В детстве я сначала была очень толстой девочкой, а потом меня покормили протухшими абрикосами, и у меня случился понос. Трехнедельный. Опустошающий. Взрывной. Непредсказуемый. Я быстро сдулась и стала похожа на шарпея. Резиновая, так сказать, Зина. Суки — тогда в нашей стране еще не продавали крэмов от растяжек, а от детского мои складки начинали блестеть и еще больше привлекали внимание.
Потом понос закончился и началась ветрянка. Мои складки покрылись пупырышками и зеленкой. Через три дня поcле начала болезни какая-то стерва-дерматолог сказала, что у меня стригучий лишай и меня побрили налысо. Сразу после этого выпало два передних молочных зуба. Мальчишки во дворе назвали меня Уёбищем и поставили мне фингал. В этот же день к маме приехали родственники из Америки и предложили продать меня на органы.
Отрочество.
Снова набрала вес и стала весить как взрослый тюлень. Меня лишили девственности ржавой трубой подонки из заводских казарм. Вру, конечно, на жалость давлю. Меня никто не хотел лишать девственности хотя я делала все, чтобы напороться на парней из заводских казарм. Я одевала красное белье и ходила гулять на заброшенные пустыри, где тусовались местные маргиналы. После моего первого появления рядом с костром основная часть этих маргиналов стала глубоко верующими людьми — я сильно страдала от угревой сыпи, а помада, которой я накрасила губы, чтобы завлечь насильника, размазалась до ушей. Пламя костра эффектно подчеркнуло мое обаяние — вожак маргиналов даже обосрался (у него потом и в психушке кличка была Срач). Суки, зародили во мне комплекс.
Отрочество кончилось в 14 лет. Физрук напился, накрыл мне лицо тр
Директора ульяновского ледового дворца «Волга-Спорт-Арена» Эдуарда Шабалина, которого художник Никас Сафронов обвинил в хищении 13 картин, а следствие — еще и в мошенничестве, суд признал виновным только в краже трех полотен, при этом оценив их в сумму почти в десять раз меньшую, чем в материалах обвинения. Директор получил два с половиной года условно.
Отметим, что искусствоведческая судебная экспертиза специалистов Третьяковской галереи отмечала, что «все три картины оказались выполненными в технологии цветной печати на холсте, а поверх слоя печатного изображения имеется проработка живописными средствами».
У подруги собачка умерла возрастная. Со щеночка вынянченная. Любимая. Половина сердца, считай, умерла, и подруга моя от горя слегла: заболела так, что помирать собралась. А дети ее в шоке, конечно. Матери хуже и хуже, а чем помочь? Врачи только руками разводят, мол, она сама себя изводит... А та реально уже отходит! Лежит, в стенку уставилась, ни на что не реагирует, не ест и даже уже не встаёт... Что делать?
Вот тогда-то дочь подруги и пошла на то место под берёзой в саду, где пёсоньку схоронили, расплакалась, разговорилась с собакой, как с живой, и давай её упрекать: что ж ты делаешь? Как мы тебя любили! Мама ещё такая молодая - жить да жить... Как же мы без неё? Не забирай ее с собою, будь человеком!.. А сама плачет, урыдалась вся. Вечером мне все рассказывает по телефону и говорит, что раз уж сама пошла к собаке на могилу с уговорами, значит и у неё тоже крыша едет. Ну, а что я? Дежурные фразы понимания, сочувствия... Что ж мы ещё можем?
Через несколько дней, чуть свет - дочери звонок в дверь. Кто там? Мама! Собственной персоной - бодрая, деловая, весёлая, помирать вдруг напрочь раздумала... Так, говорит, дети, сегодня ночью ко мне во сне приходила Эвочка. Сказала, что она к нам возвращается. Сказала, что через месяц нужно каждое воскресенье ездить на птичий рынок и искать женщину со щенками. Женщину зовут Эмма, а ее суку - Эва. Порода? Не сказала. Главное: хозяйка Эмма, а сука - как нашу звали, такая же кличка...
Вывалила моя подруга детям все это, переоделась, собралась и понеслась по делам, как будто и не болела, и суицидом не увлекалась... Дети снова в шоке! Дочь звонит мне: помогите мать уговорить психиатру показаться.
28 апреля 1947 года, около четырех часов утра началась операция «Висла». Так назвали целенаправленные и спланированные действия польских властей по переселению непольского славянского населения (галичан, лемков) из юго-восточных районов Польши (Лемковщина, Холмщина, Надсянье и Подляшье) на север и запад страны. Одновременно проводилось принудительное переселение в западные и северо-западные воеводства Польши проживавших на юго-востоке страны украинцев и смешанных семей, которые, по информации органов безопасности Польши, составляли хозяйственную, мобилизационную и социальную базу для ОУН(б) и УПА.
yaplakal.com