Другой мир

Здравствуйте

Меня зовут Михаил и я хочу опубликовать свою книгу. Она не первая, я ее отсылал в издательства, друзьям и родственникам. Но ее так никто и не прочитал. Может тут кто-нибудь ее почитает.

Я опубликую пару глав, если кому будет интересно, продолжу

Название: ДРУГОЙ МИР

2.3
2.5
3.3
4.2
4.6
5.3
5.7
5.10
6.5
6.11
7.7
8.3
9.2
Сноски
----------


Бог решает, какой длины будет твоя жизнь. А ты решаешь, какой она будет ширины.
Андрей «Scutt» Барсуков

1.1

В горячем воздухе появились новые запахи, несущие свежесть. Он уже перестал быть таким сухим и не жег лицо заскорузлым маревом. Ветер наполнил легкие свежестью и увлажнил рассохшиеся губы, но это не принесло заметного облегчения, лишь еще больше захотелось пить.
Двое путников остановились и одновременно посмотрели вдаль. Впереди был виден длинный и высокий бархан, который скрывал за собой горизонт. Над самым его пиком висело ослепительно-желтое солнце. Оно уже давно миновало зенит и теперь потихоньку катилось к закату. День был на исходе, накопившаяся усталость отливалась свинцом в ногах, которые при каждом шаге утопали по щиколотку в обжигающем песке. И если бы не ботинки на толстой и прочной подошве, пятки бы давно уже покрылись волдырями от ожогов.
Эти ботинки не служили примером эстетики и утонченности. Это была простая рабочая обувь, которую делали в темных подвальных мастерских Краговца. Из толстой серой кожи, пропитанной специальным жиром и с еще более толстой многослойной подошвой на грубом протекторе, прошитые прочной просмоленной нитью, они не промокали под дождем и не плавились на солнце. Плетеные шнурки крепко держали ботинки на ноге. И только один недостаток был у них – вес. Они весили, словно кирпичи. Не каждый мог носить краговские ботинки с утра до вечера. Но кто мог, тот носил и был доволен.
Наверху бархана открылась новая картина - море. От него дуло свежим прохладным ветром, который поднимал сухой песок и бросал его в путников, пытаясь попасть прямо в глаза, рот и уши. Им пришлось быстро спуститься. Внизу было не так ветрено. К тому же песок стал более влажным и послушно лежал под ногами. Впервые появились отчетливые отпечатки от своих ног. Сухой песок оставлял память о путниках лишь неглубокими ямками, которые уже через несколько минут сравнивал суховей, унося с собой тайну их пути. На берегу же моря отпечатки сделались четкими и жили долго, рассказывая о своих хозяевах. По этим следам сразу можно определить, хромал ли путник или был здоров, был ли он свеж или устал, высок ли он или грузен, нес ли он поклажу или шел налегке. Нужно было только уметь их читать, эти следы.
Один из путников, тот, что пониже ростом, остановился, поднял на лоб темные очки, плотно притянутые к лицу широкой черной резиновой полосой, и прищурил глаза:
- Море, - тихо произнес он, а потом посмотрел на своего спутника и громко спросил. – Так вот это и есть море?
- Да, - ответил тот, не оборачиваясь. – Это и есть море… проклятое море.
- А мы подойдем поближе?
Он остановился, обернулся и тоже поднял на лоб очки, которые оставили большие светлые пятна вокруг глаз:
- А тебе оно надо? – спросил он и вздохнул.
- Ну, я же никогда не видел море!
- А что на него смотреть? Море, как море.
- Странно… я думал, что на берегу песок будет совсем коричневым.
- Почему?
- Из-за ледника.
- Да нет, ледник же простирался здесь на тысячу километров вглубь материка. Он и окрасил весь здешний песок в коричневый цвет. Но чем ближе к морю, тем песок светлее.
- Я заметил, - кивнул первый путник. – Это из-за того, что первый лед забрал основную массу нефти.
- Конечно. А потом его выдавливало все дальше на материк. Следующие льдины содержали все меньше нефти. Когда ледник растаял, все впиталось в песок.
- Мы подойдем к морю?
- Пошли.
Путники двинулись в сторону берега. Их шаг стал более быстрым. Слабый ветер поднимал небольшие волны, которые набегали на сушу, и, не задерживаясь, словно боясь здесь остаться навсегда, ретировались назад. Лишь грязная серая пена оставалась шипеть и пузыриться на песке, умирая под палящими лучами солнца.
- А вода вроде грязная, - констатировал первый путник, когда морская вода коснулась носков его ботинок.
- А где ты тут видел чистую? – усмехнулся его товарищ.
- Не знаю… просто надеялся.
- И не надейся, - зло перебил его товарищ. – Не скоро море очиститься полностью. Да и очистится ли вообще. Во всяком случае, не в нашей жизни.
- Послушай, Грэм, - путник посмотрел вдоль берега. – Нам долго еще идти?
- Там дальше будут старые виллы. Точнее, от вилл ничего не осталось, кроме подвалов. Да и те многие уже засыпаны камнями и песком. Боюсь, как бы мы не остались без крыши над головой на ночь.
- Но, ни троллей ни кремлинов нет уже несколько дней. Кого нам боятся?
Грэм пожал плечами:
- Кто его знает, Тромс. Здесь рядом море.
- Но оно же мертвое!
- Кто его знает, Тромс, кто его знает, - Грэм вздохнул, повернулся и пошел вдоль морской кромки.
По твердому мокрому песку идти было легче. Ноги уже не утопали по щиколотку, а свежий морской ветер, хотя и нес в себе отголоски запаха корексита1, но все же он не был таким испепеляющее жарким, как ветер-пустынник.
Путники прошли еще часа три, когда пейзаж начал меняться. То и дело среди песка стали попадаться признаки былой цивилизации: обработанные камни, обломки бетонных плит, разрушенные фундаменты. Кое-где даже остались некоторые признаки дорог. Грэм остановился:
- Когда-то здесь жили люди.
- Ну, дело давнее, - пожал плечами Тромс. – Я читал, что люди вообще любили селиться возле моря, когда оно было живое. По утрам любили бегать вдоль берега, а по вечерам прогуливаться парочками.
- Чушь собачья! – громко возразил Грэм. – Как можно здесь гулять или бегать? Да и вообще, зачем бегать вдоль берега?
- Это называлось «заниматься спортом».
- Да мне без разницы, как это называлось. Объясни мне, зачем бегать? Ты что, хочешь сказать, что они бегали просто так?
- Не совсем просто так. Они бегали, что бы быть здоровыми.
- Чтобы быть здоровым, надо есть пищу и пить воду. Чистую воду. И бегать совсем не надо. Это все твои книжки по истории. Зря ты их читаешь, там ерунда написана, а ты веришь. Надо же, люди просто так бегали! - Грэм всплеснул руками, поправил автоматическую винтовку за спиной и пошел к развалинам.
- Ты, все же, неправ, - проворчал Тромс и двинулся вслед за своим спутником.
Первый фундамент был сильно разрушен и заполнен крупными обломками когда-то обработанных камней и песком. Такими же оказались второй, третий и четвертый. Пятый и шестой они обошли стороной, так как даже издалека было видно, что они практически полностью перемолоты ледником. Но вот следующие развалины заинтересовали Грэма. Он показал пальцем на них и быстро вскарабкался по плитам, лишь частично присыпанными песком.
- Что ты там нашел? – крикнул Тромс, который остался на берегу.
Его товарищ обернулся и махнул рукой. Затем он скрылся среди обломков. Минут через десять он появился и вновь взмахнул рукой, но на этот раз приглашая Тромса подняться. Тот повиновался.
- Что ты здесь нашел? – спросил Тромс.
- Здесь подвал целый, - в подтверждение своих слов Грэм присел и рукой, одетой в черную кожаную и сильно поношенную перчатку, раскидал песок. Снизу была видна бетонная плита.
- Ну и что? – пожал плачами Тромс. – Она может быть тоже разрушена.
- Нет, - Грэм улыбнулся первый раз за день. – Она целая. А под ней такой же целый подвал.
- Дался тебе этот подвал, - возразил товарищ. – Мы какой уж день спим под открытым небом и ничего. Здесь кроме нас с тобой никого нет.
- Может быть ты и прав, но отец мне рассказывал, что здесь дело не чисто. Возле моря надо спать под защитой земли.
- Твой отец вообще много чего странного рассказывал, а тебе не стоило бы…
- Ты моего отца не трожь! – вскрикнул Грэм и вскочил на ноги. – Он не чета вам всем!
- Да, да, конечно, - примирительно сказал Тромс.- Только вот я все же не понимаю, зачем нам нужен этот подвал?
Путники еще час потратили на поиски входа, откапывая песок и раскидывая по сторонам камни. Повезло Тромсу. Он наткнулся своей короткой лопатой на небольшую дверь, сделанную из какого-то нержавеющего металла. Грэм поковырялся в замке ножом и быстро выяснил, что тот не заперт. С благоговейным трепетом он нажал на ручку и дернул дверь на себя. Та утробно скрипнув, приоткрылась, и песок, что лежал у ног с тихим шипящим шелестом потек несколькими ручейками вниз. Сразу под дверью показались черные металлические ступеньки, ведущие в темноту подвала. Грэм вынул из кобуры пистолет, достал фонарик из кармана на левом плече и включил его. Яркий луч синеватого цвета выхватил из темноты лишь ступени, которые от времени стали ржавыми и зияли дырами, затем он уперся в пол, на котором росла горка песка. Грэм поводил фонариком из стороны в сторону. По бокам от лестницы, вдоль стен стояли стеллажи, на полках которых лежали какие-то предметы, покрытые толстым слоем пыли.
- Ну, что, пойдем? – спросил Грэм.
- Как бы нам не грохнуться с этих ступеней, - покачал головой Тромс. – Очень они уж древними выглядят.
- Так ведь древность это твой конек, - усмехнулся товарищ.
- Мой конек книги, - парировал Тромс. – А не лазанье небеса знает где.
- Неужели не интересно?
- Да интересно конечно, но… только как-то страшновато.
- Ладно, не дрейфь, - Грэм хлопнул своего спутника по плечу, отчего в дверном проеме, в свете фонарика поднялась целая буря пыли. – Я первый.
Грэм ступил правой ногой на первую ступень и медленно перенес вес тела на нее. Ступенька затрещала, но выдержала молодого человека. Затем он так же медленно оторвал левую ногу и поставил ее на следующую ступень. Неожиданно раздался треск и Грэм с грохотом исчез в проеме.

1.2

- Ну, ты даешь! Ну, ты даешь! – вокруг лежащего на полу подвала Грэма суетился его товарищ, который только что спустился сюда по веревке. В широком луче солнца, прорезавшего тьму из дверного проема сверху, взрывались причудливые вихри пыли, которые затем медленно оседали, словно недовольные тем, что их вековой покой потревожили эти странные люди.
Грэм лежал на спине. От перелома позвоночника его спас рюкзак и притороченный к нему спальный мешок, а от ссадины на голове обмотанный в несколько слоев, выжженный на солнце, светло-серый грязный платок. Молодой человек открыл глаза, посмотрел на своего товарища и, с трудом разлепив губы, спросил:
- Где я?
- Ну, ты даешь! – опять повторил Тромс трясущимися губами.
- Это я уже слышал. Я что, упал?
- Конечно упал! – воскликнул Тромс. – Я же тебя предупреждал: будь осторожен.
- Ничего ты меня не предупреждал, - Грэм попытался повернуться на бок и закряхтел.
- Больно?
- Да нет, не очень. Бывало и хуже, - он подтянул под себя ноги, оттолкнулся и лег на бок, а потом и на живот. Тяжелый ранец сдвинулся к шее. Тромс встал на ноги и потянул его наверх, к себе. Винтовка зацепилась рукояткой затвора за боковой карман рюкзака, сдвинулась вперед и ударила парня по голове цевьем.
- Да отойди ты! – вскрикнул Грэм. – Я сам встану.
Товарищ отошел на пару шагов назад, к противоположной стенке, и облокотился на полку. Превратившееся в труху от времени дерево сразу же рухнуло вниз, увлекая за собой те немногие предметы, что стояли на ней, в том числе и человека, который вызвал этот обвал. Тромс упал навзничь. По пути он свернул еще одну полку. Грохот и пыль наполнили подвал. Грэм уткнулся носом в полу платка, свисавшую с затылка, пытаясь защитить свои дыхательные пути от вредной, пропитанной корекситом, пыли. Здесь, на побережье, все пропитано этим ядом. Глаза уже начало щипать, и молодой человек, задержав дыхание, быстро надел очки, подняв на них светофильтры. Затем Грэм достал из бокового кармана выцветшей куртки респиратор и отработанным движением надел и его. Теперь, когда он закончил защищать себя от воздействий ядовитого внешнего мира, он встал и подошел к товарищу.
Тромс копошился в груде мелких обломков, пытаясь встать на ноги. Грэм скривился от отвращения и с силой пнул своего спутника в бок. Тот вскрикнул и замер.
- Идиот, одевай быстрее намордник и очки. Потом будешь вставать. Только глаза и легкие от пыли прочисти.
Товарищ быстро выполнил сказанное и только потом встал. Он был грузным, поэтому все движения его были неловкими и медленными, по сравнению с поджарым Грэмом.
- Ну, ты и корова, - продолжал ругать своего спутника Грэм. – Тебе только в архивах копаться.
- Да откуда я знал, что тут все такое дряхлое, - лепетал в респираторе Тромс, пытаясь встать.
- Много пыли нахватался?
- Достаточно, - он встал и посмотрел на устроенный им переполох. – Здесь все такое… старое.
- А ты как думал? – воскликнул Грэм. – Ладно, впредь будет тебе наука, толстяк. Посмотрим, что ты там уронил.
Парень снял со спины винтовку, а затем и рюкзак, который положил с угол. Винтовку он аккуратно поставил рядом. Затем он поискал уроненные во время своего падения сверху фонарик и пистолет. Первый нашелся сразу, а второй пришлось поискать. В конце концов оружие обнаружилось под нижней полкой противоположного стеллажа. Грэм подошел к товарищу, присел на корточки и взял в руки первый попавшийся на глаза предмет. Это была коробка, которая практически рассыпалась от легкого удара. Внутри коробки лежал белый пластмассовый прибор. Молодой человек повертел его в руках, не понимая назначения. Затем он встал и протянул его своему спутнику:
- Что это?
- Это тоестир или тостер. Не помню точно.
- А зачем он?
- В нем пекли хлеб.
- Понятно.
- Тут вот видишь есть провод, его втыкали в такие штуки, где было электричество. Тогда это называлось розетка, а сейчас источник.
- Да ладно, не рассказывай. Я же не дебил. Я знаю, мне еще отец рассказывал про все это.
- Ты, что видел уже такие штуки?! – удивился Тромс.
- Я тебе больше скажу: я тут уже был!
Глаза толстяка начали расширяться:
- Ты был в этом подвале? Так вот откуда ты про него знаешь!
- Да нет же, - Грэм махнул рукой. – Я был здесь, на побережье. С отцом, когда еще был совсем пацаном. Мы ходили сюда за раритетами.
- Как этот тоестир?
- Да кому он нужен? Ну, не тупи, толстый. Ты же знаешь, что приносил мой отец.
- Посуду разную, приносил. А еще, говорят, он приносил…
- Ерунду говорят. Он приносил только то, что ценилось у нас. И посуду тоже, это ты прав. Старинная посуда очень высоко ценилась. Только ее таскать очень уж тяжело было. Да и хрупкая она была. Я помню, как-то разбил одну тарелку, так отец выпорол меня. Весь зад был красным.
- И что, покупали?
- Да, ценителей старины полно даже среди гномов, я уж не говорю про остальных. Но посуда была не главным источником дохода. Влет уходили всевозможные механизмы. Отец был одним из главных поставщиков артефактов для университета Кнопуля. Платили не то, чтобы хорошо, но на жизнь хватало.
- Давай, посмотрим еще, - предложил Тромс.
Молодые люди начали осторожно вскрывать коробки. Они нашли несколько сотен патронов, которые не подходили по калибру к оружию, пару больших фонарей без батареек и большую коробку с батарейками, которые перестали выполнять свои функции много столетий назад. Кроме того, были обнаружено десять алюминиевых канистр. От времени резиновые прокладки под крышками высохли, и вода в них испарилась. Так же они нашли пару банок, в которых хранилось какое-то техническое масло. В одной из банок немного масла осталось, и Грэм осторожно перелил его в свою баклажку. Затем они нашли ящик с инструментом. Трясущимися руками Тромс перебирал ключи, напильники и остальное содержимое ящика. Это было целое состояние. Инструмент был добротным и время было не властно над ним. Грэм вытащил из небольшого отделения универсальный нож, в котором были даже пассатижи. На ручке был отпечатан уже виденный им когда-то красный квадрат с белым крестом. Такой нож стоил бешеных денег и предметом зависти не только мальчишек, но и взрослых. Тромс посмотрел на своего товарища и спросил:
- Оставишь себе?
- Конечно, - без тени сомнений ответил Грэм. – Надо бы все это припрятать. Сейчас мы возьмем только вот этот набор ключей и вот этот набор отверток. Ну, можно еще пару напильников взять.
- Но зачем? Нам и так тяжело идти, - возразил Тромс.
- Не хнычь. А в пустошах мы на что будем воду обменивать?
- У нас еще осталось немного денег.
- Там твои деньги ничего не значат. Там товарный обмен.
- Знаю, но тогда как же ты планировал пройти пустоши?
- Я надеялся найти что-либо на побережье. Так делал мой отец. Так сделал и я. И видишь, это сработало.
- Когда-нибудь тебе не повезет.
- Нам всем когда-нибудь не повезет, - флегматично пожал плечами Грэм. – Но глупо было тащить на себе кучу бесполезного здесь железа из Кнопуля. А теперь, давай отсюда выбираться. Уже вечер, надо поужинать да ложиться спать. Завтра тяжелый день.
- Ты так говоришь каждый раз, когда мы останавливаемся на ночевку.
Грэм подошел к веревке и дернул за нее изо всех сил:
- Ты ее крепко привязал?
- Да, там была плита рядом, под которой ты копал. Я сделал петлю и обмотал вокруг угла. Она крепко привязана.
- Ну, если уж она выдержала тебя, то выдержит и меня.
Пыль уже осела на пол, и луч солнца стал относительно чист. Лишь отдельные крупинки поблескивали на свету, не желая опускаться вниз и лежать опять без движения много-много лет. Солнце клонилось к закату. Его свет уже пронзил нижние слои атмосферы, которые были насыщены океанскими испарениями, и которые окрасили лучи в оранжевый цвет. Интенсивность их падала с каждой минутой, и нужно было торопиться до наступления полной темноты. Проводить ночь в этом подвале Грэм не хотел, так как снимать респиратор и несколько часов дышать ядовитой пылью, было выше его сил. Конечно, он не раз спал в наморднике, но это было необходимостью. Сейчас такой необходимости не было.
Вообще-то, на побережье надо носить респиратор всегда. Считалось, что морской воздух был ядовит сам по себе и без пыли. Но так хотелось дышать полной грудью свежестью и прохладной, что Грэм гнал от себя мысль о том, что все это вредно для его организма. Говорят, что на некоторых побережьях люди вообще живут постоянно. Адаптировались же ведь как-то. Но для этого, наверное, надо родиться возле моря, впитать с молоком матери весь тот яд, которое оно источает, и выработать иммунитет к нему. Грэм один раз видел людей, которые живут возле рек. Они были мельче и хилее, чем они сами, живущие под землей. Наверное, это из-за грязной речной воды.
Грэм дернул за веревку, затем подпрыгнул и ухватился обеими руками, подтянулся, сцепил ноги и перехватил руки выше. Таким образом, он быстро достиг потолка подвала, уперся одной ногой в целую ступень и бросил свое тело в дверной проем. Там молодой человек быстро схватился за веревку и вытащил себя на поверхность.
Прямо перед ним на камне сидел человек в коричнево-желтой куртке военного образца и в точно такого же цвета брюках, заправленных в высокие ботинки. И если куртка Грэма тоже была желтой, но оттого, что она выгорела на солнце, то одежда этого мужчины была изначально выкрашена под цвет пустыни. Его голова и шея были так же обмотаны большим платком. Сквозь щель на Грэма смотрели узкие, глубоко посаженные глаза. Они ничего не выражали, а просто изучали появившегося из глубины подвала Грэма. В руках человек держал снайперскую винтовку, ствол которой почти упирался в живот путника. Неожиданно кто-то подошел сбоку и Грэм даже не успел повернуть голову, как его ударили сверху чем-то твердым, и он потерял сознание, уже второй раз за день.

1.3

Древняя горелка с легким шипением работала на минимуме, изредка давая небольшие дымные сполохи. В эти моменты огонь выхватывал из темноты картину захвата двух молодых путников: рядом на плитах аккуратно разложены их вещи, а чуть поодаль стоял ящик с инструментами, возле ящика, прислоненной к большому цилиндрическому камню, стояла автоматическая винтовка Грэма. Тромса нигде не было видно, зато было видно, как двое незнакомцев уютно примостились между плит и о чем-то тихо разговаривали, изредка бросая взгляд на огонь. В ночной темноте их лица не удавалось как следует рассмотреть. Грэм пошевелился. Руки, связанные за спиной затекли. Он перекатился на бок и замер. Один из незнакомцев встал, подошел к путнику и присел:
- Еще раз шевельнешься – умрешь, - сказал он тихим хриплым голосом. Его произношение отличалось от произношения народа подземелий и это сильно насторожило Грэма. Но, справедливо рассудив, что до утра вряд ли что-либо разрешится, он положил голову на песок так, чтобы тот не попадал в нос и закрыл глаза.

Солнце показалось из-за кромки моря и сразу бросило свои лучи для согревания еще теплящейся на Земле жизни. Грэм был несказанно рад этому, так как ужасно продрог. Но ему повезло. Если б он пролежал таким образом в пустыне ночь, то уже давно замерз бы насмерть. Но здесь море согревало ночной воздух, не давая температуре упасть ниже нуля. Грэм открыл глаза.
Картина захвата предстала в полной своей красе. Молодой человек подивился той аккуратности, с которой захватчики отнеслись к их вещам. Ничего не раскидано, все сложено в ряды и стопки. Оба захватчика, а больше никого не было видно, за исключением Тромса, лежавшего метрах в трех от Грэма, еще спали. Но стоило Грэму пошевелиться, как они открыли глаза, посмотрели по сторонам и быстро, словно сна и не было, вскочили на ноги. Тогда Грэм и смог их внимательно рассмотреть.
Это были тролли, жители пустынь. Да, да, в этих пустынях, выжженных солнцем, тоже жили люди! И хотя раса троллей малочисленна, она доставляла массу неприятностей жителям окрестных земель. Тролли были войнами. Они сильны, выносливы, хитры и вели кочевой образ жизни. Считалось, что раса троллей состоит из трех племен, связанных кровными узами. Между собой племена не очень дружили и встречались лишь для того, чтобы обменяться молодыми людьми для продолжения рода. Время от времени они похищали людей других рас и использовали их в качестве рабов. Но это все были слухи. Тролли, изредка попадавшие в плен, никогда не рассказывали о своем укладе жизни. Они всегда замыкались в себе и пытались сбежать при первой же возможности. Если это не удавалось, тогда они пытались себя убить любым способом. Ни один житель пустыни еще не стал рабом кого-либо. Поэтому в плен их брали неохотно, а раненных в бою просто добивали и все.
Один из захватчиков подошел к Грэму и поднял его, затем он поднял Тромса и поставил его рядом. После чего он сорвал с голов обоих путников платки и внимательно рассмотрел их лица. К нему подошел второй и тоже внимательно посмотрел на молодых людей. После осмотра первый заговорил, показывая пальцем на Тромса:
- Ну, с этим все ясно. Это вонючий гном. Я тебе сразу это сказал. А вот этот кто? – он перевел палец на Грэма. – Отвечай, ты кто?
- Я Грэм, - спокойно ответил Грэм.
- Плевать мне на твое имя! – воскликнул тролль. – Я спрашиваю, кто ты?
- Я… гном.
- Не ври!
В том, что сказал Грэм, была лишь половина правды, но по сути своей он не врал. Он действительно жил с гномами, расой, которая вела свое существование под землей. К ней и принадлежал Тромс.
Около десяти тысяч лет назад, после случившейся на планете катастрофы, некоторые люди решили жить под землей. Они вырыли целые города из тоннелей, со своими улицами, домами, школами, заводами и оранжереями. Со временем, эволюция сделала подземных жителей ниже ростом, глаза их стали больше и круглее. Они стали настолько сильными, насколько и неуклюжими. Они называли себя гномами. По природе своей, они не были воинственны, но все же не каждый решался выйти один на один с гномом. Основной доход подземной расы была торговля технологичными изделиями, минералами газом и очищенной водой, которая приносила большие прибыли. Часть пищи они научились выращивать сами, а то, что им не хватало, они выменивали у жителей пустошей или саванн. Гномов считали зажиточными и не любили их. А гномы недолюбливали всех, кто не родился гномом. По большому счету, им было наплевать на такое положение вещей, так как жители подземелий редко выходили на поверхность, разве что по крайней необходимости. Но защищаться гномы умели и не давали тому спуску, кто приходил к ним с войной. Поэтому трогали их редко, разве что периодически нападали на их торговые караваны.
Мать Грэма родилась в семье гномов из северных пещер, но вот отец был другой расы с поверхности. Однажды к одному из подземелий приполз юноша. Он был весь окровавлен, жизнь его покидала. Из последних сил юноша сообщил людям, жившим в тех пещерах, что на них готовится нападение троллей. Через день выяснилось, что он не врал. Юношу взяла на попечение одна бездетная пара. Через несколько дней этот юноша пришел в себя, а через месяц встал на ноги. Он не вернулся к себе домой, и остался жить в пещерах. Он ничего о себе не рассказывал, лишь назвал имя – Кален. Вскоре он познакомился с девушкой, по имени Шнорка, через год женился на ней, а еще через год у них родился мальчик. Его назвали Грэм.
Грэм вырос непохожим ни на жителя подземелий, ни на жителя какой-либо поверхности. Он взял лучшее от всех известных рас: высок, строен, вынослив, силен и ловок. Он быстро бегал, хорошо стрелял, мог идти без устали часами. Но лучше всего он соображал. Начальную школу гномов Грэм закончил на три года раньше, среднюю на два года, а высшую на год. Таким образом, в четырнадцать лет он имел полное достаточное образование. К этому времени он уже хорошо ориентировался на местности, метко стрелял с двух рук не целясь, мог на вкус отличить мертвую воду от живой, говорить на странном наречии, которое никто не знал, и многое другое, чему не учили в школе. Этому научил его отец, который брал сына с собой в походы каждое лето. Кален так и не стал гномом. Он не мог сидеть подолгу в пещерах, а потому проводил все свое время в дальних походах. Не раз он сажал к себе сына на колени, когда тот был еще маленьким, и рассказывал о разных местах, где побывал и о том, что удивительного видел там. Однажды он ушел и не вернулся. Никто до сих пор не знает, жив ли он. По окончанию школы мать хотела отправить сына учиться на инженера, чтобы он впоследствии начал работу на одной из фабрик по производству чистой воды. Много лет назад гномы освоили технологии по очистке подземных вод и постоянно их совершенствовали. Но Грэм, закончив первый год института, понял – это не для него. Не сможет он просидеть всю жизнь под землей. Когда он объявил об этом матери, та проплакала всю ночь. Она пыталась его уговаривать, приглашала для серьезных разговоров родственников, но ничего не могло сломить волю юноши. В конце концов, все махнули рукой: что поделаешь, ведь он сын выходца с поверхности! Грэм нанялся в охрану караванов. Там он проработал пять лет и дослужился до командира конвоя. Но эта работа опостылела ему. Он не был воином по своему характеру и применял насилие только в случае крайней необходимости. Поэтому, как только закончился контракт, он уволился и стал проводником в службе разведки. Служба занималась разведыванием новых земель, которые планировалось освоить под поверхностью. Работа была интересной, но и она наскучила через четыре года, так как не предполагала дальние походы. А Грэма тянуло в далекие края, посмотреть, как живут другие люди. Увидеть собственными глазами то, о чем рассказывал его отец. И чем черт не шутит, может быть найти какую-нибудь информацию о нем, о том, что с ним случилось.
Год назад он случайно встретил Тромса, который тогда занимался историей. Но историей не современной, а древней. Это большая редкость среди людей подземелий. Их мало интересовало то, что было до всемирной катастрофы. Их больше интересовало настоящее и будущее. Поэтому на программу Тромса по изучению древней истории выделялось мало средств, и он просиживал штаны в библиотеках, лишь изредка читая лекции в институте, да и то, по современной истории гномов. Их встреча предопределила их будущее. Когда-то Грэм и сам немного увлекался древней историей, как только мог увлекаться этим мальчишка. Поэтому, когда Тромс заговорил о своей работе, он быстро заинтересовал Грэма. Тогда-то и родилась идея дальнего похода для сбора материала. Сначала ее категорически отвергло руководство института. Но потом, по всей видимости, сообразив, что таким образом они смогут избавиться от назойливого преподавателя, руководство института и городские власти выделили скудные средства, на которые и была собрана небольшая экспедиция, состоявшая всего из двух людей: Тромса и Грэма. Месяц назад они вышли из Кнопуля, подземного города, в котором жили, и отправились прямиком к побережью, которого достигли лишь вчера.
- Так кто ты? – вновь спросил тролль. Он уже начинал сердиться.
- Я гном, я же сказал. Просто я родился таким.
- Его отец не был гномом, - тихо произнес Тромс.
- Заткнись, - рявкнул второй тролль. – Тебя сейчас не спрашивают. – Затем он посмотрел на Грэма и спросил. – Это правда, что сказал этот подземный червяк?
- Да, правда, - Грэм потупил взгляд. Ему было неприятно вспоминать сейчас отца.
- Ты еще скажи, что он был жителем пустынь! – рассмеялся первый. – Ты слышишь, Кхорьк, его отец житель пустынь!
Второй тоже засмеялся, откинув голову назад. Грэм едва сдержался, чтобы не ударить его ногой, но в последний момент передумал. Это означало бы верную смерть. А умираться сегодня он не собирался. Он выжидал.
Тролли перестали смеяться и тот, которого звали Кхорьком, ударил носком правой ноги Грэма под коленку. Молодой человек упал на одно колено, а затем и на спину.
- Лежи здесь, отродье. Мрорк, что будем с ними делать?
- А что еще с ними делать? Убьем и все. Вряд ли они какие-нибудь значимые шишки у подземных тварей. Посмотри на их пожитки, одно старье и дешевка. Не будем пачкаться. Сейчас разберемся со шмотками, а потом кончим их здесь.
Мрорк отвернулся и подозвал Кхорька к себе. Они начали спорить, деля вещи.
Тем временем, Грэм лихорадочно думал о спасенье. Он перебрал всевозможные варианты, но они приводили либо к его смерти, либо к смерти Тромса, либо к смерти их обоих. И вдруг одна мысль пронзила мозг: тот самый красный квадратик с белым крестом посредине! Он же сунул нож и отворот правого ботинка! Он делал так всегда, когда работал стоя на одном колене: вставлял инструмент в отворот ботинка, чтобы потом его не искать. Вчера он автоматически сделал то же самое и с найденным ножом, предполагая потом переложить его в карман.
Осторожно, чтобы не привлечь к себе внимания, Грэм согнулся и дотянулся до края ботинка. Так и есть, нож оставался на месте. Он вытянул его пальцами, на ощупь нашел лезвие и откинул его. Сталь, хоть и древняя, была остра и с легкостью перерезала сохлую веревку. Руки теперь свободны. Грэм полежал немного и подождал, пока к затекшим кистям не придет прежняя ловкость и сила. Он неотрывно смотрел на спины врагов, поджидая удобного случая. И он наступил. Грэм вскочил на ноги и бросился на ближнего тролля.

1.4

Смерть всегда приходит неожиданно. Не важно, живешь ли ты полной жизнью или лежишь на смертном одре. И вроде бы готов, и вроде бы не раз уже думал об этой минуте, но когда ЭТО начинается, накатывает леденящий страх. И хочется кричать, чтобы услышали. Чтобы прибежали и спасли, вытащили из надвигающейся черной пустоты. И кажется, что это должно случиться с кем угодно, но только не с тобой. Ведь именно ты сегодня не должен умереть! А еще, хочется дышать. Дышать шумно, полной грудью, как это делал когда-то в детстве. Смерть не бывает одинаковой. Она всегда разная. Быстрая перехватывает дыхание, обдает холодом и жадно проглатывает, выключая сознание. Медленная наваливается неимоверной тяжестью на грудь, холод охватывает конечности, постепенно приближаясь к сердцу, глаза закрываются и мысли застывают, словно желе в холодильнике. А затем наступает ничто, в котором нет ни мыслей, ни чувств, ни движения. У каждого своя смерть, со своими особенностями. Это в жизни люди похожи друг на друга. Но умирает каждый по-своему…
Грэм, шумно дыша, вытер лезвие ножа о рукав мертвого тролля, а затем своим пыльным рукавом утер свой лоб, который заливало потом. В глазах сразу защипало, молодой человек заморгал, пытаясь вызывать слезы. Стало немного легче. Тогда он снял флягу с ремня жителя пустыни, отвернул металлическую пробку и понюхал. Внутри была вода, хотя и с небольшим тухлым запахом. Он плеснул в ладонь и промочил влагой свои глаза. Жжение прошло, и появилась возможность смотреть нормально. Грэм посмотрел на горлышко, но все же не рискнул отпить этой гадости, хотя губы уже потрескались от жажды. На зубах скрипел песок, и пить хотелось ужасно. Но надо было сделать еще одно дело: развязать Тромса.
Он подошел к товарищу, ногой перевернул его на живот и резанул по веревкам. Его руки безвольно упали по бокам, и гном не сразу зашевелился. Затем он перевернулся на спину и медленно потер запястья, после чего парень прохрипел:
- Ну, ты даешь.
- В смысле? – ответил вопросом на вопрос Грэм.
- Я про этих, - и Тромс едва кивнул в сторону мертвых троллей. – Ты где так научился?
- Была такая возможность, - неопределенно сказал Грэм и вздохнул.
Первую боевую подготовку он прошел в школе конвоя. Сначала это был обычный курс для рядового бойца. Их учили стрелять из стрелкового оружия ближнего боя, кидать гранаты, обучили простым приемам рукопашного боя. Грэм был лучшим на своем курсе, но скорее не из-за физической силы, а из-за ловкости и сообразительности, поэтому уже через полгода службы ему предложили пройти еще одни курсы и получить звание сержанта. Так он научился управлять небольшим подразделением, стрелять из пистолета и лечить раны. За год службы в качестве сержанта, ему «посчастливилось» стать участником десятка боев, в каждом из которых гномы выходили победителями, причем не без его помощи. Командование обратило внимание на умелого бойца и направило его на офицерские курсы. После их прохождения он прослужил еще год, получил звание лейтенанта и был отозван в штаб для получения командировки в спецшколу, где готовили офицеров спецназа. Здесь он научился метать ножи, убивать голыми руками, пользоваться всеми известными видами оружия, находиться долгое время без воды и еды. Так он стал один из немногих.
Следует сказать, что гномы не любили воевать, делали это неохотно, и не очень умно. Основной тактикой ведения боя была глухая защита. Большое количество солдат в сопровождении караванов или при охране пещер, хорошая персональная защита и вооружение позволяли успешно обороняться при использовании этой простой тактики. Но даже такой армии требовался спецназ, задачей которого было проведение особых операций или прокладывание новых караванных путей. Но новые пути практически не требовались в последнее время, а особые операции гномы не любили из-за их специфических сложностей. Поэтому спецназ оставался по большей части без действия. Такое положение вещей осточертело Грэму и он уволился из армии. Не прошло и недели, как его пригласили в службу разведки новых поселений. Это была невоенная организация, но такие люди, как Грэм им тоже требовались. Иногда в этой новой работе ему приходилось применять свои боевые знания и навыки.

Он прыгнул на ближайшего тролля. Тот держал в руках винтовку, но опрометчиво стоял спиной к лежащим пленникам. Тролль, услышав шорох, успел лишь дернуть головой, но лезвие ножа уже прорезало кожу на горле, добралось до главной артерии, вспороло ее и с легкостью вышло возле затылка. Что и говорить: те, кто делал этот нож, знали свое дело отлично. Кровь фонтаном полилась на стоявшего рядом второго тролля. Тот отскочил, было, в сторону, но Грэм метнул нож тому в грудь, а затем, ударив сзади кулаком изо всех сил в шею первого, одним сильным прыжком достал второго, сомкнув руки на его горле. Он подсек противника и в падении переместился тому за спину, сложив руки в замок. Раненый тролль сопротивлялся недолго, захрипел, хватая руками воздух, а затем стих. Через пару минут Грэм разжал руки, откинул мертвое тело в сторону и встал на колени. Если бы эти жители пустыни знали, с кем имеют дело, они бы убили его сразу. Но они не знали, и поэтому умерли сами. Каждый своей смертью.

- Ну, ты даешь.
- В смысле? – ответил вопросом на вопрос Грэм.
- Я про этих, - и Тромс едва кивнул в сторону мертвых троллей. – Ты где так научился?
- Была такая возможность, - неопределенно сказал Грэм и вздохнул.
- Надо уходить отсюда. Их ведь может быть и больше.
- Вряд ли, - Грэм покачал головой. – Вряд ли другие упустят свою долю в разделе награбленного. Так что их тут было только двое, что весьма характерно для жителей пустынь. Скорее всего они были в свободной охоте. Но меня интересует вот что: где их вещи?
- То есть? – недоуменно спросил гном.
- У них нет своих вещей, кроме оружия, - Грэм спрятал нож обратно за отворот ботинка, взял бинокль и с легкостью, будто только что не было рукопашного боя, вскочил на развалины бетонной стены, которые были здесь самой высокой точкой. Он присел и начал осмотр окрестностей. Затем, убрав прибор, Грэм показал правой рукой вдоль берега:
- Они остановились там.
Тромс забрался наверх и посмотрел по указанному направлению.
Метрах в ста от них виднелся холм, засыпанный сухим песком. Прибрежный ветер сдувал его с верхушки, причудливо завихряя в небе. Сквозь песок просматривались какие-то строительные обломки. По всей вероятности, там тоже когда-то стояла вилла.
- Надо бы туда сходить, - предложил Тромс.
- Сходим, обязательно сходим. Вот только свои пожитки сложим обратно, уберем инструмент и пойдем. Мы и так уже задержались.
- А завтрак? – Тромс выпятил нижнюю губу и засопел.
- Обойдешься, толстяк, - Грэм хлопнул товарища по плечу и спрыгнул вниз. – Поедим вечером.
Они уложили свои вещи обратно в рюкзаки, часть инструмента, как и планировали вчера, убрали туда же, а остальное спрятали в подвале вместе с оружием троллей. Трупы оттащили в сторону и бросили на берегу, а следы, оставшиеся от стычки, уничтожили. Когда все было готово, путники двинулись дальше.
Дойдя до новых развалин, Грэм дал знак своему товарищу и один осторожно приблизился. Перед тем как идти, он еще раз внимательно, сквозь прицел своей винтовки осмотрел холм, но не обнаружил ничего подозрительного. Тогда они приняли решение идти.
Как правильно предположили путники, это были развалины еще одной виллы. Она стояла несколько дальше от берега, чем та, где они переночевали. Поэтому тут скопилось больше сухого песка, которого надуло ветром. Грэм натянул на глаза очки и присел, держа свою автоматическую винтовку наготове. Перед ним возвышался угол разрушенной временем каменной стены, который торчал из холма. Но слева между углом и этим холмом виднелась некое подобие просвета. Туда и вели еле заметные следы. И оттуда тоже. Он медленно обошел холм. К сожалению, возможности издалека заглянуть вовнутрь не было. Но зато Грэм обнаружил следы с другой стороны холма. «Вот, значит, откуда они пришли, - подумал молодой человек. – Они шли нам навстречу. Значит, рано или поздно мы бы их встретили. А скорее всего, они просто нас раньше заметили, спрятались здесь, дождались позднего вечера и взяли нас тепленькими. «Расслабился я что-то, - Грэм покачал головой. – Чертов толстяк, распустил нюни из-за этого моря».
Грэм еще раз внимательно посмотрел на следы возле стены. Ничего особенного. Тогда путник достал бинокль посмотреть на следы, которые тянулись от кромки моря и скрывались за барханом. От увиденного его бросило в дрожь, он откинул бинокль и схватил винтовку. Троллей пришло не двое, а трое.
Он прижался к песку и посмотрел на край холма сквозь прицел. Там ничего не происходило. Грэм задумался: третий разбойник до сих пор не выдал своего присутствия. Почему? Ни где не видно, чтобы он ушел. Прячется и поджидает? Так они с Тромсом долгое время ошивались здесь, давно уже мог бы их прикончить. Или не из чего? Тогда это вообще абсурд: тролль и без оружия. В любом случае, надо быть предельно осторожным. Грэм пополз по склону, заранее приготовив гранату: расстегнул сумку, вытащил чеку и сдернул предохранитель. Теперь оставалось только бросить ее, чтобы она от удара взорвалась. Но это на самый крайний случай. А пока он закинул винтовку за спину достал из кобуры пистолет, проверил его и держал в руке, готовый пустить его в ход в любой момент. Достигнув верхушки холма, Грэм сжался, уперся ногами в большой камень и внезапно, словно мощная пружина, распрямился, держа пистолет перед собой.
Стены виллы сохранились лишь на четверть, но они не позволяли песку засыпать тут все полностью. Ветер гнал песчинки мимо, собирая их в холм лишь по периметру. Пол был тоже засыпан песком, но нетолстым слоем. В дальнем углу лежали сваленными в кучу вещи: два потрепанных рюкзака средних размеров серого цвета, пара небольших канистр и какое-то тряпье. Рядом на боку лежал человек, спиной к стене. Одет он был в куртку и штаны защитного цвета, а голова обмотана тюрбаном из тонкой коричневой материи с блеклым желто-красным орнаментом. Разглядеть его лицо не представлялось возможности из-за куска ткани головного убора, который закрывал всю нижнюю часть головы, вплоть до шеи. Человек этот казался небольшого роста и довольно хрупкого телосложения. Руки незнакомца оказались связанными за спиной веревкой, кусок которой тянулся к прочному узлу на толстом металлическом пруте, торчащем из стены. Теперь все стало на свои места. Это был или пленник, или раб. Сначала он шел вместе с троллями, а затем его здесь бросили и привязали, пока не разберутся с парой путников.
Грэм достал из кармана чеку, вернул предохранитель на место и зафиксировал его, отогнув в стороны усики шплинта2. Граната сейчас не потребуется. Он застегнул сумку и встал на ноги, из предосторожности не убирая пистолет. Отсюда был виден Тромс. Грэм призывно махнул гному рукой. Тот встал и медленно, держа в руках свою винтовку, пошел к развалинам, оглядываясь по сторонам. У подножия холма Грэм потерял из виду своего товарища, но не стал ждать, когда тот появится из-за стены, и спустился вниз.
Человек лежал без движений и первым делом Грэм посмотрел содержимое канистр. Одна из них была почти пуста, но другая оказалась полной. В пустой едва плескалась на дне все та же тухлая вода, а вот полная содержала топливо для горелки.
Пока Грэм ковырялся с канистрами, в развалинах показался запыхавшийся гном. Он вытер лицо, закинул винтовку за спину и подошел. Только сейчас он увидел лежащего человека у ног Грэма и вздрогнул:
- Кто это?
Незнакомец дернулся и медленно перекатился на спину. Голова пленника дернулась из стороны в сторону в попытках освободится от материи. Тогда Грэм присел на одно колено, взялся руками за конец тюрбана и быстро размотал ткань. И вдруг пленник сразу превратился в пленницу. Это была девушка.


Продолжение следует...
Это сообщение отредактировал Акация - 11 июн 2023 в 13:01

1.5

- Да что ты заладил: «девушка», «девушка»? – рассердился Грэм. Он присел на одно колено, вынул изо рта девушки кляп и усадил ее спиной к стене, а затем встал. – Ты что, никогда не видел женщин?
- Видел, конечно, - проворчал Тромс и недовольно засопел. - Что же, я не видел женщин? Я много чего такого видел.
- И чего же ты такого видел? – неожиданно спросила пленница, язвительно посмотрев на гнома. Жара и кляп сделали ее голос тихим, сухим и скрипучим. – Может, расскажешь?
- Смотри-ка, заговорила! – воскликнул Тромс.
- А мне что, молчать надо? – проворчала девушка.
- Хватит, - рявкнул Грэм. – Тебя как зовут?
- Может, ты мне сначала развяжешь руки? – пленница посмотрела на молодого человека.
- Хорошо, я развяжу твои руки, но без фокусов, - Грэм вынул свой нож из ножен на поясе, повернул девушку и одним взмахом разрезал веревку. Она схватилась за запястья и начала их растирать. На коже рук, чуть выше кистей, были видны кровавые потертости и синяки.
- Досталось же тебе, - пробормотал Тромс.
- Ерунда, - девушка подмигнула глазом и улыбнулась.
- Как тебя зовут? – спросил Грэм.
- Нанѝ, - ответила пленница.
- Из какой ты семьи?
- А тебе какая разница? – Нани нахмурилась и посмотрела на Грэма.
- Отвечай, когда спрашиваю.
- А не сходить ли тебе отведать пыли? – девушка сделала попытку встать, но Грэм грубо, ударом ноги в плечо, усадил ее на место.
– Эй, поосторожнее! Ты можешь мне испачкать куртку своими грязными ботинками! – воскликнула она.
- Из какой ты семьи? – повторил свой вопрос Грэм.
- Из Ккхнааров.
- А те, что тебя связали?
- Те из Вгроомов. Они выкрали меня. Мы с братом и дядей пошли за водой, а эти напали на нас…
- Не ври! – Грэм легко пнул Нани носком правого ботинка в бок. – Не ходили вы за водой. Говори правду.
- А тебе ли не все равно! – выкрикнула девушка. – Что пристал?
- Будешь орать и врать – свяжу руки и засуну кляп обратно. Говори правду, - спокойно произнес Грэм.
- Ну… - девушка задумалась. – Они меня одну поймали. Я… я удрала.
- Чего тебе не сиделось дома?
- Надоело все. Захотелось посмотреть, что вокруг творится.
- Посмотрела? – усмехнулся Грэм.
- Да, посмотрела. На третий день своего путешествия угодила к этим вот уродам, - Нани скривила губы. – А теперь вы тут и ничем не лучше тех.
- Нас ты можешь не бояться, - влез в разговор Тромс. – Мы не хотим причинить тебе зла.
- Так я и поверила, – усмехнулась девушка.
- В общем-то, он прав, - Грэм отцепил флягу от пояса и протянул ее Нани. – На, попей. Я смотрю, у тебя во рту пересохло.
Девушка схватила полную флягу и жадно припала к ней губами. Когда она выпила четверть, Грэм с силой вырвал прямоугольный металлический сосуд, пролив немного воды на грудь Нани:
- Хватит с тебя.
- Спасибо, - сказала девушка и утерла тыльной стороной ладони рот и подбородок, а потом слизнула языком с грязной руки влагу. – Что вы собираетесь со мной делать?
Грэм посмотрел на Нани. Девушка казалось красивой, не смотря на грязный вид. Черные кудрявые волосы доходили ей до плеч, а челка почти до самых бровей, которые аккуратно выровняла сама природа. Овальное лицо отличалось правильными и симметричными чертами. Глаза были лишь слегка узкими, почти как у самого Грэма, что совершенно не свойственно жителю пустыни. Губы тонкие, но яркие. Нос слегка вздернут и покрыт веснушками. Кожа выглядела мягкой, смуглой и бархатной даже под слоем грязи и пыли. Молодой человек невольно залюбовался, но спохватился и деланно нахмурился:
- Ничего. Можешь быть свободна. У тебя были вещи, когда эти… уроды тебя захватил?
- Были, конечно, - Нани кивнула.
- Тогда забирай их и можешь идти.
- А что вы тут делаете? – девушка легко встала, будто только что и не лежала со связанными руками.
- Мы путешествуем, - торопливо ответил Тромс.
- То есть путешествуете? – Нани удивленно уставилась на гнома, а затем слегка встряхнула головой. – Что-то я не понимаю. Путешествующий гном?! И кстати, а ты кто такой? – Она посмотрела на Грэма.
- Не твое дело, - проворчал тот. – Мы теряем время. Нам пора двигаться дальше.
Путник поднял свой рюкзак и закинул его на спину. Затем он проверил механизм винтовки, продул его ртом и забросил на правое плечо:
- Ты идешь? – Грэм посмотрел на Тромса. Тот стоял на месте и растерянно глядел то на своего товарища, то на девушку:
- А мы ее тут оставим?
- Нет, червяк ты этакий, мы проводим ее до дома.
- Но… как же она, одна?
- Ты слышал, что она рассказывала? – Грэм показал рукой на Нани. – Она ушла от семьи погулять. Одна! Значит, может обойтись и без нас.
- Могу… только вот… - девушка в нерешительности посмотрела на обоих путников.
- Что еще? – раздраженно спросил Грэм.
- У меня нет воды и еды, - тихо произнесла Нани. – А здесь поблизости никого нет. Никто не живет у моря.
- В канистре вода есть, - Грэм кивнул на обе канистры, что стояли на полу возле стены. – В одной вода, в другой топливо.
- Это их вода? - так же тихо спросила девушка.
- Да, - кивнул гном и ехидно ухмыльнулся. – Наша вода у нас с собой. Чужого нам не нужно, в отличие от некоторых.
- Вылейте ее. Она грязная. Надеюсь, вы ее не пили. Они, собственно, из-за воды и решили на вас напасть. Сначала вода была, не очень хорошая. Потом она протухла. Они последние дни ее мало пили, а мне и вовсе не давали.
- Так ты же, наверное, еще пить хочешь! – воскликнул Тромс и отцепил свою флягу. – На, пей еще.
Девушка жадно отпила треть, а затем протянула флягу обратно:
- Спасибо вам, - затем она посмотрела на Грэма. – И все же, куда вы идете?
- Мы идем… - молодой человек задумался. – Мы идем в пустоши.
- Я могу вас туда проводить. Я знаю дорогу, - быстро заговорила Нани.
- Может быть, возьмем ее с собой? – Тромс посмотрел на своего товарища.
Грэм подошел к гному, схватил его за рукав и оттащил в сторону, в противоположный угол развалин:
- Ты чего такое несешь? – прошипел он. – Во-первых, ты ее не знаешь. Она из пустыни, а троллям доверять нельзя. Они лживы насквозь. Во-вторых, у нас нет для нее воды и еды. Мы можем не дойти и умереть. Мы и так лишись половины своих запасов из-за тех двоих, а теперь еще и она сядет на нашу шею. И, в-третьих, нас не нужно туда провожать, мы знаем дорогу, у нас есть карта и компас.
- Но тогда она умрет, - возразил Тромс.
- А тебе-то какое дело?! – воскликнул Грэм. На этот вскрик девушка обернулась и зло посмотрела на молодого человека.
- Кто руководитель экспедиции?
- Ты, - Грэм сморщился и вздохнул.
- Значит, тогда я отдаю распоряжение: мы забираем ее с собой, - с жесткостью в голосе сказал Тромс.
- Слушай, толстяк, ты совершаешь ошиб…
- Я тебе не толстяк! – воскликнул гном, перебивая своего товарища. – Ты обязан выполнить мое распоряжение. Мы берем ее с собой. Все, точка.
Солнце достигло зенита и поливало землю своими раскаленными лучами. И горе тому путнику, который не прикроет свое тело. Лучи сожгут кожу, вскипятят мозг, ослепят глаза. А пустынный суховей довершит дело: иссушит тело, сдувая с него последние остатки влаги, залепляя горячим песком рот и нос. И превратится путник в мумию, которую погребет под собой пустыня. А потом песчаные твари довершат дело. И останутся от путника одни белые кости, да череп с пустыми глазницами.
Любой, кто был в пустыне, знает: здесь надо одеваться по-особенному: голову обматывают большим платком, а его полами закрывают лицо, оставляя лишь щель для глаз; на глаза надевают плотные очки со светофильтрами; одежду надевают легкую, чтобы дышала, но не продувалась легко, с длинными рукавами и высоким воротником; ботинки носят высокие, на хорошей подошве, чтобы не жгло ступни, да не затекал горячий песок во внутрь. Только так можно уберечься от убийственного зноя. Но даже хорошо одетый путник постарается укрыться в полдень в тени. Полдень – время смерти в пустыне. Всякая живность прячется, кто куда может. А кто не успел, тот умрет. И начинаются битвы за тень. Пригнало ветром лист из пустоши, лежит он на песке, а под ним битвы идут жестокие, кому здесь зной переждать. Кто выиграл, тот и выжил. А тени в пустыне мало. Все те редкие оазисы, которые еще остались, заняты троллями. И не любят тролли пришлых. Поэтому путники держаться от оазисов этих подальше.
Лишь когда солнце потянулось ближе к закату, появились на влажном прибрежном песке три пары следов: две пары больших и одна пара поменьше. Следы тянулись от развалин и вдоль берега, но затем их линия искривилась и ушла от моря в сторону пустыни. Там сыпучий песок да суховей быстро затянули оставленные людскими ногами ямки. Будто их и не было вовсе. И только два мертвых тела, оставленные неподалеку от развалин, могли бы рассказать, что здесь случилось. Но мертвые, как всем известно, говорить не умеют.

2.1

- Если ты, проклятый червяк, сделаешь еще хоть один глоток, я разрежу твою шею от уха до уха, - тихо произнесла Нани, держа лезвие длинного ножа с кривым лезвием у кадыка ошарашенного Тромса.
Гном медленно опустил флягу и посмотрел на Грэма, стараясь не двигать головой. Тот усмехался довольной улыбкой, поглядывая то на девушку, то на своего товарища:
- А я тебя предупреждал, - сказал он и громко рассмеялся. Это несколько разрядило обстановку и Нани убрала нож от горла. – Жители пустынь – коварный народец. Лживый и коварный.
- Заткнись, - девушка бросила колкий взгляд на парня. – Не тебе судить о нас.
- Но… - Тромс замялся. – Как у тебя оказался мой нож?
- Да она у тебя его вытащила сегодня утром, - сказал Грэм, встал и подошел к Нани. – Я видел. Пока ты там возился с завтраком, она и вытащила, а потом спрятала у себя за поясом, обмотав тряпкой. Так?
- А что мне еще делать? – вскочила девушка, смотря на друзей с вызовом. – Вы вон как вооружены, а я с голыми руками. Тролль с первого дня жизни владеет оружием.
Нани говорила чистую правду. Во всех семьях жителей пустынь был распространен обычай: при рождении ребенка первым делом ему дарили так называемый родовой нож, который отец должен или заказать у кузнеца, или, в случае бедности, изготовить своими руками. И не важно, кто родится, девочка или мальчик: как только новорожденного укладывали в кроватку, рядом с ним клался нож в ножнах. Так и росли тролли, крепко сжимая клинки в своих ручонках до тех пор, пока не вырастали и не становились настоящими разбойниками, ловко управляющимися со всеми видами оружия. А первый свой нож они свято хранили и оберегали. Лишиться его считалось очень плохой приметой, а новый делать возбранялось обычаями.
Грэм подошел к своему рюкзаку, открыл боковой карман и достал оттуда клинок в богато отделанных ножнах. Затем он повернулся к Нани, крикнул «лови» и кинул оружие девушке. Та ловко поймала нож и расплылась в улыбке, прижав его к груди:
- Я же все обшарила в округе, да так и не нашла его! Откуда ты узнал, что это мой?
- А тут и знать нечего, - пожал плечами Грэм. Он застегнул карман, подошел к Нани, забрал у нее нож Тромса и передал его товарищу. – Я обшарил твоих обидчиков и у одного из них обнаружил его на поясе. Я тогда еще сразу подумал, что нож точно не его. Вы обычно дарите большие клинки мальчикам, а девочкам поменьше. Этот был явно женским. Да и отделка довольно богатая. Понятно, что ворованный. А когда увидел тебя, то понял, чей он, но решил не отдавать его сразу. Ведь мы рисковали, когда взяли тебя с собой. Но с другой стороны, ты права. Я знаю ваши обычаи.
- А в чем дело? – Тромс все еще был в недоумении.
- Дело в том, что тролли не могут без оружия. Им хоть маленький, но дай нож. Что поделать – бандиты, - Грэм посмотрел на девушку, которую при слове «бандиты» передернуло. – Ты расскажи ему о вашем обычае.
Нани подсела и рассказала гному о том, когда и как они впервые знакомятся со своим первым оружием. От удивления у Тромса глаза полезли на лоб:
- Но… зачем?
- Так надо. Жизнь у нас такая. Ведь в пустынях мало что есть. Приходится быть сильным, чтобы…
- Отнять у слабого, - перебил девушку Грэм. – Это все сказки про свежую рыбку. Вы пытаетесь оправдать свои действия, все то зло, которое несете.
- Но как нам тогда жить?! – девушка вскочила на ноги, словно не было целого дня пути. – Здесь же мало воды, мало еды. Только в оазисах есть жизнь. Но этого нам не хватает.
- Поэтому вы забираете что ни попадя у других, - констатировал Грэм. – Это не оправдание. Вы могли бы уйти из пустынь и поселиться где-нибудь. Например, в пустошах.
- Да, так нас туда и пустили, - проворчала девушка и пристегнула ножны к поясу.
- Не надо было так делать, - Тромс покачал головой и вздохнул, глядя на Нани. – Ты могла просто сказать, что тебе нужен нож. И ты не должна так поступать с начальником экспедиции.
- Кто начальник? Ты? – девушка насмешливо посмотрела на гнома. – Да какой ты начальник, червяк? Ты же ничего не умеешь, ничего не можешь, ничего не знаешь. Если бы не твой помощник, ты бы уже кормил своих ползающих друзей в земле.
- Ладно, нам надо всем успокоиться, - Грэм присел прямо на песок. – Давайте подумаем, как нам быть дальше.

Дела шли не очень хорошо. Со дня встречи с Нани прошло уже четыре дня, но пустыня все еще не кончалась. И на то была причина: Тромс. Спускаясь с высокого бархана, гном подвернул правую ногу. В походном ботинке это почти невозможно, но только при условии, что шнурки будут туго затянуты. Но Тромсу всегда лень было с утра тщательно зашнуровывать обувь, не смотря на все предупреждения Грэма. И, в конце концов, случилось то, о чем его предупреждали. Вывих был не сильным, но щиколотка опухла. Скорость передвижения, которая у пеших путников и так невысокая, упала раза в три. И это тогда, когда им как раз нужно поторапливаться. Ведь их теперь трое. А воды и еды едва хватало даже для двоих. И если малое количество еды особо не напрягало, так как из-за жары есть не хотелось, то жесткое ограничение в суточном потреблении воды быстро сказывалось на людях: появилась усталость и апатия вперемежку с неожиданными приступами бессмысленной агрессии. Тромс и сам был уже не рад, что пригласил с собой девушку, но врожденное человеколюбие, а так же знаменитое гномовское упрямство не позволяло ему сознаться в своей ошибке. Зато Грэм был доволен. Нани очень хорошо знала пустыню, впрочем, как и любой тролль, родившийся в этих местах. Когда солнце клонилось к закату, и они разбивали лагерь, он часами расспрашивал ее о пустыне. Девушка неохотно отвечала на вопросы и, как правило, засыпала прямо посреди своего рассказа. Но Грэм не обижался. Он прекрасно понимал, как сейчас всем тяжело. Он уже даже перестал сердиться на Тромса за его, как показалось ему поначалу, глупое решение. И все шло хорошо до тех пор, пока гном не подвернул ногу. Еще вчера они должны были выйти в пустоши, где есть вода, пища и нет песка; где солнце не такое долгое и жаркое; где идут редкие, но не ядовитые дожди; растут пусть и низкие, но все же деревья; где люди хоть и не друзья, но уже и не смертельные враги. Но толстый гном в очередной раз все испортил.
Им оставалось идти по песку еще, как минимум, сутки, а воды во флягах оставалось всего на пару глотков. Поэтому когда Тромс излишне рьяно приложился к горлышку фляги, Нани вспылила не в меру и выхватила нож. Кончено, на ее месте следовало бы молчать и быть довольной уже тем, что ее не бросили умирать на побережье. И уж тем более не доставать оружие. Но сложившаяся ситуация почему-то позабавила Грэма, так как он знал, что никто никого не будет убивать, но в какую-то долю секунды молодой человек даже позавидовал Нани. Много раз, за все время их знакомства с гномом, он хотел отрезать эту упрямую башку и выкинуть ее куда-нибудь подальше. Но гнев быстро проходил. Не в характере Грэма долго злиться и, уж тем более, таить обиды. По большому счету, он уважал Тромса. За его знания, терпение и готовность к самопожертвованию ради задуманной цели. И за такую, порой глупую, любовь к окружающим его людям. Тумаки сверстников в детстве, насмешки товарищей по институту в юности, и возможность погибнуть в последние дни от рук разбойников не смогли поколебать эту любовь. Грэм как раз наоборот, людей не любил и чувствовал себя намного лучше, когда оставался один.
Сегодня стало особенно тяжело. Солнце нещадно палило, словно пытаясь прожечь одежду путников. С утра Нани предупредила об оазисе, который скоро должен появиться на горизонте. Его следовало обойти стороной. Встреча с троллями не сулила ничего хорошего. Скорее всего, их не убьют. Они станут рабами. А рабы в пустыне долго не живут. Повезет, если продадут в пустоши, где природа более благосклонна к жизни. Так поступят с парнями, а девушку отдадут замуж за кого-нибудь из своих. И никто бы не спросил, хочет она этого или нет. Таковы обычаи этого народа, живущего в этих суровых условиях. А иначе здесь не выжить. Либо ты, либо тебя.
- Что ты предлагаешь? – тихо спросил Тромс. Он уныло посмотрел на флягу, затем на девушку, а потом на своего товарища. – Воды у нас почти не осталось. Еды тоже. Силы на исходе. Нога не проходит и, кажется, болит еще больше.
- Перестать скулить, - прошипела сквозь зубы Нани. Она сидела чуть в стороне от мужчин.
- У нас нет выбора, - пожал плечами Грэм. Он смотрел на горизонт, за которым спряталось солнце, и только угасающий желтый свет выдавал его недавнее присутствие на небосводе. – Сейчас мы ляжем спать, а утром двинемся в путь, и будем идти столько, сколько сможем. Если нам суждено умереть завтра – значит, мы умрем завтра. Но если судьбе будет угодно подарить нам жизнь, значит, мы поживем еще немного, – молодой человек посмотрел на девушку. – Нани, на твоем месте я бы подался к своим. С нами тебе грозит смерть.
- Я не хочу к ним, - девушка замотала головой. – Во-первых, это не моя семья. Во-вторых, я не хочу замуж. В-третьих, я не для того сбегала из пустыни, чтобы опять в нее вернуться. Вопросы еще есть?
- Ты готова к смерти? – спросил Грэм.
- Любой тролль готов к смерти. Мы рождаемся с этой готовностью. Такая уж у нас тут жизнь.
- Да вы философы, - усмехнулся Тромс.
- Заткнись, червяк, - зло сказала Нани. – Не тебе, жирный, судить о нашей жизни. Живете там себе под землей припеваючи, горя не знаете. А как сюда попал, так сразу заскулил.
- Перестаньте, - скомандовал Грэм. – Сколько можно ругаться? Нани, как долго нам еще идти?
- Если бы мы шли в нормальном темпе, то один день, максимум сутки. Но с этим… гномом, мы будем ползти еще дня два – три.
- Нам столько не прожить здесь, - опять покачал головой Грэм. – Завтра утром мы допьем воду и к вечеру упадем от обезвоживания. Тромс, как твоя нога?
- Ноет по прежнему. И опухоль не проходит, - разглядывая свою больную ногу, ответил гном.
- Ему бы полежать, отдохнуть, чтобы не беспокоить связки, - сказала Нани. – Пока мы идем, она будет болеть.
Грэм встал, отстегнул от рюкзака Тромса, который он нес уже второй день вместе со своим, туго скрученный тент и складные стойки. Затем он собрал их, воткнул в песок и натянул легкую желто-серую ткань:
- Как бы то ни было, сейчас мы ложимся отдыхать, - сказал Грэм и лег под тент на походный коврик, положив свой рюкзак под голову, а винтовку сверху на левое плечо. – Утро вечера мудренее. Как говорил в таких случаях мой отец: будет день – будет пища. Рано нам еще себя хоронить. Ложитесь спать.
Тромс, кряхтя, подполз к своему рюкзаку, кинул винтовку прямо в песок и улегся, долго перед этим ворочаясь. И только Нани сидела рядом с натянутым тентом, провожая светило за горизонт. Она не хотела спать. Ее не заботило будущее. Если придется завтра умереть, то значит, так тому и быть. И пусть сбудется предначертание книги судьбы, где все про всех написано. Так рассказывала ей бабушка. Никто и никогда из смертных не видел эту книгу. Только боги могли ее читать. Но написана она была еще до того, как появились люди, боги и все сущее на Земле.
После того, как стемнело, Нани встала на колени и посмотрела на товарищей: они спали. Грудь Грэма медленно вздымалась, когда он вдыхал через нос остывающий воздух. Он дышал спокойно и почти неслышно. Тромс же наоборот, дышал часто и шумно, иногда смешно причмокивая во сне. Девушка в темноте осторожно, стараясь не шуметь, подползла к гному и тихо отстегнула от пояса его флягу.

2.2

Ручей звонко бежал по камням, устремляя свои чистые прозрачные воды к подножию зеленого холма. Камни, что устилали дно, казались красивыми, разноцветными и с округлыми краями, а те, что расположились по берегам ручья покрывал мох ярко-зеленого и коричневого цветов. От воды веяло прохладой. Наверху, почти на самой макушке холма росло несколько старых деревьев с широкой развесистой кроной. Они жили здесь так давно, что, наверное, застали еще те времена, когда ангелы спускались на землю. В их густых зарослях нашли места для своих гнезд десятки птичьих семейств. Родители без устали сновали туда сюда, принося своим ненасытным чадам пищу. Близлежащая плодородная земля щедро снабжала жирными червями, большими гусеницами и прыткими насекомыми этих обитателей небес, но она так же не забывала и о своих питомцах, что бегали по ней. То и дело возле ручья показывалась мордочка юркой лисицы, которая прибегала сюда напиться после сытного обеда. А иногда сюда забегал и волк, чтобы утолить свою жажду по окончании славной охоты. Когда хищники уходили в тень деревьев отдохнуть, на камнях ручья появлялись более мелкие животные: мыши, ласки, белки и прочая живность. Все здесь получали столько еды и воды, сколько хотели, сколько могли вместить в себя.
Теплое солнце освещало мягким светом плодородный холм, напитывая землю живительной энергией, дающей рост травам, кустам и деревьям. Оно не жгло, а лишь гладило, нежно согревая все то, что было вокруг. В полдень природа замирала отдыхая. Даже беспокойные птенцы переставали тревожно звать своих родителей. Но к вечеру, когда солнце начинало свой путь к закату, здесь все оживало, и жизнь продолжалась…

Грэм проснулся. Тугая липкая слюна тянулась изо рта на коврик. Он вытер манжетом рукава правой руки обветренные губы и посмотрел на источник звука, который вырвал его из столь прекрасного сна. Небо уже начало светлеть, давая жизнь раннему утру, которое оглашалось булькающим хрипением. Дрожа от холода, Грэм встал и подошел к дерущимся.
Рядом с тентом Нани сидела сверху на гноме, который лежал спиной на песке, и душила его руками. Тромс слабо отбивался, пытаясь попасть кулаком девушке в лицо, но та ловко уворачивалась. Судя по развитию ситуации, минут через пять Тромс должен был встретиться со своими богами, но Грэм решил этому помешать. Он ударил коленом девушку в плечо, и та упала на бок, но быстро перекатилась и встала в боевую стойку. В вытянутой руке она уже держала свой нож. Она часто дышала, а ее глаза были наполнены злобой. Девушка не отрываясь смотрела на Грэма. Тромс закашлялся и повернулся на бок, держась за шею обеими руками. Затем он встал на колени. Грэм стоял рядом и ждал объяснений. Первым начал Тромс:
- Это она все начала.
Грэм посмотрел на Нани, которая спрятала клинок в ножны, но по прежнему оставалась на своем месте.
- Дура! – хрипло крикнул гном, повернув голову в сторону девушки. – Ты чуть не задушила меня.
- А следовало бы, - тихо ответила она, но Грэм услышал сказанное.
- В чем дело?
- Это она…
- Заткнись, толстяк. Я сейчас не тебя спрашиваю, - бросил товарищу Грэм.
- Она украла мою флягу! – вновь крикнул гном, хватаясь за свое горло.
- Это правда? – Грэм посмотрел на девушку.
- Правда, - прямо и коротко ответила та. – Ночью я отвязала от его пояса флягу. Вот она. – Нани подошла к своему рюкзаку, откуда достала флягу Тромса и кинула ее Грэму.
Молодой человек поймал флягу на лету, а затем потряс ее. Судя по звуку, воды в ней не убавилось. Он вопросительно посмотрел на девушку.
- Я спрятала ее, чтобы этот червяк не выпил всю воду ночью. Он собирался…
- Я знаю, - перебил ее Грэм.
- Ты знал о том, что он собирается выпить ночью воду?
- Он делает это каждую ночь.
От удивления у Нани глаза стали по форме как у гнома.
- Да, я знаю это, - кивнул головой молодой человек. – Но Тромс без этого давно уже не смог бы идти. Надо простить ему эту слабость.
- Эта слабость может убить нас обоих! – крикнула девушка.
- Но зато она спасает его. К тому же, мы оба до сих пор еще живы. Так что не все так плохо.
- Но сегодня не тот день, чтобы дарить лишнюю воду. Сегодня ее просто нет. Здесь ее осталось на несколько маленьких глотков.
Грэм отвязал свою флягу, подошел к Нани и протянул ее девушке:
- На, можешь выпить ее всю.
Затем он подошел к гному и отдал ему его флягу:
- Пейте и, раз уж мы проснулись, будем собираться.
Он отвернулся от своих спутников, чтобы не видеть, как они будут пить. Язык прилип к небу, а губы болели от обветривания. Казалось, что даже зубы начали ныть без воды. Грэм посмотрел на тент и подумал: может его оставить здесь? Зачем им тент, если не сегодня-завтра они умрут? Но усилием воли он заставил себя снять материю со стоек. Сзади кто-то толкнул его в плечо. Грэм обернулся и увидел рядом стоящую девушку, протягивающую ему флягу:
- Пей.
- Я не хочу. Это все тебе.
- Пей, идиот. Я уже попила. Твое все остальное.
Грэм взял сосуд и вылил в рот остатки. Живительная влага наполнила рот, протекла в горло и пропала где-то внутри тела, не принеся облегчения. Как же ее было мало!
Пока Грэм складывал материю, Нани выдернула и сложила стойки. Затем они вдвоем упаковали рюкзаки. Молодой путник подошел к гному и спросил, улыбаясь:
- Как же тебе удалось усадить ее себе на пузо?
- Чего? – удивился Тромс и посмотрел на своего товарища снизу вверх.
- Он проснулся, хватился фляги и пополз ко мне, начал меня щупать, а мне это не нравится, когда меня без моего спроса трогают. Вот и пришлось преподнести ему урок, - влезла в разговор мужчин Нани.
- Тебя никто не спрашивает, - проворчал гном.
- А я не тебе и отвечаю, - парировала девушка.
- Ты и впрямь бы его задушила? – спросил Грэм, поднимая свой рюкзак.
- Не знаю, но было очень большое желание. Я же не знала, что он по ночам пьет общую воду. Просто вчера вдруг пришла такая мысль, что не удержится он. И оказалась права.
- У нас у всех есть свои слабости, - Грэм взял рюкзак Тромса. – И надо их прощать.
- Но не те, которые убивают других! – начала спорить Нани.
- Иногда мне кажется, что вы, тролли, сделаны из камня. Неужели у вас нет ни капли жалости и сострадания к ближнему?
- Сострадание убивает.
- Сострадание идет от любви к ближнему, как и жалость. А любовь создает. Зло же разрушает. Жестокость, черствость, эгоизм – это все от зла. Если ты не любишь своего ближнего, то останешься один. А что ты сможешь один? Ничего. Созидать одному сложно. Разрушать легко, а строить нет. Строить можно лишь сообща.
- Чушь! Это твоя философия?
- Не совсем. Это философия тех людей, которые меня вырастили. Но это не важно. В общих чертах я с ней согласен.
- Что-то не замечала я у тебя любовь к людям.
- Ну, может, у меня и нет особой любви, но уж злобы нет точно. Просто я… инертен. Не лезьте ко мне, и я не полезу к вам. Примерно так.
- Но если быть ко всем добрым, то тогда не хватит доброты на самого себя.
- А тебе и не нужно своей доброты. Тебя ею наполнят другие. Те, что рядом с тобой.
- Это утопия. Не могут все быть добрыми.
- Могут, - кивнул головой Грэм. – Просто мерила доброты у всех свои. Ведь если рассудить, то и в вас, троллях, полно добра. Просто ваша планка опущена ниже, чем у остальных. Там, где другой накормит и напоит своего товарища и это будет добрым поступком, то у вас будет добром просто не убить, а продать в рабство, например. Так? Так. То есть все относительно. Относительно гномов вы жестокие, а относительно… - Грэм задумался. - … ну, не знаю кого, вы добрые.
- Ерунда все это, - махнула рукой Нани. – Ты рассуждаешь как ребенок. Добро, зло. Над этим никто не задумывается. Живешь – уже хорошо. Хорошо живешь – вообще замечательно.
- А если замечательно живешь?
- Такого не бывает, - усмехнулась девушка и посмотрела на гнома. – Ты долго там будешь сидеть?
Тромс встал на ноги и, прихрамывая, подошел к своим спутникам.
- Как нога? – спросил Грэм.
- Болит, но уже меньше.
- Ты говорил тоже самое вчера утром, а уже через час заныл и поплелся еле-еле, - девушка сморщила нос.
- Ладно, - Грэм хлопнул в ладоши и улыбнулся. – Идем, как можем. Тромс, не забудь свою винтовку.
Через час над горизонтом показалось солнце. Оно сразу же заметило одиноких путников и бросило в них свои обжигающие лучи. Люди тотчас обмотали лица платками и натянули на глаза очки. Еще через час в помощь солнцу поднялся сильный ветер, который взвивал к небу снопы песка и пытался сбить с ног всякого, попавшегося на его пути. Изо дня в день солнце и ветер пытались уничтожить любую форму жизни в пустыне. Но это у них никак не получалось. Жизнь оказывалась сильнее погоды. Она менялась, подстраивалась, приспосабливалась. Не форма важна, важна суть.
К полудню путники выбились из сил и укрылись от ветра за очередным барханом. Тени тут было мало, так как солнце находилось почти в зените. Тромс расшнуровал ботинок и откинулся на спину:
- Все, я больше не могу идти. Сил нет. Я хочу пить, - гном даже не мог уже кричать. Он хотел лишь закрыть глаза и уснуть сном мертвеца, чтобы прекратить эти мученья.
Грэм чувствовал себя не лучше. Жажда медленно убивала даже его выносливый организм. Молодой человек посмотрел на Нани. Девушка сидела не шелохнувшись, положив голову на колени, и обхватив руками ноги. Казалось, что она так и высохнет в этой позе и останется здесь навечно. Усилием воли Грэм протянул руку и толкнул Нани в плечо.
- Ты чего? – спросила та скрипучим голосом. Точно так же она говорила, когда двое путников впервые ее увидели в развалинах.
- Ничего, просто забеспокоился.
- Не бойся, я еще всех вас переживу.
На Грэма упала тень. Он нехотя поднял голову, обернулся и увидел на вершине бархана пятерых всадников, которые смотрели сверху на путников.