Другой мир

Орать то зачем????

ТС, позеленил, давай продолжение, не тяни!
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Зашло, наливай ещё)

iHARDee
Заголовок я поправила, в другой раз будьте внимательнее, капс здесь не приветствуется. По поводу продолжения есть правила лит.раздела:

"В данном разделе запрещено размещать:

Недописанные и неоконченные креативы. Такие темы будут отсылаться на доработку без обсуждения. К данному пункту относятся и авторские пассажи в стиле: «накиньте плюсиков — продолжу»;
Исключение — когда Автор заблаговременно предупреждает модерацию о том, что последующие главы он планирует размещать в том же посте"

Так что вы уж лучше выкладывайте до конца, а читатели сами оценками и комментами решат, насколько все хорошо.

ЗЫЖ Будущие новые произведения можно выкладывать и в инке, а чтоб не утопло там, кидать ссыль мне, унесу в раздел, если не дотянет до главной.
Это сообщение отредактировал Акация - 16 апр 2023 в 07:31

Цитата (Акация @ 16.04.2023 - 07:28)

iHARDee Заголовок я поправила, в другой раз будьте внимательнее, капс здесь не приветствуется... Так что вы уж лучше выкладывайте до конца, а читатели сами оценками и комментами решат, насколько все хорошо. ...

спасибо

сейчас выложу все остальное несколькими постами

2.3

Жизненный путь начинается с рождения. И никто не знает его длины, разве что боги, если они существуют. Но ширина пути зависит от самого путника, от его поступков. Чем больше добрых дел совершает путник, тем шире его путь становится. Он может быть узким, словно лесная тропа, петляющая между деревьев. И мало кто ее заметит, мало кого здесь встретишь. Она одинока, эта тропа. Но путь может быть и широким, прямым и ровным. Здесь полно людей, попутчиков или встречных. Некоторые из них добры к тебе, кое-кто видит в тебе врага. Но обязательно на таком пути найдется кто-то, кто сможет помочь путнику в трудную минуту. Не делом, так хоть советом. И чем шире путь, тем больше таких встреч. Добрых людей больше, чем злых. Поэтому их широкие пути чаще пересекаются.

Тромс сделал последние два глотка и отдал большую пластиковую флягу одному из войнов. Он выпил бы и еще, но ему стало неловко перед своими спасителями. Они втроем и так уже выпили много, пользуюсь доброжелательностью орков.
Орками звали жителей пустошей, районов земли, граничащих как с землями гномов, так и с пустынями и саванами. Это были бескрайние просторы, где росла серо-зеленая сохлая невысокая трава, несколько разновидностей кустарников и деревьев. Кустарники, как правило, славились своими колючками и редкими мелкими листьями, а деревья все сплошь низкорослые, с широкой кроной из кривых веток и длинных тонких листьев. Все разновидности деревьев и кустарников отличались друг от друга лишь шириной листьев да толщиной и корявостью веток. Но вот фауна тем была разнообразней, чем дальше пустошь отстояла от пустыни.

Основным грызуном здесь считалась пустошная мышь, которая составляла основное меню серых лис и больших черных уранов, которых по праву можно было назвать королями неба. У них не было врагов, чего нельзя сказать о лисах, основным конкурентом которых были брандуки. Их мясо было нежным и вкусным. Но эти животные крайне осторожные и старались не показываться вне своих нор при свете дня. Лисы же могли бояться только за свою шкуру, которую орки использовали для украшения одежды или торговли. Мясо серых лис было малосъедобным.

Настоящая беда пустошей - кремлины. Когда-то очень давно их называли собаками, и они были верны человеку. Но жизнь развела тех и других по разные стороны баррикад. И собаки превратились в кремлинов: умных злобных существ, обладающих длинной пастью с острыми клыками, длинными выносливыми ногами и вечно урчащим желудком. Кремлины охотились на все, что движется и жили они стаями. Приручить их стало невозможно. Теперь люди справедливо считали кремлинов вредным животным и убивали при любой возможности.

Но в пустошах были и прирученные животные. Например, верлюды. Их предками были высокие строптивые верблюды, которых называли кораблями пустынь, от которых остались невысокие, пугливые существа с огромным задом. Именно туда перекочевали горбы со спин. Верлюды могли не есть почти три недели и почти столько же не пить. Они выносливы, покладисты и тупы. Орки использовали верлюдов не только, как транспорт, но и как основной поставщик мяса, молока и шерсти. Из молока изготавливали великолепный сыр и творог, а из шерсти ткали материю, которая согревала в холод и охлаждала в жару. Орксие халаты ценились по всему свету и были вожделенным предметом владения в дальних краях.

Сами орки по внешнему виду отличались от гномов и троллей. Кожа их черная, с разными оттенками: те, что жили рядом с пустынями, обладали кожей черной, с синевой, но по мере приближения к саваннам, цвет становился светлее. Ростом орки, как и тролли, но телом более костистыми и плотными. Черты их лица несколько более грубые: нос широкий, глаза прищуренные, надбровные дуги мощные, лоб узкий, а подбородок большой и широкий. Но отталкивающий внешний вид компенсировался характером. Орки были дружелюбные. Они не нападали на путников, более того, всегда помогали, чем могли. Но ко всему этому они отличные смелые воины, умеющие постоять за себя и не дать спуску врагу. А еще орки прекрасные торговцы, терпеливые крестьяне, опытные строители и искусные ремесленники.

Именно жители пустошей и встретили троих умирающих путников в пустыне. В первую очередь они напоили их, а затем предложили свою скромную походную еду: твердый сыр, который долго не портится на жаре, сухари и сушеный лук. Путники вяло поели в тишине. В обычае этого народа сначала накормить, напоить гостя, а уж потом приставать с расспросами, если только гость сам не захочет начать первым. Поэтому, четверо орков молча сидели рядом, с присущим им уважением и терпением и ждали, когда все трое насытятся и начнут разговор. Пятый орк остался наблюдающим наверху бархана.

Грэм отложил кусок сыра на расстеленную материю, стряхнул крошки на ладонь и кинул их в рот, соблюдая обычай жителей пустошей: нельзя выбрасывать еду, даже в виде крошек. Затем он слегка поклонился в знак благодарности, приложив правую руку к груди, подтянул к себе ноги и начал:

- Меня зовут Грэм. Это мои товарищи, Тромс и Нани. Мы двое гномы, а женщина тролль. Мы идем давно. Наша цель – изучение всего вокруг. Но недавно на нас напали жители пустынь и отобрали нашу еду и нашу воду. Они хотели нас убить, но мы не позволили им это сделать. Теперь мы здесь, а их больше нет.

Орки молча закивали в одобрении головами. Один из них, что выглядел старше остальных тихо начал говорить:

- Мы передовой отряд розмарина Мухатры. Нас отправил командир, дабы исследовать эту гибельную местность. Мы должны были еще вчера повернуть назад, но внезапно заметили отряд коварных троллей. Мы проследили за ними, но не заметили от них вражды и сегодня уже двинулись было назад, как увидели вас. Это было предначертание, решили мы.

- Спасибо, вы спасли нас, - поклонился Грэм.

- Я – Ааль-Мумий, командир нашего малого отряда разведчиков. Мы состоим на службе у Мухатры, розмарина пустоши Айарии. Наш большой отряд стоит в двух днях пути отсюда. Вследствие действий нашей достославной разведки, к нам попала информация о неспокойствиях в пустыни. Мы не хотим войны, но дело принимает нежелательный для нас оборот. Земля полниться слухами, что одно из семейств троллей покинула принцесса, дочь короля семьи.

Грэм кинул быстрый взгляд на Нани, но та с упорством грызла сухарь и «не повела и ухом» на сказанное. Молодой человек прищурился, но затем повернулся к Ааль-Мумию. Тот продолжал:

- Теперь ее усердно ищут. И подозревают, что это мы ее выкрали, дабы поглумиться или еще для каких целей. Но мы здесь не причем. Орки не хотят войны. Теперь мы тоже ее ищем. Нехорошо, когда дети покидают своих родителей. Уважение прежде всего, - Ааль-Мумий закатил глаза, сложил ладони перед собой и что-то зашептал. Затем он продолжил. – Мы не думаем, что найдем принцессу. Но может быть, кое-что сможем узнать. Слышали ли вы об этом удивительном происшествии? Могли бы вы нам поведать хоть крупицу истины?

- К сожалению, ничем вам помочь не можем. Мы впервые слышим от вас о побеге принцессы. Кстати, - Грэм еще раз посмотрел на Нани. – А как зовут сбежавшую принцессу?

- Ее имя Нали Кани, прекрасная Нали. Земли говорят, она очаровательна лицом, коварна нравом и сильна телом, - Ааль-Мумий от удовольствия аж причмокнул, а его товарищи молча закивали головами. – Может ваша спутница знает прекрасную Нали? Ведь она тоже житель пустынь. Где вы с ней имели радость встретиться?

- Она с нами путешествует от наших земель, - ответил Грэм.

- Как? – удивленно воскликнул Тромс и перестал жевать. До этого момента его не особо волновала беседа, но столь откровенная ложь возмутила честного, но не очень сообразительного гнома. – Она…

- Она с нами идет уже недели две, – перебил товарища Грэм. – Так, Нани?
Девушка молча кивнула и посмотрела на орков. Те переглянулись, и Ааль-Мумий вновь заговорил:

- Мы верим тебе, славный путник. Но мои товарищи спросить хотят. Позволишь ли ты нам один личный вопрос, который ни в коем случае не умалит твою гордыню?

- Спрашивай, уважаемый орк, - Грэм слегка поклонился.

- Уважаемый, мы не хотим сказать о лжи, но ведь ты не гном, как сказал нам? Правда ли это?

- И да, и нет, - вздохнул Грэм. – Моя мать гном. Я воспитан среди гномов. И потому, считаю себя гномом.

Ааль-Мумий покачал головой и цокнул языком:

- Прости нас, уважаемый, за наше сомнение. Мы люди простые. Мы любим, когда все просто и ясно. Не важно, кто тебя родил, считают орки, важно кто воспитал. Твои родители могут быть гнусными убийцами, но если ты был воспитан в семье уважаемой и богобоязненной, то из тебя вырастет достойный человек. И только подлые кремлины всегда остаются подлыми кремлинами, даже если взросли на молоке верлюда. Но как же вас свела земля, уважаемые?

- Так получилось, - уклончиво ответил Грэм, и прочертил указательным пальцем на песке глубокую линию. Ему не хотелось смотреть в пронзительные глаза пожилого мужчины, которому только что соврал. – Мы пытаемся постичь мир. А для этого не надо быть детьми одной матери.

- Ты правильно мыслишь, сынок, - Ааль-Мумий приподнял правую руку и тихо щелкнул пальцами. – Цель ваша – познание мира. Это праведная цель, хорошая. Она полезна и человеку и богу. Наша земля больна. Давно больна. Мы делаем все, чтобы оздоровить ее. Но без знаний это невозможно. Мы помогли вам, и я в великой радости от этого. И мы поможем вам еще. Вы возьмете нашу пищу и воду. И мы проводим вас до каменистой пустыни. Там до пустошей совсем рядом, рукой подать: один день пути. И дадим вам грамотку для нашего командира, розмарина Мухатры. А он даст вам сопроводительную грамоту по нашим землям. Чтобы помогали вам люди нашего племени, чем смогли. Но и вы проявите к нам уважение. Когда будете возвращаться назад, поделитесь с нами вашими знаниями.

- Конечно, - воскликнул Тромс. – Обязательно! Ведь именно за знаниями мы и идем.

Ааль-Мумий улыбнулся и погладил свою жидкую бородку. Сверху внезапно раздался тихий свист. Орки быстро вскочили на ноги, схватили оружие и бросились на макушку бархана. Грэм тоже вскочил и побежал с ними.

Вдали виднелся пеший отряд, который шел по исчезающим следам верлюдов. Это был боевой отряд троллей.

2.4

Грэм плавно нажал на спусковой крючок, но цель уже успела скрыться за барханом. На месте только что перебегавшего человека лишь взметнулся фонтанчик песка. Тролли не такие дураки, чтобы подставляться под пули противника. Сразу же после выстрела, путник дернул винтовку на себя и скатился вниз, вжав голову в плечи. Он успел вовремя: в воздухе взвизгнуло сразу несколько пуль. Значит, его место уже пристреляно, и пришло время менять позицию. Грэм подполз к Нани. Девушка уже обзавелась винтовкой одного из подстреленных орков. Она ловко вела прицельный огонь, то и дело меняя места, как и все остальные. В бою с троллями мешкать нельзя, иначе тут же отойдешь в мир иной для разговора с предками.

Дело шло не в пользу путников. Отряд троллей двигался по следам разведчиков из пустошей. Одним небесам только известно, как пустынники находят следы в сыпучем сухом песке, которые уже затянул горячий ветер. Каким-то шестым чувством они искали их среди барханов и точно выходили на неприятеля. Преимущество в силе было за троллями. Их отряд насчитывал двенадцать человек. Но путникам и оркам повезло: их позиция позволяла вести круговую оборону. Два небольших, но высоких бархана составляли полукруг, а третий, более длинный и прямой, пересекал их, создавая некое подобие треугольника. В образовавшуюся низину, где до этого вели мирную беседу разведчики и путники, согнали верлюдов, а люди заняли оборонительную позицию наверху. Тролли сразу же окружили небольшой отряд и осторожно попытались приблизиться. Но орки тоже умели не давать себя в обиду. Метким огнем они отогнали противника, уничтожив стразу четверых.

К пятому часу боя, на счету Грэма было уже двое убитых и один раненый, что было весьма неплохим результатом. Но приходилось экономить патроны, поэтому он стрелял все реже и реже. Тролли, поняв преимущество обороняющихся в позиции, перестали лезть на рожон и теперь лишь ждали удобного случая, чтобы провести успешную атаку. Начиналась война нервов. Кто первый не выдержит и совершит ошибку, тот у проиграет.

В отряде орков тоже были потери: один был убит, а второй тяжело ранен. Судя по его виду, Грэм предположил, что жить парню осталось часов десять – двенадцать, если не подоспеет помощь. Но помощи ждать неоткуда. Как только стрельба стихла, командир отряда созвал своих бойцов:

- Вот что я вам скажу. Сегодня богу стало угодно, чтобы мы проявили чудеса храбрости. Вы все сильные и смелые войны, но надо еще раз доказать это нашему владыке. Так хотят небеса. Мы можем просидеть здесь до тех пор, пока к этим проклятым кремлинам не придет подмога или пока у нас не кончится вода. А можем напасть и сами.

- Но как, уважаемый Ааль-Мумий?! - воскликнул самый молодой боец. – Как только мы выскочим, нас перебьют, как брандуков на случке!

- Поэтому мы и должны придумать что-то отвлекающее. В бочонке верлюда уважаемого Ааль-Мьягди есть черное земляное масло. Если мы нарежем тряпок из нашей одежды, скрутим их, пропитаем маслом, подожжем, и кинем в нашего противника, то, пользуясь некоторой неразберихой, сможем атаковать под прикрытием дыма. Что скажете, соратники мои?

- Это хороший план, - закивали воины.

- И да ниспошлет на нас бог свое благоволение и удачу! - воскликнул Ааль-Мумий. – Приступим же.

Орки бросились исполнять приказ, а Грэм и Нани вели вялую перестрелку, постоянно перебегая с места на место, давая понять троллям, что ничего особенного не происходит. Через десять минут все было готово. Воины встали на внутренней стене бархана, так, чтобы их не было видно, Ааль-Мумий быстро поджог по очереди промасленные шары и мужчины, выскочив, бросили их в противника. В этот момент путники открыли бешеный огонь, не давая жителям пустынь высунуться. Едкий черный дым затянул гребень противоположного бархана и орки молча бросились вперед. В несколько секунд они пересекли пространство, разделяющее отряды и скрылись за песчаной линией. Тут же послышались крики и вой. Началась рукопашная схватка. Грэм, хоть и с некоторым опозданием, тоже бросился вперед.

Пот застилал глаза, нещадно щипая их и мешая смотреть вперед. Ноги утопали в сыпучем мягком песке, не давая набрать скорость. Горячий воздух упирался прямо в грудь, помогая песку остановить человека. Казалось, что прошла целая вечность, с того момента, как он покинул бархан, где прятался от пуль. Он ощущал себя канатоходцем, который отцепился от базы и пошел по канату, не имея страховки. И назад не вернешься, и до конца идти еще далеко. Ноги сводит от напряжения, горло горит от жары и сухости, а в где-то внутри живота затаился комок холода, лютого, колкого. Это страх поднимался из глубин сознания. Страх за свое жалкое тело, за жизнь, полную невзгод и боли. Сколько раз он проклинал эту жизнь. Сколько раз возникало желание с ней расстаться. А когда приходила пора, он начинал цепляться за малейшую возможность выжить. Как и сейчас. Мышцы напряжены, лицо перекосило от ненависти, мозг четко и точно выбирал цели. Вот он, враг, который желает тебе смерти. Так умри же ты первым.

Грэм спрыгнул с верхушки бархана прямо на дерущихся, и одним ударом приклада винтовки, сбил с ног рослого тролля. Затем молодой путник выхватил нож и бросился на лежащего на спине противника. Он увернулся от тычка ногой и с силой махнул ножом. Лезвие с легкостью вспороло мягкую податливую живую ткань, и кишки кровавой мякотью вывалились наружу. Тролль завизжал, схватив обеими руками свои внутренности. Грэм, опьяненный видом крови, не раздумывая, ударил клинком прямо в сердце. Мышцы противника свело судорогой, он сжался, отчего из распоротого живота рекой потекла кровь, перемешиваясь с содержимым кишечника. Он дернулся пару раз, затем ослаб и растянулся на песке, ослабляя хватку. Еще через секунду молодой тролль затих. Грэм вскочил на ноги и бросился на следующего противника. Он ловко отскочил от удара ружьем и, присев, разрезал противнику мышцы на бедре, а затем, вскочив на ноги и ткнув кованной тыльной стороной ручки ножа в зубы, изо всех сил толкнул тролля в грудь левым локтем. Тот упал навзничь, широко махнув руками. В следующую секунду нож со свистом врезался прямо в горло тролля. Но внезапно в глазах Грэма потемнело, и окровавленное лицо лежащего врага приблизилось до расстояния поцелуя.

…Боль. Море боли. Его волны накатывают на берег человеческого сознания и оставляют там перекошенные гримасы невыносимых мук. Они заставляют кричать, извиваться, прыгать или кататься по земле. Но никогда не оставляют свои берега в спокойствии и безмятежности. Боль создана возмущать сознание, взрывать тянучее бытие человеческих недр. Иногда волны бывают короткими и колючими. Набежали, обожгли и отхлынули. Но иногда волны становятся вялыми и склизкими. Они налипают на нервы и тянут, медленно обволакивая ткани, поглощая клетку за клеткой. И отступает окружающий мир, меркнет под гнетом противной слизи. Остается только море тупой ноющей боли, сквозь пелену которой, словно в тумане, воспринимаешь все вокруг. А иногда волны становятся большими, огромными, словно цунами. И море разом поглощает сознание целиком, и нет ничего больше: ни мира, ни тебя, ни самого моря. А когда ты открываешь глаза, то понимаешь, что ты уже не на берегу. Ты в самой середине моря. Моря боли…

Грэм открыл глаза, но тут же зажмурил их. Казалось, что голова вот-вот взорвется. Она раскалывалась от боли. Горло горело, руки и ноги затекли и не двигались. Молодой человек попытался приподняться, но тут же отбросил всяческие мысли об этом. Неожиданно он ощутил, что песок под затылком зашевелился, и его голова начала сама по себе подниматься. Затем на губах почувствовался вкус воды, и он жадно сглотнул, но тут же поперхнулся. Кашлять было ужасно больно, но не кашлять было невозможно. Комок встал поперек горла и воздух не проходил в легкие. Тогда его кто-то повернул на бок и похлопал по спине. Комок растянулся и провалился куда-то, позволяя воздуху проникнуть внутрь. Грэм судорожно вздохнул, хрипя грудью. Внезапно он закашлялся, что вызвало новый приступ острой боли в голове. Молодой человек сморщился и застонал. Его опять повернули на спину, приподняли и поднесли флягу ко рту:

- Попей еще.

Голос был каким-то далеким, ватным. Он попробовал опять открыть глаза, но солнце словно вгрызалось в зрачки ярким неистовым светом.

- Тихо, тихо. Лежи, не дергайся. Отдыхай, - опять произнес ватный голос. – Мы сейчас тент натянем.

- Какой, к черту, тент? – воскликнул другой, противный голос. Он был не ватным, а наоборот, острым, как нож. – Надо уходить отсюда. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше.

- Но что нам с ним делать? Он не сможет идти, - спросил ватный голос.

- Не знаю. Придумаем что-нибудь.

Грэм хотел отмахнуться от противного, назойливого, словно муха, голоса, но у него не получилось. Рука слушалась плохо и упала ему на грудь, сразу же, как только он ее поднял.

- Лежи спокойно, - крикнул резкий голос.

Он добился обратного эффекта. Вместо того, чтобы голос пропал, он стал ближе и резче. Надо было с этим что-то делать. Но что, молодой путник не знал. И тогда он решил подчиниться и лежать спокойно. Это помогло. Тогда ватный голос сказал:

- Ты хочешь пить?

Грэм слегка кивнул головой, и возле губ сразу появилось горлышко фляги, из которого в нос ударил освежающий запах воды. Он вновь начал чувствовать запахи! Это была хорошая новость. Молодой человек улыбнулся и приоткрыл рот, осторожно пытаясь попить.

- Чего это он рожи корчит? – спросил резкий голос.

- Не знаю, - ответил ватный голос. – Наверное, ему плохо.

- Ладно, давай отсюда убираться.

Грэм почувствовал, как его положили обратно на песок, а затем он услышал удаляющиеся шаги. И вдруг ему стало страшно. Его бросили умирать здесь! Он хотел закричать, но не смог. Сил не было даже на это. Из груди вырвался лишь стон.

- Ну, что тебе не лежится-то? – рядом неожиданно возник резкий голос. - Сейчас мы тебя погрузим, и поедешь, как король.

Сразу же после сказанного, Грэма здорово тряхнуло, и от боли он опять потерял сознание.
Это сообщение отредактировал iHARDee - 16 апр 2023 в 08:37

2.5

Ночью в пустыне просыпается жизнь, в отличие от дня, несущего нестерпимый жар. Солнце скрывается за горизонтом и наступает вечерняя прохлада. Нагретый песок начинает отдавать накопленное за дневные часы тепло. Мелкая живность вылезает на поверхность для того, чтобы насытить свои пустые желудки. Здесь практически нет травоядных, так как нет здесь травы, а песок пока никто еще не научился есть. Здесь только хищники, безжалостные и вечно голодные. И они были бы еще голоднее, если бы не солнце, которое согревало их тела, не требуя ничего взамен. Они с хрустом быстро поглощают друга, чтобы успеть спрятаться в своих домах, глубоко в песке, до того, как выглянет солнце или самим не стать ужином. Большой ест маленького, сильный ест слабого. Все хотят есть, в том числе и люди.

Грэма разбудил запах пищи. Именно разбудил, так как два часа назад он уже очнулся от небытия, Тромс его напоил и тот заснул тяжелым сном раненого. Сон немного поправил дела молодого путника. Появились кое-какие силы, боль в голове перестала взрывать мозг и перешла в разряд постоянных посетителей, просиживающих штаны в приемных. Жизнь возвращалась. Грэм осторожно пошевелил ногами, затем руками. Все работало, хотя правое плечо сильно саднило, а в левом колене покалывало. Но главное то, что в животе урчало. Грэм хотел есть, а если появился аппетит, значит, раненый идет на поправку.
Тромс, сидя возле работающей горелки, увидел, что его товарищ зашевелился, неуклюже пыхтя вскочил на ноги и подбежал к нему. Нани осталась сидеть на месте, глядя на огонь.

- Ну, ты как? – спросил гном, опускаясь на колени возле раненого.

- Нормально, - тихо ответил Грэм. – Вы чего огонь жжете? Ведь увидят же.

- Не увидят. Мы сидим в песчаной нише. Сверху накинули тент. Нани отходила в сторону. Говорит, что издалека ничего не видно.

- Как долго я… отсутствовал?

- Весь день. Тебе было очень плохо, но спасибо Нани. Она тебя выходила. Вообще никуда не отходила. Мазала твои раны какими-то снадобьями, которые нашла у троллей. А потом, пока тебя нес верлюд, ехала все время рядом. А мне приходилось смотреть за всем остальным. А сейчас уже ночь, - гном тараторил без умолку. – Мы здесь уже часа три – четыре. Поставили лагерь, разожгли огонь, сготовили ужин. Мы-то сами уже поели, а твою порцию оставили. Мы знали, что ты очнешься. Потому что…

- Ты можешь заткнуться? – Грэм с трудом подтянулся на руках и сел. Он прислушался к своему организму. Все тело ныло, но было терпимо. Тогда он попытался встать, но голова внезапно закружилась, и он упал, так и не встав на ноги. Тромс помог ему усесться поудобнее, подложив под спину рюкзак. Потом подошла Нани и принесла тарелку, на которой лежали тушеные овощи, большой шмат мяса и кусок желтого хлеба:

- На, поешь, - девушка села рядом, отпихнув гнома. – Тебе сейчас силы нужны. Рано утром надо отправляться в путь и выйти в каменистую пустыню. Это граница между пустынями и пустошами. Мы совсем рядом. Если бы ты, как идиот, не бросился бы в бой, то мы бы уже были там. А так мы сегодня ползли, как тараканы по навесу. Благо, теперь с едой и питьем у нас нет проблем. Мы с червяком собрали все, что смогли. И взяли с собой всех верлюдов.

- А как же орки?

- Никого из них не осталось в живых. Ты помнишь, как закончился бой?

- Нет, - Грэм осторожно покачал головой из стороны в сторону. – Меня вырубили почти сразу, как я начал драться. Но двоих я все же отправил к праотцам.

- Вы перебили друг друга, - вздохнул Тромс. – Остались лишь раненые. Точнее, трое раненых. Два тролля и один орк, да вот еще ты. Нани добила троллей сама. А орка спасти не удалось. Он умер, пока мы собирались.

- Ааль-Мумий? – спросил Грэм.

Нани покачала головой:

- В живых остался лишь молодой парень. Его звали Кааб-Сааддих-Аль. Он рассказал, где находится отряд их розмарина, и дал нам карту. Теперь мы сможем спокойно их обойти стороной.

Грэм бросил быстрый взгляд на девушку и перестал жевать.

- Но нам ведь нужна помощь! – воскликнул Тромс.

- А зачем? Ведь у нас все есть. Что нам даст этот розмарин, кроме проблем? – быстро заговорила Нани.

- Она в чем-то права, - согласился Грэм. – Как мы объясним все эти вещи и верлюдов?

- Мы расскажем правду! – упирался гном. – Все, как было. Как встретили отряд Ааль-Мумия, как воевали. Расскажем про троллей. Все, что с нами произошло.

- Так тебе и поверят, - усмехнулась Нани.

Гном посмотрел на своего товарища, но тот лишь пожал плечами:

- Трудно сказать. Может нам и поверят, а может и нет. В любом случае, они будут проверять. Особенно, если этот Ааль-Мумий большая шишка у них. Они захотят похоронить его. Вы же этого не сделали?

- Нет, - покачала головой Нани. – У нас не было ни времени, ни желания.

- Тогда что же тебе объяснять? – вздохнул Грэм.

- А в чем дело? – удивился Тромс.

- А в том, что по обычаям орков, воин должен быть обязательно похоронен. Ты можешь сто раз рисковать своей жизнью, но похоронить своего товарища обязан. Особенно, если тебе спасли жизнь. В противном случае, ты лишаешься уважения. И ты, - Грэм посмотрел на Нани. – Не могла не знать об этом!

- Это правда? – гном тоже посмотрел на девушку.

Та кивнула головой, встала и подошла к пламени поближе:

- Что теперь говорить? Дело сделано. Мертвые остались не похороненными. Это еще одна причина не встречаться с большим отрядом.

Грэм отложил тарелку в сторону и начал размышлять. Если они встретятся с отрядом или просто разведывательным разъездом розмарина, то что может случиться? Их не убьют – это точно. Сначала выслушают, а потом проверят их слова. На это уйдет два – три дня и это при условии, что мертвецов никто не тронет. Если они найдут мертвых, то всю троицу будут презирать. Чем это плохо? Не будет помощи. Вообще никакой. Можно умереть от жажды или голода, и никто не поможет, потому что ты станешь изгоем в том обществе. Можно сослаться на незнание оркских законов, но это вряд ли поможет. С тобой будут здороваться, но вряд ли что возьмут из твоих рук. А это значит, что любой обмен невозможен. Тогда как получить воду и еду? Можно оркам соврать. Сказать, что не знают никакого Ааль-Мумия, а верлюдов, вещи и еду отбили у двоих – троих раненых троллей. Это тоже проверят. И если найдут доказательство лжи, могут и убить. Орки не терпят откровенного вранья. Они могут слукавить, иногда недоговорить, иногда приврать. Но когда ложь серьезная, кара одна – смерть. Значит Нани права: надо по возможности обойти отряд как можно дальше. В глубине пустошей соврать будет проще. Никто не сможет проверить их слова.

- Мы обойдем отряд, - произнес Грэм.

Глаза Нани вспыхнули радостью, но она постаралась подавить эмоции.

- Почему? Мы могли бы узнать много интересного. Кроме того, мы должны рассказать, что произошло с разведчиками, - засопротивлялся гном.

- Нет. Ничего мы не должны. Мы потеряем много времени. Более того, мы должны вообще забыть о том, что здесь произошло и придумать новую историю.

- Но это несправедливо! – возмущенно воскликнул Тромс. – Я как руководи…

- Заткнись! – прикрикнул на своего товарища Грэм. – Сейчас мне плевать, кто ты.

И без того крупные глаза гнома стали еще больше. Казалось, что сейчас зрачки выпадут из глазниц и повиснут на зрительных нервах. Он начал часто дышать, а его тело вмиг покрылось потом. Гном понимал, что сейчас его унизили перед девушкой, но поделать ничего не мог. Он был лишь номинальным руководителем группы. И, тем не менее, гном не хотел спустить все это на тормозах:

- Ты не имеешь права так говорить! – взвизгнул он. – Там, в Кнопуле, ты говорил совсем по-другому. Ты говорил, что будешь подчиняться моим приказам.

- Я сказал что-то непонятно? – Грэм уставился холодным взглядом в вытаращенные глаза Тромса. – Сейчас ты будешь делать то, что скажу я. А потом опять станешь руководить.

- Он прав, - Нани подошла к товарищам. – Если мы приедем в отряд, нам придется давать отчет о том, что случилось. Они проверят и нам конец. Нам нечего будет делать в пустошах. Ни один кремлин с нами не заговорит. Ты этого хочешь?

- Нет, - гном покачал головой. – Но почему?

- Тебе же говорят: мы нарушили их законы. Им плевать, знаем мы их или нет. Так что послушай Грэма.

Тромс задумался. Затем он вздохнул и пробормотал:

- Хорошо. Как будет вам угодно. Но что же тогда мы скажем потом, тем, другим?

- Скажем… - Нани прищурила глаза. – Скажем, что отняли их у троллей.
Грэм кивнул, глядя на девушку.

Еще час они вырабатывали план того, что будут рассказывать в случае, если кто-нибудь узнает что-то из вещей или кого-то из верлюдов. Затем, когда все мелочи были утрясены, вся троица, погасив пламя, улеглась спать.
Утро разбудило холодом и ветром. Небо уже посветлело, и можно было собираться в путь. Было решено перекусить по-быстрому, не разжигая огня. Грэм чувствовал себя сносно. Он мог ходить, хотя был еще очень слаб. Зато голова не болела. Осталась лишь боль в плече, но она не очень и мешала. Добрая порция воды взбодрила людей, а куски сыра с хлебом, который был взят из мешков убитых троллей, насытили животы. Пора было отправляться в путь.
С пустыней происходили заметные изменения. Барханы практически перестали встречаться, песок стал более плотным. Все чаще попадались серые плоские камни. Стало пыльно, а к полудню и вовсе поднялась едкая пыльная буря. Путникам пришлось лечь на землю, уложить рядом с собой животных и переждать непогоду под их прикрытием. Верлюды же, привычные к подобным явлениям природы с рождения, стойко перенесли все тяготы непогоды. Неожиданно налетевший смерч так же неожиданно и закончился, и путники продолжили движение.

К вечеру, песчаная пустыня закончилась. Начинались пустоши. Правда, тут еще не росло ни кустарника, ни деревьев, но зато кое-где уже виднелась пожухлая трава. Она выбивалась пучками из-под больших камней, лежавших на земле. Пейзаж из желто-коричневого стал серым. Здесь не было ледника, и значит, не было и следов нефти. Воздух стал более свежим и легким.

Вдали, уже почти в сумерках, на самом горизонте показалось одинокое дерево. Грэм сжал бока своего верлюда и тот ускорил шаг. Через полчаса путники слезли на землю под ветвями первого, за многие дни их путешествия, дерева. Грэм осторожно потрогал ладонью морщинистый ствол и тихо произнес в наступающей темноте:

- Ну, вот мы и в пустошах.

3.1

Пыль. Есть пыль крупная, темно-серого цвета. Она ленивая и не любит долго витать в воздухе. Взбитая ногами или копытами, крупная пыль стремится быстро лечь на свое место, не забивая глаза и легкие. Она похожа на песок, но если ее взять рукой и с силой растереть между пальцами, то крупная пыль становиться мелкой и меняет свой цвет на светло-серый. Серая пыль уже не такая тяжелая и ленивая. Она с легкостью взлетает из-под ног, вьется позади путника долгое время, и опускается нехотя, словно моля о том, чтобы ее взяли с собой. Такой пыли здесь предостаточно. А есть еще пыль белая. Она мельче самой мелкой пыли. Она словно сама воздух, легкая, скорая на подъем. Только шевельни ее, и твои легкие сразу наполняться ею, а глаза перестанут видеть. Белая пыль – бич пустошей, хоть и встречается не часто. Ее место на границе с пустынями. Никто не знает, откуда она берется, никто не знает, куда она девается. Но если ты попал в белую пыль, то сразу же надевай очки и натягивай платок на нос. И горе тебе, путник, если нет у тебя ни того, ни другого. Пара часов пути по белой пыли без защиты убивает. Природа позаботилась о животных, снабдив их пленками на зрачках, густыми ресницами и плотными волосатыми перепонками в ноздрях. Природа позаботилась о растениях, сделав их ветки тонкими, а листья узкими и сухими. Но природа не позаботилась о людях, предоставив им возможность сделать это самим.

Здесь солнце уже не такое жаркое, как в пустыне. Оно греет, но не обжигает. Зато ночью скупая пыльная земля быстро отдает накопленное тело и наступает холод. Камни, лежащие тут в изобилии, не могут долго греть. Они быстро расстаются с дневным солнечным теплом. Их треск в ночной темноте на стуже, словно жалобы сварливых стариков на свою нелегкую долгую жизнь. И если вылезти рано утром из-под теплого одеяла, то пар изо рта покажет, как здесь бывает холодно.

Южные районы пустошей не знают снега, но вот северные земли исправно покрываются серым покрывалом каждую зиму. Здесь знойно летом и холодно в зимние месяцы. Но люди освоили пустоши, так как здесь есть вода. Не много, но все же она есть. Животные научились ее пить не очищенной, что не могло не сказаться на них. Вот хотя бы посмотреть на верлюда. Некогда горделивое высокое важное создание, превратилось в мелкое пугливое толстозадое нечто. И хотя оно по-прежнему служит людям, но изменения произошли далеко не в лучшую сторону. Люди же не хотят стать мелкими и толстозадыми, а потому тщательно очищают воду перед употреблением. Вода в пустошах предмет не только для употребления, но и предмет обмена. Здесь все оценивается в объемах воды. К примеру, один верлюд стоит от пятидесяти до двухсот литров очищенной воды, а небольшой дом можно купить, начиная уже от пятисот литров. Булка хлеба стоила три – пять литров овов в зависимости от расположения пустоши. Овами орки называли литры очищенной воды для упрощения общения при обмене. Денег они не знали. Здесь царил натуральный обмен.

Территория пустошей простирается от пустынь до самого Южного моря на юге, до саванн на востоке и земель гномов на севере. Это были самые большие земли на всем обитаемом континенте. Орки, населяющие пустоши, жили оседло, в небольших городах или селениях. Небольшие одноэтажные дома строили из камня и дерева, хотя встречались дома и в несколько этажей. Экономической основой орков было земледелие. Они выращивали зерновые культуры, пасли скот, занимались простым ремеслом. Все, чего им не хватало или они не могли изготовить своими руками, они выменивали у гномов на зерно и мясо. В основном, предметом торга был металл и прочее, что гномы добывали под землей. Обе расы жили в согласии.

Стрелка компаса замерла, показывая на север. Грэм сверился с картой, и посмотрел вокруг. Они вчера достигли границы пустыни и вот уже целый день двигались по каменистой поверхности начинающейся пустоши на юго-восток. Под копытами то и дело шуршала трава, периодически приходилось объезжать заросли кустарника, и все чаще стали попадаться деревья. Тени они давали мало, но сам этот факт не мог не радовать. К тому же, Тромс впервые в своей жизни увидел деревья. Он родился на севере, в Риволье, где на поверхности ничего нет, кроме снега и камней даже летом. В тех краях гномы вообще не выходят на поверхность, даже изредка. После окончания школы, Тромс переехал в студенческий городок в Лоозий, а после окончания института попал уже в Кнопуль, где и работал преподавателем истории. Поверхность над Кнопулем была пустынна, где по большей части рос кустарник. Деревьев там не было. Поэтому вчера, когда они подъехали к первому дереву, он слез со своего верлюда и долго, до самой темноты, смотрел на него. Утром он тщательно зарисовал свое первое дерево в тетрадь, сделал измерения и еще неизвестно сколько бы провозился, если бы его не позвали завтракать.

Весь день они ехали молча. Грэм то и дело внимательно всматривался в горизонт, пытаясь во время рассмотреть приближающуюся опасность. Около полудня он заметил вдалеке столб пыли. Он крикнул, показывая рукой вперед, и остановился. Вслед за ним остановились и его спутники. Им повезло. В тот момент под копытами верлюдов лишь тихо скрипели мелкие камни, и ничто не выдавало их присутствие на таком расстоянии. Грэм соскочил на землю потянул за поводья и уложил своего верлюда на бок. Тот было начал сопротивляться, но сильная рука человека не оставляла вариантов и животное покорилось. Остальные быстро последовали его примеру. Они пролежали около часа, до тех пор, пока пыль не исчезла с горизонта. Тогда путники продолжили движение.
До самого вечера они никого не встречали. Пограничные земли пустынны. Только военные разъезды нарушают покой здешних бесплодных земель. Даже караванов тут не встретишь, так как торговать здесь не с кем. Но все же поселения здесь есть. Это боевые лагеря. Они существуют на всем привозном: еда, вода, строительные материалы, все привозится издалека. Живут здесь лишь военные. Они же сами себя и обслуживают. Из пограничных лагерей ездят разъезды в разные стороны, охраняя границу от посягательств со стороны врага. А враг здесь один – тролли. Не живется спокойно жителям пустынь. Так и норовят стащить, что плохо лежит. Каждый оркский город должен отряжать в пограничные лагеря своих бойцов в зависимости от количества проживающих в нем людей. Получил грамоту и езжай к черту на кулички на год охранять свой народ. Зато потом можешь два месяца ничего не делать на полном обеспечении. Послужить в пограничных землях было почетно у молодежи. Так ты начинал завоевывать уважение у соплеменников. А нет ничего важнее у орков, чем уважение.

Вдали показалась небольшая роща из полутора десятков деревьев. Грэм остановился и оглянулся на своих спутников. Позади ехал Тромс, за ним ковыляли двое нагруженных верлюдов, и замыкала колонну Нани. Молодой человек махнул рукой девушке, подзывая ее к себе:

- Может, там заночуем? – спросил Грэм, когда Нани подъехала и остановилась рядом. Он показал рукой на деревья. – Там можно и нормальный огонь развести.

- Плохая идея, - покачала головой девушка. – Раз там много деревьев, значит там рядом с поверхностью есть вода, может даже вырыт колодец. Такие места не бывают одинокими. Туда заходят разъезды или караваны.

- Да какие же тут караваны? – спросил Тромс.

- Ну, понятно, что не торговые, - ответила Нани. – Я имела в виду те, что возят еду и воду для пограничных лагерей.

- В любом случае, нам надо напоить наших верлюдов, - сказал Грэм и ударил пятками по бокам своего. – Так что вперед, а там разберемся.

Роща медленно приближалась. Почуяв свежесть в воздухе, верлюды лишь слегка ускорили шаг, поняв, что люди и сами не прочь посетить оазис. Но сколько Грэм не подгонял своего верлюда, тот отказывался идти еще быстрее. Было заметно, что животные к концу дня уже устали. Они были давно не поены, хотя и накормлены, о чем позаботились сами, так как под копытами уже во всю росла мелкая поросль. Но жухлая трава не была сочной. Поэтому было слышно, как верлюды громко ворочали своими распухшими шершавыми языками в пересохших от безводья ртах.

В роще колодца не было, но из-под большого, метра два – два с половиной в высоту, овального серого камня вытекал ручеек, неся свои скромные воды по мелким камешкам, а в небольшой низине собралась приличных размеров лужа глубиной около двадцати – тридцати сантиметров. Люди слезли с животных и отпустили их на водопой. Нани довольно заметно нервничала, постоянно озираясь. К ней подошел Тромс:

- Почему ты так беспокоишься? Ты боишься встретиться с орками?

- Да, - не стала скрывать девушка. – Рано нам еще с ними встречаться.
- А вот скажи мне: орки общаются с троллями? Я имею ввиду не посредством оружия.

- Иногда. Мы ведь тоже не всегда войной живем. Мы иногда и торгуем. И весьма успешно. В том числе и с орками. Просто не все из нас хотят это делать. Иногда проще отнять.

- Особенно, когда ничего своего нет, - хмыкнул рядом стоящий Грэм.

- Ты не прав! – взвилась девушка. – Мы тоже кое-что можем.

- Например? – улыбнулся парень.

- Например, мы самые лучшие кузнецы.

- Ну, с этим не поспоришь.

- А как же вы получаете металл? – спросил Тромс.

- Очень просто. Мы его обмениваем на готовую продукцию. Видишь ли… - девушка задумалась. – Как бы… эээ… тебя бы не обидеть. Вы, гномы, многое можете изготавливать. Но все это вы делаете грубо, без красоты.

- Ну, правильно, - согласился Тромс. – Вещь должна быть функциональна. Зачем ей красота-то?

- Вот видишь. Но не все это любят. Многие считают, что кроме того, что вещь должна быть… эээ… функциональна, она должна приносить людям радость своим видом. Вот поэтому продукция наших кузен ценится в пустошах и саваннах.

- Это точно, - подтвердил Грэм. – Я видел ихнюю посуду. Очень красиво. Отец приносил домой, но мама не оценила.

- Ну, а что кроме ремесла? – не унимался гном.

- Наши женщины очень красиво умеют шить и вышивать. Это тоже очень ценится.

- Я бы это даже поставил на первое место. Одежда от пустынников просто прекрасна, - опять вмешался Грэм. – Моя мама носила несколько платьев. Они были очень красивые. Так не получается ни у кого.

- Одежда должна быть практичной, - твердо произнес Тромс.

- С ним бесполезно разговаривать, - махнул на гнома рукой Грэм и взобрался на камни, из-под которых тек ручей.

Вечер неспешно брал в руки бразды правления. Скупые тени от деревьев постепенно удлинялись, в воздухе появились некоторые нотки прохлады, а небо приобрело более темный оттенок. Надо было заканчивать с водопоем и убираться отсюда в поисках места ночевки. Конечно, очень хотелось заночевать среди деревьев, но Нани была права: рано им еще встречаться с местными. Грэм осмотрел горизонт. Вдалеке, прямо по курсу их движения, виднелось облако пыли.

3.2

Грэм опустил винтовку, сквозь прицел которой всматривался вдаль, и посмотрел на своих спутников, лежащих рядом.

- Без сомнений, они движутся сюда и если учитывать их скорость, то через час – два будут здесь. Как раз к заходу солнца. По всей видимости, они здесь заночуют и двинут дальше. Караван идет с грузом. Охраны я насчитал шестнадцать человек. Идет спокойно. Так что вряд ли нас они обнаружили, либо если и обнаружили, то посчитали, что трое им не помеха.

- Кмаль, Кмаль, Кмаль! – воскликнула Нани и с силой ударила кулачком по рядом лежащему большому плоскому камню. – Я была права! Не надо было идти сюда, в этот оазис.

- Может быть, мы еще сможем уйти? – спросил, с тревогой в голосе, Тромс.

- Да нет, сомнительное предложение - покачал головой Грэм и задумался. – Они же нас могут видеть так же, как и мы их. Мы, конечно, можем попробовать уйти под прикрытием деревьев. То есть обратно. Но это не вариант. Нас все равно вычислят, хотя бы по следам. Еще хуже, если заметят. И тогда за нами отправят погоню. Здесь не должно быть чужаков. Вернее сказать, чужаков, которые чего-либо боятся.

- Что ты предлагаешь? – зло спросила Нани.

- Я предлагаю остаться, как ни в чем ни бывало. Более того, сделать вид, что мы рады им. Вот и все, - Грэм улыбнулся.

- А в этом что-то есть, - кивнула девушка, встала и посмотрела сверху вниз на Тромса. – Он прав. Действительно, чего нам боятся? Рано или поздно, все равно мы встретим орков. Вот это и произойдет сегодня. Не самый лучший вариант, конечно, но и не самый плохой. Будем спокойны и последовательны. Мы всего-навсего путники.

- Ты что-то путаешь, - покачал головой Тромс. – Это мы путники. А ты я не знаю кто.

- Но ты же сам меня взял с собой? – удивилась Нани.

- Я тебя взял, чтобы ты не умерла от жажды и голода. Как только такая опасность пропадет, а она уже пропала, ты можешь быть свободна.

- Но… - девушка замялась. – Я бы хотела, чтобы вы меня взяли с собой. Я тоже хочу участвовать в вашей экспедиции.

- А что, – Грэм ухмыльнулся. – Пусть идет с нами. Девушка она сильная и выносливая. И оружием владеет, и готовить может. Пригодится.

Тромс с сомнением во взгляде посмотрел на своего товарища, и едва слышно засопел. Это был явный признак того, что гном усиленно думает. По всей вероятности, в его голове боролись две мысли: одна приводила все «за», а другая: все «против» нового члена их похода. Девушка ему нравилась и не нравилась одновременно. Поначалу, она ему понравилась, и он даже решил взять ее с собой на весь срок похода, но с каждым днем эту чувство испарялось, как вода в незакрытой канистре. Сейчас же он рад от нее отделаться, но видя, что Грэм относится к ней хорошо, как к равной и, учитывая тот факт, что Нани очень помогла гному в то время, когда его товарищ был ранен, Тромс решился:

- Хорошо, пусть она идет с нами. Троим все веселее, чем двоим.
Девушка едва заметно вздохнула, что не могло не ускользнуть от острого взгляда Грэма.

- Спасибо, - едва слышно произнесла Нани.

- Но как же твои родители? – поинтересовался Тромс.

- Не беспокойся об этом. Я уже взрослая. Тем более, что у меня с ними не очень хорошие отношения. Мои родители, особенно отец, - при этом слове у девушки потемнело лицо. – Не очень будут беспокоиться обо мне.

- Ну, что же, - Тромс вздохнул. – Раз так, тогда оставайся с нами. А потом, когда вернемся, подумаем, как тебе быть дальше. То ли тебе уйти к своим, то ли остаться с нами. А может, и третий вариант подберется к тому времени.
- Хорошо, - девушка кивнула и улыбнулась.

Караван приближался. И хотя солнце уже почти скрылось за горизонтом, и наступали сумерки, все же можно еще рассмотреть, кто приближался к оазису. Путешественники насчитали тридцать восемь тяжело навьюченных верлюдов. Животные несли как мешки, так и ящики, которые свешивались по бокам или привязаны сверху. Возле каждого верлюда шел погонщик с толстой палкой в руке. Все погонщики одеты в длинные простые халаты и небольшие кожаные шапки со свисающими ушами. В голове каравана верхом ехали трое орков. Они отличались от погонщиков как размером животов, так и богатством узоров на халатах. Их шапки по покрою не отличались от шапок погонщиков, но зато отличались тем, что были оторочены дорогим мехом. Сразу было видно, что это не простые люди. Рядом с троицей ехал офицер, которого выдавал военный мундир. В конце каравана двигалась кухня, надетая на спину верлюда. Из трубы шел жидкий коричневый дым. Два человека обслуживали эту кухню, шныряя от нее, до рядом идущего верлюда, очевидно, в поклаже которого хранились съестные припасы для караванщиков. Шестнадцать солдат охраняли весь караван, двигаясь с обеих сторон. Они шли пешком, стараясь соблюдать равные расстояния между собой. Офицер иногда оглядывался, проверяя строй своих подчиненных, и если ему что-то не нравилось, резко и отрывисто кричал. Вся эта процессия двигалась неспешно и даже лениво. Но все же к тому времени, когда темнота окончательно поборола свет, караван вошел в оазис.
Как только стало темнеть, Грэм развел небольшой костерок из собранных в округе веток, но не для согревания, а лишь для того, чтобы себя обозначить. Если костер маленький – значит людей мало. А значит, это не напугает охрану. Сейчас важно не нервировать этих орков.

Караван неспешно вошел в оазис и наполнил вечерний воздух запахами животного и человеческого пота, пыли и зноя. Окружающую тишину разрезали звуки металлического бряцанья, тяжелых вздохов и чавканья уставших верлюдов, окриков погонщиков и раздающихся команд офицера и старшего по каравану. Военные начали разбивать лагерь, а погонщики развьючивать животных и отводить их к водопою, где уже паслись все пять верлюдов путников.

Двое солдат и офицер отделились от лагеря и двинулись в направлении костра путешественников. Они шли медленно, стараясь внимательно смотреть по сторонам, опасаясь засады. Темнота позднего вечера многое скрывала, и с точки зрения Грэма эти военные вели себя несколько неосмотрительно. По всей вероятности они много раз здесь проходили, и спокойствие в этих краях их расслабило. Хотя, какое может быть спокойствие и беспечность в пограничных с пустынями землях?

- Доброго вам ужина, уважаемые, - произнес офицер, когда его фигура показалась в блеклом желтом свете костра. Тени были столь густы и непостоянны, что его и без того черное лицо не удавалось рассмотреть, как следует. Грэм встал и поприветствовал:

- Доброго вечера вам, о почтенный. Прошу, присаживайся к нашему скромному очагу.

- Большое спасибо, достославный юноша, - офицер присел рядом с Тромсом, внимательно осмотрел, как смог, трех путников и затем продолжил:

- Меня зовут Эль-Алладильн. Я офицер и прибываю в звании нарцисса. Наш караван двигается нелегким путем к розмарину Мухатре, дабы порадовать его новыми припасами, - орк замолчал, прижав правую руку к груди. Это означало, что он закончил знакомство и ждет, когда ему скажут свои имена.

- Меня зовут Грэм, а моих товарищей Тромс и Нани. Мы двигаемся из земель гномов. Пересекли пустыню, были на побережье и теперь идем через пустоши дальше. Мы исследователи.б

- О, как это интересно, - с неподдельным удивлением воскликнул офицер. – Я смею иметь желание пригласить вас к нашему ужину. Очевидно, нам есть о чем поговорить, почтенные. Не сочтите мое приглашение за неуважение к вашему очагу.

- Но, мы хотели…- начал было Тромс, но Грэм, сидящий рядом, тихонько тронул его за ногу.

- Большое спасибо, уважаемый Эль-Алладильн. Мы почтем за радость разделить вашу скромную трапезу. В свою очередь, мы хотим отблагодарить вас нашей пищей, - Грэм не дал сказать гному того, чего не следовало бы. Он боялся, что Тромс, не зная обычаев орков, откажется от приглашения, что было крайне не вежливо и могло принести нежелательное развитие событий. Нани сидела молча, и лишь раз вздрогнула, когда Тромс открыл рот. Она испугалась так же, как и Грэм, но, увидев, что молодой человек уладил, чуть было не зародившуюся проблему, успокоилась.

- Позволю себе отказаться от вашего предложения, - покачал головой офицер. – И дело не в том, что мы брезгуем вашей пищей. Дело в том, о почтенные, что вы дальние странники. И вам ваша пища нужнее. Мы же почти достигли своей цели. Так что оставьте ваши запасы при себе, но ваше желание я обязательно передам своим товарищам, дабы порадовать их вашим досточтимым гостеприимством.

- Ну, скорее это вы радуете нас своим гостеприимством, - улыбнулся Грэм.

Недалеко от путников разгорелись два огня. Один был настоящим полноценным костром, возле которого сидела вся троица, возглавлявшая караван. Возле них суетился человек, бегавший то к сумкам, то к казану, висевшему над огнем на треноге, то к походной печи, которую уже сняли со спины верлюда. Чуть поодаль загорелся еще один огонь, но уже от горелки. Здесь тоже готовили ужин, но уже для всех остальных. Офицер обернулся и встал. Тут же вскочили на ноги двое сопровождавших его солдат. Путники так же встали. Грэм и Нани слегка поклонились, так же как и офицер, прижав ладонь правой руки к груди.

- Я вижу, как благословенный огонь зовет нас к себе, - произнес орк. – Прошу, следуйте за мной.

Они подошли к костру, и офицер отпустил своих солдат. Затем он подошел к одному из сидящих и с почтением произнес:

- Уважаемый Ааль-Варахаам, я привел к тебе интересных людей. Они дальние странники и могут о многом поведать. Они идут издалека, из земель гномов.
При этих словах, сидящий на ковре грузный мужчина повернул голову и рассмотрел в свете костра путников, вздернув в удивлении густые брови.

- Ну, что же, - произнес он голосом с высоким тембром, более похожим на женский. – Пусть присаживаются, раз могут нас развлечь интересным рассказом. Мы очень устали и скрашенный умным повествованием ужин нам не помешает. Не так ли, почтенный Саах-Бильтрум?

Сидящий рядом с толстяком высокий и сухой старик кивнул головой, отчего его длинная жидкая борода, спускающаяся с подбородка до живота, мелко затряслась. Он повернулся и произнес трескучим голосом:

- Будем очень рады принять у себя за ужином столь интересных нам людей. Одарите нас своими познаниями, и вам будет, что рассказать людям о нашем гостеприимстве.

Грэм внимательно смотрел на старца. Он уже слышал его имя раньше и был не очень рад встрече
Это сообщение отредактировал iHARDee - 16 апр 2023 в 08:44

3.3

Вечерний воздух в пустоши прохладен, но не свеж. Пыль, поднятая ветром, животным или человеком за день, опускается на землю. И если ты лег спать, не укрывшись, то утром обнаружишь на себе толстый слой того, что прошлым утром лежало под твоими ногами. Здесь мало влаги в воздухе, поэтому нечему связать все эти мельчайшие частицы сухой пыли. Вот и витают они долго, пока не опустятся, притягаемые самой матерью-землей. Люди спят в пустошах в палатках, под тентами или под открытым небом, но накрываясь одеялом с головой. Но иногда люди ночью и не спят вовсе. Иногда они сидят у костра и ведут интересные беседы, не обращая внимания на холод и все остальное.

По окончании богатого и сытного ужина Тромс уже больше двух часов рассказывал об их путешествии. Он начал издалека, с того момента, как родилась идея этого похода. Саах-Бильтрума, известного среди орков мудреца, интересовали все подробности. Он с жадностью ловил все вылетавшие слова из уст рассказчика. Но когда повествование гнома дошло до побережья, Тромс закашлялся и сделал вид, что у него пересохло горло. Тут же подбежал слуга-погонщик и налил в пиалу ароматного чаю, которым славились южные районы саванн. Только богатые люди могли позволить такой напиток. А Ааль-Варахаама, начальника этого каравана, нельзя было назвать бедным. Он долго и смачно насыщал свой желудок, а после, взяв пиалу с горячим напитком, попросил путников начать рассказ. Уже через полчаса его глазки закатились, и легкий храп возвестил всем в пустоши о том, что начальник отошел в мир грез. Его молодой племянник, Саах-Кар-Дикур, а по совместительству помощник по каравану, так же, как и мудрец сидел и слушал с интересом, не обращая внимания на храп дяди.

После того, как Тромс сделал пару глотков, он тихо сказал:

- Прошу прощения, уважаемые. Но мое горло подверглось большому испытанию жарой в последние дни и оно заболело. Если вы позволите, мой большой друг продолжит рассказ дальше.

Грэм мысленно похвалил гнома. Тромс патологически не мог врать. Точнее, врать складно. Он точно бы запутался и такой умный слушатель, как Саах-Бильтрум, мог уличить его во лжи. Поэтому, Грэм пытался отыскать способ вклиниться в беседу и продолжить. Но тут гном сам предложил ему это.

- Ну что же, досточтимый Тромс. Мы бесконечно благодарны тебе за столь увлекательный рассказ, - закивал головой мудрец. - И раз уж ты нездоров, мы готовы слушать твоего товарища. Продолжай, о высокочтимый Грэм.

- А дальше мы встретили на побережье девушку. Она была связана и уже готовилась умирать, - с радостью продолжил Грэм. – Мы подоспели вовремя. И хотя мы видели, что она житель пустынь, которые не очень хорошо относятся к гномам, все же мы решили ее пожалеть. К тому же, это ведь девушка. Оказалось, что на нее напали свои же. Ограбили и хотели убить, но пожалели свои силы и бросили, связав.

При этих словах молодой Саах-Кар-Дикур громко чмокнул языком и взмахнул руками:

- Вах, как так можно!

- Помолчи, - его тут же осек Саах-Бильтрум. – Ты слишком молод, чтобы встревать в разговор.

Повышенный тон беседы разбудил начальника каравана. Он закряхтел, привстал и осмотрел сидящих возле костра узкими заплывшими глазами. К нему подбежал слуга, подал чистую пиалу и плеснул туда чаю. Ааль-Варахаам одним глотком выпил содержимое, а затем, откашлявшись, произнес:

- Ну, так что там было дальше?

- А дальше? Дальше мы решили взять Нани с собой, - продолжил рассказ Грэм. – Родителей у нее нет. Своих для нее тоже больше не существовало. К тому же она сама напросилась к нам. А втроем веселее. Так мы и двинулись опять в пустыню от побережья.

- Видели вы что-нибудь на побережье? – спросил мудрец.

- Да, конечно. Мы ночевали в развалинах. Нам даже удалось там кое-что найти.

- И что же?! – воскликнул старец.

- Ну, ничего существенного, - немного смутился Грэм. – Мы… точнее я, провалился в подвал. Там, конечно, все сгнило и испортилось с тех давних времен, но кое-что и сохранилось.

- Что? – рассказом заинтересовался Ааль-Варахаам.

- Кое-что из инструмента, но не много.

- Ааа, - протянул начальник каравана и махнул рукой, отваливаясь на бок. – Я так и знал, что на побережье ничего путнего нет. Если бы там оказалось много инструмента, тогда дело другое. Но по мелочи туда лезть не стоит, видит бог.

- Но, достопочтенный Ааль-Варахаам, есть еще такое понятие, как наука, - возразил ему Саах-Бильтрум. – Ради нее совсем не стоит отмахиваться от того, что необходимо побывать там, где никогда не был.

- И никогда не буду, - тут же добавил начальник каравана. – Не затащите вы меня, уважаемый Саах-Бильтрум в эту преисподнюю.

- Как же там живется? – старец повернулся к путникам.

- Очень плохо, - продолжил Грэм. – Ядовитые испарения еще чувствуются. Тамошний песок плох и опасен. Нет, я думаю там жить еще нельзя. Да и нет там никого. Даже тролли стараются обходить эти земли.

- Да, я слышал об этом, - согласился мудрец и кивнул головой. – Но много ли там развалин?

- Да, довольно много. Раньше люди любили селиться по берегу моря, - встрял в разговор Тромс.

- Дааа, - протянул старец и цокнул языком. – Были времена… Но что же дальше?

- А дальше мы двинулись обратно в пустыню, в сторону пустошей. Тамошние края достаточно изведаны мною и моим отцом, - Грэм осекся и замолчал.

- Твоим отцом? – спросил Саах-Бильтрум. – А кто твой отец? Ведь он не из племени гномов.

- Вы очень проницательны, уважаемый, - Грэм слегка поклонился. – Да, мой отец не из рода гномов. Его зовут Кален. Никто не знает, откуда он. А мать моя как раз гном. И воспитан я был в пещерах.

- Ну, это как раз и понятно, о досточтимый, - мудрец внимательно посмотрел на молодого человека. – На самом деле я знаю твоего родителя.

Грэм слышал имя Саах-Бильтрума от отца, но тот ни разу не обмолвился, что знал его лично. Поэтому молодой человек несказанно удивился последней фразе мудреца.

- Откуда вы знаете отца?

- О, ты торопишь события, словно птенец, вылупившийся из гнезда, что рвет одного червя из клюва матери, и тут же, не проглотив его, тащит другого из клюва отца. Закончи свой рассказ, уважаемый.

- Простите меня, о почтенный мудрец, - Грэм сложил подушечки пальцев рук вместе перед собой и поклонился. – Вы правы.

От услышанной новости его голос дрожал, все внутри сгорало от нетерпенья, но молодой путник взял себя в руки и успокоился. Если мудрец произнес слова о его отце, значит, он повторит их снова. Не тот это был человек, чтобы просто так бросаться такой информацией. Грэм продолжил:

- Через несколько дней мы встретили в пустыне двух раненых троллей. Это было совсем недалеко от границ с пустошами. Тролли вели пятерых верлюдов с сумками и направлялись в сторону пустынь. Раны их были недавними. Мы не хотели боя, но они напали сами, и нам пришлось убить их.

- Так им, кремлинам, и надо, - воскликнул нарцисс Эль-Алладильн, который тоже не спал, и молча сидел напротив мудреца, по другую сторону костра.
- Это был трудный бой? – спросил мудрец.

- Нет, не сказал бы, уважаемый, - Грэм покачал головой. – Я служил в армии. Мои знания помогли нам. Да и раны троллей сделали свое дело. Они не рассчитали своих сил. После боя, справедливо рассудив, мы решили забрать животных себе, а так же вещи. Ведь мы не хотели их грабить. Но случай вмешался и помог нам.

- Похоже, что само провидение ведет вас вперед. Ведь вы делаете благое дело. Знания – это то хорошее, что нам досталось от наших предков. Они оставили нам умирающую планету, ничего уж тут не поделаешь. Но, обладая их знаниями, и прибавив к ним свои, мы можем возродить нашу землю к жизни.

- Позвольте с вами не согласиться, досточтимый Саах-Бильтрум, - сказал Эль-Алладильн. – Нельзя пользоваться знаниями наших предков. Они убили нашу Землю, и если мы будем использовать то, что знали они, мы совершим то же самое.

- Не согласен с тобой, нарцисс Эль-Алладильн, - старец покачал головой. – Знания бывают разные, как и действия. Иногда, нужно совершить ошибку, чтобы понять, правильно ли ты поступаешь. И случается, что получаешь отрицательный результат. Но это тоже знания. И их надо использовать в дальнейшем, а не набивать шишки во второй раз. Нужно взять от предков все лучшее и направить это в свое благо, ибо благо для всех нас и есть цель нашего существования. Когда-нибудь люди, наши потомки, скажут нам спасибо за то, что мы сохранили и приумножили. И слава этим людям, которые идут, невзирая на все опасности, приобретая и приумножая наши знания. Таким людям нужно помогать.

- Достопочтимый Саах-Бильтрум, я ничего не имею против этих уважаемых путников. Но я думаю, что надо строить знания вновь, отбросив все прошлое и вредное.

- С вами, военными, очень трудно спорить, - борода старца затряслась, было видно, что он начинает злиться. – Ваше дело нас охранять, а не вмешиваться в разговор.

- Простите, уважаемый Саах-Бильтрум, - нарцисс поклонился и умолк.

- Итак, - старец опять повернулся к путникам. – Вы встретили двух троллей и обогатились. Что же дальше?

- Не совсем обогатились, - смутился этого слова Грэм. – Мы использовали случай в свою пользу. Глупо было бы, о уважаемый, бросить этих животных, воду и пищу в пустыне. Это совершенно помогло нам в нашей дороге. К тому же, не забывайте, что наши припасы были рассчитаны на двоих, а нас стало трое. Но к рассказу… Мы забрали скромный скарб троллей и двинулись в путь, пересекли каменистую пустошь и вот мы здесь.

- А что же вы, о смелые путники, собираетесь делать дальше?

- Мы продолжим наш путь через пустоши, да самых саванн и постараемся пересечь и их.

- А дальше? – старец прищурил глаза.

- А дальше я не знаю, - Грэм пожал плечами и посмотрел на Тромса. – Дальше будет видно.

Огонь догорал, белые угли начинали желтеть. Среди них все чаще и чаще стали появляться темные пятна. Жар от них медленно спадал, уступая холоду ночи. Несколько еще не догоревших поленьев пытались поддерживать тепло и свет, но их энергии уже не хватало на это. Лица собеседников начали постепенно исчезать в наступающей темноте. Под одежду понемногу, осторожно, чтобы не спугнуть, забирался холод, но мурашки, то и дело пробегающие по спине, выдавали его присутствие «с головой». Саах-Бильтрум поежился и зевнул:

- Пора нам, уважаемые, лечь спать. Ночь в это время года коротка, а дневной путь долог. Нам всем нужен отдых.

- Но как же мой отец? – воскликнул Грэм. – Вы обещали рассказать про него!

- Не торопи своего верлюда, досточтимый. Утро вечера мудрее. А теперь, желаю всем спокойного ночного отдыха, - и с этими словами, мудрец лег на бок, накрылся толстым одеялом и закрыл глаза.

3.4

Она проснулась от глухого звона грубых железных колокольчиков, что подвешены на шеях верлюдов. Они позвякивали и ночью, но с утра погонщики подняли своих животных и принялись их навьючивать. От этого звон усилился и разбудил девушку. Она посмотрела на своих спящих спутников, затем осмотрелась вокруг и, решив, что на нее никто не обращает внимания, вытащила из потайного внутреннего кармана куртки тряпицу. Осторожно развернув ее, девушка с нежностью посмотрела на небольшую металлическую вещицу, которая была ей дорога. Она бережно погладила ее пальцами. Внезапно один из ее спутников закряхтел и повернулся на бок. Девушка быстро свернула тряпицу и сунула ее в боковое отделение своего рюкзака. И вовремя, второй спутник девушки открыл глаза и приподнялся на локте, оглядывая местность сонными глазами.

Солнце еще не встало, но небосвод уже перешел из разряда ночных в разряд дневных. Он озарил землю светом, бросив первые, еще длинные и нежные тени. Чтобы выходить рано утром, погонщикам приходилось просыпаться еще затемно. В лагере поднялась возня, хотя и тихая. Никто не хотел быть виновником пробуждения начальника каравана. Задымила трубой кухня, и от лагеря потянуло вкусным запахом. Солдаты собирали скудные пожитки и укладывали их в сумки. Нарцисс Эль-Алладильн тоже уже встал и тихим голосом раздавал команды. Саах-Бильтрум и Ааль-Варахаам еще спали. Ночью слуга установил над ними небольшие балдахины, защищающие от оседающей пыли. Теплые одеяла согревали их важные тела, и ночной холод не тревожил спящих. Как только завтрак был готов, один из погонщиков осторожно разбудил начальника, а затем и мудреца.

К тому моменту, когда проснулись последние караванщики, путники уже были на ногах. Нани разожгла горелку и сварила кашу с кусочками вяленого мяса. Они поели, запили все несколькими глотками воды и начали сборы. Но Грэм явно не торопился. Он тянул время, ожидая, когда проснется старец. В конце концов, ожидания молодого человек были вознаграждены: Саах-Бильтрума разбудили. Мудрец медленно и тщательно умылся, потратив совсем мало воды, чего не скажешь о начальнике каравана. Затем они чинно сели и принялись за еду все вместе.

После приема пищи к путникам послали гонца с просьбой прийти, но только одному Грэму. Парень быстрыми шагами достиг лагеря и поздоровался со всеми. Саах-Бильтрум встал, взял Грэма под руку и медленно повел его в сторону озерка:

- Мой многоуважаемый друг вчера спросил меня про своего родителя. Не так ли?
- Совершенно верно, о мудрейший, - подтвердил Грэм. – Я действительно спрашивал вас о моем отце. Вы сказали, что знаете его.

- Да, совершенно верно, - старец кивнул. Только сейчас, при утреннем свете Грэм смог рассмотреть его.

Саах-Бильтрум казался одного с путником роста, его спина была ровной, словно кол, что довольно редко встречалось среди людей его возраста и рода занятий. Тело, скрытое под теплым шерстяным халатом, отделанным богатой красивой разноцветной вышивкой, было сухое, скорее, даже костлявое. Ключицы выпирали даже из-под толстой плотной одежды. Лицо худое и вытянутое, брови густые, а седые волосы на голове длинные и сплетены сзади в косичку. Жидкая узкая клиновидная борода, тоже вся седая, свисала почти до живота, а ее тонкий кончик слегка завивался. Кожа его не была черной. Скорее она землистого оттенка. По всей вероятности, корни мудреца теряются где-то на востоке или юго-востоке пустошей, что граничат с саванной. Именно там орки обладали наиболее светлой кожей. На ногах старца надеты мягкие туфли, в которых не очень удобно ходить по камням или песку. Они больше подходили для ровных и гладких полов роскошных оркских домов.

- Я знаю твоего отца, сын мой. Вчера, увидев тебя при свете костра, я еще немного сомневался. Но сегодня, при хорошем свете дня я сразу понял, что не ошибся. Ты сказал вчера, что его зовут Кален, не так ли, уважаемый?

- Да, почтенный, - с дрожью в голосе подтвердил Грэм. – Его действительно так звали.

- Ты сказал «звали»? – брови старца поползи вверх, и он посмотрел на юношу. – Он умер?

- Ну, не то, чтобы умер, - молодой путник сморщился. – Просто он как-то ушел и не вернулся.

- Давно ли это случилось, почтенный?

- Давно, - кивнул Грэм.

- Что такое давно? – цокнул языком мудрец. – Время, понятие растяжимое. Для иной твари целая жизнь, что для нас единый день. Ты не видел своего отца мертвым? Нет. Значит, большой грех его считать мертвым.

- Да, я все понимаю, но просто уже как-то смирился, что ли, с мыслью, что отца уже нет рядом. И все чаще говорю о нем в прошедшем времени.

- Не хорони того, кого не видел, как он умер, - старец остановился возле озерца и посмотрел на спокойную гладь воды, в которой отражалось небо с маленькими кустистыми облаками. Утро выдалось безветренным. – Первый раз я встретил твоего отца, когда он был еще молод. Ты очень похож на него, как две песчинки в пустыни. Такой же высокий и красивый. Только он был чуть моложе. Тогда я сразу почувствовал в нем дух дороги. Он стремился все постичь, все узнать. Его гнал какой-то неведомый бес непоседливости. Кален тогда задержался у меня ненадолго, всего на два дня. Он умчался рано утром, и я уж думал, что больше его не встречу. Но я ошибся. Через несколько лет мы встретились вновь. Это был уже возмужавший молодой мужчина, познавший кое-что в этой жизни. Он многое мне рассказывал, что видел. А видел он не мало. Он также рассказал и о тебе. Признаться, я был удивлен. Никогда бы не подумал, что Кален способен на оседлую жизнь.

- А он и не был способен, - прервал речь старца Грэм. – После моего рождения, отец постоянно уходил надолго из дома. Мать тихонько плакала по ночам, и только через несколько лет, уже, будучи взрослым, я понял, почему.

- Он брал тебя с собой? Я уверен, что да.

- Вы правы, о светоч мудрости. С малых лет я все каникулы проводил в походах. Мы уходили далеко. И чем старше и выносливее я становился, тем дальше мы отходили от родного дома.

- От родного для тебя дома, - поправил юношу Саах-Бильтрум. – Его дом в другом месте.

- Вы знаете откуда он родом? – с надеждой в голосе спросил Грэм.

- К сожалению, нет. Он мне так и не сказал, - старец покачал головой. – А по его виду это нельзя сказать однозначно. Скорее всего, в его крови, а значит и в твоей тоже, течет смесь многих народов земли. В тебе и в твоем родителе есть всего понемногу от всех. Но иногда мне казалось, что Кален вообще из другого мира. Мне сложно ответить на твой вопрос.

К разговаривающим спешно подбежал один из погонщиков:

- Уважаемый мудрец, начальник каравана смеет вам напомнить, что путь еще не закончен. Нам необходимо двигаться дальше.

- О, как быстро летит время, - спохватился Саах-Бильтрум. – Мне так хочется с тобой поговорить еще. Но время действительно не ждет. Пойдем скорее, я покажу тебе карту. Ведь у вас нет карт пустошей?

- Есть, но они неточные и на них нанесена лишь только часть, известная гномам. Это западная граница, часть границы с пустынями и немного границ с саваннами. Это все.

- Ну, что же, я дам вам срисовать то, что есть у меня. А у меня есть немало: все земли пустошей.

- О, Тромс будет рад! – воскликнул Грэм. – Большое спасибо, уважаемый, за такой богатый подарок.

- Я рад, что ты назвал это богатым подарком. Некоторые не понимают богатства знаний. Для них только вещи и деньги есть власть и ценность. Благо, мы, орки, лишены яда денег и это уже радует. Пойдем скорее, сын мой, пойдем скорее.
Радости Тромса не было предела. Он быстро перерисовал карту мудреца в свою, не забыв поделиться и собственной информацией. Больше всего Саах-Бильтрума заинтересовала сетка, нанесенная на карту гномов. Он сверил расстояния, провел перерасчет и нанес такую же сетку, но немного другой размерности, и на свою карту. Теперь перерисовка местности стала более точной и без погрешностей в расположении.

Пока Тромс корпел над бумагами, Грэм принял в дар от начальника каравана мешок с едой и наполнил свою баклагу чистой водой. Нани старалась не мешать и держалась поодаль от лагеря, высматривая местность. Перед тем, как отправиться, мудрец подозвал Грэма:

- Я предложил бы вам двигаться в сторону города Саарехель. Это будет два дня пути. Вот вам грамотка, которую я только что написал. Найдете дом уважаемого Самира-Дир-Наха, покажете ее, и он вам во всем поможет: снабдит вас едой и водой для дальнейшего пути. Самира-Дир-Нах мой большой друг. К тому же, он несколько мне обязан, а значит, выполнит и столь пустяковую просьбу. Он богатый человек, и собрать вас в дорогу для него не будет так уж обременительно. Советую вам отдохнуть у него и затем двинуться в город Аатихеолия. Это примерно еще дня три пути. Там вам тоже придется остановиться. Ну а потом, вы уж решите, куда держать путь дальше. Но обязательно посетите славный город Таареель. Он на границе с саваннами, куда вы и держите свой славный путь. В этом городе живет мой брат, Саах-Бистрём. Он младше меня, но дар мудрости не обошел и его. Он много вам сможет помочь. А для того, чтобы он принял вас, передайте ему вот это, - с этими словами мудрец вынул из кармана халата круглый медальон, сделанный из чистого золота, диаметром с ладонь. – Это символ нашего рода Эль-Каабахов. А вот и пару строк, написанных моей рукой, где сказано, что этот медальон вы не украли, а получили из моих рук. Кроме того, этот знак будет охранять вас в землях пустошей. Если к вам подъедут воины с вопросами о том, кто вы, покажите им этот медальон и письмо.

- Большое вам спасибо, - Грэм поклонился и прижал руки к груди. – Даже не знаю, чем вас отблагодарить за такую благосклонность к нашим скромным персонам.
- Ну, если вы на обратном пути заедете ко мне домой в славный город Улумаль, то я буду безмерно рад. Мне кажется, что я вернусь домой значительно раньше, чем вы соберетесь в обратную дорогу. И да хранит вас бог, - Саах-Бильтрум по очереди дотронулся ладонью до лба обоих товарищей и что-то тихо прошептал в бороду.

Грэм и Тромс попрощались с остальными, и пошли к Нани, которая уже навьючила верлюдов. Неожиданно Грэма окликнул мудрец и велел ему вернуться:

- Будь осторожен, мой сын, - глядя через спину молодого путника, произнес Саах-Бильтрум. – Эта девушка, что идет с вами, очень не простая. Она не та, за кого себя выдает.

- Что вы хотите сказать, о мудрейший?

- Я все уже сказал. Просто, будь осторожен.

Грэм кивнул, еще раз поблагодарил мудреца и пошел к своим спутникам. Он шел нахмурившись. Саах-Бильтрум подтвердил его сомнения. Когда он подошел к своему верлюду, то молча сел на него и, ткнув пятками ботинок в бока, двинулся вперед, так и не проронив ни слова.

4.1

Маленькая ящерица серо-зеленого цвета, осторожно оглядываясь, выскочила из своей неприметной норки. Наступал вечер, и воздух уже начинал быстро охлаждаться. Но земля еще сопротивлялась, а потому притягивала своим дневным теплом мелких мух и прочих летающих насекомых. Для ящерицы наступало идеальное время охоты. Весь день она сидела глубоко в земле, пережидая жару, изредка поднимаясь наверх, чтобы согреть свою нежную кожу, да разогнать кровь по венам и артериям. Но днем нет охоты. Все, что может летать – летает, все, что может бегать – бегает, а все что может ползать – прячется. Хищники всего мира не спят и горят желанием откушать маленькой беззащитной ящеркой. Чуть мелькнет тень над головой, чуть дрогнет земля – и серо-зеленая ящерица уже на дне своей пещеры. Сердце ее сильно бьется от страха, хвост дрожит, а лапки вцепились в комочки земли. Любая, даже самая мелкая тварь, боится смерти. Но к вечеру голод выгоняет ее поверхность. Сейчас здесь много легкой еды. Мухи, прижатые тяжелым холодом, неохотно и лениво взлетают при появлении опасности. Природа наделила ящерицу быстрой реакцией и скорыми движениями. Раз – и нет мухи, которая неосторожно села прямо у входа в нору. Но одной мухи мало. Надо насытиться на всю ночь и весь следующий день. А времени так мало. Как только солнце спрячется и наступит темнота, выйдут на охоту другие животные, для которых ящерка опять станет хорошим блюдом на обед. Но вдруг земля дрогнула. Ящерица замерла в ожидании. Дрожь повторилась. Так и есть, кто-то приближается. Она не стала ждать, когда этот кто-то появится в поле зрения, и быстро юркнула в норку. И не зря. Через несколько секунд на то место, где ящерица лакомилась мухой с шумом опустилось мягкое копыто верлюда, который нес на себе Тромса.

Гном ехал первым. Он то и дело доставал секстант, измерял угол, производил какие-то вычисления и сверялся с картой. За ним ехали Нани и Грэм. Молодой путник опять взялся за расспросы. На этот раз его интересовала религия троллей.

- Ну, так расскажи, в кого вы верите.

- У нас есть два главных бога, - начала девушка, усаживаясь поудобнее в седле. – Первый и главный бог – Кмаль. Он бог дня, бог света. Это злой бог. Он палит своим солнцем все живое за то, что когда-то люди выгнали его с земли на небо. Теперь он хочет всех нас уничтожить и вернуться обратно. У него есть помощник – Кнель. Это бог воды. Он командует всей водой на планете и насылает на нас дожди.

- Погоди, - удивился Грэм. – В пустынях идут дожди?

- А ты как думал, - рассмеялась девушка. – Ты не знал, что ли?

- Нет, если честно я слышу об этом первый раз. Эй, Тромс! – крикнул юноша своему товарищу. – Ты слышал о том, что в пустынях идут дожди?

- Нет. Этого не может быть. Пустыни – это выжженные солнцем и засухой земли, а точнее, пески. Там не может быть дождей.

- Но они есть, - девушка не переставала улыбаться. – Только идут они очень редко. Дожди эти сильно ядовитые. После них рождаются больные или убогие дети. Их сразу убивают, так как на них наложена рука Кнеля. Если такой ребенок выживет, то он принесет несчастье всему роду. Поэтому, когда на небе собираются тучи, все люди прячутся под землю или под крышу. Кроме того, у Кмаля есть и другой помощник – Ктот. Ктот командует солнцем. Кмаль по очереди посылает к нам того или иного своего помощника и ждет, когда же мы умрем. Но есть и хороший бог - Тваль. Это бог ночи. Когда Кмаль ложиться спать, Тваль просыпается и выгоняет Ктота с неба. И наступает благословенная ночь. А еще есть Кволь и Кроль. Кволь повелевает ветром, а Кроль – огнем. Они живут сами по себе. Приходят, когда захотят и делают, что хотят. Правда, Кроль боится Кнеля, бога воды.

- Что-то я совсем запутался, - Грэм замотал головой. – Кроль, Кволь, Тролль. Все как-то одинаково звучит.

- Это для тебя одинаково. А мы с рождения слышим эти имена. Для нас они разные.

- А вы поклоняетесь своим богам?

- Да, конечно. Кто-то чтит Тваля, бога ночи. Но кто-то и Кмаля, бога дня.

- Но ведь бог дня плохой. Зачем же ему поклоняться?

- Я тоже это плохо понимаю. Верить надо в хорошее. Просто кто-то считает, что у нас нет шансов, и мы рано или поздно все умрем. И тогда Кмаль снизойдет с небес на землю и дарует жизнь всем тем, кто в него верил, поклонялся и помогал. Например, в Кмаля верят все разбойники.

- Я думал, что тролли все разбойники, - улыбнулся Грэм.

- Нет, это не правда. Я же говорила уже об этом. Почему ты мне не веришь?

- Да верю же я тебе, верю. Просто трудно отказаться от стереотипов. Нас в школе всегда учили, что тролли все как один разбойники. И что хороший тролль – это мертвый тролль.

- Тогда почему же гномы торгуют с троллями?

- Это экономика. А экономика не всегда в ладах с политикой, - подключился к разговору Тромс. Он уже спрятал приборы и карту и присоединился к беседе. – Понятно, что весь народ не может быть лишь убийцами и грабителями. Просто ваш образ жизни…

- Он очень тяжелый, - девушка не дала договорить гному. – Все и всё против нас.

- Ну, хорошо, оставим этот разговор, - примирительно сказал Грэм. – А вы ставите какие-либо храмы или тотемы своим богам?

- Храмы нет. Мы не можем себе этого позволить, но вот идолы делаем из камня, который привозим из пустошей. Верховники семей договариваются заранее с орками и собирают у них в землях камни. Как для строительства, так и для создания идолов. Мастера потом выдалбливают фигуры богов, и мы приносим им подношения и жертвы.

- Жертвоприношения? – спросил Тромс.

- Да, - девушка потупила взгляд. – Но мы не любим об этом рассказывать.
- Значит, это правда о человеческих жертвоприношениях?

- Не совсем. Мы проносим в жертву только новорожденных.

- Так, а какая разница?! – с возмущением спросил гном. – Что взрослый, что ребенок. И тот и другой человек!

- Не совсем. По вере троллей, человек становится человеком только после обряда приручения.

- Я слышал об этом обряде. Мне рассказывал о нем отец, - кивнул Грэм. – Но Тромс о нем ничего не знает. Расскажи.

- Когда ребенку исполняется год, отец или мать приносят его к шаманцу, служителю одного из богов. Тот проводит обряд в присутствии родственников, а так же короля семьи. Король должен омыть кровью лоб ребенка. В его отсутствие, это может выполнить любой старший из семьи.

- А чьей кровью омывают? – спросил Тромс, и его аж передернуло.

- Как чьей? – удивилась Нани. – Конечно же, самого ребенка. Ее должны предварительно собрать сами родители. Обычно для этого протыкают вену возле локтя и сливают в чашу. Но много-то и не надо. Одну пригоршню, не более. После этого, шаманец берет ребенка и обносит его голого вокруг идола, крича заклинания. В каждом случае свои. Для Тваля одни, для Кмаля другие. Только после этого дите становится человеком, освящено богами и поступает к ним на службу.

- То есть, вы, тролли, состоите на службе у богов? – спросил Грэм.

- Конечно, - кивнула головой девушка. – Но на самом деле, не только тролли, а и все люди на земле. Просто вы об этом не знаете. Вы верите в ложных богов и тем самым, обманываете сами себя. Мы пытаемся рассказать вам об этом, показать правильность нашей веры, но вы не хотите нас понимать.

- И поэтому сжигаете храмы орков и разносите в щепы алтари гномов?

- Наверное, - пожала плечами Нани, и замолчала.

- Скажи, а ты не думала о том, что вред воды у вас… эммм… несколько преувеличен? – задумчиво спросил Тромс. – Вы так панически боитесь дождя. Но ведь уже доказано, что это не столь страшно. Просто надо стараться, чтобы поменьше воды попало внутрь организма. Вот и все.

- Это у нас с рождения, - ответила девушка. – Раньше дожди действительно были очень вредными. Природа, конечно же, очищается. И вода тоже. Но нас переделать сложно.

Вечерело. После встречи с караваном, путники шли уже второй день. По словам мудреца Саах-Бильтрума вот-вот должен был показаться город. Но этого не происходило. Вычисления Тромса говорили за то, что они двигаются в правильном направлении. Правда, это если учитывать тот факт, что он нанес на карту расположение города верно. Но здесь не должно было закрасться ошибки. Они с мудрецом несколько раз проверили расположения объектов на бумаге. Все было верно. Оставалось только одно: ехать прямо и ждать. Неожиданно справа, на горизонте, Грэм заметил небольшой столб пыли. Он остановил своего верлюда и посмотрел вдаль сквозь прицел своей винтовки:

- Караван, причем, кажется, без охраны. Правда, для моего прицела расстояние слишком большое. Еще плохо видно, но кое-что рассмотреть все же удалось. Они двигаются почти параллельно нам.

- Смотрите! – крикнула Нани, показывая рукой влево. Там, очень далеко, тоже угадывалось пыльное облако.

- Это хорошая примета, - обрадовался Тромс. – Значит, мы идем в верном направлении, и скоро пред нами предстанет славный город Саарехель.

- Скорее всего, ты прав, толстяк, - улыбнулся Грэм. – Так ускорим же наших ленивых животных! Честно говоря, я хочу жрать, как кремлин.

- Да вы вечно хотите жрать, - засмеялась Нани и ударила верлюда пятками по широким бокам.

Через час езды по обе стороны все затянулось пылью. Уже невооруженным взглядом можно было рассмотреть идущие по направлению к городу длинные караваны, набитые мешками с товаром. Под копытами верлюдов путников то и дело попадались вереницы следов, как животных, так и людей.

Медленно, но верно пути караванов сходились на одной широкой дороге, которая вела в город. Как только путники вступили на нее, они сразу же погрузились в огромное облако пыли, набитое терпкими запахами и резкими звуками. То рядом зазвенит глухим дешевым звоном шейный колокольчик верлюда, то судорожно закричит погонщик, то окатит волной пряных запахов приправ из мешков или удушающей вонью смеси пота, мочи и кала. В этой толчее путники едва не потерялись. Тогда Грэм отвел свой небольшой отряд в сторону, связал веревками верлюдов и только тогда относительно спокойно мог ехать первым.

Вскоре показались стены города. Они были высокими, около десяти метров и выложены из плоского камня, который добывали рядом. Ближе к городу, когда дорога из обычной, утрамбованной сотнями тысяч копыт и подошв, превратилась руками городских мастеров в мощеную камнем, пыль начала спадать. Наконец, стало видно ворота, которыми и заканчивался этот торговый тракт. На въезде в город образовалась пробка. Стражники по очереди пропускали караваны, предварительно проверяя торговые грамоты и собирая налоги. У простых путников проверяли лишь проездные документы.

Грэм протиснулся между тяжело гружеными верлюдами большого каравана, везущего овощи, и сразу же столкнулся с воином, который держал в руках длинную саблю. Тот рассмотрел молодого путника, и крикнул, стараясь перекричать мычание уставших животных:

- Ты куда прешься?! Не видишь, здесь и так полно всякого отребья!

- Но, уважаемый, мы не можем ждать долго. Нам засветло надо добраться до дома одного почтенного горожанина.

- А мне плевать, куда тебе там надо. Отойди отсюда, покуда я тебе глаз не выбил!

- Но может быть мне стоит показать вам это? – Грэм вытащил из-за пазухи медальон Саах-Бильтрума и показал ее стражнику. Тот нехотя глянул на золотой круг, но вдруг встрепенулся, ахнул и выкатил глаза. На грамоту он даже не стал и смотреть:

- Вы друзья достопочтенного Саах-Бильтрума, отпрыска славного рода Эль-Каабах?! Так что же вы раньше не сказали-то?! Прошу, прошу. Проезжайте скорее, - он повернулся и крикнул своим товарищам по службе. – Пропустите этих путников. Они гости мудреца Саах-Бильтрума!

Они въехали в город, который встретил их большой мощеной площадью, окруженой разномастными гостиницами, постоялыми дворами, стойлами для животных и складами различной величины. Тут и там сновали зазывалы, рекламируя изо всех сил именно их пристанище, непременно называя его самым комфортным и самым дешевым. Они предлагали вкусную недорогую еду, прохладные просторные комнаты, лучшую охрану товаров. В меню некоторых мест даже входили красивые и ласковые женщины для мужчин, а также и наоборот. Въезжающие караваны расползались по ночлегам, но Грэм решительно пересек площадь и двинулся вперед по широкой мощеной улице.
Это сообщение отредактировал iHARDee - 16 апр 2023 в 08:52

4.2

Саарехель был большим городом с многовековой историей. Он зародился одним из первых в новой эре на месте когда-то уже стоявшего здесь города, от которого остались лишь фундаменты да фрагменты зданий. Кое-что из древних руин местные строители использовали в своих творениях, но весь остальной материал был собран в округе. Поэтому Саарехель отличался от многих остальных городов пустошей. Здесь стояли здания в два, и даже три этажа. Орки строили дома только из камня, так как дерево здесь дорогое. В качестве связующего материала использовалась глина в смеси с пеплом серой травы и мочой верлюдов. По высыханию получался цепкий прочный состав, удерживающий камни между собой и не боящийся воды. Впрочем, воды здесь не так много, чтобы она могла принести ущерб строениям. В центре Саарехеля разбит парк удивительной красоты. Когда-то здесь рос дикий оазис с озером с относительно чистой водой. Это озеро питалось глубинными истоками. Теперь оно снабжало весь город, по которому проложили водопровод в дома городского и общего назначения, а так же в дома богатых горожан. Те, что были победнее, приходили на берега специально выкопанных каналов и набирали воду вручную. Ее использовали в бытовых целях, так как пить эту воду все же нельзя. Кто-то самостоятельно ее очищал, а кто-то обменивал уже очищенную в специальных водяных лавках на свой товар.
Для тех, кто привык к деньгам, обменная система орков казалась громоздкой и неудобной. Но на самом деле, люди пустошей так ловко научились менять, что ни за какие коврижки не желали переходить на другую платежную систему. Каждый орк знал, что ему надо, что надо его соседу и что он может выменять в любую минуту. Кроме того, эта система заставляла людей работать. Если ты не будешь иметь товар для обмена, то как же ты будешь жить? Поэтому либо торгуй, либо изготавливай сам что-нибудь. Существовали биржи, где специальные люди, биржуи, профессионально занимались обменом. Они ничего не производили, а только меняли. С выгодой для себя. На бирже всегда можно найти нужный товар, но только партией. Если необходимо обменять чего-то немного, например, халат или еду на ужин, то нужно идти на базар.
Оркский базар представлял собой настоящее столпотворение. Гомон; крики торгующихся людей; груды товара; терпкие, острые и пряные запахи; дым от жаровен, где готовится еда; суета и толкотня – вот, что такое базар орков. Здесь вечно снуют чем-то озабоченные люди, несущие в мешках на спинах или в ручных матерчатых сумках, товар. На каждом базаре, как правило, в центре, находилась водяная лавка. Это самое большое помещение на всем рынке. Сюда можно принести свой скарб и обменять его на воду. Но воду можно и не брать, а взять фиксель, то есть документ, в котором указано, какое количество литров очищенной воды или как их называли овов, ты получил в обмен на свой товар. По фикселю на любом рынке любого города пустошей владелец имел право получить то количество очищенной воды, какое было в нем указано. Всякий товар на прилавках оценен в этих овах, и с этой бумажкой можно ходить по базару и обменять ее на необходимую вещь. Крупный фискель также можно и разменять в той же водяной лавке на более мелкие по количеству записанных в них овов фиксели. По сути дела, это и есть аналог денежной системы. Путники, собираясь в дорогу, не брали с собой вещи для обмена. Они несли их в водяные лавки и обменивали на фиксели. Но фиксели использовались не всегда при приобретении товаров. Если покупатель договаривался с продавцом о прямом обмене, то они просто обменивались своими предметами торга и хлопали друг друга по ладоням в знак окончания сделки. Так было выгоднее, так как водяные лавки принадлежали городским властям, и они брали небольшой процент в свою пользу. При прямом же обмене, торговцы никому ничего не были должны. Они и так отдавали десятую часть своего товара в казну в виде налога. Зачем же еще платить и за торговлю?
В Саарехель рынок находился не в центре города, а на его окраине, примыкая к району с постоялыми дворами для караванов. Это было очень удобно. Торговцы по приезду размещали свой товар на складах, от которых нести его на прилавки было недалеко. Тут же находилась и биржа. Оптовый товар не сразу попадал на рынок, а проходил сначала через эту биржу, а потом, уже подорожавший, направлялся непосредственно в розничную продажу. Те же, кто торговал продукцией своих рук, или только начинал заниматься торговлей и имел малые партии, несли все сразу на рынок. Но из-за того, что объемы их были малы, стоили эти товары ничуть не меньше, чем те, что прошли биржу. Все торговцы платили налог городу с каждой партии: оптовые на бирже, а мелкие на базаре при въезде.
Район, где располагался дом Самира-Дир-Наха, лежал вдалеке от базара, почти в центре города, на окраине парка. Этот район издревле считался самым дорогим районом города, где жили только богатые горожане, да чиновники городского управления, которых тоже нельзя назвать бедными. Дома здесь строили большими, в один или два этажа, стены выкладывали из кирпича, изготовленного из привозной, и очень дорогой, белой глины. Вокруг каждого дома имелась небольшая зеленая зона, огражденная глухим каменным, а у самых богатых кирпичным, забором. Незачем видеть остальным, как проводят свое время крезы.
Саах-Бильтрум не сказал, как найти своего друга в городе, поэтому путникам пришлось сделать это самим. Здраво рассудив, что на Караванной площади, а именно так называлась площадь, куда сразу после прохода городских ворот попали трое путешественников, узнать адрес не удастся, Грэм направил своего верлюда на противоположную воротам улицу, проехал утихающий к вечеру базар и двинулся дальше. Улица была широкой, мощеной плоским, хорошо подогнанным друг к другу, камнем. Днем по ней сновали люди, и навьюченные или запряженные повозками, верлюды, так как именно по этой улице горожане попадали на рынок и возвращались обратно домой. Сейчас же здесь было спокойно. Несколько торговцев шли по своим делам, и Грэм, остановившись возле одного из них, спросил о Самира-Дир-Нахе. Человек с уважением в голосе объяснил, как проехать в район Тысячи деревьев, где и жил искомый горожанин. Молодой путник поклонился в знак благодарности и двинулся дальше, пытаясь не заплутать в хитросплетении улиц.
Оркские градостроители редко пользовались предварительными планами при постройке городов. Точнее, они не использовали их вообще. Существовали лишь примерные наброски, которые изменялись по мере необходимости. Поэтому улицы строились беспорядочно и хаотично. Любой приезжий мог мгновенно заплутать в незнакомом городе, поэтому и была придумана профессия хида, который мог провести вас по городу, а заодно и показать вам его достопримечательности. Кроме того, можно было нанять повозку развозчика, который мог за определенную плату отвезти вас куда угодно в какое угодно время. Но услуги развозчиков стоили дороже.
Путники не воспользовались услугами хида и решили найти нужный адрес самостоятельно. Тромс обладал феноменальной памятью. Он запомнил длинный рассказ торговца и поехал рядом с Грэмом, отсчитывая нужное количество ответвлений и поворотов. И все-таки они заблудились, заехав куда-то в тупик. С трудом развернув свой маленький караван, путники выехали на одну из центральных улиц и остановились.
- Ну, что будем делать дальше? – спросила Нани. – Мы сбились с пути, вам не кажется?
- Нет, не кажется, - ответил Тромс. Он не хотел сознаваться в том, что опростоволосился. – Сейчас я разберусь, где мы находимся и двинемся дальше.
- И как же ты это сделаешь, червяк? – девушка ухмыльнулась.
- А вот сейчас слезу и спрошу, - гном спрыгнул с верлюда и пошел в сторону гуляющей парочки, которая наслаждалась вечерней прохладой. Он долго с ними о чем-то разговаривал, то и дело махая руками в разные стороны. Видимо это не очень помогало ему разобраться в предстоящем пути, и Тромс достал из кармана кусок бумаги и начал рисовать план. Минут через пять он вернулся к своим спутникам, сияя, словно начищенный медный котел:
- Теперь все стало понятно. Надо было мне самому поговорить с тем торговцем. И мы бы уже приехали, куда надо.
- Долго нам еще? – спросил Грэм. – Есть хочется. Да и поспать бы не мешало.
- Мне эти уважаемые люди сказали, что Самира-Дир-Нах очень богатый человек. Может быть, нам даже удастся поспать в кроватях.
- Ха, тоже мне скажешь! – засмеялась Нани. – Ты еще тут сейчас ляпни, что мы еще и помыться сможем.
- А почему бы и нет, - удивился гном. – Кстати, очень неплохая идея.
- Мыться в воде грех, - сказала девушка.
- А вы что, еще и не моетесь? – удивился гном.
- Тролли моются два раза в жизни: когда рождаются и когда умирают. Второе только в том случае, если тролль умирает дома, в постели, что случается не часто. Так что можно сказать, что моются они один раз в жизни, - улыбаясь, рассказал Грэм.
- И это правда? – Тромс продолжал удивляться.
- Да, - кивнула девушка. – Только уважаемый юноша забыл сказать о том, что мы обтираемся специальным благовонным маслом.
- Ага, - кивнул головой Грэм. – А сказать, тебе толстяк, на основе чего делают это масло?
- Из чего?
- На основе человеческой мочи!
- Фуууу! – гном сморщился и сплюнул на камни.
Грэм рассмеялся, и легко ударил в бока своего верлюда каблуками ботинок:
- Вперед, не будем терять время.
- Никогда к ней не прикоснусь, - тихо проворчал Тромс и двинулся последним.
Уже поздним вечером путники разыскали район Тысячи деревьев где, в конце концов, и обнаружили дом Самира-Дир-Наха. Это было большое белое двухэтажное здание с огромными арочными окнами, отделанными витражами. Шесть толстых колец образовывали портик у фасада здания. Крыша имела четыре ската и была крыта черной, очень дорогой, черепицей. Ничего больше из-за высокого забора рассмотреть было нельзя. Грэм слез с верлюда, и постучал специально для этого висящим на веревке молотком в ворота. Через минуту в левой воротине открылось небольшое окошко и там появилось очень черное лицо, которое спросило:
- Уважаемый, почему вы стучите в столь поздний час? Почему не хотите дождаться утра и прийти сюда вновь? Зачем хотите испортить отдых моему досточтимому хозяину?
- Мы пришли сюда издалека, - ответил Грэм. – Мы не хотели бы доставлять твоему хозяину беспокойство, но мы очень устали после долгого пути. Скажи своему хозяину, что пришли трое путников с грамотой от самого Саах-Бильтрума.
Лицо мгновенно расплылось в улыбке:
- О, это имя здесь в большом почете. И если вы меня не обманываете, то хозяин примет вас с большим почтением. Я сейчас.
Окно захлопнулось, и было слышно, как слуга пустился бегом в дом. Не прошло и пяти минут, как в портике появился свет от факела, и через несколько секунд послышался скрип открываемого замка. Ворота приоткрылись, и в образовавшемся проеме появился мужчина средних лет в белой длинной рубахе из тонкой материи и таких же белых и легких шальварах. На его ногах были надеты мягкие зеленые тапки, расписанные золотыми узорами. Мужчина внимательно осмотрел гостей, а затем произнес тихим бархатным голосом:
- Да благословит вас бог в вашем странствии, о глубокоуважаемые путники. Прошу вас посетить мое скромное жилище.

4.3

- Да не бойся ты, глупая, - Грэм стоял на теплом кафельном полу ванной комнаты и тихонько подталкивал Нани к наполненной горячей водой ванне, в которой на поверхности плавали разномастные яркие лепестки каких-то неизвестных цветов. Девушка упиралась босыми пятками, но сильный юноша подталкивал ее в спину, заставляя скользить по гладкому покрытию. Сам Грэм уже вымылся в другой, менее красивой ванне, что была по соседству, и переоделся в чистый, синего цвета, мягкий халат. Его место в ванне сразу же занял Тромс, а Грэм заметил, что девушка все еще стоит в нерешительности в коридоре перед дверью. Он взял ее за руку и затащил в комнату. Здесь Нани уже стала сопротивляться:
- Это грех!
- Грех мыться? Не говори ерунды. Грех мыться у вас в пустынях. Тут я согласен. Но почему же здесь мыться грех, объясни?
- Потому что это грех. А еще мыться вредно для кожи.
- Что? Вредно для кожи?! – юноша рассмеялся.
- Да, вредно. Смывается защитный слой.
- А мыться в собственной моче не вредно? Ничего не смывается?
- Мы не моемся в собственной моче! – крикнула девушка и зло топнула пяткой по полу. – Мы обтираемся маслом.
- Да знаю я, чем вы там обтираетесь. Ты пойми, что мы в том месте, где можно себе позволить бесплатно и безопасно помыться в воде. Гномы это делают постоянно, раз в месяц. На каждой улице есть специальные помывочные. Туда ходят семьями и моются.
- Может у гномов кожа другая.
- Ага, и у орков тоже, - продолжал улыбаться Грэм.
- Конечно у орков другая кожа. Ты же видишь, какие они черные.
- Слушай, ты иногда бываешь такой тупой и упрямой, - юноша начинал сердиться. – Кожа троллей самая обычная. Ничего ей не будет от воды.
- Я ни разу не видела, чтобы тролли мылись в воде.
- А я видел! – соврал Грэм.
- Ты говоришь правду? – смутилась Нани.
- Да, - продолжал начатое Грэм. – И ничего им не было. Ты пойми, что от тебя… эммм… пахнет. А нам скоро садиться за стол. Рядом с тобой будет неприятно сидеть.
Смуглая кожа на щеках девушки стала пунцовой:
- Что-то ни в пустыне, ни в пустоши ты не жаловался на мой неприятный запах.
- Так там меня это волновало меньше всего. А теперь это становится проблемой. Ты хочешь обидеть хозяина?
- Ну, в общем, нет, - Нани задумалась. – Но, как же мне мыться?
- Очень просто. Раздеваешься догола и садишься в воду. Вон там, на полке, стоят две чашки. В розовой налито мыло для головы, а в белой для тела. Окунаешься с головой, потом мажешь волосы и смываешь, затем намазываешь все тело и трешь его вон той щеткой. Потом опять смываешь это водой и выходишь. Здесь лежит полотенце, вытираешься и надеваешь чистую одежду, что лежит здесь. Все. Вопросы есть?
- Есть. Ты мог мне помочь?
- Нууу… - теперь пришла очередь смутиться Грэму. – Я знаю, что у вас, у троллей, нет… эммм… предрассудков и все такое, но у гномов не принято, чтобы девушка раздевалась догола перед парнем.
- Почему? – искренне удивилась Нани. – Что тут такого? Да, мы немного отличаемся друг от друга, но в этом нет ничего страшного.
- Я бы не сказал, что немного отличаемся. Мы очень даже сильно отличаемся.
- Да ладно тебе, - Нани улыбнулась и сняла куртку, под которой была надета серая тонкая рубашка без ворота. Девушка ловко ухватилась за ее края руками, и дернула вверх. Грэм едва успел отвернуться и выскочить в коридор. Мимо проходила служанка, и юноша ее окликнул:
- Погоди, тебя как зовут?
- Лулли-Ээль-Ми, уважаемый гость, - ответила та и поклонилась.
- Слушай, Лулли, ты не могла бы мне помочь? Скорее не мне, а девушке, которая сейчас в ванной комнате за моей спиной. Дело в том, что она не может самостоятельно вымыться, и ей надо помочь.
- Я с удовольствием помогу вашей спутнице, наш уважаемый гость. Я только что освободилась с кухни и у меня есть свободное время.
- Большое тебе спасибо, Лулли, - юноша улыбнулся. – Кстати, меня зовут Грэм.
Девушка улыбнулась и потупила взгляд. Она была очень смуглой, почти черной, с правильными чертами лица. Ее можно было бы назвать миловидной, но широкий и приплюснутый нос все портил, хотя, надо отдать должное, для орков он был еще узким и маленьким. Глаза ее были большими и красивыми, небесного цвета. Черные, слегка волнистые, волосы уложены и заплетены в косу, опускающуюся до самого копчика. Одета девушка была в просторный, длиной до пят, сарафан пепельного цвета. Но даже он не мог скрыть стройность и гибкость молодого тела.
- Вы разрешите мне пройти, уважаемый?
- Да, конечно, - Грэм в очередной раз смутился и пропустил девушку. Он решил не ждать, когда Нани вымоется, и отправился в свою комнату, которая располагалась неподалеку.
В понятии гномов дом Самира-Дир-Наха был огромен. Гномы жили под землей, поэтому их жилища были небольшими по площади и с низкими потолками. Следует сказать, что гномы вообще не любили больших пространств. Они плохо ориентировались на поверхности, страдали от солнца и прочих прелестей открытой местности. Но случались и исключения. Почти все эти исключения служили в сопровождении торговых караванов или разведке местности. Тромс исключением не был. В первые дни похода он чувствовал себя отвратительно: его тошнило, голова кружилась, ноги подгибались, а тело покрывал холодный липкий пот. Но тяга к познаниям пересилила, и упрямый гном освоился с открытым пространством. Он даже иногда начал задумываться над тем, а сможет ли он теперь жить в подземных городах.
Их встретили с распростертыми объятьями, правда распростерлись они только после того, как Грэм показал грамоту, которую ему дал Саах-Бильтрум, а так же, на всякий случай и родовой медальон Эль-Каабахов. Это и открыло дверь в настоящий волшебный дворец. Его хозяин казался самой вежливостью и предупредительностью. Первым делом он провел своих гостей в их комнаты, где они смогли оставить вещи. Затем он приказал наполнить ванны водой, приготовить чистую одежду и отправился отдать распоряжения на кухню, предупредив гостей, чтобы они спускались к ужину сразу после принятия ванн.
Грэму досталась комната с видом на парк. Из окна второго этажа была видна небольшая пешая дорожка, освещаемая огнем часто установленных факелов. По дорожке медленно и чинно гуляли парочки, которые вежливо раскланивались при встрече друг с другом. Пыли в этом районе города не было, поэтому воздух тут чист, наполнен благоуханиями растений, хотя и прохладен, учитывая время суток. Но, по всей видимости, тепло от огня факелов обогревало гуляющих, так как одеты они были не очень тепло. Изредка по дорожке проходил человек и поправлял огонь или вовсе менял какой-либо затухающий факел. Грэм невольно залюбовался картиной идиллии. После стольких дней тревог, трудностей, боли и усталости все это казалось нереальным, словно сон. Он потряс головой на всякий случай и даже хотел себя ущипнуть, но вовремя спохватился: он же не ребенок.
В дверь тихо постучались. Грэм прошел через комнату и открыл. На пороге стояла Нани. Если быть честным, Грэм не сразу узнал девушку. Влажные вьющиеся волосы падали на лоб, частично закрывая красивые глаза. Кожа стала светлее. Очевидно Лулли не только намыла гостью, а еще и намазала ее кожу кремами и благовониями. Из грязной взрослой девчонки-сорванца, она превратилась в красивую девушку. Грэм потерял дар речи и стоял в двери, глядя на произошедшие чудесные превращения, чем в очередной раз смутил Нани. Девушка отпихнула своего спутника и вошла в комнату:
- Ты так и будешь стоять каменным идолом в двери? Может встать перед тобой на колени и помолиться: о грозный и всепожирающий бог Грэм, сойди с моего пути и освободи меня от своей кары?
- Нет, - ответил Грэм и повернулся. Он не знал что сказать.
- Ну и? – Нани присела на кровать, отчего ее халат немного распахнулся, показав миру голое колено левой ноги. Раньше Грэм на это и внимания бы не обратил, но сейчас вид голой ноги девушки его смутил еще больше. Юноша быстро закрыл дверь и скорым шагом вернулся к окну:
- Смотри, люди гуляют.
Нани подошла и встала рядом:
- И правда, - сказала она через несколько минут. – Странно, да? Делать будто бы нечего. Сидели б дома.
- А зачем? Смотри как спокойно все. Они так отдыхают.
- Ну, я отдыхаю, только когда сплю, - девушка пожала плечами. – Слушай, а у тебя бывают такие странные ощущения после ванной?
Грэм посмотрел на Нани:
- Какие еще странные?
- Как бы тебе сказать? Ну… такая легкость во всем теле, будто сейчас взлетишь.
- Это нормально, - улыбнулся юноша. – Если бы ты мылась чаще, то ощущения полета ты не испытывала. Просто коже становится легче. Она дышать начинает. Ты еще паром не мылась.
- А это как? – удивилась девушка. Она отошла от окна и опять села на кровать, но при этом аккуратно заправив полы халата.
- А очень просто, - Грэм сел рядом. – В маленькую комнату напускают пару и сидят там. Правда, это очень жарко, но зато приятно. А потом моются.
- А там сидят в одежде?
- Да нет же, голые. Это называется париться.
- Так как же голым париться-то? Обожжешься. Пар-то горячий. Поставь руку над кипящим чайником и обожжешься сразу. Так что не заливай мне тут!
- Ну, пар не настолько горячий, чтобы обжечься.
- Знаешь что, вы гномы такие странные. Паром они жгут друг друга, будто вам солнца не хватает. Вылезли бы из своих нор и парьтесь, сколько хотите.
- Не забывай, что земли гномов простираются до ледяных глыб, где нет солнца. Там вообще нет тепла.
- Да, я знаю, - девушка кивнула головой. – Интересно было бы там побывать. Ты знаешь, я никогда не видела снега.
- А ничего в нем хорошего и нет. Серый, грязный, липкий и холодный. Бррр, - Грэм поежился.
- Я давно хочу тебе сказать, - Нани посмотрела в глаза юноше. – Я очень рада, что отправилась с вами, несмотря на все опасности и трудности пути. Я так давно мечтала посмотреть мир, узнать что-то большее. Только мне никогда и ничего не разрешали. Мне все приходилось делать тайком от своих родителей. Меня ведь готовили… - девушка осеклась и замолкла.
В этот момент в дверь опять постучали. Грэм вскочил и с недовольством распахнул ее. В коридоре стояла девушка-служанка в длинном, почти до пят, голубом платье и низко поклонилась, сложив руки перед собой:
- Многоуважаемый гость, прошу спуститься вас в едальную комнату, где вас ждет мой почтенный хозяин с ужином.

4.4

Мясо верлюдов, попадающее на стол орков делится на четыре категории. К первой категории относится мясо вьючных животных. К старости, верлюды теряют свою силу, а характер их становился строптивым. Владельцам проще продать задешево своего старого работягу на бойню и купить нового, чем терпеть убытки в связи с резким снижением производительности. Но мясо этих животных жесткое и отдает пόтом. Его покупают бедняки. Мясо второй категории составляют молочные верлюды, то есть те, что дают молоко на молочных фермах. Их ведут на бойни так же, как и вьючных, к старости, когда надои начинают падать. Их мясо тоже жесткое, хотя и более вкусное. Для третьей категории верлюдов выращивают специально для забоя. Они мирно пасутся на полях пустошей. Их мясо нежное и вкусное, так как забивают их, как только те перестают набирать массу, то есть на третьем – четвертом году жизни из десяти - двенадцати отмерянных природой. Но самым ароматным и вкусным мясо четвертой категории. Этих животных стараются как можно меньше гонять. Их редко выводят на пастбища, чаще всего еду приносят прямо в хлева. Кроме того, перед забоем таких верлюдов кормят травой, которая растет только в саванне. Местные называют ее зорянка или просто зоря, так как крошечные синенькие цветочки, что растут на стеблях этой удивительной травы, распускаются только на заре, а все остальное время остаются закрытыми. Орки называют ее верлюжкой. Эта трава имеет необычный и очень приятный аромат, которым и пропитывается мясо верлюда, но только тогда, когда он еще живой. За ней специально ездят в саванну, собирают ее там и привозят домой. Мясо последней категории очень дорого и его можно себе позволить разве что по большим праздникам.

Именно в мясо последней категории впились молодые и крепкие зубы Грэма. Сочное, ароматное, нежное, оно ударяло в нос запахом, от которого перехватывало дыхание. Оно словно таяло во рту. Его хотелось кушать и кушать. Грэм съел уже четыре больших куска, и взял пятый, понимая, что его он вряд ли одолеет. Такого вкусного мяса он никогда еще не ел. Тромс не отставал от своего товарища, хотя, судя по его виду, было понятно, что он уже давно сыт. Нани же, в отличие от своих товарищей, ела мало и скромно.
Хозяин дома едва притронулся к пище, отдавая предпочтение лишь фруктам, запивая их вином янтарного цвета. Тромсу вино не понравилось. Он попробовал этот напиток впервые. Гномы не изготавливают вина, они варят пиво или делают крепкий самогон. Другого алкоголя они не знают, да им это и не к чему. Утонченность – не есть удел этого народа. Тромс счел изысканный вкус орксого вина слишком вычурным и пожалел, что тут нет большой кружки темного пива, которое так любил. Грэм напротив, оценил достоинства вина и выпил уже два больших бокала. В голове юноши слега зашумело, но он вполне себя контролировал и потому позволил слуге наполнить свой бокал в третий раз. Нани лишь пригубила вино. Она не любила вкус алкоголя и предпочитала употреблять простую охлажденную воду или горячий чай с плантаций саванн.
Ужин проходил в молчании. Грэм понимал, что это невежливо, но никак не мог освободить рот от вкусной еды для того, чтобы начать беседу. Самира-Дир-Нах вежливо ждал, когда гости насытятся. Он уже отужинал час назад, поэтому, чтобы не сидеть сложа руки, понемногу пил прекрасное дорогое вино из плодов далеких земель и не спеша ел сладкие фрукты.
Грэм отложил недоеденный кусок на серебряную тарелку, вытер поданным полотенцем рот, подбородок и руки, сделал два больших глотка вина и откинулся на невысокую, но мягкую спинку огромного широкого кресла, которое можно скорее назвать софой. Он бы с большим удовольствием поднялся к себе и завалился спать. Но такой поступок сочтут проявлением крайнего неуважения к хозяину дома, поэтому он взял себя в руки и начал беседу:
- Большое спасибо, уважаемый Самира-Дир-Нах. Ваш ужин столь великолепен, что у меня просто нет слов. Я их все проглотил вместе с этой прекрасной едой и мне стыдно перед вами за то, что не могу описать все те удовольствия, которые я получил за этим столом.
- Не нужны слова, о досточтимый юноша. Та картина, что я наблюдаю перед собой, сказала мне больше, чем любые слова, которые придумал бог. Я рад, что сумел угодить вам. Истинное наслаждение наблюдать, как гости поглощают те блюда, которые приготовили на моей кухне. Я сам не прочь полакомиться этой прекрасной едой, но поскольку не был извещен о вашем прибытии, сделал это часом раньше. Но завтра, я обещаю, мы устроим по-настоящему королевский обед. Я уже распорядился, и утром нам доставят нежнейшее мясо карала.
- Карала?! – воскликнул Тромс. – А разве они еще водятся в саваннах?! Я слышал, что последнего карала убили несколько лет тому назад.
- Это неправда. Каралы водятся на востоке саванн. Конечно, нельзя сказать, что они там водятся в изобилии, но они там есть. Правда, следует отметить, что охотиться на них теперь запрещено. Кое-кто пробует разводить их в неволе, но мясо карала, выращенного на ферме, отличается от того, что вырос на просторах саванн. Это я вам как особый ценитель заявляю.
- Но как же оно попадает к вам, если охота на них запрещена? – спросил Грэм.
Самира-Дир-Нах поставил бокал тонкого хрупкого стекла на стол и улыбнулся:
- Пути нашего всепрощающего бога неведомы простым смертным. Я имею в виду, что раз вам не известно как, то и не надо над этим думать.
- Ну, что же, - согласился Грэм. – Забудем об этом и насладимся завтра вашим высочайшим гостеприимством.
- Каковы ваши планы, осмелюсь спросить моих гостей? – хозяин по очереди посмотрел на собеседников.
- Мы держим путь в саванны. Но пока мы здесь, мы будем собирать всю доступную информацию, - сказал Тромс. – Ведь именно информация и есть основная задача нашего путешествия. Мы, гномы, мало знаем мир поверхности.
- Но мне всегда казалось, что гномы особо и не хотят знать, что делается на поверхности, о да простит меня досточтимый гость.
- Это так, - согласился Тромс. – И я решил сломать этот подход. Мы должны знать о том, что происходит вокруг нас, о тех людях, что живут на земле. Мы сидим в своих пещерах и не кажем нос на поверхность. Это неправильно.
- Ну, что же. Это хорошо. Это пойдет на пользу всем нам, - Самира-Дир-Нах улыбнулся и закивал головой. – Нам нужно знать друг друга. Это полезно для дружбы, это полезно и для процветания. Я сам нередко имею дела с гномами и очень рад этому. Куда сложнее, например, с жителями пустынь.
При этих словах хозяин посмотрел на Нани. Девушка потупилась, взяла неизвестный ей фрукт и откусила от него кусок приличных размеров. Она хотела ответить, но промолчала, решив не портить отношений с Самира-Дир-Нахом. Грэм понял это и вступился за Нани:
- Не все тролли одинаковы. Как видите, их тоже интересует не только грабеж и разбои, но и постижение истины им не чужды.
- Может быть, может быть, - задумчиво произнес хозяин. – Вот что, уважаемые гости, ваши глаза говорят мне о том, что вы устали и желаете спать. Поэтому, я предложу вам прервать сейчас нашу беседу и отправиться по своим комнатам, а завтра, как только вы соизволите проснуться, мы встретимся за завтраком. Тогда вы мне все подробно и расскажете. Как вам мое предложение, уважаемые?
- Говоря откровенно, вы совершенно точно угадали наше желание. Мы действительно очень устали с дороги, а чудная ванна и прекрасный ужин расслабили наши тела и умы. Если вы нас отпустите, мы наберемся сил, и завтра вы будете умалять нас перестать рассказывать интересные истории.
- Тогда, пожелаю вам сладчайшего сна. Мои слуги проводят вас, а я прощаюсь, - с этими словами Самира-Дир-Нах встал, поклонился и вышел из-за стола. Он удалился в свои покои, которые располагались на первом этаже. Гости же, в сопровождении служанки, поднялись на второй, и, пожелав друг другу спокойной, ночи разошлись по своим комнатам.
Ночь в Саарехель спокойна и тиха. Легкий ветерок гуляет по улицам, гоняя по брусчатке накопившийся за день мусор. Но этот мусор не останется здесь до утра. Всю ночь на улицах города трудятся уборщики. Они выходят поздно вечером и под светом факелов начинают свой нелегкий труд. Вместе с ними работают факельщики. Их задача – следить за ночным светом. В богатых районах факелы установлены часто, так, чтобы освещать улицы полностью. На улицах победнее, факелы установлены таким образом, чтобы горожанин видел лишь направление, а что уж делается у него под ногами, дело его личное. В районе бедняков, факелы установлены только в начале и конце улиц, да еще возле ночных питейных заведений. Вечером, когда сгущаются сумерки, факельщики выходят и зажигают факелы, а затем до самого утра следят за ними. Как только в освещении отпадает нужда, они гасят огонь и отправляются спать.
Ворам в Саарехель трудно. Ночная стража важно прохаживается по улицам, а чтобы ее не было слышно за несколько кварталов, подошвы стражников обжиты толстой, но мягкой кожей. Сами же стражники вооружены лишь легким оружием: коротким ружьем, что висит за спиной, да длинной прочной палкой. А еще у них есть фонари, которые покупает город за большие деньги у гномов. Посветят стражники в темноту и видят, что там твориться. Фонарь не чета факелу.
Пустеют ночью улицы города. Горожане все спят спокойным сном, зная, что завтра будет еще один мирный день, полный повседневных суетливых забот. Вот уже несколько столетий не знает Саарехель войн. С тех пор, как в пустошах наладился мир, никто не хочет приходить сюда с оружием. Тролли направляют свои набеги мимо этого старого города. Да и зачем соваться сюда? Ведь здесь рядом находится большой военный лагерь с более чем десятью тысячами воинов. Отсюда уходят пограничные отряды, сюда и возвращаются. Много слоняющихся солдат, что приехали сюда в отпуск, можно увидеть на площадях и улицах Саарехель. Для них здесь и таверны, и театры, и цирки, и специальные развлекательные дома с женщинами. И все забесплатно для них. Отдыхай, служивые. Вы нас охраняете, а мы вас содержим, кормим, поим и веселим. Все честно. Но чтобы не случилось каких-либо беспорядков, солдаты живут в специальных гостиницах на восточной окраине города. По улицам ездят нанятые городом возчики и собирают возле таверен пьяных солдат и отвозят отсыпаться. У каждого война на груди приколота табличка с номером гостиницы. Всех соберут возчики и отвезут, никого не оставят под открытым небом.
Эта ночь ничем не отличалась от предыдущих, разве что за исключением одной богато украшенной одноосной повозки, катившейся по одной из улиц. Ее колеса были одеты в каучуковые шины, так что шума от нее было не много. Долговязый верлюд быстро и неприхотливо катил легкую повозку, в которой сидел лишь один пассажир. Это был мужчина средних лет, богато одетый. Он не хотел, чтобы его узнали, а потому его лицо скрывал кружевной платок, накинутый на голову. Повозка остановилась на улице Песков возле дома магнолия Ээль-Сериния. Этот офицер занимался вопросами безопасности города. Горожане старались обходить его дом подальше стороной, ибо магнолий этот славился своим зверским и подлым характером. Хотя надо отдать ему должное: в Саарехель жилось спокойно не без его непосредственного участия. Пассажир выскочил из повозки, оглянулся по сторонам и осторожно, едва слышно постучал в дверь. Ему сразу же открыли, будто ждали. Пассажир тихо произнес:
- Меня зовут Самира-Дир-Нах и у меня есть информация для уважаемого магнолия Ээль-Сериния.

4.5

Проснуться в свежей постели, а не лежа на холодной земле под одеялом – это наслаждение, которое может сравниться лишь с утолением длительной и острой жажды в пустыне. Когда хрустящие от чистоты простыни отдают свежестью утра, мягкие подушки проваливаются от малейшего прикосновения головы, а воздушное одеяло нежно гладит тело, появляется ощущение легкости, скорее даже нереальности происходящего. Кажется, что ты не проснулся, а еще спишь где-то в пустыне, и тебе снится прекрасный сон. И не хочется вставать и окунаться в действительность. Но, пролежав еще немного, начинаешь понимать, что это не сон, а явь. Самая настоящая явь. И что ты не вознесся на небеса, и тебе не предстоит разговор с богом. Мало нужно человеку для счастья: свежая чистая вода, сытная еда и хороший отдых. И желательно, чтобы это было именно в этом порядке: вода, еда, отдых. Конечно, кто-то возразит и скажет, что нужно еще и духовная пища, без которой человек не может обойтись, ибо он не животное. Но так скажет тот, кто не пересек смертоносную пустыню, не волочил свои опухшие ноги по пустошам, не тащил истощенное тело по саваннам, не замерзал во льдах северных земель. Тогда бы он понял, как мало нужно человеку для счастья: свежая чистая вода, сытная еда и хороший отдых.

Нани проснулась. Первое, о чем она подумала, что это сон. В доме, где она когда-то жила тоже были постели, и весьма богатые. Но это по их меркам. Но то место, где она провела эту ночь, было божественно нереальным. Девушка провела рукой по белоснежной простыне, ощущая подушечками пальцев чистоту и нежность ткани. Вылезать из-под теплого, но очень легкого одеяла не хотелось, хотя в комнате не было холодно. Окно на ночь осталось незакрытым. Тонкие прозрачные занавески шевелил утренний свежий ветерок, и первые лучи солнца уже нарисовали на полу большой белый прямоугольник. Нани повернулась на бок и попыталась заснуть, но сон уже не шел. Она не привыкла долго спать. Девушка откинул одеяло, встала с постели и подошла к окну.
Дорожка, проходящая рядом с домом, была пуста. Факельщики уже сделали свою работу и затушили огни. Но никто не прогуливался, как вечером. То ли еще спали, то ли уже работали. Ей было наплевать на это. Нани сладко потянулась, но вдруг вспомнила, что спала обнаженной и отошла от окна к креслу, где лежал халат. Еще вчера вечером они отдали слуге свою одежду по распоряжению хозяина дома для того, чтобы ее постирали. И действительно, было бы неприятно сейчас надеть старую и грязную куртку и штаны. Девушка вспомнила вчерашние ощущения в ванне и улыбнулась. Такого блаженства она еще не испытывала. С одной стороны, ей хотелось остаться одной, закрыть глаза и полежать в теплой ароматной воде. Но с другой стороны, она побаивалась отправить служанку, которая ей помогала принять ванну. Нани решила, что в следующий раз обязательно примет ритуал омовения самостоятельно.
Тем временем, когда девушка предавалась своим мыслям, Грэм проснулся, быстро вылез из постели, накинул халат и тоже выглянул в окно. Утро было замечательным. Он накидал в голове план на сегодняшний день, схватил полотенце и вышел в коридор. «Интересно, Тромс и Нани уже встали? – подумал юноша. – Ладно, пускай девчонка дрыхнет, а вот толстяку пора вставать». И с этими мыслями он толкнул дверь в спальне гнома. Тромс спал, сладко похрапывая. Это свойство всегда поражало Грэма. Его товарищ мог спать сколько угодно, когда угодно и в какой угодно позе. Он мог заснуть даже тогда, когда ему угрожала смертельная опасность, как это уже случилось раз в пустыне, когда они прятались от поискового отряда троллей.
Грэм посмотрел на спящего товарища, затем медленно наклонился к его уху и внезапно крикнул:
- Подъем! Кремлины нападают.
Кремлинов Тромс боялся панически, хотя и видел их всего пару раз в жизни, да и то на приличном от него расстоянии.
Гном вскочил, едва не разбив Грэму лоб. Он судорожно вцепился в одеяло и натянул его на себя, словно пытаясь защититься им от жестоких хищников. Затем, осмотрев комнату и придя в себя, он попробовал пнуть своего товарища ногой, но запутался в одеяле и рухнул набок. Грэм громко рассмеялся:
- Вставай, толстяк! Мы проспали кучу времени. Пора заняться делами.
- Ну, нельзя же так, - проворчал гном и сполз с постели. Он накинул халат как раз в тот момент, когда в дверь постучали. Тромс открыл и впустил в комнату Нани.
- Вы уже, я смотрю, проснулись, - сказала девушка и села на стул возле стены, окрашенной в бледно-желтый цвет. – Вам не кажется, что мы несколько расслабились?
- А что в этом плохого? – спросил гном. – Во-первых, мы только вчера приехали, поели и поспали. И всего-то. Во-вторых, мы не поедем сегодня, если только хозяин нас не выгонит. В-третьих, нам нужно еще осмотреть город для сбора информации.
- А что ты хочешь собрать? – поинтересовалась Нани.
- Да, собственно, все, что попадется. Мне просто интересно, как живут орки. Саах-Бильтрум мало нам рассказал. Хочется узнать больше.
- Я согласен с Тромсом, - кивнул головой Грэм. – Действительно, куда нам торопиться? Посмотрим город, как тут живут люди, пошатаемся по улочкам, поговорим с кем-нибудь. Опять же и с хозяином хочется пообщаться. В пустоши сунуться мы еще успеем. Ведь наша задача не охватить максимально возможные площади земли за минимальное время. Наша задача – посмотреть мир, собрать информацию. А в этом деле спешка не нужна. Так что я поддерживаю Тромса.
- Вам виднее, - пожала плечами Нани.
- Все, хватит разговоров, - хлопнул в ладоши Грэм. – Давайте умываться и спускаться вниз.
- А мы еще и умываться будем? – удивилась девушка.
- Нет, маслом твоим оботремся! – опять засмеялся Грэм и пошел в свою комнату за полотенцем.
Пока вся троица умывалась, в комнаты принесли свежевыстиранную одежду с зашитыми дырками и пришитыми недостающими пуговицами. Как же приятно надеть на чистое тело чистую одежду! С хорошим настроением путешественники спустились на первый этаж, где их уже ждал хозяин дома. Он пожелал доброго утра и пригласил на завтрак.
Завтрак состоял из только что испеченных, еще горячих сдобных булочек; больших ломтей мягкого белого хлеба; свежего верлюжьего масла ярко-желтого цвета; толстых пахучих ломтей копченого мяса; пчелиного меда; ароматного чая и сочных фруктов. Гости принялись с аппетитом поглощать еду. Грэм опять подивился столу:
- Где вы все это достаете? Например, мед. Откуда он? Насколько мне известно, пчел в пустошах нет, они водятся только в саванне.
- Вы правы, - подтвердил Самира-Дир-Нах. – К сожалению, в пустошах почти что не растут цветы. Лишь только в цветниках садов, да изредка встречаются в предгорьях на юге. Но наши ученые трудятся над этим вопросом. Уже появились и первые собственные пчелиные семьи. Я думаю, что через несколько столетий мы все же начнем делать свой мед в достаточных количествах. Кстати, этот мед, что вы сейчас вкушаете и есть местный продукт моих пчелиных семей. Его пока очень мало и я редко употребляю его в пищу. Потому предпочитаю покупать на рынке мед эльфов. Но сегодня я не удержался и поставил на стол именно свой мед.
- Эдак вы и чайные кусты скоро начнете выращивать! - воскликнул Тромс.
- Совершенно верно, молодой человек, - улыбнулся Самира-Дир-Нах. – И над этим работают ученые.
- А вы откуда это знаете? – поинтересовалась Нани.
- У меня своя лаборатория есть, - хозяин дома продолжал улыбаться. – Есть несколько направлений, и все они должны послужить улучшению нашей жизни. Мы изучаем возможности разведения новых растений, насекомых и животных. Ведь когда-то очень давно здесь были цветущие сады, как говорится.
- Совершенно верно, - поддакнул Тромс, вытирая сладкий от меда подбородок. Он лакомился им первый раз в жизни. – Я читал об этих местах в нашей библиотеке. Когда-то здесь был цветущий край, полный жизни. Леса, засеянные поля, большие города, заводы и фабрики.
- Вот эти заводы и фабрики и погубили нашу планету, - Самира-Дир-Нах перестал улыбаться и нахмурил брови. – Впрочем, виноваты, в первую очередь, наши предки, жадные и неосмотрительные.
- Уважаемый хозяин покажет нам свою лабораторию? – поинтересовался Грэм.
- Ну, конечно, - вкрадчивым голосом ответил орк. – Обязательно покажу. Кстати, а каковы ваши планы?
- Я думаю, - Грэм отложил в сторону кусок мяса с хлебом. – Мы прогуляемся по городу, посмотрим, как вы тут живете. Кроме того, нам надо обменять кое-какие древние инструменты, которые мы нашли на побережье на фиксели. Ведь нам предстоит еще долгий путь по пустошам.
- И что же за инструменты? – поинтересовался Самира-Дир-Нах.
- Разные, но все в очень хорошем состоянии. Думаю, у вас они будут дорого стоить.
- Да, инструмент у нас дорогой, - подтвердил орк. – В основном, наши ремесленники используют инструмент, изготовленный уважаемыми гномами. Но бывает, что в лавках появляются и древние экземпляры, вполне пригодные для работы.
- Наши экземпляры очень хорошо сохранились, - едва прожевав, сказал Тромс. – Но мне очень хочется посмотреть на вашу жизнь в большом городе.
- Ну, Саарехель еще не самый большой город в пустошах, многоуважаемый гость. Есть города и побольше. Но то, что это самый самобытный и уникальный город – это вам скажет каждый орк. Я вам предложил бы экскурсию, но, к сожалению, сегодня должен отбыть по делам до полудня. Поэтому, располагайте моим домом, как вам будет угодно. Когда вы планируете продолжить свой путь?
- Если мы управимся за сегодня, то думаю завтра утром, - чуть подумав, сказал Грэм. – В крайнем случае, послезавтра.
Самира-Дир-Нах вытер рот белоснежной салфеткой и встал из-за стола:
- Многоуважаемые гости могут продолжить трапезу, не глядя на меня. И да простят меня боги, но все же я осмелюсь покинуть вас, так как дела не ждут. Но как только я освобожусь, сразу же поступлю в ваше распоряжение, - с этими словами хозяин раскланялся и вышел из комнаты.
Товарищи спокойно насытились в тишине. Затем встали, и решили прогуляться по парку. Они вышли на крыльцо, где повстречали слугу, впустившего их прошлой ночью в дом. Он низко поклонился гостям, и хотел было пройти дальше, но в ворота громко и властно постучали. Слуга быстро побежал по дорожке, выглянул в окошечко, громко охнул и распахнул ворота. В арку быстро вошло около десяти воинов, вооруженных ружьями, впереди которых шел офицер, одетый в опрятный красно-синий мундир с желтыми эполетами на плечах. Он осмотрел двор, увидел гостей и подошел к ним, внимательно осмотрел всех троих, достал из кармана небольшую дощечку и прочитал:
- Грэм, Тромс, Нани, - затем офицер поднял глаза и посмотрел на путников. – Это ваши имена?
- Да, - с тревогой в голосе произнес Тромс.
- Вы по приказу магнолия Ээль-Сериния вы арестованы!

4.6

Как таковых, тюрем у орков нет. В каждом городе есть здание городской управы, в подвале которого находятся несколько камер, где и содержатся преступники, ожидающие своего часа суда. После того, как городской судья объявляет решение, осужденный под охраной с ближайшим караваном высылается в Карасуль, рядом с которым расположены большие каменоломни, где добывают и обрабатывают камень, использующийся в отделке зданий и помещений. Карасульский камень отличается отменной красотой, но так же отличается и сложностью обработки. Работать в карасульских каменоломнях сущий ад. Вот именно туда и отправляют преступников со всех городов пустошей. И это не тюрьма, это каторга. Мало кто доживает из каторжан до конца срока, на которые оркские судьи не скупятся. Но все же в Карасуле можно встретить человека с издали заметным клеймом на лбу, где выжжен номер внутри овала. Это бывший преступник, которому посчастливилось выжить в преисподней каменоломен. Но не быть ему больше уважаемым человеком. Быть ему теперь до конца дней своих вторым сортом, отребьем. Никто не возьмет бывшего каторжанина на работу, никто не будет вести с ним торговлю. Поэтому живут такие люди своим обществом. Живут нище, живут скромно.
Правосудие у орков быстрое и жестокое. Украл – езжай работать в каменоломни, убил – умри сам. За мелкие нарушения назначались штрафы или повинности, которые необходимо было отработать в пользу города. Но была у преступников, получивших наказание в виде работ в карасульских каменоломнях, и альтернатива – продажа в рабство. Любой осужденный мог сделать этот выбор и быть отправленным навечно в саванны или пещеры гномов, а что еще хуже, в пески к троллям, а там уж как кривая выведет. Доходы от продажи шли в казну города. Выносил приговоры городской судья. Следствия тщательно никто не вел, хотя сыщики и соглядатаи были и подчинялись они офицеру безопасности. Кроме них, этому военному чиновнику подчинялась городская стража, осуществляющая на улицах города порядок и соблюдение закона.
Как такового, уголовного кодекса у орков не было. Был свод законов, где говорилось, чего делать нельзя. Судья сам определял степень наказания и срок, исходя из собственного опыта или опыта его предшественников. По сути своей это было прецедентное право3.
Нарушителей закона доставляли сразу в камеры. Оттуда их отводили на дознание, после чего, либо отпускали в случае невиновности, что было крайне редко, либо отправляли к судье, который, не мешкая, выносил приговор. Затем, осужденных отсылали обратно в камеры для ожидания подходящего каравана, чтобы отправиться на каторгу или в рабство.

Именно в такие камеры городская стража и привела путников. Грэм пытался расспросить офицера о причине ареста, но тот молчал и лишь отдавал команды своим солдатам. Мужчинам связали руки, и повели их первыми, сзади шла Нани, которую придерживал за правый локоть один из стражников.
Во время ареста солдаты были спокойны и вежливы, но стоило Тромсу выкрикнуть имя хозяина дома в поисках защиты, как он тут же получил сильный удар в живот, отчего гнома скрючило. Больше с ними не церемонились. Путников грубо вытолкали со двора, и повели по улицам города. Горожане с любопытством останавливались, смотрели на невеселую процессию и перешептывались между собой. Не каждый день увидишь на улицах Саарехель путешественников, и уж тем более, путешественников арестованных. Хотя, со стороны они больше выглядели, скорее как караванщики или торговцы.

Дверь камеры захлопнулась, стражник, натружено закашлялся и ушел, но Грэм еще долго стоял возле прутьев, ухватившись за них руками. Он до сих пор не мог поверить в происходящее. За что их арестовали? Да, в пустыне они не погребли орков, но это не преступление. Это просто плохой поступок, не достойный уважения. Быть может, их арестовали за то, что они позарились на вещи разведчиков? Вот это действительно нарушение законов. Но у них были смягчающие обстоятельства: жажда и голод! Хотя теперь это придется доказывать судье. Так как юноша не был знаком с правосудием орков, он немного успокоился и повернулся, пытаясь рассмотреть что-либо в темноте, которую едва разгонял маленький факел, что был закреплен на стене возле металлических прутьев.
Это было сырое прохладное помещение с каменными стенами глубиной около пяти и шириной около трех метров. Возле боковых стен стояли широкие деревянные лавки, позволяющие своими размерами лечь на них. Туалет заменяла дыра в полу в правом дальнем углу, от которой шел смрадный запах. Пол вокруг дыры выложен позеленевшем от влаги камнем, в остальном же он был земляным.
В левом углу шевельнулось темное пятно и на слабый свет, шатаясь из стороны в сторону, медленно, вышло нечто напоминающее человека. Это оказался орк неопределенного возраста, сильно исхудавший и обросший. Его халат был изодран, с пятнами запекшейся крови на груди. Шальвары неопределенного цвета так же, как и халат, были порваны. Сквозь дыры проглядывались худые и грязные колени. Он был бос. Запах, который источал узник, вызвал у Грэма рвотный спазм. Протянув руку, орк спросил тихим голосом, больше напоминавшим скрипение колес на оси повозки:
- Есть чего покушать, уважаемый?
- Нет. Нас обыскали перед тем, как привести сюда.
- Ну, да. Они всегда так делают. Но, может, у тебя что-то завалялось в кармане и стражники не нашли? Посмотри, о досточтимый.
- Да нет же у меня ничего! – вспылил Грэм. Он чувствовал, как от орка невыносимо воняет немытым телом и испражнениями и ему стало отвратительно от мысли, что дышит этим воздухом.
- Очень жаль, - покачал тот головой, медленно развернулся, пошел в свой угол и лег на лавку, повернувшись к стене лицом.
Грэм понял, что неуважительно отнесся к человеку. Он прошел в глубь камеры и сел напротив арестанта:
- Извините меня, уважаемый. Но у меня действительно нет ничего съестного.
- Очень жаль, - едва слышно повторил орк.
- Меня зовут Грэм. И если честно, то я даже не знаю, почему я здесь.
Орк зашевелился и повернулся к юноше:
- Если ты сюда попал, значит, ты уже виноват. Одним тем, что попал сюда. Мало кто выходит из этого подвала без наказания.
- Но что здесь делаете вы?
- Меня поймали на базаре за воровство. Но я не воровал. Меня схватили, потому что я стоял рядом. Но у меня ничего не было ни в карманах, ни в мешке, только небольшой фиксель после продажи фруктов, что я собрал в своем саду. К тому времени, как меня вызывали к судье, торговец, на чей крик сбежалась стража, успел уехать. С одной стороны, меня схватили по обвинению, с другой стороны, обвинить меня некому. Теперь мне приходится дожидаться, когда Аль-Туароох, тот самый торговец, вернется в Саарехель и скажет, что я невиновен или наоборот, обвинит меня в воровстве.
- И сколько вы уже здесь? – спросил Грэм.
- Три года.
- Сколько?! – с ужасом переспросил Грэм. – Три года?! Но почему же вас не могут отпустить?
- Я не знаю, уважаемый Грэм. Это ведомо одному лишь судье. Такое иногда случается, что про нас забывают.
- Но почему же вы не напомните о себе?
- Как? Сказать охранникам? Им и дела нет до меня. Они приносят скудную еду, заставляют убирать камеры. Если с ними заговорю, они начинают быть палками. Нельзя разговаривать с охранниками. Сначала я просил, потом умолял. Но мне доставались лишь побои. Теперь я смирился и жду, когда меня отсюда выпустят.
- Я обязательно расскажу о вас, когда отсюда выйду. Как вас зовут, уважаемый?
- Мое имя Саах-Бим-Минаал. Я бедный крестьянин. У меня дома осталась больная мать, жена и трое детишек, которых кроме меня некому прокормить. Горе мне. Не в добрый час я отправился торговать плодами своего скромного сада на базар. Но что за дороги судьбы привели сюда тебя, славный юноша?
- Я даже и не знаю, - пожал плечами Грэм. Он не хотел рассказывать о своем предположении. – Я и мои друзья путешествуем по миру. Идем из земель гномов, пересекли пустыню, побывали на побережье и вот теперь изучаем пустоши. Вчера мы прибыли в Саарехель.
- Но был ли у вас какой-нибудь документ, позволяющий путешествовать беспрепятственно по нашим пустошам?
- Да, конечно. На границе мы познакомились с мудрейшим Саах-Бильтрумом. Он проникся нашей целью и снабдил нас всеми необходимыми документами. К тому же, мы провели ночь у досточтимого Самира-Дир-Наха и именно из его дома нас и забрала стража.
- О, какие имена! – воскликнул Саах-Бим-Минаал. – Я не думаю, что вас здесь продержат долго и все образуется.
Будто в подтверждение этих слов, неожиданно заскрипела дверь, и в зал вошел высокий толстый охранник, держа в одной руке палку, а в другой факел. Он воткнул его в специальное крепление на стене, снял с пояса ключ и подошел к камере, где сидел Грэм. Гремя металлом, охранник отпер калику и позвал:
- Кто здесь Грэм?
- Я, - юноша встал и подошел к двери.
- Выходи и иди передо мною. Я буду указывать, куда тебе идти. И не вздумай мне тут что-нибудь устроить. Я тебя вмиг успокою, - стражник помахал в воздухе толстой черной палкой, на которой виднелись отметины от ударов.
Они поднялись в коридор, дальше стражник провел Грэма на первый этаж и усадил на низкий грубый стул, выполненный из податливого песчаного камня, возле двери темно-коричневого дерева, и приказал ждать, оставаясь все время рядом. Часа через два дверь открылась и стражнику дали команду ввести арестанта. Грэм встал и вошел в помещение.
Это был небольшой, но богато обставленный кабинет. Возле правой стены стоял длинный и высокий, почти до потолка, шкаф, набитый книгами. У левой стены покоился на кургузых ножках резной позолоченный столик и такими же тремя резными позолоченными креслами с высокими, не характерными для орков, спинками. Дальше, за столом, стоял длинный и богато обшитый диван. Напротив двери, у окна занимал свое важное и почетное место массивный письменный стол по богатству и отделке ничуть не уступающий своему младшему брату. На полу был постелен дорогой разноцветный ковер, сверху на котором лежала простая красная дорожка. За столом сидел человек и что-то писал, низко наклонив голову. Рядом с дверью на маленькой скромной табуретке примостился офицер. Он встал, подошел к Грэму и прошептал:
- С дорожки не сходить, - и подтолкнул юношу вперед. Грэм сделал несколько шагов и остановился в метрах двух перед столом. Человек поднял голову, отложил перо и посмотрел пронзительным взглядом на молодого путника. Он не отводил своего взгляда несколько минут, а затем голосом, не терпящим пререканий, произнес:
- Вы арестованы по подозрению в шпионстве.

4.7

- А теперь я покажу тебе еще один фокус, который далеко не каждый тролль знает, - сказал учитель Тхонг и дернул за лацкан своей старой военной куртки. Двойной шов раскрылся с торца и в его пальцах оказался кончик стальной проволоки. Он потянул за него и вытащил длинную проволочину, которая тут же витиевато скрутилась. Учитель потянул за усики, и проволока распалась на шесть кусочков, каждый из которых отличался рисунком витков. Затем Тхонг подошел к запертой двери, что вела из тренировочного зала в семейные покои, и присел перед ней, засунув два стальных прутика в скважину замка. Он немного пошевелил ими и где-то внутри раздался щелчок. Замок открылся.

Учитель Тхонг многое умел. Он научил свою молодую смышленую ученицу всему, чем владел сам: драться на ножах; стрелять из всех известных в пустынях видов оружия; маскироваться и прятаться; красться так, чтобы никто ничего не услышал; а так же, нападать и защищаться голыми руками. Когда Тхонг был молод, за него давали большую награду в пустошах и саваннах. Да и в песках пустынь желающих заполучить его в свои руки, чтобы расквитаться с ним за то, что он совершил, хватало. А совершил Тхонг много чего такого, о чем никогда и никому не рассказывал. С годами ему надоела такая жизнь, и он укрылся в одной из семей троллей, где стал наставником для богатых отпрысков.
Сегодня учитель опять удивил свою ученицу. Ей казалось, что хитрые замки нельзя открыть чем-либо отличающимся от родного ключа. Но это оказалось не так.
- Запомни, дитя мое. Существует шесть типов замков. Четыре из них изготавливают гномы, один придумали мы, тролли. И еще один придуман в саваннах. Самый хитрый тип – наш. Именно такие замки мы и используем во всех своих дверях. Но не существует на Земле ни одного замка, который нельзя было бы открыть вот этим инструментом, - учитель протянул девушке проволочки. – Это отмычки. Их придумал когда-то я сам. И вот теперь рассказываю и показываю тебе. Но я надеюсь, что ты воспользуешься ими только ради своего спасения. Никогда не пользуйся этими отмычками ради наживы, так, как делал это я. Мне они не принесли богатства и доброй славы, не принесут и тебе. Я покажу, как и куда их прятать.
- Учитель, вы подарите мне свои? – удивилась ученица.
- Нет. Еще неделю назад я изготовил в мастерской точно такой же комплект. Никто не видел, как я работаю, а значит, никто и не знает об их существовании. А сейчас, сними куртку.
Учитель острым меленьким ножом распорол шов на лацкане и продел между нитками упрямую проволоку. Затем он ловко прошил торец шва таким образом, что с виду ничего не было заметно.
- Помни, применяй их только ради своего спасения, - еще раз повторил учитель Тхонг и протянул готовую куртку своей ученице. – А сейчас я покажу тебе, как открываются все типы замков. Идем со мной.

Камера Нани была похожа на камеру Грэма, но лишь с той разницей, что ее площадь раза в два меньше, да потолок свисал ниже над головой. Кроме девушки тут никто не сидел, а потому она чувствовала себя несколько вольготней. Нани видела, как увели Грэма, и она быстро приняла решение. Девушка дернула за шов на лацкане куртки и вытянула длинную витиеватую стальную проволоку. Ей уже раз довелось ею воспользоваться по назначению. Она разделила сегменты, присела у замка, просунула три проволочины в скважину и начала нащупывать рычажки механизма. У нее не получилось так же быстро, как у ее учителя, но результат не заставил себя ждать долго: раздался громкий щелчок, и решетчатая дверь приоткрылась. Нани убрала в карман отмычки и осторожно вышла в центральный зал. Она не видела, куда увели Тромса, и потому тихо позвала:
- Тромс. Трооомс.
- Я здесь, - послышалось откуда-то слева.
Девушка подошла сначала к одной камере, но увидела там лишь черные лица. Затем она подошла к следующей, где и заметила знакомые очертания.
- Здесь я, здесь, - послышался голос гнома. – Ты как выбралась?
- Не важно. Отойди от двери. Сейчас я ее попробую открыть.
Нани достала отмычки и поковырялась ими в замке с минуту, после чего тот сдался. Тромс вышел из камеры, в которой оставалось еще четыре орка. Один из них подошел к решетке:
- Зачем вы это делаете? Вас же схватят. Вы нас всех погубите! Я буду кричать стражу.
- Только пикни, и ты умрешь, подлый Кмаль, - прошипела девушка, приблизив свое лицо к лицу орка. Ее колючий взгляд не вызывал сомнений в том, что она с легкостью исполнит угрозу. Затем она отошла от камеры и сказала, оглядываясь по сторонам. – Это касается всех. Сидите и молчите, как тупые верлюды. Наши дела вас не касаются.
Тромс подошел к девушке и спросил:
- Что будем делать дальше?
- Ты видел, как вывели Грэма?
- Да, конечно.
- Вот его и надо найти.
- Но, как? – удивился гном.
- Да не знаю я, как, - огрызнулась девушка и поднялась по каменной лестнице, что вела к двери. Та оказалась незапертой. Нани осторожно приоткрыла ее и вышла из темницы. За ней попятам следовал гном.
За дверью оказался слабо освещенный коридор, по обе стороны которого виднелись двери. Всего их было четыре. Нани попробовала по очереди открыть их, но поддалась лишь одна, которая вела в комнату, темноту которой разгонял источник света у противоположной стены. Это был очаг. Посреди комнаты стоял грубый каменный стол с прикрепленными ремнями по обоим его торцам. На противоположной от очага стене висели какие-то железяки. Нани прошла в помещение и сразу все поняла – это пыточная камера. А те железяки, что висели на стене – орудия пыток. Девушка сняла с крючка железный заостренный прут с зазубренным крюком сантиметрах в десяти от острия и с удобной ручкой на другом конце. Она взвесила импровизированное оружие в руке и осталась довольной. Тем временем, Тромс собрал все ножи, которые он нашел в камере. Гном насчитал шесть штук разных размеров и форм.
- Зачем они тебе? – спросила Нани.
- Пригодятся, - уклонился от ответа гном. – Пойдем, противно тут. Да и воняет ужасно.
Они вышли обратно в коридор, который заканчивался лестницей наверх.
Длинный коридор первого этажа был освещен солнечным светом, который лился из многочисленных высоких окон арочного типа. Пол выстелен красной карасульской плиткой в виде узоров. По левую сторону виднелись окна, а по правую сторону - двери кабинетов. Каменные стены были густо выкрашены белой краской. Возле каждой двери стояла или каменная лавка или такой же стул. На одном из них сидел охранник, что привел сюда Грэма.
Все это Нани увидела, быстро выглянув с лестницы. Охранник ее не заметил, так как разморенный солнечным теплом, сидел с закрытыми глазами и дремал. Девушка махнула рукой гному, и тот тоже быстро выглянул, чтобы оценить обстановку. Затем Нани было дернулась, чтобы осторожно выйти в коридор, но Тромс ее остановил и приложил палец ко рту. Он аккуратно положил ножи на пол, взял один из них, с широким ровным лезвием длиной около двадцати сантиметров, вышел на середину прохода и метнул его. Девушка дернулась в сторону гнома, но результат броска ее остановил. Нож беззвучно пролетел расстояние в несколько метров и легкостью вошел в горло стражнику. Кровь струей брызнула на стену, причудливо расписав ее нелепым узором, словно нерадивый ученик, уронивший банку с красной краской. Охранник схватился за горло и открыл глаза. Но было уже поздно: жизнь быстро уходила из тела орка. Он тихо забулькал, пытаясь поднять тревогу. Впрочем, он так и не успел увидеть своих обидчиков. Глаза медленно закрылись, и стражник опять провалился в сон, но на этот раз вечный. Его мертвеющее тело сползло со стула и с глухим стуком упало на пол.
Нани с удивлением посмотрела на Тромса, но тот лишь молча поднял ножи с пола и буркнул:
- Пойдем. Там, наверное, Грэм где-то должен быть, раз этот урод здесь сидит. Наверняка его посадили для охраны.
Девушка кивнула и пошла первой, держа перед собой свое холодное оружие. Когда они дошли до тела охранника, Нани сняла с его широкого красного пояса связку ключей, а затем быстро обшарила его карманы. Там практически ничего не было, за исключением фикселя, на сто пятьдесят овов. Нани сунула его в боковой карман своей куртки и мельком глянула на гнома:
- Пригодится.
Затем они оба подошли к двери и прислушались. За дверью было тихо. Тогда Нани осторожно приоткрыла ее и заглянула в кабинет.
На ковре девушка увидела Грэм. Его руки были раскиданы по сторонам, а сам он лежал на спине. Одна нога согнута в колене, а вторая вытянута. Нани не заметила на лице молодого человека следов побоев, да и вообще не было видно пятен крови где-либо на одежде или полу. Это немного успокоило девушку, тем более, что она отметила про себя - юноша дышал. Рядом с Грэмом в кресле сидел офицер. Он грозно, не вставая, смотрел на дверь и вдруг резко спросил:
- Вы кто такая?! Почему входите без разрешения?! Черт побери, где стража?!
Нани решительно вошла в кабинет и в несколько шагов приблизилась к орку. Тот вскочил на ноги, но он никак не мог ожидать, что хрупкая на вид девушка сможет так быстро действовать. Нани резко ударила его под правое ухо своим оружием, но не той стороной, где торчал крюк, а обратной. Она не хотела убивать офицера, а лишь только оглушить. Тот схватился за голову и рухнул, как подкошенный. Нани обернулась. Тромс стоял в двери и наблюдал за коридором.
- Затащи сюда стражника, - сказала она гному.
- А что толку? Вся стена в крови. Да и пол, наверное.
- Тащи, говорю, сюда. И не спорь, червяк.
Тромс вышел в коридор и схватил здоровяка за ноги. Он с трудом сдвинул его с места и затащил в кабинет. Пол в коридоре остался чистым, если не считать одной струи, которая выплеснулась из горла, когда тот еще сидел. Тромс сдернул со стены возле двери расшитый золотыми орнаментами красный платок и вытер им пол. Белые стены гном решил не трогать, и вошел обратно в кабинет. В этот момент в коридор вошел орк, неся какие-то документы в руке. Не дойдя до кабинета начальника безопасности несколько метров, орк открыл одну из дверей и скрылся за ней. Тромс перевел дыхание. Пока все обошлось.
Офицер на полу зашевелился, застонал и повернулся на бок, пытаясь встать. Нани ударила его ногой в живот, отчего тот вскрикнул и поджал ноги к животу, но этот удар привел его в чувство. Девушка присела и тихо спросила:
- Что вы с ним сделали?
- С кем? – простонал орк.
Нани встала и еще раз ударила ногой. На этот раз удар пришелся в руки, которыми офицер схватился за живот. Он заскрипел зубами.
- Повторяю свой вопрос: что вы с ним сделали?
- Ничего особенного. Мы просто напоили его отваром травы лепеды.
- Что это за трава?
- Это особенная трава, - ответил за орка Тромс. – Растет в южных краях пустошей. Если ее отварить, а отвар выпить, то разум затуманиться. Человек становиться как пьяный, но только не совсем таким, а другим. Я не могу тебе этого объяснить, так как сам никогда не видел, а лишь читал об этом.
- В чем заключается действие этой травы? - спросила Нани, повернувшись к орку.
- Она туманит мозг и человек может рассказать все, что у него спросишь.
- И много он вам рассказал?
- Достаточно для того, чтобы наказать вас и отправить на каторгу за воровство имущества наших солдат. А еще, нам так и непонятно, зачем вы тут.
- Разве он не сказал, что мы путешественники?
- Сказал, но магнолий Ээль-Сериний в это не верит, а потому он пошел еще за отваром.

В коридоре раздались шаги. Путники замерли. Нани приставила острие к шее офицера и погрозила ему пальчиком. Рядом с дверью шаги затихли. Тромс взялся за ручку и дернул за нее, выставив вперед кривой нож. В коридоре стоял высокий стройный офицер средних лет в строгом черном мундире с двумя рядами золотых пуговиц. На его широких плечах покоили эполеты высокого чина. Он спокойно посмотрел на гнома, потом на Нани:
- Приветствую вас. Я магнолий Ээль-Сериний. Добро пожаловать в мои пенаты.

4.8

…Когда сиреневые облака летят по морю, кажется, что это корабли морских номадов плывут в неведомые дали. И эти дали невыразимо близки. Кажется, протяни руку и дотронешься до них. Но нельзя! Эти дали очень горячи и можно обжечь руку. И тогда она покроется таким же фиолетовым цветом, что и облака. А потом этот цвет расплывется по всему телу и ты теперь уже сам облако. Совсем такое же, как те, что плывут по морю. И начинаешь плыть вместе со всеми. Морская вода мягко щекочет своими колосьями живот, и от этого становиться тепло и смешно, будто бы маленькие зверушки легли на спинки, и царапают своими лапками все то, что плывет над ними. Им тоже смешно. Они весело болтают о чем-то между собой, перекатываясь на волнах…

Грэм открыл глаза и первое, что он увидел, это была Нани. Девушка сидела рядом с ним, но смотрела куда-то вперед. Юноша улыбнулся: как хорошо, когда друзья рядом. Нани заметила движение и повернула голову:
- О, очнулся, наконец-то. Как спалось?
Грэм ничего не понял из того, что сказала ему его спутница, и не переставал улыбаться. Девушка встала и сурово посмотрела на Ээль-Сериния:
- И долго это будет с ним продолжаться?
- Нет, не долго. Час, два и он отойдет от действия отвара, если ему, конечно, не добавить еще.
- Сейчас вы у меня все это выпьете, - Нани показала на кувшин, который принес в кабинет старший офицер.
Ээль-Сериний не потерял самообладания, когда увидел наставленный в дверях на него нож. Его руки были заняты: в одной он держал кувшин с отваром, а в другой несколько листов бумаги для продолжения допроса. Поэтому он и не успел оказать сопротивления.
Как оказалось, задержанный был интересным во всех отношениях человеком с неординарной автобиографией, с которой магнолий только начал знакомиться. Офицер приступил к беседе с обычных вопросов: как зовут, где живешь, чем занимаешься. Юноша на все отвечал быстро и складно. Но когда дело дошло до вопросов о том, с какой целью он оказался в Саарехель, путник ответил странно. Ну, что это за цель такая – путешествие? Нет, тут дело пахнет шпионством в пользу гномов. Но самое интересное, что с ними и девушка родом из троллей. Значит и эти презренные отщепенцы тоже приложили к этому руку. А, скорее всего, именно они и наняли этих двух. А девчонка над ними руководит. Обыск вещей дал отличные результаты. Была найдена подробная карта пустошей. Правда на ней нарисованы и земли гномов. Но может быть, они действительно изначально побывали в землях этого народа, а потом отправились шпионить сюда? Особенно уважаемого магнолия смутил родовой медальон Эль-Каабахов с сопроводительной грамотой, которую, со слов подозреваемого, им выдал сам Саах-Бильтрум. Неужели великий мудрец не заметил корысти в побуждениях этих нечестивцев? Быть может, его обманули? Нет, нельзя обмануть столь мудрого старца! Они его ограбили! Но ведь мудрец отправился на границы пустошей с караваном почтенного Ааль-Варахаама. А может тролли напали, и разграбили караван? Да, так и есть! Хотя… в грамотке указаны имена всех троих. Так ведь это поддельные имена! Значит, были другие Грэм, Тромс и Нани, которых знал мудрец и вез им документы для проезда по пустошам. А проклятые тролли отняли их и под видом путешественников, прикрываясь именем уважаемого человека, шпионят здесь. Тихая и спокойная жизнь расслабила орков в этих местах, но он, магнолий Ээль-Сериний, не допустит здесь появление врага! Необходимо получить больше информации. Бить этого сильного физически и морально, юношу, смысла нет. Тут нужен отвар лепеды. Эта волшебная трава развязала много языков…
- Не трать на него время, - за спиной тихо произнес Тромс. – Надо уходить отсюда. Сейчас полдень, нам надо успеть к Самира-Дир-Наху. Может быть, он нам поможет.
- Ты думаешь, что он сможет нам помочь? – засомневалась Нани.
- Конечно! Он же не последний человек в этом городе. Да и слово мудреца Саах-Бильтрума, его грамота и медальон тоже нам в помощь.
При этих словах Ээль-Сериний слегка улыбнулся, но постарался скрыть свою улыбку, наклонив голову.
- А что будем делать с этими? – девушка кивнула в сторону офицеров.
- Напоим их отваром, свяжем, заткнем рты, и пусть себе здесь валяются.
- Хорошо, - кивнула Нани. – Но только мне кажется, что не поможет нам Самира-Дир-Нах. Ладно, очнется Грэм – решим, что делать.
Нани подошла к столу, взяла графин и подошла к младшему офицеру, держа свое оружие в руке:
- Пей.
- Я… я не буду.
- Пей или умрешь.
- Выпей, - приказал Ээль-Сериний.
Офицер взял кувшин и выпил почти половину. Нани отобрала у него сосуд и подошла к магнолию:
- Теперь твоя очередь.
- Вы понимаете, что вам не уйти из города. Вы убили стражника, а за это полагается смертная казнь.
- Если ты не выпьешь, я убью и тебя. Что мне терять?
Орк взял кувшин и сделал несколько глотков.
- Пей до дна, падаль, - приказала Нани.
Офицер допил и бросил глиняный кувшин на пол. От удара тот разбился, но девушка не повела и бровью, глядя прямо в глаза Ээль-Серинию:
- А теперь, Тромс, вяжи их обоих, да покрепче. Им теперь тут долго лежать.
Гном с удовольствием выполнил распоряжение. Он связал руки орков за спинами, затем связал их между собой, а потом привязал к ножке письменного стола. Последнее, что он сделал – вставил кляпы, разорвав платок, которым вытирал кровь с пола.
Отвар начинал действовать и глаза орков закатились. Тромс с помощью Нани поднял Грэма на ноги. Тот еще плохо соображал и не мог идти самостоятельно. Они все вместе вышли в пустой коридор и спустились к выходу из здания. Площадь перед городской управой была полна народа, но никто не обратил внимания на идущую в обнимку троицу. Тромс спрятал свои ножи, а Нани сменила металлический прут на офицерскую саблю еще в кабинете. Никому и в голову не могло прийти, что эти трое незнакомцев смогли сбежать от самого магнолия Ээль-Сериния!
Так они пересекли площадь, и пошли по узким улочкам Саарехель. Грэм понемногу приходил в себя. Он попросил усадить его и дать немного времени на отдых. Когда его перестало покачивать, Нани спросила:
- Ну, как ты?
- Сносно. Голова еще кружиться.
- Слушай, это становится уже традицией.
- Ты сейчас о чем?
- Я уже второй раз тащу тебя на себе. Не многовато за последние несколько дней? – девушка посмотрела на гнома. – Он всегда так: чуть что, сразу в обморок?
- Да нет, - улыбнулся Тромс.
- Ладно, нам надо торопиться.
- Куда мы идем? – спросил Грэм.
- Мы возвращаемся в дом Самира-Дир-Наха за помощью. Хотя я думаю, что это плохая идея.
- Ни в коем случае! – воскликнул Грэм. – Это он нас и предал. Он ночью ездил к магнолию и сказал, что подозревает нас в шпионстве. Нам необходимо бежать из города как можно скорее.
- Но все наши вещи в доме Самира-Дир-Наха! – воскликнул Тромс. – И карта! О наказание, она осталась у офицеров.
- На, держи, червяк, - девушка достала из-за пазухи бумагу. – Она на столе лежала. Решила, что ты расплачешься без нее. Вот и прихватила.
- Какая же ты молодец! – заулыбался Тромс. – А что еще ты нашла?
- Ничего особенного, - пожала плечами Нани. – Разве что, вот… мой нож, - с этими словами девушка достала из-за пазухи свой родной нож в ножнах.
- Остальное нам уже не вернуть, - Грэм медленно встал и сделал несколько шагов. – Я могу идти, но мне нужно помочь. С вашей помощью я смогу идти быстрее.
- Так куда мы? – поинтересовался гном, пряча карту в карман.
- На площадь караванщиков. Попробуем найти уходящий караван и выйти с ним из города.
- Но почему мы не можем выйти втроем?
- Да потому, толстяк, что о нас могли сообщить страже на всякий случай. А может быть, офицеров уже нашли. Тогда вообще все плохо. Не будем рисковать.
- Согласна, - поддакнула Нани, и они двинулись искать площадь.
Через час путешественники достигли цели. Караванная площадь как всегда кишела людьми и верлюдами. Грэм, который почти уже оправился от действия отвара начал искать караван. Для этого он подошел к мальчишке-зазывале:
- Слушай, малой, где здесь отходящие караваны?
- Хех, - улыбнулся мальчишка и растер рукавом сопли по пыльной щеке. – Все караваны выходят рано утром. А сейчас уже за полдень. Сейчас только те, кто приехал. Но вы можете поинтересоваться вооон там, - парень показал рукой на облезлый старый сарай с потрескавшимися стенами, давно просящими ремонта. – Вчера собирался выходить в путь пройдоха Ааль-Махтара. Но я не видел его каравана с утра. Правда мог и пропустить. Но все же, вы можете поинтересоваться там, ушел ли он.
- Спасибо тебе, уважаемый.
- Уважение в карман не положишь, - ответил парень и закричал. – Дешевая гостиница «Каракаса»! Свободные номера, свободные цены! Подходи, договоримся!
Грэм двинулся в сторону караван-сарая, ворота которого были открыты, и там было полно навьюченных животных, повозок и погонщиков. Быстрым взглядом юноша оценил обстановку и подошел к одному из орков, что стоял с краю:
- Ты знаешь Ааль-Махтара?
- Конечно! – живо ответил тот. – Кто же не знает этого жадного кремлина!
- Где мне его найти?
- Так вот он, стоит рядом. Все никак не можем выйти из этого проклятого города. А все скаредность его.
Грэм махнул своим спутникам рукой, подзывая их, подошел к владельцу каравана и слегка поклонился:
- Здравствуйте, уважаемый. Не могли бы вы нам помочь?
- В чем дело? – грубо ответил тот.
Ааль-Махтара был худым орком среднего роста, но вечная ли нужда, или еще какие невзгоды согнули его спину раньше положенного срока. Кроме того, правый глаз орка много лет назад покрыло бельмо. Зато левый светился зеленым светом, выискивая, где бы поживиться. Одет он был в полосатый халат, такие же полосатые шальвары и кожаные ботинки, пригодные для дальних походов. На голове красовался платок, намотанный на абсолютно лысый череп. Лицо его почернело не столько от рождения, сколько от солнечных лучей, и говорило о том, что его владелец много времени проводит на свежем воздухе.
- Мы хотим уехать из города, но своими ногами вряд ли куда доберемся. Вот и хотим попросить вас, чтобы вы захватили нас с собой.
- А куда вам надо?
- Ну… - Грэм замялся. - Куда вы едете?
Ааль-Махтара прищурил свой единственный нормально видящий глаз и осмотрел им Грэма с ног до головы:
- Я двигаюсь на границу, в Таареель.
- Так нам по пути! – воскликнул Грэм. – И нам нужно туда. Возьмите нас, а мы уж в долгу не останемся.
- Двести овов и мы сойдемся в цене, - проскрипел караванщик.
Нани достала из кармана фиксель и сунула его в руки Ааль-Махтары:
- Вот. Здесь сто пятьдесят. Остальное отработаем в пути.
- Годиться, - не сразу согласился орк. – Идите к вон тем тощим верлюдам. Мы скоро выходим.
День был в разгаре, когда караван Ааль-Махтары, состоящий из десяти верлюдов, запряженных в груженые деревянные повозки вышел из ворот Саарехель и взял путь в направлении границ с саваннами. Там, далеко на востоке, его ждал небольшой пограничный город Таареель. Он не был большим и красивым городом, но там сходились многие торговые пути с жителями саванн.

5.1

Самое распространенное дерево в пустошах – скво. Это ширококронное, невысокое, с ветвистым кривым стволом серо-зеленого цвета растение имеет очень глубокие корни, позволяющие ему питаться влагой с больших глубин, где вода чище. Листья скво длинные и узкие, почти как иголки у хвойных деревьев, без ножки. Благодаря малой площади, испарение через такие листья минимальны, но чтобы фотосинтез происходил в достаточной мере, малые размеры компенсированы большим количеством. Тень от скво жидкая, так как все это большое количество листьев рассеяно на широко распахнутых корявых ветках. Со стороны скво напоминает высохшее дерево и не только из-за своего вида и цвета, а скорее из-за звука, который издают листья на небольшом ветерке, соприкасаясь друг с другом. Это скорее не шелест, это некое подобие глухого звона, который издают высохшие растения. Но скво редко высыхают от засухи или валятся от урагана, которые в пустошах, особенно в западных районах, не редкость. И все благодаря своим корням, могучим и глубоким. Древесина скво крепкая, но пригодная из-за кривизны ствола лишь на дрова да для изготовления небольших предметов быта.

Именно под скво и расположились путники на ночлег. Прошел первый день пути. Скорость каравана была невысокой вследствие того, что повозки перегрузили поклажей. Жадный Ааль-Махтара наполнил их сверх меры и оси жалобно поскрипывали под весом товаров. Верлюды привычно тянули большой груз и мычали от натуги лишь на подъемах, которых, к слову сказать, было немного. Погонщики шли рядом с повозками, стараясь облегчить участь животных.
Разговаривали мало. То ли владелец каравана не любил болтовни, то ли караванщикам не о чем было посплетничать, но все разговоры сводились лишь окрикам Ааль-Махтары и коротким перебранкам между караванщиками. Сами путешественники тоже старались говорить мало. Происшествия последнего дня выбили их из колеи и каждый пытался осмыслить сложившуюся обстановку исходя из собственного жизненного опыта.
Основной проблемой путешественников было обвинение в шпионаже. Понятно, что Ээль-Сериний не оставит это дело на самотек и поднимет тревогу. Если начнется погоня, то воины догонят их в считанные часы. Была надежда на то, что стражи начнут все же изначально рыскать по городу. На это уйдет время. Затем будут посланы отряды по всем шести дорогам, выходящим из Саарехель. Если дела пойдут так, то у путников есть в запасе три – четыре дня, а четыре дня – это как раз то самое время, чтобы достигнуть Таареель и найти брата мудреца Саах-Бильтрума. Но Ээль-Сериний может одновременно с поисками по городу и послать погоню, справедливо рассудив, что беглецы не будут задерживаться в городе. Сейчас приходилось лишь гадать и ждать, напряженно всматриваясь в уходящую даль, застланную пылью, поднятой караваном.
День тянулся долго. Путники ждали остановки на отдых, но оказалось, что у Ааль-Махтары это не принято. Караван двигался целыми днями, останавливаясь у оазисов с водой лишь на ночь. На каждой ночевке выставлялся обязательный вооруженный караул из двух погонщиков, который сменялся каждые два часа. Следует отметить, что все орки Ааль-Махтары были вооружены, и довольно солидно: каждый вез на повозке автоматическую винтовку и нес на поясе большой одно- или двухзарядный пистолет и большую кривую саблю. Кроме того, Грэм заметил на одной из повозок между двумя большими ящиками два пулемета, укрытые большим зеленым полотном. Это было несколько странно. Обычно караваны, передвигающиеся внутри пустошей, не возят с собой большой склад вооружения, так как нападения орков на свои же караваны большая редкость. Этим промышляют тролли, но они далеко вглубь пустошей не заходят. Дорога, по которой шел караван Ааль-Махтары, как раз уходила все дальше и дальше от пустынь. Значит, риск нападения минимален.
Все это было несколько странно. Грэм обратил внимание, что пока они были близко к городу, погонщики заметно нервничали, хотя и старались держаться спокойно. Чем дальше караван удалялся от города, чем больше проходило времени, тем спокойнее становились караванщики. Все реже теперь слышны перебранки и резкие окрики.
Путники пока ничем не занимались. Они просто шли рядом с последней повозкой. Тромс познакомился с погонщиком, которого звали Саах-Бир-Лем, и попробовал вытянуть его на разговор, но орк разговаривал крайне неохотно. Вся беседа закончилась тем, что подошел Ааль-Махтара и рявкнул на своего человека, чтобы тот не болтал, а чаще поглядывал по сторонам. Путникам тоже досталось: им запретили отвлекать людей от работы и если им, путникам, вдруг что-то понадобится, то они должны обратится напрямую к владельцу каравана, то бишь к нему. В какой-то момент Нани захотела поговорить с Грэмом и попросила его чуть замедлиться, так как вести разговор при орке она не пожелала. Но всевидящий Ааль-Махтара тут же подскочил и предупредил о том, что отставать ни в коем случае нельзя. Когда девушка вспылила, орк достал из кармана фиксель и предложил им убираться подобру-поздорову. Грэму пришлось поговорить с владельцем каравана и успокоить его. Больше путники не предпринимали попыток отделиться от повозок и шли молча, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами.
К вечеру караван подошел к оазису Проомель. Здесь не было построек, лишь несколько навесов, сплетенных из травы, которые уже заняли другие торговцы. Но Ааль-Махтара и не стремился под крыши. Наоборот, он отвел свой караван в сторону, на самую окраину оазиса и приказал распрячь животных. Вот и появилась работа для путников. Им дали задание собрать дрова для костра, а также помочь при распаковывании вещей, необходимых для лагеря. Костер разжечь не удалось, так как дров не нашлось. Все уже было собрано другими, а пилить живые деревья в оазисах запрещено законом, который соблюдали все караванщики. Не будь этого закона, все оазисы давно бы уже перестали существовать.
Для приготовления пищи была зажжена горелка. Вода в котле быстро забурлила, и один из погонщиков принялся за приготовления ужина. Остальные караванщики расселись рядом с огнем, и вяло о чем-то болтали. Все трое путников уселись под деревом, стоящим чуть в стороне от всех. Ааль-Махтара, проходя мимо, проворчал что-то о том, что всем надо держаться вместе, но путешественники сделали вид, что не слышат его. Вскоре ужин был готов. Он оказался скудным и состоял из миски тушеных бобов с пастой из овощей с приправами, куска твердого верлюжьего сыра, ломтя дешевого серого хлеба и кружки ароматного травяного отвара. Но голод, накопившийся за день, сделал людей неразборчивыми в еде и уже через десять минут металлические ложки заскребли по дну глиняных мисок. Отвар пили уже не спеша, наслаждаясь вкусом трав. Это было, пожалуй, самое приятное за день.
По окончании ужина Нани и Тромс отправились мыть посуду, а Грэм убирать все, что не понадобиться ночью. Остальные караванщики сразу же завалились спать, за исключением тех, кого первыми выставили в караул.
Грэм со своей работой справился быстро. Он вернулся под дерево и стал ждать своих товарищей, которые задержались возле небольшого озера. Как только Тромс сложил в ящик миски и кружки, все трое сели поближе друг другу и начали обсуждение сложившийся ситуации.
- Ох, не нравится мне все это, - покачал головой Тромс. – Караван какой-то подозрительный, орки тоже подозрительные, а владелец так вообще само подозрение. Не чисто тут.
- Согласна, - кивнула Нани. – Но что делать? Мы уже отдали деньги, и никто нам их не вернет. Даже если мы и будем вести себя так, как захотим. Нас попросту выгонят. И хотя сегодня караванщик махал перед нами нашим фикселем, я более чем уверена, что он нам его не отдал бы.
- Как это не вернет? – удивился Тромс. – Мы потребуем его обратно.
- Не смеши, - скривила губы девушка. – С этим все ясно. Я думаю надо двигаться с ними дальше. Во всяком случае, нам никто не задает лишних вопросов. К тому же, нас кормят, и мы находимся под относительной охраной. Еще дня четыре и мы должны прийти в Таареель.
- А там что? Брат мудреца? Так где гарантия, что нас там не схватят? – запаниковал гном.
- Успокойся, толстяк, - тихо произнес Грэм. – Нам пока ничего не остается делать. У нас ничего нет для продолжения путешествия. Это, конечно, не катастрофа, но весьма неприятное событие. Да, вполне может быть, что магнолий отправил сообщения по городам пустошей о нашей поимке. Но есть несколько «но». Во-первых, каждый город пустошей есть само по себе государство, а значит, никто не поспешит исполнять волю Ээль-Сериния. Конечно, информацию учтут, но вряд ли что особо будут делать. Во-вторых, я вообще не думаю, что магнолий кому-либо сообщит о нашем бегстве. Ему это не выгодно. Он будет искать нас втихаря. К тому же, мы не знаем, официально ли нас арестовали или это лишь инициатива самого магнолия. В-третьих, если так рассудить, он свою миссию все же выполнил: очистил город от шпионов. Так что, если он не честолюбив, то нам ничего особо и не грозит. Только вот дорога в Саарехель заказана.
- Хотелось бы мне, чтобы ты был прав, - вздохнула Нани. - Ладно, жизнь покажет. А пока, я думаю, нам необходимо сосредоточится на нашем караване. Мне понятно, что Ааль-Махтара – контрабандист. Иначе, как расценить его поведение, и поведение караванщиков?
- Зачем им столько оружия? – спросил Грэм.
- Если я права, и они контрабандисты, то это все объясняет. На караваны никто здесь не нападает. Но у этих бандитов свои разборки. Они воюют между собой. Конкуренция, да и жажда наживы дело не последнее. Контрабанда в пустошах незаконна. Значит, если ты напал на такой караван, то значит ты под охраной закона. А их никто не охраняет, только сами себя. Для них все, кого встречают в пути – враги.
- Тогда чего же они нас-то взяли? – удивился гном.
- Жадность, - пожал плечами Грэм.
- Жадность, - повторила вслед юноше Нани. – Только спать нам надо очень осторожно.
- Ты думаешь… - Грэм осекся.
- Да, - кивнула головой девушка. – Именно об этом я и думаю. Нет ничего проще, чем убить нас ночью и закопать. И мы ничего не расскажем о них, и денежки наши уже припрятаны. Так что, спать придется по очереди.
- В этом есть доля истины, - согласился Грэм. – Итак, спать будем по одному, двое дежурят. Так мы будем подстрахованы.
- Решено, - согласился Тромс.
Ночь наступила быстро. Холод накрыл пустоши. Ааль-Махтара не выдал своим гостям одеял, поэтому им так и не удалось поспать, как следует. Долго тянулось время. Первой спать легла Нани, затем Тромс. А вот Грэму поспать не пришлось. К утру, температура воздуха упала ниже нуля и легкие куртки и штаны путников не могли сдержать натиск мороза. Чтобы не замерзнуть, они прыгали на месте, хлопали друг друга ладонями, а так же растирали по очереди спины. Утро было встречено всеобщим ликованием. Вскоре начали просыпаться погонщики. Путники были рады заняться делом, лишь бы не сидеть на месте и не мерзнуть. Они сами разожгли горелку, впитывая в себя ее тепло, и принялись, под наблюдением одного из орков, готовить завтрак, после которого, начали запрягать верлюдов.
Когда караван был готов сняться с места ночного отдыха, на дороге со стороны Саарехель показалось облачко пыли. С каждой минутой это облачко росло, превращаясь в столб. Видно кто-то очень торопился и гнал животных изо всех сил. И этот кто-то не один, а с целой компании. Ааль-Махтара спрыгнул с повозки и посмотрел, прищурив свой единственный глаз, вдаль. Затем он повернулся к своим людям и сказал скрипучим голосом:
- Так быстро ездить могут только воины. Готовьтесь к встрече.

5.2

Опытный Ааль-Махтара поставил на ночевку свой караван с противоположного от дороги края оазиса. Поэтому стражники первым делом подъехали к другим караванщикам, которые тоже собирались в путь. Отсюда не было слышно, о чем расспрашивают воины, и Ааль-Махтара отправил одного из своих людей разузнать втихую, зачем примчались сюда войны. Их верлюды тяжело вздымали свои бока, на мохнатой шкуре появились пятна пота, а с шепелявых губ капала пена. Значит, стражники уже несколько часов кряду гнали своих животных без остановки.
Пока не вернулся отосланный караванщик, Ааль-Махтара отдал распоряжения. Его люди осторожно достали ружья и положили его на края повозок так, чтобы можно сразу их схватить и использовать по назначению. Сам же начальник залез под тент и защелкал затвором пулемета.
- Неужели они будут воевать со стражей? – удивился Тромс.
Грэм лишь пожал плечами и продолжал наблюдать за происходящим. Ааль-Махтара вылез и уселся на облучок повозки. Стало понятно, что ему достаточно лишь скинуть материю, чтобы открыть огонь. Все было готово для боя. Орки выглядели решительно настроенными. В глазах ни страха, ни нетерпения, а в движениях не видно суеты. Сложилось впечатление, что для них это обычная ситуация, в которую они уже попадали не раз. Их действия слажены и коротки. Со стороны вообще никто и ничего не заметил. Ну, похаживают погонщики туда-сюда. Ну, копаются в своих повозках. Нет в том ничего подозрительного. Но на самом деле, караван был уже готов выплеснуть килограммы свинца в любого, кто позарится на перевозимый груз.
По прошествии десяти минут вернулся караванщик и сообщил, что стражники разыскивают трех людей: двоих молодых мужчин и девушку. Ааль-Махтара бросил быстрый взгляд на Грэма:
- Вы, трое, отходите в сторону вон той рощи и спрячьтесь пока там. Да поживее. Скоро эти ублюдки подъедут и к нам. А вы, - орк посмотрел на своих людей. – Ничего не знаете и ничего не видели. Оружие спрятать так, чтобы ни один проклятый кремлин не смог ничего унюхать. Все ясно?
Грэм кивнул головой и попятился назад, не спуская глаз со стражников. Впрочем, их не было видно, так как высоко груженые повозки закрывали собой почти все пространство впереди. Путники быстро достигли рощи и залегли у широкого ствола скво, чьи корни раскинулись в разные стороны, вылезая из земли тут и там, словно огромные серые змеи со старой сморщенной кожей. Место это казалось удобным, чтобы спрятаться и наблюдать за всем происходящим.
Стражники медленно подъехали к каравану и начали расспрашивать Ааль-Махтару. Отсюда не было слышно разговора, но видно, как орк отчаянно мотал головой, размахивал руками и топал ногами, поднимая пыль. Воинам хватило терпения наблюдать весь этот спектакль минут на пять, после чего они бегло осмотрели караван и отъехали в сторону. Там они о чем-то посовещались и с гиканьем помчались в сторону дороги. Вскоре, Ааль-Махтара махнул рукой, и путники осторожно приблизились к нему.
- А искали-то вас, уважаемые гости, - сказал с ехидцей в голосе орк. – Очень искали. Пришлось мне тут устроить маленькое представление. Так что с вас причитается.
- Но… у нас больше ничего нет, - пробормотал Тромс. – Тот фиксель и все.
- Ну, тогда нам придется расстаться, - развел руками Ааль-Махтара.
- Вы не можете так поступить! – возмутился Грэм. – Мы заплатили вам…
- Но забыли при этом сказать, что натворили делов и вас разыскивают стражники.
- Да мы и сами не знали, - сказала Нани.
- Что-то мне не верится, - покачал головой и цокнул языком орк. – Ой, не верится. Впрочем, дальнейший разговор считаю бессмысленным, уважаемые. Либо вы платите и идете с нами, либо вы свободны.
- Вы вернете наш фиксель? – спросил Тромс.
Ааль-Махтара рассмеялся:
- Что?! Ты в своем уме?!
- Послушайте, - строго спросила Нани. – Где гарантия того, что вы не бросите нас, если мы вам заплатим?
- А нет никаких гарантий, - ответил Ааль-Махтара. – Где гарантия того, что за вами не гоняется стража других городов, и что по приезду в Таареель нас не поджидают сюрпризы?
- Мы даем вам слово! – воскликнул гном.
- Ну, вот и я даю вам слово, - улыбнулся орк. – Или вы мне не верите?
- Нет, - отрезал Грэм.
- А я вам. Хорошая компания у нас подобралась? Не так ли, уважаемый?
- Компания действительно не очень. Но у нас и вправду ничего нет. Вот разве что по приезду в…
- А что вы хотите? – Нани перебила юношу.
- Фиксели или что-нибудь стоящее.
- А вот это вам подойдет? – с этими словами девушка достала из-за пазухи свой родовой нож в ножнах и протянула его орку. Тот протянул навстречу свою заскорузлую руку, взял оружие и внимательно рассмотрел его, затем с тем же вниманием посмотрел на Нани и спросил:
- Откуда это у тебя, девочка?
- Не важно. Несколько недель назад я нашла его в пустыне.
На этот раз пришла очередь удивляться Грэму и Тромсу, но они промолчали.
- Ты говоришь правду?
- Если бы это был мой нож, разве я бы вам его отдала? Или вы не знаете законов пустынь?
- Знаю, - орк задумался. – Этот нож стоит немало. Значительно больше, чем вы мне заплатили. Хорошо, этого, я думаю, будет достаточно. Вы идете с нами. Но у меня есть условие: чтобы не привлекать излишнее внимание, вы, все трое, наденете на головы платки, и будете идти возле разных повозок. Ты, к примеру, - Ааль-Махтара ткнул грязным указательным пальцем в сторону Грэма. – Пойдешь рядом со мной, возле головной упряжи. А вы двое сами там разберетесь, где идти.
- Хорошо, - пробормотал Грэм и посмотрел на своих спутников. Тромс лишь пожал плечами, а Нани слегка кивнула головой. – Не будем терять времени.
- Вот это по-нашему! – воскликнул орк и крикнул одному из своих подельников, чтобы тот принес три платка, а всем остальным приказал тоже замотать лица каким-либо тряпьем. Таким образом, путники перестали выделяться среди погонщиков.

Солнце прошло зенит и покатилось по наклонной к закату. Оно словно гналось со временем наперегонки, старясь приблизить наступление ночи, чтобы дать людям и животным отдых. Но людям не так трудно, как верлюдам. Тяжело груженые повозки гремели своими деревянными колесами по жесткой дороге, сплошь усыпанной мелкими камнями. Запряженные животные изо всех сил упирались своими сильными кряжистыми ногами, напрягая толстые мускулистые шеи, на которые накинута тягловая упряжь. Под шерстью видны тугие веревки мышц, которые перекатывались при каждом движении. Но к вечеру даже эти сильные животные выдыхались и начинали мычать, прося отдыха.
Изменения в планах привело к тому, что следующего оазиса караван достиг уже в полной темноте. Караванщики распрягали животных, а тем временем, путники получили задание наполнить длинные металлические поилки водой из колодца, так как открытых водоемов здесь не было. Верлюды, почуяв влагу в воздухе, замычали еще громче и начали проявлять нетерпение. Погонщики едва сдерживали их ударами палок по бокам и отпустили только после того, как все лотки оказались заполненными. Если бы они это сделали раньше, то упрямые глупые животные могли поломать поилки и покалечить друг друга.
Тем временем двое караванщиков под руководством Ааль-Махтары принялись за приготовления ужина, который опять не блистал изысками: мучная похлебка с луком, да жесткие лепешки, политые горчичным маслом. Но изголодавшие люди и этому были рады. Проверив, что верлюды утолили жажду и принялись поедать окружающую траву, орки уселись ужинать. Путники, взяв миски, отсели в сторону. Они целый день не общались и спешили поделиться дневными впечатлениями.
- Мне кажется, мы сильно отклонились к югу, - проглотив похлебку, тихо произнес Грэм.
- Почему ты так думаешь? – спросил гном. Он очень жалел об утере своих приборов и не мог теперь определить свое местонахождение.
- Появилась трава, которая растет южнее. Она более сочная и более зеленая. Не помню, как называется, мне отец говорил. Но в северных и восточных районах она не растет, это точно. Сейчас ее верлюды уплетают за обе щеки. А еще стало больше деревьев.
- Ну, это не показатель, - не согласилась с юношей Нани. – При подходе к саваннам, в пустошах появляется больше травы и деревьев. Это нормально. Ведь нет резкой границы между этими землями. Все меняется плавно. Так что, я думаю, ты не прав.
- Насчет деревьев согласен, но вот по поводу этой травы я все же поспорю. Просто, я помню, что говорил мне отец.
- Да хватит уже, - вспылила девушка. – Отец, отец. Сколько можно?
- Столько, сколько нужно, - обиделся Грэм.
- Да ладно вам, - примирительно произнес Тромс, и запихал последний кусок лепешки в рот, а потом, не прожевав, добавил. – Даже если мы и удалились на юг, то ничего страшного. Очевидно, что Ааль-Махтара пытается уклониться от встречи со стражниками. Это нормально.
- А мне кажется, что нет, - настаивал на своем Грэм. – Мы слишком далеко удаляемся на юг.

После окончания ужина путников отправили мыть посуду, после чего караванщики притушили горелку. Когда все было вымыто, Грэм разыскал владельца каравана и подсел к нему, чем вызвал его крайнее неудовлетворение, так как тот собирался отойти в мир снов. Но упрямый юноша не уходил. Его интересовало, где они находятся. Чтобы путник отвязался, орку пришлось ответить:
- Мы в оазисе Принцессы. Все или еще есть вопросы?
Стоявший неподалеку Тромс осторожно, чтобы никто не видел, достал карту и с трудом в слабом свете горелки нашел этот оазис. Грэм оказался прав. Они действительно сильно удалились на юг. Он аккуратно сложил бумагу и засунул ее обратно, стараясь не шелестеть, а потом подсел рядом:
- Но ведь оазис Принцессы находится далеко от дороги в Таареель. Не так ли, уважаемый Ааль-Махтара?
- Совершенно верно, досточтимый гном, - пробормотал сквозь сон орк.
- Так как же тогда наш путь в Таареель?
- А кто вам сказал, что мы идем туда? – проворчал Ааль-Махтара, и повернулся на другой бок.

5.3

Город Аальпа находился в стороне от основных торговых путей, в предгорьях горной гряды Аальпа-Эль-Гора, которая разделяет центральные и южные земли пустошей. К Аальпе ведут несколько дорог, многие из которых не бросаются в глаза даже опытному караванщику. И все это потому, что это город контрабандистов, работорговцев, воров, разбойников и прочих нарушителей законов. Здесь собрался различный сброд со всех земель. На улицах Аальпы можно было встретить чернолицего орка, занимающегося контрабандой; узкоглазого тролля, чье основное занятие - это разбой на дорогах; низкорослого гнома, изготавливающего в своей мастерской орудия грабежа или воровства; высокого светловолосого эльфа, жителя саванн, перебивающегося кражами. Всем, кто не хотел или не смог жить по правилам и законам своих земель, находил здесь приют.
Но как ни странно, в Аальпе все же действовали некие свои законы, которые соблюдались всеми жителями и гостями города. Не будь их, тут безраздельно царили бы вакханалия, насилие и смерть. Но благодаря этим законам, все жили здесь относительно спокойно и мирно. Хотя, далеко не все жители этого города были преступниками. Более того, большинство жителей вообще никогда не преступали закон… в их понимании. Просто здесь когда-то давно была провозглашена своего рода открытая свободная зона. И потянулся сюда всякий люд с темным прошлым или настоящим. В Аальпу свозили краденые, запрещенные и контрабандные товары, а так же рабов для продажи. Здесь бойко шла торговля тем, чем возбранялось торговать в других городах пустошей.
Сейчас уже никто не сможет сказать, как так сложилось, что в Аальпе начали заниматься таким родом деятельности. Ведь под свободной зоной изначально подразумевали свободу от налогов и всевозможных сборов. Скорее всего, это произошло потому, что город этот находился на удалении от других городов, хотя это и было несколько неудобно, так как путь в Аальпу занимал два дня от ближайшего к нему другого города. Кроме того, имея природную защиту в виде гор, Аальпа, не раз подвергавшаяся нападениям, выдерживала практически любой натиск армии противника. Официально в городе не было войска. Была стража, наблюдавшая за порядком. В случаях нападения неприятеля, жители и гости города выходили на стены и защищались. Но это было давно. Вот уже почти двести лет никто не нападал на Аальпу. Ее положение начало устраивать многих. К примеру, в пустошах узаконено рабство, но запрещена работорговля, за исключением лишь одного города – Аальпы. Где купить раба, когда он нужен? Только в Аальпе. Или другой пример: во всех городах пустошей запрещены дома с азартными играми. И только в Аальпе есть казино и игорные дома. А уж какая слава шла о местных жрицах любви! Богатые люди со всех земель съезжались сюда в поисках сладострастья.
Нескончаемым пыльным потоком текли в Аальпу караваны с товаром и людьми, чтобы потом таким же грязным потоком отсюда вытечь и плыть по Земле, сея тут и там все то, что получено здесь незаконно, тайно. Но это мало кого волновало, так как соблюдался баланс. Баланс между выгодой и бедами, принесенными подобным образом жизни. И пусть этот баланс был на острие ножа, но люди, ослепленные желанием быстрой наживы или влекомые похотливыми страстями, катили свои повозки в Аальпу, где широкой рекой лились деньги всех земель, где незаконные товары и бесправные рабы, где скользкая удача и беспредельное горе идут рука об руку, и где никого не волновала мораль и нравственность.
Именно в Аальпу и направил свой караван Ааль-Махтара. Нет, он не врал своим гостям, что отправляется в Таареель. Он действительно собирался туда, но лишь после похода на юг пустошей. В повозках каравана лежали ящики с патронами к винтовкам, мешки с контрабандной шерстью и табаком. Все это Ааль-Махтара собирался выгодно продать, а затем, купив рабов, идти с живым товаром на границу с саваннами.
Когда об этом узнали путники, то реакция их была разной. Тромс обрадовался возможности побывать в знаменитом городе порока. Грэм отнесся с безразличием. Он не горел желанием попасть в Аальпу, но раз уж судьба так распорядилась, то значит, так тому и быть. Нани же возмутилась поступком орка, потому как не имела желания отправляться в опасное путешествие, которое грозило неприятностями. Тромс начал ей возражать:
- Да что там такого? Это же интересно!
- Интересно будет, когда тебя украдут и потребуют выкуп, - сказала девушка. – Вот тогда я и посмотрю на твою глупую физиономию, если, конечно, жив останешься.
- А чего это «жив останешься»? – удивился гном. С его лица сползла улыбка.
- У тебя родственники богатые? Смогут за тебя заплатить большой выкуп? Ты, что, маленький? Не понимаешь, куда мы идем? Да там может произойти все, что угодно! Нас могут похитить ради выкупа, похитить и продать в рабство, да и вообще просто убить.
- Но… - Тромс замешкался. – В Аальпе ведь действуют законы.
- Не смеши меня, червяк! – рассмеялась в лицо гному Нани. – Да, там есть законы. Да они действуют. Но это другие законы. Ты знаешь, что будет человеку за то, что он, скажем, украдет тебя и продаст в рабство в пустыне?
- Нет, откуда мне знать-то.
- Так вот знай: его просто выгонят из города. И все! А потом, года через два – три он опять сможет вернуться.
- Но это как-то мягко, - покачал головой гном и посмотрел на своего товарища. Грэм стоял молча и лишь слушал.
- А ты что скажешь? – спросил у него Тромс.
- А что мне сказать? У нас есть выбор?
- Выбор есть всегда. Не бывает безвыходных ситуаций, бывают неприятные решения.
- Ну, тогда мы идем в Аальпу, - равнодушно пожал плечами Грэм.
- Вы что, меня не слышите оба?! – повысила голос Нани. Грэм заметил, что караванщики стали обращать на них внимание.
- Потише, красавица. Что ты предлагаешь?
Девушка задумалась, а потом заговорила:
- Предлагаю прибиться к другому каравану.
- А где они, другие караваны? Мы уже целое утро в пути и никого еще не встретили. Кроме того, чем мы заплатим другим?
- У меня же есть сабля Ээль-Сериния.
- А кстати, насчет оружия. Скажи мне, почему ты отдала Ааль-Махтаре свой кинжал, а не эту саблю? – спросил Тромс.
- Не твое дело, червяк, - огрызнулась девушка. – Сейчас разговор не об этом. Мы можем дать саблю. Этого должно быть достаточно.
Грэм в задумчивости потер подбородок, но потом сказал:
- Мы идем в Аальпу. Тромс прав. Когда мы еще там сможем побывать? Да, там опасно, но не опаснее, чем в пустынях. Мы будем начеку и держаться вместе. А сабля нам еще пригодиться. Мы ее там обменяем на фиксели.
- Но… - Нани замялась. – Я не согласна с таким решением.
- Тогда ты можешь идти одна, - сказал Грэм таким тоном, будто видел девушку первый раз.
Нани со злостью топнула ногой и зарычала:
- Идиоты! Ну что вам там смотреть?!
- Разговор окончен, - отрезал Грэм и натянул на лицо платок.

День тянулся долго. Около трех часов дня у одной из повозок сломалась ось. Пришлось выгружать из нее тяжелые деревянные ящики, выпрягать верлюда и менять сломавшуюся деталь. Как опытный караванщик, Ааль-Махтара вез в запасе оси, колеса, доски и упряжные ремни для любого ремонта в дороге. Его лишь огорчила задержка по времени, так как ремонт занял почти два часа даже не смотря на то, что караванщики работали умело и быстро. Воспользовавшись простоем, остальные, усевшись в тени повозок, принялись перекусывать сушеным мясом и сухарями, запивая все водой. Путникам также выдали еду, тем более, что именно они и разгружали сломавшуюся телегу. По окончании работ, все опять было погружено на свои места, и караван двинулся дальше. Сломанную ось взяли с собой в качестве дров для костра на ночь.
Ааль-Махтара кряхтел, поглядывая на часы, которые он периодически вытаскивал из внутреннего кармана халата. Заметив это, Грэм спросил:
- Проблемы?
- Да, - прокряхтел орк. – Не успеваем засветло к оазису. Здесь очень большой перегон. Обычно, мы приходили на отдых поздним вечером. А теперь, потеряв два часа, боюсь, как бы нам не пришлось заночевать прямо в пустоши.
- Но я не думаю, что это не проблема. Верлюды спокойно продержаться и без воды, не смотря даже на то, что тянут тяжелую поклажу.
- Это-то да, - задумался Ааль-Махтара. – Но лучше ночевать в оазисах.
Близился закат, но такой долгожданный оазис так и не появлялся на горизонте, хотя караван заметно прибавил в скорости. Погонщики отчаянно лупили палками по спинам животных, заставляя их перебирать копытами быстрее. Такая существенная прибавка в скорости передвижения по каменистой дороге могла привести еще к одной поломке, но орки об этом сейчас не думали. Ведь если они не успеют к закату добраться до оазиса, то заночуют здесь и доберутся до цели лишь завтра. И если что-либо сломается, то они тоже заночуют здесь. Так зачем жалеть повозки, тем более, не свои личные? Ааль-Махтара же преследовал какую-то свою, известную только ему, цель.
В борьбе со временем и расстоянием проиграли люди. Темнота начала сгущаться, и вскоре под ногами уже невозможно было различить дорогу. Тогда начальник отдал команду готовиться к ночлегу. Повозки поставили в круг, внутрь которого завели верлюдов и привязали их к специальным металлическим скобам на бортах. В центре круга разожгли горелку и сварили ужин. Все быстро поели и погасили огонь. Темнота гущей навалилась на людей и животных. Пугливые верлюды захрипели, пытаясь освободиться от привязи, но погонщики их успокоили и уложили на землю. Лежащий верлюд – спокойный верлюд. Двое караванщиков сели на самые высокие повозки с ружьями в охранение. Остальные начали готовиться ко сну.
Даже в темноте чувствовалось недовольство Ааль-Махтары сложившейся ситуацией. Он кряхтел, сопел и тихонько ругался. Это заинтересовало Грэма и он осторожно, чтобы ни на кого не наступить в темноте, подошел к орку и спросил:
- И все таки, уважаемый, вас что-то беспокоит. Что здесь такого, чего я не знаю?
- Юноша, ты заметил, как стала меняться природа вокруг?
- Да, конечно. Трава стала выше, деревьев стало больше. Но это ведь и не удивительно. Ведь мы идем на юг.
- В том-то и дело, что на юг. Мы идем по землям, в которых безраздельно властвуют кремлины.
И словно в подтверждение слов орка, вдали раздался протяжный вой, от которого мурашки побежали по коже.

5.4

Когда-то собака была лучшим другом человека. Она шла по жизни рядом и помогала, чем могла. И человек платил ей тем же: ухаживал за ней, кормил и ласкал. Но когда человек в тяжелые для всех времена бросил собаку, собака отплатила ему тем же и стала его врагом, превратившись в кремлина. Нет хищника злее и хитрее его. И это единственное животное, которое может убить не охотясь, не испытывая голода. Но так убивает кремлин только одно существо на Земле – человека. Месть за предательство с веками записалась этим хищникам в гены, и они готовы до последнего своего вздоха рвать горла своим кровным врагам.
Современные биологи спорят, когда же начались первые изменения. По всей вероятности, все пошло от бродячих, брошенных человеком, собак. Во время войн за ресурсы они пытались приспособиться к новой жизни и боролись, как могли. Видя, что люди не жалеют друг друга, животные так же перестали испытывать перед своими старшими братьями трепет и страх. Тогда-то впервые человек и стал для них объектом охоты. Одно дело охота ради добычи, но совсем другое - убийство ради самого убийства. Изменения природы повлекли за собой и изменения во внешнем виде собак. Их клыки удлинились и заострились, пасти вытянулись, животы втянулись, а спины выгнулись. Ноги стали более сильными и длинными. Живя в стаях, собаки научились охотиться коллективно, не оставляя жертве шансов. И только человек, с его оружием и умом, мог сопротивляться этим кровожадным животным. Со временем само слово собака исчезло из лексикона и появилось новое и страшное слово – кремлин. В какой-то определенный момент, эти умные хищники сообразили, что они являются верхушкой пищевой цепочки и единственный, кто им мешал занимать трон царей природы – это был человек. Тот, который их когда-то предал. И началась новая война не на жизнь, а на смерть. При любой возможности кремлины нападали на караваны, нападали на одиночных путников, нападали даже на небольшие деревни.
Но люди не пребывали в бездействии. В саваннах организовывались специальные походы на стаи кремлинов. У эльфов существовала даже специальность – охотник за кремлинами. За каждый хвост платили деньги, и этим промыслом можно было заработать себе на жизнь. Но трудна и опасна эта работа. Редкий охотник умирал своей смертью в своей же постели. Не редко в степях и лесах саванн можно было встретить одиночную могилу, в которой покоится такой охотник. Но пока он жив, почет и слава ему обеспечены. В любом баре саванн или пустошей, охотнику за кремлинами ставили бесплатную выпивку. Пей, веселись и отдыхай, бродяга, пока жив.
Зачастую охотники собирались в охотничьи команды. Как правило, это организовывало правительство. Приезжал какой-нибудь чиновник, набирал желающих, платил деньги и вот уже разношерстная компания отправляется в опасный путь за трофеями. Кремлины старались не связываться с такими отрядами и уходили, прятались на просторах пустошей или в густых лесах саванн. Но потом всегда возвращались и мстили за погибших детей и сородичей.
Если в саваннах с кремлинами вели жестокую борьбу, то в пустошах ими никто не занимался, разве что эльфийские охотники приезжали сюда за хвостами. Сами же орки лишь отбивались от нападений во время пути. Ведь этот народ жил в городах, а кремлины каменные стены обходили стороной. Они были им не по зубам. А то, что если пропадет какой караван, так это не страшно. Свято место пусто не бывает. На его место придут другие и обеспечат города товаром.
Ареал обитания кремлинов обширен. Они заходили далеко на север, до вечных льдов, и спускались до южных побережий. Но их излюбленное место – это центральные земли пустошей, и в особенности саванны. Здесь существовали районы, которыми кремлины владели безраздельно, вытеснив оттуда людей. В лесах и высоких травах саванн можно легко укрыться, вывести потомство, неожиданно напасть. А в пустошах все видно далеко, не укроешься. Вот и жили здесь кремлины, словно кочевники.
Единственное спасенье от этих разбойников в оазисах. Туда кремлины совались крайне неохотно, зная, что там собирается много людей на ночевку. Но ведь не всем удается переночевать в оазисе. Горе тому, кого встретит стая кремлинов ночью в голой степи.

Вой повторился, но уже ближе и в другой тональности: он казался более хриплым, низким. Затем послышались поскуливания и повизгивания, раздававшиеся с разных сторон. Все говорило о том, что кремлины окружают караван и готовятся к атаке. Глаза этих дневных хищников одинаково хорошо приспособлены для светлого дня и для темной ночи, хотя и не отличались дальнозоркостью. Но острый нюх всегда верно выводил к цели. И все же кремлины предпочитали охотиться днем, а не нападать на людей в темноте. А для того, чтобы прыгнуть и впиться в глотку врагу, сильного зрения и не надо.
Караванщики вскочили на ноги и бросились, сбивая друг друга, к оружию. Как бы плохо кремлины не видели, а человек в темноте видит еще хуже. Но вдруг послышался громкий крик Ааль-Махтары, с которого сон слетел в одну секунду:
- Хватить бегать туда сюда! Быстро доставайте шашки и готовьтесь кинуть их по периметру. Огонь внутри круга не разжигать. Всем занять оборону. Каждому обязательно иметь при себе ружье и саблю. Сабли не забывать! Когда эти твари проникнут за периметр, ружья вам уже не понадобятся. Впрочем, вы и сами все прекрасно знаете.
Крик начальника успокоил людей, и суета пропала. Все, словно по мановению волшебной палочки, занялись своим делом. Кто-то вытаскивал оружие, кто-то гранаты, кто-то осветительные шашки, а кто-то боеприпасы. Путники, стараясь не мешаться под ногами, попытались приблизиться к Ааль-Махтаре. Они не знали, что им делать в этой суматохе.
- Ваше дело, следить за верлюдами. И хоть эти тупые животные пока лежат, но я уже чувствую и слышу, как они волнуются. Когда кремлины приблизятся, они начнут пытаться встать и помешают стрелкам. Вот вы и должны будете их укладывать на место. Возьмите с повозок палки. Сил не жалейте. Эти пройдохи толстокожие и надо основательно постараться руками, чтобы внушить им свое желание. И еще: постарайтесь не мешать нам. Сейчас все зависит от слаженности. Ну, и от того, сколько их там, этих проклятых кремлинов, - орк вздохнул и тревожно всмотрелся в темноту. – Сколько их там? Черт, так я и знал, что не обойти нам беды!
Визг раздавался все чаще и ближе. Любому, даже неопытному человеку, стало бы понятно, что караван окружен и сейчас произойдет что-то страшное. Все погонщики заняли свои места и приготовились. Они ждали лишь команды. Но Ааль-Махтара почему-то медлил. Он переходил от одной повозки к другой, то всматриваясь в темноту, то принюхиваясь, то замирая, прислушиваясь. Внезапно орк ловко прыгнул вверх на ящики и крикнул:
- Шашки!
Погонщики как один дернули шнуры и метнули трубочки из толстой плотной бумаги, которые уже в полете озарили пустошь ярким красным светом. Сразу стали видны оскаленные пасти кремлинов, до которых оставалось метров десять – пятнадцать. Большая стая полностью окружила караван и готовилась к нападению. Но люди опередили животных. Ааль-Махтара закричал:
- Пли!
Холодный ночной воздух разорвали десять почти одновременно произведенных выстрелов. Винтовки погонщиков были автоматическими, поэтому оружейный рев не смолк, а скорее нарастал. Люди стреляли не целясь, так как до хищников почти что рукой достать. Кремлины поняв, что их атака раскрыта, бросились вперед, падая под ударами пуль. Но караван был хорошо защищен. Караванщики лежали сверху повозок, а возле колес, с внутренней стороны кольца, проходы были перекрыты тушами лежащих верлюдов. Щелей было мало, но именно в них и бросили хищники.
Грэм ударил пытавшегося встать верлюда, и тот отчаянно заревел. Все звуки смешались в одну какофонию: вой хищников, грохот выстрелов, рев верлюдов, крики людей. Метущиеся тени в багряном свете шашек, брошенных на землю, напоминали бешеные танцы дикарей, от которых кровь стынет в жилах.
Нани и Грэм, имевшие опыт встречи с кремлинами, делали свое дело: ни один верлюд так и поднялся на ноги. Но Тромс… Гном стоял посреди круга и не двигался. Его словно парализовало. Он со страхом смотрел на происходящее, стараясь понять, что происходит.
Одному из кремлинов все же удалось прорваться сквозь оборону орков. Он бросился на шею первого попавшегося верлюда, и одним ударом острых клыков вспорол ему кожу на шее. Животное заревело еще громче и попыталось скинуть хищника. Грэм подскочил и сильным ударом палки сбил кремлина на землю. От удара палка переломилась. Юноша остался практически безоружным. Кремлин быстро поднялся на ноги и прыгнул на человека. Грэм увернулся от броска. В прыжке он умудрился ухватить хищника за задние лапы и отбросить того в сторону повозки. Животное с глухим звуком ударилось своим левым боком о деревянный борт. Это несколько оглушило его. Кремлин потряс головой, приходя в себя, но юноша не дал ему это сделать окончательно. Он вскочил на спину верлюду и со всего маху прыгнул ногами вперед, прямо на шею хищнику. Позвоночник кремлина выдержал страшный удар, но сотрясенное столкновением с повозкой сознание затуманилось еще больше. Грэму оставалось лишь убить беззащитного кремлина, который лежал возле испуганного верлюда. Юноша оглянулся в поисках подходящего оружия, и ничего не нашел. Время было упущено. Кремлин пришел в себя и щелкнул зубами, но схватил лишь воздух. Грэм уже успел отпрыгнуть. Он подскочил к своему товарищу и крикнул:
- Нож! Дай нож!
Гном стоял и смотрел на Грэма непонимающим взглядом. Тогда юноша дернул куртку Тромса вверх и вытащил из-за ремня обернутый в тряпку нож с кривым лезвием, после чего развернулся и бросился навстречу кремлину. Тот опять изготовился к прыжку. Он присел, оскалил пасть и с силой оттолкнулся задними лапами, но вместо прыжка просто побежал вперед. Грэм присел. Ведь он ожидал именно прыжка и готовился к удару сверху, но вместо этого нос к носу столкнулся с противником на земле. И все же те часы, потраченные в армии на тренировках, не прошли даром. Это сделало скорее тело, чем разум. Правая рука, сжимавшая нож, выбросила вперед все еще обмотанное в тряпье лезвие, на которое и напоролся грудью хитрый зверь. Его челюсти инстинктивно сомкнулись впустую, лишь обдав человека зловонием пасти. Нож с металлическим безразличием к происходящему, прорезал материю, затем проткнул покрытую шерстью кожу, рассек мощные мышцы груди и заодно самую важную артерию, снабжавшую кровью мозг хищника. Этот кривой нож до сегодняшней ночи лишь приносил людям боль и страдания в комнате пыток славного города Саарехель, откуда его и взял гном. Но в эту минуту он наконец-то сделал то, для чего и был когда-то изготовлен мастером – он спас жизнь своему владельцу.
Бой заканчивался. Пока Грэм дрался со своим кремлином, орки отбили атаку стаи, и та, потеряв больше полутора десятка особей отошла зализывать раны. Но еще долго в ночи раздавался злобный вой, наполненный болью и жаждой мести.

5.5

День Тимур-Бар-Хана выдался на редкость неудачным. Все началось сразу же после того, как его разбудили. Его совсем юная жена, на которой он женился две недели назад, обладала самой прекрасной фигурой во всем его гареме, самым красивым личиком во всем городе и самым вздорным характером во всех землях. Она буквально влетела в покои своего мужа и, толкнув его в жирный бок, закричала:
- Сколько это может продолжаться?!
Тимур-Бар-Хан не любил нескольких вещей: когда его обманывали; когда его обворовывали; и когда его будили. Вот уже много лет, с тех пор, как он разбогател, будить его позволялось только личному секретарю, да и то, в экстренных случаях. И таких случаев до сегодняшнего дня было всего три. Ни одна предыдущая жена не позволяла себе такого, что творила в доме Альнарá, новая жена Тимур-Бар-Хана. За две недели ее проживания под этой крышей, превратили большой и богатый дом мужа в ад для слуг. Каждый день пребывания этой красивой стервы был ознаменован скандалом, в который она обязательно ввязывала своего мужа. Вчера она отчитала повара за недосоленный овощной суп, позавчера досталось служанке за чрезмерно нагретую постель. И Тимур-Бар-Хан должен был во всем этом разбираться и наказывать провинившихся. Он уже начинал жалеть, что женился и, скорее всего, выгнал бы не в меру зарвавшуюся девицу, если бы она не была дочерью крупного и очень уважаемого в городе чиновника, которому прочили место в совете. У Тимур-Бар-Хана были общие дела с этим человеком, которые стоили больших денег. Видно, в плохой день пришла в голову Тимур-Бар-Хану мысль жениться на Альнаре.
- Сколько это может продолжаться?! – эта фраза ознаменовала начало нового скандала. Так начиналось каждый раз, когда новая жена была чем-то недовольна и собралась повздорить со всеми, кто находился в пределах ее видимости. Слуги быстро сообразили это и как только слышали этот крик, сразу же старались куда-нибудь скрыться. Кто не успел, тот виноват.
Сон был прекрасен. Несколько обнаженных девушек танцевали на мягком разноцветном ковре в свете ажурных факелов, что были во множестве установлены вдоль стен залы. Их стройные ноги по щиколотку утопали в нежнейшем ворсе, а молодые груди, словно наливные яблоки саванн, упруго подрыгивали в такт танцу. Красивые руки танцовщиц плавно изгибались, обвивая стройные тела. Музыка была тихой, но ритмичной. С каждым тактом девушки приближались. Уже чувствовался запах их разгоряченных тел, и страсть наполняла грудь, волнами набегая откуда-то изнутри. Нетерпенье подстегивало схватить одну из танцовщиц и насладиться ее телом. И вот, казалось, сейчас этот миг наступит…
- Сколько это может продолжаться?!
Сон разорвало на куски, словно легкую полупрозрачную материю из шелка. Девушки растворились в тумане, а незнакомая зала с факелами превратилась в знакомую спальню с молодой женой, которая стояла прямо пред кроватью.
Альнаре буквально перед свадьбой исполнилось шестнадцать лет. Самый возраст, для того, чтобы осчастливить мужа своей молодостью и лаской. И хоть молодости в Альнаре было сколько угодно, но вот лаской бог ее обделил. Избалованная, капризная и вздорная, она не считалась ни с кем, даже со своим мужем.
- Я тут вся извелась, а он спит, словно зурок! Я повторяю: сколько это может продолжаться?!
Тимур-Бар-Хан разлепил веки и повернул голову, вытирая со щеки рукой липкие слюни, которые он напускал на подушку:
- Что случилось, о свет моих очей? Почему ты будишь меня в столь неурочный час? Кто посмел тебя обидеть, сладкий фрукт моей души?
- Неужели в этом доме каждый, кому не лень, может мне нагрубить, оскорбить меня?! Как ты воспитываешь своих слуг?! Кто позволил им так обращаться со мной?!
Тимур-Бар-Хан поморщился от крика:
- Не кричи так, о свет моих очей. Скажи же, что случилось этим прекрасным утром?
- Я проснулась, - Альнара присела на краю мужниной кровати, выгнув спину, словно кошка. – А в комнате никого нет. Я подождала, когда кто-нибудь придет и соизволит поднять меня с постели. Но никто не пришел! Тогда я сама встала, накинула сама халат и вышла в коридор. И знаешь, что я там увидела?!
- Нет, солнце мое, - Тимур-Бар-Хан невольно встревожился: что же там могла увидеть его молодая жена.
- Никого! Ты представляешь?! Там никого не было!
- Но, любовь моя, ты же сама просила, чтобы никто не смел приближаться к твоей спальне, пока ты спишь, потому что твой сон весьма чуток. Поэтому-то слуги там и отсутствовали.
- Но я не должна просыпаться в одиночестве. Кто-то должен помочь мне встать с постели, одеться, умыться. Неужели я должна все это делать сама? В доме моего отца это было недопустимо. Все прислуживали мне. А в твоем доме мне только грубят и хамят.
Несколько дней назад Тимур-Бар-Хан наконец-то догадался, почему почтенный Аах-Варнар, отец Альнары, так быстро согласился на предложение жениться на его дочери. Терпеть это маленькое чудовище было невыносимо. Теперь понятно, почему он так улыбался, когда провожал Альнару в дом мужа. Тимур-Бар-Хан вздохнул и проговорил:
- Хорошо, цветок сердца моего. Я распоряжусь, чтобы кого-нибудь наказали. И впредь, каждое утро теперь у твоей двери будет дежурить девушка. Она будет сидеть там тихо, словно ее и нет вовсе, но стоит тебе ее позвать, как она выполнит любой твой каприз.
Альнара продолжала хмуриться, но стало видно, что она удовлетворена. Уголки ее губ чуть дрогнули в улыбке. Тимур-Бар-Хан повернулся набок и ощутил, что ночной сон возбудил его и, пока эрекция не прошла, он вдруг схватился рукой за грудь жены. Альнара взвизгнула и быстро вскочила с постели:
- Что ты себе позволяешь? – и выскочила из комнаты.
Настроение Тимур-Бар-Хана еще больше испортилось. Он позвал одну из своих молодых рабынь, которую купил два дня назад, и, громко сопя и обливаясь потом, изнасиловал ее. Затем он вымылся и приказал подать завтрак.
Сразу после обильного завтрака, который он провел в одиночестве, Тимур-Бар-Хана посетил его секретарь и сообщил плохую новость: один из караванов пропал. Это был большой караван с контрабандным деревом, идущий в западные районы пустошей, что на границе с пустынями. Здесь дерево весьма ценилось. А контрабандным оно было, потому что Тимур-Бар-Хан не заплатил обязательную подать на дерево. Он купил большую партию необработанных бревен здесь, в Аальпе. Затем из них напили досок и балок для строительства, и он втихаря все это отправил с этим караваном. Там его должен был встретить свой человек и продать одной из семей троллей. Но караван пропал, и теперь некому пожаловаться. Ведь его как бы не существовало. Тимур-Бар-Хан отдал распоряжение собрать небольшую команду из четырех отчаянных головорезов, которые состояли у него на службе и отправить их по следу. Ничто не может пропасть бесследно, даже в пустынях, и уж тем более, в пустошах. Кто-то должен понести наказание.
Тимур-Бар-Хан сделал свой капитал на контрабанде, разбое и рэкете. Когда-то его имя гремело по всем пустошам. Только вот звали его тогда по-другому. Когда «запахло жареным», Тимур-Бар-Хан, которого тогда еще звали свирепый Ааль-Дин, подался в Аальпу, и осел в этом городе, отсыпав премного различного добра в казну городского совета. Здесь он продолжал заниматься тем же, чем и раньше, но уже чужими руками. С годами он растолстел, обзавелся большим домом, обширным гаремом и целым сонмом слуг и охранников. Он редко выезжал сам за пределы города, предпочитая проводить время в неге и роскоши. Жесткое седло, ужин под открытым небом, палец на курке – это было уже не для него. Он отяжелел и обрюзг. Но живость ума, хватка и жестокость не покинули его. Он вершил свои дела так же, как и много лет назад: быстро, выгодно и жадно. И никогда не спускал своим конкурентам и врагам.
Еще одна плохая новость настигла Тимур-Бар-Хана, когда тот отдыхал в саду и наслаждался тихой музыкой. Их семейный доктор пришел сообщить, что болезнь старшего сына неизлечима. И вот эта новость окончательно все испортила. Скандальную супругу можно успокоить, потерянный караван найти, но никто не подарит здоровье и жизнь его любимому сыну. Самира-Бар-Хан родился мутантом. Здесь, в Аальпе, это было распространенное явление. Многие дети-мутанты умирали сразу, но кое-кто выживал. Мутантов в городе, впрочем, как и везде, презирали, им приходилось нелегко. Но Самира-Бар-Хан родиться в богатой семье. С самого рожденья он был окружен заботой и лаской. Лучшие врачи мира исследовали его уродливое тело, но так и не смогли ничего сделать. Дело в том, что у Самира-Бар-Хана от рождения легкие были снаружи тела. Никто не решился сделать операцию, хотя его отец предлагал огромные деньги. И вот ребенок, дожив до пятнадцати лет, умирал.
- Сколько ему осталось? – спросил орк.
- Не знаю, - глядя в пол, ответил врач. – Он может прожить еще несколько лет, а может умереть прямо сегодня. Вчера досточтимый доктор Ваал дал свое заключение и отказался что-либо делать еще. Это был последний врач, кого мы могли бы пригласить. Больше никого нет.
- Хорошо, иди. Все идите, - Тимур-Бар-Хан повелительно махнул рукой. Врач и музыканты, в низком поклоне, удалились из сада. Хозяин дома едва себя сдерживал. Орк был готов растерзать этого докторишку и вообще всех врачей мира. Неучи, они не могут вылечить его сына!
Когда день перешел в свою вторую фазу, к Тимур-Бар-Хану подошел слуга и сообщил, что прибыл караванщик Ааль-Махтара. Он просит принять от него в подарок эту искусно изготовленную из камня статуэтку божества и сообщает, что у него есть предложение, от которого, уважаемый хозяин не сможет отказаться.
Они не были конкурентами, хотя и занимались одним делом. Ааль-Махтара скорее являлся партнером и товарищем. Когда-то давно, они вместе проворачивали весьма скользкие делишки, но впоследствии, Ааль-Махтара решил остановиться лишь на контрабанде.
Тимур-Бар-Хан не имел настроения встречаться со старым подельником, но, все же подумав, решил принять его. Он распорядился и отправился в комнату, где обычно вел деловые разговоры. Туда же он приказал принести чай и сладости.
В самом начале беседы, Тимур-Бар-Хан поинтересовался дорогой. Ааль-Махтара не спеша рассказал обо всем пути сюда из Саарехель, о нападении кремлинов и как они в дальнейшем спокойно, без происшествий, добрались до Аальпы. Как только официальная часть встречи прошла, Ааль-Махтара отставил чашку в сторону и тихо произнес, слегка прищурив свой единственный глаз:
- Слышал ли когда-нибудь досточтимый Тимур-Бар-Хан о сбежавшей принцессе?
- Ты говоришь о семье троллей Каархрам?
- Да, уважаемый. Совершенно верно. Я говорю о принцессе Нали Кани из семьи Каархрам. Она сбежала от своих отца и матери. Поговаривают, ее хотели выдать замуж, но она не согласилась. Девица с норовом, надо сказать.
- Да, уж, с норовом, - вздохнул Тимур-Бар-Хан и вспомнил про свою молодую жену. – Ну, так и что же?
- Если бы ее схватить, то можно получить весьма приличный куш в качестве выкупа. Я думаю, отец отвалит немалую сумму. Как вы думаете, досточтимый Тимур-Бар-Хан?
- Я думаю так же, как и ты, - причмокнул толстыми ярко-красными, словно накрашенными помадой, губами хозяин дома. – Семейство Каархрам очень богатое. Пожалуй, это самое богатое и самое могучее семейство во всех пустынях. И ты, уважаемый Ааль-Махтара верно говоришь: если девчонка сбежала, то отец отвалит немало тому, кто приведет ее обратно домой. Но к чему весь этот разговор?
- А к тому, уважаемый Тимур-Бар-Хан, что я знаю, где она!

5.6

Тромс подошел к окну и выглянул. Наступал вечер, вытягивая тени домов вдоль мощеных мостовых. На улице появились первые факельщики, насаживая на редкие железные кованные крепления факелы, которые везли в небольших одноосных тележках. Если в Саарехель факелы изящные и во множестве красуются на улицах города, то в Аальпе это обычные кривоватые сучья скво с намотанными на конце тряпьем, пропитанным специальным составом, который позволял огню гореть с вечера до утра. Ветер, гуляющий по улицам не в силах задуть огонь, который словно липкий теплый мед обволакивает ложку и стекает с нее медленно и сладко. Изготавливался этот состав здесь же, в городских смоловарнях из тягучей темно-коричневой смолы местных деревьев, которая отличалась терпким запахом. Этот специфический аромат царил в городе, въедаясь в каменные стены домов, уличную пыль, одежду местных жителей, тем самым перебивая вонь нечистот и грязи. Количество, как и качество, факелов, тоже оставляло желать лучшего. Но много света здесь ни к чему. В Аальпе любителей поздних прогулок быстро отучали от этой привычки. А те, кто задерживался в игорных домах или у проституток, возвращался обратно на возницах, которых здесь ездило великое множество, от самых дорогих и изысканных, до самых дешевых и бедных, один вид которых вызывал недоумение: как это может еще куда-нибудь ехать? Каждая кибитка снабжена одним или двумя газовыми фонарями, так что наличие факелов возчиков не особо волновало.
Гном отошел от окна и подсел к Грэму, который заканчивал с ужином. Сам Тромс уже наелся. Бобовое пюре, кусок сочного мяса, свежие овощи и серый хлеб – все это было весьма шикарно для этой захолустной гостиницы, в которую их поселил Ааль-Махтара. Причем, номер, в котором жили юноши, находился на другом конце дома от номера Нани. Это, поначалу, вызвало недовольство всех троих, но на все их протесты караванщик ответил предложением переночевать на улице. Пришлось смириться и заселиться туда, куда им сказали. Ужин подали неожиданно быстро. Они даже немного оторопели от такого спорого обслуживания. К тому же, еда оказалась удивительно вкусной и свежей. В качестве десерта на столе ожидал кувшин с травяным отваром, который Грэм предложил не пить:
- Почему? – удивился Тромс.
- Ну, меня отец учил так. Он говорил: ты можешь в таких местах есть, но не пей ничего, кроме свежей чистой воды. Если тебя захотят усыпить или отравить, то, скорее всего, что-нибудь заварят в отвар из трав. Ты же не сможешь по вкусу определить, из чего сделан отвар?
Гном покачал головой.
- Ну, вот видишь. Так что давай обойдемся без воды сегодня.
- Но ведь очень хочется пить, - пожаловался гном.
- Терпи, - хлопнул своего товарища по плечу Грэм.
В дверь постучались и сразу же после стука, не дожидаясь разрешения, вошла Нани. Она подсела к Грэму и сказала:
- Не нравится мне все это.
- Что именно? – поинтересовался гном.
- С какой это радости Ааль-Махтара так расщедрился? Проживание здесь стоит денег, и не малых.
- Да брось ты, - улыбнулся Тромс. – Ну, сколько может стоить номер в этой дыре?
- Недешево. Дело в том, что владельцы гостиниц, постоялых дворов, игорных и увеселительных, а так же торговых домов, платят городу большой налог. Поэтому, стоимость проживания в Аальпе самая дорогая во всех пустошах. Такая вот комнатка может стоить так же, как весьма приличный номер в дорогой гостинице где-нибудь на востоке или западе. Так что, не понимаю я пока ничего. Почему нас не оставили вместе с погонщиками, которые ночуют рядом с животными в караван-сарае?
- Может это потому, что мы его гости?
Тут уж пришла очередь улыбнуться Грэму:
- Толстяк, не смеши меня. Для такого пройдохи, как Ааль-Махтара, мы не гости, а возможность подзаработать.
- А вы знаете, что номера рядом с моим пустуют? – продолжала девушка.
- Нет. А это важно? – спросил гном.
- Я пока не знаю, но ведь там вполне могли поселить вас. Ааль-Махтара соврал нам, сказав, что тут нет двух пустых номеров рядом друг с другом.
- Может, это соврал владелец гостиницы? – предположил Грэм.
- Исключено, - покачала головой Нани. – Они приятели. Во всяком случае, болтали они между собой, именно как приятели.
- Ну, то, что они дружески болтали, это еще ни о чем не говорит, - Грэм посмотрел на девушку. Было заметно и не вооруженным глазом, что она не на шутку встревожена. – Тебя что-то беспокоит?
- Да, - быстро ответила та. – Меня беспокоит все то, чего я не могу понять. А сейчас действия нашего уважаемого Ааль-Махтары я понять не могу. Ему что-то нужно от нас.
- Ты уверена? – беспокойство девушки стало передаваться Грэму. На самом деле он не видел ничего предосудительного в поведении орка. Юному путнику казалось, что так должен поступать любой уважающий себя человек. Тем более, что они в достаточной мере заплатили за услуги и прочие беспокойства. Но, правда, Ааль-Махтара это не совсем обычный человек. Жажда наживы, жизнь в постоянном обмане и страхе изменит характер любого. Сомнения на счет честности орка действительно существовали. А теперь ко всему этому добавилось еще и нерациональное поведение караванщика. Грэм начал сомневаться. Он даже почесал затылок и закряхтел, словно гном.
- Что ты предлагаешь? – спросил он у Нани.
- Пока еще ничего. Я пришла посоветоваться. Может у меня просто истерика.
- Да, нет, - Грэм покачал головой. – Пожалуй, я с тобой соглашусь. В действиях Ааль-Махтары есть что-то непонятное. Исходя из логики и образа мысли этого орка, он должен был нас оставить в караван-сарае. Тут ты права. Зачем тратить лишние деньги на нас, даже если гостиница эта и самая дешевая в мире, а ее владелец приятель? О своих людях он так не позаботился, хотя в пути толку от них куда больше, чем от нас. Но я пока ума не приложу, зачем и почему мы здесь.
- Я не хочу идти в свой номер, - тихо произнесла девушка.
- А где ты будешь спать? – спросил гном. – Здесь всего две кровати.
- Я могу поспать на полу? – попросила Нани. Она посмотрела на Грэма. В ее глазах читалась мольба.
- Хорошо. Только на полу буду спать я, а ты на моей кровати.
- Но…
- Не спорь, - Грэм перебил девушку. – Вопрос решен. И еще, на всякий случай, забери саблю из своего номера. Она может нам пригодиться и как оружие.

Нани вышла. Минут через пять в дверь вновь постучали. Грэм открыл. На пороге стоял караванщик.
- Милости прошу, уважаемый, - Грэм впустил орка. – Какие такие беспокойные дела привели столь уважаемого человека в наши пенаты в этот поздний час?
Ааль-Махтара покосился на юношу, засопел, но промолчал и вошел в комнату:
- Как устроились?
- Да все нормально. А что, были какие-то сомнения?
- Честно говоря, да, - кивнул орк. Он заложил руки за спину и прошелся вдоль номера, оглядывая его. – Это не самая лучшая гостиница. Вы уж простите меня, старика. Но я небогат и не могу позволить лучшие апартаменты для вас.
- Да мы, собственно, даже и этого не просили, - влез в разговор Тромс. Он смотрел на орка с неприкрытой неприязнью, и Грэм забеспокоился, как бы гном чего не ляпнул лишнего, поэтому поспешил продолжить разговор:
- Как вы сами устроились?
- О, обо мне не беспокойся, юноша. Аальпа мне почти что родной город. Остановился я у друзей неподалеку от вас. Какие планы на завтра?
- Все зависит от вас, уважаемый Ааль-Махтара. Какие у вас планы?
- Ну, у меня все просто. Завтра я продам свой товар оптом. А затем должен приобрести новый. Это будут рабы. Вот их мы и повезем в Таареель.
- Но, погодите, - недоумевал Тромс. – Вы купите здесь рабов, а потом вы поедете с ними в Таареель и что? Как вы сможете их продать там? Это ведь запрещено.
- Совершенно верно, юноша, - сухо рассмеялся орк. – Совершенно верно! Но я не буду приобретать здесь рабов для себя. У меня есть купчая доверенность от Ээль-Камары, весьма богатого и уважаемого жителя Таареель. Он плантатор и у него много рабов, которые трудятся на его полях. Я буду покупать от его имени и доставлю все в наилучшем виде. Вы знаете, что в пустошах даже есть специальные агенты по покупке рабов? Они ездят по городам и предлагают свои услуги. Собирают купчие и едут сюда, где и покупают рабов на имена их будущих хозяев. Собирают караван, нанимают охрану и в путь. После передачи рабов, агент получает деньги. Вот и я решил побыть немного таким агентом.
- Ах вот как! – воскликнул Тромс. – Умно. Но когда вы покончите здесь со своими делами?
- Давайте подсчитаем, - орк сел на скрипучий обшарпанный стул. – День мне нужен на продажу товара. С этим я быстро управлюсь, так как с местными покупателями я заранее договорился. День - два, как минимум, уйдет на покупку рабов, продуктов и воды в дорогу. Так что, я предполагаю, послезавтра или днем позже по утру, мы выйдем из Аальпы и направим колеса наших повозок в Таареель.
- Значит, пара дней у нас есть!? – воскликнул Тромс. – Хотелось бы осмотреть город.
- Почему бы и нет? – улыбнулся Ааль-Махтара. – Только не задерживайтесь допоздна, это несколько опасно, гулять по улицам Аальпы в темноте. И вот еще что, - с этими словами караванщик полез во внутренний карман и достал оттуда сложенный листок бумаги, который он тут же развернул. – Вот вам фиксель на пятьдесят овов. Этого хватит, чтобы побродить по городу и посмотреть все достопримечательности, которых, впрочем, здесь не много. Не ходите только в игорные дома. Деньги лишь потеряете.
С этими словами орк встал и вышел из комнаты, но неожиданно резко остановился в дверях, развернулся и тихо произнес:
- И я вас умоляю, ночуйте в своих номерах. Я за вас всех отвечаю. И тоже самое передайте своей девушке, - и с этими словами Ааль-Махтара исчез в коридоре. Почти сразу же в комнату влетела Нани:
- Я все слышала.
- Ну, и что ты думаешь? – спросил ее Грэм.
- Лишь то, что права. Он что-то замышляет. То из него и слова не вытянешь, относится хуже, чем к своим верлюдам, то теперь добренький, словно родной дедушка, - с этим словами девушка взяла со стола фиксель, оставленный орком и покачала головой.
- Дааа, - Грэм задумался. – Ты саблю принесла?
Нани кивнула и в подтверждение развернула старое грязное полотенце, что висело в ее комнате, в которое она замотала оружие.
- Хорошо. Ложимся спать. А утром на свежую голову решим, что делать дальше.
Как только все улеглись, Грэм погасил свет в комнате и сам улегся на полу, возле стены. Он подстелил точно такое же полотенце, что принесла Нани, а вторым он накрылся. Под голову молодой человек положил свою свернутую куртку.
На юге ночи темные. Не в пример темнее, чем на севере или даже в центральных частях пустошей. Здесь темнота наступает быстро, словно куда-то торопиться. Звезды на небе светят сочнее, а луна кажется ближе, оттого и больше в размерах. Климат здесь помягче, потеплее. Воздух ночью становится каким-то ватным, скрывающим посторонние звуки. Наверное, именно из-за этого никто из троих путников не услышал, как в темноте открылся замок и в комнату вошли шестеро широкоплечих мужчин. Они осмотрелись, насколько это было возможно в южных сумерках, и разделились по двое. Каждая пара выбрала свою жертву и по команде одного из них напали на свои жертвы.

5.7

Тараканы – извечные спутники человека. Вот уже многие тысячелетия они отравляют нашу жизнь своим присутствием. Ни что не может повлиять на этих насекомых: ни человек, ни природа. Они приспосабливаются и выживают. Их травят, вымораживают, жгут, а им хоть бы что.
Таракан появился на планете задолго до рождения первого человека. Он словно бы ждал своего невольного покровителя, меняясь и приспосабливаясь к окружающей среде. И как только человечество вошло в ту фазу развития, когда появилась необходимость в жилищах, таракан был уже готов в них поселиться. Он с радостью поглощал все, начиная от обглоданных костей первого забитого камнями мамонта, заканчивая крошками первого съеденного гамбургера. Даже самые тяжелые времена, которые когда-то с трудом пережило человечество, никак не повлияли на тараканов. Они в очередной раз с легкостью приспособились и выжили. И когда человек опять «встал с колен» и вновь начал строить жилища, тараканы были тут как тут, потирая свои маленькие лапки от предстоящего удовольствия.
Маленький рыжий таракан осторожно вылез из-под кровати и осмотрелся. Сегодняшняя ночь не самая удачная в его жизни. Люди в этом доме ели скудно, а разбрасывались едой и того меньше. Прошлые постояльцы этого номера кушали где-то в другом месте. Нынешним же, словно богатеям, принесли и мясо, и хлеб, и овощи. Но эти люди ели так аккуратно, что даже противно стало. Ничего после себя не оставили. Но этого мало. Они еще допоздна ходили, укладывались спать, а один из них и вовсе лег на пол. Где это видано, чтобы человек спал на полу?! Спать надо на кровати, а пол оставить в полное распоряжение им, тараканам. Иначе несправедливо получается.
Маленькому рыжему таракану пришлось ждать, когда все успокоится. И вот, после того, как все уснули, он вылез на середину комнаты и осмотрелся. Так и есть: новые постояльцы ничего после ужина не оставили. Ну что за человек нынче пошел?
Неожиданно дверь открылась, и в комнату вошли еще люди, да так много, что таракан едва успел скрыться. Нет, сегодня положительно не его день. Он решил попробовать счастья в другом номере и юркнул в щель под плинтусом, пробежав рядом с лицом человека, что лежал на полу.

Грэм так и не увидел маленького рыжего таракана, который успел убежать еще до того, как разум путника затуманился, и он невольно, против своего желания, заснул. Тряпка, которую ему сунули под нос, пахла какой-то пряной травой, но запах был несколько раздражающим, отдающим спиртом.
Когда на него спящего навалились в темноте, он не испугался и начал сопротивляться. Первым делом юноша попытался вынуть из ножен саблю, но этого не получилось сделать. Двое здоровых амбалов навалились на него и сковывали любое движение. Он попытался вылезти из-под тяжелых жарких, воняющих пóтом, тел, но их вес превышал его физические возможности. А когда ему под нос сунули тряпку, пропитанную снотворным, Грэм понял: убивать не будут. Во всяком случае не сейчас. И тогда он расслабился. Если нет способа бороться, значит надо сохранить силы и сделать это потом.
Сознание плавно исчезало, словно подземный поезд в тоннеле, и глаза закрылись. А дальше пустота и тьма, которую разорвал узкий солнечный луч, что упал из окна на его лицо. Грэм открыл глаза, и сразу пришлось прищуриться от яркого света. Юноша дернул руками, но те, как и ноги, оказались связанными, а рот заткнут кляпом. Он лег и начал вспоминать. Мозг извлек из каких-то дальних полочек памяти картины и образы ночной борьбы. Приоткрытая дверь в коридор, откуда лился тусклый серый свет, который лишь обозначил силуэты нападавших людей. Потные тела. Удушье и боль. И крик. Чей? От обжегшей его мысли Грэм дернулся всем телом, но веревки лишь больней врезались в тело. Он поморщился и затем повернул голову в сторону кроватей. Одна из них пуста, на другой лежал Тромс. Он тоже был связан, с кляпом во рту. Гном не двигался. По всей вероятности, действие снотворного еще не прошло. Грэм приподнял голову и осмотрелся. Там, где лежала сабля, осталось лишь пустое место, на котором еще минуту назад мирно восседал маленький рыжий таракан, изучая при свете дня этого странного постояльца. Юноша чертыхнулся и попытался сесть. С третьей попытки ему это удалось. Он, опираясь спиной на стену, медленно встал. Прыгая, Грэм добрался до кровати и толкнул Тромса. Тот приоткрыл глаза и посмотрел на своего друга, потом вокруг себя, увидел, что Нани отсутствует в комнате, и замычал, отчаянно задергавшись.
Неожиданно раздался стук, после которого дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель просунулась взлохмаченная голова мальчишки лет десяти - двенадцати. Он внимательно осмотрел комнату и зафиксировал свой взгляд на двух молодых мужчинах. Грэм мотнул головой, приглашая любознательного мальчика зайти. Тот еще немного приоткрыл дверь и просочился в узкий просвет. Мальчишка оказался маленьким эльфом. Он был худ, одет в какие-то обноски явно большего размера, чем требовалось. В руках мальчик держал швабру и ведро. Скорее всего, он занимался уборкой, потому и заглянул в комнату. Виновато поджав губы, мальчишка тихо произнес:
- Извините, я думал здесь никого нет. Уже почти полдень. Обычно наши постояльцы к этому времени уходят в город.
Грэм еще раз мотнул головой. Маленький эльф поставил на пол ведро и швабру, подошел и выдернул изо рта юноши кляп. Ворочая непослушным языком, Грэм медленно спросил:
- У… тебя… нож… есть? Можешь… пере.. резать… веревки?
Мальчик кивнул и достал из необъятного кармана серых грязных штанов небольшой складной ножик, открыл его и разрезал веревки на руках, а затем и на ногах. Грэм начал растирать запястья и разминать ноги. Тем временем, мальчик аккуратно разрезал веревки, которыми был связан Тромс.
- Тебя как зовут? – спросил Грэм.
- Ванвельд, - ответил мальчишка и спрятал нож.
- Ты раб?
- Нет, - замотал из стороны в сторону головой Ванвельд. – Я здесь работаю. Мой отец когда-то очень давно сюда приехал. И меня взял с собой. Но два года назад его убили. Вот мне и приходится работать, чтобы как-то себя прокормить.
- Понятно, - вздохнул Грэм. – Скажи, а ты здесь что-нибудь ночью видел или слышал?
- Нет. Я сплю в другом конце гостиницы в подвале, рядом с кухней. Там ничего не слышно. Но вечером я видел, как ко двору пришли какие-то люди. А потом подъехала крытая повозка. Они долго стояли за углом, о чем-то все договаривались. А вскоре, все вместе двинулись в корчму, что напротив. «Смерть и жизнь» называется. Темное это место, скажу я вам. Там хорошие люди не засиживаются. А второй раз я эту компанию видел, когда уже стемнело. Они зашли к нам в гостиницу и о чем-то заговорили с хозяином. Потом я ушел и лег спать, так как всю работу уже сделал. Это все, что я видел вчера вечером. Ночью же я спал.
- Я сбегаю в ее номер, - сказал Тромс и вышел.
- Спасибо тебе, Ванвельд, - сказал Грэм. – А сколько было этих людей? И знаешь ли ты их?
- Их было вначале шестеро. Очень уж здоровые они. Сразу видно, что это или охранники или еще какие головорезы. А потом к ним присоединился еще один человек. Тот, что приехал в повозке. Я несколько раз видел его здесь. Он обычно приходил с поручениями от Тимур-Бар-Хана к хозяину. Наверное, на него и работает. Судя по одежде, не похож он на раба. Да и те амбалы тоже не похожи на рабов.
- А кто это такой, Тимур-Бар-Хан?
- Вы не знаете? – удивился мальчик. Он говорил неторопливо, правильно выговаривая слова, слегка растягивая гласные. – Его все знают в нашем городе. Это очень уважаемый человек. Но с ним нельзя связываться и лучше обходить стороной, если вы не его друг. Очень, говорят, он жестокий. Много людей у него работает. Тимур-Бар-Хан самый богатый, наверное. Я слышал, что скоро он встанет во главе совета города. Хотя, может и врут. Когда я вырасту, тоже пойду к нему на службу.
- А где его можно найти? – продолжал расспрашивать мальчика Грэм.
- Искать Тимур-Бар-Хана все равно, что искать смерти, - со страхом в голосе ответил Ванвельд.
В это время в комнату вошел Тромс. Он посмотрел на своего товарища и молча покачал головой. Все складывалось как нельзя хуже. По всей видимости, Нани украли. Кроме того, украли все оружие, что у них еще оставалось, и фиксель, что подарил им вчера Ааль-Махтара. И если мальчишка прав, то в деле может быть замешен один из самых влиятельных жителей города. Но сидеть, сложа руки, Грэм не собирался.
- Спасибо тебе, Ванвельд, - он слегка хлопнул паренька не плечу. – Прости, но мне нечем тебя отблагодарить. Нас обокрали и ничего не оставили, только одежду.
- Да я вижу, - мальчик обвел взглядом комнату. – Тогда разрешите забрать эти веревки? Я их обменяю на рынке.
Веревки могли пригодиться, но Грэм решил не жадничать, тем более, что мальчик мог еще пригодиться.
- Хорошо, они твои.
Ванвельд рассовал все по карманам, взял ведро со шваброй и спросил:
- Так вам тут вымыть пол?
- Нет, спасибо, - Грэм улыбнулся. – Иди. Нам может понадобиться твоя помощь. Поможешь?
- Конечно, - мальчишка улыбнулся и исчез за дверью.

Тромс сел на кровать и положил голову на руки, запустив пальцы в жесткие волосы. Он смотрел в пол и молчал. Тишина была невыносимой, и Грэм первый нарушил ее:
- Как думаешь, что с ней?
- Не знаю, - буркнул гном. – Она же нас предупреждала.
- О чем?
- О том, что кого-нибудь могут украсть. Вот ее и украли. Как чувствовала.
- А почему именно ее?
- Потому, что она девушка, красивая и стройная. Ее, наверное, отвезут в какой-нибудь подпольный увеселительный дом, и заставят там обслуживать клиентов. А потом, когда она состарится, выкинут на улицу, где Нани умрет от голода и холода.
Грэм представил эту картину перед глазами, но быстро отогнал ее.
- Нани не такая. Не будет она обслуживать никаких клиентов.
- Тогда ее убьют, - констатировал Тромс.
- Ее убьют, если мы будем бездействовать, - Грэм встал, но в эту минуту дверь распахнулась, и в комнату вбежал Ааль-Махтара. Он тяжело дышал, руки его тряслись, а спина согнулась еще больше. Он немного отдышался и прохрипел:
- Вам надо бежать из города. Я случайно узнал, что большая опасность грозит вам обоим. Вашу девушку украли, а вас хотят убить. Бегите, я помогу вам сбежать, а потом освобожу и вашу досточтимую спутницу!

5.8

Большое окно было зарешечено и выходило во двор, так что бить стекло и кричать бесполезно. Да и как кричать, если руки и ноги связаны, а рот заткнут какой-то вонючей тряпкой. Нани повернулась, и осмотрела все помещение, где совсем недавно очнулась. Комната была роскошной. Огромная деревянная кровать, с искусно вырезанными орнаментами в виде каких-то сказочных цветов в изголовье и на вычурных коротких ножках-драконах, стояла возле окна. На нее уложен толстый мягкий матрац, накрытый белоснежной простынею, и накидано множество, узорно вышитых золотой нитью, подушек. Под потолком висел балдахин с тонкой и прозрачной, свисающей до пола и обрамляющей по всему периметру кровать, материей зеленоватого цвета. Казалось, что она ничего не весит, так как колебалась от малейшего движения воздуха. Напротив кровати стояло трюмо из очень редкого и красивого дерева кикимо, которое можно встретить лишь в восточных предгорьях саванн. После обработки это дерево давало ровный янтарный цвет с тонкими витиеватыми темными прожилками. Высокое трехсекционное зеркало в ажурной раме покоилось сверху. Мастер изготовил для своего творения резные и богато отделанные золотом высокие ножки, ручки, в виде переплетенных змей, отлил из меди, а верхнюю, сантиметра три толщиной, доску, на которой покоились всяческие баночки, кувшинчики, стаканчики и прочая парфюмерная мелочь, вырезал из цельного отшлифованного куска горного красного мрамора. Резной стул руки того же мастера стоял перед трюмо. У стены, недалеко от двери дорогого темного дерева, стоял небольшой круглый стол в окружении четырех широких кресел с низкими спинками в тонком резном обрамлении. На столе стояла ваза с цветами, которые наполняли комнату ароматом и свежестью. Стены комнаты сплошь увешаны коврами. Пол покрывала плитка, а на ней лежал еще один ковер с толстым ворсом, расшитый зелено-сине-красными цветами. Ноги в нем утопали, а любые звуки шагов заглушались. В комнате стояла тишина. Низко расположенное окно со ставнями из трех стекол не пропускало посторонних шумов.
Нани попрыгала к двери и, локтем нажав на ручку, толкнула ее. Дверь оказалась заперта, что, в общем-то, не стало для нее откровением. Тогда девушка попрыгала обратно к кровати и села, а затем легла на бок. Так меньше всего затекали руки, хотя кистей она уже почти не чувствовала. Девушка закрыла глаза и попробовала расслабиться. Но внезапно пришедшая в голову идея заставила ее подскочить, встать с трудом на ноги и допрыгать до окна. Там она легла спиной на пол, согнула ноги в коленях и, закрыв глаза и отвернув лицо, с силой ударила в стекло. Раздался звон и на нее посыпались осколки, которые, по счастью, не принесли ей ощутимого вреда. Пара – тройка небольших и неглубоких порезов не в счет. Нани осторожно перевернулась на бок, села и выбрала подходящий кусок стекла. Сев возле него, девушка аккуратно взяла его и разрезала веревку, стягивающую руки. При этом она здорово порезала правую ладонь. Нани вытащила кляп, брезгливо отбросив его в сторону, освободила ноги и, отложив осколок, оторвала от простыни полоску, которой перебинтовала руку. Затем она оторвала еще одну полоску и обмотала ей один конец куска стекла, которым разрезала веревки. Теперь у нее появилось оружие, хрупкое, ненадежное, но все же оружие. На всякий случай, Нани изготовила еще один импровизированный нож. После этого, девушка подошла к двери, вынула свои отмычки и открыла ими замок. Путь из запертой комнаты был свободен.
В коридоре было темно, не смотря на то, что на улице во всю светило солнце. Нани осторожно, стараясь не шуметь, прошла вдоль дверей до конца. Там коридор сворачивал налево, откуда лился мерцающий свет. За углом никого не было. Коридор тянулся дальше метров десять и заканчивался дверью в торце. На левой стене в специальном креплении висела масляная лампа, которая и освещала зыбким светом ответвление коридора. Нани прошла до конца и легко дернула за ручку. Дверь подалась, слегка скрипнув. Яркий узкий луч прорезал коридорный сумрак и нарисовал полосу света на стене и полу. Девушка прислушалась. Где-то далеко разговаривали люди, чуть ближе девичий голос тянул длинную заунывную песню о том, как молодой человек любил, но за свою любовь поплатился жизнью. Нани уже когда-то слышала эту историю, поэтому решила не стоять тут голыми пятками на холодных камнях, а двигаться вперед. Она еще приоткрыла дверь и прошмыгнула дальше.
Комната оказалась большой и светлой. Вдоль обеих стен тянулись диваны, обшитые красным бархатом с позолоченными кантами. Прямо посреди был расположен круглый фонтан, метра четыре в диаметре. Пять тонких струй воды с легкостью били из центра в разные стороны, при этом, не забрызгивая пол вокруг. За фонтаном стояла большая софа с высокой спинкой. Она, в отличие от диванов, была синего цвета, но канты так же были отделаны толстой золотой плетеной веревкой. На софе возлежал большой толстый человек в зеленом дорогом халате и держал в руке кусок халвы, которую, очевидно, взял из блюда со стола, который стоял прямо перед ним.
Между фонтаном и столом танцевала полуголая девушка. Кожа ее была смуглой, но не черной, как у орков. Скорее всего, она по происхождению эльфийка, так как была довольно высокой и стройной. Ее узкие бедра, едва прикрытые желто-зеленым платком, спускавшимся до середины бедер, двигались в такт музыке, главная партия в которой отводилась барабанам. Грудь девушки была открыта, но Нани ее не видела, так как танцовщица исполняла свой танец лицом к орку.
Толстяк, увидев открывшуюся дверь, перестал жевать и внезапно рассмеялся. При этом его лоснящиеся жиром щеки покраснели. Смех был громким и хриплым. В конце концов, толстяк надсадно и надолго закашлялся. После того, как все стихло, он произнес с улыбкой:
- А я ведь все-таки оказался прав! Ты выбралась из комнаты за два часа! Так что с тебя, моя прекрасная девочка, причитается.
Он слегка мотнул головой в сторону, и танцовщица быстро выбежала из комнаты. Через пару секунд музыка смолкла. Теперь комнату наполняли лишь звуки плещущейся в фонтане воды
Нани сжала в руках импровизированное оружие и хотела, было, бросится на орка, но тот слегка махнул рукой:
- Брось, не дергайся. Ты не добежишь и до этого фонтана, как тебя уже остановят и опять свяжут. Выброси то, что держишь в руках и подойди ко мне.
Девушка не знала, что ей делать. По всей вероятности, это хозяин дома или кто-то другой, кто обличен властью здесь. Он говорил спокойно и уверено. В его голосе не было ни страха, ни нервозности. Значит, знал, что говорит. Или блефовал? Что с того, если она это проверит?
Девушка прыгнула…
Она действительно не успела обежать фонтан, как сбоку открылась потайная дверь и оттуда выскочили двое крепких орков. Первый был одет в ярко желтую жилетку и шальвары канареечного цвета. Его голову венчал небольшой белый тюрбан. Второй мужчина был одет в белую длинную рубаху, доходившую ему почти до колен и такие же белые брюки. Голова его непокрыта. Тот, что выскочил первым, сразу же бросился к Нани, на ходу вытаскивая длинный кривой нож. Второй в несколько прыжков достиг стола с едой и перекрыл путь к толстяку. Нани резко остановилась, благо голые пятки не скользили по полу, изменила траекторию движения и бросилась навстречу нападавшему. Тот ничуть не смутился и лишь замедлился, увидев, что его напарник занял свою позицию. Мужчина улыбнулся, показав отсутствие одного переднего зуба. Его губы рассекал свежий вертикальный шрам. Он убрал нож в ножны и встал в стойку, ожидая нападения. Можно было, конечно, обогнуть фонтан с другой стороны, но там ее ждал второй охранник, а этот напал бы с тыла. Он здоровее с виду, поэтому Нани и решила начать с него. Девушка шагнула вперед, сделала обманное движение в сторону, и выбросил вперед руку. Охранник ловко увернулся и попытался ухватить Нани за горло, но она подсела и резко махнула своим стеклянным ножом, который держала в левой руке. Осколок прорезал ткань и кожу, выпустив наружу кровь. Орк даже не поморщился и ударом правой руки выбил стекло из рук Нани. Девушка крутанулась вокруг себя и воткнула второй нож в живот противнику. Тот зарычал и схватился за обмотанную тряпкой рукоятку, которая торчала из его тела. Он с силой выдернул импровизированный стеклянный нож и по его животу на пол потекла кровь. Тем временем, Нани выхватила из ножен охранника его стальное оружие и одним ударом перерезала горло. Орк забулькал, схватился обеими руками за смертельную рану и упал на колени. Ярко-алая кровь пузырилась сквозь пальцы, стекала на грудь, затем по животу, смешивалась с темной кровью из раны внизу, и уже не капала, а текла потоком на пол, собираясь в большую лужу. Ударом пятки в лоб, девушка опрокинула своего умирающего противника на спину. Толстый орк перестал улыбаться. Он что-то крикнул, хлопнул в ладоши. Та же дверь открылась во второй раз, и в комнате появилось еще двое орков. Одеты они были одинаково: серые куртки военного образца, того же цвета брюки с боковыми карманами и высокие коричневые полевые ботинки. В руках мужчины держали короткоствольные автоматические винтовки, стволы которых недружелюбно смотрели на девушку. Нани решила, что на сегодня, пожалуй, хватит смертей. Во всяком случае, пока хватит. А там видно будет. Она бросила на пол нож и посмотрела на вскочившего толстяка:
- И что дальше? Может позвать всю армию? Сколько их у тебя?
- Не твоего ума дела, - на удивление спокойно произнес тот. – Ты пожалеешь об этом.
- Что ты со мной сделаешь?
Толстяк щелкнул пальцами. Двое охранников, которые только что вбежали в комнату, убрали оружие за спину, подошли к Нани и связали ее. Она не стала сопротивляться, отложив это до более благоприятного момента. Как только орки закончили работу, они бросили девушку на диван, и по команде хозяина удалились из комнаты, забрав с собой труп товарища, который небрежно схватили за ноги.
- Что вы со мной сделаете? – спросила Нани.
- Мы продадим тебя, - толстяк развалился в кресле, взял своими короткими толстыми пальчиками-сосисками кусок халвы и кинул его себе в рот. При этом тягучая слюна, скатившаяся на подбородок, повисла на его мясистом кончике и никак не желала падать. – Продадим твоему же отцу. Я думаю он дорого заплатит, чтобы вновь увидеть свою любимую дочь.
- Он не заплатит вам ни гроша! – крикнула Нани.
Толстяк улыбнулся и посмотрел на девушку:
- Заплатит, еще как заплатит.
Неожиданно дверь приоткрылась, но не та, в которую вваливались охранники, а та, в которую вошла Нани. Толстяк посмотрел на вошедших, и перестал улыбаться.

5.9

Аль-Махтара выглянул из-за угла обветшалого кирпичного двухэтажного здания и махнул рукой своим спутникам. Грэм и Тромс подошли к орку. Тот обернулся и проскрипел:
- Никого подозрительного. Идемте.
Они шли уже почти час. На каждом, даже небольшом, перекрестке караванщик делал страшную мину, бежал вперед и заглядывал за угол в ту или иную сторону. При этом он хрипел и шипел, показывая то на одного встречного, то на другого. Иногда орк вскрикивал и прижимался к стене какого-нибудь дома, требуя точно таких же действий и от Грэма с Тромсом. Грэма это явно забавляло, а гном начинал сердиться. Он очень переживал за пропавшую девушку. Нани не шла из головы и он едва себя сдерживал, чтобы не вцепиться хитрому караванщику в горло. Еще в гостинице, в одном из плохо освещенных коридоров, Грэм улучил мгновение и шепнул Тромсу, чтобы тот подыграл Аль-Махтаре. То есть, попросту молчал и делал то, что велит орк. Вплоть до особого сигнала. А сигналом должна была послужить фраза: я что-то устал. Гном ждал этого условного знака, но Грэм молчал и только слегка улыбался. При этом его лицо напоминало больше лицо имбецила, чем человека разумного. Тромс попытался сделать со своим лицом нечто подобное, но ему стало противно, и он решил не особо скрывать свои чувства. Впрочем, они были подстать игре Аль-Махтары и тот ничего подозрительного не заметил.
Тем временем, в конце широкой и забитой людьми, повозками и животными улицы показались городские ворота. Караванщик внезапно вытаращил глаза, остановился, схватил молодых путников за куртки и затащил их в ближайшую подворотню. Там он заговорщицки посмотрел по сторонам и зашептал, распространяя зловонный запах изо рта:
- Вот мы и пришли. Там дальше конец города. Вы должны незаметно выйти за ворота, а затем дождаться каравана уважаемого Ээль-Тамира, моего давнего товарища. Он мне кое-чем обязан и сегодня днем, когда я уже знал об угрозе для ваших почтенных жизней, я случайно встретил его. Сам бог послал нам этого досточтимого человека. Он сообщил мне, что уезжает и быстрая и умная мысль посетила меня. Я решил отправить вас с ним. Он позаботиться о вас. Все уже оговорено.
- Но куда идет его караван? – спросил Грэм.
- Он идет в саванны, но не через Таареель, а через маленький пограничный городок Алеюль. Там вы дождетесь свою спутницу и уже все вместе пересечете реку по мосту и будете в безопасности. А здесь вам никак нельзя оставаться. Очень серьезные люди желают вам смерти.
- А что это за люди такие и что мы им сделали? – не утерпел и спросил Тромс.
- О! – воскликнул Аль-Махтара, опять вытаращил глаза и посмотрел по сторонам. – Вам лучше не знать.
- Ну, отчего же. Напротив, предупрежден, значит вооружен, - сказал Грэм. – Так кто же они, эти злобные силы, заставляющие нас столь спешно покидать город?
- Я не могу вам этого сказать. И не просите, - орк замотал головой, отчего его жиденькая борода затряслась.
- Ладно, это все мелочи, - продолжил Тромс. – Ответьте нам: где Нани?
- Девушка сейчас в безопасности и через несколько дней отправиться в путь. Я помог ей освободиться.
- Но почему же ей нельзя покинуть город вместе с нами?
- Об этом тоже не спрашивайте. Просто доверьтесь мне, - Аль-Махтара уперся взглядом своего глаза в Грэма. – А чтобы вы мне верили, вот, - с этими словами орк залез в карман, достал оттуда свернутый лист бумаги и быстро сунул его в руку юноши.
Тот развернул его. Это оказался фиксель на пятьдесят овов. Он уже видел этот фиксель. Старый пройдоха даже не удосужился подсунуть другой денежный документ. Грэм спрятал его в боковой карман куртки.
Мимо прошла парочка: мужчина и женщина. Мужчина был высоким и стройным эльфийцем, а в женщине смешалась кровь разных земель: от жарких пустынь до тенистых саванн. Ее смелые открытые одежды без сомнений указывали на род занятий. Мужчина что-то шептал своей спутнице, а та громко, на всю улочку, хохотала, кривя ярко накрашенные губы, отчего ее лицо казалось некрасивым. Его правая рука покоилась чуть ниже талии женщины, а левой он за горлышко держал большую початую бутылку красного вина, родиной которого была южная часть саванн. Парочка прошла мимо, не обратив никакого внимания на троицу, что стояла возле стены. Да и кого могут заинтересовать мирно беседующие старик, да двое юношей? Мало ли о чем можно разговаривать в Аальпе? Любопытство – не есть отличительная черта гостей и жителей этого города.
- Итак, вы нас проводите до самых ворот? – спросил Грэм.
- Да, я проверю, удачно ли вы миновали их, а затем, после встречи с Ээль-Тамиром, вернусь, чтобы заняться вашей спутницей, - ответил орк, провожая глазом парочку. – Не будем тянуть время.
Все трое вышли из переулка и двинулись вперед. Возле ворот Аль-Махтара о чем-то пошептался со стражником, сунул ему что-то в руку и вернулся к путникам:
- Все. Я вижу караван почтенного Ээль-Тамира и его самого. Теперь идите и пусть с вами будет бог, о мои драгоценные. А я останусь здесь и проконтролирую вашу встречу отсюда. Не знаю, свидимся ли мы когда-нибудь еще.
- Я думаю, что судьба предоставит нам такой шанс, - серьезно проговорил Грэм, отчего орк встрепенулся, и внимательно посмотрел на юношу. Тот спохватился и начал прощаться. Тромс коротко пожал протянутую караванщиком руку и что-то пробормотал себе под нос.
Тем временем в город въезжал большой караван. Огромные тяжело груженые повозки подняли пыль, верлюды, запряженные попарно, ревели от усталости, погонщики что-то кричали и щелкали хлыстами. Все разом отпрянули от ворот, и Аль-Махтара немного замешкался, ругаясь с каким-то орком, наступившим ему на ногу. Грэм осмотрелся, крикнул Тромсу «я что-то устал» и прыгнул в проезжающую мимо повозку. Гном пригнулся и неуклюже прыгнул вслед за товарищем. Он больно ударился ребрами о деревянную продольную перекладину и едва не упал под задние колеса, но Грэм схватил Тромса за куртку и втащил его. Товарищи заползли между двумя ящиками, чтобы их не увидел Аль-Махтара и погонщик.
Таким образом они добрались до большой площади, где располагались караван-сараи. Здесь Грэм дернул за рукав гнома и соскочил с повозки. Тромс опять замешкался, но на этот раз его заметил караванщик. Он что-то закричал, но в шуме сутолоки его не было слышно. Грэм не стал ждать дальнейшего развития событий и бросился наутек. За ним побежал Тромс, который боялся потерять из вида спину своего спутника.
Как только они оказались на ближайшей к площади улице, Грэм остановился и огляделся. Погони не было.
- Так, теперь нужно возвращаться в отель. Там мы найдем мальчишку, и он нам покажет дом Тимур-Бар-Хана. Правда, мы можем его и так найти, достаточно спросить любого прохожего, я думаю. Но это опасно, могут ведь и донести.
- А с чего ты взял, что сам мальчишка уже не донес на нас?
- Не знаю, просто он мне… понравился, что ли, - пожал плечами Грэм. – Во всяком случае, другого подходящего варианта я не вижу.
- Хорошо, идем.
Тромс расспросил, как найти нужную им гостиницу и уже через полчаса они были там. Но входить туда друзья побоялись, так как помнили, что хозяин этого тараканника знаком с Аль-Махтарой. Грэм оставил гнома наблюдать за входом, а сам прокрался на задний двор и притаился за большим и вонючим мусорным баком, который облепили мухи разных расцветок и размеров. Спустя час, он дождался своего: скрипнув, открылась маленькая дверь и появился Ванвельд с матерчатым мешком. Он пересек дворик, и встав на цыпочки, вытряхнул содержимое мешка в бак, подняв облако пыли, от которого громко чихнул. Грэм, стараясь сильно не высовываться, чтобы его не видели из окон гостиницы, вылез и прошептал:
- Иди-ка сюда.
Мальчишка даже не вздрогнул. Он спокойно посмотрел на юношу, затем быстрым взглядом окинул окна за своей спиной и подошел:
- Я так и думал, что вы вернетесь. Вам ведь нужен Тимур-Бар-Хан.
- Не совсем, - покачал головой Грэм. – Но нам необходимо попасть в его дом.
- Это невозможно… - мальчишка сделал паузу. – Если бы вы обратились к кому-нибудь другому. Но со мной возможно все. Ну, или почти все, - и Ванвельд расплылся в улыбке. – Я знаю, как скрытно попасть в его дом.
- Не буду спрашивать тебя откуда и зачем ты это знаешь, но твоя помощь будет просто неоценима. К тому же, мы заплатим тебе.
- Об этом после, - мальчик кинул пустой мешок в бак и махнул рукой. – Двигай за мной.
Дом Тимур-Бар-Хана был большим. Но еще больше был забор, вокруг него. Но Ванвельд не стал задерживаться возле гладкой стены, а прошел вдоль улицы, свернул в небольшой заброшенный садик, через который протекала сточная канава. Он раздвинул кусты, в которых спряталась металлическая труба диаметром чуть более полуметра. Ванвельд встал на коленки и кивнул в сторону трубы:
- Там, конечно, воняет, но другого пути я не знаю. Лезьте за мной, - и он скрылся в зловонном чреве.
Ползти пришлось около сотни метров. За время этого пути Грэм не раз проклял тот день, когда дал согласие на этот поход. Хорошо, что здесь темно, и он не видит, что покоится на дне трубы, которую приходится вытирать животом. Иногда труба наполнялась какой-то жижей почти до половины, доходя ползущим в ней людям до уровня рта. Тромса два раза стошнило, но он даже не почувствовал запаха своей рвоты, так как вонь в трубе перебивала абсолютно все.
Труба неожиданно закончилась тупиком, но сверху, виднелся колодец, около трех метров высотой, в который попадал тусклый свет. Ванвельд пополз вверх, упираясь в каменные стенки шахты. Таким образом все трое выбрались в небольшую комнату.
- Что здесь? – спросил Грэм.
- Это стиральня. Здесь рабы стирают одежду и все остальное. Воду сливают в канализацию. Дальше мы осторожно пойдем в покои самого Тимур-Бар-Хана. Я первый, а вы за мной. Но нам надо сделать кое-что, - с этими словами мальчик пошел куда-то в угол и присел возле кучи тряпья. – Идите сюда. Нам необходимо переодеться.
Только сейчас Грэм посмотрел на свою одежду, и его стошнило, как и Тромса. В трубу сливали не только воду после стирки.
Они нашли какие-то грязные штаны и рубашки, в которые и переоделись. Свою одежду и одежду своих спутников Вандельд аккуратно сложил в простынь и завязал мешком, после чего они двинулись дальше.
Несколько раз путники едва не столкнулись с рабами, и пару раз с охраной, но странное чутье мальчишки их ни разу не подвело и они вовремя успевали спрятаться. Так они добрались до комнат прислуги. Ни в одной из них Нани не было. Через пятнадцать минут поиска путники дошли до небольшого коридора, что заканчивался дверью. Грэм подошел к ней и прислушался. За дверью был слышен разговор. И один голос ему показался ужасно знакомым. Он не раздумывая надавил на ручку и вошел в комнату.

5.10

- Что это за вонь?! – воскликнул Тимур-Бар-Хан. Он зажал пальцами нос и скривился. От этого толстые щеки навалились снизу на глаза, отчего те превратились лишь в узкие щели, и оказалось, что густые брови нависают теперь прямо над этими щеками, между которыми торчал мясистый нос с пористой кожей, больше напоминавший гриб, выросший посреди двух кочек, и который вот-вот сорвет рука грибника.
Охранник, остававшийся в комнате, в упор смотрел на неожиданно вошедших в комнату двух молодых людей и одного мальчика-эльфа. Его взгляд не выражал дружелюбия, но в ожидании команды хозяина он пока стоял не шевелясь. Грэм и Тромс тоже не воспылали любовью к этому орку, что было заметно по их агрессивному виду. Из всей этой компании лишь девушка улыбалась, глядя на своих друзей.
В комнате воцарилась тишина, которую прервал негромкий скрип боковой двери, которая явила всем молодую жену Тимур-Бар-Хана. Взгляды всех присутствующих метнулись к ней. Охранник поморщился и очень тихо произнес ругательство. Это оказалось большой ошибкой, так как на слух Альнара еще ни разу не жаловалась.
- Что ты сейчас там сказал?! – крикнула девушка, уперев руки в свои стройные бедра, затянутые длинным, синего цвета, платьем тонкого шелка. – Я правильно тебя поняла: ты назвал меня сучкой?! Ты, отребье, назвал меня сучкой?! – с каждым вопросом тон голоса повышался.
Тимур-Бар-Хан скривился еще больше, но нос он уже перестал зажимать, так как совсем забыл про вонь. Теперь у него появилась куда более серьезная проблема, чем эта незваная троица, которая не предвещала никаких серьезных забот. Он приоткрыл глаза и пробормотал:
- О нежнейший цветок моей души, тебе, вероятно, послышалось, что сказал этот треклятый верлюд, да сожжет его нечестивое тело яркие лучи солнца. Он сказал «кучка», имея в виду вот эту кучу дерьма, которая вломилась в дом и пыталась нас ограбить и убить, - при этом Тимур-Бар-Хан показал рукой на Грэма и его товарищей.
- Ты мне тут не рассказывай, - молодая жена только сейчас обратила внимание на троицу, стоявшую возле двери справа от нее. – А чем это здесь воняет?
- Эти грабители, я думаю, пролезли по канализационной трубе в дом. Теперь от них неприятно пахнет и тебе, о солнце мое, нет необходимости вдыхать своим нежнейшим носиком такие запахи. Они испортят тебе кожу.
- А это что за чучело? – Альнара показала рукой в сторону лежащей на диване связанной Нани. И вот теперь уже она сама совершила большую ошибку, ибо никто не может безответно оскорбить девушку-тролля. Тем более, если эту девушку зовут Нани.
- Сама ты чучело, - тихо, но достаточно для того, чтобы все присутствующие в комнате люди это услышали, произнесла пленница. – И все ты правильно услышала: он назвал тебя сучкой. Я полагаю, по заслугам. А еще, не знаю уж, говорили тебе это или нет, но ты страшная уродина. Это я тебе от себя добавлю.
Охранник слегка отвернулся от Альнары, чтобы та не увидела его улыбку, которая невольно раздвинула к ушам толстые, пересеченные шрамом, губы. Сквозь образовавшуюся щель была заметна некоторая недостача передних зубов.
У молодой жены дыхание перехватило от гнева. Ей никто в жизни никогда не перечил. А тут ее открыто оскорбили. Причем это случилось целых два раза всего за пару минут! Этого она никак не могла снести. Ее красивые брови выгнулись, словно саванные кошки перед прыжком. Переносицу рассекли две упрямые вертикальные морщинки. Грудь, и без того не малых размеров, начала вздыматься, а взор стал похож на взор разъяренного кремлина. Альнара поджала губки, внимательно посмотрела на Нани и взорвалась:
- Ты кто такая?! Да ты на себя посмотри, шлюха подзаборная! Тебе кто разрешал рот открывать?! Ты вообще что делаешь в этом доме, грязный отпрыск верлюда?! – с этими словами девушка бросилась на Нани, выбросив вперед руки с растопыренными пальцами, которые оканчивались острыми и длинными ногтями.
- Держи ее! – крикнул Тимур-Бар-Хан охраннику, и попытался соскочить с кресла, но толстый живот уперся в колени и отпружинил тело назад. Орк завалился на спину, задрав короткие ноги, с которых слетели зеленые, расшитые золотом, тапки. Один из них описал большую дугу и приземлился прямо на лоб своему владельцу, издав шлепающий звук, который тут же был перекрыт визгом Альнары. Охранник пытался удержать молодую жену хозяина, схватив ее за талию. Та, в свою очередь, ногтями впилась в и без того обезображенное шрамом лицо орка. Кровь брызнула ему на рубаху. Он попытался, было, отодвинуться, но длинные ногти только глубже впились в кожу лица.
Грэм воспользовался суматохой и побежал вперед. Ударом ноги он сбил с ног охранника и не останавливаясь, локтем, ударил Альнару в лицо. Девушка упала, потеряв сознание. Ее тело еще не успело упасть на пол, а юноша уже держал в руке нож, что покоился в ножнах лежащего орка. Когда тот сделал попытку подняться, Грэм нанес сильный удар в сердце. Нож вошел в грудь охранника по самую рукоятку. Он выдернул оружие из умирающего тела и оглянулся. Тромс поначалу слегка замешкался, но быстро взял себя в руки и подбежал к товарищу. Тот сунул ему в руки окровавленный нож и кивнул в сторону Нани, а сам вытащил из-за ремня охранника пистолет, изготовленный в подземных мастерских гномов. И вовремя, так как в комнату вломились двое амбалов, что недавно утащили тело своего соратника, причиной смерти которого была хрупкая с виду Нани. Не долго думая, Грэм взвел курок и сделал выстрел. Один из охранников, что вбежал первым, словно споткнулся о невидимое препятствие и упал, нелепо раскинув по сторонам руки. Его рубашка обнажила спину, густо усеянную родинками. Пистолет как назло оказался однозарядным. Но Грэм не растерялся и кинул его в голову второму вбежавшему орку. Тот увернулся от летящего оружия, что заставило его немного отвлечься от Грэма, чем тот и воспользовался. Он сделал два больших прыжка и оказался прямо перед противником, но не стал останавливаться, а отклонился в сторону и нанес ему сильный удар в солнечное сплетение. Охранник охнул и, сделав еще пару шагов по инерции, начал оседать. Грэм развернулся, подскочил сзади к орку, с силой схватил его снизу за голову обеими руками и изо всех сил дернул вбок и чуть вверх. Внутри шеи орка что-то щелкнуло, он обмяк и как куль упал лицом вниз на пол.
К этому времени Тимур-Бар-Хану удалось приподняться в кресле. Его взору предстала ужасающая картина: один охранник лежал прямо возле ног, его грудь была вся в крови, которая выплескивалась из раны все затухающими толчками. Второй охранник лежал, раскинув конечности, недалеко от первого не подавая признаков жизни. Третий покоился рядом с той лишь разницей, что руки его вытянулись вдоль туловища. Его жена пристроилась возле первого охранника, но в отличие от него, ее жизни ничего не угрожало. Пока. Тимур-Бар-Хан взглянул на Грэма. Он не боялся этого на удивление шустрого и умелого юношу. Этот пройдоха попадал за свою жизнь и в более опасные ситуации, но пока бог был милостив к нему. Авось он не покинет его и в этот раз.
- Зачем ты это сделал? – проворчал Тимур-Бар-Хан и наконец-то поднялся с кресла. – Мы всегда могли бы договориться и все остались бы живы. Незачем было убивать этих достойных людей. Но, что сделано, то сделано. Обратно уже ничего не вернуть. Нам необходимо поговорить, уважаемые.
- Не о чем нам разговаривать, - проворчал Тромс, который разрезал веревки, связывающие Нани. Та быстро поднялась на ноги:
- Он тянет время. Вы что, не видите? Сейчас на грохот выстрела сбегутся остальные охранники.
- Тогда бежим, что стоять-то, - Тромс подошел к мальчику. – Здесь есть другой выход, менее вонючий?
- Да, - кивнул тот и бросился к левой двери.
- Погоди, - крикнула Нани. – А что будем делать с этим толстяком?
Грэм посмотрел на Тимур-Бар-Хана.
- Связать его по быстрому и всего делов.
- Но он тогда…
- Не надо его убивать, - Тромс посмотрел на девушку с мольбою в глазах. – Я прошу тебя.
- Хорошо, - быстро согласилась та. – Но как бы нам об этом не пожалеть.
Грэм подошел к орку и неожиданно ударил его рукояткой пистолета, который поднял с пола, прямо в середину лба. Тимур-Бар-Хан закатил глаза и, потеряв сознание, с шумом упал рядом со своей молодой женой.
- Вот и не надо уже никого связывать.
- Тогда надо сделать еще одно дело, - Нани подскочила к хозяину дома и ловко сняла с его толстых пальцев три крупных и очень дорогих перстня, толстую цепь и прочие украшения.
Тромс поморщился, глядя на все это, но промолчал. Он не стал стоять, как истукан, и обшарил вместе с Ванвельдом лежащего рядом мертвого охранника. Он снял длинный кривой нож с ножнами и короткое двуствольное ружье. В карманах обнаружился с десяток патронов и фиксель на пять овов. Грэм разжился еще одним ножом и большим пистолетом, который уже успел опробовать, с двумя десятками запасных патронов. Еще одно короткое, но полуавтоматическое гладкоствольное ружье он отдал Нани. Когда они собирались уже идти, девушка вернулась к столу, быстро схватила с него что-то и спрятала это во внутренний карман.
Отход из дома прошел практически без приключений. Они пару раз наткнулись на слуг, которые с визгом бросались наутек. И один раз встретились с двумя охранниками, которые, по всей видимости, спешили на помощь своему хозяину. Два выстрела решили вопрос в пользу беглецов. Охранники, уже будучи мертвыми, не возымели ничего против того, что компания молодых людей покинет дом.
Во дворе никого не было, за исключением одного тучного эльфа, вооруженного автоматической винтовкой. Но Ванвельд вовремя предупредил своих спутников об опасности и Нани метким выстрелом убрала препятствие. Путь на улицу был открыт. Выходя через ворота, Грэм не преминул захватить с собой винтовку с боеприпасами, бросив недавно добытую двустволку.
На улице, к счастью беглецов, оказалось мало прохожих, которые сделали вид, что ничего не слышали и шли дальше по своим делам. За углом дома Тромс остановил возчика.
- Куда едем? – спросил тот.
- К северным воротам, - неожиданно бросил Ванвельд.
Грэм внимательно посмотрел на мальчика, но промолчал и лишь кивнул вознице, когда тот глянул на него.
- К северным, так северным, - пробормотал возница и дернул за вожжи. – С вас пять овов.
Через полчаса они уже подъезжали к воротам. Когда повозка скрылась из виду, Ванвельд махнул рукой и к ним подкатила другая развозная повозка.
- К горным воротам, - сказал мальчик.
Грэм догадался, что мальчишка путает следы и мысленно поаплодировал ему. Но прошло около получаса, как они наконец-то оказались возле нужного им места.
- Куда ты нас привез? – спросила Нани.
- Туда, куда надо, - проворчал Ванвельд и достал из своего кармана фиксель, чтобы расплатиться с возницей.
Вся компания вышла из города. Каменистая дорога, что вела в горы, была узкой и терялась где-то среди скал, покрытых зеленой растительностью. Здешние места отличались благодатным климатом при абсолютно непригодной для обработки почвой.
- Так куда нам идти? – Грэм посмотрел на мальчика. – Ты покажи и мы пойдем.
- Мы пойдем вместе, так как я иду с вами, - и Ванвельд уверенными шагами пошел вперед.

6.1

Земли предгорий отличались от пустошей не только холмистой местностью, но и погодой, что повлияло на местную растительность. Крупных деревьев здесь не росло, зато в изобилии эти места облюбовали высокие заросли кустарников и высокая сухая трава с тонкими стеблями. Здешняя каменистая почва малопригодна для земледелия, природных ископаемых здесь отродясь не находили, а потому эти земли были мало заселены людьми. Зато животным здесь полное раздолье. Различные грызуны, потомки доисторических мышей и крыс, водились в местной траве во множестве, поощряя к размножению мелких хищников, вроде лисцов, потомков лис, а также саванных диких кошек. Кремлины почему-то не очень жаловали эти места, бывая здесь лишь набегами. Верхушкой пищевой цепочки в предгорьях служили ремлины, дальние, более мелкие и менее свирепые родственники кремлинов. Они не питали врожденной злобы к людям и поэтому при встрече с человеком не нападали, а лишь старались спрятаться. Жили ремлины семьями и питались всем, что не успело вырасти до их размера. Это резвые и умные охотники. Впрочем, в предгорьях не жило больших, неповоротливых и глупых животных. Здесь охотятся быстро и с умом.
Кроме зверья, в предгорьях обитали в изобилии и птицы. Они жили и в пустошах, и даже в пустынях, не говоря уж о саваннах. Но здешние места особенно им полюбились. Скорее всего, дикие мелкие злаковые растения, растущие здесь повсюду, и большая популяция грызунов повлияли на такое скопление этих пернатых созданий.
Мало кто из людей мешал здесь природе развиваться и эволюционировать. Оттого, наверное, тут и было так хорошо. Дышалось легко, воздух свеж, а солнце не жгло. Плотные тени от кустарников так и манили редкого путника отдохнуть в их освежающем лоне.
Дорог в предгорьях мало, так как вели они все к морю, к которому люди не очень-то и стремились. Поэтому дороги эти узкие и плохие, сплошь усеянные камнями, норовящими соскользнуть со своего места, когда на них ступаешь. Иногда дорога могла резко подняться высоко вверх, и так же резко броситься вниз. Или нависнуть одним краем над бездной. Путнику, незнакомому с горной дорогой нельзя расслабляться. Того и гляди, оступишься, потекут под ногами мелкие камни, потащат за собой в пропасть, и не удержишься. Много разных людишек усеяли здешние земли своими костьми, впоследствии обглоданными подчистую местной живностью. Потому и встречаются в предгорьях лишь осторожные охотники, да отважные контрабандисты. Первые охотятся на шкуры лисцов, которые очень ценятся за свою красоту и долговечность во всех землях; а вторые таскают запрещенные да беспошлинные товары туда-сюда. Здесь нет стражи, здесь нет налоговых чиновников. Здесь встречаются только смелые люди, способные, несмотря на страх и риск, заработать себе и своим близким на пропитание.

Дорога скользнула к подножию холма, скрылась за кустарником и уже где-то далеко вынырнула, чтобы резко взвиться вверх и спрятаться за высокой скалой. Ванвельд, не оборачиваясь, уверенно шел первым. За ним шел Грэм, рядом с которым шла Нани. Замыкал маленькую процессию Тромс. Он поначалу часто оглядывался, боясь погони. Но все было спокойно. Светило солнышко, пели птички, дул слабый ветерок. Эта идиллия усыпляла бдительность и гном все реже и реже вспоминал о событиях сегодняшнего дня. Но время от времени Грэм посматривал на него и напоминал следить за дорогой.
Так они прошли часов около трех. Грэму надоела эта тишина и он решил порасспрашивать мальчика:
- Рассказал бы ты о себе. Мы ведь почти не знакомы. Почему ты нам помог? Почему не остался в городе?
- Да надоело мне там, - охотно ответил Ванвельд. Он словно ждал, когда его об этом спросят. – Мы приехали с отцом в Аальпу лет семь назад. Мне тогда было всего пять. До этого мы жили в саваннах. Но мою маму и двух сестер убила стая кремлинов, когда они возвращались в деревню от дальних родственников. Отец горевал очень. А потом продал дом и мы поехали по разным городам и селам. Так и кочевали два года, пока не осели в Аальпе. Отцу предложили там хорошую работу, но его убили два года назад. Так я остался без отца и без крыши над головой. Но мне повезло – я быстро нашел работу в гостинице, где и проторчал все последнее время. Курнамур, хозяин этой гостинцы, большая сволочь и скупердяй. Платил мало, всегда норовил обмануть. Надоело мне там. А куда податься? На родину? У меня таких больших денег нет, чтобы дотуда доехать. Да и кому я там нужен? Никому. А тут вы подвернулись. Я вижу, что люди вы хорошие, в беде не оставите. Потому и помог вам. Но и другая причина была: я хотел насолить Курнамуру. Он ведь точно в этом деле повязан. Теперь ему несдобровать. Только вот плохо то, что вы оставили в живых Тимур-Бар-Хана. Он, говорят, очень злопамятный. Не оставит он вас в покое.
- Каковы шансы, что он будет искать нас здесь?
- Невелики, - мальчик в сомнении покачал головой. – Скорее всего он отправит погоню на север и восток, может еще на запад. Но вряд ли на юг, в предгорья. Здесь безлюдно, хотя и красиво.
- Нельзя исключать вариант, что этот жирный верлюд отправит и в эту сторону погоню, - сказала Нани.
- Я тоже об этом подумал и потому, примерно через час мы свернем с этой дороги и пойдем одной тропой, которая известна лишь местным охотникам. Моему отцу, который увлекался охотой на уранов, это птица такая, показал эту тропу его друг. Перед смертью отца, я ходил по ней пару раз с ним вместе.
- А куда она ведет? – спросил Грэм.
- Тропа-то? Она потом выйдет опять на дорогу, это где-то дня через два пути.
- А сама дорога куда ведет?
- В Эльму. Маленький городок недалеко от побережья. Там мы сможем приобрести то, что необходимо для вас.
- Почему же ты не спрашиваешь о наших целях? Что мы делаем, как оказались в Аальпе?
- Так вы же сами потом и расскажете. Разве не так?
- Так, так, - Грэм улыбнулся, посмотрел на мальчика и рассказал, кто они такие, куда и зачем идут.
Вандельд слушал внимательно, изредка бросая взгляды то на юношу, то на девушку. Когда Грэм закончил, он спросил:
- А не могли бы вы взять меня с собой? Я много чего могу. А еще я очень выносливый, вот увидите. Я могу идти целый день и не устать. Я не раз с отцом ходил по местным дорогам и ничего. Я сильный.
Этот мальчишка напомнил чем-то Грэму самого себя. Он вспомнил своего отца, как он сам когда-то в детстве отмерил не один километр рядом с ним.
- Конечно, мы возьмем тебя с собой. Этот вопрос можешь считать решенным.
- А разве вы не будете советоваться со своими товарищами?
Грэм вновь улыбнулся:
- Нет. Они не против, - он обернулся и весело спросил. – Тромс, ты ведь не против, чтобы этот сорвиголова отправился в путешествие вместе с нами?
- Нет, - ответил тот. – Мы возьмем всех, кто только захочет.
- Мне кажется…
- Тебе кажется, - перебила Ванвельда Нани. – Наш толстяк согласен. А я и подавно.
Мальчик улыбнулся, и посмотрел на девушку:
- Спасибо. Вы не пожалеете.
- Надеюсь, - ответил Грэм и посмотрел вдаль.
Как и говорил Ванвельд, через час пути они свернули с дороги. Каменистая поверхность скрыла следы беглецов и им хотелось надеяться на то, что если погоня и будет, то она не заметит, что путники свернули в сторону. Тропа вѝлась по южному склону большого пологого холма среди кустов и высокой травы. Издали не было видно, кто идет по тропе, зато с нее периодически было видно, кто идет по дороге. Но постепенно тропа удалялась, кустарник становился гуще, а трава выше. В конце концов дорога, по которой шли путники, скрылась из виду совсем.
Нани, привыкшая к большим открытым пространствам пустынь, чувствовала себя здесь неуютно. Ветер колыхал траву и ветки кустарника и ей постоянно казалось, что там кто-то прячется. Кроме того, ее зрение, привыкшее к дальним расстояниям, начинало давать сбои. В глазах рябило, иногда даже начинало все двоиться. От этого к горлу подкатывал комок, и девушку временами начинало тошнить. Пару раз она останавливалась, чтобы набрать побольше воздуха в легкие и посмотреть в небо. От этого становилось лучше, но идущий сзади гном, сразу начинал ворчать и приходилось двигаться дальше, испытывая неприятные ощущения.
Тропа становилась все ýже и ýже. Теперь одновременно по ней мог идти только один человек, так что путники теперь шли один за другим. Ванвельд аккуратно придерживал ветки, чтобы они не хлыстали позади идущего Грэма. Тот, в свою очередь, тоже придерживал их, чтобы не ударить ими Нани. А вот девушка, озабоченная своим плохим состоянием, не задумывалась об идущем за ней Тромсом и тому частенько доставалось ветками по лицу. Он нескончаемо ворчал и махал руками, чем вызывал неудовольствие Грэма.
День шел к концу. Тропу становилось все сложнее рассмотреть под ногами. Пару раз гном уже оступался на камнях, и чтобы не подвернуть ноги, было решено остановиться на ночлег. Ванвельд нашел небольшую полянку неподалеку от охотничьей тропы и предложил остановиться там. Место сразу же одобрили все. Наконец-то этот наполненный приключениями день заканчивался. И заканчивался благополучно для них. Одно плохо: не было еды. Днем, по пути, мальчик собрал немного съедобных ягод, но этого было мало и лишь раззадорило аппетит. Огонь решили не разжигать, так как даже в таких зарослях он будет виден издалека. В этих местах ночь наступает быстро. Сумерки сменила полная темнота, и уже в метре от себя ничего не было видно. Если в Аальпе, где окна и редкие факела давали жидкий, но все же свет, то здесь, на природе, кроме луны и звезд освещать пространство абсолютно некому и нечему. Путники быстро расположились на полянке, по ее краям и заснули, уставшие. И только урчание их пустых желудков оглашало эти безлюдные места.

6.2

Просыпаться в предгорье одно удовольствие. Воздух здесь наполнен ароматами трав и редких цветов. Они покрыты каплями ночной росы, и нагретые первыми утренними солнечными лучами, с радостью делятся с окружающим миром своим прекрасным запахом. Первыми начинают день птицы. Чуть свет тронет горизонт, они уже просыпаются и ждут, когда солнце озарит весь небосвод и уже с первыми лучами летят в поисках пищи. Их веселое щебетание разносится между холмами, многократно отражаясь и переливаясь. Они будят всех остальных дневных обитателей этих земель. Юркие мыши осторожно вылезают из своих норок, втягивая воздух носом. Нет ли какого опасного зверя поблизости? Но хитрого лисца, главного врага мышей, не так-то просто обнаружить. Он хорошо умеет прятаться, и не учуешь. Всем хочется позавтракать, и не стать завтраком самим. В том числе и людям.

Первым проснулся Ванвельд. Он зябко потянулся и поежился. На шорох открыли глаза Грэм, а затем и Нани. И только гном сладко спал, не обращая внимания на посторонний шум.
- Есть хочется, - вставая, сказала девушка. – Здесь кроме ягод что-нибудь есть?
- Конечно! – мальчик улыбнулся. – Сейчас сделаем силки и что-нибудь поймаем. Ты, - он показал на Грэма. – Мне поможешь, а ты, - палец уткнулся в Нани. – Займешься костром. Только не собирай сырые дрова и не разжигай большое пламя. Нам дым ни к чему. На вот, держи, - и с этими словами маленький эльф залез в правый карман штанов, вытащил оттуда кремниевое огниво, и бросил его девушке.
Они отошли немного, и мальчик небольшим перочинным ножом отрезал пару веток кустарника, толщиной в палец. Затем он очистил их от листьев и нарезал на несколько отрезков. После чего достал из кармана веревки, которые когда-то в гостинице получил от Грэма, и связал несколько палочек. Получилась хитрая ловушка. Таких ловушек Ванвельд и Грэм сделали еще пять, ровно столько, насколько хватило веревок. Собрав их все, мальчик махнул рукой и пополз между кустами, поднимаясь по склону холма. Он расставил все ловушки возле дырок в земле, и привязал их к стеблям, чтобы раненые зверьки не убежали. После чего они вместе отползли назад, к поляне.
- Ну, все. Теперь только ждать. Идем к остальным. Надо проконтролировать, чтобы костер дыма не давал.
Такая деловитость импонировала Грэму. Сразу видно, что мальчишка долгое время жил самостоятельно и умел позаботиться не только о себе, но и о других.
- Слушай, а ты откуда родом? – спросил Ванвельд.
- Вообще-то, я из пещер гномов, - ответил Грэм и улыбнулся. Он знал, что сейчас скажет его спутник.
- Но ты же не гном, - удивился мальчик.
- Лишь наполовину. Моя мать гном. И воспитан я был в тех краях.
- А как это можно жить всю жизнь под землей? Просто я никак этого не могу представить. Это правда, что есть такие гномы, которые никогда не видели солнца?
- На самом деле, это не так. Еще в школе, маленьких гномов выводят из пещер, чтобы они увидели окружающий мир. Это происходит в третьем классе. Затем, еще раз в пятом, и последний раз в восьмом. Для большинства гномов это единственные три раза, когда они побывали на поверхности. Но они этим не тяготятся. Когда ты родился под землей и не знаешь другой жизни, то она тебе и не нужна.
- То есть, им нравится такая жизнь?!
- В общем, да, - кивнул Грэм. – Ведь под землей не так уж и плохо.
- Да что хорошего в жизни в пещерах?! – воскликнул Ванвельд.
- А ты видел эти пещеры? – усмехнулся Грэм.
- Нет, конечно.
- Ну, вот то-то. Эти пещеры высотой несколько десятков метров и столько же шириной. Дома, которые выкопаны по сторонам улиц, имеют в высоту несколько этажей. Самое высокое здание у гномов – десятиэтажное. Называется Дом правительства и находится в столице. Там везде чисто, нет ветра и всегда одинаковая погода. Воздух сухой и свежий, так как система вентиляции продумана до мелочей.
- Надо же, - задумчиво пробормотал мальчик. – А я полагал, что они живут в маленьких пещерах, все такие грязные там лазают скрючившись.
- Ты в школе учился?
- Нет. А когда мене было учиться-то? Но отец меня научил читать и писать. Так что ты не думай, я не какой-нибудь там безграмотный. Просто я еще мало что знаю о мире.
- Эх, ты бы видел площадь Каменных статуй в Перенле, - вздохнул Грэм. – Представляешь, эта площадь полторы тысячи квадратных метров. По периметру стоит множество высоченных каменных статуй, которые поддерживают такой же каменный полукруглый свод. Вся площадь выложена белой плиткой с узорами. А посередине фонтан из очищенной воды. Правда пить ее нельзя, так как она имеет среднюю степень очистки. Но от нее даже не пахнет. Возле фонтана стоят скамейки из дерева. На них можно сидеть сколько угодно. Надо сказать, это единственная такая площадь. Ведь гномы не очень стремятся к красоте. Они весьма практичный народ. Просто Перенл – студенческий город. Вот и построили там эту красоту, чтобы молодежь могла отвлечься немного от учебы и отдохнуть.
- Ты видел эту площадь? – спросил мальчик.
- Да, конечно, - ответил Грэм. – Но, надо быть справедливым: мне не нравилось под землей и поверхность все же милее. Не могу я без солнца.
- Но как же там все видно?
- Электричество. Гномы много веков назад освоили его и освещают свои улицы, дома и заводы. Кроме того, они выводят на поверхность специальные трубы с очень гладкой, блестящей поверхностью внутри. Солнечный свет проходит по ним и освещает тоннели и улицы тоже. Конечно, там темнее, чем на поверхности и свет этот можно назвать скорее сумраком, но они приспособились.
- Ага, я заметил, - рассмеялся Ванвельд, вспомнив, какие глаза у гномов.
Так за разговорами они дошли до полянки, где уже проснувшийся Тромс помогал Нани развести костер. Дело у них шло споро и вскоре веселые языки пламени начали лизать сухие ветки, собранные поблизости. Все уселись в кружок и молча смотрели на костер. После огня горелки так приятно посидеть возле настоящего, пусть и небольшого, костра. Говорить не хотелось. Так, в тишине, которая изредка нарушалась криками птиц, прошло около часа. Первым нарушил тишину и встал Ванвельд:
- Пойду, проверю силки, - сказал он и скрылся за кустами. Грэм, чтобы не терять времени даром, взял свою винтовку и проверил ее.
Оружие было старым, не раз уже побывавшим в использовании. Но механизм работал исправно. Юноша вынул патроны и пощелкал курком. Ничего не заедало и не болталось. Смазка присутствовала в достаточном количестве. Значит, хозяин исправно следил за своей винтовкой. Затем он проверил ружье Тромса. Оно тоже не вызвало нареканий.
За то время, что Грэм ковырялся с оружием, вернулся Ванвельд с добычей. Ловушки сработали, и он нес за хвосты в связке четырех жирных диких крыс. Они были уже мертвы и выпотрошены. Мальчик нарезал свежих прутьев и утыкал ими землю, вокруг костра. На них он повесил тушки и подбросил хвороста в огонь. Потянуло жареным мясом, отчего желудки молодых людей заурчали еще громче. На свежем воздухе аппетит разыгрывается быстро. Особенно, если накануне ничего не поесть.
С завтраком разделались на скорую руку, после чего костер затоптали, а кости сложили в кучку, чтобы кто-нибудь смог ими полакомиться. После этого вся компания дружно двинулась в путь.
Тропа петляла между холмами, но уклон чувствовался постоянно. С каждым часом местность постепенно менялась. Все реже встречались большие заросли кустов, все ниже становилась трава. И все чаще стали попадаться вылезающие из земли острые камни. Иногда приходилось взбираться на них и идти дальше, перепрыгивая с уступа на уступ. Холмы исчезли и их сменили скалы. Предгорье заканчивалось, и начинались горы. Старые и невысокие. Но все же это самые настоящие горы. Здесь ветер гулял безнаказанно, никем не задержанный. Впервые появился мох, которого ни Грэм, ни Тромс, ни тем более Нани, не видели. Путь стал тяжелее. Теперь приходилось, время от времени, взбираться на крутые скалы, перепрыгивать трещины или спускаться в расщелины. Все четверо путников помогали друг другу. Когда приходилось подсаживать, а когда протягивать руку. Изредка тропа шла по уступу какой-нибудь скалы, одним краем нависая над пропастью. Это были самые страшные для Тромса участки. На одном из них он наотрез отказался идти и сел на камень, уцепившись за него руками:
- Я дальше не пойду, - стуча зубами, пробормотал гном. – Вот вы как хотите, а я дальше не пойду. Тут что, нет другого пути?
Ванвельд посмотрел на Тромс и осуждающе помотал из стороны в сторону головой.
- Надо идти, толстяк, - сказал Грэм. – Ну, ты сам подумай, тут же ничего опасного нет. Это ведь не страшнее той ночи с кремлинами. Или той ночи, когда мы попали в лапы к троллям. Так?
- Мне проще с кремлинами встретиться, - упирался Тромс. Он вытянул шею и взглянул в пропасть. От увиденного зрелища его передернуло, и он еще сильнее вцепился в камень.
- Да не смотри ты туда! – воскликнула Нани. – Чем больше смотришь, тем страшнее. Мне тоже страшно, но я же молчу.
- Значит тебе не страшно! – огрызнулся гном.
- Ладно, Тромс, послушай меня, - Грэм сел перед своим товарищем на корточки. – Нам нельзя возвращаться. И ты это понимаешь. И другой дороги здесь тоже нет. А нам надо идти. Просто пересиль свои страхи. Встань и иди. Ты же можешь, я знаю. Ты, главное, успокойся и не смотри вниз. Ты же уже прошел сегодня по уступу. И ничего.
- Но там было не так высоко.
- А какая разница? – улыбнулся Грэм. – Что там можно было разбиться, что здесь. Ладно, толстяк, вставай и пойдем.
Тромс встал с неохотой и, стараясь не смотреть вниз, прижавшись спиной к каменной стене, начал медленно двигаться вперед, не дожидаясь своих товарищей. За ним пошел Грэм, после него Нани. Ванвельд замыкал. Уступ все сужался. Его ширина уменьшилась до двадцати сантиметров. Сильный ветер рвал людей, казалось, во все стороны, так и норовя сбросить их в пропасть. Но они словно приклеились к скале, медленно, шаг за шагом, двигаясь вперед. Изредка камень, сброшенный чьей-либо ногой, падал вниз, но звук падения не долетал до верха. Никто не хотел думать о том, сколько же ему пришлось пролететь, чтобы успокоиться там, внизу. Как же хотелось сейчас стать птицей и взлететь, не боясь высоты.
Все рано или поздно заканчивается. Закончился и этот длинный и опасный уступ. После него тропа пошла понемногу вниз, петляя между выступами и большими камнями. Перевал был пройден. Вновь стала появляться высокая трава, а кое-где и кусты, ставшие такими родными. С каждым шагом зелени становилось все больше и больше. А когда солнце зашло за самую высокую гору, послышался звук, который слышал не каждый человек. Он нарастал, вызывая недоумение взрослых путников, отчего улыбка на лице Ванвельда лишь расцветала. Он хотел сделать своим товарищам сюрприз, и он его сделал. Сразу за скалой с крутыми стенами, которую пришлось обойти вокруг, открылся вид на небольшой водопад.

6.3

Брызги прохладной прозрачной чистой воды разлетались во все стороны, ударяясь о ее стройное тело. Смуглая мокрая кожа покрылась мелкими мурашками, но издали этого не было заметно. Черные волосы, которые вились, будучи сухими, теперь почти выпрямились и струились вниз до плечей, лишь слегка извиваясь. Спина плавно изгибалась, словно спина хищной кошки, что живет в саваннах. Ягодицы были упругими и подтянутыми. Бедра и икры говорили о том, что девушка проводила время больше в дороге, чем в постели. Но они не казались безобразно массивными и гармонировали с мышцами плеч и спины. Красивые руки девушка подняла вверх и прикрыла ими поднятое к падающим струям воды лицо. Она стояла чуть боком, поэтому ее правая острая грудь также открывалась взору. Мелкие брызги отскакивали от нее, обдавая мокрую каменную стену скалы, с которой и падал водопад. Розовый маленький сосок напрягся от холода и на нем повисали большие прозрачные капли, которые, набирая вес, скатывались по плоскому животу к самому лону.

Грэм проснулся. Утро уже начиналось. Он привстал и оглядел маленькую площадку, окруженную несколькими кустами и высокой травой. Вчера вечером, когда они вышли к водопаду, Ванвельд сразу показал это место. Несколько лет назад он уже ночевал здесь с отцом и здешние места ему были знакомы. Он нарочно молчал о том, что их ждет и насладился тем удивлением, которое поразило его спутников. Особенно вид чистой падающей воды ошеломил Нани. Для троллей вода один из важнейших и очень дорогих ресурсов, а здесь она текла из земли, а точнее, из скалы, просто так. И вода эта была чистая настолько, что ее можно даже пить в умеренных количествах.
Обязанности распределили, как и в прошлый раз: Ванвельд ушел на охоту с силками, а остальные занялись разведением костра. Здесь, возле воды проблем с дичью не возникло. Через час мальчик вернулся с пятью большими птицами. Его уже ждал маленький костерок, хотя с дровами здесь было не густо, так как в округе голых скал больше, чем растений, пригодных для сжигания. Свежие ветки кустов горели плохо и давали много дыма, а о траве и речи быть не могло. Но Тромсу все же удалось найти сухой куст, который когда-то рос на уступе. Грэм с трудом залез, едва не сорвавшись вниз, и ножом срезал его под корень. Этого хватило, чтобы поджарить всех пойманных птиц. Четырех съели сразу, а самую большую оставили на завтрак, плотно завернув в большие листья горного лопуха. Спать легли уже затемно. Долгий и трудный путь утомил путников, как никогда. Ни Грэм, ни Тромс, ни Нани не привыкли к горным дорогам. Но если выносливая Нани и сильный Грэм чувствовали себя относительно хорошо, то Тромс буквально валился от усталости. Он практически засыпал с куском во рту. Кончилось это тем, что гном уснул, так и недоев свою порцию. Грэм нарвал травы и положил копну своему товарищу под голову. Тот даже не проснулся, лишь зачмокал губами и что-то пробормотал. Остальные, как только покончили с едой, тоже нарвали травы и улеглись.
Свежесть утра разбудила Грэма. Он потянулся, но, обратив внимание, что прекрасная незнакомка из сна разбудила некоторые его чувства, смутился и оглянулся по сторонам. Тромс и Ванвельд спали, а вот Нани на поляне отсутствовала, хотя трава, на которой она спала, оставалась примятой. Значит, девушка недавно встала со своего ложа. Грэм подождал немного, когда его организм упокоится, и встал на ноги. Вряд ли с Нани что-либо случилось, но юноша по привычке начал беспокоится, в особенности, помня последние события. Он взял с собой винтовку и, встав на корточки, пролез сквозь кусты и направился к водопаду.
Нани стояла обнаженная под струями воды. Видеть юношу она не могла, так как ее лицо было обращено к скале. Грэм ощутил дежавю и вспомнил свой сон. Теперь он понимал, кто ему снился. Картина повторилась полностью, вплоть до мелочей. Юноша замер пораженный уведенным, забыв о том, что стоял он во весь рост, и стоило девушке повернуться, как она сразу бы увидела его. Откуда-то из глубины живота поднялся комок, и странное новое чувство бросило юношу в жар. Он испугался этого и побежал назад, забыв об осторожности. Под ногами захрустели мелкие ветки и камни, но Грэм уже не мог остановиться. Юноша добежал до поляны и нырнул под кусты, тем самым, напугав мальчика, который проснулся от шума:
- Ты чего?! – воскликнул он. – Что случилось?!
- Ничего, - бросил Грэм и лег на свое место. Его сердце билось, едва удерживаясь в груди, а дыхание участилось. Вдруг она увидела его? Как ей теперь смотреть в глаза? Нет, он не раз видел обнаженных девушек. Более того, он был уже далеко не девственником, но сегодня случилось нечто особенное. То чувство, которое неожиданно разом на него нахлынуло, при виде Нани, было необычно глубоким и сильным. И дело даже не в том, что это самая красивая и стройная девушка, увиденная им. Дело в чем-то другом. А вот в чем, он никак не мог понять. И это несколько пугало.
Вандельд недоуменно смотрел на юношу и молчал. Он ждал объяснений, но так и не дождавшись их, встал и потянулся:
- Сегодня тропа будет проще. Мы пересекли самую ее высокую точку, и теперь начнется спуск. Скоро мы выйдем на дорогу. Скорее всего, к полудню, может чуть позже. Там нам надо будет быть осторожнее.
- Часто по дороге двигается кто-нибудь? – спросил Грэм, скорее не из любопытства, а чтобы отвлечь себя разговором от тяжелых мыслей.
- Нет. Это дорога используется контрабандистами и торговцами. Иногда на ней можно встретить местных охотников.
- А много здесь живет охотников?
- Нет. По-настоящему пригодных мест для жилья тут не так уж и много. Места здесь богатые дичью, конечно, но вот для людей они малопригодны. Полей нет, ничего не вырастишь, а одной дичью жив не будешь. Охотники носят на обмен все, что поймают или в Аальпу, или в Эльму. Тем и живут. А больше тут никого нет. Хотя, поговаривают, что здесь прячутся самые отъявленные преступники, которым нет места даже в Аальпе.
- И такие бывают? – удивился Грэм. – Я думал, что в Аальпе все уживаются.
- Про этот город ходит много преувеличенных слухов. На самом деле, Аальпа очень хороший город и относительно спокойный. Просто там есть свои правила жизни и если их соблюдать, то можно вполне хорошо и спокойно жить.
- Да уж, спокойно, - улыбнулся юноша.
- А с вами что, нигде ничего не случалось, кроме как в Аальпе?
Грэм вспомнил недавнюю историю с магнолием Ээль-Серинием в Саарахель и перестал улыбаться. Мальчишка был прав.
- Ну, конечно же, происходило. Просто мы плохо знаем твой город, скорее, по слухам и все.
- Да не мой это город. Я ведь рассказывал, - Ванвельд нахмурился.
- Хорошо, хорошо, - примирительно произнес Грэм.

В этот момент кусты зашевелись, и на поляну вошла Нани. Ее волосы были мокрыми, а на одежде виднелись темные пятна от воды. Девушка, улыбаясь, посмотрела на своих спутников и произнесла веселым голосом:
- Так хорошо помыться утром. Как же я раньше жила, не зная этого?
- Ты, наверное, еще многого не знаешь? – Ванвельд посмотрел на девушку, а потом на Грэма.
- Это почему еще? – спросила та.
- Потому что еще молодая.
- Ой, ты, видать, старый и умудренный опытом, - Нани подскочила к мальчику и ловко щелкнула его по носу. Тот сделал попытку увернуться, но не успел. Девушка оказалась проворнее. Перед глазами Грэма встала картина у водопада, и он мотнул головой, словно отгоняя ведение. Юноша встал, подошел к гному и толкнул его:
- Просыпайся, толстяк.
- Да дай ты ему поспать! – воскликнула Нани, но было уже поздно. Тромс заворочался и открыл свои глаза.
- Уже утро? – спросил он.
- Уже день, - ответил Грэм. – Пора завтракать и в путь.
- Какие у нас планы? – Нани развернула приготовленную с вечера птицу и разделила ее поровну.
- В Эльме нам необходимо кое-чем разжиться, – ответил Грэм. - Ванвельд, это возможно?
- Не называйте меня так, - затряс головой мальчик. – Вы знаете, как складываются имена у эльфов?
- Конечно, - взяв в руки кусок птицы, сказал Тромс. - Вторая часть имени отца складывается с первой частью имени матери для мальчиков, и наоборот для девочек. К получившемуся имени прибавляют индивидуальную, придуманную часть, и так получается полное имя.
- Совершенно верно, - кивнул маленький эльф. – Моего отца звали Керван, а мать Велиния. Получилось имя Ванвельд. Родители придумали добавить «льд», и так я стал Ванвельд. Но в Аальпе все меня звали Ван, и я уже привык к этому имени. Так что и вы меня так зовите.
- Как скажешь, Ван, - кивнул Тромс. – Так сможем ли мы что-нибудь приобрести в Эльме?
- Да, конечно. Там есть базар, - с этими словами Ванвельд залез в карман и достал оттуда разные мелочи, что он собрал в доме у Тимур-Бар-Хана. – Мы сможем это все обменять на какое-то количество овов. Контрабандисты любят всякие побрякушки. Ну, и драгоценности у Нани больших денег стоят.
- Сдается мне, ты не только уборкой в гостинице промышлял, - сказала, улыбнувшись, девушка.
- Кто бы говорил, - тихо проворчал Тромс.
- Да какая теперь разница, как я там жил, - сказал мальчик и впился зубами в кусок птицы.
К полудню они действительно вышли на дорогу. Судя по следам, которые изучила Нани, здесь недавно прошли несколько легко груженых верлюдов, и прошел один человек без поклажи. Остальные следы, которые хранила дорога, были старым и заветренным. Путники пошли краем обочины, чтобы успеть шмыгнуть в кусты или траву при приближении кого-либо. По прошествии примерно двух часов ходьбы, Ванвельд внезапно насторожился и встал. Вслед ему забеспокоилась Нани. Только после этого и Грэм услышал шаги идущего им навстречу человека. Судя по звуку, он шел один. Дорога здесь делала изгиб, поэтому его пока еще не видно, но вскоре путник должен уже появиться из-за поворота. Девушка с немым вопросом посмотрела на Грэма. Тот показал рукой продолжать движение, а сам приготовил винтовку.
Вскоре на дороге показался одинокий охотник. Его ремесло выдавало множество силков, висевших на его поясе, а так же охотничье ружье за спиной. Одет он в светло-зеленую куртку и такого же цвета штаны, заправленные в высокие ботинки на толстой подошве. Охотник с интересом разглядывал приближающихся к нему людей, не выказывая ни волнения, ни беспокойства. Когда путники поравнялись, Грэм остановился и поприветствовал:
- Пусть добрым будет твой труд, уважаемый. Пусть боги продлят твои дни и пошлют тебе здоровье и удачу.
- И вам желаю благосклонности богов, досточтимые, - ответил с легким поклоном охотник. – Далеко ли путь свой держите?
- Здесь путь один, в Эльму, - ответил мальчик.
- Путей здесь много и ходят по ним разные люди. Я свой путь держу из Эльмы. Много интересного видел и слышал там.
- И что самое интересное, вы, уважаемый, слышали? – поинтересовался Грэм, улыбаясь.
- А то, что несколько отъявленных бандитов ищут двух юношей, одну девушку и одного мальчика.

6.4

- Ты вонючий сын верлюда! Ты облезлый старый кремлин, пожирающий свои нечистоты! Ты хуже высохшей на солнце крысы, которая не нужна никому, даже падальщикам!
Тимур-Бар-Хан еще долго кричал, брызгая слюной во все стороны, придумывая все более витиеватые выражения. Он ходил из угла в угол комнаты, в которой совсем недавно побывали непрошенные гости, убившие его охранников. Возле стола стоял понурый Ааль-Махтара. Он еще больше сгорбился под криком своего подельника. Его острые плечи углами проступали под пыльным серым халатом. Взгляд единственного здорового глаза караванщика был туманен и направлен куда-то в пол. Он знал, что сейчас надо молчать и переждать бурю. В гневе Тимур-Бар-Хан мог и покалечить. Не сам, конечно. Этот жирный верлюд сам мог только насиловать служанок, да лежать на диване, предаваясь чревоугодию. Но возле стены стояло четверо здоровенных мордоворотов, готовых по первой же команде хозяина разорвать любого, на кого укажет его перст. Их усердие хорошо оплачивалось, поэтому они не церемонились в выборе средств для достижения поставленной цели. Кроме того, все, что они видели или слышали, умирало где-то внутри их черных душ, не выходя наружу. И замком на их устах была даже не высокая плата, а понимание того, что с ними может случиться, сболтни они лишнее. Поэтому они были молчаливы и скупы на слова даже между собой.
Эти четверо охранников являлись элитой весьма немалого личного войска Тимур-Бар-Хана. Именно им он поручал самые сложные и самые опасные дела. Они побывали и в пустынях, и в саваннах. Говорят, даже спускались в пещеры гномов в поисках одного строптивого неплательщика долгов. Страшная слава бежала впереди них.
Самого высокого из охранников звали Табил-Аль-Лаах. Он выше остальных своих товарищей. Длинные сухие мышцы, словно тугие веревки под черной кожей, обвивали его высохшее под солнцем, тело. Острые скулы, тонкие губы, пронзительный взгляд глубоко посаженных глаз – вот портрет этого тридцатипятилетнего разбойника. Он попал на службу к Тимур-Бар-Хану первым из всей четверки, еще мальчиком и начал с обычного погонщика верлюдов. Но со временем, ум, сила и отсутствие страха выделили его из общей толпы работников, и он стал охранником, где научился владеть оружием. Его сердце стало жестоким, а душа пустой. Ему все равно, кого убивать: женщин, детей, стариков. Лишь бы за это платили столько, сколько он хочет. А хотел он не мало. Табил-Аль-Лаах хотел заняться собственным делом: контрабандой. Но для начала надо приобрести верлюдов, повозки, нанять подходящих людей, иметь свободную сумму для закупки товара. Он знал всю подноготную этого опасного бизнеса, поэтому четко представлял, сколько ему нужно скопить.
Того, что стоял по правую руку от Табил-Аль-Лааха звали Джооньи. Он родом из саванн, с одной из ферм, которых в тех землях великое множество. Его кожа светлая, волосы прямые, почти соломенного цвета и густыми непокорными прядями падают на высокий лоб. Он был бы самым симпатичным из всех здесь присутствующих, если бы не косой, через все лицо, шрам, который он получил в одной из схваток с гномами. Его характер можно назвать скорее веселым, что не совсем обычно для человека такого рода занятий. Джооньи с юности любил покуражиться в самых дорогих тавернах города с самыми дорогими проститутками. Собственно, когда-то его и выгнали с родных земель из-за скандала, связанного с девушкой из богатой семьи. Через год он добрался до Аальпы, где его, без гроша, наняли вышибалой в таверну «Черный кремлин». Джооньи был хоть и не высокого роста и не имел широких плечей, но драться он умел, так как занимался этим делом с детства. И это очень ему помогало при ухлестывании за девушками. Ведь не все они были одиноки. Уже, будучи опытным вышибалой, Джооньи поступил на службу к знаменитому контрабандисту, где со временем и попал в элитную четверку. За свои небольшие размеры Джооньи получил прозвище малыш Джооньи, или попросту Малыш. Но не дай Вам бог пересечься с этим «малышом». Эльф был жестоким и сильным противником, не ведающим пощады.
Рядом с Джооньи, опершись на стену, стоял громила Троольнд, выкормыш пустынь. Даже эти жестокие земли не смогли вынести этого ублюдка и выблевали его подальше от себя. Троольнд огромен и силен, словно скала. Его маленькую, стриженную налысо, кирпичеобразную голову снизу обрамляла густая рыжая борода, что было большой редкостью для троллей. Вообще, Троольнд мало походил на выходца из песочных земель. Он больше похож на гнома: невысокий, ширококостный, с большими и сильными мышцами и короткими толстыми ногами. Его внешний вид и стал причиной скверного характера. Жизнь этого тролля не задалась сразу. В племени никто и никогда не видел матери Троольнда. Он родился не в родном оазисе, а где-то в другом месте. Его, еще младенцем, принес отец, который отсутствовал дома больше года. Считали, что он погиб. Мальчишка еще младенцем имел яркие отличия. А тролли этого не любят. Сверстники безжалостно травили Троольнда, издевались над ним. А он не давал им спуску. И, в конце концов, из него выросло безжалостное к себе и окружающим, сильное телом, существо. К двадцати годам никто уже не мог сказать что-либо поперек этому силачу, который мог ударом кулака убить верлюда. Поняв, что никто не может с ним справиться, Троольнд начал терроризировать своих соплеменников. Его даже хотели казнить, но он не дался, сбежав в пустыню, где и занялся разбоем. Много лет его пытались поймать, но каждый раз неимоверная сила и некая доля везения выручала его, так как умом он вовсе не блистал. Но все же пески пришлось покинуть. Десять лет назад Троольнд добрался до Аальпы, грабя и убивая на своем пути. И почти сразу был взят на службу к Тимур-Бар-Хану.
Намир-Ибн-Саах, последний из четверки, уроженец пустошей, как и Табил-Аль-Лаах. Он родился здесь, в Аальпе. Его отец был охранником в одном из первых караванов Тимур-Бар-Хана. И когда родился сын, он его с самого рождения готовил к тяжелой работе воина. И это ему удалось на славу. Намир-Ибн-Саах отлично стрелял, был силен, ловок и быстр, умел драться на кулаках и ножах, великолепно чувствовал себя в седле, был поразительно вынослив и бесстрашен. И к тому же чертовски умен. Другими словами, этот еще юноша само воплощение войны. Родись он в другой семье, он, пожалуй, стал бы прекрасным солдатом, а потом и командиром. Но судьба распорядилась иначе. Отец привел его к Тимур-Бар-Хану, у которого Намир-Ибн-Саах уже через два года службы попал в элитный отряд, благодаря своим качествам. Он самый молодой из всей четверки, но и его сердце уже стало нечувствительным к чужому горю.
Ааль-Махтара знал всех четверых, знал, на что они способны и понимал, что от него и мокрого места не останется, если хозяин скажет «фас». Эти кремлины даже ковер не запачкают его кровью.
- Ты дерьмо верлюда! – продолжал кричать Тимур-Бар-Хан, но в его голосе уже чувствовались нотки усталости. Это не могло не радовать, и края губ караванщика слегка тронула легкая улыбка, которою он скрыл, еще ниже наклонив голову. Сегодня он не умрет. – Как ты мог их упустить? Как? Ты же мне сказал, что они уехали!
- Но господин, я действительно видел, как они уехали из города, - соврал Ааль-Махтара. – Я лично их проводил. По всей вероятности, они вернулись.
- Не могли они вернуться! Я заплатил страже за то, что бы их не пустили обратно!
- Но господин, они могли хитростью пробраться обратно в город. Они словно лисцы, обманчивы и коварны.
- Мы должны быть обманчивы и коварны! – завопил Тимур-Бар-Хан и его тело затряслось под дорогим тяжелым халатом. Он потряс руками над головой и со всего маху бухнулся на диван, отчего тот жалобно заскрипел. – Это мы должны быть хитры, - уже спокойнее продолжал контрабандист, чуть поостыв. – Мы должны проникать и обманывать. А не они. Мало того, что эти твари сбежали, они прикончили моих людей. Безнаказанно!
- Ни что не бывает безнаказанно, - робко произнес Ааль-Махтара. – Они еще пожалеют о содеянном.
- Конечно, пожалеют, - сверкнул глазами Тимур-Бар-Хан. – Мы пошлем погоню. И обыщем весь город.
- Как скажете господин, - караванщик поклонился. – Мне сказать своим людям, чтобы они приняли участие в поисках?
Тимур-Бар-Хан задумался. Он не доверял Ааль-Махтаре. Он вообще никому не доверял. Потому и стал богатым. - Нет, скажи своим людям, чтобы сидели в караван-сарае и ждали приказа. Ты же пока побудешь здесь, в моем доме. Разделишь со мной горе потери.
Старый пройдоха понял, что его пока мягко задерживают. Не дадут ему уйти отсюда, пока дело не разрешится. И лучше бы оно разрешилось в их пользу. В противном случае, неизвестно, во сколько обойдется ему промах с этими путешественниками.
- Итак, как же они могут поступить? – контрабандист уселся поудобнее на диване и почесал подбородок, задумавшись. – Вряд ли они останутся в городе. Тут их каждый кремлин выдаст. Долго им не продержаться. И они это, скорее всего, понимают. Я уже разослал своих людей навести справки. Информации пока никакой. Значит они уже за стенами города. Им лучше держаться подальше от больших дорог. Но тогда путь один – в горы. А что там? Там без проводника никак. Но если они их пересекут, то дальше есть смысл идти в ближайший город. Оружия у них мало, денег нет, снаряжения нет. Зато есть мои побрякушки. Их надо обменять. Табил!
Высокий стражник отделился от стены и тихо подошел к хозяину.
- Скачите вчетвером завтра в Эльму. Поезжайте, но не торопитесь. Ходу этим нечестивцам туда дня два – три, может четыре. Вы должны прибыть туда к этому времени. И начинайте искать. Их трое: один гном, одна девушка из троллей и еще один парень, непонятно кто. Больше похож на выходца из саванн. Вон, Ааль-Махтара подробно их вам опишет позже. Найдите мне их! Девушку вернуть, ее спутников убить! Убить!

6.5

Эльма был некогда большим и красивым городом. Это был торговый центр, куда съезжались торговцы зерном, мясом, овощами и фруктами, так как все местные земли были плодородны и приносили богатые урожаи. Здесь колосилась низкорослая рожь, цвели фруктовые сады, ходили стада тучных верлюдов, поедающих сочную траву. Но со временем, когда стала налаживаться торговля с другими расами, вся торговля переместилась севернее этих земель, так как это географически удобнее. Давным-давно уже закатились слава и богатство Эльмы. Здесь нет больше огромного базара, нет дорогих гостиниц и харчевен, нет красивых и дорогих домов. На всем была заметна печать упадка и никчемности. Город теперь служил пристанищем местных фермеров, охотников, да едущих в Аальму людей. Но жизнь еще теплилась в этом старинном городе. Рынок хоть и уменьшился в разы, но все так же работал. Караван-сараи стали скуднее, но все так же оглашались усталым мычание тягловых верлюдов, а немногочисленные увеселительные заведения и гостиницы – веселым и пьяным хохотом постояльцев. Город словно боец из старой гвардии на ринге: стоял на ногах и не собирался падать, хотя и подрастерял былые силы.

Когда начальник стражи центральных ворот города увидел этих четверых всадников, он понял: быть беде. Просто так они не ездят. И там, где они останавливаются, всегда наступает сумрак беды и горя. Он еще надеялся, что эта четверка лишь на короткое время посетит его город и отправится дальше по своим черным делам.
Всадники остановились возле одного из стражников, и самый высокий из них, спрыгнув на землю, подошел к начальнику охраны и достал из-за пазухи смятый рисунок:
- Ты видел этих людей?
На рисунке весьма искусной рукой были нарисованы портреты трех людей: двух молодых парней и одной девушки.
- Нет, - немного подумав, ответил начальник стражи. Он действительно не помнил никого их этих троих. – Я их не знаю и не видел.
- А если ты подумаешь подольше? – глаза спрашивающего сузились, а губы с силой сжались, превратившись в узкую полоску на черном скуластом лице. – Подумай, солдат.
- Я уже подумал, - с некоторым холодком ответил воин. Он понимал, что против солдат эти бандиты не начнут сейчас открытый бой, так как это будет откровенным нападением на, пускай и жалкую, но армию города. Но ведь наступит вечер, солдаты пойдут домой и эти четверо придут туда. К каждому по-очереди и будут выбивать правду любой ценой. Но начальник и сейчас не лгал. – Я не видел никого из них. Мне ни к чему врать.
- Хорошо, - верзила слегка кивнул головой и его глаза приняли свою естественную форму. – Мы остановимся на несколько дней в гостинице «Лед и пламень». Если ты или твои люди встретят кого-либо из этой троицы, срочно сообщи нам. За это ты будешь вознагражден. Не сообщишь – умрешь.
Не дожидаясь ответа, разбойник сел на своего верлюда и они двинулись к воротам.
- А плата?! – вдруг крикнул один из стражников. Он был самым молодым в карауле, служил в армии всего месяц и не знал всадников.
От четверки отделился один всадник, подъехал к охраннику и неожиданно для него с силой ударил его в грудь, закрытую медными пластинами доспех, пяткой правой ноги, обутой в крепкий ботинок с подкованным каблуком. От удара стражник отлетел и с силой ударился затылком в городскую каменную стену. Шлем слетел с головы и с лязганьем покатился по пыльной дороге. Стражник дернулся пару раз всем телом и затих.
- Вот тебе плата, - прорычал всадник, скаля зубы в улыбке сквозь густую рыжую бороду.
- Кто-то еще хочет платы? – спросил, оглядываясь по сторонам, чернокожий верзила.
- Нет, - угрюмо ответил начальник стражи. – Проезжайте. Для вас вход бесплатный.
На самом деле въезд в Эльму был платным для всех. И хотя плата эта чисто символическая, все же охрана города честно собирала дань с каждого проезжающего. Но сейчас начальник караула не хотел связываться с бандитами из-за этой мелочи. К тому же он знал – они никогда и нигде не платили.
Всадники въехали в город.
Как только они скрылись, начальник караула подошел к лежащему парню, над которым уже склонился один из охранников.
- Он жив? – спросил начальник.
Тот отрицательно покачал головой и медленно снял свой шлем.
Ккхернн вышел из гостиницы и направил свои шаги в сторону рынка. Настроение его было веселое. За последний месяц он поймал восемнадцать лисцов и вдвое больше крупных травяных крыс. И теперь он нес их красивые, собственноручно выделанные меховые шкурки, на продажу. Охотник собирался выручить кругленькую сумму за свои трофеи и потратить ее на покупку стройматериалов. Понемногу, год за годом, месяц за месяцем, его мечта становилась все ближе к осуществлению. А мечтал Ккхернн о своем доме, настоящем доме из камня и дерева, а не о той маленькой и сырой пещере, в которой он жил уже много лет. Он мечтал о доме, куда можно привести жену, где можно нарожать детей, а потом, если бог даст, увидеть и внуков. Три года назад охотник купил землю. Много земли, которой хватит и на постройки и на фруктовый сад. Он так мечтал о саде! В тех землях, откуда он был родом, сады не росли. Не растут в песках деревья. Только в оазисах, которые все уже давно заняты. Поэтому Ккхернн еще юношей уехал из родных мест, поселился на юге пустошей и начал трудиться. Сначала он работал наемным работником у фермеров. Но так больших денег не заработаешь. Тогда Ккхернн стал охотником. Он охотился с раннего утра до позднего вечера уже почти двадцать лет и скопил приличную сумму. Он не торопился. Долго искал подходящий кусок земли и, в конце концов, нашел по сходной цене. Это была удачная покупка. Затем он начал строить дом. Сначала Ккхернн строил сам, но затем понял, что у него не остается времени на охоту, то есть на зарабатывание денег. И тогда он нанял двух уже немолодых строителей-орков. Они строили весьма добротно, но медленно, что, к слову, весьма устраивало охотника. Он зарабатывал, они строили. И вот стройка подходила к концу. Строители заканчивали внутреннюю отделку дома и требовались дорогие материалы, так как Ккхернн не хотел экономить на качестве внутреннего убранства. Ведь это будет дом для его будущей семьи! Сегодня он надеялся, что добычи хватит на материалы для обеих спален.
Улица была длинной, узкой и витиеватой, и заканчивалась, выходя на торговую площадь. Ккхернн поселился на противоположном конце, и идти предстояло еще далеко. Конечно, можно было выбрать гостиницу и поближе, но это уже значительно дороже. Но охотник вынослив, как и все тролли, ходить пешком любил, потому и не особо тяготился длинным путем.
Проходя мимо одной из дорогих таверен, он столкнулся лицом к лицу с Малышом, который выходил из питейного заведения, где прокутил всю ночь с двумя девицами. Он уже было собирался направиться в сторону постоялого двора, где остановились он и его подельники, но обратил внимание на проходящего по улице тролля.
- Стой, - воскликнул Малыш и улыбнулся своей широкой улыбкой. Если бы не страшный шрам на лице, ее можно было бы назвать милой – Погоди. Ты охотник?
- Да, - Ккхернн остановился и слегка поклонился эльфу в знак уважения. – Я охотник. Иду на рынок.
- Богатые трофеи несешь?
Ккхернн где-то глубоко внутри живота почувствовал холодок: - Не так, чтобы очень. Охота нынче не очень удачная, господин. Зверь хитер и ловок. Куда мне, бедному, за ним угнаться.
- Но твой мешок за плечами говорит об обратном! – со смехом воскликнул эльф, и схватился одной рукой за холщевый мешок, который охотник нес на плече.
Ккхернн попытался отойти назад, но сильная рука Малыша скинула мешок на землю. По инерции охотник подался вперед и стукнул головой разбойника в грудь. Малыш рассмеялся, а потом вдруг неожиданно и коротко ударил тролля снизу-вверх правой рукой. Охотник упал навзничь. Эльф, продолжая улыбаться, поднял мешок, развязал его и высыпал на землю его содержимое. Это были выделанные шкурки животных.
- Ого! Да у тебя волшебный мешок! Посмотри, сколько всего в нем лежит!
Прохожие, видевшие эту сцену, постарались не задерживаться и, прижавшись к стенам домов, ускорили шаг. Улица быстро опустела и охотник с разбойником остались наедине. Некому было помочь Ккхернну.
- Ну что, охотник. Говоришь, зверь хитер и ловок? И не говори. Но ты, лживое отродье, не столь хитер и ловок, я посмотрю. За то, что ты хотел меня обмануть, я забираю у тебя половину, - и с этими словами Малыш схватил несколько шкур не считая, и сунул себе за пазуху. А затем, он присел на корточки возле лежащего Ккхернна и достал из нагрудного кармана своей куртки рисунок. – Смотри сюда, охотник. С ними еще один пацан может быть. Видел ли ты этих людей? И в этот раз тебе лучше не врать! Будет только еще хуже.
Ккхернн, переведя дыхание, вгляделся в лица молодых людей на бумаге. Он никогда не видел их. Да, он был уже немолод, но память и зрение еще никогда не подводили его.
- Нет, господин, - с трудом проговорил охотник. От удара голова кружилась, и начало слегка подташнивать. – Я не видел этих людей.
- Не врешь?
- Нет, господин.
- Смотри у меня, - разбойник встал и легко пнул Ккхернна ногой в живот. – Если увидишь, сообщишь хозяину этой таверны, - он показал рукой на дверь, из которой недавно вышел. – А промолчишь – пеняй на себя!
- Я все понял, господин.
Когда Малыш Джооньи ушел, Ккхернн, кряхтя, встал и посчитал убытки. Разбойник забрал немногим меньше половины шкурок. Ну что же, сегодня он купит материала лишь на одну комнату. Ничего, стройка немного затянется. Это не страшно. Не в первый раз он уже откладывает переезд в новый дом. Ккхернн терпеливый. Ккхернн подождет еще.

6.6

- Так как ты сказал тебя зовут? – переспросил Тромс.
- Ккхернн, господин, – ответил охотник. Долгие годы, проведенные в пустошах, рабский труд на плантациях пообтесали характер этого тролля. Это уже был не гордый представитель пустынь, скорее, он стал сродни покорному выходцу пустошей. – Я местный охотник и иду из Эльмы домой.
- Где ты о нас слышал? – спросил Грэм.
- О вас спрашивал какой-то разбойник. Он эльф, как мне показалось. Он показывал красивый рисунок, на котором вы нарисованы очень похоже. Я сразу вас узнал на дороге, как только увидел. Он мне приказал сразу ему рассказать, как только я вас увижу.
- И ты расскажешь? – в разговор вмешалась Нани.
- Нет. Для этого мне придется возвращаться в город, а мне надо домой, - чистосердечно ответил охотник. – Мне нужно работать.
- Но ведь тебя могут наказать. Ты не боишься?
- А кто узнает? Разве что… разве что вы расскажете, - Ккхернн потупил взгляд.
- Нет, не переживай об этом, - Грэм похлопал тролля по плечу. – Мы никому ничего не расскажем. И спасибо тебе, что предупредил об опасности. Иди домой и занимайся своим делом.
- Спасибо вам добрые люди, - Ккхернн поклонился и, попрощавшись, пошел домой. Ни к чему ему тут задерживаться. Он выполнил свою миссию, предупредил этих хороших людей. А в том, что они хорошие, он и не сомневался. Не будут эти подлые разбойники так искать скверных людишек. Охотник хорошо запомнил встречу с Малышом. И хоть его характер и изменился, он все же еще оставался чуточку троллем. А тролли не забывают нанесенных им обид. Ничего, жизнь длинная и пути ее витиеватые. Быть может, они еще встретятся с поганым эльфом. Кто знает…
- Что будем делать? – Грэм присел на корточки, после того, как они сошли с дороги. Здесь, в стороне, им было спокойнее.
- В Эльму вам нельзя, - сказал Ванвельд. – Скорее всего, охотник встретил Малыша Джооньи, это у него шрам во все лицо, я видел его пару раз в гостинице. Это очень плохо.
- Почему очень плохо? – с тревогой в голосе спросил Тромс.
- Малыш один из четверых самых отъявленных головорезов Тимур-Бар-Хана. Их четверо и их отправляют только по очень важным делам. Они словно железные: не знают ни слабости, ни боли, ни усталости. Они всегда добиваются своей цели. Это лучшие люди Тимур-Бар-Хана. Нам не повезло, - мальчик покачал головой. – Если нас найдут, нам сильно не поздоровится.
- Тогда мы не идем в Эльму. Вряд ли у нас получится остаться там незамеченными, - сказала Нани.
- Есть здесь другие дороги, ведущие в какой-либо город?
- Да, там дальше мы можем сойти с этого пути на другую тропу и через пару дней выйти на торговый тракт, идущий в Соонешь. Небольшой городок. Там, в основном, собираются местные фермеры для продажи своего товара. Потом скупив оптом их товар, большие караваны идут на север, к большой торговле. Таких небольших городков в здешних краях много.
- Когда мы шли сюда с караваном Ааль-Махтары, мы не видели ни одного города до Аальпы, - удивился Грэм.
- Ха! – воскликнул мальчик и оскалился в насмешливой улыбке. – Конечно, что же вы хотите от контрабандиста?! Ааль-Махтара намеренно обошел все стороной. Ему лишних глаз не нужно. Наверняка вы ночевали только в оазисах. А если он надумал в отношении вас недоброе дело, то тем более.
- Тромс, ты смотрел на карту, когда мы шли в Аальпу? – Грэм посмотрел на своего товарища.
- Нет, я спрятал ее, как можно дальше. Боялся, что кто-нибудь из караванщиков ее может увидеть и украсть или отобрать, - ответил гном. – Мне хватило и одного раза, когда мы определили, что идем на юг, вместо востока.
- Правильно сделал, червяк, - улыбнулась Нани. – Ни к чему нам эти лишние проблемы были. Но какой шанс, что Тимур-Бар-Хан не отправил своих людей по всем городкам в округе?
- Никакой. Он не дурак и прекрасно понимает, что мы сбежали с ограниченным количеством оружия, без еды и походных вещей. Он так же прекрасно понимает, что нам придется где-то обменять его драгоценности. Так что, в этих землях мы изгои.
- Но что же нам делать? – спросил Тромс.
- Все очень просто. Нас ищут, знают, как мы выглядим, но ничего, похоже, не знают о нем, - Грэм показал на мальчика пальцем. Да, у нас немного денег и мы не сможем сейчас обменять перстни и прочие украшения. Но это лучше, чем ничего. Мое предложение: идем в Соонеешь. Мы втроем прячемся возле города, а Ван идет на рынок и покупает все самое необходимое. По дороге к городу будем охотиться. Самое важное сейчас – это вода. Грэм посмотрел на маленького эльфа.
- Здесь неподалеку маленький родник. Он едва течет, но вода в нем питьевая. Ну, почти питьевая.
- То есть, от жажды мы не умрем? – спросила Нани.
- Нет. Вот что мы сделаем: нам необходимо поймать нескольких крыс, аккуратно выпотрошить и обработать их шкурки. Из них мы сделаем фляги. Меня этому учил отец. Так делают все местные охотники, если теряют свои медные фляги, а некоторые и вовсе пользуются только самодельными. Вода будет не очень вкусной, но этого нам хватит до Соонеешь. А мясо мы закоптим и возьмем с собой в дорогу. Оно и не протухнет и есть его можно будет.
- Молодец, - воскликнул Тромс и хлопнул парнишку по плечу. – Я знал, что ты нам пригодишься.
Нани ехидно улыбнулась и посмотрела на гнома.
- Не будем терять времени. Веди нас Ван.
Путешественники вернулись на дорогу, и пошли с осторожностью дальше, в поисках тропы. Два раза им пришлось прятаться, заслышав посторонний шум. Первый раз это оказался небольшой фермерский караван, а второй раз – трое всадников на верлюдах. К вечеру Ванвельд подал знак, и они свернули с пути в кустарник.
Тропа была еле заметна и если бы не острое зрение эльфа, то никто из путников и не обратил бы внимания на нее. Как объяснил мальчик, охотники специально делают сходы на тропы малозаметными, чтобы никто лишний не ходил по ним и не охотился за их добычей. Это было как нельзя кстати.
Спать лечь пришлось прямо в душистой высокой траве, предварительно ее примяв, неподалеку от тропы и на голодный желудок. Для охоты уже не оставалось времени, но Грэм и Ванвельд все же поставили на ночь все пять силков.
Утреннее солнце уже показалось на изломанном горном горизонте, но еще не коснулось своими лучами импровизированной полянки, как Ванвельд проснулся. С ним проснулся и Грэм с Нани. Молодые люди почти одновременно подняли головы, посмотрели друг на друга и, ни с того ни с сего, улыбнулись. Мальчик ушел проверять силки, а Грэм и Нани отправились за дровами. Трех крыс хватило на завтрак и даже осталось еще на ужин, который они устроили к вечеру. Обедать сегодня не пришлось. Путешественников начала мучить жажда, которую еще и спровоцировало жирное крысиное мясо.
Следующее утро уже не казалось столь радостным. От жажды болели головы и силы начали покидать людей, но к полудню они дошли до долгожданного родника, который протекал в небольшой расщелине скалы, покрытой желто-зеленым мхом. Первым напилась Нани, затем Ванвельд и Тромс и последним в небольшую лужицу опустил свои потрескавшиеся губы Грэм.
После утоления жажды сразу захотелось есть. Ванвельд отправился расставлять силки, а Грэм отправился на охоту с ружьем. Ему повезло подстрелить большого урана, который зазевался и не заметил крадущегося к нему человека. Одним метким выстрелом Грэм убил птицу, которую Нани выпотрошила и зажарила над огнем. Охота маленького эльфа тоже оказалась удачной. Все пять силков принесли добычу. Наличие воды сыграло свою роль: здесь водилось много живности. Путешественники впервые за последние дни наелись и напились до отвала.
Ванвельд очистил шкурки животных изнутри, разрезал так, чтобы получились кожаные трубки, зашил их специальным образом, накидал в огонь каких-то, собранных им самим, трав и прокоптил будущие фляги.
- Что ты делаешь? – спросил гном.
- После такого копчения, фляги не стухнут. Будет, правда, у воды привкус, но это не страшно. Через день они просушатся на солнце и будут готовы.
Весь следующий день путешественники охотились и заготавливали пойманных крыс и подстреленных птиц. Готовое мясо заворачивали в прокопченные листы горного лопуха и перевязывали веревками, сплетенными из стеблей травы. К вечеру Ванвельд промыл самодельные кожаные фляги, проверил их герметичность, изготовил из толстых веток кустарника пробки, из остатков шкурок сплел широкие веревки для крепления фляг к поясу, и после тщательного осмотра остался доволен своей работой. Теперь у каждого был запас воды на пару дней пути при условии экономии и бережливости.
Наутро небольшой отряд был готов к пути: у них есть оружие, вода, еда и карта. Что еще нужно путешественнику?

6.7

Рынок, караван-сараи, пара гостиниц, три небольшие таверны с дешевым пойлом и потрепанными проститутками не первой свежести, и четыре магазина, в которых можно купить товары в дорогу и пара магазинов с продуктами – вот все, что есть в Соонешь, не считая сотни жилых домов, старого одноэтажного пошарканного здания городского совета с крохотной подземной тюрьмой, да небольшой казармы для пары десятков солдат местного гарнизона. Все здесь рассчитано на фермеров и караванщиков, которые в городе не задерживаются. Одни приезжают, чтобы побыстрее продать, после чего убраться к себе домой и продолжить работу; другие, чтобы купить и побыстрее отправиться дальше в путь. Никто тут надолго не задерживается, разве что местные жители, для которых, казалось, время остановилось. Они сидели на грубых неказистых лавках возле своих старых покосившихся домов с маленькими окнами и с ленью в голосе обсуждали последние местные новости. Когда полуденная жара выгоняла их с открытого пространства, они шли в таверны, где просиживали штаны до вечера. Здесь можно было поживится стаканчиком крепкого ржаного вина, которым нет-нет да и угостит их подвыпивший караванщик или фермер, зашедший сюда отдохнуть от работы. Местный люд беден и неприхотлив в своих желаниях. Самой распространенной работой была работа на рынке в качестве носильщика или в караван-сараях в качестве помощника. Кое-кто перебивался работами по поддержанию города в относительном порядке. Женщины здесь занимались ведением скудного хозяйства и гнули спины в огородах. Детишки, предоставленные сами себе, гурьбой носились в пыли на рыночной площади или возились с самодельными игрушками в придорожной грязи.
Город был обнесен невысокой, метра полтора высотой, каменной стеной, которая в нескольких местах основательно разрушилась. В основном, она служила защиой от мелких хищников. На главных воротах стоял караул из двух солдат, которые были почти всегда пьяны и большую часть времени либо спали, либо вяло ругались. Когда они пили, никто не видел, но предполагали, что напивались они еще в казарме.
Вот и сегодня оба стражника слегка пьяны. Дневное солнце разморило их и они, отложив оружие в сторону, сели на лавочку под четырехугольную крышу, державшейся на центральном деревянном столбе, небольшой открытой сторожки. Здесь не было прохладнее, но хотя бы солнечные лучи не нагревали толстую кожу доспехов и не кипятили отяжелевший от алкоголя мозг. Один из охранников задремал, а второй, борясь со скукой и сном, складывал камешки на старом, плохо оструганном, деревянном столе. Никто из них не обратил внимания на вошедшего в город мальчика-эльфа.
Мальчик прошел грязную, полную неубранного верлюжьего навоза, площадь с караван-сараями, спросил у прохожего про рынок и направился туда.
Рынок в Соонешь небольшой. Центральная часть предназначена для крупных фермеров, которые держат здесь лишь небольшие партии своего товара, остальное же хранится на специальных складах. Для мелких фермеров, ремесленников и местных жителей отводится периферия. Лотки оборудованы крышами, и проходы между ними весьма узкие, отчего на рынке много тени. Сутолоки здесь не наблюдается. Вдоль рядов чинно ходят караванщики или торговцы и останавливаются возле заинтересовавшего их товара. Начинается торг. Первичная цена всегда завышена раза в два – три. Торгуются в пустошах долго и упоенно. Это словно театр, в котором, зачастую кроме продавца и покупателя участие принимают и прохожие. Нередко дело доходит и до крика с размахиванием рук и призыванием бога в свидетели. Но драк нет и не было. Как только цена опускается до реальной, покупатель хлопает по ладони продавца и сделка заключается, после чего покупатель либо идет за товаром, предложенным на обмен, либо расплачивается фикселями.
Ванвельд прошел между рядами с торговцами зерном и овощами и направился к ремесленникам. Там он купил четыре металлические фляги, четыре походных одеяла, четыре теплых накидки и четыре шапки с очками. У оружейников он купил несколько упаковок патронов. В обувном ряду он купил себе ботинки. В продуктовых рядах маленький эльф купил соль, травяные сборы для заваривания, сахар и немного муки. Все это он сложил в мешок, который купил только что. За все он расплачивался фикселями, которые предварительно наменял в водяной лавке. Когда кончились фиксели, Ванвельд решил походить по рядам и послушать, что говорят люди.
В основном все разговоры сводились к обсуждению погоды, о том, какой урожай был в этом году, что ждать в следующем и какой был прошлый год. Кроме того, люди сетовали на свою тяжелую жизнь, жаловались на своих сварливых жен и беспокойных детей. Все как всегда. Но один разговор заинтересовал мальчика. Он остановился и сделал вид, что разглядывает упряжь. Разговаривали двое: торговец-ремесленник и фермер, который заинтересовался разложенным товаром.
- Так когда вы приехали, уважаемый? – продолжал некогда начатый разговор ремесленник.
- Вчера, досточтимый Биир-Бар. Вчера я приехал, как уже сказал. День был ужасно жаркий, весь на пот изошел, - ответил фермер.
- И не говорите, Эль-Анаах, и не говорите. Я вчера еле отстоял у лотка. Но здесь еще тень, слава богу за это изобретение! – торговец сложил ладони и поклонился, глядя вверх. – Но как же вы, уважаемый? Целый день на солнце, - он щелкнул языком.
- Тяжело, очень тяжело. Но солнце это еще полбеды.
- Что же случилось? – заинтересовался ремесленник.
- Мне не посчастливилось встретиться с одним из головорезов Тимур-Бар-Хана. Он безо всякой причины ударил в лицо моего раба, а потом пристал ко мне с каким-то рисунком!
- И что это был за рисунок? – ремесленник перешел на шепот.
Чтобы все слышать, Ванвельду пришлось осторожно придвинуться почти вплотную к лотку. Благодаря невысокому росту, его никто пока не замечал.
- На рисунке были нарисованы двое юношей и девушка. Честно говоря, я так испугался, что не смог их толком-то и рассмотреть. А бандит мне и говорит: увидишь если где их, сразу дай мне знать, иначе убью.
- А как вы можете дать знать, если вы давеча были в Эльме, а сегодня уже у нас здесь?
- Бандит этот сказал, что их люди сейчас везде. Стоит только поискать, и сразу найдешь. Фиксели в награду обещал. Только нужны они мне, - фыркнул фермер.
- Деньги Тимур-Бар-Хана замешаны на крови, - покачал головой ремесленник. – Интересно, чем же провинились эти трое?
- Говорят, - торговец придвинулся ближе к своему собеседнику. – Они убили стражников Тимур-Бар-Хана и сбежали от него. Уж не знаю, почему он их держал у себя, но они сбежали. Так люди в Эльме говорят. И теперь их повсюду ищут.
- Будьте уверены, найдут, - произнес ремесленник и посмотрел по сторонам. – Уж эти бандиты знают свое дело. Не завидую я этой троице.
- Да уж, - фермер облокотился на прилавок и погладил рукой свою бороду. – Неспокойно будет сейчас на дорогах. Мы пару раз, пока ехали сюда, встречали вооруженных с ног до головы всадников. Не скажу уж точно, были это люди Тимур-Бар-Хана, но уж точно это не солдаты, и уж точно не честные торговцы.
Оба они засмеялись, но ремесленник вдруг осекся и опять посмотрел по сторонам.
- Не хорошо это.
Тут к ним подошел высокий крепкий юноша. Он был одет в серо-зеленую жилетку с большим количеством карманов, надетую поверх длинной белой рубахи с открытым воротом и в серые шальвары, заправленные в высокие черные кожаные шнурованные ботинки. За спиной болталась длинноствольная винтовка, а на поясе с одной стороны висела кривая сабля, а с другой широкий длинный нож.
- Эй, вы, - крикнул разговаривающим юноша, - Видели вы тут троих? Один гном, второй похож на эльфа. И с ними девушка-тролль. Они держатся вместе. Тот, что эльф, высокий и стройный, а гном толстый и низкий, как и любой вонючий гном. Девушка красивая и стройная, волосы темные, вьются.
- Юноша, быть может вам необходимо быть чуточку веж… - начал, было, ремесленник, но юноша ловко выхватил саблю и приставил ее острый кончик к горлу торговца.
- Заткнись и слушай. И ты тоже, - он посмотрел на фермера.
- Но мы не видели их, - со страхом в глазах произнес фермер.
- Если увидите, сообщите в таверну «Веселый уран». Вам понятно?
- Да, господин, - произнес ремесленник.
Юноша убрал саблю в ножны и ушел. Прошло около минуты, прежде чем они опомнились.
- Я вам говорил, - произнес фермер. – Не спокойно тут будет, ох не спокойно.
И с этими словами он понуро побрел вдоль рядов.
- А ты что тут делаешь? – торговец попытался схватить мальчика за ухо, но тот ловко увернулся.
- Что вы деретесь-то? Меня отец послал сбрую посмотреть. Наша-то вся поистрепалась, уж сколько шили-шили, а все одно – рвется. Вот и решили купить новую. Сколько латать-то можно. Отец сейчас к зерну приценивается, а потом и до вас дойдет.
- А, ну тогда другое дело. Я-то подумал, что ты чего стащить хочешь, - улыбнулся торговец.
- Да как тут стащишь? – сделал удивленное лицо маленький эльф. – С таким мешком, как у меня и не убежишь.
- И то верно, - согласился ремесленник. – Ну, не тяни, веди своего отца.
- Я мигом, - сказал мальчик и ушел, неся мешок на спине.
Шорох в высокой траве заставил Грэма вскочить на ноги и снять ружье с предохранителя. Нани тоже встрепенулась, держа в руках длинный нож.
- Вы там меня не пристрелите случаем, - услышали они знакомый голос и успокоились.
На полянку вышел маленький эльф и грузно скинул холщовый серый походный мешок на примятую траву.
- Ну, как там? – спросил Тромс. – Что в городе?
- В городе так себе. Захолустье, одним словом. Но купил то, что нужно было. Фляги, я их уже наполнил водой, одеяла, очки, шапки, накидки и патроны. На большее денег не хватило.
- А для еды?
- Да, соль и травы. Ну и сахару немного для гнома.
- Молодец, - Тромс погладил мальчика по голове.
- Отстань, - тот слегка оттолкнул гнома. – Я не маленький. Есть плохие новости.
- Какие? – насторожился Грэм.
Ванвельд сел на корточки, развернул лист лопуха, оторвал кусок мяса от жареного урана и начал с аппетитом есть. Все это время все трое стояли вокруг эльфа и молчали в ожидании. Тот прожевал, посмотрел снизу вверх на всех по-очереди и потом произнес:
- А вас сильно ищут. Очень. И я даже не знаю, как нам идти дальше.

6.8

Поля. Квадратные километры бесконечных полей, разграниченные длинными темными нитями кустарника, уходящими за горизонт. Изредка встречаются здесь невысокие деревья, которые посадили фермеры. Под укрытием этих деревьев они отдыхают, обедают, а иногда и ночуют. Можно часами, днями ехать мимо этих полей и на первый взгляд покажется, что пейзаж не меняется. Но это не так. Каждое поле выглядит по-особому. И по-особому пахнет.
Вот тут растет рожь. Если рожь молодая, то поле желтого цвета, а если колосья уже наполнились тяжелыми зернами, то поле меняет свой цвет с желтого на серо-пепельный. И запах уже другой, спелый. А вот поле с огурцами, которые выращивали еще далекие предки. Такое поле чувствуется уже издалека. От него тянет свежестью и влагой. И цвета оно веселого, ярко-зеленого. А поле, на котором растет репс, сочно-желтое. Но не цвет тут главное, а запах. Пахнет такое поле пряной сладостью, которую источает великое множество цветов на толстых стеблях. Куркурузовое поле напоминает море, но только оно светло-зеленое. Колышутся под ветром высокие стебли, словно волны морские. Машут листьями, будто брызги соленой воды над поверхностью. Запах тут не такой сладкий, как от репса. Он больше похож на слабый запах меда. Но самые приятные запахи у фруктовых полей. Яблоки, которые растут на низкорослых кустах, насыщают воздух кислинкой, а малина и клубника ароматом сладкой свежести. Едешь мимо таких полей и рот поневоле наполняется слюной.
Сложная и экономная система ирригации снабжает эти земли влагой. Только крупный фермер может позволить себе собственную систему. Остальные же покупают вскладчину. Ирригаторы устанавливают и обслуживают системы водоснабжения, беря за это немалые деньги. Но нельзя без воды. Даже злакам. Земли в здешних краях жирные, богатые на урожай, но дожди редки. Вот и строят люди различные системы орошения. И выращивают хороший урожай, который кормит не только пустоши, но и пустыни и подземелья гномов. Даже в саваннах встречаются плоды труда здешних крестьян.
Сильно изменились растения за долгие годы после всемирной катастрофы. Яблони переродились в кусты, а рожь стала многолетним растением с мощной глубокой корневой системой. Лишь ягоды остались прежними, разве что уменьшились в размерах. Многие виды и сорта были безвозвратно утеряны. Но и того, что росло, хватало для полноценного питания.
Ровную линию горизонта изредка ломают силуэты фермерских домов. Чем больше поле, тем богаче хозяйство. Сразу видно, кто живет хорошо, а кто перебивается с хлеба на воду. Земли эти не одиноки. То здесь, то там видны спины крестьян или рабов, обрабатывающих землю. И не чувствуешь себя здесь одиноким. Знаешь – здесь не дадут тебе умереть. Кто тяжело работает, тот рад помочь и другому. Тем более путнику, который в благодарность за помощь всегда поделится последними новостями.
Восточнее садов и злаковых полей, где начиналась холмистая земля, открывался вид на травяные луга, где паслись тысячи тучных верлюдов. Молоко, молочные продукты и мясо везли специальные караваны, скорость которых значительно превышала обычные. Продукты перекладывали льдом и везли, останавливаясь лишь на краткий сон. Такое мясо было дорогим. В остальном же, продукты готовили прямо здесь, возле боен. Из молока делали сыр, а мясо коптили и потом высушивали. Так они могли храниться месяцами, а при определенных условиях и годами.
Травяные луга упираются своими восточными границами в старые дряхлые горы, покрытые мелкими деревьями да сорной травой. Даже ленивый перейдет эти горы, после которых начинаются земли саванн. Но до них еще надо добраться.

Караванщик весело рассмеялся шутке Ванвельда.
- Ну, ты даешь! – вытирая слезы, с отдышкой произнес Томир-Ибн-Хаманс. Вот уже не первый час он слушал байки маленького эльфа и постоянно смеялся.
Томир-Ибн-Хаманс был владельцем большого каравана, состоящего из восемнадцати повозок. Одна повозка служила ему домом, еще в одной перевозились продукты, а в третьей вещи караванщиков. Остальные пятнадцать повозок использовались для перевозки сельхозпродукции. Чаще всего это было зерно, но иногда, как и в этот раз, везли овощи. Десять повозок были наполнены куркурузой, а остальные пять – мелким картохелом, потомком некогда растущего на Земле картофеля. Бизнес Томир-Ибн-Хаманс унаследовал от отца, а веселый нрав от деда. Любил Томир-Ибн-Хаманс поболтать о пустяках, о женщинах, об отдыхе. Ему было тридцать пять лет. Его смуглое, почти черное, лицо можно вполне назвать миловидным, так как отец его был орком, а мать эльфийкой. От отца он получил темную кожу и склонность к полноте, а от матери высокий рост и правильные, красивые черты лица. Томир-Ибн-Хаманс был женат уже пять лет на эльфийке, за которой ездил на родину матери. Такова была ее воля перед смертью, и сын не осмелился ослушаться строгую при жизни мать. После женитьбы сына отец полностью передал семейный бизнес и ушел на покой, изредка помогая лишь советом. Но при кажущейся простоватости Томир-Ибн-Хаманса, он слыл человеком с деловой хваткой и за короткий срок смог приумножить дело. За пять лет он вдвое увеличил численность каравана и обдумывал создание второго. Конечно, Томир-Ибн-Хаманс мог бы управлять караваном не выходя из дома, как это делают многие, но строптивый характер жены, которым отличаются большинство эльфиек, не позволял ему задерживаться дома более чем на неделю. Голова его начинала раскалываться от ежедневных сцен, криков и ругани. А в дороге ему хорошо. Местные земли не то, что северо-западные, что граничат с пустынями. Здесь тихо и спокойно. Поэтому Томир-Ибн-Хаманс с любовью оборудовал себе повозку и проводил все свое время в дороге, изредка заезжая домой, чтобы поцеловать в лоб двух дочерей, подарить подарки, выполнить супружеский долг, получить кучу ценных указаний и уже через несколько дней отправиться опять в путь.
Как никто другой Томир-Ибн-Хаманс знал эти земли. Еще будучи маленьким мальчиком он ездил здесь со своим дедом, будучи юношей исколесил здесь все со своим отцом, а теперь самостоятельно двигался со своим караваном. И все ему нравилось в жизни, за исключением одного: скука. Не с кем Томир-Ибн-Хамансу поговорить. Его погонщики и охранники люди надежные, неприхотливые и выносливые. Но они не были разговорчивыми, поэтому, когда к нему на выезде из города подошел мальчик-эльф и попросился со своим другом-гномом в компаньоны, Томир-Ибн-Хаманс не отказал в помощи.
- Хорошо, хорошо, хватит уже, - взмолился караванщик. – Ты полдня развлекаешь меня и нам ехать еще долго. Твоих шуток должно хватить надолго.
- Не переживайте, господин, - подмигнул, улыбаясь, маленький эльф. – У меня хватит историй на всю дорогу.
- А скажи мне, как это вы познакомились? Эльф и гном, странное сочетание.
- Нет, ничего проще, мы познакомились еще Саарехель, - не моргнув глазом, соврал Ванвельд. – Я работал в гостинице, а Тромс устроился туда же. Он много помогал мне. Так и сдружились, а потом решили отправиться ко мне на родину. Родители Тромса умерли, а мои нет. Ну, вот как-то так.
При этих словах Тромс, сидящий в повозке рядом, поморщился, но промолчал.
- Когда умирают родители, это плохо, - покачал головой и пощелкал языком Томир-Ибн-Хаманс.
Его повозка представляла собой дом на колесах: здесь стояли две откидные, с мягкими стегаными матрацами и со множеством маленьких подушек, кровати, которые днем превращались в диваны. Центр занимал складной инкрустированный стол с закругленными краями. На торцевых стенах, под потолком висели тонкой работы резчиков по дереву шкафчики, где лежала одежда караванщика. Пол закрывал мягкий ковер, сотканный искусными руками мастериц из пустынь. Вдоль противоположной от входа в повозку стены тянулась полка, заставленная различными книгами. Здесь нашли свое место и древние фолианты на старинных языках, и современные книги всех земель. Никогда еще с таким комфортом не путешествовали ни Ванвельд, ни Тромс.
Глядя на восхищенные глаза эльфа, Томир-Ибн-Хаманс улыбнулся и спросил:
- Нравится?
- Очень. Это вы сами делали?
- Нет, я заказал эту повозку в Аальпе. Тамошние ремесленники мастера на все руки. Она мне очень нравится, и здесь я провожу много времени.
- А что вы делаете, когда один? – спросил Тромс.
- Читаю, сплю, ем, смотрю по сторонам, думаю, пою, разговариваю сам с собой, - ответил караванщик. – В общем, делаю все то, что делал бы дома во время отдыха. – Здешние места относительно спокойны, мои люди знают свое дело. Что еще надо?
- Господин! Господин! – повозку догнал юноша, нанятый на работу два дня назад в качестве охранника. – Там впереди кто-то лежит прямо на дороге. Нам не объехать и придется остановиться.
- Так останавливайтесь, - крикнул караванщик, открыл дверь повозки и на ходу грузно спрыгнул на дорогу.
Послышались крики, караван замедлил ход, а потом и вовсе остановился. Ванвельд и Тромс тоже спрыгнули на землю, и пошли следом за Томир-Ибн-Хамансом. Они все вместе дошли до головы колонны.
Верлюды, словно недовольные, что потревожили их монотонное движение, шлепали губами и сопели. От них шел запах пота и дорожной пыли. Упряжь побрякивала, обвиснув вдоль дышл. Погонщики вытягивали головы, пытаясь рассмотреть причину остановки. Кто-то уже спрыгнул со своих мест и, используя паузу в движении, осматривал состояние товара, повозок, колес и осей.
Впереди, поперек дороги, лежала девушка. Она была одета в выцветшую куртку и брюки цвета хаки, а лицо ее было закрыто походной накидкой, которую слегка теребил ветер. Она не двигалась и была или без сознания, или мертва.

6.9

Этот орк ничем не отличался от остальных миллионов своих собратьев. Он был среднего роста, не красив, и не безобразен. Одет обычно, как и большинство орков: в белую длинную рубаху и серые шальвары. Голова его, коротко стриженная, покрыта небольшой плоской вязаной шапочкой до ушей. Если бы вы его встретили на улице, то не обратили никакого внимания. Ну орк, и орк. Что вы, орков не видели, что ли.
Он зашел в гостиницу, поднялся на второй этаж, дошел до угла коридора, свернул направо, затем налево, прошел еще немного и постучал в дверь двадцать шестой комнаты. Через минуту дверь медленно открылась и орк, посмотрев по сторонам, вошел.
- Рассказывай, - приказал Табил-Аль-Лаах, сидевший на кровати прямо напротив двери. Рядом стоял громила Троольнд, который затворил за посетителем дверь.
- Их нет в Эльме, - тихо произнес орк.
Его звали Тагир-Аль-Мааль. Некогда он был обычным фермером, но несколько лет назад решил расширить свое дело, увеличив поголовье своего стада верлюдов. Орк занял денег у Тимур-Бар-Хана, своего очень дальнего родственника, и купил еще сорок голов на севере пустошей. Несколько верлюдов оказались больными и заразили все стадо. Через три месяца после покупки все верлюды сдохли. И новые, и те, что уже были в стаде до злосчастной покупки. Так Тагир-Аль-Мааль стал нищим. Но это еще полбеды. Долг, богатому и властному родственнику отдавать было нечем. Тимур-Бар-Хан не стал убивать своего должника, не стал выгонять его семью и его самого из дома. Он сделал из Тагир-Аль-Мааля своего личного прислужника. Фактически, раба. В основном, орк занимался соглядатайством и шпионил за тем, за кем скажет Тимур-Бар-Хан. Ведь никто и не догадывался об их родственных связях. За это контрабандист даже подкармливал Тагир-Аль-Мааля, чтобы тот мог содержать свою семью. Ведь он приносил ему большую пользу, так как кроме своей неприметной внешности, был наделен некоторым умом и склонностью к анализу.
В деле поимки беглецов Тагир-Аль-Мааль занимался своим привычным делом - собирал всевозможную информацию о беглецах. Он приехал чуть позже четверых бандитов, но сразу же развил буйную деятельность. Сегодня он получил точные данные и с ними появился в гостинице.
- Их нет в Эльме, - тихо произнес орк. – И не было никогда. Во всяком случае, гномов тут не видели уже несколько месяцев. Точнее, не видели никаких чужих гномов. И тем более, не видели всю троицу.
- Они могли воспользоваться чьей-нибудь помощью, - Табил-Аль-Лаах сузил глаза.
- Они и воспользовались, - кивнул орк. – Три дня назад мальчик-эльф в Соонешь закупил немного походного оборудования и продуктов на четверых. Я прикинул сумму, она почти схожа с той, что украли беглецы у почтенного Тимур-Бар-Хана. Но драгоценности никто не менял. Но они и не идиоты, чтобы менять их здесь, в этих краях.
- Ты предполагаешь, что мальчишка заодно с ними?
- Да, тем более, что Тимур-Бар-Хан рассказывал, что видел мальчишку. Правда, хозяин не был уверен, что он был с ними. Но совпадений не бывает. Я думаю, их теперь четверо: девушка, гном, непонятный парень и мальчик-эльф.
- Значит, это было три дня назад, - бандит задумался и потер подбородок. – Куда они могли двинуться?
- Скорее всего, на восток, - предположил Тагир-Аль-Мааль. – На север и запад им идти смысла нет, там их ждут пустыни. Самое лучшее, это двигаться в сторону саванн. В тех местах можно укрыться.
- Надо быстрее садиться на верлюдов и скакать за ними! – воскликнул Троольнд, схватившись за рукоятку топора, который весел у него на ремне слева.
- Помолчи, - поморщился Табил-Аль-Лаах. – Сядь и не мельтеши.
Громила-тролль недовольно засопел и сел на стоявший рядом стул, отчего тот жалостливо скрипнул.
- Как думаешь, они двигаются самостоятельно или привязались к какому-нибудь каравану? - Табил-Аль-Лаах посмотрел на соглядатая.
- В городе никто к караванщикам не подходил. Тем более, что мои люди поговорили со всеми из них. Быть может, они смогли присоединиться уже потом. Двигаться самостоятельно опасно. Они понимают, что их ищут. В большом караване затеряться проще.
- Значит, ищем караван, идущий из Соонешь в земли саванн?
- Да, именно в том направлении, - опять кивнул Тагир-Аль-Мааль. – Хотя полностью исключать остальные дороги тоже нельзя. Кто знает, что у них на уме.
- Троольнд, - Табил-Аль-Лаах резко встал. – Быстро разыщи Малыша и Намира. Мы немедленно выезжаем. Ты, - он показал пальцем на шпиона. - Едешь тоже, но прямо сейчас. Немедля ни секунды. Смотри, слушай, вынюхивай. В общем, собирай информацию. Если что, разыщешь нас. Все понял?
- Да, - и Тагир-Аль-Мааль буквально растворился за дверью. Вслед за ним, громко топая, вышел Троольнд.
Через два часа все четверо бандитов собрались в караван-сарае, возле своих верлюдов. Последним появился Табил-Аль-Лаах. Он подошел к своим приспешникам и сказал:
- Оставьте этих толстозадых тихоходов. Я только что купил лождей.
Ложди - потомки лошадей, в дикой природе встречающиеся только в саваннах с ее сочной травой и изобилием мелких источников. Эти животные приспособились к употреблению грязной и вредной для людей воды, но вследствие этого сильно мутировали. Теперь они стали ниже ростом, шире грудью и толще ногами. Они не такие сильные и выносливые, как верлюды. Им требуется больше воды и свежей травы. Но зато это самые быстрые из всех прирученных современным человеком вьючных животных. Именно их использовали в пустошах гонцы и почтари. Их решили использовать и бандиты, имея неограниченный счет от Тимур-Бар-Хана, так как ложди были дорогим удовольствием, в три – четыре раза дороже верлюдов.
- О, предстоит славная погоня! – воскликнул Малыш Джооньи и начал расчехлять своего верлюда.
Еще полчаса понадобилось охранникам на смену верховых животных. Но когда все было готово, они с привычной легкостью запрыгнули в седла. Даже с виду неуклюжий Троольнд взлетел в седло, будто и не весил более ста двадцати килограмм.
В тот день они доскакали до Соонешь, где их встретил Тагир-Аль-Мааль и подтвердил информацию о том, что беглецы были здесь. Так же, соглядатай подтвердил и свое предположение о караване.
Бандиты остались в городе, но рано утром, едва забрезжил свет, двинулись в путь. Они могли бы и всю ночь провести в дороге, но лождям нужен был отдых.
Весь следующий день прошел в пути. Они ехали, останавливаясь лишь для того, чтобы расспросить о караванах. В тот день из Соонешь вышло три каравана. Первый из них они догнали к вечеру и внимательно осмотрели всех погонщиков, пассажиров и груз. Никого подозрительного не нашли и отобрав воду, отпустили караван. Пришлось возвращаться и скакать другой дорогой.
На третий день они нагнали еще один караван с верлюдами, направляющийся в предгорья пустошей. Здесь оказалось всего четыре погонщика с повозками, да небольшая телега с поклажей. На осмотр каравана ушло не более получаса. Тут их нагнал Тагир-Аль-Мааль и рассказал о последнем, третьем, караване, везущем овощи. Он находился неподалеку, но следовало ехать немедленно, так как тот был уже в предгорьях.
Бандиты вскочили в седла и поскакали, не жалея животных. Когда стемнело, они заночевали прямо в поле, под одним из деревьев. Ужин был скуден и быстр. С первыми же лучами солнца, четверка охранников и соглядатай были уже на ногах. Они позавтракали на скорую руку, напоили лождей и двинулись в путь. Если и в этом караване не будут найдены беглецы, то их ждет большая неприятность. Тимур-Бар-Хан не спускает своим слугам ошибок и нерадивости. И если четверо бандитов не особо боялись гнева своего господина, так как не зависели от него полностью и могли найти себе работу везде в пустошах, то Тагир-Аль-Мааль буквально трясся от одной лишь мысли о рассерженном родственнике.
Ложди начали уставать. Да и не удивительно, они целый день провели в дороге, поев всего один раз отобранными у крестьян зерном и свежими овощами. Сами наездники тоже слегка перекусили. Времени было в обрез. Но гонка принесла свои результаты. Как только солнце коснулось макушек деревьев, на горизонте показался пыльный след каравана.
Это подбодрило бандитов и они ускорились. Оживление коснулось и животных, отчего те увеличили скорость, надеясь на завершение пути и скорый отдых. Через час караван был уже отчетливо виден.
- Это Томир-Ибн-Хаманс! – вскрикнул шпион. – Я узнаю его караван, который встречал и раньше. Его мы и ищем.
- Так пришпорим своих лождей, вялые ленивые верлюды! – ответил Табил-Аль-Лаах. – Догнать их!

6.10

Грэм смотрел в бинокль на приближающихся всадников, коих насчитал пятеро. Теперь их легко можно рассмотреть. Четверо бойцов и еще один недомерок-орк, скакавший самым последним. Через час – два они нагонят караван. Что это была за компания, Грэм не знал, но ничего хорошего от них ждать не приходилось и он, положив бинокль в сумку, догнал кибитку Томир-Ибн-Хаманса, владельца охраняемого им каравана.
За день до отъезда из Соонешь к Томир-Ибн-Хамансу подошел молодой человек и предложил услуги охранника. Даже в здешних спокойных местах требовалась охрана. Недобрые люди есть везде. Но Томир-Ибн-Хамансу еще один охранник был не нужен. Он хотел, поначалу, отказать, но что-то его остановило. Он внимательно осмотрел юношу и предложил ему показать, на что тот способен. Уже через пятнадцать минут Грэм был принят в караван. Утром они вышли из города с товаром.
Грэм вел себя так, будто никогда и не видел Ванвельда и Тромса, которых подобрали по дороге в качестве спутников. Они сидели в кибитке хозяина, откуда время от времени раздавался громогласный хохот орка.
Через пару дней к ним присоединилась и Нани, которую они подобрали, лежащей на дороге без чувств. Для этого, девушке пришлось выпить отвар из травы зазбавы, который лишает человека сознания на пару часов. Девушку перенесли в домик на колесах Томир-Ибн-Хаманса, где мужчинам пришлось потесниться. Когда Нани очнулась, она рассказала придуманную историю про ревнивца-мужа, избившего ее и бросившего умирать на дороге под жарким солнцем. Караванщик щелкал языком в возмущении и посылал проклятия вымышленному мужу, который позволил прикоснуться к такой красивой женщине. Нани накормили и напоили. Зверский аппетит девушки умилил толстого орка, и он все время расплывался в улыбке.
Так все четверо выполнили свой хитрый план, который придумал Грэм. Каждый занимался своим делом, не выдавая знакомства. Оставалось совсем немного до предгорий, когда их настигла погоня.
Грэм постучал в дверь повозки. Окно открылось и оттуда появилась голова хозяина.
- Господин, на горизонте видна пыль. Я увидел пятерых всадников, четверо из которых мне внушили беспокойство, - с почтением в голосе произнес Грэм.
- Останавливаемся! – громко крикнул Томир-Ибн-Хаманс и исчез в недрах своего дома. Затем дверь открылась, и орк выпрыгнул на обочину. – Дай, - он протянул руку к охраннику.
Грэм без лишних слов понял, о чем идет разговор и протянул хозяину бинокль.
- Так, я их знаю, - через пару минут произнес караванщик и опустил оптический прибор. Он посмотрел внимательно на Грэма, прищурив глаза. – Ну, что, за вами?
- Не понял? – удивился Грэм.
- Все ты понял, - вздохнул Томир-Ибн-Хаманс и, обернувшись, крикнул. – Уважаемые, у нас появилась грязная работенка.
Погонщики, которые уже слезли со своих повозок, полезли куда-то под пологи, укрывавшие груз, и достали… мощные полуавтоматические современные винтовки, которые делают только в пещерах гномов. Это великолепное и очень дорогое оружие с точным и дальним боем. Любой, кто разбирается и пользуется оружием, мечтает иметь у себя в арсенале нечто подобное. По движениям караванщиков сразу можно было догадаться, что общение с винтовками для них дело привычное. Один из охранников спешился и нырнул в повозку с поклажей, откуда вылез уже с большим многоствольным пулеметом. У Грэма от удивления невольно открылся рот.
- А ты как думал, - усмехнулся Томир-Ибн-Хаманс и еще раз посмотрел в бинокль. – Это четверка негодяев Тимур-Бар-Хана. Никто не может с ними справиться. Сильны, черти. Но время пришло!

Только трое людей на этой Земле знали о второй жизни скромного и незаметного владельца каравана, перевозящего овощи и зерно, всеми уважаемого Томир-Ибн-Хаманса. Первый - это его бухгалтер, работавший еще у его отца. Второй – неприметный орк средних лет, крепкой наружности и острого ума, который помогал Томир-Ибн-Хамансу в его тайных делах. И третий - сам Томир-Ибн-Хаманс.
Его дед, его отец вели честный бизнес. Но сам Томир-Ибн-Хаманс понял, что больших денег так не заработаешь. Да и не хотел он больших денег. То, что давал караван, вполне хватало на жизнь и даже еще оставалось. Но дело было не в деньгах. Томир-Ибн-Хаманс очень хотел быть властным и сильным. А для этого нужна власть и сила. И то и другое давали большие деньги и нужные люди. И тогда Томир-Ибн-Хаманс решил стать контрабандистом. Он организовал, поначалу, два каравана, которые перевозили рабов. Для управления ими он нанял человека, который был обязан ему жизнью. Затем, были организованы еще три каравана, потом еще четыре. Со временем Томир-Ибн-Хаманс стал владельцем крупной контрабандной сетью, в которую входили не только караваны, но и опорные точки в пустошах, пустынях и саваннах. На него работало более тысячи человек. Это была целая империя, которая приходила в движение по одному лишь щелчку пальцев ее владельца. И только один человек мешал Томир-Ибн-Хамансу спать спокойно. Это Тимур-Бар-Хан.
Как только Грэм подошел к караванщику, тот узнал его. Он видел рисунок, а на память этот орк еще никогда не жаловался. И он решил взять парня к себе, чтобы насолить конкуренту. Но после того, как к нему попросился в попутчики гном с незнакомым мальчишкой, стало весьма интересно. Ситуация с девушкой даже позабавила хитрого орка. Он не боялся Тимур-Бар-Хана, путешествуя со своим караваном. Ведь он хорошо вооружен, а отряд состоит из хороших проверенных бойцов. Здесь нет случайных людей. Некоторым из них приходила в голову мысль, что тут не все чисто, и что ненужно простому владельцу каравана такое количество охраны. В особенности, эти мысли посещали после специальных заданий, когда необходимо было кого-то примерно наказать. Но им очень хорошо платили, их хорошо кормили и одевали. Поэтому они молчали. Вот и сейчас они молча стояли и ждали команды.
- Самнир, Ковуул, быстро разверните одну из повозок, выбейте у нее одно из колес и распрягите верлюдов. Мою повозку отведите в начало каравана. Повозку с пулеметом оставьте в конце. Пусть думают, что у нас проблема и мы из-за нее остановились, - скомандовал Томир-Ибн-Хаманс, когда погоня скрылась за холмом. – Нас они пока не видят. Быстро! Быстро, шевелитесь! Оружие спрятать, чтобы не было видно издалека. Будет бой. Быть всем готовыми. Никто из них не должен уйти живым.
- Что делать мне? – спросил Грэм.
- Тебе? - Томир-Ибн-Хаманс посмотрел на молодого человека. – А что хочешь. Можешь забирать своих друзей и идти отсюда.
- Но… как вы узнали?
- Я все знал с самого начала, - заулыбался орк. – Но ты не переживай, у меня с Тимур-Бар-Ханом свои счеты.
Грэм отошел от караванщика и подозвал своих друзей:
- Что будем делать?
Те стояли неподалеку и слышали его последний разговор с орком.
- Мы должны остаться и помочь этим людям, как они помогли нам, - ответил Тромс.
- Я ничего другого и не ожидала, - скривилась Нани и посмотрела с презрением на гнома. – Орки преследуют свою цель, используя нас, как приманку. Так чего ради нам им помогать?
- Нани права, - согласился Ванвельд.
- Но у нас есть шанс и самим насолить этому проклятому контрабандисту, - задумчиво произнес Грэм.
- Или погибнуть, - продолжила Нани.
- Или погибнуть, - повторил за ней Грэм и, повернувшись к Томир-Ибн-Хамансу, крикнул. – Если мы вам поможем, снабдите ли вы нас каким-либо транспортом и пропитанием?!
- Ваш транспорт сам едет к вам, а еды полно в караване. Неужто я пожалею пару килограммов овощей и зерна для моих друзей! – засмеялся караванщик.
- Решено, - кивнул головой Грэм, и снял с плеча винтовку.
Из-за длинного высоко холма, который огибала дорога, выскочили пятеро всадников. Они уже не скакали быстро, завидев караван. Какая разница, догонят они его сейчас или на полчаса позже. Время было предостаточно. К тому же быстрая езда утомляла, а сейчас требовался хоть небольшой, но отдых. Кто его знает, что там ждет впереди. Даже не смотря на то, что все местные караваны мирные, а их охранники толстые и ленивые. Но что бы там не произошло, это будет легкая и быстрая добыча. Впрочем, как и всегда.

6.11

Пули бывают разные. Бывают пули коротенькие и толстые, словно винные бочонки. А бывают длинные и тонкие, как стебли травы. Некоторые изготавливаются мягкими, только из свинца. Эти слабохарактерные создания плющатся при первой же встрече с любым препятствием в их короткой жизни. Но есть пули с прочной начинкой. Совсем другие ребята: жесткие, хлесткие и твердые. Они пробьют почти все, что смогут найти на своем пути. Пули, как люди: у каждого типа свой характер. Кто-то летит быстро и тихо, а кто-то медленно и с противным визгом. Только вот жизнь у них короткая. Вылетела из ствола, добралась до цели и умерла. И часто так случается, что умирает пуля вместе со своей целью.
А вот эта пуля была отлита большой, острой, длинной и со стальным сердечником. Она не предназначена для охоты. Ее задача не остановиться сразу в теле жертвы и передать ей всю свою энергию, а нанести как можно больше повреждений. Эта пуля была создана для убийства человека. Человеком.
Она бодро покинула ствол снайперской винтовки, и начала свою короткую прямолинейную жизнь. Пролетела над дорогой, которая петлей ушла в сторону, пролетела над травой, которая росла здесь для бездонных верлюжьих желудков, затем опять оказалась над дорогой, и только спустя мгновение встретилась со своей целью. Снайпер целился в Троольнда и попал ему в плечо. Он единственный из четверых бандитов, кто не успел отреагировать на выстрел. Громила, да еще соглядатай остались в седлах. Вот за свою нерасторопность тролль и поплатился. Остальные же, как только увидели дымок выстрела рухнули, кто на дорогу, кто в траву. Следующий выстрел оказался более меткий. Пуля вошла в грудь Тагир-Аль-Мааля и с рваным чавкающим звуком вышла из спины, вырвав кусок мяса. Шпион умер еще до того, как упал на землю.
Троольнд соскочил со своего лождя и метнулся в траву. Такая прыть несколько неестественна для его массивного тела, но что не сделаешь ради того, чтобы выжить.
- Что за черт? – воскликнул тролль, бухаясь на землю рядом с Табил-Аль-Лаахом. – Вроде они мирные. Откуда у них снайперская винтовка?
- А кто его знает, - пожал плечами орк. – Надо ползти в их сторону. Малыш, - крикнул он Малышу Джооньи, который лежал в траве на противоположной стороне дороги. – Ползи потихоньку в их сторону. Зайдешь им в тыл. А мы их отвлечем немного. Ты цел? – старший посмотрел на Троольнда.
- Ерунда, - тролль пощупал плечо, из которого шла кровь. Он повернулся на спину, достал из кармана платок, обвязал рану и улыбнулся. – Порядок, можно выступать.
- Ты останешься здесь и начнешь обстрел каравана. Только осторожно, не высовывайся особо. А мы с Намиром поползем вперед. Трава высокая, ползти будет хорошо. Надо наказать этих ублюдков.
Томир-Ибн-Хаманс вглядывался в бинокль, лежа у колеса повозки. Затем он повернул голову в сторону своих людей:
- Один справа, остальные трое слева. Скорее всего, они уже ползут в нашу сторону. Приготовьтесь их встречать.
Внезапно вдалеке из травы выскочил бандит и открыл огонь по каравану. Следует отметить, тролль стрелял метко. Практически не целясь, он умудрился заставить противника спрятаться за повозками. Но как только снайпер приготовился к выстрелу, тролль нырнул обратно в траву. Пуля ушла в пустоту. Но уже через минуту громила выскочил в другом месте и опять его выстрелы были меткими. И снова он успел спрятаться еще до того, как снайпер взял его на прицел. Это разозлило Томир-Ибн-Хаманса, но он тут же спохватился:
- Всем ждать нападения с флангов! Не высовываться под огонь. Он нас отвлекает. Попробуй его убрать, - крикнул он снайперу. – Он мешает.
Тот кивнул головой и прильнул к окуляру прицела, пытаясь угадать место следующего появления цели. Но и в следующий раз тролль его обманул.
Один из караванщиков лежал на крыше хозяйской повозки и не шевелился. Он накрыл себя полотном, поэтому издалека можно лишь предположить, что это какой-то мешок. Когда орк заметил шевеление травы метрах в двадцати от каравана, он крикнул об опасности. Это его и сгубило. Шевеление на крыше увидел Намир-Ибн-Саах и первым же выстрелом попал в дозорного. Тот замер и больше уже не двигался.
Пулеметчик, заметив выстрел, без команды открыл огонь. Пули застрекотали в траве, но двое бандитов уже переместились в сторону. Тем временем Троонльд перенес свой огонь на пулемет, заставив его замолчать на минуту. Двум бандитам этой малой передышки вполне хватило, чтобы приблизится к каравану. Но как только они показались у обочины, караванщики неожиданно открыли шквальный огонь почти в упор. Намир-Ибн-Саах получил три пули в грудь и две в живот, отчего его даже слегка откинуло назад. Это спасло жизнь его командиру. Тот, прикрываясь уже мертвым телом товарища, отступил назад и упал в высокую траву. Там он откинул мертвого Намир-Ибн-Сааха, чертыхнулся и перескочил в другое место, так как тут его уже начал доставать противник метким огнем.
Через некоторое время Троольнд заставил всех замолчать, но получил пулю от снайпера между ребер. Ранение не смертельное, но бок болел при каждом резком движении. Материал для перевязки лежал в сумке, которая была приторочена к седлу лождя Малыша. Тролль с грустью посмотрел на животное, которое паслось в стороне. Добраться до него не реально, так как необходимо пересечь дорогу. А такого подарка от снайпера ждать не приходилось. Бок заливало кровью.
Табил-Аль-Лаах прополз мимо головы каравана и, выскочив из травы, открыл огонь. Первой очередью он убил двух погонщиков, вторая ушла в воздух, так как ему тут же пришлось нырнуть обратно. Четыре стрелка открыли по нему огонь и едва не отправили вслед за товарищем.
Эта вылазка отвлекла всех от правого фланга. Малыш подполз вплотную к каравану и выскочил на обочину. Он выстрелил из короткого ружья почти в упор одному из караванщиков, выхватил нож и бросился к следующему. Тот выстрелил в бандита, но Джооньи предусмотрительно сделал шаг в сторону, и пуля лишь обдала его щеку своим жаром. Малыш стремительно приблизился к противнику и сделал выпад ножом. Но орк ушел от удара и взмахнул прикладом. Малыш присел и не глядя махнул рукой. Лезвие ножа лишь распороло рубашку и слегка надрезало кожу орка. Тот ответил ударом ноги в живот эльфу. Джооньи от удара отлетел назад. На помощь караванщику бросились двое его товарищей.
Тем временем с другой стороны выскочил Табил-Аль-Лаах и открыл огонь. Драка с Малышом отвлекла караванщиков, но не Грэма. Он кувырнулся, уходя из-под огня, и закатился за повозку. Как только оба его локтя коснулись дороги, молодой человек открыл ответный огонь. Одна его пуля рассекла ухо бандита, а вторая задела кожу на шее, отчего кровь брызнула на плечо орку. Бандит заметил, откуда по нему стреляют, но было уже поздно. После двух выстрелов Грэм перекатился в сторону, поэтому выстрелы Табил-Аль-Лаахома не достигли цели, подняв лишь столбики пыли на дороге, да расщепив одну доску на повозке. Зато Грэм попал еще раз. На этот раз в ногу.
Малыш быстро поднялся на ноги и метнул нож в ближайшего противника. Тот вошел в грудь по рукоятку. Затем эльф достал еще один откуда-то из-за спины и метнул в следующего. Но караванщик был готов к этому и увернулся от летящего лезвия. Он подскочил к Джооньи и ударил его прикладом в плечо.
В этот момент Троольнд удачными выстрелами заставил всех пригнуться и дал Малышу возможность выскочить из-под орка. Но это стоило троллю жизни: снайпер успел поймать в прицел его крупный лоб и нажать спусковой крючок. Пуля с легкостью пробила крепкий череп и вынесла часть мозга через раскрошенный затылок. Тролль упал, словно подкошенный.
Малыш вскочил на ноги первым и достал пистолет, из которого застрелил ближайшего орка. Но пулеметчик уже развернул свое грозное оружие и дал очередь над головами. Джооньи не дожидаясь, когда пули пойдут ниже бросился в траву.
Грэм еще раз сменил позицию и выстрелил. Его противник уже не мог быстро передвигаться из-за ранения в ногу. Потому он хотел отступить назад, но не успел. Грэм был метким стрелком, чем славился еще в военной школе, а раненый орк отличной мишенью. Четыре выстрела, один за другим, разворотили грудь Табил-Аль-Лаахома, не оставляя ему никаких шансов к выживанию.
Малышу повезло больше всех остальных своих товарищей в этом бою. Когда он прыгал, две пули попали в его руку и спину. Но он остался жив, уйдя с поля боя, прикрываясь высокой травой. И тщетно его искали караванщики. Эльф как сквозь землю провалился.
- Оставьте поиски, - уже к вечеру крикнул Томир-Ибн-Хаманса. Его люди собрали разобранную повозку. Привели лождей, осмотрели трупы. Своих погибших товарищей они уложили на телегу с вещами, а бандитов кинули на обочине.
Караванщик подошел к Грэму:
- Спасибо за помощь. Как и обещал, забирайте лождей и берите столько еды, сколько сможете унести.
- Но как же вы теперь? – забеспокоился Тромс, который стоял рядом. – Ведь этот контрабандист не даст вам покоя.
- Не переживайте, - мягко улыбнулся Томир-Ибн-Хаманс. – Это мои проблемы, и будьте уверены, уважаемые, я их решу в самое ближайшее будущее. Куда вы теперь?
- Мы хотели попасть в Таареель, к брату мудреца Саах-Бильтрума, Саах-Бистрёму. Но видно не судьба, - пожал плечами Тромс. – Отправимся теперь в саванны через горы.
- Все готово, - подошел Ванвельд и кивнул в сторону лождей. – Мы с Нани все упаковали.
- Будем прощаться, - Томир-Ибн-Хаманс обнял путешественников по очереди. – Постарайтесь быть осторожными в нашем несовершенном мире.
Грэм с легкостью, будто и не было тяжелого боя, вскочил в седло. Только раз в жизни он ездил на ложде и ему не терпелось отправиться в путь. Он весело крикнул Тромсу:
- Ей, толстяк, ты карту еще не потерял?!
- Нет, друг мой, - ответил тот и улыбнулся. – Держим путь на восток.
Они еще немного проехали за караваном и затем свернули вправо, на узкую дорогу между полями.

Ккхернн шел в Аальпу. Охота случилась удачной и он нес много меха в мешке за спиной. Ему недавно сказали, что в Аальпе нынче большой спрос на мех, и он хотел получить за свой товар хорошую цену. День задался хорошим, не жарким. Солнце лишь пригревало, но не жгло. Настроение у охотника было отличным с самого утра, хотя некоторое беспокойство его терзало где-то в глубине души. Как выгорит дело?
Из-за поворота вышел верлюд с всадником. Ккхернн отошел на обочину дороги, склонив голову. Ему не нужны неприятности. Но верлюд шел медленно, а всадник сидел в седле криво, все больше сползая набок. Когда животное поравнялось с охотником, тот рассмотрел человека и узнал его: это был тот самый эльф из Эльмы! И Ккхернн вдруг вспомнил, что он тролль. А тролли не прощают обид. И Ккхернн не простил…

7.1

Молодость этих гор прошла много миллионов лет назад, а теперь их вершины старые и дряхлые и напоминают немощных сгорбленных стариков в доме престарелых. Некогда их сплошь покрывали темно-зеленые высокие деревья, преимущественно еловые. Но по прошествии многих-многих лет эти леса выродились и теперь здесь росли в изобилии лишь корявый колкий кустарник, да высокая тонкая трава, пожухлая на вид. Длинные изломанные линии поросших скал будто глубокие морщины на лице старца, живущего второй век. Дряхлые камни при каждом прикосновении времени растрескиваются и ручейками ссыпаются вниз, протекая между корнями кустарника.
Дороги здесь петляют, словно шерстяная нитка в вязаном свитере. То вверх, то вниз, то вправо, то влево. Здесь не уснешь в седле, как это бывает в пустошах. Здесь нужен глаз да глаз. Края дорог сыпкие, того и гляди – угодишь в пропасть. И хоть тут невысоко, но умереть человеку хватит высоты. Соскользнет одно колесо, посыплются под ним камни, потекут рекой вниз и потащат за собой повозку. И вот уже второе колесо нависает над пропастью. Верлюды ревут, тащат ее, но их ноги не находят прочной опоры и сползают уже они сами. И здесь пора спасать животных, не медля ни секунды резать поводья, ремни. Иначе утащит тяжелая повозка верлюдов вниз, к смерти. То тут, то там на дороге встречаются на обочине небольшие пирамидки, сложенные в память о погибших здесь людях.
Путешественники ехали верхом и были осторожны. Они прижимались к горам, стараясь держаться подальше от края. Пугливые ложди хрипели, вытаращив от страха глаза, на особо узких участках, но их седоки спешивались и сами тянули за собой животных, отчего те успокаивались и покорно шли вперед.
Дорога нырнула вниз и вправо. Сразу за поворотом открылась узкая низина, над которой с обеих сторон нависли горы. Стало холодно, будто и не было сегодня солнца. Растительность здесь выше и гуще, встретились даже низкорослые деревья с густыми и толстыми листьями-иголками темно-зеленого цвета. Рядом с дорогой, чуть ниже ее, тек ручей шириной метров пять – шесть, перекатываясь по темно-серой гальке. Казалось, что низина - это рот с зубами, который вот-вот захлопнется, а всадники находятся в самой его глотке.
- Надо бы напоить животных, - крикнул, обернувшись, Ванвельд. Он ехал первым.
- Хорошо, - согласился Грэм. – Заодно и сами перекусим.
Он увидел небольшую полянку, на которую падал большим продолговатым пятном солнечный луч, а, подъехав к краю дороги, заметил еще и хороший спуск к ней.
- Здесь можно спуститься без особых проблем, - крикнул молодой человек и дернул поводья своего лождя. Животное захрипело, но послушалось седока и осторожно, чтобы не поскользнуться на камнях, спустилось вниз. За ними последовали остальные трое всадников и еще один лождь, навьюченный поклажей. Его поводья были привязаны к седлу Тромса, который ехал последним.
Вот уже три дня, как путешественники расстались с караваном Томир-Ибн-Хаманса. Они без приключений добрались до гор и вот уже второй день ехали горными дорогами, которые витиевато петляли среди поросших кустарником скал. На карте эта дорога была обозначена, но как только горы заканчивались, заканчивалась и карта. Впрочем, здесь она и не нужна. Другого пути нет, не считая троп, которыми пользовались местные жители.
В этих горах жили и эльфы и орки. Они настолько перемешались, что их можно было бы назвать новой расой. Но им не до этих этнических тонкостей. Жизнь в горах, пусть и невысоких, трудна. Местные жители жили тем, что выращивали мелкий скот и продавали его на рынках пустошей. Еще одна статья дохода - горные ягоды, которые тут росли в изобилии. Ягоды эти применялись для заваривания освежающих напитков, лечения болезней и при изготовлении кондитерских изделий во всех землях. Их продавали или свежими, что весьма дорого, или сушеными. Горные жители добродушные и простые люди. Во времена катастрофы войны обошли эти места и их характер не был испорчен горем и злобой.
Время от времени путешественники наталкивались на маленькие деревушки в пять – десять домов. В одной из них им удалось выменять немного сыра на овощи, которыми их снабдили вдоволь погонщики Томир-Ибн-Хаманса.
Грэм и Тромс собрали хворост и разожгли огонь. Тромс встал на каменистом берегу речки, осмотрелся по сторонам, уперев руки в бока, затем повернулся к своим товарищам и громко сказал:
- А может нам тут заночевать?
Грэм посмотрел на солнце и ответил:
- Да вроде как еще рано. Солнце высоко, мы можем смело часа три – четыре двигаться до темноты.
- А мы куда-нибудь торопимся? – Тромс, глядя себе под ноги и стараясь не поскользнуться на мокрых камнях, пошел к лагерю. По удивительному стечению обстоятельств гному и его товарищу удавалось до сих пор оставаться в своих крепких ботинках, в которых они начали свое путешествие. Те, конечно, уже потеряли свой родной цвет, стали светло-серыми, но крепость и надежность оставались прежними. – За нами ведь никто теперь не гонится.
- Даже как-то и непривычно, - усмехнулась Нани.
Гном посмотрел на девушку, слегка улыбнулся и продолжил:
- Погода хорошая, место живописное, еды вдоволь. Что еще надо? Может устроим отдых?
- Ты думаешь, что Тимур-Бар-Хан уже забыл о нас? – спросил Грэм.
- Я думаю, что у пройдохи сейчас столько дел, что ему просто не до нас, - пожал плечами Тромс и сел на большой круглый камень возле своего товарища. – Что-то мне подсказывает, что Томир-Ибн-Хаманс, наш смешливый караванщик, человек непростой.
- Я это сразу поняла, - вмешалась в разговор Нани.
- Это еще как? – удивился Ванвельд.
- Я обратила внимание на то, что его погонщики не совсем как бы и погонщики. Все они крепкие, внимательные и сообразительные ребята, как на подбор. Пару раз я заметила, как они держат оружие. Это опытные парни. И все молодые или средних лет. Нет ни одного пожилого. И руки у них не как у простых работников. В том караване по настоящему всего четыре человека управляли животными, да еще один отвечал непосредственно за груз. Зато обратили вы внимание, что с караваном шли два курьерских длинноногих лождя? Зачем? Для связи, вот зачем! Этот караван мне показался еще более подозрительным, чем караван Ааль-Махтары. Я, поначалу, и не рада была, что мы попали к Томир-Ибн-Хамансу. Но получилось то, что получилось.
- Понятно, - кивнул Грэм и посмотрел на девушку. – Я думал, мне одному это показалось. Впрочем, не важно. Оставим Томир-Ибн-Хаманса в покое. Как ты думаешь, стоит ли нам тут ночевать или идти дальше?
- Сейчас я бы с удовольствием согласилась с земляным червяком, - улыбнулась Нани, отчего на ее щеках появились маленькие ямки, которые так нравились молодому путнику. – Хочется отдохнуть, ополоснуться в ручье, поесть, как следует, и выспаться.
- Ого! – воскликнул молодой человек. – У нас появились замашки богачей?!
Девушка смутилась, но тут же нашлась с ответом:
- А почему бы и нет, если течет дармовая вода. Ван, пить здешнюю воду можно?
- Нет, сразу вот так нельзя. Животные пьют, но людям этого делать не следует, - мальчишка оторвался от разделывания большой и жирной крысы, которую еще утром удачным выстрелом убил Грэм. Животное неосторожно выбежало на дорогу, прямо перед путешественниками. И нет бы ей со всей прыти броситься наутек, но крыса в приступе любопытства остановилась, и даже присела на задние лапы, чтобы лучше разглядеть приближающихся существ. Грэм не стал раздумывать, выхватил ружье из-за спины и прямо с седла, прицелившись, выстрелил, тем и обеспечил товарищей мясом на обед. – Есть простой способ очистки – выпаривание. Для этого необходима большая специальная кружка, к ней сверху крепится выпуклый таз. В кружку наливается вода и ставится все на огонь. Таз крепится к кружке под углом и в нем есть желоб, сверху можно налить холодной воды для быстрого охлаждения. По его дну, по желобу, выпаренная вода стекает в подставленный сосуд. Конечно, на очистку требуется время, но ничего не поделаешь. Те, кто пьет воду не очищенной, становится мутантом.
- Мутантом? – удивился Тромс. – А разве это не сказки? Я читал, что это только лишь россказни, чтобы пугать детей.
- Нет, не сказки, - покачал головой Ванвельд. – Мой отец встречался с ними. Он рассказывал.
- Какие они? – спросил Грэм.
- Животные они, - вздохнул эльф. – Бросаются на людей и едят их. Да и не только людей. Скот угоняют. Короче, очень вредные существа.
- Так уж и на людей? – усмехнулся Тромс.
- Да, на людей. Ничего не боятся, только кремлинов. Этих тварей боятся все. Но мутанты как-то научились бороться и с кремлинами.
- Как часто мутанты нападают на людей? – продолжал серьезно расспрашивать мальчика Грэм.
- Редко. Очень. Чаще это делают кремлины. Им у нас хорошо. И еда есть, и вода, и тепло.
Тем временем, Нани забрала у Ванвельда выпотрошенную крысу, нарезала ее на куски и обжарила на огне. Вместе с мясом, девушка приготовила тушеные овощи. Обед получился королевским. Путешественники долго, не торопясь ели, еще дольше болтали обо всем, что с ними случилось за прошедшие дни. Так что обед плавно перешел в ужин, который закончился распитием взвара из лесных ягод, выменянных в том же селении, где и приобрели сыр. Напиток получился отменным, вкусным и пахучим. Точно такой же они пробовали в доме Самира-Дир-Наха, но это было так давно, что почти стерлось из памяти.
Как только начало темнеть, путешественники затушили костер, убрали остатки еды, разложили походные одеяла и легли спать. В горах ночь наступает быстро.

7.2

На смену горам пришли холмы, покрытые высокой серо-зеленой травой. Плавная холмистая линия горизонта то и дело наталкивалась на высокие, с широкой развесистой кроной, деревья, которых тут росло во множестве.
По дороге, вынырнувшей из-за холма, неспешно ехали четыре всадника на лождях. Пятый лождь был вьючным, и плелся последним, привязанный к седлу одного из всадников.
- Ну, вот мы и дома, - произнес Ванвельд и глубоко вдохнул воздух, наполненный запахом трав. – Вот моя родина.
- Это и есть саванны? – спросил Тромс, глядя вдаль.
- Да, - подтвердил мальчик. – Так они выглядят. Дальше на восток чаще будут встречаться леса. Здесь же, на западе, больше полей. Есть реки, и даже озера.
- Это все я читал в книгах, - кивнул гном и пришпорил своего лождя. – Вперед, друзья мои!
- Не торопись, толстяк, - крикнул, улыбаясь Грэм. – Успеешь еще вляпаться в какое-нибудь дерьмо!
- Ну, почему сразу же в дерьмо?! – парировал Тромс. – Все будет хорошо. Трудные земли позади.
- Какие наши планы на будущее? – спросила Нани.
- Ну, - Тромс слегка задумался. – Надо ехать до ближайшего города, там попробуем раздобыть что-нибудь вроде местной карты. Скажи, - гном посмотрел на маленького эльфа. – Есть ли в ваших землях карты?
- Карты есть, но они очень дороги, - ответил мальчик. – И я их никогда не видел.
- Свои рисовать я не могу без приборов, - вздохнул Тромс. – Придется или покупать или срисовать. Что у нас с деньгами?
- Денег нет, - ответил Грэм. – Есть украшения контрабандиста.
- Я захватила две толстые золотые цепи, три больших перстня и один браслет с дорогими камнями. Это везде ценится, думаю пустоши не исключение. Мы возьмем за все это хорошую цену, - сказала Нани.
- Отлично, - улыбнулся Грэм. – Можно продать лождей. На эти деньги купим верлюдов, они дешевле и выносливей.
- Выносливей, это да, - согласился Ванвельд. – Но они медлительны. На них от кремлинов не уйти.
- Но лождей надо поить ежедневно. Они пьют, словно насосы, - возмущенно произнес гном.
- Не забывайте, вы в саваннах, - парировал мальчик. – Здесь для животных полно воды. И мы не умрем от жажды. Здесь богатые земли, по сравнению с пустошами.
- Не говоря уж о пустынях, - поддакнула девушка.
- Так и быть, - согласился Грэм. – Оставим лождей. Во всяком случае, пока. А там видно будет. Далеко до города?
- Я не знаю, - пожал плечами эльф. – Эти места мне не знакомы. Отец увез меня отсюда маленьким. Во многом я знаю о своей родине лишь по его рассказам. Так что не требуйте от меня многого.
- Но разговариваешь ты уже совсем как взрослый, - похвалила его Нани.
- Спасибо. Жизнь была не легкой, а учителя жестоки.
- Еды у нас еще на пару дней хватит, в пути что-нибудь еще раздобудем. Живы будем – не помрем, - воскликнул Грэм. – Едем по этой широкой дороге и рано или поздно встретим людей, которые нам и расскажут о близлежащих городах.
Ландшафт не изменился. Все так же дорога шла между невысоких, но широких холмов, покрытых травой. То и дело встречались небольшие перелески, состоящие из лиственных деревьев с широкими кронами. Они не соединяли большие леса, а вились между холмами тонкими струями, толщиной в два – три дерева, или покрывали зелено-коричневыми пятнами склоны. Местами попадались обширные заросли кустарника. Здесь он рос выше и гуще, чем в пустошах. Листья на деревьях и кустах широкие и дают отличную тень. Днем, под их защитой, от солнца прячется всякая живность. Нередко встречались мелкие речушки. Они несли свои воды к озерам и морю, которое омывало саванны на юго-западе.
Далее к востоку равнины сменяют холмы, которые покрыты лесами и высоким кустарником. Там больше живности, чем где бы то ни было. И людям живется сытнее, но не легче. Стаи злобных кремлинов не дают покоя ни ночью, ни днем. Да и среди людишек есть всем известный сорт любителей легкой наживы. Банды четвероногих или двуногих хищников бродят по дорогам саванн. Впрочем, здесь не опасней, чем в пустынях и местные караваны идут с минимальной охраной в надежде на удачу, ловкость рук, меткость глаз и быстроту ног.
Эльфы, населяющие саванны, хорошие труженики и торговцы. У гномов они покупают инструмент и всяческое оборудование, мебель и утварь, оружие и боеприпасы. А продают зерно, мясо и овощи. Воды здешним жителям хватает и своей, разве что на севере ее время от времени покупают у тех же гномов. Одеждой эльфов снабжают тролли за воду, а красивыми украшениями – орки. Эльфы прирожденные работники земли. Многотысячные стада верлюдов и лождей поедают сочную траву бескрайних полей под присмотром эльфов-пастухов, миллионы гектар полей возделывают эльфы-крестьяне, тысячи кубометров древесины заготавливают эльфы-дровосеки. Это трудолюбивый народ, который любит как поработать, так и повеселиться.
Все это рассказал своим товарищам Тромс. Да и сами они многое знали о здешних землях. Кое-что от себя добавил Ванвельд. Мальчишка сиял, словно начищенный медный чайник, оглядываясь по сторонам. Он так давно мечтал вернуться на родину, что даже и не верил в происходящее. Иногда, украдкой, он щипал себя за ляжку, пытаясь проснуться. Но это был не сон. Родные благодатные земли окружали его вот уже несколько часов.
День клонился к концу. Солнце уже начало касаться верхушек самых высоких деревьев, когда из-за очередного холма показался край дома, в через пару минут на глаза явилось все хозяйство. Это был хутор. В центре находился небольшой саманный одноэтажный дом с высокой соломенной крышей. Его стены были обмазаны белой глиной, которая местами уже отвалилась. Серые облезлые пятна, словно дыры на одежде бедняка, обнажавшие грязное тощее тело, открывали взору деревянную решетку с соломенной начинкой. Такого же вида сарай стоял чуть поодаль. Казалось, что в последнее время дела на хуторе шли не очень хорошо. Но к концу дня путник становится все менее требовательным к условиям отдыха. Поэтому путешественники обрадовались увиденной картине и пришпорили своих лождей. Им не терпелось увидеть первых обитателей саванн на их родной земле.
Ограда хутора проходила метрах в пятидесяти от дороги. Путники съехали с тракта и, внимательно оглядываясь по сторонам, поехали к воротам. Ворота были изготовлены из дерева, переплетенного длинными стеблями сухой травы. Грэм спешился, подошел к ограде, сделанной из короткий и корявых шестов, привязанных к таким же корявым столбам, высотой метра полтора, врытых в землю, и крикнул:
- Хозяева! Есть кто дома?!
Хутор отозвался тишиной. Ни звуков животных, ни скрип утвари или чего-то еще. Но заброшенным он не казался. Грэм крикнул еще раз:
- Хозяева! Приютите на ночь?!
Дверь дома слегка приоткрылась и в щели показалась лохматая седая голова мужчины. Она долго, с пару минут, смотрела на непрошенных гостей, а затем скрылась. Дверь со скрипом захлопнулась. Грэм посмотрел на своих товарищей:
- Странно.
- А что тут странного? – махнул рукой Тромс, и спрыгнул на землю. – Пограничные земли. Что ты хотел? Радушия?
- Ну, внимания, - пожал плечами молодой человек. – Как минимум интереса.
- А что в нас такого интересного? – поддержала гнома Нани.
- Не скажи, - улыбнулся Ванвельд. – На себя-то посмотрите. Я на вас внимание обратил сразу. Еще там, в отеле. Компания-то странноватая. Гном, троллиха. Этот вообще ни на кого не похож. А теперь еще и эльф. Не, бывают компании и еще смешнее. Не спорю. Но от простых торговцев или крестьян, которых тут полно, мы точно отличаемся.
- Да уж, мальчонка прав по всем статьям, - ухмыльнулся Грэм. – Заурядного в нас мало.
- Не льсти себе, - фыркнула девушка. – Парни, как парни. Таких полно на земле. А то, что собрались вместе, так это стечение обстоятельств.
- Зато каких обстоятельств, - Тромс ткнул указательным пальцем правой руки куда-то в небо. – Замечательных, я бы сказал, обстоятельств!
- Ладно, успокойся, - Грэм посмотрел на хутор и только, было, открыл рот, чтобы еще раз крикнуть, как дверь отворилась наполовину и на невысоком крыльце показался пожилой эльф. Он был одет в длинную белую оркскую рубашку, длиной почти до колен, в темные латаные штаны, заправленные в высокие кожаные сапоги. Он опирался на высокий посох, который венчал кроваво-красный необработанный камень, причудливо оплетенный ветками. Длинные волосы старика, которые доходили ему до плеч, были седыми, почти белыми. Он пристально посмотрел на путников, прищурив глаза. Солнце садилось за его спиной, тени сильно удлинились, но все же гостей еще можно было рассмотреть. Через минуту он двинулся к воротам, не спеша перебирая ногами. Несмотря на то, что казался он на вид стариком, шаг его был пружинистым, молодым. Казалось, еще мгновение и старик пустится бежать. Но этого не произошло. Он подошел к путникам и произнес кряхтящим голосом:
- Кто вы такие и куда держите дорогу?
- Мы путешественники, дедушка, - ответил за всех Тромс. – Едем по саваннам дабы посмотреть на них, на людей здесь живущих.
Старик внимательно посмотрел на гнома, потом на остальных. Затем он вздохнул, подошел к воротам и открыл их:
- Ну, раз вы люди добрые, то прошу к нам в дом.

7.3

Душистый запах трав щекочет ноздри. Узкие полоски солнечного света, пробивавшиеся сквозь редкие щели между досок в стенах, разрезают сумрак большого амбара. Если резко пошевелиться, то на свету взрываются причудливые вихри мелкой пыли, а воздух наполняется яркими ароматами высохшей травы и полевых цветов. Время от времени кто-то пробегает рядом с амбаром, шелестя ногами по свежей траве, и полоски солнечного света на мгновения пропадают по очереди, а на противоположной стене возникает подобие движущейся тени, словно приведение. Где-то далеко мычат верлюды, а совсем рядом брякает железными кольцами упряжь. Слышны голоса: женские, мужские, а иногда и детские. Кто-то долго зовет какого-то Кричита, но тот все никак не отзывается. Иногда раздается шепелявое ржание лождей. Но слышно его не очень хорошо. Наверное, животные где-то на другом конце двора.

Именно эти звуки и запахи разбудили Грэма. Он чувствовал себя абсолютно выспавшимся и отдохнувшим. Вчера их приняли не сказать, чтобы радушно, но вполне сносно. Лождей отвели на постой в хлев, а сами путешественники, приготовив самостоятельно ужин из своих припасов и покончив с едой, легли спать в сарай на заднем дворе. Здесь полно свежего сена, тепло и сухо. Что еще надо путнику?
Дворовой человек принес им большие покрывала серого цвета, плотно сотканные из толстых холщовых нитей. Эти покрывала путники постелили на сено. Сухая и жесткая трава не протыкала грубую материю, отчего казалось, что лучше постели быть и не может.
Путники решили, что здешние люди, хоть и не отличаются приветливостью, но вреда путешественникам не принесу. И хотя Нани долго настаивала на несение вахты всю ночь, Тромс и Грэм беспечно откинулись навзничь и вскоре захрапели. Ванвельд посмотрел на своих товарищей, пожал плечами и, накрывшись своим походным одеялом, улегся спать тоже. Девушка еще долго сидела, прислушиваясь к посторонним звукам, которые к полуночи стихли. Лишь изредка были слышны всхлипы домашних животных. Ночь выдалась полнолунной и теплой. Через некоторое время Нани сдалась и заснула, решив: будь, что будет.
Грэм откинул покрывало, приподнялся на руках и ногах, прополз немного вперед и сполз вниз со стога, на котором спал, прямо к высоким воротам амбара. Осторожно толкнув их вперед, молодой человек вышел во двор.
Солнце встало уже давно. Все-таки сон в хорошем месте длится дольше. Спали бы они где-нибудь в горах или пустошах, давно уже были б на ногах. Грэм почувствовал сзади какое-то движение и обернулся. Это была Нани. Он всегда поражался тому, насколько чуткий сон у девушки. Тромса порой не разбудить и выстрелом из винтовки у него над головой. Ванвельд тоже спал довольно крепко. Но стоило лишь пошевелиться, как Нани тут же поднимала голову.
К молодым людям подбежал мальчик лет четырех - пяти. Он был одет в длинную белую рубаху, чуть ниже колен, на удивление довольно чистую, из-под которой торчали голые ноги. Озорное лицо покрыли веснушки, а копна непослушных волос соломенного цвета довершила картину сорванца. Он остановился, с интересом посмотрел сначала на юношу, потом на девушку, сунув указательный палец правой руки в рот. Затем вынув палец изо рта произнес:
- Вы тут чего стоите?
Грэм слегка растерялся. Он не очень любил разговаривать с детьми такого возраста. Младших братьев родители ему не подарили, как он и не просил, будучи еще маленьким, своими детьми еще не успел обзавестись, поэтому опыт общения с такими человечками у него полностью отсутствовал.
- А мы только что проснулись, - ласково и с улыбкой произнесла Нани и присела на корточки. Девушка протянула руку к малышу, но тот нахмурился и сделал шаг назад.
- Ты не т'гогай меня! Меня нельзя т'гогать. Папа п'гидет, он тебя накажет.
- Ух ты какой строгий, - улыбнулся Грэм. Он посмотрел на Нани. – Ладно, не трогай ты его. Кто его знает, эти местные обычаи.
- Ладно, - девушка встала. – А где твой папа, покажешь?
- Покажу, - мальчик важно развернулся и уверенными шагами пошел в сторону жилого дома, суча босыми ножками по дорожке.
Если вчера вечером двор был пуст, то сегодня с утра жизнь здесь кипела, как и на любом сельском дворе: туда сюда сновали чем-то озабоченные мужчины; семенили мелкими шажками, подобрав длинные юбки руками, женщины; бегали по поручениям взрослых дети.
- Надо будить остальных, а ты иди с мальчиком - Нани повернулась и скрылась за воротами амбара.
Грэм посмотрел ей вслед, а затем отправился за мальчиком, с интересом осматриваясь по сторонам.
Вечером хутор показался им бедным, каким-то заброшенным, хотя постройки были большими и крепкими, но с облупленными стенами. Но сейчас проплешины в облицовках стен не бросались в глаза. Теперь мнение кардинально изменилось. Кругом суетился народ, двор полон не только людьми, но и животными. Возле главных ворот стояло около десятка крытых больших повозок, на высоких колесах с деревянными спицами. Они были уже распряжены, а верлюды паслись на поле, рядом с хутором. Мужчины выгружали из недр повозок мешки и относили их в сарай, что стоял поодаль от жилого дома.
Обойдя дом, мальчик уверенно двинулся к большому крытому соломенной крышей, как и весь дом, крыльцу, на котором с краю стоял большой круглый стол. За столом сидели хозяин хутора, который вчера проводил гостей в амбар и двое молодых мужчин. На столе стояла бутыль темного стекла, литра на три – четыре, искусно оплетенная тонкой лозой; большое блюдо, наполненное кусками мяса, которое еще дымилось; рядом лежал хлеб, наломанный большими ломтями; ароматный сыр. Блюдо с горой порезанных овощей покоилось тут же, возле хлеба. От всего этого рот у Грэма наполнился слюной.
Один из мужчин увидел мальчика и, идущего за ним, Грэма. Он встал и когда малыш взобрался на крыльцо, подхватил его и подкинул под потолок. Мальчик залился хохотом. Хозяин хутора, седовласый высокий старик, лицо которого было испещрено глубокими морщинами, заулыбался:
- Оставь его, Плоромак. Не балуй. А то вы как опять уедете, а нам тут его воспитывай.
- Пусть радуется, - ответил молодой орк. – Отец ведь приехал!
Грэм взошел на крыльцо и поклонился:
- Доброе утро, хозяева. Мир вашему дому от всего сердца.
Молодой эльф поставил сына на пол, слегка хлопнул под зад и направил его в дом. Затем посмотрел на отца, потом на Грэма и спросил:
- Так это один из вчерашних гостей?
- Да, Плоромак. Это один из них. Они хорошие, спокойные люди. Нам не будет от них худого.
- Мы путешественники. Меня зовут Грэм, со мной мои товарищи. Они уже встают и скоро будут здесь.
- Долго спите, - усмехнулся Плоромак и сел за стол на свое место. – Садись с нами. Угощайся. Расскажи, где вы были, что видели.
Грэм сел рядом со стариком и начал рассказ. Он рассказал хозяевам короткую версию их путешествия, без неприятных подробностей. К тому моменту, как он закончил свое повествования из-за угла дома показались его товарищи.
- Вот ты где, - поднимаясь на крыльцо, сказал Тромс. – Мы тебя ищем, ищем.
- Присаживайтесь, гости наши, - произнес второй молодой человек, сидящий за столом. – Меня зовут Плоромег, это мой отец Пловитус, а это мой родной младший брат Плоромак.
Путешественники назвали свои имена и сели на свободные стулья. Им тут же принесли тарелки, и они положили себе еды.
- Скажите, зачем вы ездите по миру? – спросил хозяин хутора.
- Мы хотим знать, как он устроен. Знания о нем слишком разобщены, и мы хотим их собрать, - ответил Тромс.
- А зачем? Кому это надо? – продолжал расспрашивать старик.
- Нам, людям.
- Ну, вот к примеру, мне это не надо. У меня есть хозяйство, земля. У меня есть семья, жена, дети, внуки. Зачем мне знать, как и что делают тролли? - старик посмотрел на девушку.
- Знания – это то, к чему надо обязательно стремиться, - парировал гном. – Благодаря знаниям мы растем, совершенствуемся.
- Наши предки тоже все совершен… соверш…росли, как ты говоришь, росли, и выросли так, что чуть не убили нашу мать-землю. Так к чему эти знания? От них один вред.
- Но вы ведь возделываете свои поля, растите животных. Это все с использованием накопленных знаний.
- А что мне даст знания о жизни гномов?
- А может мы научимся так же как они обрабатывать металл, - ответил Плоромег.
- Да, так гномы и рассказали нам об этом, - рассмеялся его брат.
- Ну, почему же, - улыбнулся Тромс. – Вполне может быть в будущем и расскажут. – Мы лишь начало. Кто-то же должен начать обмен информацией.
- Информация, - старик насупил брови и посмотрел на мужчин, таскающих мешки. – Вот информация. Я знаю сколько зерна привезли мои сыновья, сколько я засажу полей. Вот это информация. А то чем вы занимаетесь, это все безделье.
- Отец, не будь к ним так строг, - заступился за путешественников старший сын. – Они делают свое дело. Узнают о новых землях. Вы карты рисуете?
- Да, конечно, - воскликнул гном. – И потом их напечатаем для всех.
- Ага, так гномы и сделали что-то просто так для всех, - опять засмеялся Плоромак.
- Все в жизни меняется, и всегда кто-то должен сделать первый шаг. А он самый трудный, - молодой эльф посмотрел на путешественников и пододвинул им тарелку с мясом. – Да вы ешьте, ешьте. Не слушайте моего отца. Он не любит ничего нового.
Старик засопел, кинув на сына гневный острый взгляд из-под бровей.
- Какие ваши дальнейшие планы? – продолжил эльф.
- Мы едем дальше, чтобы исследовать саванны, нанести на карты дороги и города. Мы двинемся на северо-восток, до гор.
- Говорят, горы те еще никто не пересекал, - сказал младший брат.
- Может, и пересекал, да не вернулся, - посмотрев на него, сказал Плоромег. – Как вы питаетесь в дороге, на что покупаете необходимое оборудование?
- Как придется, - пожал плечами Грэм. – В пустошах нас снабдили некоторыми дорогими украшениями в знак уважения за наше дело, - молодой человек бросил быстрый взгляд на гнома. Тот опустил глаза в пол и молча жевал. – Мы собираемся их продать в ближайшем городе и купить кое-что из провианта и боеприпасов. Я не знаю, сколько можно выручить за них в ваших землях, но думаю, что нам хватит.
- А что есть у вас? Может, что-то и мы у вас купим. Моей красавице жене не помешают лишние украшения, - вставил младший брат.
- Нани, покажи им, - попросил Грэм.
Нани нехотя достала пару колец. От уведенного эльфы ахнули.
- Нет, - старший сын хозяина хутора. – Это очень дорогие украшения и мы не можем себе их позволить. А вот в городе вы и вправду можете за них взять хорошую цену. Только лавку ищите побогаче.
- Хозяин, - на крыльцо поднялся один из работников. – Ваши люди закончили работу. Прикажете им отдохнуть?
Нани быстро убрала со стола украшения.
- И это еще не все украшения, но, к сожалению, мы не очень хорошо знаем ваши земли, - продолжая прерванный разговор, вздохнул Тромс. – Карт у нас нет.
- А может вы воспользуетесь проводником? Отец, я хотел бы помочь этим людям. Дадим им одну легкую кибитку и проводника, немного еды и воды. А затем наш человек вернется домой.
- И мы дадим ему готовую карту, - обрадовался гном.
Старик нахмурился, задумавшись.
- Хозяин, разрешите мне, - воскликнул работник. – Я хорошо знаю наши земли. Уж где только не был.
- Хорошо, быть по сему, - хлопнул ладонью по столу хозяин хутора. – Хотя мне это дело и не по нраву, пусть будет, как ты хочешь, Плоромег.
- Решено, - старший сын встал из-за стола. – После обеда вы можете отправляться в путь. Мы подготовим вам легкую крытую кибитку, еду и воду. И с вами поедет Ливороким, наш работник. Когда доедете до восточных границ, отпустите его. Он получит деньги на обратную дорогу. Ты все понял?
Эльф, стоящий возле стола кивнул головой и улыбнулся:
- Все будет сделано в лучшем виде.

7.4

Ливороким был высок ростом, впрочем, как и все эльфы. Волосы его черные, жесткие и непослушные. Каждое утро он пытался их уложить, но все его попытки были тщетными. Волосы его не слушались и укладывались на голове по только им известному алгоритму. Нос эльфа был большим, мясистым, испещренным крупными глубокими порами. Пухлые губы скорее напоминали края шляпки перезрелого гриба, синеватого оттенка. Они давно потеряли форму, если когда-нибудь ее и вовсе имели. Крупная голова имела неправильную, вытянутую форму и прикреплялась к туловищу длинной худой шеей с выпирающим вперед острым кадыком. Казалось, подует сильный ветер, и шея переломится под непосильной ношей. Но вот уже сорок восемь лет эта хрупкая на вид шея держала неказистую голову и была цела и невредима. Костлявые плечи выпирали по сторонам из-под сюртука, который потерял свой родной цвет много лет назад. Местами он казался зеленовато-серым, местами мутновато-синим, а где-то и буро-красным. Его никогда не стирали, отчего он и стал таким разноцветным. Свисал этот сюртук до колен. Ноги эльфа были обуты в высокие кожаные сапоги со стоптанными каблуками. Их так же никогда не чистили, как и сюртук. В сапоги заправлены брюки удивительной чистоты, по сравнению с остальной одеждой. По всей вероятности, они достались владельцу недавно и не успели еще приобрести цвет будничной жизни их хозяина. Под сюртуком виднелась рубашка апаш, поверх которой красовалась пестрая жилетка. Пестрой она была не от грязи, а от того, что ее покрывали витиеватые узоры, вышитые разномастной нитью. Правда, лоск с нее уже сошел много лет назад и нити потеряли свой первоначальный цвет, но все же этот элемент одежды эльфа разительно отличался от всего остального гардероба в лучшую сторону. Венчала всю эту нескладную конструкцию широкополая шляпа с обвисшими, местами оборванными краями, шляпа. Эльф был весь неказистый, в движениях неуклюжий и слегка сгорбленный. Ходил он понуро, безвольно свесив плечи, и глядел всегда только себе под ноги. Время от времени Ливороким хрипло и долго кашлял, смачно сплевывая мокроту на землю. Кожа его была смуглой, темной, в старческих морщинах, а заскорузлые кисти покрывала сеть крупных синих, почти черных, вен.
Дело он свое знал. Как только Ливороким получил разрешение, он быстрым шагом отправился к сараю и уже через час подкатил на небольшой крытой тентом длинной и крепкой кибитке, запряженной двумя верлюдами. Тем временем, путешественники покончили с сытным завтраком и собрались в дорогу.
- Все готово, - крикнул хозяину Ливороким, слезая с места возничего.
- Не забудь, как только все закончится, сразу езжай обратно. Да возьми потом у них карту, - сердясь, приказал старик, сходя с крыльца. – Может, на что и сгодится моим олухам.
Грэм подъехал на своем ложде к старшему сыну, который стоял у ворот и о чем-то разговаривал с одним из своих работников.
- Мы пришлем вам всю информацию, которую соберем, если хотите, - сказал юноша.
- Спасибо, - кивнул эльф. – Но нам все и не надо. Если подготовите карту, то будем весьма признательны. Нам с братом постоянно приходится разъезжать, торговать тем, что вырастили. Наши пастбища и посевы растут, нужно расширять границы торговли. А сами мы не очень-то и знаем, что делается чуть дальше от нас. Так что уж не обессудьте, пусть это будет ваша плата за наше гостеприимство и помощь.
- Ничего, - улыбнулся Грэм. – С нас не убудет. Нарисуем и вам карту, какая выйдет. Да и ваш человек посмотрит новые земли.
Путешественники попрощались с хозяевами, поблагодарили их за помощь и отправились в путь. Солнце уже было в зените, когда хутор скрылся за горизонтом. Поднялся несильный ветер, который освежал лица путников. В здешних краях не встречалась пыль, разве что на дороге, но она не мешала людям. Далеко, справа, виднелась кромка леса. Тромсу не терпелось побывать там, так как настоящего леса он еще никогда не видел. Те, небольшие заросли низкорослых, корявых деревьев в пустошах лишь с натяжкой можно назвать лесом. В саваннах же лес полноценный, густой и высокий. В нем можно даже заблудиться и потеряться. В детстве ему мама читала страшные сказки о таких лесах. Когда непослушные дети уходили в лес и терялись, и там на них нападали кремлины. Самой страшной угрозой для маленьких гномов была угроза отвести их в лес, да так там и оставить. Эти детские страхи всплывали откуда-то из потаенных глубин сознания. И хотя Тромс сейчас понимал, что это лишь сказки, мурашки бегали по спине гнома при одной только мысли о лесе. Но желание увидеть его было сильнее страха.
- Скажите, а как далеко вы уезжали от хутора? – спросил Тромс у эльфа.
- Не очень далеко, - покачал головой Ливороким. – Ближайший город Сан-Канон. Но там лишь сельский рынок, да несколько домов. Думаю, там будет нечего делать.
- А далеко ли какой-нибудь большой город, с большим рынком, с магазинами и прочее?
- Да нет, не очень далеко. Я думаю, дня за три доберемся.
- Так далеко? – удивился Грэм. – Я предполагал, что в саваннах большие города расположены ближе друг к другу.
- Так и есть, хозяин, - кивнул эльф. – Но только это в центральных и северных землях. Здесь же, на юге городов мало. Большинство из них лучше назвать селами.
- Нет, села нам не подойдут, - покачал головой Тромс. Он сидел рядом с эльфом на лавке кибитки. Его лождь вместе с запасным, пятым, был привязан сзади. Впереди кибитки ехал Ванвельд, а позади Грэм и Нани. Верлюды шли своим обычным шагом, изредка позвякивая упряжью.
За весь день они только раз встретили местных жителей. Это были две груженые повозки. Они, тяжело поскрипывая осями, двигались навстречу путешественникам. Управляли повозками крестьяне, которые, поравнявшись с кибиткой, приподняли свои шляпы в приветствии. Ливороким ответил им тем же.
Ближе к вечеру эльф неожиданно гортанно крикнул и свернул на небольшую дорогу вправо. Ванвельд, который проехал поворот, остановил своего лождя и обернулся.
- Зачем вы свернули? – крикнул мальчик.
- Здесь будет короче, - ответил эльф и хлопнул поводьями по спинам верлюдов, подгоняя их.
Ванвельд подъехал к Грэму и Нани, которые остановились на повороте.
- Странно, зачем сворачивать в сторону леса? – удивился маленький эльф. – Все большие дороги рано или поздно приведут в город. Так говорил мой отец. Если хочешь попасть в город, стоя у развилки дорог, выбирай ту, что шире.
- Ты прав, - кивнул Грэм. – Но нам нужен большой город. Ни к чему терять время в маленьких. Ты же знаешь, у нас ни гроша в кармане. Провизии нам хватит на несколько дней, но у нас очень мало боеприпасов, да и кое-что из инструмента надо приобрести. И Тромсу нужны приборы. Сейчас мы идем, как слепые котята.
- Я понимаю, но эта дорога слишком мала, чтобы вести в большой город.
- Ливорокиму лучше знать, как ехать, - Грэм пришпорил лождя и быстро догнал кибитку.
- Вы знаете этот путь? – спросил он у эльфа.
- Как свои пять пальцев. Мы часто здесь проезжали с Плоромегом и Плоромаком и их товаром. Здесь мало кто ездит, так как ее знают только лесорубы, да кое-кто из местных крестьян.
- А в лесу не опасно? – с тревогой в голосе спросил Тромс.
- Нет, не опасно. Здесь много лесорубов по окрестностям. Кремлины стараются обходить эти места.
- А разбойники? – продолжал расспрашивать гном.
- Да какие тут разбойники? – удивился Ливороким и засмеялся скрипучим смехом, который вскоре вызвал надсадный кашель. После того, как эльф прокашлялся и сплюнул мокроту, он продолжил. – Здесь одни крестьяне. Что с них взять? Это в торговых краях есть разбойники. Целые банды. Любят ваших пограбить, - Ливороким посмотрел на гнома. – Вы богатые. Есть чем поживиться. А тут только дерево, зерно да мясо возят. Нет, в этих краях отродясь бандитов не было. Хотя, года два назад разорилась тут одна семья неподалеку. Было их четверо… нет, пятеро: отец, два сына, дочь и мать. Отца звали Молокатуй. Поганый был человечишка. Пил много. И дети в него. Сыновья на ярмарку приедут, напьются и начинают задираться. Приставать ко всем. А дочка его была, прости меня небеса, шлюха еще та! Работать они не любили. Вот и разорились. И пустились во все тяжкие. Дом-то они сожгли, чтобы ростовщикам не достался. Говорят, что в долги большие они влезли. Собрались все вместе и начали баловать по окрестным землям. Где чего украдут, где кого пограбят. Так и жили почти год.
- А что потом? – с интересом спросил Тромс.
- А что потом… потом собрались местные крестьяне все, взяли оружие, выбрали главного, кстати, хозяина моего, умнейший мужик, я вам скажу. И все.
- Что все?
- Поймали их, - вздохнул эльф и хлопнул в воздухе поводьями, заметив, что верлюды замедлили шаг, словно прислушиваясь к грустному рассказу.
- А потом? – спросил Грэм, который ехал рядом.
- А потом убили. Всех пятерых. Молокатуй-то с сыновьями быстро помер. И баба евоная тоже. А вот дочка долго мучилась, никак на тот свет не хотела отправляться. Будто бы дела свои поганые еще не доделала на земле. Долго ее убивали, - Ливороким опять вздохнул и сплюнул на землю. – Сука, одним словом.
Вечер приближался. Стена леса неотвратимо надвигалась, и было уже видно, куда уходит дорога. Трава здесь росла ниже и мельче. Дорога совсем сузилась и ехать рядом с кибиткой можно было только по полю. Путники обратили внимание на то, что возят здесь тяжелые грузы, так как колея была глубокой и сильно разбитой. Скорость движения упала. Когда путники достигли предлесья, Ливороким свернул с дороги и остановил кибитку.
- Здесь заночуем, на краю, от греха подальше. А поутру поедем в лес.

7.5

Лес встретил путешественников темнотой и сыростью. Высокие деревья с широкими пышными кронами перекрывали все пути солнечным лучам, отчего на земле почти не было никакой растительности, за исключением мха, усыпанного старыми облетевшими листьями, да грибов, растущих тут в изобилии. Перегнившая листва служила отличным кормом для их грибниц, а лесного полумрака вполне хватало для роста. Законы эволюции заставили лесных фитофагов4 после катастрофы перейти на питание только грибами, мхом и листьями. Те, что не смогли приспособиться к таким условиям, либо вымерли, либо стали поедать самих фитофагов. Таким образом, пищевая цепочка восстановилась, хотя и оскудела.
Основными жителями саванных лесов были мухи, пауки, многие разновидности мышей, да несколько видов лис. Встречались и брандуки, конкуренты лис, потомки далеких бурундуков. Из крупных животных здесь обитали лесные лани и олени. Конечно, они сильно измельчали и не были уже теми грациозными созданиями, как их предки. И все же им удалось выжить и, несмотря на трудности, даже занять новые территории. Но настоящим царем здешних мест был кремлин. Стаи этих хищников днями и ночами бродили по лесу в поисках добычи. И далеко не всегда этой добычей становились животные.
Не было у кремлинов постоянного логова, как например, у древних волков. Если самка кремлина соберется рожать, стая найдет удобное логово, и будет обитать там до тех пор, пока маленькие хищники не подрастут и не будут полностью готовы для кочевой жизни. На это уходит около четырех месяцев. Если поблизости окажется логово другой стаи, то битва неминуема. И останется сильнейший. И слабая стая уйдет в поисках нового места. Поэтому кремлены территорию метят, чтобы чужаки обходили ее стороной.
Дровосеки и лесорубы, чтобы случайно не попасть на территорию логова, берут с собой лис, которых держат в клетках. Их чуткие носы улавливают метки кремлинов, и животные начинают беспокойно себя вести. Горе тому лесорубу, который позарится на территорию кремлинов. Эти жестокие хищники будут до последнего защищать свой ареал обитания от человека. И тут либо люди уничтожат всю стаю, либо самим придется уйти и вернуться лишь тогда, когда кремлины вырастят свое потомство, либо погибнуть от острых зубов четвероногих убийц.

На удивление, Тромс хорошо себя чувствовал в лесу. Лесная дорога, словно тоннель под землей: над головой плотно свисают ветви рядом растущих деревьев, большие открытые пространства отсутствуют, влажно и нет солнца. Все это напоминало родные пещеры. Гном сидел на лавке и улыбался, оглядываясь по сторонам. Иногда он слезал с кибитки и шел рядом, подбирая грибы и расспрашивая о них Ливорокима. Эльф охотно рассказывал о них: какие есть можно, а какие лучше и в руки не брать. За несколько часов пути Тромс собрал приличное количество съедобных грибов, которые возница обещал пожарить с овощами на обед. Тромс грибы любил. Гномы давно научились выращивать эти растения в специальных оранжереях и даже успешно ими торговали.
В отличие от Тромса, Нани себя чувствовала в лесу плохо. Вся ее жизнь протекала на больших открытых пространствах, а тут глаз постоянно упирался в деревья, за которыми, казалось, притаилась угроза. Она держала правую руку на рукоятке ножа, в ожидании неожиданного нападения. Инстинктивно девушка пыталась держаться ближе к повозке, хотя укрытие это было слабое.
Грэм ехал рядом с девушкой. Он тоже первый раз попал в такой густой лес, хотя, как и Тромс, чувствовал себя здесь хорошо. Молодой человек пытался разговором отвлечь Нани, но беседа не клеилась.
Последним ехал Ванвельд. Он не помнил лесов. Его семья жила в деревне на открытой равнине. Но какого-либо дискомфорта мальчик не ощущал, а потому с интересом оглядывался по сторонам.
Скорость передвижения снизилась фактически до скорости неспешно идущего человека. Дорога сильно петляла между деревьями. Глубокая колея была сильно разбита тяжелыми повозками дровосеков. То и дело попадались большие корни, через которые приходилось с трудом переезжать. И хорошо, что кибитка была легкой, иначе бы двое верлюдов не справились с работой без помощи людей.
- Как же тут бревна-то возят? – спросил Ванвельд, обогнав в удобном месте кибитку.
- А так и ездят, - ответил Ливороким. – Запрягают по четыре, шесть, а то и восемь верлюдов в груженую повозку и прут.
- А повозки специальные?
- Да. У них нет сплошных бортов, лишь высокие металлические скобы, которые удерживают бревна от скатывания. Бывают, скобы не выдерживают и ломаются. Тогда все бревна на землю сыпятся. Иногда и на людей. О прошлом годе двоих задавило.
- Лесоруб – работа опасная, получается?
- И не скажи! – воскликнул орк. – Очень опасная. Если не деревом тебя пришибет, так кремлин загрызет. Но зато работа эта денежная, лес добывать.
- Значит, дрова у вас дорогие? – спросил Тромс.
- Отчего же? Неееет, - покачал головой Ливороким. – Дрова заготавливают по краям лесов. Но там лес мелкий. Он только на дрова и годится. Его рубит все, кому нужно. А вот строительный лес далеко. Только лесорубы это и делают. Сами-то мы боимся сюда ходить.
- А как же вы ездите здесь? – удивился гном.
- Так одно дело проехать, а другое дело тут работать цельными днями и ночами. Это, милый мой человек, как говорили в старину, две большие разницы.
Не имея часов и не видя солнца, трудно определить время, но урчащие желудки подсказали близость обеда. На крохотной полянке разожгли огонь, и Ливороким принялся готовить овощное рагу с грибами. Кибитку оставили прямо на дороге, а лождей привязали к деверьям рядом.
Пока готовился обед, Тромс занялся осмотром леса. Он что-то записывал в свои записки, которые ему удавалось пока сохранять в целости и относительной невредимости. Ванвельд не отступал от гнома ни на шаг, так же интересуясь лесом. Грэм сделал обход поляны на предмет безопасности и остался недоволен. Защиты тут не было, врага не заметишь на дальнем подходе, зато их голоса тут слышны далеко. Думать о том, что придется ночевать в лесу, не хотелось.
- Сколько нам еще ехать?
- По лесу до следующего дня, к вечеру выедем на равнину, - ответил эльф, помешивая рагу. – Там еще день и мы в Сент-Вертене.
- Сент-Вертен?
- Да, это туда мы и едем, - Ливороким попробовал горячее рагу и посмотрел на Грэма. – Надо кушать и ехать быстрее. До темноты нужно успеть доехать до стойбища.
- До какого стойбища? – спросила Нани. Она сидела рядом с костром и помогала эльфу готовить.
- Ну, не ночевать же нам здесь? – усмехнулся Ливороким. – В лесу спать опасно. Поэтому лесорубы строят стойбища, где и живут, пока работают, или останавливаются на ночевку, если до делянки больше одного дня пути. Стойбища эти обнесены высоким частоколом. Ворота есть. И дома с крышей. Не так чтобы очень хорошо, но ночевать можно.
После обеда костер погасили, сложили посуду в корзину и двинулись в путь. Местами стали появляться просеки, отходящие от дороги в стороны. Как пояснил Ливороким, это следы работы лесорубов. Просеки были уже старые, заросшие молодыми деревьями, кустами и, невесть откуда взявшейся, травой. Нани обрадовалась первому показавшемуся солнечному лучу, и с очень большой неохотой продолжила путь дальше. Но просеки встречались все чаще и чаще, что подняло девушке настроение. Она весело болтала то с Грэмом, то с Ванвельдом о всякой всячине.
- А почему мы не встречаем лесорубов-то? – спросил эльфа Тромс.
- Так не знаю, - пожал плечами Ливороким. – Может, кого и встретим. Они тут не часто ездят. Навалят лес на целый обоз и тогда едут повозок по десять – пятнадцать. А то и больше.
Прошло около часа, когда кибитка подъехала к развилке. Основная дорога уходила левее, а ответвление от нее уходило вправо. Ливороким дернул поводья, и верлюды повернули направо. Здесь дорога стала совсем узкой, и было заметно, что по ней давно никто не ездил.
- Зачем мы свернули? – крикнул сзади Грэм. В этом месте деревья росли плотно и близко к дороге, поэтому обогнать повозку не представлялось никакой возможности.
- Здесь поближе будет, - ответил возница. – Та дорога тупиковая, она ведет на делянки лесорубов. А эта сквозная, через лес. По ней и выедем.
Грэм посмотрел на Нани. Девушка лишь пожала плечами.
Скорость передвижения еще снизилась. Теперь приходилось останавливаться, чтобы спиливать и убирать в сторону низко свисающие над дорогой крупные ветки, мешавшие движению кибитки. Просеки и вовсе перестали появляться, лишь изредка встречались небольшие, плотно заросшие кустарником и высокой травой, поляны.
Теперь повозка ехала позади всадников. Верлюды нехотя тащили груз, и эльфу время от времени приходилось кнутом подгонять животных. Неожиданно впереди замаячил просвет. Путники прибавили ходу, оставив кибитку позади себя. Животные сами несли своих всадников все быстрее и быстрее. Их даже не надо было подгонять.
Первым на свет выскочил Грэм, за ним Нани и Ванвельд. Перед ними открылся берег реки, которая своим руслом разрезала этот большой лесной массив. Лес кончился внезапно, берега почти не было. Крайние деревья росли прямо на обрыве, высотой около трех – четырех метров, их голые корни висели в воздухе или опускались в воду.
Дорога упиралась в подвесной мост, весьма ветхий на первый взгляд: два старых, разлохмаченных временем, толстых плетеных каната привязаны по обоим берегам к стволам крепких на вид деревьев. На эти канаты настелены доски, привязанные по краям. Перила мостостроители не предусмотрели.
Грэм соскочил в лождя и подошел к настилу. Он казался старым и гнилым. Молодой человек осторожно сделал шаг вперед, затем еще. Доски держали вес. Грэм повернулся и крикнул эльфу:
- Будем переправляться?
- Да, - ответил тот и слез со своего места. Ливороким подошел к мосту и показал рукой на противоположный берег:
- За рекой стойбище лесорубов. Ночевать будет там.
Грэм и вправду разглядел какую-то постройку среди зарослей прибрежного кустарника.
- Ну, что же. Значит, переправляемся здесь.

7.6

Река в месте переправы насчитывала метров тридцать в ширину. И если посмотреть в обе стороны, то становилось понятно, что это самое узкое место русла с высокими берегами, а значит самое подходящее для подвесного моста.
Сначала переправили лождей по-очереди. Лождь Грэма перешел без особых проблем, ложди Ванвельда и Нани оказали сопротивление, но под криками владельцев все же перешли реку. Животные, что были привязаны к кибитке сзади, упирались изо всех сил, но усилиями четырех взрослых людей удалось перевести их один за другим. Оставалось переправить кибитку. Вещи было решено перенести на руках, максимально уменьшив вес повозки. Тромс предложил выпрячь одного верлюда, но подумав, решили этого не делать, так как упряжь рассчитана на двух животных, и один верлюд тянул бы повозку криво.
Нани, Тромс и Ванвельд остались на берегу с лождями и поклажей, а Грэм взялся помочь Ливорокиму с переправой. Как только верлюды подошли к мосту они заупрямились и замычали. Эльф стегнул их кнутом, но это не возымело действия, разве что животные мычать стали громче. Тогда Грэм схватился обеими руками за упряжь и потянул на себя, сколько было сил. Ливороким еще несколько раз взмахнул хлыстом, и упрямые животные сделали первый шаг на мост. Доски затрещали, но выдержали. По спине Грэма пробежали мурашки. Он посмотрел вниз, на воду, сквозь щели. От одной мысли, что он может упасть в грязную воду, у молодого человека холодело где-то внизу в живота.
- Насколько здесь отравлена река? – крикнул он эльфу.
- Не настолько, чтобы умереть, искупавшись, - криво улыбнулся тот бесформенными губами. – Много воды не хлебай только.
Это немного успокоило Грэма, но холод в животе не прошел. Шаг за шагом верлюды полностью вошли на мост. Тот начал слегка раскачиваться, канаты заскрипели.
- Пошли, пошли! – кричал эльф, стоя на облучке. – Двигайтесь ленивые твари!
Грэм уже не тянул с силой, а лишь направлял животных, стараясь держаться по центру моста, ширина которого была чуть более трех метров. До середины пути дело шло хорошо, животные почти не прилагали никаких физических усилий. Более того, кибитка сама подталкивала их вперед. Но мост провисал все сильнее и сильнее. Дело осложнилось во второй половине пути, когда начался подъем. Верлюды опять остановились, но под ударами кнута уперлись ногами и сдвинули кибитку. Неожиданно одна из досок под задней ногой правого верлюда не выдержала нагрузки и с громким треском сломалась пополам. Один обломок дерева, медленно переворачиваясь в воздухе, упал в реку. Верлюд испугался и дернулся в сторону. Грэм буквально повис на оглобле, стараясь удержать животных на месте. Тромс было дернулся на помощь, но Нани его остановила:
- Стой, толстяк. Сейчас ты им только помешаешь! Лишний вес там ни к чему.
Правый канат натянулся и натружено заскрипел. Послышался щелчок со стороны берега, затем еще один, потом еще. Девушка подошла к месту крепления этого каната. Когда-то давно его сплели из нескольких десятков веревок натертые до кровавых мозолей трудолюбивые руки эльфиек. Теперь эти веревки, подточенные временем и паразитами, начали лопаться от нагрузки.
- Давайте быстрее, канат может не выдержать, - крикнула Нани.
Грэм потянул на себя упряжь, старясь разгрузить правого верлюда. Тем временем животное вытащило ногу из образовавшейся дыры, и возница хлопнул поводьями. Кибитка медленно тронулась. Раздалась целая трель щелчков и теперь уже закричал Ванвельд:
- Левый канат рвется! Веревки все гнилые!
Ливороким хлыстнул животных, и те ускорили шаг. Доски вновь затрещали, древесная труха с них посыпалась в воду. Грэм, как мог, помогал тянуть повозку, глядя вперед. Оставалось совсем немного. Большая часть пути уже была пройдена, когда мост содрогнулся и покосился на левый бок. Крен оказался небольшим, животные и кибитка остались на своих местах, но идти стало сложнее.
- Как там канаты?! – крикнул Грэм.
- Плохо, - ответил Ванвельд. – Особенно левый.
Внезапно под передним колесом хрустнула доска, и кибитка резко наклонилась на правый бок. Возница едва удержался на своем месте, уцепившись за доску, на которой сидел обеими руками. Треск повторился, и повозка накренилась еще больше. Верлюды взвыли и потянули изо всех сил, но под их ногами тоже затрещали доски. Грэм крикнул на животных, ударил их пару раз кулаком в лбы, и те перестали тянуть. Треск прекратился. Молодой человек осторожно подошел к передку кибитки и осмотрел колесо. На первый взгляд оно показалось целым, но на треть провалилось в проделанную дыру. Сама же доска пока держалась, так как сломалась по ширине лишь наполовину. Сломайся она вся, левое колесо провалилось бы тоже. Ливороким слез с облучка, и они вдвоем приподняли кибитку.
Видя это, Ванвельд бросился на помощь. Он потянул на себя верлюдов, крича на них. Животные вытянули повозку, но требовалось протащить через дыру и заднее колесо тоже. В тот момент, когда Грэм и Ливороким уперлись, чтобы приподнять кибитку за дно, доска под эльфом сломалась, и тот ухнул вниз, но не упал в реку. Дыра оказалась слишком мала, и он зацепился локтями, расставив их в стороны. Грэм бросил кибитку и протянул руку Ливорокиму. Тот схватился и, кряхтя, начал вылезать, махая внизу ногами. Мост начал раскачиваться. Ванвельд хотел помочь старшим, но молодой человек крикнул, чтобы тот не подходил.
- Ты как? – спросил Грэм, когда эльф всем телом оказался на мосту.
- Бок болит, наверное, ребра сломал, - прохрипел тот. Он встал, поднял шляпу, одел на голову и с трудом подошел к задку кибитки. – Давай еще раз попробуем.
- Сможешь? – спросил молодой путник.
- У нас есть выбор? – усмехнулся Ливороким. – Гнома сюда нельзя. Он хоть и здоровый, но тяжелый. Мальчишка и девушка слабаки. Так что давай хозяин, поднажмем.
Грэм постарался поставить ноги так, чтобы ступни каждой ноги стояли на разных досках. Этим он распределил свой вес, после чего молодой человек ухватился за низ кибитки и крикнул:
- Ван, тяни!
Ванвельд крикнул и потянул на себя упряжь. Верлюды уперлись ногами, кибитка медленно выровнялась и сдвинулась вперед. От того, что колесо освободилось, животные резко дернулись вперед, и оглобля ударила мальчика в грудь. Он упал навзничь. Верлюды продолжали тянуть повозку. Не видя, что произошло спереди, Ливороким бросился к облучку, схватил хлыст и ударил правого верлюда. Тот захрипел и потянул сильнее. Глядя на него, потянул сильнее и левый верлюд. Мальчик перевернулся на бок, подождал, когда подкатится кибитка и быстро вылез перед облучком. Он подпрыгнул, подтянулся на руках и оказался наверху. Ливороким, увидев маленького эльфа, воскликнул:
- Ты как тут оказался?!
- Не важно, - ответил тот. – Дайте мне хлыст, а сами толкайте сзади.
- Ишь, хозяин выискался, - возмутился Ливороким.
Послышались хлопки со стороны креплений канатов.
- А, чтоб тебя! – выругался возница и скрылся за кибиткой.
Мост покосился еще больше, и задние колеса, заскользив, сдвинулись влево. Грэм уперся в левый бок сзади кибитки, остановив боковое движение. Ему на помощь подоспел эльф.
- Быстрее, быстрее! – закричала Нани. – Сейчас левый канат лопнет! И правый тоже!
Так как кибитка приближалась к противоположному берегу, мост раскачивался все меньше и меньше. Идти стало легче и вскоре верлюды ступили на твердую землю. После того, как задние колеса коснулись берега, Грэм повалился в прибрежную траву и отдышался. Руки гудели, ноги тряслись от перенапряжения. Рядом сел, прислонившись к заднему колесу, Ливороким. К ним подбежал взволнованный Тромс. Он открыл флягу с водой и протянул ее другу.
- Вот ведь, - устало протянул тот и сел. – Это было страшно, скажу я вам.
Он сделал несколько глотков.
- Хозяин молодец, сильный, - похвалил эльф и взял протянутую ему флягу.
- А вот скажи-ка мне милейший, как это по такому хрупкому мосту лесорубы с деревьями ездят? – спросила Нани.
- А они тут и не ездят больше, - устало ответил тот.
- Но вы-то с товаром ездили?
- Ездили, - согласился эльф.
- Как? Как вы ездили на тяжелых груженых повозках, когда мы на пустой кибитке не смогли сейчас толком проехать? Когда ты тут был в последний раз?
Ливороким потупил взгляд, поставив рядом на землю флягу:
- Я тут давно был. Но хозяева часто через лес ездят.
- Этой дорогой?
- Я не знаю, - пожал плечами эльф.
Грэм встал, подошел и осмотрел крепления канатов. Затем он попросил Тромса дать ему самый большой нож и одним ударом перерубил левый канат.
- Зачем ты это сделал?! – воскликнул эльф.
Не обращая внимания на него, Грэм перерубил и правый канат. Мост с шумом сполз и плюхнулся в воду, обдав высокий берег брызгами.
Ливороким вскочил на ноги.
- Что ты наделал?!
- Ничего, - ответил юноша. – Если с той стороны кто-нибудь поедет, то обязательно рухнет в воду. Нам же просто сегодня повезло. Другим так не повезет. Не будем искушать судьбу.
- Но этот мост люди строили! Как же мне возвращаться домой?!
- Это не единственная дорога в этих местах, - сказала Нани. – Вернешься другим путем, менее опасным.
Эльф, что-то шепча себе под нос, пошел собирать вещи обратно в кибитку. Девушка посмотрела ему вслед, прищурив глаза. Затем она обернулась, глянула на то, как течение сносит всплывший мост к противоположному берегу, отклоняя его по течению и повернувшись назад, пошла к вещам, о чем то думая.

7.7

Стойбище действительно оказалось недалеко от моста. Пока укладывали вещи, Ванвельд проехал чуть вперед, чтобы разведать дорогу и быстро вернулся назад.
- Здесь совсем рядом, - сказал мальчик, слезая с лождя. – Проедем метров пятьдесят и упремся в небольшую полянку, заросшую кустарником. Там и есть то, что мы видели с того берега. Только дряхлое там все, как и мост. Я ворота трогать не стал, они словно на соплях висят.
Грэм гневно посмотрел на Ливорокима, но тот закидывал мешок с овощами в кибитку и делал вид, что не слушает мальчика.
- Но укрыться-то там можно? - спросил Грэм.
- Да, конечно. Мы спали и в худших условиях, - улыбнулся маленький эльф.
Солнце садилось где-то далеко за лесом, темнота наступала быстро. Ливороким запрыгнул на кибитку и взмахнул поводьями:
- А ну пошли лентяи, - крикнул он верлюдам. Животные напряглись, повозка, скрипнув колесами, двинулась вперед, скрывшись в лесу.
Люди вскочили в седла и поехали следом. Как и говорил мальчик, через несколько минут дорога вынырнула на небольшую полянку, заросшую кустарником. Посреди поляны виднелся частокол из заостренных, местами поросших серым мхом, кольев, высотой метра два. Некоторые колья уже слегка покосились, выбиваясь из стройного ряда ограды. Ворота смотрелись еще хуже. Одна створка накренилась вместе со стропилой, к которой была прикреплена двумя большими металлическими ржавыми петлями, и уперлась в траву нижним краем. Другая створка держалась на месте, но петли ее совсем проржавели. За забором виднелась двускатная крыша небольшого дома. В одном скате, что был обращен к реке, зияла большая черная дыра.
- Да уж, - проворчал Тромс. – Судя по высоте травы и разросшимся кустам, людей тут не было много лет. Как же так, Ливороким?
- Я не думал, что время так быстро все разрушает, - ответил тот и потупил взгляд.
- А оно быстро и не разрушает, - сказала Нани. – Это тебя тут давно не было.
Грэм соскочил на землю и подошел к воротам. Он попробовал сдвинуть покосившуюся левую створку, но она оказалась для него слишком тяжелой и не поддалась. К молодому человеку на помощь бросился гном. Вдвоем они немного сдвинули воротину в сторону. Сделали пару шагов назад, затем сдвинули еще. Таким образом, они приоткрыли проезд. Потом Грэм уперся и толкнул правую створку ворот. Та отчаянно заскрипела ржавыми петлями и едва двинулась с места. Тогда молодой человек толкнул сильнее. Створка сдвинулась еще, но потом остановилась. Нижняя петля лопнула наполовину, и Грэм перестал давить.
- Хватит, - крикнула Нани. – Развалятся ведь. Только этого на сегодня и не хватало. Кибитка все равно не проедет.
Грэм сел на своего лождя, слегка ударил его пятками в бока, и медленно въехал во двор стойбища.
Двор был небольшим. Слева, возле ограды в землю вкопаны два бревна с перекладиной для привязи животных. Тут же на земле лежало рассохшееся корыто, очевидно для того, что бы поить и кормить верлюдов или лождей. Молодой человек слез, привязал поводья к поперечине и подошел к крыльцу покосившегося дома, единственной постройке в стойбище. Дом был одноэтажным, с невысокой крышей, крытой деревянной черепицей, которая уже прогнила. Крыльцо лесорубы сделали маленьким, в две ступеньки. Как только молодой человек ступил на первую из них, доска тут же сломалась. Вторая ступень оказалась более крепкой и выдержала вес человека. Грэм дернул на себя дверь, и та, со скрипом, отворилась. В нос ударил горьковатый запах тлена и плесени.
- Я в этом гробу ночевать не буду, - сказала, словно отрезала, Нани, подошедшая сзади.
- В кибитке тоже не получится, не влезет она сюда, - Тромс потер подбородок, стоя в воротах. – Двор только для людей и животных.
- Так и есть, - Ливороким подошел к путешественникам. – Стойбища не предназначены для груза. Повозки всегда оставляли снаружи, заводили лишь верлюдов.
- Хорошо, тогда разгружаем вещи, - хлопнул в ладоши Грэм. – Ван, сбегай к берегу, посмотри, можно ли набрать воды. В кибитке есть кожаное ведро. Надо бы напоить животных. Тромс, я и Ливороким займемся вещами. Нани, тебе собрать дрова и приготовить ужин.
- Да, господин, - девушка улыбнулась, сложила перед собой ладони и поклонилась. – Будет исполнено.
- Темнота наступит быстро в лесу, - неодобрительно покачал головой, глядя на девушку, Ливороким. – Торопиться надо.
Пока Тромс и Грэм носили во двор вещи, Ливороким распряг верлюдов, снял седла с лождей и привязал животных к стойлу. Затем он подтащил корыто, заткнул щели землей и травой и отправился помогать мальчику с водой. Тем временем, Грэм пошел собирать дрова, а Тромс и Нани развели костер метрах в трех от крыльца. В доме, прямо посередине было выложено костровище, но никто не хотел находиться внутри. Лишь вынесли на улицу стол, который еще полностью не сгнил, да пару наиболее сохранившихся табуретов.
Через час все было готово. Ужинать сели возле костра.
- Что вы хотите продать? – спросил Ливороким, доев свою порцию.
- У нас есть украшения, которые нам… подарили, - слегка замявшись, ответил Тромс.
- Не могли бы вы мне показать их, хозяин? Я бы помог вам с продажей. Есть у меня дружок в Сент-Вертене. Он дока в этих делах.
- Да, конечно, - спохватился гном. Во время переправы Нани передала ему украденные у Тимур-Бар-Хана драгоценности, когда хотела помочь Грэму тянуть упрямых верлюдов, но тогда ее опередил Ванвельд.
Тромс поспешно отложил свою тарелку в сторону, достал тряпицу из внутреннего кармана и развернул ее. На ладони лежали дорогие украшения, при виде которых глаза эльфа засверкали.
- За это можно получить большие деньги, - произнес Ливороким. – А вы носите их в грязной тряпке.
- А в чем же нам их носить? – опешил гном.
- Вот, - эльф полез в боковой карман и достал оттуда металлическую коробочку, покрытую незамысловатым орнаментом. В таких коробках эльфы обычно носили жевательную смесь трав. Он открыл ее, высыпал остатки смеси на землю рядом и протянул ее Тромсу. – Возьмите и положите их туда. Такие драгоценности надо держать в сундуках под семью замками. Но сундука ни у кого нет. Поэтому возьмите коробку.
Тромс посмотрел сначала на Грэма, потом на Нани. Девушка лишь пожала молча плечами и продолжила есть.
- Спасибо, - гном протянул руку, взял коробку, завернул украшения обратно в тряпку и уложил все это в коробку, которую убрал обратно во внутренний карман. – Теперь они будут в безопасности.
Ливороким криво улыбнулся, налил себе воды из фляги и выпил пару глотков:
- В городе вы все это продадите. Там полно всяких богачей.
Нани встала, подошла к своим вещам, достала кружку, налила себе взвара и, проходя мимо гнома, присела:
- Что хоть за коробка, покажи.
Тромс улыбнулся и достал ее из кармана. Девушка покрутила коробочку в руках, открыла, проверила работу запорного механизма, попробовала ее смять. Не получилось. И, оставшись довольной, протянула ее обратно гному.
Спать легли уже затемно, еще долго разговаривая о разном. Ворота не удалось закрыть обратно полностью. Сломанная половина никак не желала возвращаться на прежнее место. Тогда щель прикрыли поставленным на бок столом, а сверху положили кружку с камешками внутри. Если придут кремлены и толкнут стол, кружка упадет и кого-нибудь да разбудит.
Огонь затухал постепенно, позволяя темноте все больше окутывать стойбище своим ночным влажными, холодным покрывалом. Ночную тишину изредка нарушали всплески воды. Говорят, что в некоторых реках, и даже морях, водятся рыбы. Они выжили, но изменились настолько, что превратились в жестоких и беспощадных убийц всего, что ходит ногами по земле. Попадались и такие, кто утверждал, будто их боятся даже кремлины. Конечно, никто не видел этих чудовищ живыми, но иногда, люди по берегам находили странные кости. Но больший страх представляли найденные черепа: большие острые зубы, огромные впалые глазницы, мощные челюсти. Большинство находок были старыми и ветхими. И многие современные ученые полагали, что это останки древних переходных видов пресмыкающихся, которые остались с тех времен, когда и само человечество переживало тяжелые времена перемен после катастрофы. Но наверняка никто не знал. В конце концов, не зря же существуют легенды и сказки у прибрежных народов о морских или речных чудовищах. Да и люди у них периодически пропадают неизвестно куда. Может, тонут?

Грэм проснулся рано утром, с первыми лучами солнца. Он откинул покрывало и встал. От движения заныли мышцы на руках. Вчерашнее напряжение не прошло даром. Молодой человек подошел к ведру, присел и ополоснул лицо, плотно сжав рот и веки. Вода обдала его прохладной свежестью. Он когда-то читал, что древние люди каждый день умывались и чистили специальными порошками или пастами зубы. Сейчас, конечно, умываются только люди состоятельные. А зубы-то уж точно мало кто чистит. Да и зачем.
Вслед за юношей поднялись Тромс и Ванвельд. Мальчик сразу пошел за угол дома, а Тромс и огляделся по сторонам и спросил:
- А где Нани и Ливороким?
Грэм встал, осмотрелся. Затем он подошел к одеялу девушки, потрогал его:
- А где покрывало эльфа?
Потом юноша пошел к вещам и порылся там:
- А его вещей-то и нет! И часть продуктов пропала. Ружья нет и патронов к нему.
- Разрази меня гром! – воскликнул Тромс, трогая себя за грудь.
- Что такое?
- Нет… коробочки, - гном расстегнул куртку, проверил еще раз внутренний карман. Потом бросился к своему месту, переворошил покрывало, но ничего не нашел.
В это время, из-за ворот показалась Нани. Она посмотрела на суету гнома и спросила:
- Ну, что, нас обокрали?

7.8

Девушка подошла к молодым людям и улыбнулась:
- Ну, вы и олухи, - рассмеялась она. – Вас ведь даже ребенок может обвести вокруг пальца.
- Расскажи, что знаешь, - нахмурился Грэм.
- Мне этот эльф не понравился еще там, на хуторе. Не могут быть у честного человека такие бегающие глазки. И с чего бы это ему ехать с нами? На хуторе спокойная и размеренная жизнь. А на человека, любящего приключения он не похож. А все очень просто: видел он эти украшения, когда мы там ими хвастались. Признаюсь, у меня промелькнула мысль, что нас прикончат быстро где-то по дороге хозяева хутора. Но они, скорее всего, честные люди. А вот Ливороким нет. Он и завел нас сюда, чтобы обокрасть.
- Почему ты нам не сказала это там, на развилке дорог? – воскликнул Тромс.
- А ты бы мне поверил?
- Нет, не поверили бы, - ответил за Тромса Грэм. – Дальше.
- Не погоняй, не запрягал, - ответила девушка. – Все правильно, не поверили бы вы мне. Да я и сама лишь подозревала. Помните, как он взбеленился, когда Грэм обрубил мост? Даже закричал на него. Грэм ведь ему дорогу назад обрубил с этим мостом.
- Ты думаешь, он хотел вернуться на хутор?
- Вряд ли, - покачала головой Нани. – Он старый и противный, но не тупой. Скорее всего, пройдоха хотел вернуться на развилку и пойти другой дорогой, с которой мы свернули. Но моста больше нет. Не думаю, что Ливороким пустится вплавь. Он где-то впереди нас на несколько часов, точно не скажу.
- Всех-то ты подозреваешь, ко всем присматриваешься, а мы из раза в раз попадаем в передряги, - вздохнул гном. – Как это так?
- Ну, я всего лишь человек, - Нани зло посмотрела на Тромса. – К тому же мне не с кем тут поделиться своими сомнениями. Ты же всех любишь, целоваться готов с каждым. А друг твой только по сторонам смотрит вместо того…
- Хватит! – Грем прервал перепалку. - Ты слышала, как Ливороким встал?
- Нет, не слышала. Я спала.
- Ты спала и не слышала?! – удивился Грэм.
- Да, я спала и не слышала! – повысила тон девушка и покраснела.
- Не кричите, - в разговор вмешался мальчик. – Мы все крепко спали, потому что нас могли усыпить.
- Что? – удивился Тромс. – Это как?
- По берегам рек растет трава кумар. У нее толстый трубчатый стебель. Если его переломить, то там можно увидеть белое молочко. Если его добавить в кипяток, то получится сонное зелье. Мне отец рассказывал. Правда, он еще говорил, что должен быть горьковатый привкус.
- Взвар! – воскликнула Нани. – Кто его пил?
- Да все и пили, - удивился Грэм.
- А Ливороким?
- Ну, кто же обращал на это внимание, пил он или не пил. Теперь уже не важно. В любом случае, он нас обокрал, - произнес с сожалением в голосе Тромс.
- Обокрал? – девушка улыбнулась. – Это он вас обокрал. Но чтобы поганый эльф обокрал тролля… Да не бывать этому! - с этими словами Нани достала из кармана тряпицу и развернула ее. В руке, поблескивая в утренних лучах солнца, лежали драгоценности.
- Но как? – и без того большие глаза гнома расширились от удивления.
- Когда Ливороким предложил тебе коробку, я почувствовала неладное. Я видела, как ты упаковал все в тряпку и убрал. Я сходила к вещам, оторвала тряпицу, завернула несколько камешков, которые собирал Ван для кружки. А потом, когда смотрела коробочку и подменила. Так что Ливороким украл лишь камни.
Тромс громко рассмеялся. Грэм посмотрел на девушку, подошел к ней вплотную и спросил:
- Чтобы мы без тебя делали?
Та немного засмущалась от такой близости, и на щеках появился румянец:
- Сдохли бы уже давно.
- Слушайте, раз она из нас самая хитрая, пусть эти побрякушки так и остаются у нее, - просмеявшись сказал Тромс.
- А не боишься, что вдруг сбегу с ними?
- А нам стоит бояться по этому поводу? – спросил Грэм, глядя прямо девушке в глаза.
- Нет, - тихо ответила та, не отводя взгляда.
- Тем более, не сбежала же ты до сих пор с ними, - добавил Тромс.
- Ну, хорошо то, что хорошо кончается, - Грэм встряхнул головой и осмотрел лагерь. – Пора собираться. Но нужно быть осторожными. Ливороким вскоре узнает, что мы его обманули. Он вооружен и вполне еще опасен. Ван, разожги огонь, и приготовьте с Нани завтрак. А мы с Тромсом пока запряжем кибитку и лождей.
Путешественники позавтракали быстро, загасили костер и отправились в путь. Ливороким не взял никого из животных, видимо боясь разбудить кого-либо шумом. Теперь роль возницы исполнял Тромс.
За годы покоя дорога заросла пышным разноцветным мхом, который местами покрывали опавшие листья. Иногда она настолько сливалась с остальной поверхностью, что путники теряли ее из виду. Тогда приходилось с трудом возвращаться, так как для кибитки приходилось выбирать место для разворота. Ванвельд предложил бросить повозку в лесу, но после небольшого совещания решили ее пока оставить.
Первым ехал Грэм. Он пытался рассмотреть следы сбежавшего эльфа, но мягкий мох не хранил следов, так как пружинил и быстро возвращал себе первоначальную форму. Пару раз он видел сломанные веточки деревьев по краям дороги. Сломы были свежими. Может это сделали крупные животные, а может и человек. На всякий случай путник держал в руках короткоствольное ружье. Здесь, в лесу, оно было более удобное в использовании, чем то, которое забрал Ливороким. То имело длинный ствол и оптический прицел, который на поверку оказался слегка сбит. Грэм все собирался его пристрелять, но небольшой запас боеприпасов его останавливал. Он решил отложить это до продажи драгоценностей.
Новые для ушей путешественников звуки раздавались в лесу. То где-то зашелестит листьями деревьев ветер, то испуганная птица вспорхнет с ветки, то где-то раздастся скрип дерева. Лес жил своей жизнью, отличной от других земель. Нани, привыкшая только к свисту ветра, да шороху песка, то и дело оглядывалась. Ей все время казалось, что кто-то следит за ними, выглядывая из-за деревьев. Но никого, кроме самих путников, здесь не было. Лишь пару раз она видела пробегавших мимо лис, да Ванвельд разглядел далеко за деревьями лань.
На обед решили не останавливаться и ехать до самого вечера. Чтобы утолить дневной голод, Тромс достал из мешка последнюю буханку хлеба, разломил ее на четыре части и раздал товарищам. Те перекусили прямо на ходу, запивая серый хлеб водой.
Время от времени всадникам приходилось спешиваться и помогать верлюдам перетянуть кибитку через высоко торчащие корни деревьев. Для этого Ванвельда отправляли на облучок, Нани смотрела по сторонам, держа в руках ружье Грэма, а сам Грэм с гномом толкали сзади повозку.
Начинало уже темнеть, когда небольшой отряд выехал на поросшую травой поляну, посреди которой возвышался частокол стойбища. Этот забор был ниже предыдущего, но состояние его внушало надежду, что спать они будут под крышей, тем более, что небо затянули низкие тучи. Испытывая инстинктивный страх перед дождем, Нани поторопила своих спутников.
Грэм первым подъехал к воротам и все осмотрел внимательно. Свежих следов пребывания людей он не нашел и махнул рукой остальным. Тем временем, молодой человек ухватился за ручку и дернул на себя. Створка заскрипела, но поддалась путнику. Грэм осторожно заглянул во внутрь, держа ружье наготове. Внутри никого живого не обнаружилось. Разве что любопытная птица сидела на крыше, наблюдая за движениями человека. У Грэма мелькнула мысль ее подстрелить на ужин, но патронов оставалось мало, и он слегка потряс головой, освобождаясь от охотничьего наваждения.
Дом был небольшим, без крыльца. Дверь приперта толстой сучковатой палкой. Привязи во дворе не было, но справа от себя Грэм разглядел большие металлические скобы, вбитые в колья ограды. Тут же валялась и поилка. Слева от дома путник заметил сруб колодца, накрытый дощатым настилом. Грэм прошел во двор стойбища, дошел до двери дома, осмотрел ее, после чего откинул палку в сторону. Не опуская ружья, он открыл дверь и вошел в дом. Свет вовнутрь попадал через единственное окно в правой стене и освещал комнату, которая тут была одна. Вдоль левой стены в два яруса тянулись стеллажи. По всей вероятности на них когда-то спали лесорубы. Возле окна стоял длинный грубый стол, с такими же длинными лавками. По центру комнаты располагалось высокое, выложенное из камня, костровище. Стекло в окне изначально не было предусмотрено, а ставни отвалились уже давно и валялись здесь же, возле дома, в траве. Сквозняк спокойно гулял по помещению и, по всей вероятности, из-за этого здесь не пахло плесенью и затхлостью. Грэм одобрительно кивнул и вышел.
Тромс выпряг верлюдов и отвел их к привязи, где уже стояли ложди. Ванвельд скинул настил с колодца и глянул вниз: где-то глубоко внизу сверкнула вода. Он пошел за веревкой и ведром. Тем временем Грэм отнес вещи в дом, а Нани притащила несколько больших сухих веток.
Темнело очень быстро. Низкие тучи заволакивали небо, закрывая своими иссиня- черными, безобразно распухшими телами вечернее небо. Поднялся ветер, который сорвал с земли листья и закружил их в беспорядочном танце.
Путники укрылись в доме, где Нани уже развела огонь. Грэм вышел во двор. Ванвельд заканчивал поить животных. Молодой человек посмотрел на небо и поморщился: будет дождь. Он пошел к воротам и со скрипом закрыл их, положив толстую палку на специальные скобы. И словно в ответ на скрип в лесу, где-то неподалеку, раздался громкий протяжный вой.

7.9

На небе продолжали сгущаться тучи, и воздух все более электризовался, набирая заряд. Ветер дергал деревья за ветки и гнал листья по земле, то сбивая их в кучи, то раскидывая по сторонам. На старой давно заброшенной просеке сидел Он. Он не любил такую погоду. Звери прячутся, все запахи смешиваются, появляется чувство тревоги. В такую погоду хочется самому найти надежное укрытие и затаиться, пока погода не улучшится. Он посмотрел на своих собратьев. Те сидели поодаль и ждали от него команды. Так заведено издревле: только вожак принимает решение. Если кто-то хочет его оспорить – пожалуйста, но для этого надо стать вожаком. А стать вожаком в стае не просто. Нужно быть самым сильным и хитрым. И доказать это. Силой и хитростью. Только так. Уже год никто не пытался оспорить его положение. Он был слишком силен и умен для таких попыток со стороны сородичей. Поэтому они и ждали с покорностью. Он уже собирался встать и заняться поиском укрытия, когда чуткие рецепторы его носа учуяли запах. Вернее лишь его слабые отголоски. Они словно остатки полузабытого сна слега касались мозга, неясно напоминая о себе. И хочется ухватиться за них, вспомнить этот сон, осторожно подбираясь к затаенным уголкам памяти, стараясь не спугнуть наваждение. Кажется, тряхни головой, лишь на мгновение подумай о чем-нибудь другом и эти слабые ассоциации вмиг улетучатся. Но вот опять тень запаха легла рядом, и еще раз. Нет, сомнений уже не оставалось: это был тот самый запах, который нельзя ни с чем спутать. Этот запах он и его сородичи впитывают с молоком матери. Это не тот сладкий запах добычи, который ведет к сытости. Это горький запах обиды и злобы. Запах предательства. Он встал и принюхался. Да, ошибки быть не может. Его собратья тоже почуяли этот запах и вскочили, ожидая команды от своего вожака. Как давно они не встречались. Их враги много лет назад покинули эти края. Теперь здесь легкая и сытная охота. Но если враг здесь поселится вновь, зверь уйдет далеко вглубь леса. А этого они не хотели. Вожак сел на задние лапы, вытянул вверх морду и запел тягучую песнь битвы. Бегите слабаки! Затем он повел носом, определил направление, откуда тянет запахом, и бросился вперед. Его стая последовала за ним.
Начался дождь, который мешал держать направление. Внезапно небо осветилось яркой вспышкой, вслед за которой раздался сильный гром. Он остановился и прижался всем телом к земле. Как же он не любил такую погоду! И если бы не этот запах, он уже давно где-нибудь сидел в сухости и тепле. Он посмотрел на своих товарищей. Те смотрели на своего вожака взглядом, полным покорности. Запах становился все сильнее. Теперь он мог понять, сколько врагов его ждет. И один из них находился где-то совсем близко. Он вскочил на ноги и снова бросился вперед. Через некоторое время гром опять заставил его прижаться, но лишь на секунду. Близость жертвы отдалась комком в горле, отчего он зарычал, разбрасывая слюну вместе с дождевыми каплями по сторонам. И через мгновение он увидел его. Того, чьи предки когда-то бросил его прародителей выживать самостоятельно. И теперь он должен за это поплатиться.
Человек обернулся, увидел в вспышке молнии стаю и вскрикнул. Он выхватил ружье из-за спины и выстрелил. Вожак кремлинов сделал скачок в сторону. Пуля просвистела рядом и ударила в ствол дерева. Человек закричал и бросился прочь. Тяжелые мокрые полы длинного плаща путались в его ногах и мешали бежать. Тогда человек опять повернулся и снова выстрелил. На этот раз пуля достигла своей цели: один из кремлинов, что бежал по правое плечо от вожака взвизгнул и, споткнувшись, кубарем полетел по инерции вперед, собирая на спине и боках мокрые листья. Вожак сбавил скорость и обернулся. Одним соратником стало меньше. Следующий выстрел не принес результата, но заставил стаю остановиться и притаиться за деревьями. Они уже знали, что такое ружье и спорить с ним на таком расстоянии не хотели. Теперь вожак выбрал другую тактику: он, прикрываясь стволами деревьев, стал медленно подкрадываться. Человек тем временем вновь бросился бежать. Он не бежал просто так, куда глаза. Он бежал к определенной цели. Вожак ускорил темп. Несколько выстрелов не испугали его, так как человек практически не целился. Расстояние сокращалось. Скоро он уже будет готов прыгнуть и сомкнуть свои крепкие челюсти на шее врага.

Сквозь шум грозы путники, сидящие под крышей дома в стойбище, отчетливо услышали выстрелы. Грэм вскочил на ноги, подошел к окну и прислушался. Выстрел повторился. Затем еще серия выстрелов.
- Винтовка, - произнес он, глядя на встревоженных товарищей.
- Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросила Нани.
- Я думаю, что кто-то отстреливается от кремлинов, - заключил Грэм. – Не зря они выли. Значит, учуяли нас или кого-то еще.
- Мне показалось, что последняя серия выстрелов была ближе, - сказала девушка.
- Так и есть, - согласился Грэм. – Я бы сказал, что от нас он или они метрах в ста – ста пятидесяти.
- Я думаю, что ближе, - Нани покачала головой. – Здесь лес, он должен глушить звуки.
Грэм посмотрел на девушку, бросился к стеллажу, где спал, и схватил ружье. Затем он подбежал к двери и открыл ее.
- Ты выйдешь под дождь?! – с ужасом в глазах спросила Нани.
- У тебя есть другие предложения? – ответил Грэм, глядя в темноту. – Там человек! Может быть не один. И они наедине с кремлинами. Мы что, будем сидеть здесь в тепле и сухости?!
- Но дождь!
- Да к черту его! Я уже попадал под дождь, и не умер. Ничего со мной не случится.
- Отдаленность от моря возможно и делает местные дожди безопасными… - начал было Тромс, но тут же осекся под гневным взглядом своего товарища.
- Лучше молчи, толстяк, - проговорил Грэм и решительно вышел на улицу.
Молния расколола небо яркой кривой линией, осветила поляну и край леса, ударила неподалеку в дерево, отчего то затрещало отвалившимся суком. Но этот треск поглотил оглушительный раскат грома, от которого заложило уши. Ворвавшийся в открытую дверь ветер чуть было не загасил небольшой костерок, теплившийся в центре комнаты. Так как частокол был низким, Грэму удалось в короткий момент вспышки разглядеть выбегающего на поляну человека. Тот явно знал, куда ему бежать. Молодой человек бросился к воротам и приоткрыл одну половину. Следующая вспышка застала бегущего уже посредине поляны. Тот обернулся и увидел, что его настигают два кремлина. Он взмахнул рукой в сторону стойбища. Грэм вскинул ружье, но побоялся выстрелить, так как мог в темноте попасть в человека. Тогда он сделал выстрел в воздух. Это не остановило хищников. Первый из них прыгнул человеку на спину, но лишь сбил того с ног. Человек закричал. Грэм прицелился в темные силуэты и выстрелил опять. Как и ожидал, он промахнулся. Второй кремлин подскочил к лежащей жертве и вцепился зубами в плечо. Третий выстрел был более метким и отбросил зверя на бок. От боли он взвыл. Увидя, что его собрат ранен, первый кремлин бросился в сторону ворот. Грэм присел, спокойно вздохнул, задержал дыхание, прицелился, и когда зверь подбежал и приготовился уже прыгнуть, выстрелил тому прямо в грудь. Но хищник обманул его. Он и не собирался прыгать, а буквально за мгновение перед выстрелом отскочил в сторону. Пуля лишь разрезала воздух и потерялась где-то далеко среди деревьев. На второй выстрел времени уже не было из-за малого расстояния. Грэм кувырнулся право, и вновь выстрелил. На этот раз он попал. Попал прямо в разинутую пасть зверя, который уже бросился на человека. От мощного удара металла, череп разлетелся, но кремлин по инерции пролетел дальше, и уже мертвым врезался в Грэма, повалив его навзничь.
На поляну выбежали еще три хищника. Первый из них бросился к выбежавшему из леса человеку, но неожиданно появившийся свет его отвлек. Грэму показалось, что от удара у него вспыхнуло в глазах. Но это оказался всего-навсего лишь большой зажженный факел, с которым Тромс выбежал из дома. С ним рядом бежала и Нани. Гном швырнул факел в сторону кремлинов, чем и осветил поляну. Оставшиеся без прикрытия деревьев, кремлины стали хорошей мишенью. Нани выстрелила из пистолета несколько раз и убила одного из хищников. Это дало возможность подняться Грэму, который тут же застрелил еще одного. Последний из выбежавших кремлинов бросился назад, под прикрытие леса, но и его достала пуля, выпущенная из ружья.
Внезапно раздался крик мальчика. Оказалось, что пока Нани и Грэм расстреливали кремлинов с одной стороны стойбища, еще двое хищников зашли с другой, неосвещенной стороны поляны. Они легко перепрыгнули низкий забор и кинулись к дому, в дверях которого стоял Ванвельд. Мальчик криком предупредил старших товарищей и с ножом в руках принял на себя удар.
Нани и Тромс бросились на помощь. Гном на бегу выхватил большой нож из-за пояса и метнул его в ближайшего кремлина. Тот увернулся от броска, но тут же принял на себя две пистолетные пули. Теперь магазин пистолета у девушки был пуст. Но это ее не смутило. Она выхватила свой нож и в прыжке вонзила его в спину кремлина, с которым сражался маленький эльф. Зверь изогнулся и хотел цапнуть Нани, но удар в шею от Ванвельда заставил упасть его на землю. Следующий удар пришелся от девушки в открытый живот. Затем мальчик ударил в грудь. Они так и били его по очереди, пока зверь не затих.
Грэм внимательно следил за поляной. Он периодически бросал взгляды во двор, где его товарищи добивали кремлинов. Его помощь пока не требовалась. Он посчитал свои выстрелы. В ружье оставалось еще два патрона. Не густо, если учесть то, что в запасе ничего не было из-за того, что все запасные ружейные патроны забрал с собой сбежавший Ливороким.
Наступила тишина. Нани встала, тяжело дыша, и посмотрела на мальчика:
- Ты цел?
- Да, - кивнул тот. От волнения и напряжения тот стал белым, словно бумага. – Только вот рука…
Левый рукав был разорван и темно-красный от плеча. По кисти руки текла кровь, перемешивалась с дождевой водой и лилась прямо на траву.
- Кмаль! – выругалась девушка. – Он все-таки зацепил тебя. Тромс, помоги мальчишке. Завяжи ему руку.
- Хорошо, - ответил тот и бросился в дом. – Ван, давай за мной.
Прошло еще несколько минут. На поляне больше никто не появлялся. Грэм смотрел на человека. Тот лежал головой к стойбищу и не двигался. По всей вероятности кремлин все же успел нанести смертельный удар. К молодому путнику подошла Нани:
- Вряд ли эти сволочи притаились в лесу. Они нападают все и либо гибнут, либо побеждают.
- Согласен, - кивнул Грэм. По его лицу текла вода и стекала по подбородку на грудь. – Нечего здесь мокнуть. Пойдем, посмотрим на него, - молодой путник махнул головой в сторону лежащего человека.
Они осторожно вышли на поляну, подошли к телу, осмотрели его и перевернули. Это был Ливороким, лживый эльф.

7.10

Огонь сотворял свои адские пляски на останках дров. Он то взмывал вверх, найдя еще нетронутый им кусок дерева, то вдруг темнел и съеживался под натиском ночной тьмы. Каждый сполох, каждый язык пламени бросал пучки тепла и света в разные стороны. Он словно боролся с холодом и безразличием окружающего мира, пытаясь обратить на себя внимание. Но такие яркие танцы требовали энергии. Много энергии. А для этого нужна пища. Пищей этого огня служили дрова, собранные для него человеком. Именно человек – лучший друг огня. Сколько он скормил ему своих домов, предметов обихода и топлива за все время существования цивилизации – не счесть. Человек думал, что приручил огонь. Но на самом деле, все наоборот. Это огонь сделал человека своим рабом. И требовал все больше и больше жертвоприношений, истощая Землю. Это огонь поднял человека над всем миром и дал возможность править, но требовал за это огромную дань. Цена пьедестала оказалась чрезмерно высокой и чуть не погубила человека. Но как оказалось, даже чуть не погибнув от собственной же неосторожной алчности, человек не отказался от огня. Ну, не мог он без него жить! Энергия огня вновь поднимала человека на трон.
Нани подкинула пару небольших поленьев в костер, чтобы ярче осветить помещение. Тот факел, который они с Грэмом принесли с поля, промок под дождем и потух. Сейчас он лежал рядом с костром и сох. По другую сторону костра лежал Ливороким. Он был еще жив, но умирал из-за потери большого количества крови. Рана, которую нанес ему кремлин, оказалась страшной. Своими зубами хищник распорол эльфу правое плечо и часть шеи. Сквозь рваную рану виднелась ключица. Тромс приложил к ране покрывало, которое лежало в сумке эльфа, но это уже не помогало. Быть может, если б они раньше подоспели на помощь, то смогли спасти ему жизнь, но из-за атаки хищников им было не до него. Тем более, что он вор и поставил путешественников в тяжелое положение.
Ливороким открыл глаза и прохрипел:
- Пить.
- Дай, - сказал Грэм Нани.
- Вот еще, - фыркнула девушка. – И не подумаю. Воды у нас немного. С чего бы это нам тратить ее на эту сволочь?
- Он же умирает, - воскликнул Тромс.
- Тем более, - ответила девушка и отвернулась от эльфа.
Грэм встал с лавки, взял со стола флягу, отвинтил крышку и поднес горлышко к корявым губам умирающего. Тот сделал глоток и хрипло, с бульканьем, закашлялся. На губах появилась кровь вперемешку с водой и струйкой стекла по щеке вниз. Ливороким сморщился от боли и захрипел. Потом вновь открыл глаза и посмотрел на молодого путника.
- Зачем ты нас обокрал? – спросил Грэм.
- Я увидел ваши драгоценности на хуторе у хозяина и решил, что это мой последний шанс разбогатеть.
- Разбогател? – усмехнулась Нани, повернувшись к умирающему.
- Мне никогда не везло в жизни, - сморщился Ливороким. – Мальчишкой меня украли тролли и продали в рабство в пустоши. Оттуда я сбежал и вернулся домой. Только, как оказалось, дома я никому не нужен. Ушел я от них. Долго скитался. Работал на рудниках на севере, работал пастухом на юге. Много чего делал. Но так и не разбогател. А год назад нанялся к нынешнему хозяину в помощники. Я подумал, что украду у вас украшения, и буду жить себе потихоньку где-нибудь в городе. Но не получилось. Такая уж моя судьба видать.
- Как ты собирался уйти? – спросил Грэм.
- Назад, на дорогу лесорубов. Она проходит через лес и выходит на большой тракт в Сент-Вертен.
- А ты мост-то и обрубил, - усмехнулась Нани, глядя на Грэма.
- Да, без моста стало плохо.
- Эта дорога куда-нибудь ведет?
- На тот же тракт и ведет. Только она заброшена давно. Эти места облюбовали кремлины. Лесорубы долго с ними воевали, но так и не смогли победить этих тварей, - Ливороким закашлялся и замолчал, закрыв глаза. Через минуту он их открыл и продолжил. – Дорога плохая совсем, заросла. Я шел пешком, думал, уйду от вас. А сегодня посмотрел, а украшений-то и нет в коробке. Обманули вы меня, - эльф попытался улыбнуться, но его губы лишь скривились в гримасе. – Видно не судьба мне…
- Заслужил, - вздохнул Тромс и посмотрел на Грэма. – Что предлагаешь?
- А что тут предлагать, едем дальше, - пожал плечами молодой человек. – Дороги обратной все равно нет. Подмоги ждать не откуда. Запасемся факелами, сделаем копья из крепких и прямых веток. И поедем.
- Бывало и хуже, - улыбнулась девушка. – Мы живы, еда есть, оружие есть, даже пешком идти не надо. Так что же ты ноешь, червяк?
- Я не ною, - надул губы гном. – Я спрашиваю.
- Нани права, - улыбнулся и Грэм. – Все не так уж и плохо, на самом деле.
Грэм повернулся к лежащему рядом эльфу, посмотрел на него, вздохнул и сказал:
- Мы не можем тебе больше ничем помочь. Ты сам себя наказал. Утром посмотрим, что с тобой делать.
- Хорошо, - ответил тот и закрыл глаза.

К утру Ливороким умер. Никто не видел, как это произошло, так как все спали. Ночью было решено, что дежурить никто не будет. Дверь Грэм заблокировал крепкой длинной палкой, которую просунул под ручку изнутри, так как сама дверь открывалась наружу. К окну приставили стол, положив его на бок. Часть окна осталась открытой, и через нее выходил дым от костра, но вот кремлин в оставшуюся щель не пролез бы. Стол подперли двумя крепкими с виду палками. Удовлетворившись этими мерами безопасности, путешественники улеглись на стеллажах, завернувшись в свои походные покрывала. К рассвету костер потух окончательно и с последним облачком дыма забрал душу эльфа. Ни к чему она ему уже была.
Первым проснулся Ванвельд. Руку саднило, он попробовал размотать тряпье, которое намотал впопыхах Тромс, но засохшая кровь намертво прилипла к ране. Он попробовал отдирать, но боль острым ножом врезалась в плоть, и маленький эльф бросил эту затею. Он встал, подошел к телу Ливорокима и посмотрел на иссиня-бледное лицо, которое уже накрыла маска смерти.
- Мертв? – спросила Нани, которая встала вслед за мальчиком.
Тот лишь молча кивнул головой.
- Ну, туда ему и дорога, - вздохнув, сказала девушка и пошла к двери. – Буди остальных, будем собираться.
Утро выдалось прохладным. Дождь уже закончился, но тучи все еще ходили по небу, гонимые неуютным порывистым ветром. Нани внимательно осмотрела двор, и вышла из дома. Холод заставил девушку поежиться. Она обняла себя за плечи и потерла их, пытаясь согреться. «День будет не простым», - подумала она и вернулась в дом.
Эльфа решили не хоронить, чтобы не тратить лишнее время. Просто обернули его в окровавленное покрывало и оставили возле ворот. Мертвых кремлинов со двора вытащили на поляну и там бросили.
Пока взрослые разбирались с мертвыми, Ванвельд приготовил завтрак. Рука хотя и болела, но двигать ею можно было без стеснения. И, хотя, Тромс настаивал на том, что мальчик должен отдыхать и поправляться, маленький эльф убедил всех, что способен приносить пользу.
Пока люди завтракали, животные паслись на поляне возле стен стойбища, стараясь не приближаться к куче хоть и мертвых, но все еще таких страшных хищников. Завтрак получился скорым. Всем натерпелось отсюда убраться поскорее. Поэтому не прошло и часа, как верлюды стояли запряженными в кибитку, вещи уложены, а ложди под седлами.
- Ну и холодина же сегодня, - с этими словами Грэм припер ворота палкой, вскочил на своего лождя и ткнул в его бока пятками. – Едем.

Как путники и предполагали, путь получился непростым. Ветер не утихал, и теплее не становилось. Время от времени накрапывал дождь, но густые ветви деревьев над головами прятали людей от непогоды. Серые корявые древесные корни, похожие на голые костистые руки старых ведьм, торчащие на еле заметной колее, заставляли кибитку то и дело подпрыгивать. Они словно бы хватались сохлыми заскорузлыми пальцами за спицы колес, задерживая людей в своих гибельных владениях. Вся лесная живность куда-то попряталась и лишь однажды дорогу перебежала одинокая лиса, которая лишь на мгновение остановилась в удивлении, глядя на людей. Грэм без охотничьего интереса посмотрел на зверька. Во-первых, мясо лисы не очень вкусное и отдавало чем-то, напоминающее мыло. А во-вторых, у них осталось мало патронов. Катастрофически мало. В мешке у эльфа Грэм нашел лишь с десяток патронов, да еще два патрона в магазине ружья. Еще два патрона оставалось у него самого. Он снарядил автоматическое ружье, что украл Ливороким и оставил его себе, а то короткое, с которым отбивался ночью от кремлинов, с полным боезапасом, отдал Нани. Девушке пришлось отдать свой пистолет гному. Пистолетных патронов оставалось чуть более десятка. Еще утром, в дороге, Грэм нашел три относительно ровные и гладкие ветки толщиной почти с запястье руки и длиной около метра, и сделал копья, примотав к концам каждой по большому острому ножу. Не бог весть какое оружие против кремлинов, но все лучше, чем ничего, когда кончатся патроны. Думать о еще одном нападении этих страшных и опасных хищников не хотелось. Если они встретят большую стаю – людям не сдобровать. Ночью им повезло: плохая погода, ночь и малое количество кремлинов дало им шанс выжить. И путешественники этим шансом воспользовались. Жаль, что жизнь дает так мало таких шансов.
Лишь к вечеру погода стала улучшаться. Ветер стих, а небо очистилось от туч. Кое-где еще виднелись темно-серые облака, но они уже не казались дождевыми. Непогода ушла на север, оставив путников в покое. Заметно потеплело. Но люди не повеселели. Близилась ночь, самое опасное время в лесу. А места для ночевки не встретилось и за целый день пути. Даже просеки, оставленные лесорубами больше не попадались на глаза. Дорога была лишь едва заметна, хотя на счастье, они ни разу не сбились с пути. Пару раз путь пересекали ручьи и мелкие речки, которые путники преодолели вброд без серьезных проблем.
Начало смеркаться, но даже намеков на хоть небольшое открытое место для кибитки и животных не было. Грэм зажег три факела, подготовленные с утра. Один они закрепили на кибитке, один взял сам, а третий передал девушке. Ванвельд весь день ехал по настоянию гнома в повозке, на облучке рядом.
Факелы слабо освещали дорогу, но это было лучше, чем ничего. Путники старались держаться вместе на случай отражения нападения хищников. Они очень надеялись на своих животных, которые почувствуют запах кремлинов раньше, чем их почует человек.
- Что это? – крикнула Нани, показывая вперед рукой.
Грэм вгляделся в темноту. Там, впереди дороги виднелось светлое пятно и в лицо дул несильный сухой ветерок. «Неужели!», - пронеслось в голове молодого человека, и он пришпорил своего лождя. Он не обманулся в своих ожиданиях. Уже через пару минут молодой человек оказался на опушке леса. Прямо перед ним лежала обширная равнина, которую пересекала широкая, словно река, дорога, уходящая далеко за горизонт.

8.1

- Да как же это вас так угораздило-то? – воскликнул трактирщик и рассмеялся. – Там же и свернуть некуда. Дорога, конечно, витиеватая, но вполне добрая. И вообще не понятно, зачем было нужно лезть в лес. Достаточно того, что вы проехали бы дальше до Сен-Мергена, а там бы и свернули сюда. Чуть длиннее путь, зато быстрее. И самое главное, безопаснее!
Грэм сидел за стойкой и слегка улыбался. Он захотел выяснить о дорогах в этих краях и так уж зашел разговор, что молодой человек рассказал о том пути, который им пришлось пережить. Он не стал говорить посторонним людям о настоящих причинах того, почему они пересекли лес таким образом.
- Есть там одна развилка, и никто уже не помнит из нас, почему мы туда свернули, - отшутился Грэм.
В харчевне не было окон. Она освещалась несколькими давно нечищеными масляными фонарями, которые крепились на каменных стенах кованными металлическими скобами. Свет сполохами гулял по сумрачному помещению, открывая взору путника нехитрую обстановку. Столов Грэм насчитал десять, и стояли они в два ряда. Все они были одинаковы: длинные хорошо струганные прочные доски на таких же крепких ножках. Ни какой вычурности, никакой красоты. Все просто и функционально. Такие же длинные лавки со спинками стояли с обеих сторон каждого стола. За каждым таким столом могли с легкостью уместиться шестеро крепких широкоплечих гномов. Торец харчевни отделен потемневшей от времени стойкой, за которой суетилась невысокая девушка, одетая в зеленое длинное платье без рукавов поверх белой блузки. Ее голову венчал накрахмаленный чепчик ослепительной белизны. Стойка и полки с выставленными напоказ бутылками была освещена лучше, чем остальной зал. С правого боку от стойки, прямо в стене строителями был выложен большой камин, в котором горело жаркое пламя. Территория камина огорожена железной оградкой, за которой лежала небольшая кучка дров и металлическая посуда. Рядом на стене висели половники и большие, с длинными ручками, вилки. На огне, подвешенный на кованом крепком крюке, покоился большой почерневший медный котел, в котором варился ароматный густой сытный суп. Время от времени появлялся мальчик в засаленном переднике, который некогда был сшит из белой материи, и ворошил дрова и, при необходимости, подкидывал новые. За супом следил сам трактирщик, который при каждом удобном случае пытался отвесить оплеуху служке. Но мальчишка был не промах и ловко уворачивался от подзатыльников, будучи всегда к ним готовым. Еще один мальчик разносил заказанную еду и напитки и убирал со столов. Он казался несколько старше своего товарища, а его передник был куда чище.
В харчевне сидело четверо дровосеков-эльфов, один орк, по виду торговец средней руки, двое троллей без определенных признаков занятия и местная крестьянская семья: отец, мать и двое их сыновей-двойняшек возрастом около пятнадцати лет. Грэм пристроился на стул возле стойки и завел разговор с трактирщиком, окружность талии которого раза в два превышала окружность его груди. Проще говоря, тот был до безобразия толстым, что редко случается с эльфами и часто с владельцами харчевен. Ростом он чуть ниже Грэма, одет в серую рубаху, поверх которой накинута черная жилетка без рукавов и такие же черные брюки, заправленные в кожаные растоптанные сапоги на низком каблуке. Неприглядный вид трактирщик компенсировал веселым и жизнерадостным характером.
Дровосеки сидели рядом со стойкой, где зал освещался лучше всего. Они уже покончили с ужином и заказали большой кувшин вина. В ожидании угощения эльфы громко обсуждали цены на дрова. Сразу за ними сидела семья. Они молча ужинали супом, который им налил трактирщик своею рукой. В стороне от крестьян сидел торговец, а в самом конце зала, в сумраке, тролли. Они тоже покончили с едой и потихоньку потягивали горячий фруктовый взвар, тихо о чем-то перешептываясь. Торговец же все еще разделывался с большим куском мяса на деревянной круглой тарелке.
Постоялый двор, в подвале которого и находился этот трактир, был единственным местом, где путешественников поселили в долг. Приехали они вечером, когда базар и лавки уже закрылись. Чтобы не спать под открытым небом, путники сунулись в пару гостиниц, но им там отказали. Здесь же, хоть и не охотно, но все же им разрешили остановиться, но с условием, что завтра они оплатят свое проживание. В качестве гарантии, животных разместили в дальнем стойле, которое заперли хозяева постоялого двора.
Грэм был уже сыт и заказал кружку эля. Он пришел сюда за информацией. После того, как он поужинал со своими друзьями прямо в комнате, молодой человек решил спуститься в трактир, вход в который заметил, как только они приехали сюда. Тромса он не взял, так как тот не умел врать, а Нани была слишком хороша собой, чтобы таскаться по таким местам. Проблемы им не нужны. Ванвельд же предложил идею: пока Грэм таскается по кабакам, он познакомится с местными мальчишками и выудит какую-нибудь информацию. На том и порешили.
- Значит, вы пошли старой дорогой, - заметил один из дровосеков. Он был самым старшим и самым большим из всей четверки. – Я помню ее. Еще молодым парнем там работал. Только это было лет тридцать назад. – Он задумался на минуту. – Да, точно, тридцать лет. Или тридцать пять. Мой отец был еще жив. Его звали Мирокарим.
- Да, я помню твоего отца, хороший человек был, - отозвался товарищ говорившего, что сидел напротив. – Много хорошего сделал для людей.
- Я помню, когда моей матери стало плохо, а отец работал на вырубках, Мирокарим бросил все дела и отвез ее в город к лекарю. И не взял за это ничего, уж как потом мой отец не уговаривал, не взял ничего и точка, - добавил дровосек, что сидел рядом. – Потом они вместе работали.
- Да угомонитесь вы, - встрял в разговор трактирщик и махнул на них полотенцем, которое висело у него на плече и, повернувшись к Грэму, спросил. – А что дальше-то было?
- Дальше мы поехали по старой дороге. Переночевали в стойбище у реки, потом еще в одном. А на следующий день к вечеру выехали из леса.
- Знаю я это стойбище, то, что у реки, - воскликнул сын Мирокарима. – Я там ночевал. Хорошее место.
- Сейчас там все сгнило, - сморщился, вспоминая, Грэм.
- Ну, так а что ты хочешь, мил человек, - продолжал дровосек. – Сколько годов-то прошло. Мы там давно уже лес не рубим. Завелись там кремлины, спасу от них не было. Вон, - он показал на рядом сидящего товарища. – У Работорина отца и двух старших братьев погрызли на смерть эти твари. И у Повилира тоже отец там сгинул.
- Да, было дело, - закивали дровосеки.
Как раз им принесли кувшин и глиняные стаканы. Эльфы разлили вино, стукнулись стаканами и залпом молча выпили до дна. Сразу же налили по второму, но пить не стали, лишь поглаживали густые бороды, думая каждый о своем.
- Скажите, а вам дорога эта показалось легкой? – в разговор вмешался торговец.
- Нет, легкой ее не назовешь, - покачал головой Грэм. – Она заросла вся, деревья мешают, много корней под колесами.
- То есть караваном там не пройти?
- Нет, - махнул рукой молодой человек и сделал глоток эля. – Даже не думайте. Да и опасно там очень. Кремлины так и шастают.
- И на вас нападали?
- Нет, - после небольшого раздумья ответил Грэм. – Но мы слышали их вой. И не раз. Особенно по ночам.
- Наверное, жутко вам было? – спросил один из дровосеков.
- Да, жутко, - согласился Грэм. – Но я был не один. И нам повезло.
- За везение! – воскликнул дровосек и поднял свою кружку высоко над головой. Остальные товарищи последовали его примеру. Грэм тоже поднял свою и потом сделал большой глоток. За удачу не грех и выпить.
- А с какими целями вы у нас? - поинтересовался трактирщик.
- Мы исследователи. Путешественники. Хотим, чтобы мы, люди разных земель, знали друг о друге больше.
- А зачем это? – искренне удивился один из эльфов. – Нам что, плохо живется?
Грэм знал, что с такими людьми не стоило разговаривать на эти темы.
- Да мы не по своей воле. Нас отправили, вот мы и делаем свою работу. Называется картография.
- Понятно, - кивнул торговец. – Наука, значит. Дело полезное.
- А что в нем полезного? – повернулся к торговцу эльф. – Ничего в ней полезного нет. Живем себе потихоньку, и то радость. А от вашей науки-шмауки ничего кроме беды и нету.
- Да, - кивнул Гэм. – В чем-то вы правы.
Он слез со стула и подсел к торговцу:
- Вы не против?
Грэм расспросил орка об интересующих его лавках, допил эль и распрощался. Было уже поздно, когда он поднялся в комнату, где отдыхали его товарищи. Ванвельд вернулся получасом ранее и лежал уже в постели, хотя еще и не спал. Ничего интересного мальчик не разузнал, потому Грэм затушил свечу и лег спать рядом с Тромсом прямо на полу, накрывшись покрывалом.
Утром, после завтрака, как только лавки начали открываться, путешественники все вместе отправились на рынок за покупками. Но перед этим им нужно было еще продать некогда украденные у контрабандиста украшения.

8.2

Саванны граничили на юго-западе с пустошами, на западе с пустынями, а на севере с землями гномов. Юг саванн омывало море. На востоке эти земли упирались в горную гряду, тянущуюся с севера и почти до самого южного моря. Что находилось за этими горами, никто не знал, да и знать не хотел. Эльфы не были любопытными от природы. Кров над головой, хлеб, чистая вода, одежда – вот, что их интересовало. А кто и где живет, им абсолютно безразлично. Главное, чтобы их не трогали.
Постоянной армии у эльфов не существовало. Приграничные земли с орками не охранялись никак. Орки жили в мире с эльфами. Но границы с пустынями были постоянной головной болью. Тролли часто нападали на саванны, поэтому на западных границах много лет назад построили специальные поселения, в которых жили военные со своими семьями. В мирное время они сеяли, пасли скот, хотя тамошняя земля весьма скудная из-за близости пустыни. Поэтому, чтобы военным выжить, им платили деньги. Эти деньги взимали в качестве налогов со всех жителей саванн. Военные поселения хоть как-то сдерживали назойливых соседей и не давали им вовсе распоясаться. Но по большому счету, эльфы как войны были бездарны и бесперспективны. Поэтому, по большей части, в военных поселениях жили нанятые войска орков. Эльфы платили своим соседям хорошо и исправно, за что те расплачивались справной обороной и сносной дисциплиной.
Государственное устройство саванн схоже с системой управления у гномов. Эльфами управляло правительство, с той лишь разницей, что подземелья гномов делились на районы, а земли эльфов не имели никакого административного деления. Саванны, по сути своей, уже много веков представляли собой единое государство. Правительство следило за соблюдением законов, для чего использовали полицейских, весьма ленивых; за сбором податей, для чего нанимали жадных до чужих доходов сборщиков налогов; и военным порядком, для чего некогда создали главный штаб с грузными чванливыми генералами. В случае серьезных конфликтов, объявлялся набор в народную армию, солдатам которой платили деньги или наделяли землей. После того, как конфликт исчерпывал себя, армия распускалась, а генералы собирались в большом овальном зале штаба за богатым столом и, в независимости от результата похода, шумно и пьяно отмечали событие.
Финансовая система эльфов представляла собой твердые и четко определенные законом денежные отношения. Существовали банки, владельцами которыми, как правило, были либо гномы, либо орки. Денежный обмен и прочие операции проходили через них. Эльфы признавали только серебро или золото, за которое можно купить любой товар, включая и воду.
С водой в этих землях ситуация обстояла не одинаково. Если в центральных землях, на юге-востоке вопрос не стоял на повестке дня, то на западе и севере с чистой водой нередко возникали серьезные трудности вследствие многих проблем, главная из которых - нежелание правительства заниматься этими землями. И тогда воду приходилось покупать или выменивать на результаты своего труда у гномов, так как эльфы – крестьяне и в продуктах недостатка не испытывали.
По своему характеру эльфы спокойны, рассудительны и неторопливы. Это истинные хуторяне. Они не любят глобальных явлений, предпочитая жить в маленьком мирке, ограниченным забором своего поместья. Все разговоры между жителями саванн сводились к ценам на рынках, качестве урожая, погоде и земле. И только северяне отличались живостью ума и широким кругозором. Самые крупные торговые компании в саваннах принадлежали как раз выходцам с севера.
А ведь некогда эльфы славились своей прытью, ловкостью и смелостью, граничащей с безрассудством. Это было племя охотников и любителей приключений, которые отличались особенной статью и гордым взором. Они не давали спуску ни зарождающимся оркам, ни зарывающимся в землю гномам, ни прячущимся в пустынях от гибельного солнца, троллям. Предками эльфов, по некоторым данным, стали лихие люди, сбившиеся в компании ради поиска более легкой жизни во времена катастрофы. Они долго блуждали по разным землям, пока не обрели покой в зарождающихся саваннах. Эльфы вытеснили отсюда всех других жителей, которые здесь обосновались. Но оседлая жизнь диктовала свои законы. Одним грабежом тут не проживешь. И пришлось эльфам учиться обрабатывать землю, валить лес, очищать воду. И все реже они брали в руки оружие, все реже собирались в дальние походы. Плуг крестьянина и топор дровосека теперь стали их главным оружием в борьбе за существование. Тяжелый ежедневный труд превратил расу высоких и стройных воинов в кряжистых ширококостных крестьян.

В Сент-Вертене насчитывалось двенадцать лавок, в которых можно купить или продать драгоценности. Путешественники побывали в половине из них, но лишь в седьмой по счету они смогли продать их за хорошие деньги.
В первой лавке им предложили слишком низкую цену. Вторая и третья лавки оказались слишком мелкими и не смогли набрать нужную сумму. В четвертой лавке хитрый владелец-тролль попытался их обмануть. В пятой начали задавать лишние вопросы о происхождении этих драгоценностей. А из шестой лавки их попросту выгнали, пригрозив позвать полицейского. Такой расклад дел никак не мог устроить путников, и они поспешно удалились.
Здесь же никто лишних вопросов задавать не стал. Владелец ювелирной лавки, по происхождению гном, пару минут пошептался с Тромсом, и вопрос уладили как нельзя лучше. Конечно, можно было попробовать продать украшения и подороже, но путники потратили почти половину дня только для продажи украшений. А ведь они решили продать еще и двух лождей, которые шли на привязи позади кибитки.
Лишь к полудню путешественники покончили с продажей и приступили к покупкам. Тромс настоял, чтобы первым делом приобрели приборы и карты. Из приборов требовались бинокль, секстант, часы и компас. Но оказалось, что если часы и компас можно купить без особых проблем, то секстанта нигде не нашлось. Спустя два часа поиска, Ванвельду повезло: один из торговцев указал лавку, где, по его словам, продавались «различные диковинные штуки». Путники нашли лавку, и в ее недрах обнаружился вполне исправный секстант, некогда изготовленный гномами. Они показали прибор владельцу лавки, и тот несказанно удивился.
- Ого! Давненько никто не интересовался подобной игрушкой, - сказал он, улыбаясь. – Я купил по случаю таких… Как вы говорите? Сектанты? Секстанты? Секстантов пару штук несколько лет назад. Случайно. Думал, продам. А они оказалось никому и не нужны. Но позапрошлым летом один из… эммм… секантов у меня купил человек, который назвался дальним странником. Он, кстати, чем-то похож на молодого человека, - торговец показал на Грэма. – Сказал, что свой потерял. А теперь вот и вы пришли за вторым.
Молодой путник заинтересовался разговором и подошел к Тромсу:
- А что за человек у вас тогда купил секстант? Как он выглядел?
- Да говорю вам, на вас чем-то похож, только старше. А может мне это кажется. В моей лавке много людей разных бывает, - пожал плечами торговец.
Гном посмотрел на своего друга.
- Вы помните, он что-нибудь рассказывал?
- Ну, как же не запомнить, конечно запомнил. Странный он был. Расспрашивал про южные земли за восточными горами. Что там за ними! А кто же его знает, что там за ними. Туда никто не ходил, а если и ходил, то не вернулся. Наверное, этот чудак туда и отправился.
- Он говорил, как его зовут? – продолжал расспрашивать продавца Грэм.
- Нет, не говорил. А может и говорил, да я уж и не помню, - махнул тот рукой. – Вы сектант-то покупать будете?
Тромс расплатился с владельцем лавки, и путешественники вышли на улицу.
- Ну, что ты думаешь? – спросил гном своего друга.
Тот лишь пожал плечами и посмотрел на небо, по которому высоко плыли небольшие белые, словно взбитые сливки, облачка.
- Я не знаю, - произнес тот немного погодя. – Вполне может быть, что это был лишь похожий на меня человек. Отец пропал много лет назад, а тут прошло всего два года со дня их встречи.
- Он мог просто где-то путешествовать, - вмешалась в разговор Нани. – Не стоит терять надежду.
- Да я ее и не теряю. Но все это как-то призрачно, - с сомнением произнес молодой человек. – Надо закупить остальное и уложить вещи на постоялом дворе. Завтра осмотрим город и в путь.
Покупка вещей для дальнейшего путешествия не составила труда. Были куплены плащи, пара газовых фонариков с запасным баллоном, пара сотен патронов для двух ружей и пистолета, спички, походная обувь для Ванвельда и недостающая одежда для остальных путников. Кроме того, купили небольшой походный аппарат для дистилляции воды и набор солей, которые потом в полученную воду добавляют, чтобы сделать ее полностью пригодной для питья. Закупку продуктов в дорогу решили оставить на завтра.
Весь следующий день они провели в осмотре улиц города. Особых достопримечательностей в Сент-Вертене не нашлось. К слову сказать, что эльфы и не стремились к особому украшательству в строительстве. Максимум на что они способны, это обмазать стены домов белой глиной и раскрасить синей краской, которая через пару лет исчезала под воздействием атмосферных явлений. Дома в городах редко превышали высоту двух этажей, улицы планировали прямыми и пересекали они друг друга под прямым же углом. Если посмотреть на города эльфов с высоты птичьего полета, то они больше напоминали листок тетради в клетку с неровно оборванными краями. Здесь все строили просто, практично и основательно. В ночное время улицы слабо освещались газовыми или масляными светильниками, которые устанавливали на перекрестках. В качестве газа использовался водород, привозимый от гномов, так как именно они научились его добывать из недр планеты и сжижать в северных районах своих пещер. Сами же гномы использовали этот газ в его природном состоянии, транспортируя по трубам. Эльфийское правительство уже несколько лет рассматривало проект по прокладке труб из северных земель к крупным городам саванн, но дороговизна и масштабность работ сводили на нет все усилия государственных чиновников. И если б не сильное лобби гномовских банкиров в правительстве, этот проект уже давно канул бы в Лету.
К вечеру, уставшие, с купленными продуктами в дорогу и картой, путешественники вернулись на постоялый двор. Еще вчера, когда они заплатили за постой, отношение к ним со стороны хозяина резко изменилось. В комнату принесли дополнительные легкие раскладывающиеся кровати с чистым бельем, на столе появилась чашка с мытыми фруктами, а вечером их ждал готовый вкусный ужин. Сегодняшний день закончился так же.
После ужина путешественники улеглись спать пораньше и рано утром следующего дня выехали из города. Они держали путь в Сен-Калодин, столицу саванн.

8.3

Мышь сидела на краю поля и острыми передними зубами выковыривала зерна из колоса, которые не съедала, а складывала рядом в аккуратную кучку. Она собиралась полакомиться этими сладкими, еще несозревшими плодами, полными крахмала и клетчатки, в норе неподалеку, где ее ждали четверо маленьких и вечно голодных мышат. Мышь торопилась. У ее деток не так давно открылись глаза, и они уже вовсю пытались вылезти наружу из норы в мир, полный опасностей. Небольшой ветер, который поднялся утром, заставлял мышь нервничать. Шевелящиеся высокие колосья создавали иллюзию постороннего движения, и мышь время от времени шарахалась в стороны от страха. Поначалу, ей постоянно казалось, что сверху на нее нападает крылатый хищник, а из зарослей выскакивает зубастая лиса. Но со временем страх прошел, и сейчас она лишь собирала зерна, больше не оглядываясь по сторонам. Этим воспользовался один из уранов, который буквально рухнул с неба и вцепился в добычу острыми когтями. Сделал он это на лету, так как рядом с краем поля пролегала дорога, по которой ехала группа людей. И хотя они были еще далеко, медлить не стоило. Он схватил мышь, в несколько взмахов крыльями поднялся метров на десять над землей, где его и настигла пуля, выпущенная из ружья. Когти разжались, и мышь полетела на землю. Колосья смягчили удар и без того легкого тельца, в котором еще теплилась жизнь. Мышь посидела некоторое время на земле, приходя в себя, а затем, сориентировавшись, потрусила к своей норе. У маленьких мышат обеда сегодня не будет.

Дороги в саваннах широкие, с хорошим плотным верхним слоем. По ним часто гоняли скот, двигались караваны с овощами, зерном, строительным материалом и всем остальным, что необходимо для существования целой расы. В отличие от дорог в пустошах, на дорогах в саваннах отсутствовала пыль. Земля здесь жирная, с большой долей влажной глины. Дорожное покрытие посыпали песком и мелким щебнем, а затем колеса повозок и копыта животных все это утрамбовывали в относительно твердую поверхность. Иногда, на особо важных направлениях, поверхность трамбовали сами дорожные рабочие, а потом заливали горячей смолой, которая связывала песок и щебень. Когда она остывала, поверхность становилась очень твердой и такая дорога служила верой и правдой много лет. Очки и маски для дыхания здесь уже не требовались.
- Зачем ты стрелял? – спросила Нани у Грэма. – У нас полно еды. Что мы будем с ним делать?
Грэм подъехал к убитой им птице, спешился, поднял ее и приторочил к седлу:
- Лишнее мясо не помешает.
- А мне не нравится мясо уранов, - сказал Тромс, который сидел на облучке кибитки. Здесь ему нравилось больше, чем в седле лождя. – Оно невкусное и жесткое.
- Зато свежее, - ответил Ванвельд. Рука мальчика перестала болеть еще вчера и уже начала понемногу заживать. От этого настроение маленького эльфа улучшилось, и он улыбался теплой погоде, хорошей дороге, приятным и надежным товарищам. – А что может быть лучше свежего мяса?
- Свежее мясо верлюда, - парировал гном. – Это самое вкусное мясо!
- С тобой не поспоришь, толстяк, - улыбнулась Нани. – Но сегодня ты будешь есть мясо урана. Так решил Грэм. Не выбрасывать же его.
Молодые люди ехали рядом с кибиткой, позади которой в одиночестве ехал Ванвельд. Впрочем, он не тяготился этим, так как, глядя по сторонам, предался детским воспоминаниям, время от времени встревая в разговоры старших.
Нани и Грэм постепенно опередили своих товарищей на пару десятков метров и остались наедине. Молодой человек долго молчал и думал, но затем вдруг спросил:
- Ты не могла бы рассказать о себе? Я думаю, что уже можно.
- Ты сейчас о чем? – удивленно спросила девушка.
- Ну, для начала, как тебя зовут? – Грэм улыбнулся.
- Нани меня зовут. Ты не перегрелся на солнце случайно? – глаза девушки выражали искреннюю тревогу.
- Я так не думаю, - покачал головой молодой путник. – Ну, вправду, как тебя зовут? Я же знаю, что ты не та, за кого ты себя выдаешь. Чего тебе сейчас-то боятся? Мы далеко от твоего дома, мы вроде бы как уже сдружились и не хотим никому вреда. У нас есть общее дело. Или мне это только кажется?
- Ты из-за этого так взъелся? – Нани достала из-за пазухи свой кинжал.
- Я не взъелся, я хочу знать правду, - усмехнулся Грэм. – Нехорошо же врать все время нам. Это сеет меж нами недоверие. Это нашего гнома можно обмануть. Вана. Но не меня. Так что, расскажешь?
- Хорошо, - согласилась Нани после некоторого раздумья. – Меня зовут не Нани.
- Я так и думал.
- Не перебивай, - нахмурилась девушка и хлопнула кинжалом в ножнах. – Меня зовут Нали Кани. Я из известного и богатого клана пустынь Каархрам. И я сбежала из дома. Меня хотели выдать замуж. Отец нашел мне жениха: толстого и вечно воняющего ублюдка Юрима Ами из рода Кхеельроль. Наш род долго воевал с их родом, но отцу удалось заключить мир год назад. Чтобы укрепить связи он решил выдать одну из дочерей замуж за сына главы клана Кхеельроль. У меня есть еще три сестры. Старшая, Алими Кани, уже замужем. Это тоже была сделка. Алими иногда приезжает к нам со своими двумя сыновьями. Если бы ты знал, сколько она пролила слез на моих плечах. Муж ее бьет и нисколько не уважает. Но кого из мужчин нашего рода это волнует? А младшая сестра, Лания Кани, еще молода для брака. Поэтому выбор мог быть только между мной и еще одной моей сестрой, Мали Кани. Мы погодки. Она лишь на год младше меня. Наверное, поэтому отец и решил выдать именно меня замуж за Юрима. А я не хотела, я ненавижу его. И я убежала. Мне помог мой учитель. Я собралась и ночью покинула наш стан. А через несколько дней попалась в лапы трем бандитам. Одного мне удалось убить, но меня вновь поймали и связали. Дальше ты все знаешь и сам.
- Примерно так я и думал, - кивнул Грэм. – С той лишь разницей, что не предполагал такой повод для бегства. Но почему ты сразу не рассказала нам? Неужели мы похожи на людей нечестных?
- Да кто же вас тогда знал. Это сейчас все с вами понятно. А тогда я не доверяла никому. Да и вообще собиралась от вас сбежать при первом удобном случае.
- Так чего не сбежала?
- Не знаю, - пожала плечами девушка. – Сначала вы мне просто понравились. А потом еще и интересно стало. А что мне делать? Куда отправиться? Если кто-нибудь в пустынях узнает меня, то тут же схватит и отвезет отцу за хороший выкуп. Чем дальше я буду от родных мест, тем мне спокойнее.
- Так получается, что ты у нас принцесса?! – после короткой паузы воскликнул Грэм. – И нам подобает обращаться к тебе «ваше величество»?
- Ну, в общем да, - на щеках Нани выскочил румянец. – Только не ваше величество, а ваше влагоподобие. Так принято обращаться в пустынях к членам королевских семей. Но так и быть, вас, моих нареченных подданных, я освобождаю от этих церемоний, - девушка улыбнулась.
- Спасибо, - Грэм, сидя в седле, поклонился, прижав правую руку к животу. – И что же дальше?
- Не знаю, - Нани посмотрела вперед. – Будем путешествовать вместе до самого конца. А там посмотрим.
- А можно я расскажу это Вану и Тромсу?
- Расскажи, - Нани улыбнулась и пришпорила своего лождя. – Только без меня.
Тромс воспринял эту новость с открытым от удивления ртом. Ванвельд же наоборот вовсе и не удивился:
- А я почему-то так и думал, - заявил мальчик. – Не похожа наша Нани на простую троллиху.
- Так не говорят, - улыбнулся Грэм. – Тролль что мужчина, что женщина одинаково звучит.
Отряд двигался не спеша. Тромс, сидя на облучке кибитки время от времени доставал приборы и сверялся с картой, показывая Ванвельду, как нужно пользоваться всем этим добром. Грэм болтал с Нани, периодически осматривая окрестности в бинокль. Несколько раз путешественники встречали торговые караваны эльфов и один раз наткнулись на огромное стадо верлюдов, которое перегоняли через дорогу в поисках лучшей травы. Ждать пришлось долго, пока нескончаемая река живых туш пересекала им путь. Проехать сквозь нее не представлялось возможным. Воспользовавшись заминкой, путешественники наскоро перекусили хлебом, сыром и луком, которые приобрели на рынке Сент-Вертена.
Пейзаж не менялся целый день. Поля сменялись лесами, а леса полями. Все поля либо были возделаны, либо на них паслись верлюжьи стада или лождиные табуны. На лесных окраинах часто встречались аккуратно сложенные в штабеля бревна. Было видно, что люди, здесь живущие, любят свою землю и ухаживают за ней. Впервые за многие дни путешествия путники чувствовали себя спокойно и умиротворенно.
День шел к своему концу. Солнце уже приближалось в своем замедленном падении к линии горизонта, когда из-за поворота показался большой караван. Своим видом он отличался от ранее встреченных в саваннах остальных караванов. Грэм вскинул бинокль и слегка крякнул.
- Орки. Это не торговый караван.
- Почему? – Нани насторожилась.
- Всего три повозки. Одна из них украшена. Много охраны, около трех десятков человек. Вооружены хорошо, даже слишком хорошо.
- Может важный чиновник? – предположил Тромс.
- Или банкир какой, - высказал свою версию Ванвельд.
- Может быть, может быть, - Грэм убрал от глаз оптический прибор. – Но на всякий случай не расслабляйтесь.
Сворачивать было некуда. По обеим сторонам дороги простирались злаковые поля, открытые слева на расстояние человеческого глаза, а справа на пару сотен метров, до макушки большого пологого холма. Путники сделали вид, что им нет и дела до встречного каравана орков, и двинулись вперед.
Они поравнялись. Грэм и Нани, которые ехали первыми, молча поклонились вооруженным всадникам. Те ответили на приветствие. Неожиданно от свиты отделился мужчина средних лет. Орк был одет скорее, как вельможа низкого ранга, нежели воин. Он подъехал к богатой повозке, слегка откинул полог двери и, показывая на встречных путников плеткой, украшенной переплетающимися полосками черной кожей, громко произнес:
- Господин, мне кажется, что это те, кого вы так искали!

8.4

Не зря наши далекие предки с Апеннинского полуострова приходили на Бычий форум в Риме к храму богини Фортуны5 и приносили ей богатые дары. И по сию пору эта прекрасная богиня гуляет на нашей планете под ручку со своей древнегреческой сестрой Тихеей6. Кого ни коснутся эти приветливые дамы своим легким взглядом, того ждет удача и везение. И если человек не промотает на мелочи свалившееся на него божественное благословение, то быть ему счастливым до конца дней своих.
Какой бы ни была красивой эта сказка, но удача – это позитивно оцененное событие, возникшее путем случайного набора в цепи событий или обстоятельств. Нельзя удачу спрогнозировать. Ее лишь можно ждать. Говорят, что удачу можно привлечь. Много трудов написано на эту тему. Много философов билось над этим вопросом. Но единого ответа нет до сих пор. Вот и шли древние люди к храмам, несли дары в надежде на то, что правильно сложатся те самые крохотные звенья волшебной цепочки обстоятельств. Менее древние люди, устав надеяться на богов, придумывали сложные теории и механизмы воздействия на события, чтобы привлечь столь желаемую фортуну.
Вьются события, переплетаются между собой, перемешиваются в странный композит пространства и времени. И рано или поздно выливаются в случай, который уже и оценивает человек. Если все сложилось хорошо для него, значит случай удачный. Значит, цепь событий выстроилась тропой к счастью. Надо только суметь не сойти с нее. Но если что-то пошло не так, то цепь событий выльется в случай неприятный или вовсе смертельный. Все мы верим в свою удачу и не верим, что с нами случится что-то страшное. Можно сколько угодно долго разглагольствовать о патологическом невезении, но где-то в глубине души каждый из нас верит в то, что рано или поздно взглянет на нас своим прекрасным взором древняя богиня Фортуна, идущая под ручку со своей сестрой Тихеей.

- Прошу вас, досточтимые, - полог остроконечного большого шатра откинулся, и слуга пригласил путников, которые сидели в ожидании на коротких деревянных, с изысканным орнаментом, скамейках. – Мой господин ждет вас.
Грэм вошел первым, за ним последовала Нани, Тромс и Ванвельд. Посреди шатра стоял деревянный круглый низкий стол около двух – двух с половиной метров в диаметре. Возле противоположной от входа стены на небольшом зеленом диване сидел, поджав под себя ноги, орк. Он был одет в темно-синий халат, расшитый золотыми орнаментами, под которым виднелась ослепительно-белая рубашка. Голова его была не покрыта и открывала взору роскошную черную шевелюру густых вьющихся волос. Мужчина не выглядел старым, но его виски много лет назад тронула седина. Путники уже успели с ним познакомиться. Его звали Саах-Бистрём. Он приходился родным братом встреченного ими в пустошах мудреца Саах-Бильтрума.
Они потеряли медальон семейства Эль-Каабахов, потеряли и грамоту. Но пока жизнь кидала путников из стороны в сторону, от одного случая к другому, Саах-Бильтрум не спеша добрался до Таареель, где и жил его брат. Он рассказал об удивительной компании, в подробностях описав, как они все выглядят. К тому моменту уже стало понятно, что путники вряд ли приедут в Таареель и Саах-Бистрём сам отправился в путь.
Не то, чтобы он их искал. Нет, скорее ему просто надоело сидеть дома. Но вероятность встречи не исключалась, потому историк, физик, химик и мудрец Саах-Бистрём сообщил своим людям приметы путешественников. И благодаря вниманию и расторопности одного из слуг, эта удивительная встреча произошла. Счастливый случай.
Как только вся радость встречи улеглась, мудрец предложил остановиться лагерем в ближайшем удобном месте и остаться там на ночевку.
Место нашли быстро, так как сразу за холмом начинался небольшой перелесок. Перед ним зеленой скатертью растелилась удобная для лагеря поляна, где и разбили этот большой и красивый шатер. Слуги суетились, воины степенно раскладывали оружие и амуницию. Воспользовавшись всей этой подготовкой, путники распрягли своих животных, напоили и накормили их и сами привели себя в порядок, прекрасно понимая, с кем им придется сейчас общаться. Потянуло вкусными запахами готовящегося ужина. Не зная чем себя занять, в ожидании приглашения, они сели рядом с шатром, откуда путников и позвал внутрь один из слуг.
- Присаживайтесь мои дорогие гости. Уж сколько мне про вас удивительного рассказал мой досточтимый брат, - закивал в стороны головой мудрец. – Я очень рад вас видеть.
- Мы тоже рады вас видеть, уважаемый Саах-Бистрём, - сказал, поклонившись, Грэм. – Волей случая мы не смогли посетить ваш родной город и очень сожалели об этом. Но пути небес неисповедимы.
- Не стойте, не стойте, - вскочил на ноги орк. – Сейчас мы начнем кушать и потом приступим к беседе. Мне много у вас хотелось бы узнать.
Ужин состоял из жареного мяса верлюда, тушеных овощей, сладких фруктов и прохладного нежного вина, изготовленного из лепестков цветов. Насытившись, все откинулись на спинки диванов, которые стояли вокруг стола и замолчали, наслаждаясь сытостью желудков.
- Смею нарушить вашу негу, досточтимые, - начал мудрец. – Не могли вы мне рассказать то, что видели в дороге.
Рассказ повел Грэм. Он рассказал о странном предательстве Самира-Дир-Наха, друга Саах-Бильтрума, в Саарахель. О бегстве от магнолия Ээль-Сериния и о встрече с коварным караванщиком Ааль-Махтара. Рассказал молодой человек и о знакомстве с Тимур-Бар-Ханом, правда, опустив некоторые подробности, как самой встречи, так и части ее последствий. О предательстве Ливорокима Грэм рассказал тоже.
Во время рассказа Саах-Бистрём только щелкал языком в удивлении, время от времени взмахивая руками в негодовании. Он явно переживал за участников событий.
Когда Грэм закончил, мудрец встал и прошелся по шатру. Затем он спросил:
- А что же вы теперь думаете о нашем мире? Сложились ли у вас какие-нибудь впечатления? Анализировали вы, досточтимые мои гости, события, которые произошли с вами?
- Откровенно говоря, никакого анализа мы не делали, - вступил в беседу Тромс. – Во всяком случае, пока. Но о мире узнали много нового. Например то, что мир очищается от яда намного быстрее, чем мы, гномы, предполагали. Фауна значительно разнообразнее, я уж не говорю о местной флоре. Мы знали о наличии леса в саваннах, но я даже и предположить не смел, что его стало так много.
- А почему его должно было быть мало? – удивился мудрец.
- Но после катастрофы…
- Прошу прощения, мой уважаемый коллега, что перебиваю вас, но что вам известно о катастрофе?
- Как что? – удивился гном. – Это же известно всем! Это проходят даже в школе.
- И все же.
- Во время извержения вулкана произошел большой… нет… огромный неконтролируемый выброс нефти, и все море было ею загажено. Люди попытались море спасти, но стало еще только хуже. И мир рухнул, начались войны и все такое. Это в двух словах, - Тромс начал нервничать. Он никак не предполагал, что мудрецу придется рассказывать прописные истины.
- Не совсем так, мой уважаемый гном, не совсем так. Некоторое время назад я и мой коллега Семий-Аль-Лаах нашли уникальные старинные документы, которые лишь подтвердили наше предположение, - орк сел на свое место, сложил аккуратно полы халата и продолжил. – Дело в том, что предшествующую цивилизацию погубила цепь их неправильных действий, а затем и событий. Основным источником их энергии были углеводороды. То, что сейчас используется, как ругательное слово, тогда это было основой экономики, да и жизни вообще. Нефть!
Грэм поморщился. Он еще в детстве впервые услышал это слово, но отец и мать строго настрого запретили ему ругаться, чего он, будучи ребенком, конечно же, ослушался.
- Так вот именно нефть, это земляное масло, будем его называть так, дабы не резать слух нашей прекрасной дамы, было основой основ. Сжигая его и его производные, люди загрязнили мир так, что он начал меняться. С каждым годом добыча земляного масла все увеличивалась, притом, что правила его добычи не соблюдались. И грянула беда за бедой. Где-то масло вылилось в море, и вода стала отравленной. Морские течения остановились, погода изменилась. Из-за изменения погоды произошли аварии на других местах добычи, уже на суше. Начались войны за энергию, за масло, за чистую воду. Люди обезумели. Они умирали тысячами, сотнями тысяч, миллионами. В этом вертепе терялись технологии, терялись знания, терялась сама сущность человеческого бытия. И тогда люди разъединись. Одни ушли под землю, другие приспособились жить наверху, третьи ушли подальше от всех, в безжизненные пустыни. Но климат менялся и менялся. Там, где раньше цвели сады, появился лед. Туда, где раньше росли спелые колосья, пришла вода. Все в том мире стало меняться и приспосабливаться. А кто не приспособился, тот умер. Мы потомки тех, кто приспособился.
Саах-Бистрём перевел дыхание, взял бокал с вином и сделал пару глотков. Путешественники сидели тихо, боясь пошевелится. Раньше они не представляли всей картины произошедшего некогда катаклизма. Просто не задумывались над этим всерьез. Мудрец продолжал:
- Человечество почти перестало существовать. Нет энергии, еды ничтожно мало, жить негде. Привычный мир рухнул. Но жизнь еще теплилась, словно уголек в потухшем костре. И началась новая эра. Эра нашей цивилизации! Постепенно мы научились всему тому, чем обладаем теперь. Кроме того, предыдущая цивилизация не сгинула в небытие. До сих пор мы пользуемся некоторыми ее плодами: оружие, технологии добычи и сжигания топлива. Да много еще чего. Но мы теперь больше не используем земляное масло, используем земляной газ, а в качестве горючего масла у нас теперь деревянное масло. Или, к примеру, мы не знаем и знать не хотим, что такое ядерные ракеты. Слышали о таких? Нет? И не надо. Мир возрождается. И вы это видите сами. Но сколько мы уже прошли лет? Мы считаем, что наша цивилизация насчитывает около десяти тысяч лет. Так?
- Совершенно верно, - кивнул Тромс.
- А вот и нет! – воскликнул мудрец. – Десять тысяч лет назад мы вновь начали летоисчисление. Да и то, не все, а только вы, гномы. Все остальные расы к вам присоединились лишь около тысячи лет назад. А до этого все жили просто без времени. И тянулось это, по некоторым данным, порядка пяти тысяч лет. А смутные времена катастрофы? Еще, примерно еще тысяча лет. Итак, мы существуем уже пятнадцать-семнадцать тысяч лет. Не так уж и мало для цивилизации, которая не начинала с нуля. Но возникает вопрос: а что же дальше? Как нам развиваться?
- Необходимо развивать науку! – воскликнул Тромс.
- Науку? Но ведь именно наука и погубила человечество.
- Человечество погубило неправильное использование научных открытий.
- Согласен, - кивнул мудрец. – Тогда как же нам уберечь людей от того, что придумают наши ученые? Как сделать так, чтобы не смогли воспользоваться знаниями с недобрым умыслом? Кто будет накладывать табу на те или иные современные изобретения? Специальная комиссия? Но как уберечь членов самой комиссии?
- Это сложные вопросы, - покачал головой гном.
- Это очень сложные вопросы. Но их придется решать нам в будущем. Но и сейчас дел полно. К примеру, мы имеем слабое представление о нашем мире. Когда-то жизнь развела наши расы. Мы патологически боимся двигаться дальше своего носа. Даже торговцы. Уж на что казалось бы бесстрашные люди, но и те имеют свои пределы.
- Мне казалось, что торговцы-то ездят везде, - вклинился в разговор Грэм.
-Везде?! Я вас умоляю. Кто-нибудь из вас слышал, что есть на востоке, за саваннами?
Тромс и Грэм одновременно молча помотали головами.
- И никто не знает. Никто! Туда просто никто не ходил. А что если там есть жизнь?
- Но тогда они бы к нам пришли, - предположил гном.
- Так ведь вполне возможно они думают так же, как и мы. Или наоборот, они давно среди нас, а мы об этом не догадываемся.
От этой мысли у Грэма почему-то побежали мурашки по спине. Он слегка поежился и посмотрел на мудреца.
- Мы еще ничего не знаем о своем мире. И слава таким людям как вы, мои досточтимые гости, которые тянутся к знаниям. Но я не просто завел этот разговор. У меня есть к вам одно предложение, которое возникло совсем недавно. Но уже ночь и я предложу вам сладкий сон. А на завтра мы продолжим.
Сказано это было в виде приказа. Мудрец встал, вежливо попрощался и отправился к своей повозке. В шатер вошли слуги и быстро постелили четыре постели прямо на пол. Грэм лег и долго еще ворочался при слабом свете маленького факела, стоящего по центру стола. Спать не давали тяжелые мысли.

8.5

Несмотря на то, что вечером легли поздно, утром все встали еще до первых солнечных лучей. После короткого завтрака беседа продолжилась.
- Задумывались ли вы о том, почему наши предки, обладая мощным техническим потенциалом, не смогли сберечь свой мир? – начал разговор Саах-Бистрём.
- Наверное, потому, что им было наплевать на природу, - предположил Тромс.
- Вот это вряд ли, - покачал головой Грэм. – Как может быть так, что человеку наплевать на окружающий мир?
- Совершенно верно, совсем наплевать никак нельзя, - согласился с молодым человеком мудрец. – Значит, были причины: власть и алчность. Некоторые люди, в руках которых сосредоточились технологии и власть презрели законы развития, законы природы. Нельзя этого делать, за это обязательно будет наказание! И людей наказала природа. Вместо того, чтобы изучать свою историю, свою планету, свое развитие, они продолжали жить в спорах между собой, в войне и смерти. И все свои технологии они направляли лишь на обогащение небольшой кучки правителей. Ну, теперь давайте посмотрим на нас, насколько правильно мы живем. Гномы держат в руках все современные технологии и не желают ими делиться.
- Но не все готовы их освоить, - вступился за свою расу Тромс.
- Ерунда, - махнул рукой мудрец. – Неужели вы считаете, что орки, к примеру, или тролли тупее вас?
- Нет, но ни вы, ни они не обладаете нужными знаниями.
- Так поделитесь ими, - Саах-Бистрём посмотрел в глаза внезапно задумавшемуся гному. – Нет, не поделитесь. Потому что технологии – это власть. А вы, тролли, - мудрец перевел взгляд на Нани. – Почему вы не даете жить спокойно своим соседям?
- Ну… - девушка задумалась, как и гном. – Потому что нам тяжело живется, и мы постоянно нуждаемся. И некоторые вещи не можем себе позволить производить, потому и отбираем их у других.
- Нет, не потому. Вы могли бы прекрасно зарабатывать. Что мешает вам наниматься к тем же самым эльфам для борьбы с кремлинами или к оркам для освоения южных земель? Не будете вы это делать, потому что страх – это тоже власть. А вы, эльфы, почему живете обособленно и никого к себе стараетесь не пускать?
Ванвельд покраснел и молча уставился на свои ботинки.
- Потому что вы фактически самодостаточны. А независимое существование тоже своего рода власть.
- Ну а орки? – ехидно спросила Нани.
- У орков тоже полно недостатков и все они связаны со стремлением к власти в этом мире, - вздохнул Саах-Бистрём.
- Значит, мы тоже несовершенны, как наши предки? – спросил Тромс.
- Нет, и нам ой как далеко до совершенства, досточтимые мои гости, – мудрец встал и зашагал по шатру. – Самый главный недостаток нашей цивилизации – это отсутствие связей между расами. Нет обмена информацией, знаниями, опытом. Мы научились лишь обменивать товары и все. Опять мир материальный встал над миром духовным.
- Чтобы духовный мир поставить над материальным, необходимо наладить жизнь, - сказал Грэм.
- А что значит «наладить жизнь»? Кушать вкуснее, спать мягче, отдыхать дольше?
- Ну, в общем, да, - пожал плечами молодой человек.
- А где этому предел? Где та граница, возле которой вы скажете: все, хватит мне материального, пора задуматься о духовном? Наши предки во много раз превышали нас в смысле материального, но так и не решились задуматься о духовном. Победили алчность и желание власти. А ведь жили-то они не в пример лучше нашего.
- То есть вы хотите сказать, что мы и наши предки одинаковы? – спросил Тромс.
- Абсолютно! – воскликнул мудрец.
- Но… нас учат в школах и университетах, что катастрофа закалила человечество и…
- Ах, оставьте, коллега, - махнул рукой мудрец. – Вы же умный человек, вы же сами все видите.
- Вижу, - с грустью в глазах кивнул головой гном. – И то, что я увидел за последние дни, не вселяет в меня надежду в будущее.
- А в меня уже много лет не вселяет, - Саах-Бистрём сел на свое место. – Нам чего-то не хватает.
- Но чего? – спросил Грэм.
- Для начала, знаний. Мы, по сути, почти ничего не знаем о нашем мире. Вчера я уже говорил вам об этом. Мы не знаем, что происходит за восточным горным хребтом. Мы не знаем, что происходит за морем…
- Но море ядовито, по нему нельзя плавать! – воскликнул Ванвельд.
- Молодой человек, а вы знаете, что на западном побережье пустынь, на котором вы уже побывали, не раз находили останки кораблей? И кораблей современных!
- Не может быть, - покачал головой Тромс.
- Может, - тихо подтвердила Нани. – Я сама видела пару вещиц с таких кораблей. Мой отец приносил их с побережья. Но он велел молчать об этом.
- А почему? – теперь уже мудрец спросил девушку с ехидцей.
- Потому что нам не нужно лишних проблем!
- Никому не нужно лишних проблем и потому мы молчим! – воскликнул Саах-Бистрём. По темпераменту он явно отличался от своего старшего брата. – Как мы можем куда-то стремиться, если ни о чем друг другу не рассказываем? Если мы и знать не хотим, что твориться вокруг нас. Я несколько раз спрашивал у эльфов, почему они не перейдут горы на востоке. Знаете ответ? Они не хотят лишних проблем!
Мудрец замолчал, глядя куда-то в пространство. Потом он посмотрел на своих собеседников и продолжил:
- Единственное наше духовное достижение – это язык. Наши расы общаются на одном языке, который сложился из нескольких языков наших предков. И вот это нужно сохранить и приумножить, неся этот язык и дальше. И наши знания.
- То есть, вы хотите сказать, что нужно плыть во все стороны, перейти через горы, исследовать землю? – спросил Тромс.
- Да, - кивнул головой мудрец. – Именно это я и хочу вам сказать. Мы должны собирать и накапливать знания, чтобы правильно, с учетом прошлых ошибок, их использовать.
- Но где гарантия того, что полученные и накопленные знания не попадут к кучке людей, которые используют их лишь в своих интересах? – не унимался Тромс.
- Я не могу сейчас ответить на этот вопрос, мой уважаемый коллега. Но думаю, нас это не коснется. На нашу долю выпадает лишь исследовательский этап развития нашей цивилизации.
- А зачем вы нам все это рассказываете? – спросила Нани.
- Затем, чтобы обратить в свою веру, - улыбнулся мудрец. – Ну, а если серьезно, то у меня к вам будет предложение.
- Какое? – с удивлением спросил Тромс и подвинулся ближе к краю дивана.
- Что если я предложу вам двинуться на восток и пересечь восточные горы?
Путешественники замолчали, обдумывая столь смелое предложение. Первым тишину нарушил гном:
- Но университет не давал мне таких полномочий. Наше с Грэмом задание лишь исследование уже известных земель.
- Ну так расширьте его, ваше задание. А я вам помогу.
- Чем это? – спросила девушка.
- Для начала, материально. Я снабжу вашу экспедицию золотом и снаряжением. Потом поделюсь кое-какой собранной уже информацией. Что вам необходимо и какие бы были ваши планы, дай вы мне согласие?
Тромс посмотрел на Грэма:
- Необходимы бинокли каждому, запасные часы, лучше пару. Можно запасной секстант, но не обязательно.
- Нужно оружие получше, боеприпасы, - продолжил Грэм. – И одежда теплая. Кибитку продать надо и лождей тоже. Пересядем на верлюдов, они более неприхотливые.
- Нужно больше сушеного мяса, - вставил Ванвельд. – И сушеных фруктов. Они очень питательные.
- Неплохо было бы небольшой шатер, вроде вашего для ночевок. Там, наверное, холодно будет, - закончила список Нани.
- Это все у вас будет, я гарантирую, - уверил путников Саах-Бистрём.
Тромс посмотрел на своих друзей. Грэм сидел и вертел в руках кусок хлеба, оставшийся после завтрака. Казалось, что сейчас его больше всего занимал вопрос съесть ему его или нет. Нани сидела, откинувшись на спинку своего диванчика, и рассматривала потолок шатра. Ванвельд глупо улыбался, глядя на мудреца. Ни одно лицо не выражало согласие или протест.
- Ну, что вы думаете? – осторожно спросил гном.
- А что тут думать? Ехать надо! – воскликнул Грэм и отбросил кусок хлеба на стол. – Что еще остается? Ты хочешь вернуться домой и опять просиживать свои штаны за рабочим столом в университете?
Тромс даже не думал о том, что ждет его после возвращения домой. Скорее всего, его друг прав: он будет корпеть над отчетами, выступать перед комиссиями, а потом опять его окружат пыль книжных полок и библиотечная тишина. Он отвык уже от всего этого. И вдруг гном явственно понял, что не хочет возвращаться домой. Он не хочет больше спокойной и размеренной жизни. Во всяком случае, не сейчас. Может быть потом, когда наступит старость. Но только не сегодня, и ни в коем случае, не завтра!
- Я согласен, - Тромс вскочил со своего места. – Я согласен ехать.
- А ты? – Грэм посмотрел на девушку.
- А мне что остается? – улыбнулась та. – Куда вы, туда и я.
- Только у нас просьба, пристройте куда-нибудь нашего мальчика, - попросил Тромс.
- Да вы что! – воскликнул маленький эльф. – Я с вами!
- Но это будет очень опасно!
- А до этого опасно не было?! Разве я вам не помогал в дороге? Разве я был обузой?
- В общем-то, нет, - пожал плечами Грэм и задумался. – Решено, мы продолжаем путешествие на восток все вместе. Тем более, заручившись такой поддержкой.
И они все вместе сели разрабатывать план дальнейших действий.

8.6

Решено было первичных планов не менять и ехать в столицу саванн, но, не сколько для осмотра города, сколько для закупки оборудования. Как говорят: если вы были в одном городе саванн, вы были во всех городах саванн. Столица ничем особым не выделялась, разве что домом правительства, который слыл самым высоким в этих землях зданием. Его высокое и широкое крыльцо даже украшал ряд стройных колонн, ведь строили его орки по заказу все того же правительства эльфов.
Дорога до Сен-Калодина заняла два дня пути. Как только путешественники въехали в город, они сразу же отправились на поиски постоялого двора. На этот раз в средствах путники стеснены не были, но Тромс призывал к экономии и сошлись на среднем варианте: постоялом дворе «Рамсанум». Это не было самое дешевое место постоя, но и самым дорогим его тоже не назовешь. Нечто среднее. Но тут присутствовало все: чистые комнаты с водой, туалеты без вони, ухоженные сараи для животных.
Грэм вошел в комнату. Сегодня он будет спать один. Рядом поселилась Нани, а чуть далее, в комнату на двоих заселились Тромс и Ванвельд. Молодой человек сбросил походную сумку с плеча на пол, аккуратно приставил к стене ружье рядом, сел на кровать и осмотрелся.
Комната казалась небольшой, но уютной. Деревянная кровать с высокими спинками, по краям которых уютно расположились отшлифованные каменные шары размером с кулак, стояла у стены изголовьем к большому окну, которое закрывала плотная желтая штора. На кровати важно покоился толстый матрац, сверху которого сложены в аккуратную стопку одеяло и простынь. Венчала все это мягкое царство большая подушка. В ногах кровати стоял высокий, тоже деревянный, двухстворчатый шкаф. Напротив шкафа расположился стол того же цвета и материала, над которым висело небольшое квадратное зеркало в рамке, а по сторонам, возле стены, стояли два стула, друг напротив друга. Возле стола к стене была прикреплена металлическая раковина, сливная труба от которой пряталась где-то в стене возле пола. На полке над раковиной стоял большой глиняный кувшин с водой. Даже полочки для обуви возле входной двери предусмотрели хозяева двора. Дощатый пол прикрывал полосатый половик, сотканный в классическом эльфийском стиле.
Комната Грэму понравилась. Покончив с осмотром, он кинул сумку в шкаф, умылся, вытер руки и лицо полотенцем, которое висело на спинке кровати, и вышел в коридор, но, спохватившись, вернулся. Он уставился на ружье, и вдруг ему пришла мысль о его нелепости в этом месте. Последний раз он воспользовался оружием, когда подстрелил птицу над полем. Ну не брать же его с собой для дел в столице. В крайнем случае, у них есть еще пистолет.
Грэм убрал ружье в шкаф и опять вышел в коридор, закрыв за собой дверь на ключ, который ему выдали внизу. Молодой человек немного задумался, потом повернулся и постучал в соседнюю дверь. Нани выглянула в приоткрывшуюся щель между дверью и косяком и спросила:
- Ты уже готов?
- Ну, да. А чего особо готовиться? Кинул вещи в шкаф и все. А ты чего копаешься?
- Да не копаюсь я, - щель увеличилась, голова девушки исчезла и Грэм смог войти. Комната Нани была точно такой же, что и его с той лишь разницей, что занавески на окне висели синего, а не желтого, как у него, цвета.
Девушка стояла босой, в одной рубашке, выпущенной поверх походных штанов. Ее волосы были распущены и мокрые вокруг лица после умывания. Грэм невольно залюбовался красивыми и правильными чертами. Внезапно, поддавшись какому-то необъяснимому порыву, он подошел к Нани, обнял ее и поцеловал. Девушка не отшатнулась и лишь прильнула к молодому человеку.
И вдруг Грэм осознал, что произошло. Что ему делать и как закончить этот длинный, но прекрасный поцелуй? Он ослабил объятия и сделал шаг назад, уставившись в пол. Его щеки залил румянец.
- Я думала, это уже никогда не случится, – девушка присела на краешек стола.
- Я не знаю, как это случилось, - замялся Грэм.
- Да очень просто, споткнулся о порог. Как же еще, - Нани рассмеялась, тем самым еще больше вгоняя парня в краску.
- Просто ты мне очень нравишься и…
- Это дало тебе право прилипнуть с моим губам своими?
- Я не знаю, что на меня нашло. Я хотел лишь показать, как ты мне… нравишься.
- Странные вы, мужики, - Нани села на стул, натянула носки и начала одевать ботинки. – То молчите и виду не подаете, то вдруг бросаетесь целоваться.
- Но я не хотел…
- Ну вот, не хотел он! – Нани хлопнула ладошами о колени. – Так хотел или не хотел?
- Ты меня совсем запутала! – воскликнул он.
- Ну вот когда распутаешься, тогда и подходи, - девушка встала, открыла дверь и показала Грэму на выход.
Молодой человек выскочил из комнаты, где столкнулся с Тромсом, чуть не сбив гнома с ног.
- Ты чего как ужаленный? – удивился Тромс.
- Ничего, - отмахнулся Грэм. – Пошли в город. Надо договориться о продаже кибитки и животных. Где Ван?
- Парень только что вышел на улицу подышать свежим воздухом.
После того, как молодые люди вышли на улицу, Нани появилась лишь минут через десять. Ее волосы были уложены и схвачены сзади плетеной веревочкой, поверх рубашки накинута походная куртка.
- Ну, что, мальчики, я готова.
После небольшого совещания возле крыльца, Ванвельд с Тромсом отправились запрягать животных, а Грэм поднялся в комнаты и захватил оттуда ружья, после чего длинной кавалькадой все вместе отправились на городской рынок, купив на ходу еды на завтрак.

Рынок Сен-Калодина был самым большим в саваннах, но это и понятно: все же это не просто рядовой город саванн, а настоящая столица. Рынки эльфов, как и их города, похожи друг на друга. Разделенные на сектора с указательными табличками, с длинными прямыми рядами лавок и магазинчиков, они просты и понятны. На больших рынках в разных местах устраивались небольшие свободные площади, по периметру которых строили легкие таверны или палатки, где можно перекусить, утолить жажду или обмыть покупку, а то и просто посидеть и отдохнуть в тени. На рынках поменьше строили одну такую площадь по центру.
На периферии рынка занимались оптовой торговлей, торговлей строительными материалами, повозками и крупными животными. Проходы здесь оставляли широкие, а вместо лавок выстроены целые склады или сараи. Если идти дальше вглубь, то на смену большим постройкам приходили магазины и лавки с мебелью и прочей хозяйственной утварью. Еще чуть ближе к центру находились магазины с продуктами, а самый центр рынка занимали лавки с украшениями, оружием и прочими дорогими вещами. По всему рынку, то тут, то там, встречались лавки менял, в которых можно продать даже овы орков, не говоря уж об обычном золоте или деньгах других рас.
Эльфы любили торговать и торговаться. Но делали это не так жарко, как орки. Их лица отдавали холодной отрешенностью в споре за цену. Казалось, что эльф едва заинтересован в покупке, но это не так. Это лишь видимость, пыль в глаза оппонента. Когда торгуются два эльфа, то со стороны это кажется мирной беседой двух людей обо всем в мире, но только не о цели покупке. Они будут говорить о погоде, о делах дома, об общих знакомых и лишь изредка упоминать о товаре и его цене. Во время торга покупатель будет разглядывать на прилавке все что угодно, но только не то, что хотел купить. Он это уже рассмотрел до начала торга. И такая беседа может затянуться на полчаса, а то и на час. Разговор заканчивается, как только одна из сторон произнесет сумму, которая устраивает обоих участников торга.
Первым делом путники продали кибитку и обоих верлюдов. Тромс было возразил этому, ссылаясь на то, что это чужая собственность и ее необходимо вернуть хозяевам. Но после того, как Нани предложила это сделать ему самому, а остальные подождут на постоялом дворе, гном замолчал, надув щеки. Приобрел кибитку старый, высохший на солнце, орк-торговец. Он не долго спорил о цене, так как повозка была еще в хорошем состоянии, лишь попросил скидку на верлюдов, юный возраст которых вызывал сомнения. Путники согласились и взяли предложенные деньги. Затем очередь дошла до лождей. Их просто поменяли у одного эльфийского купца на пять крепких молодых верлюдов с приличной доплатой. Удобные кожаные седла для животных были куплены в соседней лавке.
В целом, путешественники остались довольны продажей, учитывая тот факт, что потратили они на все это чуть более часа. Теперь им предстояло продать оружие. Для этого они все вместе отправились к центру рынка. В первой же оружейной лавке Грэм продал оба ружья, выручив за них совсем небольшие деньги. Но на большее он и не рассчитывал, так как они представляли собой плачевный поношенный вид. Тем более, что у одного из ружей механизм требовал серьезного ремонта. Покупать новые ружья здесь не стали, так как в этой лавке торговали только подержанным оружием.
Минут через пятнадцать поиска Ванвельд первым заметил крупный оружейный магазин и окликнул своих друзей. Над входом красовалась резная вывеска «Орфелисин и дочь». Путники зашли в зал и обомлели: таких магазинов с оружием им еще не довелось видеть.
Они еще не успели оглядеться, как к ним подошел молодой эльф, одетый в зеленую жилетку поверх белой, выпущенной на черные, заправленные в высокие кожаные сапоги, брюки, рубашки. Вся его одежда была чистой и опрятной. Он улыбнулся и произнес:
- Добро пожаловать в магазин Орфелисин и дочь. Мы рады вас видеть. Могу ли я вам чем-нибудь помочь?
Грэм слегка растерялся и кинул быстрый взгляд на Нани. Та лишь улыбнулась и сделала вид, что происходящее ее мало интересует. Затем она отвернулась и стала рассматривать ближайший прилавок с чехлами для ружей.
- Нам нужно оружие, - прокашлявшись, произнес Грэм.
- Очень приятно, что выбрали именно наш магазин для своих покупок. Меня зовут Тромилин и я буду вашим гидом и помощником. Итак, что вы хотите приобрести?
- Во-первых, нам необходимо четыре ружья, желательно автоматических. Все ружья должны иметь один калибр, два ружья с коротким стволом, два с оптикой. Во-вторых, нужны четыре пистолета, желательно многозарядных. Ну, и в-третьих, нужны боеприпасы к ним и чехлы.
- Очень хорошо, - кивнул продавец. – Следуйте за мной.

8.7

Покупка оружия, как ни странно, заняла много времени: почти четыре часа. И виной всему был спектр выбора. Тут было собрано оружие со всех известных уголков мира, от всех производителей, как знаменитых и широко распространенных, так и таких, кто производил свое оружие в единичных экземплярах и был малоизвестен. Что удивило Грэма, так это оружие, произведенное по чертежам и схемам далеких предков. Он видел, и ни раз, подобное, но чтобы в таком количестве и в одном месте, так это впервые. Но его интересовали уже известные ему модели, поэтому путники остановились возле прилавков, где было представлены образцы гномовского производства.
Для Тромса и Ванвельда купили две винтовки с укороченными стволами. Они были легкими и удобными в ближнем бою. Еще две автоматические винтовки с оптическими прицелами предназначались для Грэма и Нани, так как они умели ими пользоваться в полной мере. Четыре револьвера старинной, но ни чуть не уступающей современным револьверам и пистолетам, конструкции Кольта прибрели для всех, и еще один маленький, четырехзарядный пистолет по настоянию Нани приобрели лично для нее. Затем для ружей подобрали чехлы, а для револьверов кобуры. Для пистолета девушка выбрала специальную, потайную. Ножи не покупали, так как те, что стащил гном в комнате у Тимур-Бар-Хана, все еще служили верой и правдой. Для них лишь подобрали подходящие ножны. Про боеприпасы тоже не забыли. Тромс остался недоволен излишней тратой денег, так как все эти приобретения стоили немалых сумм. Но Грэму на это было наплевать. Его лицо светилось улыбкой, так как впервые за последнее время он был спокоен по поводу защиты.
На улице путники приторочили к седлам чехлы с ружьями, уложили в сумки патроны и двинулись дальше.
Следующей на очереди оказалась лавка с приборами. Там Тромс купил три бинокля, двое часов и запасной компас в литом медном корпусе. Его массивная двуцветная стрелка исправно указывала на север и юг, отчего и лицо гнома посетила улыбка.
Походную одежду купили в лавке, владелец которой, смуглый до черноты орк, стоял прямо на улице возле входа. Он бойко зазывал прохожих к себе и буквально вцепился клещом в руку Грэма.
- Вам явно нужна одежда, о досточтимые купцы! – воскликнул орк, обнажая большие ослепительно белые зубы. – Не проходите мимо моей лавки! На любой вкус, под любой размер, для любого назначения! Что вы хотите? Плащ для уважаемого гнома, который убережет его от сырых подземелий? Или может теплый костюм для юного эльфа? А быть может ваша девушка жаждет примерить прекрасное платье, сотканное нежными руками молодых и стройных портних пустынь? Или молодой человек, чьи глаза гневно прожигают мою грудь, желает походную куртку, что спасет его от ночного дождя?
Последняя фраза заставила Грэма остановиться, и он спросил:
- Походная одежда есть?
- Конечно, есть! – опять воскликнул торговец. – Какая хотите. Есть куртки короткие и длинные. Есть брюки, есть короткие брюки до колен. Есть кепки и шляпы с полями. Все что вашей душе угодно, досточтимые.
Грэм посмотрел на Тромса, потом на Нани. Та лишь пожала плечами.
- Хорошо, зайдем. Тромс, ты пока останься с верлюдами. Потом мы тебя позовем.
Торговец не обманул. На полках действительно лежало много походной одежды, и каждый из путников выбрал себе то, что хотел. Кроме того, для Нани и Ванвельда нашлись две пары краговских кожаных ботинок, таких же, как и у Грэма с Тромсом. После небольшого совещания путники приобрели по непромокаемому плащу. Торговец оказался любезным человеком и подсказал своим покупателям, где они смогут приобрести недорого небольшой легкий шатер на четырех человек.
После покупки шатра, Грэм настоял на приобретении небольшого котла для получения кипяченого пара, взамен тому, что у них был, а Тромс купил бутылку древесного масла. Возле лавки лекаря Ванвельд предложил приобрести несколько снадобий: от высокой температуры, от загноений и поноса. На продукты и разные мелочи потратили еще почти два часа.
Когда тени удлинились, и солнце коснулось крыши здания правительства, путешественники наконец-то выбрались с рынка. Они чувствовали себя уставшим и голодными, но очень довольными, так как приобрели все, что считали нужным, при этом не слишком выбившись из бюджета. И у них еще оставалось достаточно много золота в дорогу. Если учитывать, что начиная со дня знакомства с Нани они идут, используя минимальный запас всего, что необходимо для такого трудного путешествия, то теперь путники ощущали себя Крезами.
Вернувшись на постоялый двор, животных отправили в стойло, а вещи отнесли в комнаты, после чего опять все четверо собрались у крыльца. Они чувствовали необходимость в утолении голода, так как обед оказался забытым в суете покупок.
Ужинали в таверне, которую посоветовал хозяин постоялого двора. Она располагалась неподалеку, в пяти минутах ходьбы никуда не сворачивая.
Небольшие, но часто установленные окна хорошо освещали зал днем, но вечером света уже не хватало, так что когда новые посетители вошли, мальчишка-эльф, работающий здесь, уже зажигал высокие газовые фонари, которые крепились к стене между окнами массивными болтами. Над каждым столом квадратной формы, которых тут стояло полтора десятка, на высоте около полутора метра, на крепкой цепи, закрепленной к каменному потолку, висел кованый подсвечник на четыре свечи. Их зажигали, когда темнота сгущалась и противоположная от окон часть зала погружалась в сумрак. Свечи же давали достаточно света и разгоняли в зале остатки мрака в поздний вечер. В дальнем торце стояла стойка темно-красного дерева, за которой ловко управлялась с напитками красивая девушка-эльф. Ее полуоткрытая высокая белая грудь, вздернутая корсетом, привлекала внимание мужской половины посетителей таверны. На каменной стене, что подпирала своими сводами потолок напротив окон, висел большой древний железный кованый щит, перекрещенный двумя тонкими иссечёнными мечами, напоминавшими о давних временах становления цивилизации. Некогда такими мечами эльфы отвоевали свое место в пустошах. Здесь только не хватало знаменитого изящного эльфийского лука, которым так славился этот народ. Глядя на посетителей таверны, путникам трудно было поверить в то, что эльфы - некогда воинственный и гордый народ, с тонкими чертами лица и тела, а не мирные крестьяне с заскорузлыми руками. Несколько тысяч лет тяжкого монотонного труда сделали свое дело.
По залу сновали еще двое мальчишек. Они разносили еду или принимали заказы. Двойные двери возле стойки, спрятавшиеся в тени, то и дело распахивались, когда сорванцы-эльфы бегали туда-сюда с подносами.
Грэм осмотрелся и кивнул своим товарищам на свободный стол в углу. Они подошли, отодвинули массивные тяжелые стулья и сели. Тут же подскочил мальчишка, поздоровался и зажег одну за другой все свечи. Еще минут через десять к столу подошел другой мальчик, чтобы принять заказ.
Путники попросили жареного мяса с овощами и вина. Для Ванвельда попросили сладкой воды, настоянной на лепестках цветов. А на десерт эльф предложил фрукты на льду. Путники согласились и стали ждать заказ. Тем временем, мальчик зажег все фонари, и оказалось, что у другой торцевой стены имелась небольшая сцена, которую теперь освещали два пристенных факела. Вдоль зала, шелестя длинным черным платьем, прошла красивая стройная девушка-эльф, встала рядом с высоким деревянным стулом, что стоял на сцене и на который только что уселся молодой тролль. Он держал в руках струнный музыкальный инструмент, который эльфы называли гитахой, в пустынях ей дали имя бомбра, а орки именовали не иначе, как кокрабас. Музыкант оглядел зал, посмотрел на стоящую рядом девушку, слегка кивнул ей и коснулся пальцами струн. Полилась негромкая музыка. Девушка выдержала паузу и запела. Это была старинная эльфийская песня на древнем языке, который уже никем давно не использовался. Ее голос то плавно, с грудным контральто7, плыл вдоль столов, то вдруг неожиданно взвивался в звонком сопрано8 к сводам зала, стены которого давали хорошую акустику. Посетители таверны перестали есть, отложив ножи и вилки, замолчали и с удовольствием внимали удивительной песне.
Между тем, юркий мальчишка подскочил к столу и принялся расставлять тарелки нашим путникам. Вслед за ним подошла девушка из-за стойки и принесла два кувшина: один с вином, а второй с водой. Грэм слегка тронул ее за руку и тихо спросил:
- О чем она поет?
- Если честно, то я не знаю. Эти песни любит наш хозяин. Один из его предков был номадом.
- Так это его мечи и щит на стене?
- Хозяин утверждает, что так оно и есть, - кивнула девушка и удалилась, томно покачивая прелестями своего тела.
Песнь закончилась. Посетители захлопали, после чего певица продолжила петь, но уже более современные песни. Грэм повернулся к своим товарищам.
- А кто такие номады? - спросил Ванвельд.
- В древние времена жили свободные рыцари-эльфы. Они нанимались к богатым людям и выполняли их распоряжения. Как правило, они охраняли их жилища, товары и прочие военные услуги. Время от времени они странствовали в поисках лучшей жизни или нового хозяина. Вот их и называли номадами. Одним словом, красивая сказка, - пояснила Нани.
Принесли блюдо с дымящимся ароматным мясом, отдельное блюдо с тушеными овощами и тонко нарезанный хлеб. Проголодавшиеся путешественники набросились на еду, оставив на потом все разговоры. Насытившись под красивые эльфийские песни, они откинулись на высокие спинки стульев и молча потягивали вино, за исключением Ванвельда, которому, не смотря на жесткие протесты, налили в глиняный бокал сладкой воды. Молчание нарушила Нани:
- Итак, какие у нас планы?
- Все очень просто, - ответил Тромс. – Завтра выдвигаемся на восток, в сторону Сан-Мазоли. Это самый восточный город в саваннах. Он находится фактически в предгорьях восточной гряды. Судя по описаниям, городок маленький. Дальше на восток дорог нет. Придется прокладывать путь самим.
- Сколько до него? – Грэм облокотился на стол.
- Максимум четыре дня пути. Там нам придется купить продуктов, так как нынешний запас закончится.
- Хорошо, - кивнул Грэм. – Я пойду, расплачусь, а вы ждите меня на улице. Надо хорошенько выспаться перед дорогой.
На улице ночная тьма уже одолела дневной свет. Прохожим, кои еще не успели дойти до дому, путь подсвечивали газовые фонари. Путники вернулись на постоялый двор. Тромс пожелал всем с покойной ночи, широко зевнул и, схватив Ванвельда за плечи, ввалился в комнату, громко хлопнув за собой дверью. Грэм дошел до комнаты Нани и подождал, когда девушка справится в сумраке коридора с замком, прислонившись одним плечом к стене рядом. Нани посмотрела на молодого человека, затем притянула его за лацканы куртки и поцеловала в губы, после чего толкнула пяткой ноги дверь и затащила, не отрываясь, в свою комнату. Свет они включать не стали.

8.8

Утро третьего дня пути на восток ничем особенным не отличалось от предыдущих двух. Путешественники проснулись еще до первых утренних лучей солнца и, позавтракав, они отправились в путь.
К востоку от столицы саванны отличались особенным однообразием: многокилометровые поля, разделенные тонкими нитями искусственно высаженных деревьев ради предотвращения выветривания земли, не привлекали взгляд любого путника. Здесь глазу особенно не за что и зацепиться-то. Однообразие природы и рельефа наводит тоску и удлиняет день. Едешь по таким местам и думаешь, что этот день никогда не закончится. Смотришь на ровную линию горизонта и кажется, что никогда не достигнешь цели поездки. Кажется, что ты завис в жарком нудном мареве, тишину которого нарушают лишь надоедливые мухи. Дороги здесь тоже не отличаются разнообразием поворотов. Да и зачем? Здесь нечего объезжать и некуда сворачивать. Разве что к далекому одинокому хозяйству очередного фермера. Дома в здешних местах такие же, как и ландшафт: невыразительные, скромные, с низкими крышами. Словно люди здесь боятся высовываться, привлекать к себе излишнее внимания.
Самое большое событие на таких дорогах – это встреча с торговым караваном или повозкой местных крестьян, которые долго махают шляпами в приветствии. Они останавливаются и ждут, когда вы с ними поравняетесь, чтобы просто и от души вас поприветствовать. И волей-неволей приходится останавливаться самому. Им все интересно знать о вас: кто вы, куда держите путь, что нового видели или слышали. Их мало интересует тот факт, что вы видитесь впервые в жизни и возможно, никогда больше не увидитесь вновь. Их не интересует то, что возможно вы торопитесь или просто не хотите разговаривать. Ведь вы один из немногих источников информации в здешних местах. Поэтому раз за разом, встреча за встречей, вы произносите одни и те же фразы, которые уже набили оскомину. К концу дня вы уже не рады этим встречам, вас раздражают эти люди, вся вина которых лишь обычное любопытство.
Первый день пути путешественники провели в разговорах ни о чем. Нани ехала рядом с Грэмом и рассказывала о своем детстве, а Грэм о своем. Чуть позади них ехал Тромс и рассказывал любопытному молодому эльфу об укладе жизни в пещерах. Ванвельд так увлекся рассказами гнома, что пообещал по окончанию путешествия отправиться со своим новым товарищем к нему домой в Кнопуль. И вполне возможно, заняться своим образованием.
Второй день выдался особенно жарким, что не способствовало легким и непринужденным беседам. Скучный пейзаж и жаркое солнце разморило людей, и Тромс даже умудрился вывалиться из седла, задремав после легкого обеда.
Небо третьего дня порадовало небольшими облачками, которые изредка кидали тень на путников, остужая их перегретые тела. Беседу начал Ванвельд:
- Я вот что не понимаю: помните, как мудрец нам рассказывал о наших предках, о той цивилизации, что погибла. Так вот, мне все же непонятно, почему люди, которые были умнее нас, смогли допустить гибель природы? Ну, к примеру, какая-то кучка гадов прибрала к себе все денежки. Но могли же все собраться и убить их, или, я не знаю, посадить в тюрьму? Почему они довели себя до такого?
- На самом деле, они не были умнее нас. Да, люди прошлого были образованнее, знали больше, - начал отвечать на сложный вопрос Тромс. – Но знание… знания или образование это еще не признак большого ума. Можно закончить университет и оставаться тупицей. То есть человеком не очень умным, сообразительным. Знания – это лишь аккумулятор, а как ты воспользуешься накопленным зарядом зависит лишь от тебя. Я читал, что до расцвета прошлой цивилизации древние люди были умнее. Тяжелая жизнь заставляла быстро соображать. Потом появились машины, которые стали думать за людей. А мозг, он ведь как мышцы. Если ты много и тяжело работаешь, твои мышцы становятся твердыми и большими. Когда ты много думаешь, запоминаешь, то твой мозг тоже тренируется. Но если за тебя думают машины… Значит ты будешь глупеть. И вместо того, чтобы заботиться о своем доме, начнешь думать только о себе, о своей наживе. И врать остальным, что все вокруг хорошо. А если плохо, то это так надо. Ждите – и все станет хорошо. А хорошо не становилось. Остальные же верили этой, как ты говоришь, кучке гадов. Но не все. Кое-кто пытался сопротивляться. Но у них не получилось. Я полагаю, что из-за разобщенности. Не было единого руководителя, кто смог бы повести за собой. А если такие появлялись, то та кучка правителей их устраняла.
- Но о чем они сами думали? Ведь у них были дети. Как же не думать о своих детях?
- Думали. Но никто не предполагал, что такое может случиться. Тем более, когда ты наделен огромной властью и владеешь большими деньгами. Кажется, что если ты можешь повелевать массами людей, то сможешь повелевать и природой. Но это обман! Природа не пощадит никого, ни бедного, ни богатого. Тебе известно, что после того, как случилась катастрофа, некоторые люди спрятались в заранее подготовленных бункерах?
- Это из них получились гномы? – спросил, улыбаясь, Ванвельд.
Грэм и Нани рассмеялись.
- Ну, в общем-то, да, - кивнул головой Тромс, поморщившись. – Эти люди и стали первоосновой нашей расы. Но дело не в этом, а в том, что пострадали все. И бедные, и те, кто принадлежал к этой кучке правящих людей. Их деньги обесценились, золото никому стало не нужно, ресурсы, в конце концов, закончились. И они вдруг стали обычными людьми. Которые умеют только управлять и властвовать. А в те дикие времена самым важными факторами оказались физическая сила, выносливость и знание окружающего мира.
- Ты сейчас говоришь о первых годах после катастрофы? – уточнил Грэм.
- Да. Кому нужны были эти дряхлые старики? Кто их слушал? Никто! И они утратили свое влияние, так как влиять было нечем и не на кого, так как большинство людей погибло. Каждый был сам за себя. Именно поэтому эти времена и называются дикими.
- Значит… получается, что нет смысла стремиться к власти? – спросил мальчик.
- Не совсем так, - покачал головой гном. – Человеку свойственно стремится к лидерству, так как мы стайные животные. И наличие альфа-самца никто не отменял ни в какие времена. Просто власть, какой бы она ни была, не дает гарантий сохранности и благоденствия. Да, может ты и проживешь чуть дольше и чуть лучше. Но рано или поздно столкнешься с тем же состоянием, что и другие. Только вот другие уже приспособятся к новым условиям, а ты нет. Местные стихийные бедствия дают ложную картину надежности мира для властителей. Они могут перебраться с одного места на другое. Но при глобальной катастрофе все становятся равными рано или поздно.
- Но почему же я не могу, как глобальный властитель, после катастрофы опять начать управлять миром? Собрать людей и начать ими управлять. Я же альфа-самец! – спросил Грэм.
- Да кому ты будешь нужен? – улыбнулась Нани. – С помощью чего или кого ты будешь управлять?
- Найму людей, которые будут на меня работать и меня охранять. Денег нет, но ведь я же предусмотрительно запасся едой и водой. А это и есть деньги на момент всеобщей беды.
- Совершенно верно. Только все это будет локально, - согласился Тромс. – То есть начнется новый виток истории, так как ничего глобального не останется. Все вернуться на первобытный образ жизни с использованием остатков прошлых технологий. Что с нами и произошло.
- Так и зародилась наша цивилизация? – удивился Ванвельд.
- Да, именно так, - утвердительно кивнул гном. – Через годы после всемирной катастрофы вокруг людей, способных повести за собой остальных стали собираться очаги жизни. Так и появились расы.
- Но значит ли это, что рано или поздно мы забудем полученный урок, и с нами случится точно так же? – спросила Нани.
- Многие ученые считают, что на Земле существовало много цивилизаций в разное время. Каждая из них, умирая, давала жизнь последующей. Я думаю, что мы не исключение.
- То есть мы все умрем? – спросил мальчик.
- Да. Только нас это не касается, так как это случиться очень не скоро, так как мы не обладаем настолько мощными технологиями, чтобы уничтожить природу.
- Но смерть может прийти и с неба, - сказала Нани. – Вне зависимости от наших технологий.
- Может, - согласился Тромс. – Исходя из ваших верований, может.
- А из ваших? – девушка ехидно посмотрела на гнома.
- Гномы ни во что не верят и все изучают, - гордо произнес Тромс и выпятил грудь. – Может смерть прийти и с неба, только мы об этом еще ничего не знаем. А как узнаем, то и вам расскажем. Но мы ведь не об этом сейчас.
Все замолчали, обдумывая беседу. Тишину нарушали лишь стук мягких копыт животных по твердой поверхности дороги, да шелест травы под легким вечерним ветерком. Ванвельд поднес к глазам бинокль, всмотрелся вдаль и воскликнул:
- Смотрите!
Остальные путники вскинули свои бинокли и посмотрели в указанном мальчиком направлении.
- Лес, - произнес Грэм и опустил руку с оптическим прибором к седлу. – Что говорят карты?
Тромс достал секстант, часы и сделал вычисления. Затем он развернул карту и внимательно посмотрел в нее:
- Да, мы добрались до лесов, которые будут тянуться теперь до самых гор. Я думаю, завтра днем мы будем уже в Сан-Мазоли.

8.9

Так как день катился к своему завершению, то решено было остановиться на опушке леса и заночевать. Ванвельд обнаружил небольшую полянку, которая углублялась в лес и не бросалась в глаза со стороны дороги.
Грэм собрал дрова для костра, Ванвельд расседлал верлюдов, Тромс поставил шатер и сложил туда вещи, а Нани приступила к приготовлению ужина. Она сварила похлебку из сушеного мяса с молотым зерном, луком и перцем. Когда девушка позвала к ужину, мужчины не заставили себя ждать и быстро расселись у огня с пустыми тарелками.
- Ну, что нам известно о городе, куда едем? – спросил Грэм.
- Я расспросил владельца постоялого двора, и он рассказал мне не очень хорошие вещи о нем. Город хоть и имеет статус пограничного, но, ни армии, ни полиции там нет. Город живет за счет лесорубов и местных охотников, что время от времени приезжают туда для продажи своего товара или по каким еще другим делам. Пару караванов с деревом мы уже встречали вчера и один сегодня. А еще там околачивается всякий сброд, который не решается по тем или иным соображениям жить в центральных землях. В общем, чем меньше мы там проведем времени, тем лучше нам будет, - констатировал Тромс.
- Не весело, - цыкнула Нина и уставилась в свою тарелку. – Мало нам было Аальпы.
- Ну, одно могу сказать, - усмехнулся гном. – Контрабандистов там нет.
- А не расспрашивал ли ты о горах? – спросил Грэм.
- Спросил, конечно. Но он ничего не знает. Точнее знает лишь то, что и остальные: там непроходимые места, за горами жизни нет, лишь голая пустыня и прочая ерунда в том же духе.
- А что говорит карта? – не унимался Грэм.
- Тоже ничего. До Сан-Мазоли идет лишь эта дорога, по которой мы и едем. Восточнее города дорог не обозначено.
- В пустыне тоже дорог нет, - сказала Нани. – Ничего, справимся.
Ужин закончили взваром и улеглись спать, на всякий случай договорившись дежурить по очереди для охраны лагеря.
Ночь прошла спокойно и лишь рассвело, Ванвельд, который дежурил последним, разбудил своих товарищей. Легкий завтрак и короткие сборы не сильно задержали путешественников, и они еще до восхода солнца двинулись в путь.
Качество дороги заметно ухудшилось и становилось все хуже, чем дальше вглубь леса двигались путники. Ближе к полудню им встретился караван из восьми тяжелогруженых лесом повозок, в каждую из которых было запряжено по четыре широкогрудых верлюда. Эти животные заметно отличались величиной мускулов и суставов ног от тех, что везли людей им навстречу. Тромс в приветствии взмахнул кепкой и караван остановился. Гном подъехал к облучку первой повозки и улыбнулся:
- Пусть будет легкой ваша дорога.
- И тебе того же, добрый человек, - ответил возница.
- Везете лес на продажу?
- Да, купили его в Сан-Мазоли у лесорубов, и теперь везем его перепродать в Сен-Калодин.
- Небеса вам в помощь, - пожелал гном. – Как долго нам еще ехать?
- Если слегка поторопитесь, то заполдень будете. У ваших верлюдов шаг легкий.
- Скажите, опасны ли эти места? Есть ли тут разбойники или кремлины?
- Разбойники тут встречаются, но не на дороге. Скорее их в городе сыщешь. А здесь грабить-то не с руки. И кремлинов тут немного рыщет. Бывает, нападут на одинокого всадника или охотника, порвут насмерть. А на караваны давненько уже не нападали. Стерегутся что ли… кто их знает, - эльф пожал плечами.
Обменявшись еще парой общих фраз, торговцы и путешественники разъехались.
От леса веяло сыростью. Заметно похолодало, несмотря на то, что небо было чистым. Здешние леса оказались заметно гуще и выше, чем на юго-западе саванн. Да и саваннами эти земли язык не поворачивался назвать. Не было тут ни полей, ни холмов. Сплошной лес. И карта это только подтверждала. Настроение у путешественников упало, они ехали, настороженно посматривая на стену леса по обе стороны. В памяти еще были свежи воспоминания о нападении кремлинов на их лагерь. Но там людей защищали стены стойбища. Здесь никаких стен не было, как не было и большого расстояния, с которого можно заметить опасность. Грэм вынул из чехла винтовку и держал ее в руках поперек седла. Чуть позади ехал Ванвельд. Он так же вытащил свое ружье и перекинул его через плечо. Вслед за ним двигался Тромс. Он разглядывал свои записи, изредка делая там пометки, время от времени бросая короткий взгляд по сторонам, да назад, так как именно к его седлу привязали вьючного верлюда. Завершала процессию Нани, которая, как и Грэм, держала винтовку наготове.
Обед решили пропустить, перекусив на ходу остатками хлеба с сыром, запивая приготовленным еще с утра взваром из сушеных фруктов. Время от времени стали появляться лужи, а затем и вовсе дорогу перегородила небольшая река. Никакого моста не было и в помине, дорога ныряла под воду. Дно устилали мелкие округлые камни, и путники с осторожностью перешли реку вброд.
Вскоре после переправы встретился еще один караван с лесом. Раскланявшись в приветствии, путники не стали задерживаться для разговоров. Они спешили в город, который вскоре показался в конце дороги.
Сан-Мазоли один из немногих городов саванн, что обнесен забором. Высокий частокол скрывал городские черты. По краям ворот возвышались две башни, под крышами которых дежурили двое взрослых бородатых эльфов, одетые в длинные серые плащи. Они держали в руках ружья и больше смотрели вдаль, нежели на подъездную дорогу. От леса город отделяла полоса открытой земли шириной около ста – ста пятидесяти метров. Именно край лес и интересовал охранников ворот.
Путники беспрепятственно въехали в Сан-Мазоли и спросили у первого встречного о возможности покупки продуктов. Этим встречным был старый, согнутый тяжелой жизнью, гном, который весьма неохотно поделился информацией, несмотря на то, что спрашивал об этом его земляк.
Узнав все, что нужно, путники двинулись в сторону небольшого рынка, где купили хлеба, сыра, сушеного мяса, муки и овощей. В последней овощной лавке ловко орудовал весами пожилой, но веселый и разговорчивый эльф. Улучив момент, когда никого в лавке не осталось, Тромс спросил:
- А вы знаете кого-нибудь, кто может рассказать нам о восточных горах?
Торговец выкатил глаза, осмотрелся по сторонам и шепотом произнес:
- Вы тут с такими вопросами поосторожнее. Не любят у нас подобных разговоров.
- Почему? – удивился гном.
- Потому что не жди от этих гор ничего хорошего. Мой брат туда ходил. И вернулся. Сам не свой.
- А могли бы мы поговорить с ним? – в разговор вступил Грэм.
Торговец замялся:
- Мой брат не любит об этом говорить.
- А если мы заплатим? – предложила Нани. – Есть у нас пара монет для неболтливых эльфов.
- Хорошо, - после некоторых раздумий ответил торговец. - Будьте здесь через час.
Путники нашли поблизости от рынка таверну, в амбаре которой оставили своих животных. Ванвельд и Нани остались в ней, а Грэм и Тромс ровно через час вернулись в лавку. Там их ждал торговец и еще один мужчина, лишь отдаленно похожий на него. С натяжкой можно было назвать его родным братом. Впрочем, он мог оказаться и кузеном.
Мужчина вышел на склад лавки на заднем дворе и тихо спросил:
- Сколько вы мне заплатите?
- Сколько вы хотите? – вопросом на вопрос ответил Тромс.
- Две золотые монеты.
- Одну, - отрезал Грэм.
- Хорошо, - чуть задумавшись, ответил эльф. – Мой брат мне сказал, что вы расспрашиваете о восточных горах. Так?
Грэм лишь кивнул головой.
- Я ходил туда, хотя так и не пересек их.
- Что вы там видели? Есть ли там дороги? Какой там климат? Как там с водой? – засыпал собеседника вопросами Тромс.
- Вода там есть в мелких речках, ее даже можно пить. Я пил и не умер. Дорог там нет. Точнее, там есть остатки дороги, но ей уже бог знает сколько лет, так что это скорее направление, нежели дорога. Погода там такая же, как и здесь. Но вот что я вам скажу, - эльф приблизился к путникам и перешел на шепот. – Говорят, что за горами безжизненная пустыня. Так я вам доложу, что враки все это. Там живут чудовища. Большие двуногие чудовища. На их головах огромные нижние отвисшие челюсти. Эти чудовища поедают людей. И меня чуть не съели. Они приходят в наши земли и воруют честных эльфов.
- Кто-нибудь пропал? – недоверчиво спросил Грэм.
- Здесь всегда кто-нибудь пропадает, - эльф внезапно засуетился. – Дайте мне мои деньги. Мне пора.
Грэм достал монету, и эльф скрылся за дверьми склада. Озадаченные друзья вернулись в таверну и рассказали своим спутникам об услышанном. Нани подвергла жестокой критике как рассказ эльфа, так и то, что они так легко расстались с золотым. Ванвельд побледнел и сказал, что встречаться с чудовищами у него нет никакого желания. Немного посовещавшись, путники пообедали и двинулись в путь.
Они выехали из города через западные ворота, так как ворот с восточной стороны стены просто не существовало. Объехав по полю город, путники двинулись в сторону гор, которые виднелись на горизонте.

9.1

Восточный горный хребет пересекал континент поперек, упираясь на севере в северное море, а на юге растворяясь в безжизненной пустыне. Это не те западные пустыни с оазисами и, пускай редкими, но источниками воды, которые заселили тролли. Это солончаковые пустыни, в которые упираются восточными границами южные земли саванн. Здесь нет места жизни, так как здесь нет воды. Сюда не залетают гордые птицы, не заползают теплолюбивые насекомые, не заходят стада диких выносливых верлюдов. Только пыль и ветер гуляет по этим местам, неся смерть любому живому организму. Никто не знает, насколько велики эти пустыни, потому что ни один человек не вернулся, уйдя за их горизонт.
Но и горы тоже никто не пересекал. Во всяком случае, никто оттуда еще не вернулся. Они не казались высокими, они не казались безжизненными, он не казались страшными. Просто ими никто всерьез не интересовался. На севере гномы не могли пройти камни под землей, а эльфы были довольны тем, что имели. При подготовке к своему путешествию Тромс поднял вопрос о возможности пересечения хребта, но члены комиссии, которые и так скептически отнеслись ко всему мероприятию в целом, только фыркнули на это, указав на ближайшие земли в округе. Сейчас гном с улыбкой вспоминал о тех днях. Он собрал огромный материал об окружающем мире, сделал много записей и зарисовок. Описал растения и животных. Он систематизировал все те знания, что получил до и во время этого путешествия. Его труд сложно было бы переоценить. Но чем дальше он двигался, тем все чаще его посещала мысль о том, как отнесутся ко всем этим данным у него на родине. Будут ли они востребованы? Для себя он уже решил, что обязательно поделится всем с мудрецами из пустошей. Но все это гном планировал сделать на обратном пути. Сейчас же его ждала тяжелая дорога в неизвестность.
Ландшафт стал меняться к вечеру. Лес начал редеть, деревья становились все ниже, местами появлялись густые заросли жесткого и колючего кустарника. Вершины гор надвинулись совсем близко в ожидании смелых путников.
Обнаружив подходящую поляну, Грэм скомандовал к ночевке. Путешественники решили теперь все делать вместе, не выпуская друг друга из виду. Они вступали на абсолютно неизвестную им территорию, и лишняя осторожность тут не помешает. Шатер разбили возле кустарника, верлюдов оставили пастись неподалеку, а костер разожгли прямо посредине поляны.
Как только солнце скрылось за вершинами гор, на землю медленно опустилась сырая промозглость, идущая от скал. Из далекого ущелья потянуло туманом и стало неуютно. Путники придвинулись ближе к костру, пытаясь согреться, но к наступлению темноты пришлось все же надеть теплые куртки. Как и в прошлую ночь назначили время и очередность дежурства. Первому досталось дежурить Грэму. Как только все ушли в шатер, он подкинул пару поленьев в костер и сходил проверить животных. Верлюды уже дремали стоя, тихонько причмокивая губами. Молодой человек вернулся на поляну и устроился неподалеку от шатра в темноте. Здесь он мог видеть освещенный центр поляны, потрескивание костра ему не мешало слушать окружающую обстановку, а сам он находился в полной темноте. Так делали охранники в отрядах гномов, так делал и он много раз. Со своего места он мог разглядеть шатер, хотя и с трудом.
Ветер стих, что было очень хорошо. Теперь любой, кто приблизится к лагерю, выдаст себя любым шорохом. Грэм устроился поудобнее, откинувшись спиной на выпирающую кочку и вдруг вспомнил одно за другим все происшествия, которые с ними случились в этом длинном и тяжелом путешествии. Как странно думать о том, что ты мог в любую минуту погибнуть, но каждый раз ты выбирался сухим из воды. Будто чья-то рука вела тебя по жизни, сберегая для чего-то неведомого.
Эти высокие мысли выгнали из головы молодого человека шорохи, доносившиеся из шатра. Грэм насторожился, всматриваясь в темноту. Его руки сжимали ружье, которое он тихо снял с предохранителя. В темноте мало что видно, и он больше полагался на слух. Шорох возобновился и Грэм присел на правое колено, приставив ружье к плечу.
- Ты только в меня не выстрели, - послышался шепот Нани со стороны шатра.
Грэм тихо выругался и отложил ружье, поставив его обратно на предохранитель. Он сел к кочке в ту же позу, ожидая, когда девушка подойдет сама.
- Тебе чего не спится? В лес собралась по нужде? – спросил он.
- Нет, не хочу я по нужде. Я к тебе вышла. Гном с мальчишкой уже сопят вовсю.
- Хочешь поговорить? – Грэм увидел на фоне света от костра силуэт девушки.
- Хорошо спрятался, не видно тебя совсем, - тихо проворчала Нани, но шла она верно держа направление. Как только девушка добралась до молодого человека, она села рядом, прижавшись к нему всем телом. Он взял ее нежно за подбородок и поцеловал. Губы отдавали ароматом диких трав.
- Тебе не страшно? – спросила Нани, как только ее губы освободились от поцелуя.
- Нет, - ответил юноша. – Чего боятся? Наоборот, мне интересно. Я никогда не слышал о том, что делается за этими горами, не считая общепринятой глупости.
- То есть ты не веришь всем этим рассказам? О безжизненной пустыни, о чудовищных тварях, о непроходимых лесах или об отравленной ядом воде?
- Нет, - покачал в темноте головой Грэм. – Я не верю всему этому. Просто не хочу верить. Я думаю, мы увидим там много интересного. А ты лучше бы шла спать. Тебе дежурить сразу после меня.
- Я не хочу спать, - тихо произнесла девушка. – Я останусь здесь с тобой, а потом, когда твоя смена закончится, я отдежурю свою.
- Ну, тогда я и на твою смену тоже останусь, - улыбнулся Грэм и еще раз поцеловал Нани.
Так они и просидели свои четыре часа, после чего Грэм разбудил Тромса. Он показал ему свое место, подкинул в костер поленьев и ушел спать. Нани уже ждала его в шатре. Ее присутствие полусонный гном даже не заметил в темноте.
Утренний холод разбудил молодых людей еще до того, как это сделал маленький эльф, дежурство которого вновь выпало под самое утро. Шатер отсырел за ночь, его крыша потемнела и слегка провисла. Роса покрывала траву, оставляя следы от проходящих по ней людей. Темнота уже отступила, и дневной свет озарил окрестности.
Ванвельд костер сохранил, поэтому горячий кипяток ждал путешественников уже через полчаса. Завтракали взваром, хлебом и сухим мясом. Собирались не быстро, так как торопиться не имело смысла. Ждать, когда просохнет шатер не стали и сложили его влажным. С первыми лучами солнца небольшой отряд двинулся в путь.
Объезжая заросли кустарника путешественники двигались в сторону ущелья. Тромс до полудня сверялся с показаниями секстанта и часов. Но после полудня небо затянули большие и пухлые, словно барские перины, облака. Солнце пропало. Внезапно Грэм соскочил со своего верлюда и присел, разглядывая землю, на которой росла низкая и жесткая трава. Затем он вытащил нож и принялся с аккуратностью копать. Его товарищи остановились и с интересом принялись наблюдать за молодым человеком. После очередного взмаха, лезвие ножа с легким звоном уперлось во что-то твердое. Тогда Грэм откинул пласт земли, глубиной около десяти – пятнадцати сантиметров и удовлетворительно крякнул. Он подковырнул ножом и вытащил на свет кусок плоского темно-серого камня, снизу из которого торчали более светлые камешки. Молодой человек подошел к остальным и показал свою находку со словами:
- Я так и знал.
Тромс разглядел камень в руках друга и охнув, тоже спрыгнул на землю.
- Что это? – спросила Нани.
- Это кусок древней дороги, - ответил, не оборачиваясь, гном. – Этим люди древней цивилизации покрывали свои дороги. Они выкапывали землю, трамбовали ее, засыпали песок и мелкий камень, делая что-то вроде подушки и, затем, все это покрывали специальным составом, рецепт которого утерян, - Тромс осмотрелся внимательно по сторонам. – Как же тебе удалось рассмотреть?
- Так это ты все пялишься в свои бумажки да приборы, - усмехнулся Грэм. – А я по сторонам смотрю.
- Это значит, что мы вышли на древнюю дорогу? – поинтересовался Ванвельд.
- Не просто вышли, а давно по ней идем! – воскликнул Грэм. – Древние люди здесь тоже ездили.
- Да, - согласилась Нани, осматривая ландшафт. – И действительно здесь удобно проложить дорогу. Жаль только, что она так заросла.
- Жаль, конечно, - согласился Грэм. Он бросил находку на землю, вскочил в седло своего верлюда и пришпорил его. – Но это означает, что здесь должен быть проход и для нас.
- Если с тех пор ничего не изменилось, - предположила девушка.
- Думаю, что не настолько, - отмахнулся молодой человек и поехал первым вперед.
Вершины скал, которые еще вчера ждали путников впереди, нависали уже по обеим сторонам, а густой лес теперь пропал вовсе. Лишь встречались одинокие деревья. Его здесь сменил кустарник, который приходилось объезжать. Если не удавалось объехать заросли, то люди спешивались и своими длинными ножами прокладывали путь для животных. Это очень снизило скорость передвижения, но другого выхода не было. Тромс едва успевал записывать все им увиденное. Его очень огорчало отсутствие солнца и невозможность определить свои координаты.
Пару раз путь им преградили небольшие речки, но путники смело преодолели их вброд. Страх перед открытой водой постепенно отступал, хотя набраться смелости и испить сырой воды никто не решался, за исключением верлюдов. Но что делает неочищенная вода с живыми организмами известно всем. Достаточно посмотреть на тех же самых верлюдов.
Было решено не сходить с древней дороги. Раз предки проложили здесь дорогу, значит это и есть самый оптимальный и простой путь. Грэм еще несколько раз спешивался, чтобы проверить, есть ли под слоем земли дорожное покрытие, и каждый раз убеждался в верности направления. Один раз они даже наткнулись на остовы древних построек, но их назначение определить не удалось из-за почти их полного разрушения. Кто это сделал? Время, природа или люди? Сейчас это было уже не важно. Важно было лишь то, что ждало путников впереди.
День двигался к своему естественному завершению, когда из высокой травы, которая росла рядом с большой зарослью кустарника, неожиданно прямо перед Грэмом, выскочил кремлин.

9.2

До сих пор не существует общепринятого определения инстинкта, но никто давно уже не сомневается, что это один из основополагающих факторов существования и развития любого живого и сколько-нибудь разумного вида. Будь то животные, будь то человек, инстинкт защищает и приумножает свой род. Для некоторых инстинкт – это основа поведения, для некоторых лишь вспомогательный механизм.
Мы получаем свой инстинкт при рождении, наследуем его от наших предков, и он независим от нашего воспитания или обучения. Он тесно связан с нашим видом, нашим ареалом обитания и обладает видотипичностью7. Именно из-за инстинкта мы не можем объяснить наш страх или любознательность, агрессивность или любовь, тягу к общению или желание самоутвердится.
Все наши инстинкты – это результат эволюции всего вида. Все, что нас убивает или развивает, мы запоминаем. И откладываем где-то в глубине сознания, присовокупляя к уже полученным знаниям, чтобы передать это потом своим потомкам. А те, в свою очередь, своим. Так по крупицам складывается то, что мы называем инстинкт.
Именно инстинкт срабатывает первым на внешний раздражитель. А уж потом начинает работать моторика и логика. Иногда даже и понятия не имеешь, почему ты так поступаешь, почему совершаешь те или иные поступки. Но если задуматься, то в основе всего лежит он – инстинкт, основной механизм эволюции.
В глубине сознания каждого кремлина заложена тяга к уничтожению человека. И уничтожают они его не ради завоевания территории, а ради самого убийства, мести ради. Не будет спокойной жизни кремлинам на земле, пока люди существует.
В глубине сознания любого человека любой расы заложен страх перед кремлином. Не важно, что встреча может быть далеко не в пользу зверя. Не важно, что сейчас он будет уничтожен подавляющей мощью людей. Каждый, кто видит живого кремлина, боится его. Страх можно перебороть на время, затаить дыхание и плавно нажать на спусковой крючок. Но это лишь на короткий период драки, боя. Затем страх возвращается.

Почему он не выстрелил, Грэм так и не понял. Нет, он все сделал правильно: увидев хищника, не стал возиться с тяжелой винтовкой, доставая ее из чехла, что был приторочен к правой стороне седла. Он сразу выхватил револьвер, на ходу взвел курок, и как только в разрезе прицела появилась голова кремлина… Грэм не нажал на спуск. Что-то остановило человека и это что-то пока не поддавалось объяснению.
Грэм слегка опустил оружие и внимательно посмотрел на зверя. Только сейчас до него стала доходить неестественность ситуации. Во-первых, кремлин не бросился на человека, хотя расстояние от него до ближайшего верлюда составляло чуть более десяти метров. Зверь лишь рассматривал человека скорее с удивлением и некоторой долей интереса и его глаза не горели ненавистью. Во-вторых, этот кремлин выглядел не как все его собратья, ранее встречавшиеся Грэму. Его морда была значительно короче, а клыки не торчали из-под черных губ. Ростом он был ниже, шерсть гуще и длиннее. Да и сам он выглядел более… толстым, что ли. Пауза затянулась.
Сзади к Грэму медленно подъехал Тромс. Он тихо, почти шепотом спросил:
- Ты чего не стреляешь?
- Не знаю, - пожал плечами Грэм. – Это какой-то неправильный кремлин.
Тромс внимательно рассмотрел хищника и кивнул головой.
- Может тут водиться новый вид?
- Все может быть. Но он не собирается нападать…
Фразу оборвал долгий вой, раздавшийся где-то вдалеке. Долгое горное эхо перекатывало, словно смакуя, этот звук, постепенно проглатывая его в свою скалистую утробу. Зверь слегка вздрогнул всем телом, посмотрел в сторону раздавшего воя и вроде как нехотя неспешно скрылся обратно в траве. Пару секунд спустя путники заметили, как дернулись кусты, а затем все стихло.
- И что же нам помешало сразить этого гада с первого выстрела? Или с любого другого? – к молодым людям подъехала Нани, которая все это время находилась сзади, готовая отразить нападение хищников со стороны зарослей.
- Не знаю, - еще раз пожал плечами Грэм и убрал револьвер в кобуру. - Это оказался какой-то не такой кремлин.
- Правильно. Он «какой-то не такой», потому что живой. А ты «какой-то не такой», потому что не убил его.
- Отстань, - молодой человек задумчиво махнул на девушку рукой и дернул поводья.
- А хотите я вам сейчас подолью масла в огонь? – спросил, улыбаясь, Тромс.
- Ну, попробуй, толстяк, - ответила Нани.
Гном неуклюже соскочил с верлюда и двинулся к краю зарослей. Там он встал у дерева и показал на него пальцем:
- А вы когда-нибудь видели нечто подобное?
Грэм спрыгнул на землю, подошел к указанному дереву, высотой около двух с половиной метров, и присмотрелся. И действительно, такого он еще не видел. Вместо листьев на дереве густо росли иголки темно-зеленого цвета. Молодой человек сорвал пару иголок и растер их между пальцами. Они оказались не очень прочными и пахли терпким смолистым запахом. Грэм попытался схватиться за ветку, но тут же одернул руку, уколовшись. Тогда он достал перчатки, одел их, вынул нож и срезал макушку ветки.
- Странное дерево, - пробормотал он и протянул ветку своему другу. – Возьми с собой.
Тромс описал дерево в своих записях и зарисовал. Пока он занимался своими делами, его товарищи слегка перекусили, внимательно оглядывая окрестности, боясь нападения хищников. Но уже через полчаса путешественники продолжили свой путь.
Всем своим видом горы давали понять, что они уже очень старые. Их невысокие вершины по большей части покрыты растительностью, лишь изредка обнажая свою каменную сущность. Эта горная гряда отличалась от тех южных гор, что разделяют пустоши с саваннами, и которые путешественникам пришлось пересечь. Здешние склоны более пологие, но и более высокие. Растительность тоже отличалась: она сочнее в цветах и разнообразнее в видах растений. По поводу животного мира говорить что-либо было рано, так как за исключением удивительной встречи с кремлином, путешественникам пока еще не удалось увидеть кого-нибудь еще.
Все чаще попадались странные деревья с иголками, и все реже кустарник. Горы впереди становились все ниже. Дорога, которая раньше поднималась вверх и петляла между склонами, теперь пошла вниз, оставляя заснеженные макушки скал позади. Грэм все так же проверял время от времени наличие древнего покрытия. Но ехать становилось все труднее. Колючие иглы размашистых ветвей мешали всадникам. Все чаще приходилось спешиваться, чтобы пройти густо растущие колкие деревья. И если через кустарник можно прорубиться, то через лес игольчатых деревьев это сделать невозможно. Через некоторое время Тромс пришел к выводу, что теперь этих деревьев наблюдается как минимум три вида. Они все отличаются друг от друга высотой, внешним видом и цветом. Единственное, что их объединяло – иглы вместо листьев.
Древняя дорога пропала, а точнее полностью заросла. Путешественники теперь шли лишь по компасу, ведя за собой животных. В лесу приятно пахло, землю устилал ковер из высохших иголок, низкой зеленой травы и мха на кочках. Откуда-то спереди тянуло сыростью, но не промозглой, как в лесах саванн, а отдающей свежестью. Дневной свет все реже пробивался сквозь плотно растущие деревья. Приходилось то и дело петлять между ними, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться о выпирающие из земли корни. Но неуклюжий гном все же растянулся пару раз, вспоминая все проклятия по очереди. Нани чувствовала себя опять неуверенно и старалась не отставать от Грэма.
Ближе к вечеру лес начал редеть и все чаще появлялись небольшие полянки, густо поросшие высокой травой. Путники решили сделать привал. Больше всех вымотался Ванвельд, но когда Тромс предложил разбить лагерь прямо здесь и переночевать, мальчишка вскочил и со всей серьезностью заявил, что нисколько не устал и может хоть до утра идти пешком, если того потребуют обстоятельства. Грэм его заверил, что до утра идти они не будут, но вот еще несколько часов пути не помешали бы. После получасового отдыха тронулись в путь.
Следов жизнедеятельности прошлой цивилизации больше не наблюдалось. Дорогу путники потеряли окончательно, остатков древних построек тоже не встречалось. Все чаще приходили мысли о лагере на ночь. Путники коротко посовещались и решили, что на первой же удобной поляне разобьют лагерь.
Горы закончились. Вершины остались за спиной, а впереди лежала лесная равнина, которую можно было рассмотреть с холма, на котором задержались путешественники. Ночевать здесь было неудобно, так как тут дул ветер. Они спустились вниз и принялись за поиски подходящего места для ночлега.
Этим самым местом оказалась небольшая полянка на опушке леса. Один ее край зарос высоким и плотным кустарником, который отделял ее от леса. Другая, свободная от крупной растительности сторона, открывала вид на только что пересеченную горную гряду. Вид был отменным и очень всем понравился.
Расседлав животных, путники приступили к обустройству лагеря. Первым делом расстелили на траве, что плотно покрывала поляну ярко-зеленым плотным ковром, шатер. Ванвельд составил центральный опорный шест и уже готовился залезть внутрь шатра, чтобы его установить, когда кустарник зашелестел и на поляну вышел коренастый мужчина в длинной серой рубахе, подпоясанной кушаком. На его голове красовалась приплюснутая, без полей, коричневая шапка из толстой плотной, доселе невиданной, материи. Большая густая борода обрамляла лицо и спускалась до живота, закрывая грудь. На ногах красовались кожаные сапоги, доходившие незнакомцу до колен. На вид он казался средних лет, смуглый, но не такой, как орки. Вообще, его расу определить было невозможно. В руках мужчина держал плетеную корзину, в которой кучкой лежали грибы. Он снял шапку, вытер ею лицо и произнес со странным акцентом:
- Ну, вечер добрый. Будем знакомы.

9.3

- Святослав, ну принимай гостей, что ли, - крикнул сопровождающий путешественников новый знакомый, подойдя к двухэтажному зданию, построенному из обтесанных бревен. Через пару минут на высоком крыльце в дверном проеме, окруженном искусной резьбой, появился высокий мужчина средних лет со светлыми волосами до плеч и короткой аккуратной бородкой. Одет он был в длинную, вышитую понизу красивым орнаментом, рубаху с отложным воротом и черные брюки, заправленные в высокие красные кожаные сапоги.
- Ну, что ты хочешь от меня, Любомир? – спросил на ходу мужчина и только потом обратил внимание на путников. – Ого, да у нас гости! Не часто увидишь людишек с той стороны гор. Добро пожаловать в наши земли.
С этими словами мужчина спустился по ступеням, улыбаясь. Затем он подошел к Грэму и протянул руку:
- Меня зовут Святослав. Я князь и управляю здешними местами. Кто же вы будете?
Его говор настолько сильно отличался от того языка, на котором общались путники, что хорошо понимал его только Грэм. Так с ним разговаривал отец. С самого детства он слышал этот язык. Мать очень ругалась, когда заставала отца и сына, ведущих беседу на малопонятном ей языке, но поделать ничего не могла. Потом, когда Грэм подрос и отец стал брать его в свои недалекие походы, они смогли общаться на языке отца свободно и без помех. Сегодня Грэм услышал этот язык вновь, и у него защемило сердце, а дыхание перехватило. Образ отца возник вновь. Грэм постарался вспомнить все, чему научился в детстве и юности и произнес:
- Меня зовут Грэм. А это мои друзья из разных земель: Тромс, Нани и Ванвельд. Мы изучаем землю и вот добрались и до ваших мест.
- Ого! – воскликнул князь. – Да ты нашу речь знаешь! Откуда?
- От моего отца, - ответил Грэм. Его спутники смотрели на него с удивлением и пытались понять, о чем они разговаривают. Язык новых людей был похож на их родной и некоторые слова они хорошо понимали. Пока Любомир, мужчина встретивший их в лесу, вел их в город, они уже успели пообщаться. Говор местного народа отличался сильным «оканием», более плавным проговариванием слов, они словно бы пели, когда говорили длинные фразы. Понять их можно лишь тогда, когда они говорили медленно, четко разделяя слова. Кроме того, этот народ использовал много слов, значение которых путники попросту не знали. Поначалу Грэм не подавал виду о знании их языка, но при встрече с князем решил больше не скрывать этого.
- От отца, - произнес молодой человек. – Это его родной язык и он меня научил ему еще в детстве. Звали его Кален.
- А не тот ли это Кален, что из Окрай-города? – спросил Любомир. Он не ушел, а остался стоять чуть позади путников. – Все ему не сиделось на месте.
- Может и он, - кивнул головой князь.
- Вы знаете моего отца?! – воскликнул Грэм.
- Не торопись, сынок, - Святослав похлопал по плечу молодого человека. – Не будем торопить нить событий. Прошу вас подняться в мой дом и отведать пищу, данную нам природой. Уже вечер поздний и вы, поди, устали с дороги. Отведаем пищи, отдохнем, а завтра примемся за дела.
Дневной переход и вправду утомил путников. Путь через лес и горы был не самым сложным в их жизни, но и легким его назвать никак нельзя. К тому же чувство голода к вечеру обострилось, а из открытой двери княжеского дома пахло чем-то вкусным. Спорить не стали и последовали за Святославом, который распорядился позаботиться о животных путешественников.
За дверью короткий коридор вел в просторную комнату со сводчатым потолком. Слева, возле стены с тремя окнами, стоял длинный стол. С обеих его сторон тянулись лавки без спинок с резными ножками. На тех лавках, что стояли со стороны стены, лежали подушки разных размеров и цветов. Многие из них были покрыты орнаментами красивой вышивки. Вдоль противоположной стены примостился большой шкаф со множеством дверок. На полу, наискось, лежал длинный и узкий половик, сотканный искусными руками.
В углу сидела девушка в красном сарафане и при свете большой свечи что-то вышивала. Когда вошел князь с гостями, она ахнула и вскочила.
- Любоглазка, принеси-ка нам чего отпотчевать, - хлопнул в ладоши Святослав. – Гости проголодались с дороги. Да и сам я не прочь чего-нибудь отведать. Да неси свету поболе, скоро совсем стемнеет. А вы, гости дорогие, - князь повернулся к путникам. – Присаживайтесь к столу, не стесняйтесь.
Когда все расселись на лавках, Святослав спросил:
- Так откуда вы будете? Как к нам попали, какими путями? Что привело вас сюда?
Грэм рассказал обо всем их путешествии с самого начала. Почему-то ему не хотелось ничего скрывать. Он и не заметил, что чем дольше он рассказывал, тем больше в комнате появлялось народу. Все слушали его рассказа, стараясь ничем не привлекать к себе внимания. Здесь собрались и совсем юные девушки с молодыми и высокими юношами, и люди престарелого возраста. Всего можно было насчитать человек пятнадцать. Многие из них качали головами, слушая рассказ и переживая за путников. Когда Грэм закончил, на дворе уже стемнело. Быстро принесли десяток свечей и зажгли их. В комнате стало светло. Подали ужин, который состоял из вкусного мяса, хлеба и неизвестного рассыпчатого овоща светло-желтого цвета, который в большом количестве наполнял глубокую глиняную миску. Он был горячий, по всей вероятности сварен, не имел яркого аромата, но был приятен на вкус и сытен. Еще несколько блюд тоже казались неизвестными, но очень вкусными. Нани особенно понравилось сладкое тягучее вещество желто-коричневого цвета. Его было вкусно есть с хлебом, на который намазывали масло.
Ужин прошел в тишине. Все слушатели так же тихо покинули комнату, как в ней и появились, чтобы ничем не беспокоить гостей князя. После того, как путники насытились, хозяин дома хлопнул в ладоши, и появилась девушка, которая занималась вышиванием до прибытия путников. Она пригласила гостей в комнату, которую назвала опочивальней. Там были приготовлены три постели для мужчин, а в соседней, чуть меньшей комнатке, еще одна постель для Нани. Затем девушка растворилась в темноте коридора. Нани осторожно вышла из своей комнаты и пробралась в комнату своих товарищей.
- Ну, что скажете? – спросила она.
- А что тут сказать? – пожал в темноте плечами Тромс. Единственное в комнате окно едва освещало лунным светом опочивальню. – Люди приветливые. Только когда они говорят, я половину не понимаю. Очень странный акцент.
- А что же ты хотел? – удивилась девушка. – Тут еще много будет странного, подозреваю я. Но каков наш Грэм, а? Выложил им все как на духу. Ты что, на беседе с Кмалем? Тебя чего понесло?
Грэм молчал. Он думал о тех людях, которых встретил сегодня. А еще он думал об отце. Неужели скоро все прояснится, и он наконец-то узнает кто он и откуда?
- Молчит, - констатировала Нани.
- Да отстань ты от него, - ответил за Грэма его друг. – Ему сейчас не до нас.
- Мы оставили ружья и все свои вещи неизвестно где. Так неправильно, - продолжала Нани. – Если сегодня ничего не случится, то завтра надо выяснить, где они. Да и вообще, надо бы двигаться дальше.
- Завтра мы никуда не поедем, - тихо произнес Грэм.
- Ну, наконец-то статуя заговорила, - всплеснула руками девушка. – И почему же?
- А тебе разве не интересно узнать, что это за люди? Как они живут? Чем занимаются? – ответил Тромс. – Я согласен с Грэмом. Мы никуда не торопимся. Останемся здесь, осмотримся, порасспросим людей. Ведь это очень интересно! Да и Грэму надо выяснить, что с его отцом. Сколько же можно ждать. Мне и самому интересно это.
- Я бы тоже остался, - сонным голосом произнес Ванвельд. – Давайте мы завтра никуда не поедем.
- Спи, мелкий, - шикнула девушка. – Кмаль с вами. Останемся тут. Но где животные, оружие и вещи выясним обязательно.
- Выясним, выясним, - закивал Тромс. – Только давай уж спать ложиться, а то глаза слипаются.
- Кстати, а как называло то сладкое и липкое блюдо, что я ела? – спросила Нани.
- Мед. Мед оно называется, - тихо произнес Грэм. – Давайте спать. Утро вечера мудренее. Так говорил мой отец.

9.4

Город, куда попали путешественники, лишь с натяжкой можно было назвать городом. Скорее, он попадал под разряд поселения или большой деревни. Здесь жило чуть более тысячи жителей: мужчин, женщин, детей и стариков. Называлось это поселение Воломир. Все, кто жил здесь, состояли в близкой или отдаленной родственной связи друг с другом, то есть, по сути, были одной огромной семьей. Святослав рассказал путникам, что так живут во всех поселениях на его родине. Поселения эти он называл или села или деревни, в зависимости от размера, а свой народ он называл соловянами.
Все села были построены по одному принципу. В центре села находилась площадь, на которой жители собирались по праздникам или по каким другим случаям. Так же на площади собирались ярмарки. Рядом с площадью выстраивалось жилище князя, главы поселения. От площади в разные стороны расходились улицы, вдоль которых строили дома зажиточные члены семьи, а также близкие княжеские родственники. Неподалеку строили склады для хранения продуктов и лавки торговцев, которых звали купцами. Далее шли дома чуть менее богатых и знатных родственников. Все это обносили высоким и крепким частоколом с башнями. Соловяне не воевали между собой, но много лет назад вели войны за эти земли. Время давно уже перемололо их врагов, но привычка строить частокол осталась. Сейчас она использовалась лишь для защиты от диких зверей, которые нападали крайне редко. Эта часть поселения называлась вышгород. Все остальные члены семьи жили за вышгородом вокруг села. Поля, на которых росли зерновые культуры, поля для выпаса животных так же находились рядом для удобства их обработки и защиты. Много продуктов давал лес. Соловяне любили его, ходили туда часто для сбора грибов, ягод, меда и лечебных трав. Перед тем, как срубить дерево, соловяне просили у дерева и природы прощения за это, считая, что деревья – это живые существа и у них есть своя душа. Вообще понятие души у соловян было сильно превознесено. Если ни тролли, ни орки, ни эльфы, ни, тем более, гномы не понимали этого термина и ни о чем подобном не думали, то соловяне очень чтили душу любого существа и считали это философское понятие основой жизни на земле. Каждый соловянин носил на шее небольшой медальон, олицетворяющий его душу. Каждый род имел свою форму медальона и изображения на нем. По этим украшениям можно было определить, откуда человек родом. Медальон изготавливался к рождению ребенка и надевался на шею после обряда посвящения, который устраивали по прошествии одного года после рождения. А до этого он хранился у родителей. Потерять медальон считалось плохой приметой, поэтому соловяне очень бережно к ним относились. Впрочем, в случае утери, горемыка-владелец проходил специальный обряд воскрешения и получал новый, взамен утерянного.
Кроме сел соловяне строили и города. Самый ближний находился в одном дне пути от Воломира. Дома там строили каменные, до трех этажей в высоту. Городом правил верховный князь, которому подчинялись сельские князья. Вся земля, которой правил верховный князь, называлась княжеством. Городов всего насчитывалось пять и, значит, княжеств тоже было пять. В книге прав, копия которой хранилась в доме каждого князя, кроме законов, по которым жили соловяне, были записаны границы всех княжеств, городов и сел. Город, в котором жил верховный князь Святослава, назывался Окрай-город, а само княжество называлось Окрайним из-за его западного расположения.
Соловяне хорошо знали о той жизни, которая развивалась по другую сторону горной гряды. Не раз разведчики, под видом торговцев-эльфов или троллей, отправлялись за горы для сбора информации. И не для того, чтобы напасть или украсть что-либо из технологий. Соловян волновал вопрос нападения на них со стороны западных племен. Именно поэтому в Окрайнем княжестве каждый мужчина был и работником, и воином. Проводились сезонные военные сборы, где мужчины вспоминали навыки ведения войны. Соловяне прекрасно помнили те времена, когда на заре становления новой цивилизации им пришлось отвоевывать эти земли. И здесь было за что воевать. Природа в этих местах менее подверглась ядовитым влияниям катастрофы. Здесь люди могли пить воду прямо из рек, предварительно лишь вскипятив. Они даже ловили рыбу и употребляли ее в пищу. И при этом это было племя красивых, рослых и физически крепких людей. Они вобрали в себя рост орков, грацию троллей, силу гномов и былую красоту эльфов.
Основой питания соловян служило мясо домашних животных и птиц, зерно, овощи и фрукты. Все это они выращивали в достатке и успешно этим торговали друг с другом, так как у каждого княжества существовала специализация. Окрайнее княжество изобиловало ремесленниками, так как большую часть его территории покрывали леса, что способствовало развитию лесозаготовок. Кроме того, окрайняне успешно освоили разработку некоторых полезных ископаемых в горах: добывали медную и железную руду, из которых впоследствии получали металл. Все это они везли на продажу своим соседям, у которых закупали недостающие им мясо и зерно.
По искусству исполнения предметов быта соловяне не уступали ни одному из известных родов, а во многом даже превосходили. Соловянские кружева были тонки и сложны. Но электричества соловяне не знали и пользовались для освещения открытым огнем в стеклянных масляных лампах, а в деревнях простыми восковыми свечами.
Некоторый доход давала и охота, которая у соловян весьма чтилась. На мелкого зверя ставили силки и капканы, а на крупного зверя ходили с копьем и длинным охотничьим ножом со слегка изогнутым клинком. На большую охоту собиралось по несколько мужчин, хотя некоторые осмеливались завалить зверя и в одиночку. Добытое мясо распределялось среди близких, а излишки продавали.
Природа здешних мест изобиловала растениями и животными, хотя по рассказам, дошедшим из глубины времен, до катастрофы здесь жило много больше зверья и птиц. Вредное влияние атмосферы и войны, которые не обошли и эти места, уничтожили не мало видов живности и растений, но бережное отношение к природе в период становления положительно повлияло на восстановление природы и соловяне теперь во всей мере пользовались результатами своего труда. В лесах изобиловали деревья сосновых пород, а по опушкам и пролескам лиственные. Насколько видов трав и кустарника покрывали здешнюю землю.

Все это путники узнали от Святослава, пока они завтракали, а затем прогуливались по селу и окрестностям. Любопытные селяне выходили из своих домов или амбаров и приветствовали в поклоне гостей князя и его самого. Грэм отметил для себя, что ни один мужчина не носил оружия, лишь двое стражников у ворот вышгорода, что лениво дремали на солнышке сидя на коротких скамейках, были вооружены ружьями крупного калибра, а по бокам висели длинные изогнутые сабли в кожаных ножнах, украшенных узорами из металла. Тромс жадно внимал рассказам и время от времени записывал все в свои бумаги. Он постоянно задавал вопросы, стараясь на отстать от князя. Рядом шел Грэм с Нани, а завершал процессию Ванвельд. Поначалу мальчик проявлял интерес, но к полудню явно заскучал и искал себе другое занятие. Заметив это, девушка дала эльфу задание разыскать животных и узнать судьбу вещей и оружия. Мальчишка радостно кивнул и словно испарился, дойдя до ближайшего угла дома.
Еще утром, когда путники вышли из княжеского дома после завтрака, во двор вбежал кремлин. Грэм повинуясь инстинкту выхватил револьвер и прицелился, но Святослав остановил его, рассмеявшись:
- Зачем ты хочешь застрелить мою собаку? Она мне еще пригодится.
- Но это же кремлин! – вскликнул Тромс, стоящий позади Грэма. – Злобное и опасное существо.
- Кто? Мой пес опасное существо?! – с этими словами князь легко сбежал с крыльца, присел возле собаки и начал теребить ее за холку. Животное от удовольствие заскулило и всем телом прижалось к хозяину.
- Вот это да! – удивилась девушка. – Ласковый кремлин? Что-то новенькое.
- Это не кремлин, - князь встал на ноги. – Это его родственник, собака или пес, как мы их иногда еще называем. Кремлин опасный хищник, собака тоже, но только не для человека. Здесь она друг. Привыкайте и ни в коем случае не убивайте собак. Иначе станете нам врагами.
Грэм убрал револьвер в кобуру и спустился с крыльца вслед за князем.
- Мы видели собаку в лесу вчера, - сказал он.
- Вы видели не собаку, а волка, - покачал головой Святослав. – Это древний предок собак. Они до сих пор водятся в наших лесах в изобилии. И вот его вы можете убить, если он нападет. Но они не нападают первыми на человека. Лишь когда очень голодны и их много. Но такое случается редко. А вот с кремлинами волки дерутся не на жизнь, а на смерть. Мы иногда находим по округе останки этих страшных псов. Видать охраняют волки свою территорию, не дают кремлинам сюда прийти, жить тут. Так что, почитай, они нас от беды хранят.
После прогулки князь пригласил гостей в дом на обед. Там их уже ждал Ванвельд, который познакомился с местными мальчишками и о чем-то с ними болтал. Увидев своих товарищей, маленький эльф подошел к Нани и прошептал:
- Верлюды стоят в сарае князя. Вещи утром перенесли в наши комнаты.
Нани кивнула в одобрении и улыбнулась.
Сполоснув руки, путешественники поднялись в комнату, где их ждала ароматная похлебка, которую князь назвал щами. Он налил старшим путникам в небольшие кубки прозрачную жидкость с резким запахом и предложил ее выпить.
- Это водка, - сказал Святослав. – Одна из наших давних традиций. Давайте поднимем чарки за наше здоровье и выпьем сей благословенный напиток во славу матери природы.
С этим словами князь резко опрокинул жидкость в рот и крякнул. Грэм понюхал содержимое, набрался смелости и выпил его так же резко, как и хозяин дома. Прохладная жидкость обожгла рот, и затем горячим ливнем опустилась в желудок, обдавая теплом все тело. Во рту осталось неприятное послевкусие. Чтобы его перебить, Грэм схватил ложку, зачерпнул горячего супа и отправил его в рот. Волна жара обдала небо, и он чуть было не выплюнул содержимое обратно в миску. Та же участь постигла и Тромса. Осторожная Нани лишь пригубила напиток и потому не стала обжигаться горячим супом. Князь рассмеялся:
- Крепка водка, ничего не скажешь. Не торопитесь, ешьте спокойно.
Потом они еще выпили, когда щи немного остыли. К концу обеда гости, не привыкшие к крепкому алкоголю, чувствовали легкое опьянение и желали только одного – лечь и поспать. Князь не стал противиться желанию гостей, тем более что по местному обычаю так и заведено – необходимо немного отдохнуть после обеда.
Как только Грэм коснулся подушки, он провалился куда-то глубоко в сон.

9.5

- Сынооок! Сыыыын!
Мальчик прятался неподалеку в колючем кустарнике. Из-за своего маленького роста он смог пробраться под ветками, вооруженными острыми иглами между листьев. Он сел возле тонких и корявых стволов, густо растущих на краю поляны и следил за отцом.
- Сынооок! Ну, хватит уже прятаться, выходи. Я приготовил похлебку. Давай поедим и будем ложиться спать. Завтра предстоит долгий день.
Мальчик заулыбался от мысли что такой опытный следопыт, как его отец, никак не может его найти.
- Если ты сейчас не выйдешь, то заработаешь оплеуху и останешься без ужина, - отец начинал сердиться. Он первый раз взял сына в поход и сейчас уже начинал думать, что поторопился. Он гнал от себя мысль, что с сыном что-то случилось и предполагал, что тот лишь играет.
Нарастающий гнев отца сын почувствовал безошибочно, поэтому поспешил вылезти и с криком радости бросился ему на навстречу:
- Не нашел, не нашел!
- Вот ты же сорванец, - всплеснул руками отец, схватил сына подмышки и подбросил вверх. – Я тебя ищу, кричу.
- Я был там, в кустах, - мальчик встал на ноги и показал рукой в сторону зарослей. – Я тебя видел. Я думал ты найдешь меня по следам. Ты же учил меня, как искать. Я хотел их спрятать, но у меня не получилось.
- А я и забыл про следы, - улыбнулся отец. – Я когда не нашел тебя в лагере, про все забыл. Не делай так больше никогда. Поход – очень сложная штука. Здесь важно внимание и послушание. Здесь не место играм, как дома. Вот вернемся и наиграешься вдоволь.
- Хорошо, - сын кивнул. – Я не буду больше.
Они вернулись рука об руку в лагерь, где отец налил в небольшую миску похлебки для сына и в миску побольше для себя.
- Ешь.
После ужина отец укутал сына в теплое одеяло и сам лег рядом. Они смотрели в ночное звездное небо, разговаривая о пустяках.

Грэм проснулся. Сон об отце напомнил ему о том, что нужно расспросить князя о нем. Молодой человек встал и вышел на двор. День шел к вечеру. Селяне возвращались домой к ужину. Во дворе княжеского дома возле колодца суетились две девушки. Они разливали по ведрам воду из большой кадки, что была подвешена на цепи к подъемному механизму. Грэм подошел к ним, поздоровался, помог набрать воды, а затем донес ведра до дома. Там он встретился с князем, который, как оказывается, давно уже проснулся и занимался своими ежедневными делами. Когда Грэм спросил его про отца, тот похлопал юношу по плечу и пригласил его в комнату.
- Мы знаем твоего отца. Много лет назад он ушел в ваши земли, еще юношей, моложе чем ты сейчас. Его всегда тянуло узнать землю. Вот и отправился он странствовать. Потом вернулся, но уже зрелым мужчиной. И рассказал, что у него теперь семья и живет он под землей, в пещерах.
- Это он о нас с матерью рассказал, - улыбнулся Грэм.
- Он много раз приходил и уходил. Последний раз это было несколько лет назад. Он пришел сюда, но обратно на запад так и не проходил.
- Но может он не стал заходить к вам? – предположил Грэм.
- Такого еще не было, - покачал головой Святослав. – Из Окрай-города до нас как раз к вечеру добираешься. А по утру удобно выходить в горы. Так что, сынок, скорее всего он еще не возвращался.
- А в Окрай-городе есть его, то есть наши, родственники?
- А как же, - улыбнулся князь. – Отец да мать, если еще живы. Да брат у него родной был. Так что отправляйся-ка ты туда. Заодно и старшему нашему князю покажетесь. Я вам грамоту отпишу, чтобы проще было ехать. Да если надо и человека дам.
- Человека нам не надо, мы не маленькие. А вот за грамоту спасибо, - поблагодарил князя Грэм и почему-то вспомнил оркского мудреца с его медальоном.
Во время ужина путники обсудили дальнейшие планы и решили выезжать рано по утру, чтобы к вечеру успеть в город. Князь пообещал снабдить путников едой и водой.
Утро еще не вступило в свои права, когда путников разбудила одна из дворовых девушек. В доме было темно и тихо. Девушка оставила лампу на столе и молодые люди оделись при ее свете. Выйдя в коридор, они столкнулись с князем, который проводил их со свечой в комнату.
- Мы разбудили вас спозаранку, чтобы вы успели засветло в город, - тихо произнес он.
Через короткое время в комнату вышла Нани, вслед за которой появился все та же девушка, которая принесла свежего молока, хлеба и меда на завтрак. Пока путники ели, на горизонте появилось пятно света, которое медленно, но верно росло, освещая землю. К концу завтрака князь затушил свечи, и они вышли на улицу. Во дворе стояли запряженные верлюды. Люди князя уже вынесли вещи и приторочили их к седлам.
Во двор на лошади въехал молодой парень, лет двадцати - двадцати пяти. Он был одет в длиннополый сюртук коричневого цвета, шапку, отделанную мехом волка, в черные брюки и кожаные сапоги. За спиной виднелся ствол винтовки, а на боку висела сабля.
- Я все же решил отправить с вами Святолюба. Мало ли что в дороге может приключиться. Хотя места у нас тихие, но мне так спокойнее будет. Святолюб проводит вас до города, а там вы уж сами.
- Спасибо большое, - слегка поклонился Тромс. – Но мы могли бы и сами. Но в любом случае, мы благодарны вам за все, что вы для нас сделали.
- Да не за что. Пусть будет с вами удача, - с этими словами Святослав обнял путников по-очереди и махнул Святолюбу рукой. – Смотри в оба. Доставь наших гостей в целости и сохранности.
- Будет исполнено, князь, - улыбнулся юноша.

Утро было прохладным, поэтому путники накинули куртки. Дорога шла через густой непроглядный лес, который внушал некоторые опасения у путешественников. Чтобы скоротать время, Тромс начал расспрашивать сопровождающего их соловянина о здешних лесах.
- Хищников у нас хватает, - ответил Святолюб. – Ведмеди есть, волки. Но волки опасны зимой, когда им еды мало. А вот ведмедь тот может напасть и летом. Особенно, когда детки у него малые. Он тогда совсем с ума сходит. О прошлом годе брата моего задрала насмерть ведмедиха. Потом долго искали.
- А зачем? – поинтересовался Грэм.
- Негоже ведмедю, который попробовал человечинки гулять по земле. Он потом только ею и будет питаться.
Затем Святолюб долго рассказывал о лошадях: как они их выхаживают, как кормят, как поят. Путешественники никогда прежде не видели предков лождей. Лошади имели больший рост и были сильнее и грациознее своих западных сородичей. И если за горной грядой не смогли уберечь этих красивых животных, то соловянам это удалось.
К полудню воздух прогрелся, и путники скинули верхнюю одежду. Окружающий пейзаж тоже стал меняться. Все чаще попадались обработанные и засеянные поля, на которых изредка можно было встретить крестьян.
- У нас полей-то не много, - сказал Святолюб. – А вот у южных соседей, так одни поля и есть. Леса совсем мало. Они его у нас покупают или выменивают.
На обед решили не останавливаться и поели вяленным мясом с хлебом прямо в седлах. Ехали неспешно, но и без остановок. И как обещал князь Святослав, к вечеру показались высокие каменные стены города, окрашенные в белый цвет. Дорога стала заметно шире и по ней в обе стороны двигались повозки с грузом и без. Встречные возницы и их пассажиры кивали в приветствии Святолюбу и строго смотрели на путников. Это не были взгляды, полные ненависти или злобы, но путникам явно давали понять, что они чужаки.
Ворота в город держали открытыми вся световую часть дня и закрывали с наступлением темноты. Въезд в Окрай-город охранялся стражниками. Они следили движением, останавливая подозрительных людей. Когда путники подъехали к воротам, им на встречу вышел опрятно одетый воин. Он выставил ладонью вперед правую руку, приказывая остановиться. Путешественники натянули поводья и остановили своих животных.
- Вы едете от князя Святослава? – громко спросил воин.
Святолюб отделился от остальных путников, подъехал к воину, нагнулся и что-то ему прошептал на ухо, прикрывая рот рукой. Воин выслушал юношу и кивнул головой. Святолюб выровнялся в седле и поехал в город, не оборачиваясь. Путники двинулись за ним, но как только они поравнялись с воротами, стража вскинула ружья, целясь во всадников.
- Именем моего князя, приказываю вам спешиться и следовать за мной, - приказал воин, что выходил к ним. – Если вы будете сопротивляться, мне приказано применить к вам силу и вести против доброй воли.

9.6

Назвать этот зал комнатой язык не поворачивался. Воин, что проводил Грэма до него, назвал его палатой. Когда высокая резная дверь за молодым человеком закрылась, Грэм рассмотрел зал внимательно. Сводчатый высокий потолок держал на четырех массивных цепях большое кованное кольцо, к которому крепились подставки со свечами, по центру помещения. Своды потолка покоились на четырех кирпичных столба. Мастера выложили кладку с выступами сверху и снизу. По обе стороны тянулись окна, освещая днем зал в достаточной для чтения мере. Под окнами вдоль стен стояли лавки с резными ножками. У противоположной стены примостился длинный шкаф с книгами различной высоты, толщины и цвета. Пол искусные мастера выложили плиткой, орнамент которой изображал огромное желтое солнце с разбегающимися в разные стороны лучами. По центру зала стоял длинный деревянный стол, за которым сидело трое мужчин разного возраста.

Двое из них были стариками, третий средних лет. Все трое были богато одеты. Один из стариков, чьи волосы уже полностью побелели, носил длинный красный сюртук, расшитый золотом. Между его ног, обутых в высокие черные кожаные сапоги, в пол упиралась сабля в ножнах, на эфесе которой покоились его руки, покрытые вздувшимися синими венами. Другой старик, что сидел напротив, был лыс, но носил пышные черные усы, свисающие почти до груди. Его левая рука покоилась на столе, а другой он уперся в бедро. Мужчина средних лет сидел в торце стола. На его плечах покоилась темно-зеленая накидка с богатым узором на груди, из-под которой виднелась белая рубаха в соловянском стиле: без ворота и с вышитым орнаментом по краям. Окладистая борода и копна густых волос цветом напоминали солому. Все трое внимательно смотрели на Грэма, стараясь изучить его еще до начала разговора. А что разговор состоится, он не сомневался.
Первым тишину нарушил мужчина в центре:
- Ну, что, мил человек, проходи. В ногах правды нету. Присаживайся с нами. Поведай нам о себе. Меня зовут Яромир. Я здешний верховный князь. А это мои товарищи. Одного, - князь показал на седовласого старика. – Звать Светозар, а его товарища Одинорог.
Грэм подошел к столу и сел напротив князя. Он волновался за своих товарищей. Когда их арестовали у ворот, то первым делом стражники разоружили их и забрали животных вместе с вещами. У Грэма сложилось ощущение, что их ждали, тем более, что сопровождавший путников Святолюб не предпринимал никаких попыток к их освобождению. Более того, он отъехал в сторону и с одобрением смотрел, как четко и слаженно действуют охранники. На все выкрики Тромса о помощи не отвечал. Когда путников повели к дому князя, он и вовсе уехал куда-то в глубь одной из улиц, пропав из виду.
Руки завязывать не стали, но шестеро воинов, которые подошли к воротам как раз в тот момент, когда путников задержали, шли рядом, держа ружья наперевес и готовые в любой момент выстрелить. Шли долго, но с улицы не сворачивали. Путешественники время зря даром не теряли и рассматривали по пути город.
Окрай-город разительно отличался от поселка, где путники провели пару дней. Дома здесь сплошь каменные или кирпичные. Некоторые из них окрашены в белый цвет. Первые от ворот здания служили складами, ангарами и сараями для животных. Затем начались казармы и дома общего проживания, после которых пошли дома богатых или просто зажиточных горожан. И чем ближе к площади подходила процессия, тем богаче дома они видели. Самым большим домом был дом верховного князя. Но это не было обусловлено лишь его богатством. Нижняя часть дома отводилась для помещений, в которых работали чиновники, воеводы и прочий служивый люд. Верхняя часть здания с шестью комнатами отводилась для княжеской семьи.
Каждый владелец жилого дома считал нужным обнести его высоким забором, материал которого соответствовал доходам и положению. Первыми путников встретили деревянные заборы, преимущественно белого, красного и зеленого цветов, хотя пару раз попадались и синие. На смену деревянным пришли каменные. Некоторые из них красовались надстройками из круглых обработанных камней. Эти заборы не красили, поэтому здесь преобладал серый или темно-серый цвет. Пару раз путники видели надстройки, выполненные из причудливого красно-черного камня. После каменных заборов пошли встречаться заборы из кирпича. Здесь фантазиям мастеров предела не существовало. Колонны, башенки, рельефные узоры – все на любой вкус и кошелек. Некоторые кирпичные заборы были окрашены в белый цвет.
По большому счету, город по своей структуре не отличался от села. Так же вышгород, но больше и богаче. Так же дома и усадьбы вокруг. Только здесь все больше, крупнее и богаче. И людей больше.
По широким мощеным улицам туда-сюда сновали соловяне. Кто-то шел степенно, неся перед собой большой живот, а кто-то бежал вприпрыжку, опаздывая по своим делам. Возницы едущих повозок громкими криками разгоняли зазевавшихся прохожих и гремели дальше окованными колесами по плотно уложенным камням.
Когда путников привели во двор к верховному князю, Нани, Тромса и Ванвельда оставили во дворе под охраной, а Грэму приказали следовать за одним из воинов. Тот проводил молодого человека до дверей зала, впустил его и закрыл за ним тяжелые деревянные окованные железом двери. Судя по отсутствию шагов, он остался ждать в коридоре.

- Меня зовут Грэм. Я бы хотел знать…
- Рано тебе еще задавать вопросы, - хлопнул рукой по столу обладатель пышных усов и посмотрел на своих товарищей. – Рассказывай, покуда.
- Я бы хотел знать, что будет со мной и с моими товарищами, - продолжил Грэм.
- Все зависит от того, что ты нам расскажешь, - спокойно произнес князь. – Рассказывай все. В первую очередь, расскажи о своей семье, о своем отце и матери. Как рос, где рос. Рассказывай подробно.
Грэм пожал плечами и задумался. Он нутром чувствовал, когда надо врать, а когда говорить правду. Сейчас что-то подсказывало ему, что надо говорить именно правду. Он не держал зла на князя Святослава. Скорее всего тот заранее предупредил о их приезде, но ведь ничего плохого им пока не сделали, скорее наоборот. Если б соловяне хотели им зла, их давно бы уже связали и бросили в темницу, как это сделал когда-то магнолий Ээль-Сериний в Саарехель. Они здесь гости из другого мира, вот и хотят получить побольше информации. Ну что же, они ее получат.
Грэм начал свой рассказ о детстве, юности и временах становления, как мужчины. Он в подробностях рассказал о своем отце и матери. О том, как ходил в походы и как впоследствии стал воином. Рассказал, как ушел отец и как он его ищет. А потом начал рассказ о путешествии и как князю Святославу, рассказал все от начала до конца. Только вот о происхождении Нани умолчал на всякий случай в очередной раз. Ни к чему им это знать. Пока.
Все трое внимательно слушали. Седовласый старик оперся подбородком на руки, что лежали на сабле. Он хмурил густые белые брови и время от времени кряхтел. В остальном же никто не проявлял никаких эмоций. Они не перебивали молодого человека, хотя иногда он внезапно перепрыгивал с одного события, на другое.
Рассказ занял более двух часов. За это время на улице стемнело, но в зале к этому времени уже горели свечи, которые зажег мальчик, тихо вошедший в зал с длинной палкой, на конце которой горел фитиль. На него никто не обратил внимания, и он исчез так же незаметно, как и появился. Потом тихо вошла девушка в красном сарафане и принесла воды и четыре красивых металлических кубка. Князь сам налил воду и один кубок поставил перед Грэмом. Тот осушил его до дна в несколько глубоких глотков и только тогда понял, как хотел пить, после чего продолжил рассказ.
Когда он закончил, в зале повисла долгая тишина. Грэм немного растерялся, так как ожидал хоть какой-то реакции. Наконец князь произнес:
- Ну, что скажешь, Светозар?
Старик пошевелился, крякнул, выпрямил спину и убрал саблю за спину, а руки положил на стол.
- Тебя нашей речи научил отец, так?
- Так кто же еще мог, - усмехнулся Грэм. – Больше то и некому. Я этого языка раньше нигде не слыхивал. Отец мне говорил еще давно, что когда-нибудь я услышу эту речь не только от него. Да только я не верил. Как оказалось, зря.
- Слушай, Светозар, хватит уже парня мучить. Ну кто еще мог так твоего сына-то описать? – воскликнул старик, сидящий слева.
- Какого сына? – удивился Грэм.
- А ты знаешь, кто это перед тобой сидит? – спросил, улыбаясь, верховный князь, показывая на седовласого старика.
- Нет, - молодой человек помотал головой.
- Это твой дед! – и владелец пышных усов расхохотался на весь зал.


9.7

Летоисчисление и время современной цивилизации оставались неизменными со времен докатастрофовых. Триста шестьдесят пять дней в году, каждый четвертый год високосный, в месяце тридцать – тридцать один день за исключением февраля, неделя из семи дней, сутки состоят из двадцати четырех часов, час из шестидесяти минут, а минута из такого же количества секунд. Да и с чего бы им быть другими? Катастрофа не изменила орбиту Земли и ее скорость вращения вокруг оси.
Грэм и его товарищи жили в доме его деда третью неделю. И жили, надо сказать, хорошо. Светозар очень обрадовался появлению Грэма, когда убедился, что это его внук. Он распорядился и молодому человеку изготовили родовой медальон, который дед торжественно вручил внуку. К сожалению, бабка не дожила нескольких лет до этого знаменательного события, чему Грэма весьма огорчился.
Дед рассказал, что отец пару лет назад вернулся домой, но уже через месяц покинул его, двигаясь с небольшим отрядом на юг, ища путь в обход горной гряды, после чего собирался вернуться к своей семье в подземелья гномов.
Светозар признался, что никогда не одобрял его брак с гномихой. Но когда увидел внука, то сразу забыл об этом. Когда же Грэм спросил деда, почему отец так надолго их оставил с матерью, тот лишь пожал плечами:
- Такой уж у него характер. Не может он сидеть на одном месте подолгу. Я уж его сколько раз уговаривал, да все без толку. Боюсь и ты в него непоседой пошел. Но он очень много о тебе рассказывал и все время горевал о том, что находится с тобой в разлуке и всегда мечтал вернуться, чтобы посмотреть на тебя. Твой отец верил, что ты вырос смелым и храбрым юношей. И он по праву может гордиться тобой.
А еще дед рассказал историю семьи. На самом деле отца Грэма звали Любосвет, а Кален это имя рода. Род же Каленов был древним и известным среди соловян. Множество сильных мужчин и женщин дал сей род, которые не сгинули в вихре страшных потрясений во времена становления цивилизации, не погибли, обороняя родные земли, не умерли с голоду в безурожайные лихолетья. Мужчины воевали и работали, женщины рожали детей и растили их. Приумножал род Каленов заслуги, приумножал прибыли, приумножал численность. И стал этот род богатым и сильным.
Светозар жил в большом каменном доме неподалеку от площади. В доме деда жили его рано овдовевшая племянница, двоюродная тетка Грэма по отцу. Звали ее Мироглаза. Она сразу полюбила своего племянника и так как своими детьми обзавестись так и не успела, всю свою любовь она отдала Грэму. Мироглаза не отходила от молодого человека ни на шаг, пытаясь исполнить любое его пожелание. Кроме тетки, в доме временно проживали две двоюродные сестры Грэма, приехавшие проведать деда. Они с интересом расспрашивали новоявленного брата о его жизни на западе и о его путешествии. За всеми членами семьи ухаживали с десяток нанятых людей, от мальчишки десяти лет, до старого ворчливого эконома, помогавшего Светозару управлять делами рода. Сам Светозар был хоть и преклонных лет, но имел голову светлую и острую на ум. Да и тело пока еще не подводило старика. Не раз они уходили с Грэмом и Нани в многочасовые прогулки, в которые иногда брали Тромса.
Дед вскоре заметил, что отношения между его внуком и Нани несколько более тесные, нежели дружеские. Это весьма огорчило его, и он старался как можно чаще занимать свободное время Грэма, чтобы у внука его не оставалось на девушку. Более того, он познакомил внука с внучкой Одинорога, того старика, что слушал рассказа в палатах верховного князя. Одинорог был давним другом Светозара, а по совместительству и деловым партнером. Вот поэтому у них обоих и возникла мысль породниться, поженив внуков. Внучку звали Белославой. Как только Грэма понял, к чему клонит дед, он пришел к нему с серьезным разговором:
- Ты не понимаешь, сынок, - начал объяснять Светозар. – Мы, соловяне, выжили только благодаря тому, что сохранили свое естество. Мы вернулись к тем древним корням, которые нас когда-то сотворили задолго да катастрофы, как вы ее называете. Мы вернулись к тому, что наши предки забыли. И за это мать-земля их наказала. И мы поняли это. Мы поняли те простые правила, которые помогают нам жить и развиваться: люби природу, не бери у нее лишнее, чти старших своих, люби ближних, не ври и не убивай. Все очень просто, сынок. Мы возвели эти правила в закон. И теперь нас любит Земля, а мы ее, - старик встал с лавки и подошел к окну. Вечерело. Солнце окрасило небосвод бледно-красным цветом и прощалось с людьми до следующего дня. – Я очень был недоволен твоим отцом, когда узнал, что он женился не на соловянке. У нас так не принято. Но семя твоего отца оказалось сильным, и ты вырос больше соловянином, нежели противным гномом.
Грэм хотел было возразить, но дед нахмурил брови и махнул рукой в его сторону.
- Молчи. Я знаю, что ты сейчас скажешь. Потому молчи и слушай. Наш род должен развиваться. У моего сына, твоего дяди, две дочери. Отрезанные ломти. Родит ли его жена сына, мне не ведомо. Получатся, что после своего дяди ты единственный наследник. Ты просто не можешь жениться на девушке не своего рода. Ты обязан!
- Я понимаю, - кивнул головой Грэм и встал. – Я подумаю.
Тем временем, пока Грэм купался во внимании семейства, его товарищи занимались своими делами. Тромса снабдили хорошей бумагой и чернилами, и он сел за свои записи и карты. Для этого Светозар выделили ему в помощь Мирослава, своего старого эконома. Частенько можно было слышать стариковское ворчание из-за дверей комнаты, в которой гном устроил свой кабинет. Они о чем-то спорили, что-то обсуждали, что-то писали, скрипя перьями. Через две недели Тромс закончил свою работу и принялся изучать уклад и быт соловян.
Ванвельд познакомился с местными мальчишками, которые затащили его в школу. Маленький эльф ни дня не проучившийся в школе с интересом принялся за новое занятие. Учеба давалась ему легко и вскоре он уже легко общался со сверстниками на их родном языке. Он стал центральной фигурой в классе, привлекая внимание рассказами о своей прошлой жизни.
Нани откровенно скучала. Поначалу девушка заинтересовалась местными украшениями и одеждой, но вскоре пресытившись этим, она изучила холодное и огнестрельное оружие. Ей очень понравился соловянский охотничий лук, и она овладела им в полной мере. Светозар подарил ей лучший лук, какой они нашли на ярмарке. Но время шло, а девушка уже успела отвыкнуть от оседлой жизни. Да и какая у троллей оседлая жизнь?

Вышгород Окрай-города находился на пологом холме, а родовой дом Каленов стоял почти на самом его верху. Из окон, выходящих на юг, запад и восток открывался прекрасный вид на город, его стройные окрестности, густой лес и возделанные поля. Отсюда видна речка Самянка, разрезающая своим руслом земли княжества и уходящая с севера куда-то далеко на юго-восток.
Грэм вышел на крыльцо дома после разговора с дедом. Светло-красное пятно солнца плавно переходило в светло-желтое небо, затем менялось на светло-голубое, которое, в свою очередь, темнело до синего на противоположном крае земли, откуда наступала ночь. Высокие перистые облака плыли где-то далеко над южными соседями Окрайнего княжества и может быть сейчас там на них снизу смотрит его отец, мечтая о чем-то своем. Тени торопились расти с каждой минутой, словно понимали, что вскоре начнут таять, пока не сравняются с вечерним сумраком и исчезнут вовсе до следующего солнечного дня. Дул легкий, нагретый за день, ветерок, который едва тревожил кончики высокой травы. Своим прикосновением он лишь ласкал кожу, словно мягкие руки матери. Природа замедляла свое движение, готовясь ко сну.
Слова старика гремели в ушах Грэма. Он задумался, глядя на уходящее за горизонт солнце. Где-то там, на юго-западе, его дом, его мать, родные пещерные города. Он не испытывал горечи по ним, разве что скучал по матери, понимая, как тяжело ей остаться без мужа и сына. Грэм посмотрел на восток. Где-то там, за стеной этого города, среди зарослей леса, разрезая поля, перепрыгивая через реки, вились неизвестные ему дороги, полные опасности. В глубине груди появился ком. Он закрыл глаза и вспомнил, как шел сюда. Вспомнил все, что ему пришлось пережить.
Неожиданно сзади кто-то тихо прильнул к его спине и обнял за плечи. И сразу стало тепло и хорошо. Грэм открыл глаза и медленно повернулся. Перед ним стояла Нани. Длинная белая рубашка ниспадала с плеч до колен. Ее ноги были босы, волосы распущены. Уходящее солнце осветило правильные и красивые черты лица, которые так нравились молодому человеку. И вновь ком подкатил к горлу, но на этот раз тому причиной была девушка. Он вдруг понял, что ужасно по ней соскучился, будучи занятым семейными делами.
Грэм обнял Нани за талию, притянул к себе и поцеловал. Она прижалась к нему и ответила на поцелуй. Так они простояли несколько минут, не желая друг друга отпускать. Затем Грэм поднял голову и посмотрел поверх девушки:
- Что ты думаешь о востоке?
- О каком востоке? – спросила Нани.
- О том востоке, что далеко за той кромкой леса.
Девушка повернулась к Грэму спиной, прижалась и он обнял ее. Так они простояли еще пару минут.
- Когда собираться? – спросила Нани, улыбаясь.
- Скоро, моя досточтимая принцесса. Очень скоро.

Сноски
1 – Корексит (corexit) – ядовитый химикат, использующийся при борьбе с разливами нефти.
2 – Шплинт – металлическое крепление, изготавливается из отрезка полукруглой упругой проволоки, согнутой пополам с образованием круглого или овального ушка. Для крепления вставляется в отверстие, после чего оба конца разгибаются.
3 - Прецедентное право – право, основанное на судебном прецеденте, то есть на основе вынесенного судом по конкретному делу решении, обоснование которого становится правилом, обязательным для всех судов той же или низшей инстанции при решении аналогичного дела.
4 – Фитофаги - животные, питающиеся исключительно растительной пищей.
5 – Фортуна - древнеримская богиня удачи.
6 – Тихея (Тюхе, Тихе, Тихэ) – древнегреческая богиня удачи и случая.
7 – Контральто – женский низкий певческий голос.
8 – Сопрано – женский высокий певческий голос.
9 - Видотипичность - согласно определению немецкого зоопсихолога Хайнриха Циглера, одно из свойств инстинктивного поведения.

это все))) планировал написать продолжение, собственно конец книги под это и заточен, но издательства отказали и я не стал писать дальше

Цитата (barrakuda9111 @ 15.04.2023 - 21:50)

... можно придумывать имена которые вообще не встречаются, если речь о другой цивилизации. Гурм например.

А вы не с Оберона часом? Или из скандинавов?
Не встречается, ага...
Это сообщение отредактировал leivfy - 16 апр 2023 в 08:10

Я бы сказал, что чтиво довольно таки годное (по результатам знакомства с первой главой). Читать легко, кровь из глазов не тикёт. Правда, складывается впечатление, что это черновик, который нужно еще вычитывать, править и переписывать набело. Глаз при чтении цепляется за массу шероховатостей, вроде "ретировались назад" и т.д. Но потенциал, мне кажется, есть - автор молодец.

upd. "На бело", блять. Еще советы какие-то даю...
Это сообщение отредактировал LeadDeadHead - 16 апр 2023 в 09:33

Очень интересно. Хотелось бы продолжения

Цитата

Очень интересно. Хотелось бы продолжения

выложена уже вся книга
Размещено через приложение ЯПлакалъ