Крайний север, заслуженно сложное и даже опасное место для вахтовиков-водителей. Непроходимая тундра, которая с наступлением весны превращается в однообразное жидкое болото, с полноводными реками вышедшими из берегов. В таких сложных, экстремальных условиях, для перевозки грузов в отдаленные поселения и участки, используется тяжелая гусеничная техника, попросту — вездеходы, ведь кроме них здесь ничто не проедет. Здесь нужно выкладываться на полную, быть на пределе и не медлить, ведь малейший просчет и даже банальная случайность может стоить дорого.
Аттракционы отгорожены высоким забором с колючей проволокой.
Информация об этом появилась в паблике «Омск Live» сегодня днем. Анонимный автор поста написал: «В одном из дворов города Омск. Аттракцион «детская площадка строго режима». Привыкай смолоду».
Очень скоро в комментариях уточнили, что это площадка частного детского садика на улице Завертяева.
«Это площадка частного детского сада на Завертяева, находится на расстоянии от самого детского сада. Если этот забор не поставить, за ночь же от площадки не останется ничего», — прокомментировала омичка.
Большинство горожан были шокированы тем, что детские аттракционы отделены забором с колючей проволокой. Многие написали, что не повели бы ребенка на такую площадку. Но наиболее точно выразил чувства всех подписчиков следующий комментарий: «Нам самим должно быть стыдно, потому что это не детей, а нас огородили от детей колючкой». Омич пояснил, что речь идет о тех случаях, когда на площадках выгуливают собак, паркуют машины, разбрасывают мусор и битое стекло — а ведь это в городе далеко не редкость.
Воспоминания младшего сержанта 276 МСП Александра Пахалуева
Сейчас я вспоминаю службу в Чечне - как куски плохого фильма, со старой видеокассеты. Ввиду того, что память подводит и некоторые фрагменты вспоминаются уже с трудом, решил «оцифровать» память, пока мой жесткий диск ещё относительно цел...
«Учения» Когда в 94-м году в Чечне начались волнения, я лежал в Свердловском госпитале и очень сильно не хотел возвращаться в часть. Ибо уставщина, смертная тоска и бессмысленные работы действовали на меня угнетающе. Мои лысые кореша в это время метались с тряпками по «взлетке» и всё так же маршировали по плацу, пока я «прохлаждался» в лечебных заведениях. Жизнь в закрытых военных городках, тягуча и уныла как прокисший канцелярский клей. Серые казармы, вонючие портянки, колючая проволока и безнадёга. Такова была еланская учебка... Но началась Чечня, меня выпнули из госпиталя и привезли в часть. Колеги-писари успешно справлялись со своим объемом работы без меня, поэтому, командиры наградив зачем-то двумя сержантскими лычками, отправили мою, почти здоровую персону в Чебаркульскую учебку. И началось. Нас гоняли в полной амуниции на 10 километров по заснеженным южно-уральским степям, заставляли стрелять по мишеням, пока не кончится центнер патронов, поводили полит-информации и неплохо кормили. Просто нормальная солдатская столовка казалась мне рестораном, после еланских поваров-кзахов (кидай в чан лапшу, капусту и перловку, помешай, чоб не прилипло и не забудь посолить, а если прилипло — пофиг, лысые сожрут). И вот как-то приходит в роту замполит. С журналом. В котором нужно за что-то расписаться. Вроде как за бушлаты, автоматы и согласие поездки в к
yaplakal.com