Как же заебли, молодежь эта сраная, орать под окнами в летние выходные и ржать как дебильные лошадки! Снова разбудили средь ночи, гавно несусветное! Им жеш не объяснишь нихуя… Вставать сцуко в полседьмого, а они вотку жрут и баб за песду дёргают вижячих, гидроцефалы блеа! Пойду, шугану хуле…
— Хорош блеа орать, недоумки! – Гаркнул я прибавив баса в голос, высунувшись из кухонного окна.
— Пошел на хуй, дядя! Недоумок – дедушка твой и чмо гнойное к тому ж! – Ответили с ближайшей лавочки, укромно заросшей кустарником.
Оторопел. Обычно затихают минут на десять…
— Я к, те гавно, уже спускаюсь, ща, те минетчик, ногу отстрелю!
Не было у меня чё-та, чем в ногу стрелять, на испуг брал, но был молоток. Большой на длинной дубовой ручки, в два крупных кулака, из плотной резины, для жестяных работ, хуй его знает, откуда взявшийся. Не убьёт, наверно, но аглаушит знатно. Прихватил, чё уш. Спустился быстро, второй этаж чё. Подхожу к лавочки — нет никого и вокруг, куда ночное освещение дотягивается, тож ни души.
— Пидарасы! – Зло сплюнул, пошёл восвоясье.
Лёг. Хуй там терь заснёшь! О, блеа опять повизгивать прихохатывая, принялись. Вот жеш развлекуха сцуко!
— Что ж ты козлище висложопое, съебалося, ногу гандон экономишь? – и не видна ж за кустами чё за хуй такой борзый.
— На хуй дважды иди лишенец, за пивом я ходил. Спускайся долбоёбище, те один хуй, я гляжу, делать нехуй.
Ога, жди бля, бегать ещё за тобой мудаком. Был у меня кроме молотка хорошего, болт не хуже. Здоровый такой болтище. На донку в детстве ещё отложил ну, и, всю жизнь пролежала сия хуёвина без дела, жаль выкидыват
Читать дальше...
|