К Екатерине Великой, одетой в мебельную обивку, приходит старенький гардемарин Оленев. Императрица сидит во дворце одна–одинешенька – чисто опальный олигарх в стометровом сортире. От полноты жизни она нюхает кокаин. Оленев немыт, нечёсан и выглядит человеком, не вполне осознающим, что происходит и зачем. Забегая вперед: к финалу фильма так же выглядит и зритель.
Накокаиненная Екатерина сообщает, что Оленев должен спасти ее внебрачного сына, попавшего в беду из–за происков европейских подлецов. Вручает Оленеву платок со своими соплями, саквояж с чужими деньгами и отправляет его собрать дополнительных гардемаринов, потому что в умственной сохранности имеющегося есть нешуточные сомнения.
В принципе, на этой сцене просмотр можно закончить. Первые шесть минут сконцентрировали в себе всё лучшее: – костюмы, сшитые родителями для выступления детей в череповецком доме культуры на праздник сбора урожая, – диалоги, лишенные смысла и логики, – попытку комедии, от которой было бы стыдно даже штатному башорговскому юмористу; – уровень актерской игры.
О ней стоит сказать отдельно.
Единственный, кто за весь фильм выглядит в кадре убедительно, – это ослик. Худо–бедно – Боярский, но за него половину работы делают черные очки. Остальные попадают в диапазон от "господи, как же так можно" до "господи! оказывается, можно и так". Если в аду откроется театр, убийц, извергов и растлителей будут пытать игрой Орбакайте и Мамаева.
И еще в этой сцене зримо проявляется некая общая составляющая фильма, которую я бы назвала Великой Лажей.
Лажа везде. Если Оленев взбегает по парадной лестнице дворца, вокруг нег
Девять часов вечера. На столе три тарелки с нехитрой закуской, за столом сидим я, зять и моя дочь. Они приехали не просто так, дочь смотрит на меня счастливо и одновременно тревожно, в руке у нее тест на беременность. Я буду дедом. Лучшим дедом на свете, в этом даже не сомневайтесь. Научу внука или внучку всем проказам, расскажу кучу поучающих небылиц, натворим вместе всякого разного, чтобы потом наполучать ебуков от дочери. Я буду самым счастливым дедом... А сейчас мы сидим за столом, на котором вместо пепельницы банка из под УЗРГМ. К столу прислонены автоматы. За окном, забитым пленкой вместо стекла, рвутся кассеты. Все трое одеты в камуфляж. Это жизнь...