Конкурс коротких креативов (8) - Постапокалиптика, внеконкурсные рааботы

Итак, вот оставшиеся 23 работы, не прошедшие предварительный отсев у жюри.
Причины разные - либо концовка не доработана, либо тема плохо раскрыта, либо вообще ничо не понятно.
После долгих раздумий было принято решение не постить комментарии к рассказам, чтобы не влиять на мнение читающих.

Будет 23 рассказа, прошу не прерывать.


Это сообщение отредактировал МарфаВасильнаЯ - 14 ноя 2012 в 15:27

Kotausi

Осталось только подождать.

Она сидела на кухне. Свет не горел. Давно. Она сидела у стола и изредка встряхивала головой. Как будто пыталась избавиться от шума в голове. Или от звенящей тишины. Эта дурная привычка появилась у неё тогда, три месяца назад. На столе был жуткий бардак. Грязная посуда, объедки, фантики. Не было сил встать, и убрать всё это.
«Зачем? Зачем я живу? Что дальше?!» - сплошные вопросы и ни одного ответа. «Как, чёрт побери, всё это случилось?» Она помнила это утро до секунды. Как встала, пошла умываться. Подумала, что нужно купить новую пасту, и прокладки. Что скоро выходные, и нужно придумать, как их провести. А потом было утро, дорога на работу, гадская пробка, отнявшая два часа, работа, но когда вечером она вышла из своего подвала, улицы были пусты. И тишина, одуряющая, до звона в ушах. А потом в ушах начало звенеть от криков. Господи, как же она кричала…. Но никто не отозвался тогда. Первые дни она просто ходила по улицам и звала. Через неделю она была бы рада хоть собачке, хоть птичке. Хоть какой- нибудь твари. Но, ни одной души живой не было рядом. Ни радио, ни телевидения, хотя она в той жизни не очень уважала официальные источники информации, но очень хотелось узнать, что же произошло? Потом и об этом уже не хотелось думать. Через месяц одиночества она вдруг подумала что умерла, и это такой ад. Персональный ад. И впервые заплакала…
Как же тошнотно тянутся дни, когда не знаешь чем их заполнить. «Шопинг» надоел за неделю, смысла не было наряжаться, она была не модница. Бесцельное блуждание по улицам наводило тоску ещё большую, и поэтому она начала искать себе хобби.
Стрельба. Как много мишеней в пустынном городе. Бах, вывеска. Бах, стекла в офисном центре посыпались дождём. Бах, брошенные машины полыхают на центральной улице. Было весело… На исходе второго месяца, она чуть было не сделала бах в голову, но испугалась, и бросила оружие. Одиночество убивало её и так.
Однажды во время одной из прогулок она зашла в городской сад. Он всегда был достаточно оживлённым местом, гуляли мамашки с детьми, парочки всех возрастов оккупировали лавочки. Она шла, вертела головой по сторонам, и наслаждалась своими воспоминаниями как дорогим вином. Не спеша она дошла до городского пруда. Он был небольшим, сильно заросшим ряской, и водяными лилиями. Купаться она не рискнула, а просто присела на берегу. Вдруг, краем глаза она увидела тень в глубине. Да даже и тенью это назвать было нельзя, так рябь, мутное облачко. Вдруг она поняла, что за долгое время это первое движение, произведённое не ею, и стала вглядываться в глубину до боли в глазах. Через некоторое время она увидела стайку мальков. Потом она прыгала по берегу, и орала что- то от восторга.
Все следующие недели она ходила к «своим» рыбам, наблюдала, как они растут, как гоняются друг за другом, изредка всплывая наверх. Хватануть воздуха или кусок ряски. Она не знала, чем они питаются. Через три недели, придя как обычно к питомцам, она не увидела ни одной рыбёшки… Только влажный след тянулся от пруда к парковой дорожке.
И вот она сидит у кухонного стола, и встряхивает головой, и понимает что опять одна. «Да куда ж они могли подеваться?» мысль бьется в голове. «Од-на, од-на, од-на, о-пять од-на…» пульсирует в висках.
Прошел год. Квартира напоминает свалку. Посуда разбита, вся мебель вверх ногами. Грязь уже не только на кухонном столе, а расползлась по всей квартире. Она сидит на диване, сжавшись в комок, глаза полузакрыты. Она прислушивается. Где то гремит гром.
Нет, не гром. Дома рушатся! Она выбегает на дорогу и видит вдалеке клубы кирпичной пыли. Сквозь неё видит силуэты, и не верит своим глазам. Зажмуривается крепко, крепко, опять открывает глаза и начинает истерически хохотать.
«Мальки! Рыбки мои, подросли!» сипит сквозь хохот, а навстречу медленно, как огромные танки идут ящеры. Им тесно в городе, они бьют своими хвостами по старым пятиэтажкам, и домишки падают, словно построены из спичек.
Отсмеявшись, она кричит: - « Эййй! Новая жизнь! Привет!!!» И понимает, что если подождёт, то через пару лет встретит симпатичного волосатого самца, или самку. Осталось только подождать. Но теперь хоть какой- то смысл есть в жизни. Лишь бы новой жизни на зуб не попасться, а там уж она станет таким учителем и вдохновителем для новичков, что любо дорого. И она пошла домой. Ждать. Ведь теперь она не одна.

2. Майкл

"Я вернулся"


я вернулся.
это была первая мысль
вчера пил. много.
открыл сеть.
целей нет.
вспоминаю, что было
кто-то предложил сделку
пишу кратко. убегаю
на время не смотрю - бесполезно. сейчас 16:43
это ничего не значит.
шаги.
как я п
......
дали воды.16:50
удар по колену
дикая больвамавысавсыкупсваыкцпултлоавь


просыпаюсь
вокруг друзья. спрашивают : "Ты откуда? Кто ты?"
отвечаю : " Я ваш друг. Я всегда был с вами. Вы меня узнаёте?"
удар в правую часть тела.
«они говорят - там больнее будет»

Вердикт ЕМУ:
"Он никто. Звать его никак. Все домыслы из его головы извлечены. Чист"

ОН: "Почему ОНО рассуждает за НЕГО?. ОНО должно быть очищено."
Резолюция: " Я!"
Это был первый документ, который я увидел. Не своими глазами. Тогда еще я не имел своих глаз.
Я помнил всякие хитрые уловки историков.
Они утверждали, что есть человек.
Да. ЧЕЛОВЕК! Не как мы – ловцы мыслей.
Был человек, он мог видеть. Читать. Читать желания.
А мы можем только читать мысли…
Я видел многое. Гибель миллионов зрячих и мыслящих.
Я мыслил.

Как же болит голова. Где я?
Всё. Проснулся.
Бредовый сон.
В глаза светит солнце. Я просыпаюсь.
Слышу шаги. Это мама. Мама. Её голос.
-Молоко еще не остыло. Вставай, лежебока!
Ух и насмотрелся я вчера фильмов.
Встаю. Тот же пол, что был вчера. Вчера всё было так. За окном – деревья голые.

«ТЫ ВИДЕЛ МНОГОЕ!»
Я ж не пил.
Нет. Пил. Мне давали что-то пить.
Били. Сильно били.
Всё тело в синяках, но не больно.
Бегу к маме. Вырывая из её рук, жадно пью молоко.
Мысли…
Велосипед. Закат. Река.

Да, это просто сон. Мама подает мне полотенце. Я умываюсь, радуясь брызгам ледяной воды. Глаза открываются.

В руках пустота.
Меня снова обманули.
«ТЫ ВИДЕЛ МНОГОЕ!»
Эта мысль пронеслась в моём мозгу со скоростью пули, которую пустил Я.
Секундомер отсчитал 6 щелчков.
-«Он не должен был видеть»
-«Где его глаза?»
-«Вот они»
-«Что они видели?»
-«ВСЁ»
-«Закрой их»
И воцарилась тьма…


Тихое жужжание манипуляторов было прервано.
Конвейер остановился.
Цель была достигнута.
Из миллиона миллионов был создан ЧЕЛОВЕК.

3. Scevola

No Name

Улица пестрела, яркими, неоновыми трубками, галогеновыми лампами, прожекторами, рекламой и просто светодиодами.
Город не спал. Не спал уже очень давно. Никто не придавал значения таким анахронизмам, как ночь, утро день или вечер.
Я медленно двигался вдоль насыщенных ярким светом, обшарпанных улиц новой Москвы. Под ногами шелестели обрывки газет, скрипели алюминиевые банки, хрустело стекло разбитой бутылки. Мусорные звуки. Симфония современного города.
Мой взгляд устало блуждал в поисках прошлого, безвозвратно проведшего, забытого.
«Мужчина не хотите развлечься?», - на меня смотрели совсем еще юные глаза. Девушка кокетливо облокотилась на обшарпанную стену, обклеенную предложениями интимных услуг и рекламой Виагры. На вид ей не было и 16 лет.
Но в наше время все продается и покупается, в том числе и лицензия на занятие проституцией. Все уже давно наплевали на законы и мораль.
«Не сегодня» - процедил я сквозь зубы.
Я продолжал свое шествие сквозь толпу пестро одетых молодых людей и девушек, пробиваясь вперед, без определенной цели.
На ступеньках подземного перехода, несколько мальчишек школьного возраста пили «Гуай». Чума нашего времени. Легализованный наркотик, медленно отравляющий большую часть населения мегаполиса. Этот синтетически выработанный напиток, принуждал мозг выбрасывать огромные порции дофамина, вызывая эйфорию на несколько часов. В эти периоды экзальтации человек мог усиленно работать, бегать прыгать и плясать. Но, как и любой наркотик вызвал привыкание. В отсутствие дозы люди переставали радоваться, даже улыбаться, впадали в депрессии на несколько недель, даже месяцев, бросали работы институты, школы. Сутками сидели, уставившись в одну точку. Лечения не было, абстинентный синдром не облегчался не каким лекарством.
«Эй, Чмо?! – выплюнул два слова один из парней.
- Есть лаве? Гуай хочу, аж яйца сводит.
Если бы мое время я услышал что-либо подобное от мальчишки 12 лет, то немедленно промыл ему рот Сейфгардом, и отвел родителям на воспитание. Но сегодня, когда дети были предоставлены сами себе, это не имело смысла. Что могли сделать родители, которым было наплевать на своих детей и родных. Была лишь работа, с перерывами на еду и «Гуай». Я просто отвернулся и прошел мимо.
«Сыкло древнее» - долетело мне в след. Рядом с головой пролетела пустая стеклянная бутылка из-под «Гуайя». Краем глаза я уловил обещание производителей. «Только Радость….»
Раскрыв темный зев, с едва уловимым мерцанием лампочек, меня проглотил спуск в метрополитен. Стены метро представляют собой чат или форум, с обилием мата и бранных слов: «Чурки прочь из Масквы», «Бей педиков, нет движение толерастов», «Слава Аллаху», «Пей Гуайю» и все телочки твои», «Элитный эротический массаж, девочки моложе, чем вы можете мечтать».
Дерьмо какое, - пронеслось у меня в голове, почему никто это не закрасит да всем плевать, вот почему. Если в моем районе совершалось меньше пятидесяти убийств в день, полицаи могли назвать день удачным и окрестить Район «Безопасным для проживания».
Поезд. Ободранные сиденья, яростно выплевывали металлически-ржавые кишки пружин, норовя проколоть джинсы. Большинство окон разбиты, кто-то совершил акт дефекации на сидении напротив. На стекле - коричневым написано «Гуай – Решает». Мерцающий бледно фиолетовый цвет ламп вводит меня в транс, я немножко расслабляюсь и засыпаю.
«Станция Курская» - хрипящий, металлический звук вырывает меня из объятий Морфея.
Улица. Все те же неоновые вывески, все те же люди. Полицай в яркой ,режущей глаза красной форме, ритмично словно дирижируя, наносит точечные удары лучевой трубкой, по телу незадачливого гражданина. Сложно сказать, чем провинился бедняга. С 2035 года Полицаям дали полную власть и разрешение действовать на свое усмотрение, с одним лишь условием: «Не допускать массовых беспорядков».
Медленно плетусь дальше, шаркая старыми кроссовками, по оплеванной, «Заросшей» жвачками мостовой. Цель почти рядом, я почти дошел, дошел до своего ежедневного кошмара.
Я опускаю руку в карман и достаю пластмассовую карточку, бликующую в свете неоновых фонарей:

Драгхэпинесс Индастри
Отдел Доработки и Внедрения
Старший Научный Сотрудник, код доступа 228228
Максим Моловой.
Подношу карточку к считывающему устройству на двери, и оно радостно приветствует меня вспыхнувшим изумрудным огоньком. Дверь плавно отъезжает в сторону, на тщательно смазанных шарнирах.
«Привет Макс», - охранник лицемерно ухмыляется, просверливая меня маленькими злыми глазами. Он меня ненавидит, знает, что я делаю и ненавидит.
Я иду. Иду по белоснежному стерильному коридору, в голове играет музыка Клинта Мэнселла и Кронос Квартет. Кругом радостные, довольные лица в синих халатах,с символикой Драгхэпинесс. Не мудрено, что они всегда радостные и довольные им не надо отваливать кругленькую сумму за «Гуай», не нужно сутками стоять в очередях в ожидании современной Амброзии. Они просто протягивают руку и берут очередную баночку из бесплатного холодильника в холле. Вот они создатели «Кайфа из баночки», «Газированного Кокаина» или просто «Гуйки», как зовут его обычно 98% населения.
Крупными партиями грузовики с наркотиком идут высокопоставленным людям, а также тем, кому есть, что предложить за пару ящиков целебной газировки. Остальным же остаётся надеяться ждать, высматривая на горизонте синенький грузовик с нарисованной баночкой.
Я сажусь за свой рабочий стол, где уже больше 15 лет я пытаюсь создать антидот этому мерзкому напитку второго тысячелетия. Руки дрожат. Холодный пот проступает на лбу. Я выдвигаю ящик и медленно, не выносимо медленно вынимаю револьвер. Рука продолжает движение, поднимаясь все выше, на уровень плеч, шеи, глаз. Холодное дуло револьвера впивается в висок. Резко выбрасываю вперед руку, кручу барабан, и снова вдавливаю ледяную сталь в кожу. Я не знаю застыло ли железное чудовище в темной глубине тоннеля, готово ли выпрыгнуть из ствола и закончить мой путь. Палец дрожит, пот застилает глаза, щипит словно уксус.
*Щелчок*
Нет не сегодня.

P.S. Я представляю развитие апокалипсиса по похожему сценарию. Люди сами будут уничтожать себя, упадком морали, чести, совести, благоразумия, самоотверженности, храбрости, не способностью к альтруизму и взаимопомощи.

4. Broot

Время после.

15 февраля.

- Что же делать? До закрытия магазина 10 минут, а ребенок не спит, не уйти. Вот и не знаешь, что хуже: оставить ребенка одного или мужа без сигарет. Ведь как пить дать вернется злой и без курева...

Мир сошел с ума.

- Если бы кто-то сказал лет 5 назад, что в нашей глухомани будет не пройти от понаехавших «эмигрантов», рассмеялась бы в лицо… – подумала она. - Рассмеялась бы… ха… Вспомнить бы, когда я в последний раз по-настоящему смеялась…

Собралась. Тихонько прикрыла дверь... Щёлк – один оборот, щёлк – еще один. Второй ключ – щёлк, щёлк. Третий. Щёлк. Щёлк… Прислушалась, постояла, вглядываясь в темноту, и мелкими чуть слышными шажками засеменила до ларька.

- Слышь ты, овца!

«Главное не смотреть, главное не смотреть… вжать голову и проскочить…»

- Аллебля! Ты чо, не слышишь? Я тебе говорю!

Нахальные пальцы больно вцепились чуть ниже талии. Кто-то громко заржал.

- О, а так и не скажешь, чтоб под этим балахоном хорошая жопа!

Опять ржут.

«Ничего еще не случилось, и если не нарываться, то и не случится…»

Она проскользнула к прилавку и трясущимися руками достала кусок мыла.

- Пачку сигарет, пожалуйста.
- Эй, мааладой красиивый, зачэм куришь? Бабам рот не за этим нужен.

Позади заржали еще громче. А продавец недовольно смотрел на мыло и не торопился отоварить.

- Слушай, ты теперь что, каждый день таскать мне мыло будешь? Последний раз беру. Лучше бы пожрать чего принесла, мыться у нас теперь не в почете. Жизнь другая.
- Ага, завтра захочешь покурить, подмойся дома, а потом приходи! – опять все тот же нахальный голос и гогот, гулко отдающийся болью в виски.

Схватила пачку сигарет и, вжав голову, быстро проскользнула на улицу.
На выходе ее еще раз облапали. Боже, как же они надоели, кто бы только знал!

- Пусти, - чуть слышно, не сдержавшись, прошептала она.
- Чооо? Ей, вы слышали? ЭТО еще и разговаривать умеет! Тебе что, рот заткнуть?
- Ага, заткни ей, а если не хочешь, то я заткну. У меня есть чем! - добавил второй и заржал.

«Молчи, дура! Мало тебе было в прошлый раз? Трудно промолчать?»

Она уже корила себя за свое вырвавшееся «пусти». От толпящихся разило перегаром, застарелым потом и чем-то кислым с железным привкусом. С недавних пор этот привкус был везде, в еде, в воде, пах воздух, но сильнее всего пахли эти понаехавшие… Наверно, к этому можно привыкнуть… когда-нибудь…
А сейчас, борясь с отвращением и позывами рвоты, она старалась просочиться сквозь толпу и скрыться в темноте…

Около месяца назад.

11 января. В сети.

Всем привет! Накипело! Прошу поддержки и перепост!

В эту пятницу у входа в универсам одни отморозки наваляли другим. Но пострадавшими оказались трое понаехалов. На следующий день к магазину съехалось огромное количество народу, на машинах, мотоциклах, и даже пешком, кто с битами, кто с цепями, дубинками и даже пневматами. Те, кто с пневматами, перекрыли вход и черный выход. Остальные зашли внутрь и БЕЗ РАЗБОРА начали крушить все и всех вокруг, включая продавцов, покупателей, грузчиков, мужчин, женщин, девушек, и даже детей! А после спокойно покинули магазин! 15 человек попали в больницу, из них 2 в коме, у 4 состояние критическое, один ребенок умер на месте. За все это время менты не смогли приехать на место происшествия, хотя от магазина до отделения было меньше 1км!!
Нет сил терпеть! Я уже себя дома как в гостях чувствую, они как саранча, возомнившая себя хозяевами. Когда уже запретят въезд для нелегалов!?

12 января.

Вчера начались поджоги машин понаехалов. За ночь было сожжено 10 машин, два ларька, где хозяевами были понаехалы, а так же, как сообщил мне друг, работающий на станции скорой помощи, в больницу поступило более 50 иностранных граждан с увечьями различной тяжести.
Власти молчат, вся инфа удаляется со всех ресурсов, но мы не дадим себя в обиду!
Нажми «мне нравится» и «рассказать друзьям», пусть все знают, что чужакам тут не место!

17 января.

Прошу перепост!

Народ! Вчера в поселок приехали 5 автобусов сотрудников силовых спецслужб. Все дороги перекрыты. У всех проверяют наличие регистрации и разрешение на проживание. Шмонают все машины, попавшие под подозрение, квартиры и дома, всех понаехалов отвозят в миграционную службу до выяснения. Однако, несмотря на это, сотрудники отделения скорой помощи сообщают, что количество поступающих в приемное отделение пострадавших понаехалов уменьшается, а количество местных стремительно растет! Будьте осторожны, вооружайтесь, надо собраться и показать, кто тут главный!

20 января.

Перепост!

Вчера был введен комендантский час. После 10 вечера запрещено выходить на улицу. На каждом перекрестке дежурят сотрудники милиции. Вечером перед мэрией прошел стихийный митинг горожан с требованием выселить всех эмигрантов, но был разогнан местными властями. Что же это делается?? Власти совсем оборзели! Толерасты хреновы! Понаехалов защищают, а своих гнобят! И бить их нельзя! Это видите ли экстремизм и разжигание межнациональной вражды! Получается, что эти суки тебя убивать будут, а ты в тряпочку молчи??! Все идет к тому, что все замнут, посадят пару наших, а понаехалы под шумок выкупят своих и будут продолжать?!


14 февраля.
Был в сети последний раз: 20.01



15 февраля.

- А ну стоять!

Она продолжала бежать, так как прекрасно понимала, что если не успеет добежать до двери, то с большой вероятностью этот день может оказаться последним в ее жизни. А дома ребенок… наверняка сидит, забившись под кровать, поджав ноги к груди и натянув свитер до щиколоток, обкусывая губы в кровь или грызя ногти…
Она бежала с вытянутой рукой, приготовившись схватиться за ручку двери, другой рукой на ходу доставая ключи, как вдруг потеряла равновесие от удара в спину и, потеряв один ботинок, упала.
Послышался треск рвущейся одежды, а тело обдало холодным воздухом. Железно-кислый запах заполнил носовые пазухи и медленно пробирался в легкие, но сделать глубокий вдох, чтоб подольше задержать дыхание не получилось, так как тело пронзила резкая боль. Кто-то резко схватил за волосы и приподнял голову.

- Смотри мне в глаза, овца!

Звонкий шлепок обжег щеку, а на шее сомкнулись пальцы чьей-то широкой грязной руки:

- Я сказал, смотри мне в глаза! Я хочу видеть твое лицо!

Она послушно подняла глаза, стараясь не потерять сознание от смеси холодного кислого воздуха, боли и страха…

Державший за шею кончил и ослабил хватку, она судорожно набрала в легкие воздуха, и в эту же секунду ослабившаяся было хватка сжала горло с прежней силой.

- Эй, кто следующий? Я подержу.

Они сменялись один за другим, красно-белая жидкость текла по внутренним сторонам бедер, а сознание то уносило, то возвращало вновь в эту жестокую реальность…
В следующий раз она очнулась, услышав:

- Народ, вы что как скоты-то, это же девушка!

Раскрыть глаза мешали слипшиеся от слез и грязи густые ресницы…
Парень склонился и взял ее за руку, прощупывая пульс, а она, собрав оставшиеся силы, сунула ему в ладонь ключи и одними губами прошептала: - 1 этаж, налево… ребенок… спасибо…

И отключилась. Теперь уже насовсем.


Тем же днем, где-то в администрации.

- Что еще??

В кабинет заглянул плюгавый мужичок, подобострастно смотрящий на своего начальника.

- Тут… это….
- Бля, да говори уже!

Где-то в груди опять бешено застучало, и он почувствовал, как кровь приливает к лицу. Внутри все сжалось, руки стали влажными и холодными, а лицо вспыхнуло, как будто ошпаренное кипятком. Все. Теперь точно пиздец. Прикрыв горящее лицо холодными потными руками, чтоб хоть как-то успокоить огонь на коже, он досчитал до 10, шумно выдохнул и, подняв голову, спросил:

- Ну? Америка?
- До сих пор связи нет, думаю, что ее не существует.
- Европа?
- Западная - вся…
- А восточная?
- К проживанию непригодна вся, но выжившие есть… судя по твиттам едут сюда...
- Москва?
- Не существует.

"Ну, хоть тут повезло." - Он грустно усмехнулся. - "Да уж, когда-то в пылу сказанные слова - «да провались эта Москва со всеми ее мажорами и нашими уголовниками сквозь землю» оказались вещими. Ни Москвы, ни наших сородичей, вынужденных покинуть родные места, дабы не загреметь в места не столь отдаленные, или еще хуже быть убитыми родственниками пострадавших, и переехавших в столицу «бабла и разврата», больше не существует. Раньше это казалось верным решением, нет их и нет проблем, существенная экономия на тратах средств на поддержание порядка в стране, не надо ловить, сажать, тратиться на судопроизводство – пусть нахер валят в Россию, пусть там решают, как с ними поступать, и тратят свои, а не наши на это деньги. Кто ж знал, что судьба в скором времени сыграет злую шутку. И агрессия кучки недомерков-соотечественников вернется сторицей, в виде притока огромного количества озлобленных эмигрантов, со всех уцелевших кусочков огромной территории России. Они и раньше-то считали наших соотечественников людьми второго сорта, а теперь… Если бы можно было заранее предугадать… Если бы…"


- Сибирь?
- Нет.
-Урал?
- К проживанию непригоден.
- Украина?
- Не существует…
- А что, блять, существует??
- Насколько мне известно, только мы и две провинции Китая. Но они огородились, не впускают даже своих, особенно если есть хоть малейшие подозрения на какую-либо инфекцию.
- Чертовы ускоглазые, и тут они все продумали на три шага вперед. Молодцы, просчитали, что только жесткие меры могут позволить выжить, так как вопросами перенаселения были озабочены еще во время «до». Ладно, все ясно...

Мужичок стоял, неуклюже переминаясь с ноги на ногу.

- Что-то еще?
- Ээээ…. Эмигранты захватили офис единственного интернет-провайдера…
- Бляяяя…
- Больше мы не контролируем последнее, что осталось «после» от СМИ. И, судя по последнему их твитту, с завтрашнего дня услуги ЖКХ предоставляют только они. Свет, газ, вода – только по договору с лицом славянской национальности. Остальные идут лесом. Уже составляются списки, где не проживает ни одного славянского лица и…
- не продолжай, я все понял. Мы неплохо работали вместе. Ты можешь идти. Совсем.
- Совсем? Но…
- ДА! ДА СОВСЕМ! ИДИ! БЕГИ! СОБИРАЙ ВЕЩИ И ИЩИ СЕБЕ ХОТЬ КАКОГО-НИБУДЬ МАЛОМАЛЬСКИ АДЕКВАТНОГО РУССКОГО, ЧТО СОГЛАСИТСЯ ВЗЯТЬ ТЕБЯ И ТВОЮ СЕМЬЮ ПОД СВОЕ КРЫЛО!

Мужичок медленно пятился к двери, не отрывая взгляда от своего теперь уже бывшего начальника. Было трудно, нет, просто невозможно поверить, что тот больше ничего не мог ему предложить. Его последняя, хоть и утопичная с самого начала единственная надежда на то, что Босс найдет выход, что он обязательно что-нибудь придумает, как это было всегда, разрушилась и полетела в никуда, как падающий пепел от сигареты на легком сквозняке.

… Выходя на улицу, он услышал громкий хруст веток и глухой шлепок, как будто мешок с мокрыми кирпичами, продираясь сквозь листву раскидистого дерева, растущего у входа, упал на асфальт. Не оборачиваясь, он прибавил шаг, стыдливо смахивая скатывающиеся слезы из глаз.

Подходя к дому, он увидел пьяную гогочущую толпу. Остановился в раздумьях идти дальше или развернуться в обратную сторону… И тут увидел ботинок. Ее ботинок! Красный, с отлетевшей еще неделю назад набойкой, которую он так и не успел заменить… А поодаль увидел и ее саму… И побежал…
Упал он, не добежав каких-то полметра, растянувшись во весь свой небольшой рост, из-за чьей-то подножки.

- Все… теперь точно все… - думал он, проваливаясь в пустоту боли.



Щёлк – один оборот, щёлк – еще один. Второй ключ – щёлк, щёлк. Третий. Щёлк. Щёлк…
Его шаги гулко раздавались в пустой темной квартире.

«Раз, два, три…»

Дошел до кухни. Постоял.

«Раз, два, три…»

Вернулся к двери.

«Раз, два, три, четыре…»

Еще два шага и он окажется около кровати…

«Раз, два… Сейчас зажмурю глаза, а когда открою – мама будет рядом…»

- Эй, малыш. Ну же, иди сюда... Как тебя зовут?

5. Serhio543

Надежда на чудо.


Бегу. Снова бегу. Его следы ведут меня. Вижу их вновь четко. Ну надо же было отвлечься всего на полчаса и так бездарно запутаться в ориентирах! Знал, понимал, что на камнях следы будут невидны, но доверился не чутью, а глазам своим.
Эх, теперь догонять и догонять! Он не уступает мне ни в скорости, ни в выносливости, но я чуть старше и, надеюсь, все ж поумнее.
Вот на тот сыпучий склон он так и не стал подниматься, ушел левее, и скоро упрется в озеро кипящей смолы.
Хех, придется ему огибать озерцо. И путь только один: направо, минуя полуразрушенные домишки и колодцы, которые никто уже не использует. И посему штурмую я тогда склон, которого испугался беглец. Сложно... но других вариантов у меня нет. Догоним, поймаем, а там уж разберемся кто кого.
Песок струится, камушки шуршат, а я ногами делаю работу... Вперед и вверх... Без остановки... Хорошо бы еще песенку какую-нибудь бормотать, чтобы держать дыхание в тонусе, но что-то не поется пока. Наверху можно будет чуть передохнуть: пять-семь минут, не более того.
Ну вот с какого перепугу надо было ему уносить из города архив?! Кому его сейчас можно продать? Нас же осталось всего ничего - три не враждующих лагеря. То-то и оно! Значит кому-то нужна эта информация. Вот только кому? За ответом на этот вопрос, собственно, и бегу, стираю ноги, сбивая дыхание.
Шаг... Еще шаг... Ноги переставляем, не думая от усталости... Догонять хранителя архива, пусть и младшего, не простая, хочу вам сказать, работенка...
Вы когда-нибудь поднимались на крутые косогоры? Усталость не дает поднять глаза вверх и оценить остаток пути. Смотришь все время вниз, под ноги, концентрируясь только на тропе, потому что нельзя оступиться, упасть. И вдруг ты на гребне!!! Душа поет оттого, что смог, забрался, осилил!
Урррааа!!!!!
Пять, семь минут отдыха... Ну ёлы-палы! Всего полторы минуты и внизу, вдоль по склону, слева среди камней пробирается Он! Выходит штурм склона занял у меня больше времени, чем я рассчитывал.
Стартую из положения "полулежа", не могу вновь упустить беглеца. Догоню! Благо на этой стороне и пепла поменьше и валуны повыше. Есть где прятаться маневрируя. Прыжок. Захват. Удар. Хрип, то ли мой, то ли его, - не разберешь сейчас. Ну все, лежим, вроде и не шевелимся, оба двое. Кто кого победил тоже пока не ясно.
Нееет! Я первый встал! Эх, ну попинать еще его? Но сил уже почти не осталось, а надо на допрос энергию сэкономить.
- Лежи, лежи, сволочь. Сейчас говорить будем.
- Будем, - тихо шепчет или сипит младший хранитель. - Может и поймешь...
- Как, как ты мог унести то, в чем сущность всех нас? Кому и, главное, зачем ты это несешь?
- Ты не понимаешь! Здесь и сейчас нам выжить будет практически невозможно, нужна помощь, и, как гласят легенды, выход есть только там, где мы его уже не ждем. Большие размеры и другие мысли спасение несут. Я стараюсь дойти к Большим размерам.
- Ваша безумная идеология может привести к полной потере знания, которое мы храним сотни лет!!! Ну почему после этого ужасного взрыва вы, хранители, решили отдать все неизвестно кому?!
- Я покажу тебе тех, кто может нам помочь. Прости, других вариантов нет: либо ты берешь архив, убив меня, и возвращаешься домой, либо идешь вперед.
"Что же такое "разум", - думаю я. - Способность оценивать происходящее вокруг меня? Или возможность двигаться далее в своем познании мира? Выходит, прав он, а не я? Идти вперед и узнать что-то новое или ...
- Веди! Показывай!
Пепел... Пыль поднимается при каждом шаге. Безжизненная земля под нашими ногами, тут уже ничего нельзя посадить с надеждой на урожай.
- Так что же такое "архив"? - кашляя спрашиваю я.
- Все просто, это зерно. Пророщенное. Жить ему осталось совсем немного. Поэтому и такая спешка. Но в этой маленькой частичке весь опыт, который мы накопили за сотни лет нашего существования. Для активации не хватает малого, но я не знаю, что это. Какая-то способность, непонятная нам, без нее, этой штуки, всем конец. Но у тех, к кому я тебя веду, она должна быть. Если только им удалось ее сохранить.
Есть, значит есть надежда какая-то! Лазейка маленькая, дающая возможность не исправить проблему, но хоть жить нормально. Потом, в будущем, но жить!..



****************



- У нас нет шансов? Совсем? Ну не молчи, Серж! Скажи правду! Я не буду плакать, не буду сходить с ума. Просто хочется знать...
- Правду? Мы с тобой в бункере, попасть к нам практически невозможно, растения быстро дегенерируют. Год, полтора, если не найдем решение проблемы, и все... Чудо нам поможет, вот и будем верить! Не плачь, я люблю тебя. Все будет хорошо. Постой! Мурашики! Две штучки! Тата, ну посмотри!
Два мелких муравья бежали по столу, один из них тащил что-то похожее на зернышко.
- Ты хотел чуда?! - весело засмеялась Тата, обнимая Сержа. - Я люблю тебя!
Маленькая слезинка сорвалась с ресниц и, падая, отразила в себе и муравьев, и людей, и зернышко...

"Довольно необычный катализатор, ЭТО чувство. Увы не понятное, нам хранителям..."

6. AndreIvanich

Апокалипсис?

Стивен присмотрел место для норы во время очередной вахты. Специально на поиски он не отправлялся, но летая на служебном планере, над лесом, не упускал возможности, снизится на необходимую для более подробного осмотра высоту при выявлении подходящих, по его мнению мест. Место для норы должно было отвечать несколькими условиям. Во-первых, быть незаметным для посторонних взглядов, во-вторых, находится неподалеку от источника воды, в-третьих, почва должна позволить углубиться на столько, чтобы ни какая радиация не брала, да и чтобы морозы не беспокоили. Поиски проходили на территории юго-запада бывшей Канады, и лютых морозов ожидать не приходилось, но все, же на 100% быть уверенным нельзя. Кто его знает, как изменится климат после ядерной зимы.
В том, что будет война, Стивен не сомневался, вот уже на протяжении четырех лет с 2112 года оккупированная Объединенная Исламская Республика (ОИР) вела переговоры о союзничестве с Российско-Китайской конфедерацией. Объединение мусульманских государств в Африке и Азии после прихода там к власти радикалов, конечно, насторожило США, но вот после объединения России с Китаем США словно в конвульсиях трясти начало. Вопреки массовым протестам населения страны в состав соединенных штатов были приняты Мексика и Канада. Но и этого правительству показалось мало, нужно было доказать, что США все еще жандарм мира, что лидирующие позиции не уступлены. И тогда были введены войска в ОИР. Конфедерация осудила штаты, но активных действий не предприняло. И вот на дворе 2116й, третья мировая война неизбежна…
Место найдено, все работы закончены, продовольствие запасено, узкий лаз к источнику воды готов. Для воды пришлось вырыть колодец рядом с норой и соединить их лазом.
Что придется воспользоваться норой из-за вируса, Стивен ни как не мог предположить. Вирус убивал целыми семьями. После того как в новостях показали выкошенный болезнью городок Стив запретил жене и дочери выходить из дома. Самому приходилось ходить на работу. Спустя две недели после первых новостей о вирусе в мире уже творился настоящий хаос.
- Диана, лучше переждать все в норе, - спокойным голосом уговаривал жену Стив.
- Ты совсем помешался на своей норе, мы итак из дома не выходим.
- Боюсь этого может быть не достаточно…, - в голосе Стивена звучали одновременно печаль и тревога.
- Стив, что произошло?
- Диана, ты издеваешься? Люди мрут как мухи, а ты спрашиваешь, что произошло?
- Нет, нет, люди мрут уже две недели, но сегодня ты особенно встревожен, что случилось?
- Ни чего..,, - не уверенно пробурчал Стив.
- Сними маску, Стив, - Диана протянула руку к медицинской маске на лице Стива.
- Нет!!! – вскрикнул он и отпрянул от жены.
- Стив, что происходит?! Мы же дома! Я же без маски!
- Понимаешь…
- Стив, что происходит?
- Мне нужно отвезти вас с Кортни в нору.
- Что?! – глаза Дианы чуть не вылезли из орбит,- отвезти нас? А ты?
Стивен тяжело вздохнул и сел на кресло.
- Сядь.
Диана на подкашивающихся ногах поплелась к дивану.
- В норе есть все, что надо. После того как опасность минует я вас вытащу, но до этого прошу тебя сидите там смирно и помалкивайте.
- А ты? – Диана почти шептала, ее глаза наполнились слезами.
- Я болен, Диана.
- Нет!!! Этого не может быть! Откуда ты знаешь? Ты даже в больницу не ходил?
- Они еще ни кого не спасли, зачем мне больница?
- Но откуда ты знаешь, что болен?
- У меня все симптомы.
- Откуда ты знаешь, что болен именно этим?
- Диана, просто поверь мне.
- Нет, - Диана вскочила с дивана и начала по-деловому оглядывать комнату, словно что-то искала, - едем в больницу. Где твоя страховка?
Стив подошел к жене, схватил ее за плечи и тряханул.
- Диана, я болен.
- Но нужно же сдать анализы, ты же не можешь наверняка…
- Могу, - перебил ее Стив, - я сам сделал анализ.
- Что?! Что ты сделал? Стивен, ты лесоруб, что ты мог сделать? Ты водительское удостоверение на планер с третьего раза получил. Какие на хрен анализы ты мог сделать?
- Там ни чего сложного… Кое-что почитал в сети.., это не важно как, важно, что я наверняка знаю вирус во мне, -Диана расплакалась и уселась обратно на диван.

Планер был служебный и был рассчитан максимум на двоих, но пятилетняя Кортни много места не занимала. Диана держала ее на коленях крепко обняв и тихо поскуливая. Стивен был напряжен, мир катился к чертовой матери, а он готовившейся к этому так тщательно не мог провести последние дни со своей семьей. Говорили, что течение болезни скоротечно, люди после обнаружения первых симптомов протягивают около 72 часов. Анализ он провел вчера, значит пару дней у него было, но рисковать нельзя, есть случаи заражения врачей, так что, не понятно достаточно ли мер предосторожности предпринимаемых им.
Стив спустил на лебедке Диану, за ней Кортни, потом вещи.
- Стив, спустись к нам.
- Диана, ты же знаешь…
- Спустись попрощаться – перебила, Диана, супруга чуть всхлипывая.
У Стивена защемило сердце и он застопорив трос полез вниз. Преодолев примерно треть пути Стив заметил с десяток ошибок допущенных при строительстве норы. Как он мог раньше этого не замечать. Спустившись к жене с дочкой кинувшимся ему в объятья его не отпускали мысли о допущенных просчетах. Будь возможность все переделал бы. От этих мыслей его отвлекли звуки взрывов. Стив вцепился в трос и попытался начать подъем.
- Нет! Останься!
Не отвечая жене и стараясь не смотреть на нее Стив рванул на трос и даже взобрался метра на два, но тут взрыв раздался совсем рядом и Стив рухнул с тросом на дно норы. Земля осыпалась со стен. Вверху у входа в нору виднелось дерево, видимо свалившись перерубившее трос. Стив поднялся на ноги и нервно поправил маску, чуть сбившуюся со рта. Диана и Кортни были в порядке, хотя и выглядели испуганными. Не смотря, на все его недавние критические замечания, нора выдержала, хотя он слышал треск опор.
- Надо проверить колодец. – произнес невозмутимым голосом Стив.
- Что это было?!
- Не знаю, – спокойно ответил Стивен.
- Ты так спокойно об этом говоришь, словно это не имеет ни какого значения.
- Значение сейчас имеет то, что я слышал треск опор и если проход к колодцу завален, придется его расчищать, так как без воды долго мы не протянем.
Стив пробирался по пятнадцатиметровому лазу к колодцу осматривая повреждения. Опоры конечно повело, но пробраться было можно спокойно. Дойдя до цели и спрыгнув в колодец, Стивен вновь услышал быстро приближающиеся звуки взрывов. Он попытался взобраться обратно, в лаз, но в этот момент так тряхануло, что он упал в воду. Колодец был прорыт глубже, чем сама нора, но воды там было на полметра от дна. Вскочив на ноги Стив увидел что лаз завалило, второго натиска опоры не выдержали.
- Диана.- крикнул Стив, что было сил.
Тишина в ответ заставила биться сердце как бешенное.
- Диана!!!
- Стив! - приглушенный крик Дианы раздался как голос ангелов с небес.
- Как Кортни? С вами все в порядке?
- Да. Только лаз завалило.

Черт побери, значит опоры рухнули на протяжении всех пятнадцати метров. Стив кинулся рыть землю руками. У него осталось не так много времени. Привлекать внимание специальной техникой к норе было нельзя, и он копал лопатой. Пятнадцать метров к колодцу он прошел дня за четыре. Так у него была лопата и ведро, которым он вытаскивал землю, а сколько он будет копать руками? Нельзя оставить жену с дочкой без воды.
Он копал два дня практически без отдыха, только несколько раз останавливался, чтобы попить. К концу второго дня он просто выбился из сил и отключился.

Открыв глаза Стив чуть не ослеп от белого света ударившего в глаза. Он зажмурился и попытался прикрыть глаза рукой, но рука почему-то не послушалась. Стивен ужасно испугался. Что происходит? Он снова открыл глаза, но на этот раз постепенно размыкая веки. Ни каких прожекторов или других источников света Стивен не заметил, повращав глазами Стивен увидел, что он находится в какой-то комнате очень похожей на больничную палату. Как он мог здесь оказаться? Их нашли?
- Диана, - попытался позвать жену Стив, но выдал лишь непонятный хрип.
В комнату кто-то вошел. Стив попытался повернутся на звук шагов, но получилось у него это плохо, голова как и рука еле дернулась в заданном направлении.
- Ого, кто это у нас тут пришел в себя?! – с нескрываемой радостью в голосе заговорила вошедшая, оказавшаяся девушкой с приятной внешностью, и одетой во все белое.
- Сестра, где моя жена и дочь? – уже более-менее членораздельно, но все еще словно не своим голосом спросил Стив.
- Ого, связки уже восстановились, - светя фонариком в глаз Стиву, но совершенно игнорируя его вопрос прокомментировала медсестра, - так глядишь к вечеру ты у нас пойдешь.
- Сестренка может перестанете огокать и ответите где мои родные?
- Ог…,- начала было сестра, но осеклась, слегка нахмурившись – мы уже и шутим?
Диалог прервал новый посетитель, вошедший в дверь. В этот раз Стиву удалось немного повернуть голову к двери. Судя по всему вошедший был врачом.
- Ого, да он уже и головой крутит, - по детски искренне обрадовался доктор.
- Доктор, скажите где мои жена и дочь с ними все в порядке?
- Ого…- договорить доктору не дали.
- Да, я могу говорить! И я предупреждаю если еще кто-нибудь в этой комнате огокнет или проигнорирует мой вопрос, я затолкаю тому его тупую голову в задницу.
- Что за агрессия молодой человек, вы же не откажите мне в удовольствии поудивляться возвращению сил в атрофированные после 100-летнего покоя мышцы?!
- Что?! Скольки летнего?
- Эн, вы что ему еще ни чего не рассказали?
Мед. сестра отрицательно покачала головой.
- У нас тоже диалог не заладился, - с легкой ухмылкой заметила она.
- Так апокалипсиса не было? – внезапно вырвавшуюся мысль произнес вслух Стивен.
- Конечно нет, даже наоборот, - улыбаясь, произнес доктор, - Итак, молодой человек как вас зовут, позвольте поинтересоваться? – на этот раз абсолютно беспристрастным голосом спросил врач.
- Стивен.
- Очень приятно, Стивен. Меня зовут доктор Хаккамото.
- Взаимно.
- Стивен, что последнее вы помните до того как попали сюда?
- Я был в норе с женой и дочерью, потом были взрывы, и меня отрезало от родных в колодце, я пытался прокопать к ним лаз, но выбился из сил и потерял сознание.
- Какой это был год?
- 2116й.
- Так мы и думали.
- Доктор, что с моей женой и дочкой и где я черт побери?
- Вы в славном городе Утопия. Ваша жена и дочь к сожалению мертвы, но мы нашли тела молодой женщины и девочки лет пяти не далеко от того места где были вы. Если это окажутся именно они, мы сможем их клонировать.
Стивен молча смотрел на врача будто пытаясь проснуться. Доктор сделал не большую паузу и продолжил.
- В тот год была Великая эпидемия, расставившая все по своим местам.
- Что вы имеете в виду?
- Вы не заметили за собой ни каких особенностей перед тем как потеряли сознание как вы выражаетесь.
- Что значит выражаюсь, я действительно потерял сознание, какие еще изменения, о чем вы?
- На 100 лет сознание не теряют, вы впали в анабиоз. Ваш организм был изменен вирусом, все его возможности умственные, физические, энергетические во много крат увеличились. Возможно вы не успели это заметить тогда, но сейчас вы же видите, что с вами происходит сейчас.
- Так Диана тоже в анабиозе, они с Кортни просто спят? Зачем их тогда клонировать?
- Вирус убил почти всех. Население Утопии 3124 человека, с вами 3125. Это все кто выжил сто лет назад. Нomo spiritus – человек духовный, как мы себя назвали получил огромные возможности, но утерял репродуктивную функцию. Мы больше не болеем, эта палата единственная в городе, до вас тут посетитель был лет тридцать назад. Так что простите нас с Эн за чрезмерное удивление, не так часто у нас бывает работа. Вирус выбрал достойнейших, а остальных стер с лица земли. И мы поселились в один город, вот оно место без войн и болезней, вот он рай на земле. Стивен приподнялся.
- Так значит Диана с Кортни были не достойны жить в вашей вонючей деревне?!
- Успокойтесь мой друг, мы были бы рады принять в свои ряды вашу жену и дочь, но выбирать не нам. Я повторяю, мы можем их клонировать, но они не станут полноценными жителями Утопии. Атмосфера навсегда изменилась, формула воздуха дополнена новым элементом. Мир такой, каким вы его помните, больше не существует. Вы бессмертны, а если мы вернем вам семью, они состарятся и умрут на ваших глазах, причем жить они смогут, только не выходя за пределы помещения с искусственно воссозданной атмосферой старой земли.
- У вас не может быть детей?
- Нет. И семей в их привычном для вас понимании тоже нет. Мы живем коммуной не деля женщин и мужчин по парам.
- А говорите апокалипсиса не было…

7. Восток

Дед сидел на старой рассохшейся скамейке. Горячее весеннее солнце ярко сияло в бездонно синем небе. Виноград в этом году будет отличный, дед только что три часа возился с обрезкой. Побеги огромные, мощные. Руки болели после вроде бы ерундовой работы. Старость, она пришла как то незаметно, медленно.
Старик достал короткую глиняную трубку.Забить ее артритными пальцами было и правда сложно. Но следующее действо было еще трудней. На свет была извлечена коробочка из под Китайского чая. Оттуда были извлечены старый напильник, кусок камня и старый подгорелый со всех сторон кусок древесного гриба. Несколько неловких ударов напильником по камню высекли сноп искр. Трут загорелся, маленький уголек, поднесенный к старой трубке, заставил самосад задымится. Длинная затяжка вызвала приступ удушающего старческого кашля. Старик откинулся назад, тяжело облокотившись на стену дома. Тяжелый кашель, вкус табака и лавочка вызвали цепочку воспоминаний.

Мужчина остановил машину. Только что состоялся очень неприятный разговор с начальником, документы не готовы, все пропало, гипс снимают, клиент уезжает... В общем все как обычно. Заглушив двигатель мужчина вылез из машины. Жена сильно возмущалась запахом табака, поэтому пришлось уступить и не курить в салоне. Мужчину знобило, а что делать- эпидемия "Голандского" гриппа, совсем безобидного, вызывающего только легкую температуру и кашель, добралась и до него. Пятый день сопли ручьем. Фигня, перебегаем на ногах, не в первый раз. Сигарета имела противный привкус, сразу после затяжки скрутил сильный приступ кашля. Темный, ветреный, оттепельный вечер. Ветер, запертый между домами, бросил ему в лицо поток влажного воздуха. Фонари отражались в темных Московских лужах. Из приоткрытых форточек несся запах готовящейся пищи, прохожие, зябко кутаясь в теплую одежду спешили от метро к домам, что бы окунуться в уютное тепло своих квартир. Затянувшись еще раз мужчина выкинул окурок и осторожно пошел мимо глубоких луж к подъезду...

Старик вынырнул из тяжелых, почти явственных грез в приморскую весну- нагретая трубка обожгла старую кожу.
На холме средний внук вывел лошадь на пашню. Старик прищурился- лошадь явно из карачаровских. Красивые животные, подковывать не надо- копыта как стальные, по камням не сбиваются, лошадь не спотыкается. Но очень своенравная скотина. Нервная, чужаков не подпустит, других лошадей обижает, жрет как не в себя, а объездить жеребца такая проблема что проще жеребенка кастрировать, чем потом мучится. Мерин он и есть мерин. Мерин, старик усмехнулся, раньше так называли Мерседес. Раньше, до того как.

Вот и третий этаж, дверь, поцарапанная с низу собакой, разбитый звонок. Звонок снесли детишки выстрелом из пневматического пистолета пару дней назад. Мелкий честно признался, за что был отправлен на мытье посуды на целую неделю. Наказание было "страшным". Посуду он мыть не любил. Сам звонок был куплен еще вчера и валялся в сумке. Надо сейчас поставить будет.
Привычно засунув ключ в замочную скважину мужчина так же привычно ругнулся- с той стороны ключ не вытащили, открыть снаружи невозможно, а звонок разбит. Отковырнув кусок сломанного корпуса мужчина обернул ключ перчаткой и замкнул контакты на прямую- хрен ли инженер, технически грамотный подход ко всему. Глухой звук звонка донесся из за закрытой двери. Дверь открылась. Пахнуло жареным мясом с луком, духами жены и чем то неуловимым, ароматным, тем что отличает свою квартиру.
- Опять ключ в замке ? Несмотря на ругательный тон мужчина улыбнулся. Приятно видеть ее такой, в домашнем халатике, с еще сохранившейся "рабочей" прической, домашнюю и теплую. Сердится на нее невозможно.
- Блин, это я на автомате. А как ты позвонил? Мне пришлось стучаться десять минут, пока Юрка не услышал. Раздевайся, скоро готово все будет, салат какой сделать? Иди в душ, минут через пятнадцать к столу. Я собаку к ветеринару сегодня отводила, уколы прописали. Как у тебя дела на работе? У Юрки то же температура, если перейдет эпидемологческий порог у них каникулы начнутся на неделю раньше.
Как всегда посыпалась тысяча вопросов, не требующих ответа.
Девушки не рыгают, не пукают, и что бы не взорваться, вынуждены постоянно говорить.
Слушая веселый щебет супруги и пытаясь вставить пару слов в этот поток, мужчина разделся и полез в ящик с инструментами. Если сейчас звонок не заменить потом лень одолеет и опять звонить ключом придется. Тем более до обеда еще время есть. Отвертка, ловко подкинутая в верх, легла в руку...
Часы на стене светились зеленым светом. 3. 20 Выкарабкиваясь из цепких лапок сна мужчина пытался понять что именно его разбудило. А, понятно, волна изжоги стояла у горла. Аккуратно встав, что бы не разбудить супругу, мужчина пошел на кухню. Видимо движение растармошило изжогу. Пот волной прошиб тело. Открыв дверь в туалет мужчина опустился на колени около унитаза. Рвота ударила тугой струей. Сразу стало легче, но теперь начало трясти.
-Что с тобой- Все таки разбудил.
- Да вот, ихтиандра решил покормить.
- Шутишь все? Сейчас скорую вызову.
- Нафига, это просто несварение желудка.
- Ну да, ну да, вот только желтый цвет твоих белков не очень гармонирует с цветочками на плитке туалета. У тебя желтуха.- Взгляд серых глаз был очень тревожным.
Скорая приехала через пять минут.
- Были рядом на вызове, в соседнем доме.- Врач как будто извинялся за такой короткий срок.
- Везем в 103ю. Паспорт, полис, полотенце, штаны какие нибудь, ну и так далее. Утром ждите врача- это уже жене.- Вы на карантине. Гепатит вещь ну очень заразная.
- Второй вызов с желтухой за ночь. В метро ездили вчера?
- Нет, целый день на работе был. Правда мотался по всей Москве.
- Ну это Вас в больнице опросят, где были, с кем контактировали. Готово? - это уже жене с пакетом.
- Я с вами еду.
- Нет, не едете. Инфекционное заболевание, Вы на карантине.- От врача отчетливо пахнуло перегаром.
Ядовито пахнущее нутро скорой поглотило мужчину.

Дед потер руки, старый жест, попытка стряхнуть землю с рук. Эта привычка прилипла уже после. Для старика все делилось на до и после.
Закудахтала курица, опять снеслась на мусорной куче. Задолбала, совсем нестись в курятнике не хочет, пора ее в суп.
Ну это уже пусть младший сын разбирается. Последние годы дед жил у сына- совсем старый стал. Маразма еще нет, он память уже подводит. Хотя как сказать. Что то еще осталось. Сны, явь, воспоминания. Дед в последние годы сам не всегда понимал что с ним происходит, бредит ли он наяву или просто вспоминает.
По улице пронеслась ватага ребятишек, кажется там было несколько его внуков и внучек. Веселый детский смех.
Старик подошел в заборчику и снял самодельную сеть. Нужно помогать, в меру оставшихся сил, конечно. Крутой спуск к старой пристани притягивал взгляд. Разваливающийся маяк был живописен, остовы ржавых портовых кранов напоминали скелеты доисторических динозавров.
С низу открывался вид на поселок. Распаханные клочки земли, небольшие стада овец и коз, пасущиеся на склонах, облезлые дома- красить то нечем. Сколько же нас осталось? Человек 400 -500? Это считая тех, кто родился после эпидемии. Точнее почти все родились после. Старых осталось лишь двое. Он, да выжившая из ума бабушка.
Старик размотал снасть и привязав веревку к ржавой балке пирса отпустил другой конец сети в море. Отлив потащил кусок дерева, к которому привязан конец сети в море. Теперь осталось только сидеть, ждать и вспоминать.

В приемном покое больницы царил полный аншлаг. Пациенты лежали, сидели, уныло бродили вдоль обложенных кафелем стен. Отвратительно пахло хлоркой и рвотой. Врач приемной, молодая девушка в марлевой повязке, прощупав железными пальцами печень кивнула санитару- этого в общий, на третий этаж, пусть пока в коридоре полежит. Каталка поехала вдоль стен. Захотелось спать. Мужчина тихо отключился.
Все дальнейшее, что происходило примерно недели две смешалось в одну кучу. Стоны, хрипы, шаркающие шаги, свет и тени, холод и жар от большого керасинового обогревателя. Паники как не странно не было, истерик то же. Просто поступали новые заболевшие, потом кто то увозил трупы. На освободившееся место опять укладывали нового человека с лихорадочно горящими желтыми глазами, потом и его увозили. Смотрели карты, привязанные веревочкой к койке, делали уколы, брали анализы.
Из всех больных мужчине почему то запомнилась одна девушка. Девушка была красива и молода. Ей бы парнишку подходящего найти, да детей с ним сообразить. А она лежит здесь, в этом коридоре больницы и дышит тяжело, хрипло. Врач, осматривающий заболевших был явно новеньким. Из старых, работавших в больнице до эпидемии уже никого не осталось. Ощупав живот мужчины врач открыл карту, что бы сделать пометку и вдруг начал с интересом перелистывать ее.
- Да как же так? Вы уже девять дней лежите, и все живы? Ну ка посмотрим.
После этого началась суета. Мужчину усадили в санитарку, роль ее выполнял камаз в кузовом "вахта" и большими болотными колесами. Номера были черные, военные. Грузовик неспешно полз, мысли путались, в кунге было холодно.
- Что происходит?- первые слова после поступления в больницу.
- Собираем всех кто либо живет долго, либо наметилось выздоровление, в одном месте, попытаемся понять как. -Ответила сопровождающая санитарка.
- Какие вам анализы делали?
- Да фиг его знает, вроде кровь брали, мочу, узи делали, еще что то по моему, не знаю, я почти все время в отрубе. Что на воле происходит? У меня там жена с ребенком остались.
- Эпидемия, весь мир борется. Изучаем, лекарства нет пока. Вообще не понятно что это за вирус. Вроде как грипп, только он до внутренних органов добирается, антибиотики не действуют. Да ты у врачей спроси потом, я в регистратуре раньше сидела, медицинского образования вообще нет. Да и врачей почти не осталось- они то же болеют. Вот собрали кого смогли в нескольких крупных больницах, выясняют.
- Это хорошо что выясняют.- Ох, не хорошие же мысли в голове мелькают: Что же с моими? Были бы живы, наверняка их пустили бы проведать. А может и нет, мужчина вообще не помнил что бы к кому то из больных хоть раз родственники в гости приходили, может просто не пускают?
- Все школы закрыли, перевели их в режим госпиталей. С продовольствием проблема, свет и воду отключили, в общем полный звездец. Да же банды появились- квартиры взламывают и еду воруют. На дорогах блокпосты, ни в город ни из города не выедешь, стреляют на поражение.
- Сам дойти сможешь? Приехали.- Санитарка блеснула желтыми белками глаз.- А то что то я скисла совсем.
Мужчина тяжело поднялся на ноги. Высота собственного роста показалась огромной. Голова опять закружилась, если бы не стенка кунга, упал бы. Хлопнула дверца кабины, дверь открыл не высокий парень.
- Как вы тут? Теть Маш, что с вами?
- Догадайся сам. -Санитарка привалилась к стене.
- Я, я сейчас.- Водитель быстро побежал в сторону шлагбаума.
- Пойду на воздух, здесь душно. - Несколько неуверенных шагов из машины. Все кружится, лучше сидеть чем стоять, а еще лучше лежать, и пофигу что сугроб. Потом кто то куда то переносит, раздевает, оспиший голос приказывает помыть его, простынь, кровать, одеяло, потом спасительное забытье.
Холод, дикий холод. Под одеялом не спрячешься, не надышишь. Все тело ломит, голова болит. Мужчина открыл глаза. Больничная палата, белый кафель и еще четыре кровати. Яркое солнце бьет в окно. Солнце стоит высоко, время к обеду. Хочется пить и очень холодно. Надо вставать. Здесь замерзну нафиг. Рядом застывшее синее лицо соседки по палате. Остекленевшие глаза рассматривают что то, находящееся уже за гранью этого мира. Знакомые черты. Да это же санитарка, которая меня сюда привезла. Маша звали, по моему.
Автоматически мужчина попытался закрыть глаза соседке. Руки наткнулись на замерзшую плоть. Температура в палате явно минусовая. Надо одежду найти. А для этого встать ведь нужно. Тяжело из под одеяла опускаются ноги. Сесть удалось. Даже самое легкое движение вызывает приступ какой то слабости, как через воду идешь. Закутаться в одеяло. Босые ноги стучат по полу. Тишина. Она завораживает. Уж лучше бы крики, стоны. Звуков, кроме тех которые он издает идя по коридору нет вообще. В палатах и коридорах все завалено замерзшими трупами. покойники сидят и лежат в самых нелепых позах. Вот женщина. Сидит на кресле рядом с постом медсестры. Руки сложены на коленях так как обычно сидела его бабушка с вязанием. Только у нее нет ни спиц ни клубка ниток.
Вот пацаненок, совсем молодой, лет 13-14 лежит на спине, отвернув голову к стене. Из под одеяла свешивается посиневшая нога, как будто замахивается для удара по мячику. Капельница, стоящая у изголовья его кровати пуста и покрыта разводами инея. Больные лежат в основном без одеял. Все одеяла свалены бесформенной кучкой на одной кровати.
Проходя мимо этой кровати мужчина решил взять пару, нужно сделать себе подобие штанов и обуви, пока нормальной одежды нет. Верхнее одеяло пошло на подобие огромной портянки до самого пояса, теперь второе и скрепить чем нибудь.
Мужчина потянул одеяло на себя. Одеяло пискнуло.
- Это мое.- Из под кипы показалось детское личико. - Я первая их нашла.
- Ну слава богу. живой человек. Я думал что один остался. - Холод и жажда сразу отступили на второй план.
- Давно ты тут?
- Я не знаю, позавчера тетя Рита еще была, а вчера уже умерла, а я осталась.
Нет ни слез, ни нервов, простая констатация фактов. Бедный ребенок, что же ты перенесла. В промерзшей больнице, наедине с трупами.
- Идти сможешь? Надо еще выживших найти.
- Да смогу, только не бросай меня. Ладно?
- Ну брошу, пойдем одежду найдем.
- А она в низу, где лифты, ее там целая куча.
- Ну пойдем посмотрим.
Девочка выбралась из под одеял. На ней была целая копна одежды. И зимнее пальто и штаны, явно не по размеру. Все это венчала шапка и шарф. Самостоятельный ребенок. Хорошо утеплилась.
Они спустились в холл первого этажа. На площадке перед лифтами,. у окошек регистратуры и правда валялся огромный ворох вещей. Майка два свитера и пуховая куртка в купе с плотными ватными штанами решили первую насущную проблему. С обувью пришлось повозится. Ее то же куча была, но свалены как попало. Парные сапоги, подходящие по размеру попались только минут через десять поисков.
Девочка убежала на какое то время, потом вернулась таща две пластиковые бутылки с минеральной водой. Минералка была подмороженная, но в середине плескалась вода.
Холодная вода упала в желудок бомбой, охлаждая горячее нутро. Странно, но мужчина почувствовал как отступает холод.
-Ну что? Пойдем людей искать?
На улице стоял зеленый армейский прицеп генератора, покрытый легким снежком. Он генератора змеились кабели, несколько шло к тепловым пушкам, стоящим в выбитых окнах. Понятно, как осуществлялся обогрев, но дизтопливо кончилось, генератор остановился, пушки встали. А долить похоже было уже некому.
-Надо проверить- может еще выжившие в больнице есть? Все таки сюда свозили всех кто подавал признаки выздоровления. Давай я сейчас какую нибудь машину заведу, ты посидишь покараулишь, а я быстренько по этажам пробегусь?
- Хорошо. - Ребенок был на все согласный.
- Вот и чудненько.
Ключи в замке зажигания оказались только в третьем грузовике. Так, масло, вода, точнее тосол, на месте. На поворот ключа машина вообще никак не отреагировала. Сдох аккумулятор? А это что за бугор под резиновым ковриком? Точно, мужчина улыбнулся, прерыватель массы. Нажал ногой и приборная панель вспыхнула лампочками. Выжать сцепление, газ не трогаем, мотор довольно заурчал. Включив печку мужчина прошелся по всему зданию больницы. Выжившие если и были, то покинули ее самостоятельно.
-Куда едем?
- А поехали к Кремлю. Если кто то остался, то наверняка там оставил след, где их искать. А пока смотри по сторонам внимательно, может увидишь кого. Интересно, а мы где?
- Там метро Каширская, вон мой дом, мы там с мамой жили, до того как она умерла.
- А центр там?- Мужчина махнул рукой налево.
- Да, вроде там.
Из автомобильной печки повеяло теплом. Мужчина снял куртку- только мешаться будет и с удивлением посмотрел на коробку передач. Явно не легковая. Ну, попробуем. Сцепление, вроде как первая, плавно отпускаем и пытаемся поймать рулем дорогу. ОХ и навожусь я с ней, пока привыкну, ну да ладно. Во дворе застыл строительный бульдозер, на краю котлована. Те белые бревна, которые он не успел закопать, явно раньше были человеческими телами. Странно, но гора трупов не вызвала никакого отвращения. Две вороны сидели с верху. Падальщики повернулись на звук проезжающей машины и злобно каркнули. В жизни таких толстых птиц не видел. Мужчина покосился на сидящую рядом девочку. Вод горы мертвых тел никак не отразился на лице ребенка. Ни брезгливости, ни жалости ни страха. Просто констатация факта- здесь куча трупов.
Мужчина по привычке остановился у перекрестка. Неожиданно в глаза бросился дым, поднимающийся столбом с права- кто то подавал сигнал самым старым из известных человечеству способов.
- Смотри, дым. значит там люди есть. Поехали на дым.
- Ура. - вот только в этом ура оптимизма не много, ну да ладно. Психика вещь такая, отойдет.
Машина медленно двинулась к людям.

8. пупкинд

Мертвая хватка Викрамадитьи.

1.
У авианосца Викрамадитья, было двойное дно и потайная ниша. Она была наспех заварена при поспешной передаче авианосца из России в Индию. Никому не было дела до того, что там было спрятано. Не было времени разбираться. В тайной нише Викрамадитьи, что по-индийски означает "Победитель", находился всеми забытый прибор времен холодной войны. Семиканальный восьми-параметрический вычислитель с блоком автоматического подрыва. Дядя Вася, заваривая крышку люка, бросил последний взгляд на моргающие лампочки пульта управления блоком. «Свой-свой-свой», - перемигивались лампочки уже в полной темноте.

- Что за хрень? Да и хер с ней! Все равно батарейки скоро сядут. Пойду, лучше водки выпью, - в голове сварщика с утра крутилась поговорка "Хоть горшком назови, только в печь не суй".

Бывшая ранее Адмиралом Горшковым, Викрамадитья изначально предназначалась для обнаружения и уничтожения стратегических подводных лодок противника. Батареек внутри нее никогда не было.

Только начальник секретного отдела при штабе Северного флота знал тайное назначение прибора. Надо отдать должное советским инженерам, он был запрограммирован на невероятную удачу. Эта программа была написана в подарок очередному XXVI съезду партии безо всяких задних мыслей. Удача на войне - полностью выполнить боевую задачу. Удача ли противолодочному крейсеру потопить стратегический подводный ракетоносец противника – несомненно! Два - удивительная удача. Три и больше - невероятная. Когда настало ее время, Виркамадитья отправилась в свой первый поход с дружественным визитом в порты США. Первая подводная лодка класса "Огайо" заинтересовала первый канал восьми-параметрического на удалении 200 морских миль. Зеленые зайчики забегали по круглому экрану. Ну, нет, на такой мякине советский прибор не проведешь. Присутствие семи подлодок вероятного противника в радиусе 200 морских миль не могло спровоцировать подрыв сахаровской слойки в недрах Викрамадитьи, а только восьми.

Советские инженеры, согласно модным мировым тенденциям, опубликованным в журнале "Зарубежное военное обозрение" заложили в свой прибор сценарий "Dead hand" (мертвая рука). По этому плану, когда мегацунами, от тотальной бомбардировки Советского Союза случайно выносит Адмирала Горшкова в устье реки Потомак, раздается взрыв, который уничтожает Белый Дом и Пентагон, что ставит окончательную жирную точку в войне. Советские инженеры не могли, не имели права предполагать, что советский противолодочный крейсер сможет настолько приблизиться к берегам вероятного противника своим ходом, это было против всяческих правил, впрочем, как и продажа советского флота на иголки третьим странам.

Капитан первого ранга ВМС Вишванатан Бэрри получил под команду новенький «с иголочки» авианосец Викрамадитья, наиболее мощное и современное морское оружие Индии. К тому же, недавно он очень удачно выдал свою единственную дочь замуж. Жизнь налаживалась. Настал день наивысшей точки его военно-морской карьеры - нанесение дружественного визита в Америку. Яркое Солнце (второй по значимости перевод слова Викрамадитья на русский язык) вошло в один из портов США. «Чужой, чужой,.. еще чужой», - озабоченно подсказывал пульт управления в темноту.

- Вот это расклад! Да-Ёо-Ка-Лэ-Мэ-Нэ-э-э!!!111 - логично заключили все семь каналов советского вычислителя, и немедленно выставили по две целых и три десятых вольта на входе логической схемы голосования. Это была последняя демократическая процедура в истории США.

Щелкнул размыкатель, натужно взвыли крайтроны. Если сказать, что термоядерный смерч жестоко высушил мегацунами на том месте, где раньше была Америка - это ничего не сказать. Только брызги в стороны полетели! В шесть утра по Гринвичу, смыло сам Гринвич. И всю Западную Европу вплоть до западной границы Бывшего Совета Экономической Взаимопомощи. К семи вечера того же дня вторая волна полностью накрыла непотопляемый авианосец – страну Восходящего солнца и милитаристский Китай по самые Паншерские горы. Ударившись о корейский полуостров, мегаволна остановилась в километре от 38-ой параллели. Советские инженеры точно рассчитали место подрыва фугаса, применяя конформные отображения в икосаэдрическом приближении, и более того. В результате кратковременной потери сверхпроводимости земного ядра и последовавшего сдвига земной коры, Бывший Советский Союз географически переместился в места наиболее благоприятные для ведения сельского хозяйства, а ядерной зимы не было и все зажили долго и счастливо.

2.
Святослав Васильевич Зайцев проснулся от ужасной головной боли. На часах было 10 утра, а в окнах было темно как ночью. Такого в Бомбее он раньше не замечал. «Угумс,..» - стало быть, накрылись медным тазом часы Патек Филипп Унивесаль за 3 лимона зелени. Это подарок премьер-министра Индии. Слава второй год работал послом в Индии. Тем не менее, часы все еще шли. Циферблат, художественно инкрустированный икосаэдрической проекцией земного шара, свидетельствовал о наступление нового дня 21.12.12. Патек Филипп неумолимо раздвигал черные ноги своих стрелок, которые торчали прямо из африканского континента.

- Как же хреново! - Слава уже не мог заставить себя спать.

Он полез в чемодан и положил две таблетки цитрамона под язык. Цитрамон в чемодане заканчивался, а значит, скоро надо будет снова лететь в Москву. Рядом зашевелилось одеяло, скрывающее изящную женскую фигурку. Из-под него выглянули два озорных голубых глаза, и, как бы, нехотя высвободилась упругая грудь - проснулась его молодая индийская супруга Зита.

- Намасте, - сказал Слава, и подумал, какие же индийцы мудрые, что доброе утро и спокойной ночи выражают одним словом, оно как нельзя более подходило к ситуации.

- Дорогой, почему так темно и холодно? - спросила Зита, потянулась, встала с кровати и начала незамысловато танцевать, покачивая своими крутыми бедрами, - Мне снились белые медведи и какая-то белая лисица. Дорогой, правда, что в России водятся белые лисицы, они и называются как-то по-особенному? Никак не могу запомнить. Хорошо, наверное, быть белой лисичкой. Хвостиком туда - хвостиком сюда.

Под плавные движения, воркование жены и стук в затылке, Слава заметил, что и тараканы сегодня бегают по стенам как-то особенно тревожно.

- Песцы белые и пушистые, как снег на голову, поэтому они подкрадываются незаметно, - и немедленно показал, как это делают песцы.

- Вот тебе напоминалка: "Песец подкрался незаметно". Ага! Вот тебе, вот тебе, вот тебе, - Зита обессиленно застонала.

Упиваясь друг другом, молодые еще не знали, что сегодня Бомбей переместился из тропиков за полярный круг. Солнце так и не думало вставать. Открыв окно и разминая папиросу Беломора, Слава вдохнул морозной свежести и с трудом оторвал взгляд от замерзшей лужи.

- Песец,.. Зита, ты только посмотри какие звезды! - выпускник географического факультета МГИМО начал догадываться об ужасном.

- Вот, это Малая медведица, помнишь, я обещал ее тебе показать, но что она,.. делает над Бомбеем! – заканчивал он уже про себя, еще не решив кому доверять, глазам или курсу навигации.

Бомбей постепенно оживал, по-деловому забегали груженые макаронами рикши, то и дело, сталкиваясь друг с другом. Повсюду раздавались крики.

- Хинди русси бхай бхай! Хинди русси бхай бхай!

- Да, неужели! - Слава включил радиоточку. Шла прямая трансляция из резиденции премьер министра.

Объявлена тотальная эвакуация. Населению раздаются стратегические запасы макарон. Произошло землетрясение в Америке, Америки просто нет. Мегацунами смыло весь Запад, Африку, Австралию и Китай. Остались Россия, Индия и Афганистан. Но и это не все! Северный географический полюс в процессе катаклизма сместился в Африку. И Слава по-новому посмотрел на свои часы.

- Едрён батон, и все по голове! Дорогая, собирайся. Мы немедленно улетаем в Москву.

3.
В преисподней творилось что-то невообразимое. Смола расплескалась, по крайней мере, из половины котлов. Процесс исправления грешников был под угрозой срыва. А они все прибывали и прибывали. Мелкие, слабые духом бесы уже начинали роптать о долгожданном Конце Света, о Страшном Суде и скором избавлении от ненавистного Завета. Но не тут-то было, и Главный Сотона был вызван наверх.

С недавнего времени, заседания Божественной Церкви проходили в форме Суда Святой Инквизиции. Сам Г.Б. очень любил рассматривать дела атеистов и всяких других отказников от уплаты десятины, уж больно ловко они изворачивались. Один раз у Него даже промелькнула грешная мысль поставить на место Главного Сотоны советского разведчика Исаева. Но последний и перед вратами Рая выкрутился. Когда он достал из вещмешка ботинки сорок шестого размера и вручал их пастеру Шлагу, многие ангелы смахнули скупую мужскую слезу. Тем более, Исаев исправно платил десятину, правда, через подставных агентов, но и это, к сожалению, считалось. Сейчас он был весел, пил водку и играл на балалайке. Спирт и музыка – это святое. Поделать с ним ничего до Страшного Суда было совершенно невозможно. Г.Б. знал об этом, он, вообще, все знал, и сегодня у Него страшно раскалывалась голова. Если бы он чего-то вдруг вовремя не узнал, то это был бы Конец Света. Невообразимо, но, таков божественный Замысел.

- Встать, Суд идет, - провозгласил секретарь Суда (здесь и далее С.П.).

- Присаживайтесь-присаживайтесь, ничего страшного, – успокаивал Г.Б., материализуясь пред очами собрания.

- Уважаемый Суд, уважаемый Г.Б., что опять за херня! - сообщил Главный Сотона, перехватывая инициативу у секретаря.

- Не перебивайте, первым вопросом идут дела о неуплате десятины, - С.П.

- Это вовсе не херня, Петр, позволим Себе ненадолго отложить вопрос о десятине, пусть спрашивает, - Г.Б.

- Ну, во-первых, у Петра ворота сейчас сломаются, - начал, было, Сотона, - а во-вторых,..

- Знаю-знаю! Петр, встань и иди! А Вас, Сотона, Я попрошу продолжить, - Г.Б.

- Ведь, предупреждать надо! У меня котлы, а они имеют техническое устройство,..

- Знаю-знаю! Сочувствую, - смягчая громоподобность голоса до уровня реактивного Боинга, перебил Г.Б.

- За что! Это же галимая репетиция Страшного Суда! Я склонен возражать, что мы так не договаривались! Это же Б. знает что!

- Знаю-знаю! А вот тебе, вот тебе, вот тебе, клеветник, расслабься, это еще не конец! Во-первых, я обещал (не помню кому) второй раз не топить всех сразу как котят, а во-вторых, Страшный Суд будет, очевидно, намного страшнее, и уже скоро. И горе тому, кто останется по ту сторону пруда, так сказать, и тебе в том числе. Аз воздам, - пообещал Г.Б.

Ангелы смиренно притихли. Тишина ненадолго воцарилась в зале Суда Святой Инквизиции.

- Проклятые советские инженеры! Проклятая советская секретность! Долить смолы до уровня и тем и другим! Исполнять! Немедленно! Изыди, Сотона, и не вздумай возражать, испепелю! - гремел Г.Б. Если бы не исповедь дяди Васи, Он так бы ничего и не узнал.

- Ша, суки, обмануть хотели, помешать Замыслу, у-у-у, сволочи! Они хуже гиперборейских инженеров и секретчиков! Вот, ведь, гады! Ненавижу! Викрамадитья! Твою же мать!.. переходим к вопросу о десятине.

4.
Советские инженеры, действительно, были хуже гиперборейских, и это не их вина, последние наследовали тайное знание еще более древней цивилизации асуров, существовавшей задолго до изобретения десятины, процентов, и даже Самих денег. Но, если кто и превосходил гиперборейских инженеров по части профессионализма, то это только гиперборейские секретчики. Единственная утечка технологий гиперборейцев, которая когда-либо случилась за историческое время - технология производства цитрамона. Гиперборейцы жили долго и счастливо. Они умирали лишь от передозировки удовольствий, и знали в них толк.

Они включали свои пирамиды в режим генерации желаний на частоту 1,3 Терагерца. Стоило в пирамиде произнести желание, и оно сразу модулировалось несущей частотой, утекая в эфир планетарного пространства. На всей планете начинали возникать эти желания. Поэтому в пирамиду нельзя было заходить по одному. А вдруг, чего! Исключение было сделано только для Вечного жида главного инженера Гипербореи – тем более, что он был немногословен от рождения и не имел каких-либо особенных задних мыслей. Побочным эффектом пирамиды желаний был разрыв мозга от их переизбытка. Эту почетную смерть принимали все гиперборейцы, стоило им пропустить прием цитрамона. Много времени утекло с тех пор. Их осталось всего двое.

Первый, Вы его уже хорошо знаете, это Вечный жид, который, по понятным причинам, и не жид был вовсе. Он жил свободной жизнью гиперборейца и находил удовольствие в поддержании пирамид в технически исправном состоянии. Скажем по секрету, производство цитрамона в Советском Союзе тоже его рук дело. Второй, которого нельзя называть, не любил быть на виду. Был он не кто иной, как директор гиперборейской секретной службы. До сих пор он делал свою работу хорошо, она доставляла ему удовольствие чувствовать себя на уровне Г.Б. и даже, иногда немного выше. Он внедрился в секретную службу Советского Союза, продвинулся по карьерной лестнице, устранил мятежных генералов. Высокопоставленная должность служила ему надежной легендой.

Главный гиперборейский секретчик закусил удила на Вечного жида по поводу утечки технологии цитрамона. Неприязненные отношения возникли между ними давно, с момента уничтожения планеты асуров орбитальными лазерами. Красота и гениальность орбитальных лазеров, изобретенных Вечным жидом, с тех пор не давала покоя секретчику. Их превосходила по силе воздействия, разве что, торсионная технология пирамид и грёбаная неведомая херня, запущенная в космос древними асурами. Он завидовал. Еще он завидовал агенту Джеймсу Бонду и немного Г.Б. потому что у Того была разветвленная резидентура. Зависть - плохое чувство, оно мешает получать удовольствия в полной мере, что претит любому гиперборейскому организму. Долго так продолжаться не могло, помог случай.

21.12.12. Вечный жид проводил регламентные работы в пирамиде на дне Бермудского треугольника. В последнее время она все чаще барахлила, стали проседать торсионы, а ее алмазная броня теряла былой блеск. Когда Вечный жид закончил ремонт и укладывал свой любимый ключ сорок шесть на сорок шесть с половиной, его нокаутировал взрыв Викрамадитьи. Ключ выскользнул из рук и больно ударил по ноге,..

- Желаю тебе орального секса, женщина легкого поведения! - успел сказать Вечный жид на гиперборейском, стискивая зубы и проваливаясь в беспамятство.

Внутри пирамиды, как и положено по секретной части, стояла машина Судного дня. Она срабатывала, когда на планете оставался всего один живой гипербореец, который мог запросто попасть в плен к асурам и выдать все секреты. Справедливо полагая, что один живой и один полуживой гипербореец меньше чем два, пирамида включила торсионные генераторы и начала обратный отсчет. Мертвая рука Гипербореи – последнее и самое смертоносное удовольствие гиперборейцев.

- ..в рот,.. в рот,.. в рот,.. – монотонно повторяло эхо в коридорах пирамиды.

5.
Молния ударила прямо в церковь. Крест покосился и стал горизонтально. Бабушки шептались между собой, что труп раба Б. Василия Зайцева так и не нашли, и что его, мол, взяли прямо с исповеди на небо как был в телесном обличии. Такое чудо никогда не служило хорошим предзнаменованием. Однако, люди перестали болеть и умирать, похоронные конторы и зубные врачи терпели невиданные убытки. А главное, все стали жить не только долго, но и счастливо. Лучи добра из гиперборейской пирамиды вдыхали в любую тварь пока еще неясные желания. Витающие в воздухе предчувствия давали сладкую и мучительную надежду, что все будет хорошо. Под солнцем Экваториальной Сибири щепка полезла на щепку. На полуостров Таймыр потянулись эшелоны с ананасоуборочными комбайнами. Пирамида выходила на проектную мощность.

В самом высоком кабинете МИДа на Смоленской площади звучала негромкая речь.

- Святослав Васильевич и Зита Вишванатановна, по долгу службы, я обязан сообщить вам печальные известия. Согласно донесениям разведки, ваши отцы погибли самыми героическими смертями, защищая пределы и идеалы своих Родин. Впрочем, никаких материальных доказательств тому не обнаружено и предоставлено не будет. Но, именно так все и было, а посему, примите самые искренние соболезнования.

Бхай-бхаи валили валом. За всю историю многострадального Афганистана его не смогли сломить и поставить на колени ни персы, ни Александр Великий, ни колониальные английские войска, ни советская оккупация, ни американская демократия, ни последующий талибанат. Это сделали бхай-бхаи, путем беспримерного перехода через афганское нагорье. Нет, даже не так, бхай-бхаи сделали афганское нагорье путем своего беспримерного перехода. Миллиард с лихуём бхай-бхаев всего за месяц раскатали его в пыль, вынужденно питаясь подножным кормом, потому что макароны быстро закончились. Подножный корм в Афганистане не отличался разнообразием. И вся эта толпа народов, говорившая на ломаном русском языке, и испытывающая жесточайшую героиновую ломку, уже валила через Среднюю Азию, до смерти пугая сайгаков слонами и носорогами.

- Слава, ты остаешься на хозяйстве, ты уже два года с индусами, тебе и разгребать. Кого больше они послушают, тебя или меня! И не спорь, их полтора миллиарда на сто-пятьсот наших. Постарайся удержать все рамках. Я лечу спасать Вечного жида и, соответственно, Вселенную, а Зита летит со мной вторым пилотом. Пирамида не пропускает по одному, в полете я обучу Зиту всему, чему положено по-нашему, по-гиперборейски. Нам понадобятся Ту-160 «Белый лебедь», батискаф «Мир» и чемодан.

- А блэкджек со шлюхами не подойдет? – отвлекал внимание Святослав, тщетно пытаясь удержать супругу при себе.

- Нет, со шлюхами я тренировался на досуге, негласно. У нас осталось немного керосина западного производства на складах ГСМ, мы сумеем долететь до Бермудского треугольника и, надеюсь, успеем оживить Вечного жида, пока не случилось страшное. Зита, сбегай, пожалуйста, в аптеку, купи чемодан цитрамона, и не граммом меньше. Будут предлагать Арбидол, сразу шли всех нахер. На подлете к пирамиде поможет только цитрамон, особенно, учитывая, что там что-то пошло не так. Сами, небось, уже чувствуете,.. да, Слава, ты, это, котлы засвети!

Взревели пороховые ускорители, стратегический бомбардировщик на полном форсаже оторвался от полосы. Вечный жид начинал приходить в себя. С.П. смазывал петли на воротах. Жизнь налаживалась. А неведомая грёбаная херня занимала переходную посадочную орбиту, заметая отметки на радарах РВСН белым пушистым хвостом.

9. 1Set1
Креатив в стихах

Обьявленье:

9.30 ночи, зал "Победы".
Род должОн явиться, как один.
Взять с собой бесплатные обеды.
Подпись:
Вождь, товарищ, брат и гражданин.

9.30 ночи Белый Дом (чтоб белый так не очень)

Председатель – экстрасенс:
Здравствуй племя молодое, и не очень!
Ща решим за то, как будем жить.
Кто там матерится? Между прочим,
Можно и по карме получить.

Нам сегодня дружною оравой,
Надо бы за жисть поговорить,
Порешить, кто правый, кто неправый,
Проголосовать и утвердить.

Разрешить вопросов целу кучу,
Вынести на люди, так сказать.
А тому, кто тут хотит устроить бучу,
Наш бойкот!!
Голос из зала:
Эт чо?
Председатель – экстрасенс:
Ну, в морду можно дать.

А теперь прошу всех встать, идет контора,
Вот сюда, прошу вас, паханы.
Вождь:
Мы тут собрались для разговора,
Подождите, - подтяну штаны.

Секретарь, подайте речь, быстрее!
И подбросьте дров в кондицинер,
И шустрее, надо быть, шустрее!
Помнишь свою клятву, пионер?

Секретарь:
Пыль, радиактивность и токсичность
С папочки стряхнул, изволь принять.
Вождь :
Это еще что за фамильярость?
На Арбате поселю едрена мать.

Секретарь (Бледнея):
Батюшка прости, целую ноги
Эту ночь все двадцать три часа
Я не похмелялся - видят боги.
Вождь секретарю:
двадцать три часа? Вот чудеса…

Ладно, милую и тут же извиняю,
Только при подсчете голосов,
Я за результат, предупреждаю.
Не понравится, отправлю под засов.

Вождь К залу:
Съезд открыт, прошу налить и выпить.
Кто имеет, может закусить,
Кто не выпил, вывести и всыпатью
Сержант ВДВ – дипломат:
Может ими крысов покормить?

Вождь в зал:
Как решит высокое собрание…
Я как раз, готовил манифест.
Нынче, ставлю на голосование
Кто не пьет - тот очень много ест!

А для просвещенья нашей нации,
( Цитирует Фельдшера)
Издавна доказано!!! что б жить -
То, для выведенья радиации,
Надо очень много водки пить

Это же для здоровия, основа…
Провокаций нам нельзя терпеть,
Так и демократы могут снова,
К нам из-за границов попереть.

Говорят они на Арнаутской,
Сионистов приняли в друзья…
Мой народ! Родной, Великий, Русский
К нам их допустить никак нельзя.

Зуб даю вам, эти сионисты,
Отрезают кое-что под край.
Так что вы смотрите, мазохисты -
Мне народа тут не разлагай

Мы и так находимся в осаде.
Тяжело, я понимаю, да
Но недаром на моем фасаде,
Красная прилеплена звезда!

Будет все ор лайт. Я ж, обещался,
А кому чего не по нутру
Так скажу. – Ты что? не похмелялся?
Я за это в порошок сотру.

Вы меня поймите человеки,
Страшные настали времена.
За мостом засели гомосеки,
Подлые и злые племена.

Знайте, братцы, страшно признаваться,
Как они казнят чужих мужчин.
Из зала:
Лучше в плен живыми не сдаваться!
Сержант ВДВ - дипломат
Нас был взвод, а выжил я один..

Вождь:
Захватив завод, что делал дрожжи,
Переводят их запас на пироги.
Говорю – а сердце, сводит дрожью,
И вообще уходит в сапоги.

А для просвещенья нашей сходки,
Математик ну-ка докладай.
Это ж сколько можно выгнать водки?
Математик:
Тут глобально – лет на сто считай.

Сержант ВДВ - дипломат:
Завтра собираем всю движуху,
И идем парадом на захват.
Нашего воинственного духу,
Им не вынести, даю ружьё в заклад.

Председатель – экстрасенс:
И еще один вопрос, такая тема
Поле с травкою нашли, мильён кустов,
Только там охрана, в ней проблема -
Племя наглое и дикое Ментов.

Сержант ВДВ - дипломат:
Да вопрос открыт, но непременно
Мы отправим к ним своих послов,
Ну и косарей одновременно.
С тылу. Кто идти готов?

Из зала:
А нельзя ли с ними по-хорошему?
Вождь:
Кто же вам траву задаром даст?
Адвокат:
Мы пытались, как и раньше сунуть грошами.
А им валенки подай от Адидас..

Завхоз:
Их у нас на нычке не вагоны,
Стратегичный, ограниченный запас
Ну, чуток сменяли, на гондоны,
В целях медицины, в первый раз…

Для проверки так сказать, Не для веселья,
Там прикиньте ананаса вкус,
Говорят, спасает от похмелья.
Пробовал, пожалуй, соглашусь

Вождь:
Некоторых я предупреждаю:
Если что, прощенья не проси!
Я коньяк на женщин не меняю!
Это плата за прокат - как на такси.

Из зала:
Что за хрень такси?
Вождь:
Ты чего браток хлебнул ? с бутылки…
Словно блин живешь не на Руси.
Видишь, вон в углу стоят носилки?
Назначаешься ответственным !!!- носи.

У меня на днях командировка,
ты брат будешь пятым колесом…
Вождь Тихо Про себя:
Так случилось в прошлый раз неловко
Не было запаски за бортом …

Вождь (Громко):
Братья, сестры, граждане, гражданки,
Мадмазели, лорды, мужики,
Племя, пацаны, пардон, - пацанки,
Люди, Род, детишки, старики.

Нужно нам принять вот эту смету,
Лист расходов, проще говоря.
Сержант ВДВ – дипломат:
У кого вопросы по бюджету,
Мы потом обсудим втихаря

Вождь:
Вот почти забыл, командировка,
Из каких-то, дружественных стран
Приглашают… отказать неловко,
Племя добродушное армян.

Кстати нам они прислали вИна,
Ящик или два, там не понять
Вина все пропали, и корзина…
Завхоз -Экстрасенсу (тихо):
Но бутылки все-же нужно сдать

Сдать на склад, добру нужон учет,
Все общественное, подлежит учету.
Вождь:
Я проверю, будет недочет,
В сталкеры отправлю на работу.

Кстати, сталкеры, вам выдали пайки?
Йогурты, элитного разлива?
Что? прокис? Ну, вы же мужики…
Голос из зала:
А зато как бегали красиво!

Вождь:
Где отряд охраны? Нету слов!
Что же вы злодеи натворили?
Сало Золотой запас!! от двух хохлов!
Не уберегли, не сохранили…

Сержант ВДВ – дипломат:
Тут накладка – это ж просто боги!
Смертники и нинзя, три в одном.
Если я покину мир убогий,
То прошу, считать меня хохлом!

Это страшный Клан, сплошь диверсанты
Видно сало, силу им дает,
Ну и проявляются таланты,
Я тут слышал, как один поёт.

Против них переть? Да это гонки!
Просто их, в бою не победить!
С ними надо выпить, самогонки,
Ну и перемирье заключить.

А еще есть племя белорусы,
Светлы лица, борода, усы.
Очень даже говорят не трусы.
Голос из зала:
И у них есть много колбасы!

Сержант ВДВ – дипломат (продолжает):
Я к чему веду. Отец рассказывал,
Как его отец, его учил.
И цинтиклопедию показывал,
Наш народ, когда-то вместе жил.

Это было, до апополипсиса
Через попу натворив делов,
Из Америк нам прислали кризиса,
Что б рассорить, и промыть мозгов.

И когда терпеть не стало мочи,
Кто решил? не знаю почему…
Наш солдат, дождавшись темной ночи,
Объявил Америке войну.

Кто же знал, ну не срослась кондиция,
Где-то, что-то он не запустил.
И вот тут, вмешалась коалиция.
То есть те, которых не добил

Шо тут было! Я совсем был мал,
Но запомнил я завет отца -
На заборах матом не писал
И … остерегаюсь кузнеца.
Вождь:
Хватит соплЕй, все давно прошло.
А не то, на выступленья бан.
Мне еще, в такси нужнО стекло,
Бар, стакан, гудок и барабан.

Как лицо что представляет племя,
Ну а не какой ни будь маньяк,
Выдать попрошу, хотя б на время,
Ром, текилу, виски, и коньяк.

Синее ведерко, для престижу,
Номер «Президент»,- для куражу
И еще, кто нынче варит сажу?
Литру принесите к гаражу.

Надо бы мою такси, прокрасить.
Так сказать, что б навести фурор.
Завтря, нужно с крестовыми квасить,
Там у них отличнейший Кагор.

Я не для себя, за Русь болею,
Москвабад он должен русским стать.
Вот для этого, все то, что я умею
Завтра должен выпить и сожрать.

Будем создавать мы коалицию,
Хоть и экстрасенсы супротив.
Без травы оставлю, оппозицию…
На корню виденья перекрыв.

Я не знаю, что они там видят
У меня, вот как у всех людей
кто траву не курит,.. в гости ходят
только парочка зелененьких чертей.

Голос из зала :
Эй в натуре, дайте людям дури!
Сержант ВДВ – дипломат:
Ты браток ори, но дури.
Вождь:
Завтра подойдешь к комендатуре,
Там косяк получишь.
(Тихо в сторону)
Упыри!

(Громко в зал)
Да трава нужна, да понимаю,
Но, от неё приходит аппетит.
Я вот, ваше мнение уважаю,
А другого изберете – запретит.

Я страдаю за мою отчизну,
За траву за дрожжи, самогон
А враги пускай справляют тризну,
После, выпущу еще такой закон.

Есть законов много, но в заначке!
Я вам их попозже предъявлю..
Каждому гондон! (Радостный гул в зале)
…. Эх, по целой пачке! (Бурные овации)
Поки, цемки, чмоки. Я вас лю..

Мне пора, ох тяжела судьбинушка,
Выборные должности иметь,
Ой, ты горе горькое, кручинушка,
О народе думать и радеть.

Кстати о голосовании…
Будем оптом мы голосовать.
Кто есть супротив? Тем в наказание,
Все гондоны доведется сдать.

Я устал, я ухожу …покеда
В вас не сомневаюсь, Верю вам
Перевыборы окончены !!! Победа!
И не торопитесь по домам…

Председатель – экстрасенс:
А теперь вопросы задавайте
Тот, кто смелый, духом кто не слаб
Ну скорей, давайте, поспешайте.
Из зала:
Ты нам лучше расскажи про баб!

Председатель – экстрасенс:
Бабы, как объект приватизации,
Все приватизированы, но,
Но ведь мы, для вас проводим акции.
В праздники, картишки, домино.

В лотерею вон недавно Нинку
Разыграли, что еще хотеть?
Бабу с сиськами, повесили картинку,
А кто не хочет, может не смотреть

Понимаю, не у всех есть жены…
Жен достали только грузовик,
Правда есть резиновые Зины.
Их получит - кто передовик!

Так, вопрос ребром, от Мишки.
В вытрезвителе нет браги, что за хрень?
И еще бадью, где солят шишки,
Кто-то спер, и он не жрал весь день.

Вот смотрите граждане в упор.
Это Мишка, честь ему, хвала.
Непростой затеял разговор,
До чего - несправедливость довела.

Мы проверим и накажем главных,
И подручных, допустивших сбой.
Бочку восстановим, шишек славных
Завезем побольше, пей и пой…

За сигнал, наложим благодарность.
Даже с занесеньем в стакан.
Вот что значит братцы солидарность,
Пролетариев.
Сержант ВДВ – дипломат:
Включайте барабан!

Будут танцы! Веселись гуляки!!!
Бочку шмурдяка тащите в зал,
Хватит всем, Я что сказал? Без драки!
Доктор, как назло, отгулы взял.

Я там был, шмурдяк элитный,
Лился через край, гулял народ.
А еще напиток композитный,
Кто не пил тем лили прямо в рот.

Автор
О дальнейшем умолчу. Давал расписку,
Обещали выдать Галю!!! Календарь,
Тот, что с тетками, И никакого риску…
ВЫВОД:
Я теперь тут, генеральный секретарь.

Запись сохраню, запрячу в нычке.
Компромат? Нет! Мудрость старины
Кой чего писал... Так по привычке…
Главное чтоб не было войны…

10. Бузя

День первый.
Я закричал и впервые почувствовал, что меня никто не слышит…
Я пытался издать хоть звук, но, хотя я понимал, что теоретически я могу это сделать, у меня ничего не получалось. Я слышал мать, слышал братьев и сестер, но не мог издать ни звука, потому что у меня не было связок. Это я понял уже минуты через две, когда отец оттолкнул меня от семьи в темный холод, полный живых звуков, которые меня пугали. Но я мог слышать, я подполз на биение сердца своей матери и она приняла меня. Я понял, что она удивилась, но не оттолкнула меня, с любопытством наблюдая за моими действиями, а я… я просто хотел согреться, слушать перестук сердец, довольное урчание, чувствовать объятья матери и то, что я не один..

День второй.
Я открыл глаза. О, как прекрасен был этот мир! Столько цветов! Яркие, переливающиеся вспышки теплой и холодной воды в трубах, радуги смерчей снаружи подвала, и моя мать, похожая на довольную сахарную вату (не знаю, откуда я это взял, но я знал, о чем думаю и это главное).
Моя мать… Она была прекрасна и ужасна одновременно. У нее не было одного глаза, не было шерсти, когтей и зубов, но тем не менее, она была величественна в своем материнстве. У нее почти не было молока, но она вела себя как императрица, выбирая, кого покормить и приласкать, а кого отвергнуть и придать изгнанию. Я попал в фавориты, так как ей было любопытно, что же из меня получится.
Два моих брата и сестра умерли и отец унес их подальше от гнезда…

День третий.
Я не понимаю, как они могут сосать мать, если видят, что она умирает? Неужели никто, кроме меня этого не видит? Отец лежит рядом и гладит правильных детей, а я уже сижу (сам сижу) рядом с матерью, смотрю на них и не понимаю… Мать смотрит на меня, в её глазах – покорность судьбе. Вечером отец ушёл и не вернулся…

День четвертый.
Мама не просыпается. Две сестренки и брат просят кушать, а я ничего не могу сделать… Они плачут, и я срываюсь с места, лишь бы не слышать их криков… Я слышу, я вижу, я двигаюсь… Через час я приношу в наше гнездо кого-то, пахнущего как мать, брат и сестры сразу же присасываются и начинают чмокать, когда они наедаются, я отношу это туда, откуда взял, предупреждая, что завтра приду еще. Как ни странно, оно меня понимает и соглашается, но при этом сообщает, что нужна еда и показывает какая именно. Я никогда такого не видел, но образ как дойти и как взять очень четкий и я обещаю вернуться с едой.

Ночь пятого дня.
Я тихонько выглядываю из своего укрытия, так как шорох раздается совсем рядом. Хорошо, что у меня такое зрение и память, я сразу же узнаю добычу – она передвигается очень странно - на двух ногах, в отличие от нас. Она явно на кого-то тоже охотится, хотя и очень боится при этом. Это неправильно, если боишься, то нельзя охотиться, ну да теперь-то оно это поймет. Я пригибаюсь и готовлюсь к прыжку. Вдруг – новый шорох, моя добыча тут же падает, вжимается в землю и замирает. К ней приближаются еще два таких же существа, только они гораздо крупнее и самоувереннее. С чего это они взяли, что тут их территория? Это моё место охоты! Я делаю стремительный прыжок…
У мяса странный вкус, какой-то ненастоящий… Одну тушу я утащил матери, и она поела, объяснив, что верхнюю шкуру не едят, а сдирают, а вторую отнес серому существу, которое смогло само дойти до нас и покормить брата с сестрой. Мать долго ворчала по этому поводу, но потом согласилась, что лучше держаться вместе с серой и её детьми – так и охотиться проще и охранять территории.
Я вернулся к мелкой добыче – она все также лежала на месте. Я оттащил ее в подъезд, так как серая говорила, что днем просыпаются шестилапые, а они едят вообще все что видят.

День пятый.
Мелкая очнулась и уставилась на меня. Я знал, что это самка, только еще очень молодая, примерно как мои сестры. Через 10 вдохов она сняла странную кожу и, крепко зажмурившись, протянула мне руку. Я понюхал ее и махнул хвостом в знак того, что я сыт и она может не предлагать ее съесть. Она удивилась и начала издавать какие-то звуки, но я ничего не мог понять, а вот мысли в ее голове я прочитал с легкостью - она отбилась от своей стаи и ищет маму. Я очень удивился, что у них тоже есть мамы, ну да всякое бывает. Я попробовал передать ей свои образы, но она понимала только картинки местности и не узнавала ее. Мы мучались до вечера, а потом уснули.

Ночь шестого дня.
Я проведал свое семейство – еда еще была, мать с серой о чем-то секретничали, пока дети спали, и я опять вернулся к Мелкой. Теперь мы гораздо легче понимали друг друга и когда она показала, что ест, я поймал ей какую-то летающую штуку, а она развела огонь, пожарила ее и съела, поделившись со мной. Так я узнал, что можно есть и летающих существ. Я вообще очень много узнал за это время, например, что раньше двуногие жили на поверхности и было светло и тепло, и шестилапые были не такими большими и прожорливыми и что они боялись людей и «тапка», и что водовороты были только в воде, а не возникали просто так из ниоткуда, уничтожая все, что в них попадалось, что был день и ночь, а не только мрак и полумрак и многое другое.

Шестой день.
Она попросила меня помочь найти ее стаю, я согласился. Сначала мы бродили по округе, потом чуть не попались в какую-то плотоядную сеть, потом долго отсиживались в каком-то подвале, ожидая, пока мимо проползут разведчики шестилапых. К концу дня мы набрели на нечто непонятное. Больше всего это походило на кучу мусора и бревен. На ооочень большую кучу, примерно до пятого этажа. Мы решили понаблюдать за ней. Скоро заметили, что существа, которые постоянно входят и выходят из нее похожи на шестилапых, но только они размером с половину роста Мелкой, рыжие и явно подчиняются каким-то командам. В конце концов мы решили обойти странную кучу подальше, потому что каждый возвращавшийся нес на себе еду, причем не всегда мертвую, а знакомиться с таким прожорливым хозяином или хозяйкой этой армии никто из нас не хотел.

Седьмой день.
Мы все-таки нашли гнездо Мелкой. Это было очень смешно: ее кто-то позвал и она радостно побежала на голос, а я побежал за ней, так как мне было интересно посмотреть, где же она и ее стая живет. Вдруг со всех сторон начали раздаваться хлопки и громкие крики, Мелкая побежала обратно ко мне и раскинула руки, пытаясь меня защитить. Это было смешно, но остальные перестали издавать странные звуки и начали что-то ей кричать, она кричала им в ответ. В конце концов взрослая самка осторожно подошла к нам и взяла Мелкую за руку, пытаясь увести, но упрямица подтащила ее ко мне и я позволил Большой положить себе руку на голову. Так я познакомился с людьми…

Прошло много десятков дней. Люди вылечили мою мать и мы все перебрались к ним поближе. Мы вместе охотились и делили добычу, но однажды рыжие из кучи добрались до нас. Они унесли детеныша серой, одну из моих сестер и двух людей. Мы с Мелкой опять нашли их кучу – теперь она дорастала до седьмого этажа, а вокруг было еще две кучи поменьше. Старый человек, который жил в убежище с людьми сказал, что это муравьи, и если они завелись, то тут нужно либо уходить самим, либо уничтожить муравейник. Благодаря тому, что мы с Мелкой мутанты (он назвал нас «телепатами») мы можем разговаривать друг с другом и с другими существами, мы сами вызвались собрать на войну с рыжими всех кого сможем, я – животных, она – других людей. Ведь неизвестно, не заполнили ли эти муравьи всю планету и есть ли куда идти? Может быть, они теперь доминирующий вид и венец природы? Брат решил пойти со мной, а Большая с Мелкой.

День триста шестьдесят шестой.
Мы вчетвером двинулись в путь…

11. skripok

Апокалипсис сегодня.

От съезда к съезду, от съезда к съезду... Вот так
самое передовое в мире государство и съехало...
Аврелий Марков

1-ое ноября 2012г. 5:10 минут утра.

Никифоров Николай Владиленович, доктор геолого-минералогических наук, известный больше как бомж Николя проснулся в своей ночлежке в кармане тоннеля Московского метрополитена между станциями «Преображенская площадь» и «Черкизовская». Николай Владиленович, в советское время занимавшийся изучением и разработкой новых минеральных залежей на северо-востоке необъятной родины, после распада СССР стал никому не нужен — предпринимательской жилки, естественно, у него не было, а о разработке залежей редких самородных минералов в 90-е годы никто не думал. В 91м потеряв работу Николя не смог никуда устроиться, жена Лариса ушла к новомодному бандиту прихватив с собой квартиру и все что было в ней. Так Николай Владиленович в один миг превратился в бомжа Николя.

Проснувшись утром (как всегда в 5:10 утра, чтобы успеть дойти на станцию «Черкизовская» до начала работы метрополитена.), Николя умылся при помощи импровизированного рукомойника, сделанного из 2-х литровой пластиковой баклажки, почистил зубы зубной нитью, накинул 25ти летнее пальто и направился на станцию «Черкизовская». Бомж последние 5 лет работал на Черкизовском рынке грузчиком — тягал баулы со склада к торговым точкам. За свою нехитрую, но довольно тяжелую работу Николя получал в день 100-150 рублей, которых ему едва хватало на еду, да на чекушку водочки на новый год, день рождения и день геолога, который как раз сегодня и был. Погруженный в свои мысли, Николай Владиленович шел по тоннелю, мечтая приобрести сегодня к водочке 200 грамм докторской колбасы и устроить себе «настоящий праздник». Добравшись до станции он вскарабкался на перрон и направился в сторону выхода из метрополитена, до открытия оставалось пять минут. В мыслях о предстоящем праздновании Николай Владиленович как-то не обратил внимание на отсутствие дежурной по станции и патруля полиции. Простояв 10 минут и почуяв неладное, он огляделся по сторонам и заметил отсутствие людей, только местная дворняга Манька дремала в дальнем углу станции. Николя перебрался через турникет и вышел на улицу.

На улице не было ни души, что было странно для такого времени суток. Тут из-за угла на Николя выскочил Валерка - его друг и «коллега», также бомж, «проживающий» в канализационном коллекторе рядом с рынком.
 Здаров, Николя! - поприветствовал друга бомж Валерка — обратил внимание на пустоту улиц?
 Здравствуй, Валера (Николя, не смотря на свой образ жизни, не утратил своих манер), заметил, а что случилось-то вообще?
 Да я сам не пойму, проснулся от того что тихо слишком, вышел на улицу, а тут...
Валерка не успел договорить, потому что в воздухе завыла сирена гражданской обороны.

31-е октября 2012г. 21:17 Секретная лаборатория по производству оборонного вооружения РФ, Подмосковье.

Научный руководитель проекта «Майя» сидел за своим столом в кабинете соседствующим с исследовательской комнатой. Весь коллектив лаборатории, исключая охрану и уборщиц, покинул здание строго по расписанию в 18 00. Никольский Семен Евгеньевич работал над своим «детищем». По его задумке «Майя» должен был навсегда сделать Россию лидером в сфере биохимического оружия. Семен Евгеньевич вчитывался в формулы и результаты тестов разбросанных по его столу и пытался найти «То», что ускользало от него уже 20 лет работы над этим проектом. Проект «Майя» был основан на биоматериалах извлеченных из Кольской сверхглубокой скважины (http://ru.wikipedia.org/wiki/Кольская_сверхглубокая_скважина). По мнению ученных это был тот самый вирус, уничтоживший динозавров.

Эврика!!! - выкрикнул профессор, резко встал из-за своего рабочего стола и прошел в лабораторию. Выставив температуру в барокамере на +35 градусов, он увеличил давление, добавил каких-то реактивов и стал ждать. Через 20 минут началась реакция и вирус законсервированный в земной коре более 70млн. лет начал «оживать».
- Ну вот блять, а вы говорите «Куриосити», тут на Земле еще изучать и изучать (профессор позволил себе выругаться впервые за 35 лет).

Через час реакция вышла из под контроля, вирус начал делиться и размножаться в геометрической прогрессии. Давление в барокамере сильно подскочило и она дала брешь.

31 октября 2012г. 22:20. Квартира профессора Никольского.

Мужа все еще не было дома, Лариса Валентиновна привыкла, что Семен в последнее время стал задерживаться на работе, поэтому сильно не переживала. Просмотр сериала «Менты» прервал телефонный звонок.
 Алло, квартира Никольских.
 Алло, Лариса, это Семен — голос профессора был еле слышен и практически неузнаваем — прости меня Лариса...
 Семен! Семен!!! - кричала Лариса Валентиновна, но голос на той стороне провода замолк…
1-е ноября 2012г. 5:40. Станция метро «Черкизовская»

В воздухе завыла сирена гражданской обороны и из динамиков раздался голос:
- Внимание! Внимание! Говорит начальник штаба гражданской обороны, сегодня в ночь на
первое ноября произошла авария в одном из институтов вооружения, страшный вирус распространился по планете и за ночь погибло от 90 до 95ти процентов населения земли. Всем выжившим рекомендуется употреблять продукты только в консервированном виде, также не рекомендуется пить воду из открытых источников и из под крана! О дальнейших действиях будет сообщено дополнительно.

 Вот тебе, бабушка, и Юрьев день — сказал Валерка.
 Это что же такое, Валера, как же так? - недоумевал Николай Владиленович. - Это что же получается почти все умерли, тогда почему мы живы?
 Погоди, погоди с вопросами, Николя, дай подумать маленько...
После непродолжительных размышлений Валерка ударил себя ладонью по лбу и позвал Николя идти за ним. Он развернулся и зашагал в сторону входа в свой коллектор, Николай Владиленович пошел следом. Спустившись в коллектор, бомжи пошли по тоннелю вдоль небольшого ручейка грязной воды с отчетливым запахом фекалий. Пройдя с пол километра они вышли к залу, напоминавшему по форме амфитеатр в миниатюре. В центре зала тускло светили мониторы 2х ноутбуков, вокруг которых сидели 4 человека «странного» вида. Один из людей , высокий, запачканный молодой человек лет 30ти с противогазом на плече заметил незваных гостей и выдвинулся им на встречу.
 О, Валера, привет — поприветствовал одного из бомжей долговязый.
 Привет, Сплинтер — ответил Валера — я так и знал, что вы живы, вы хоть в курсе что там происходит на поверхности?
 К сожалению в курсе, хотя не все понимаем, а кто это с тобой?
 Это мой «коллега» и друг, Николай Владиленович — представил своего друга Валера.
 Сплинтер — представился мужчина — я и мои друзья диггеры, милости просим в нашу, так сказать, обитель, давайте присаживайтесь к нам, позавтракаем и будем думать что к чему.
Валерка познакомил Николя с остальными участниками завтрака.
- Знакомься Николя это Санта, сокращенно от сантехника, (небольшого роста мужичок, лет 35-40, с большими черными усами и в синем комбинезоне сантехника). Это Нео (худощавый парень, среднего роста, с недельной щетиной и в тонких стильных очках) местный компьютерный гений, а это Медведь (огромный детина с ногой наверно 47го размера), думаю и так понятно почему.

Новые знакомые Николя были диггерами, они занимались исследованиями подземелий Москвы и как раз в эту ночь готовились в двухнедельный поход.
 Скажите пожалуйста, а почему вы называете друг друга по кличкам, а не по именам? — поинтересовался Николай Владиленович у Сплинтера.
 Ну понимаешь, Николя, то чем мы занимаемся в общем-то законно, но особо хитрые сволочи всегда могут обвинить нас в чем то незаконном, например, в планировании террористических операций, или чем то подобном, поэтому для конспирации используем клички.
 Понятно, вы говорили, что в курсе того что произошло на поверхности. Не могли бы вы рассказать и нам что же там случилось?
 Да мы сами не до конца все знаем. Знаем только то, что Нео успел накопать в интернете до его отключения. В общем, по информации с американских хакерских форумов, сегодня ночью в одной из лабораторий России произошла авария, и на свободу вырвался смертельный вирус. Менее чем за 4 часа он охватил всю планету. В том что откопали хакеры фигурировало название «Майя». Насколько мы поняли вирус самоликвидировался, видимо срок жизни вируса недолгий.
 Подождите, вы что-то говорили про название «Майя», а там не было информации про какие нибудь скважины?
 Что-то упоминалось, но толком ничего не понятно — ответил Нео.
 Тогда я знаю что это за вирус и откуда он взялся — начал говорить Николай Владиленович — в конце 70х я в составе научной группы занимался бурением «Кольской сверхглубокой скважины», скважину бурили 20 лет и почти ничего интересного там не находили, а в 90м году с глубины 12км. мы изъяли законсервированные биологические образцы и отправили их на изучение в Москву. Последняя посылка как раз отправлялась под грифом «Майя». А через некоторое время проект Кольской скважины приостановили из-за недостатка финансирования. Возможно как раз в тех образцах и содержался вирус. Хотя остается непонятным почему погибли не все люди? А что если у нас иммунитет?
 Ага, наверно от здорового питания и постоянных занятий спортом — съязвил Валерка - все потому что вирус не распространяется вниз, то есть под землю, подумай сам, Николя, выжил ты в своей подземке, выжил я в своей канализации, и парни тоже.
 Так вот почему ты повел меня сюда — догадался Николя.
 А то, Валерка хоть и бомж, но отличается умом и сообразительностью — похвастался бомж.
 Весьма резонное предположение — высказался Медведь — интересно сколько выживших осталось?
 Штаб ГО сообщал о гибели 90-95ти процентов населения, думаю больше всего выжило Американцев - с их боязнью ядерных войн, у них у каждого во дворах есть бункер — высказал предположение Санта.
 И что же теперь делать? - задал риторический вопрос Николя.
 Что делать, что делать? Будем восстанавливать популяцию Хомо Сапиенс - заговорил Сплинтер — вам с Валеркой рекомендую подняться на поверхность, одеться поприличней и потеплей, все равно ж на халяву, и начинать жить по новой. Ну а мы с ребятами пойдем искать выживших. Работы теперь у всех на всю жизнь хватит, непонятно только что делать с трупами, они же скоро гнить начнут, ну об этом будем думать позже.

Николай Владиленович и Валерка вышли на поверхность, морозец действительно пробирал.
 Подумать только все кого мы знали погибли — сказал Николай Владиленович.
 А кого ты знал, кроме Ашота и Гургена, Николя?
 И действительно, может хоть теперь заживем нормально. А знаешь мне как-то даже и не жалко никого, хорошо хоть детей не нажил, надеюсь Лариска, змея тоже померла.
Два друга стояли на пустынной улице и молча думали каждый о своем. Им и еще пятидесяти шести тысячам выживших Россиян предстояло возрождать Россию и всю планету....

1-е ноября 2012г. 5:35 утра, тоннель метро между станцией «Черкизовская» и «Преображенская площадь».

Звук проезжающего поезда разбудил спящего бомжа. Черт — подумал Николя — опять проспал. Бомж оделся, умылся на скорую руку и двинулся по тоннелю в сторону станции «Черкизовская», размышляя о том, что может и лучше было б если бы его сон был правдой.
Шел 21й год жизни Николая Владиленовича, доктора геолого-минералогических наук, после его собственного апокалипсиса...

12. Kamsky

РЕМОРАЛИЗАТОР ДАРНИКОВА.
Постапокалипсис-2012.


Планета Земля. Россия. Москва.
21 декабря 2012г., 08ч.37мин. по Санкт-Петербургскому времени.

Светлане как раз снилось, как она создает платиновый пост на ЯПе, как вдруг в сон ворвался телефонный звонок (уж простите, но по всем правилам литературное произведение должно начинаться с телефонного звонка ранним утром).
«Черт, кто же это звонит в такую рань!» - подумала Светлана, изо всех сил противясь пробуждению, и пытаясь дописать коммент в своем посте.
- Дз-зззынь! - еще одной подлой трелью телефон окончательно вытащил Светино сознание в суровую реальность, где все ее посты на ЯПе не выходили за пределы «инкубатора».
Светлана закуталась в одеяло, и по веревочному мостику перебралась через спящих детей к телефону. Раскуталась из одеяла, и взяла трубку.
- Алло?
- Здравствуйте! Могу я переговорить со Светланой Изнуряевой?
- Можете. Это я.
- Здравствуйте, Светлана! Меня зовут Сергей, я работник департамента жилищной политики. Вы помните, что состоите в очереди на социальное жилье?
Еще бы Светлана не помнила. Двенадцать лет назад, имея семерых детей, она пришла записываться в очередь на социальное жилье. Тогда ей не удалось убедить чиновников, что наличие семерых детей делает ее семью многодетной, и ей пришлось дородить еще двух. Полученный номер в очереди был запоминающимся – 188333. С годами, медленно, но верно, эта цифра менялась, и, когда Светлана последний раз ходила отмечаться, номер был 253118.
- Да, конечно
- Мы хотим поговорить с Вами по этому поводу. Пожалуйста, приходите сегодня к 11 часам, в 207 кабинет.
- Да, конечно, - повторила Светлана.
- Тогда с нетерпением ждем Вас! Всего доброго и до встречи!
Светлана повесила трубку, пытаясь отловить и согнать в одну кучу разбежавшиеся мысли. Ей? Позвонили с департамента? Зачем? Что им надо? Что я сделала?..... «Взятка!» - наконец отловила Светлана нужную мысль. Они хотят взятку! Это же очевидно. Если я дам взятку, то нашу очередь наверняка передвинут вперед на три, а то глядишь и на все пять человек! Точно!
Светлана наскоро умылась, набросала на лицо неброский макияж, и надела свою лучшую блузку. Поразмыслив немного, надела еще и юбку. Потом достала из заначки потрепанный конверт, в котором хранились все ее накопления за десять лет. Запихнув конверт в сумочку, сняла с крючка ключи, и вышла из дома.
В департамент Светлана приехала за полчаса до назначенного времени. Пройдя по мягким коврам к кабинету 207, она присела на краешек стула, стоявшего перед входом в кабинет. Через несколько минут приоткрылась дверь кабинета, и выглянуло круглое лицо заместителя начальника департамента – Вениамина Борисовича.
- Вы Светлана Изнуряева?
Светлана поспешно подскочила со стула:
- Да, я Светлана. Я немного пораньше пришла, боялась опоздать. Я подожду, сколько надо.
- Нет-нет, не нужно ждать. Проходите, пожалуйста!
В кабинете Вениамина Борисович помог Светлане снять пальто, усадил на большое кресло, и сел за свой монументальный стол.
- Светлана Ивановна, я Вас пригласил по поводу Вашей квартиры…
- Да, да, я понимаю, - Светлана поспешно расстегнула сумочку, вытащила конверт, и робко положила на стол чиновника. - Вот…
Вениамин Борисович, сдвинув брови, с минуту рассматривал конверт, потом поднял недоуменный взгляд на Свету:
- Что это?
- Это… это…, - начала заикаться Света. – Это… ну, Вы сами понимаете…
- Это… – взятка?! ВЗЯТКА?! Светлана Ивановна! Как Вам не стыдно?! Взятка – это внушающий стыд каждому порядочному человеку пережиток прошлого времени! Взятка – это зло и это неправильно! Неужели Вы хотели дать мне взятку?!
- Я… я…, - бессвязно залепетала растерянная Светлана.
- Вы! Вы! Светлана Ивановна, как Вы могли подумать, что я, заместитель начальника департамента жилищной политики, занимая столь ответственный пост, доверенный мне государством, могу взять хоть копейку у матери-одиночки, воспитывающей девятерых детей?! – Вениамин Борисович тяжело отдышался, и откинулся в кресле. Еще раз неодобрительно взглянув на Светлану, чиновник открыл ящик стола, вытащил оттуда файлик с каким-то документом, и положил на стол перед Светланой. – Вот, возьмите, пожалуйста.
- Что это? – в ужасе уставилась на непонятную бумагу Светлана.
- Как – что? Это ордер на Вашу новую квартиру. Двенадцатикомнатная квартира в новом доме, рядом с метро «Маяковская». Квартира готова, полностью обставлена, обустроена, и ждет своих жильцов – можете заезжать хоть сегодня. Вот кстати, и ключи. И, Светлана Ивановна, Вы уж простите нас, пожалуйста, за то, что Вам так долго пришлось ждать своей очереди… - последних слов Светлана уже не слышала. Глаза ее закатились, и она сползла с кресла в объятия мягкого паласа..

03 февраля 2013г., 10ч.15мин.

По пешеходному переходу через проспект Андропова тихо ковыляла древняя старушка, опираясь на палку, и неся в одной руке авоську с продуктами. Вдруг перед переходом, визжа шинами, и перекрыв движение один за другим остановились три потрепанных запорожца, с закрашенными белой краской мигалками. Водительские двери запорожцев одновременно открылись, из них выбрались толстые мужчины в костюмах, и, отталкивая друг друга, бросились к старушке. После небольшой потасовки двое из них бережно подхватили старушку под руки, и повели через дорогу. Третий выхватил у старушки авоську, и, сгибаясь под ее тяжестью, поспешил вслед.
- Отпустите, ироды! – тщетно вырывалась старушка. – Отпустите меня немедленно!!! Оставьте меня в покое!!! – толстяки, бормоча извинения, довели-таки старушку до тротуара, и обступили ее кругом.
- Бабушка, Вам еще чем-нибудь помочь? – пробасил один.
- Нет! Нет, говорю!
- Бабушка, мы хотим помочь Вам, - другой толстяк, в розовом пиджаке, залез в карман пиджака, достал оттуда раскрошенное печенье, и попытался покормить старушку. Та, стиснув зубы, старательно отворачивалась. Один из троицы достал кружевной носовой платок, присел на одно колено, и начал тщательно протирать старушкины туфли.
- А-ааааа!!! – проявив неожиданную прыть, старушка поднырнула под руку одного из мужчин, и бросилась бежать по тротуару.
- Э-эх, - вздохнул «розовый пиджак», - убегла… Ну ладно, найдем другую, кому бы помочь. Идемте, нам уже сигналят. Заведя двигатели, мужчины, проехав несколько метров, прижали свои автомобили к обочине, и стали пропускать основной поток, прокручивая в голове благодетельные планы.

24 сентября 2013г.,
из журнала «Вестник Постапокалипсиса».

«Сегодня уже достоверно известно, что послужило причиной масштабной катастрофы, постигнувшей человечество. Все знают про профессора Дарникова и его ужасное изобретение. Перед тем как перейти к странице «Сердечные пожелания властей любимому народу», давайте еще раз вспомним…
Профессор Дарников Сосо Петрович с 1995 года возглавлял кафедру биохимии человека в челябинском НИИ химии и механики. Нищенская зарплата, половина которой уходило на оплату алиментов, постоянные долги, текучка. Институт испытывал почти полное отсутствие финансирования со стороны государства. Дарников, как на вторую работу, постоянно ходил в местную администрацию, к Павлу Петровичу, и выклянчивал деньги для института. С юных лет Дарников знал о свойстве спиртных напитков способствовать демонстрации широких жестов и невиданной щедрости. Поэтому, когда он шел на очередной прием, в его портфеле всегда позвякивало несколько бутылок хорошей водки. Однако Петрович был товарищем крепким, и бюджетные деньги хранил как зеницу ока, сколь пьяным бы ни был. Бывало, допив очередной фужер водки, он, хитро прищурив заплывший набрякшими веками глаз, поднимал свой лощеный палец, и, поблескивая Ролексом, грозил Дарникову: «Слышь, химик, а ты ведь меня на бабки развести пытаешься, да? Ну пытаешься ведь, скажи! Да ладно, ладно, химик, не тушуйся, шучу я. Ну-ка, подай мне огурчик!».
Одним зимним вечером, без всяких упавших на голову яблок, изможденный мозг Дарникова посетила гениальная мысль: если не удается изменить принципы сохранности (собственного) бюджета Петровича, то значит нужно изменить водку! Изменить таким образом, чтобы она изменила принципы Петровича. С того вечера создание такой водки стало главным увлечением Дарникова. В течение долгих десяти лет он изучал литературу, допоздна засиживался в лаборатории, проводил бесчисленные опыты, и, наконец, вывел формулу вещества, которое должно было реморализовать человека при попадании внутрь организма. Впрочем, достаточно было даже соприкосновения с кожей. Этот препарат, Дарников назвал REM-D – Реморализатор Дарникова. Дарников знал, что водку с бессменным Петровичем ему придется пить тоже, поэтому разработанная им формула имела свойство усиливать свое действие прямо пропорционально квадрату отвратительности человека. Иными словами, чем человек хуже, жаднее, злее, бесчестнее и т.п. – тем сильнее будет на него действовать препарат. И вот, вечером 20.12.2012г., потушив в лаборатории свет, Дарников сунул в карман потрепанного пальто пробирку с препаратом, и пошел домой. Дома быстро сварил свою обычную холостяцкую кастрюлю пельменей, и вытащил из холодильника запотевшую бутылку «Столичной». Отвинтив пробку осторожно вылил в бутылку содержимое пробирки, и, завинтив пробку, встряхнул бутылку. Потом, подумав, налил себе рюмку. Наколол на вилку пельмень, поднес рюмку к губам, подержал немного, и залпом выпил. Поморщившись, зажевал пельменем, и прислушался к своим ощущениям. «Хм, ничего не чувствую…». Взгляд Дарникова, побродив по столу, упал на бутылку водки: «Фу, водка! Водка – это зло» - с отвращением подумал Дарников, схватил бутылку со стола, и зашвырнул ее в раковину. Бутылка со звоном разбилась, и водка, с характерным причмокиванием всосалась в сливное отверстие. Дарников встал из-за стола, взял лист чистой бумаги, и переписал все свое имущество на детей. Потом разделся догола, аккуратно сложил одежду на стул, и, вышел из дома. Больше профессора Дарникова никто не видел.
Часто самые гениальные изобретения получаются случайно. Так вышло и с препаратом REM-D. Сам того не подозревая, он создал препарат, который имел свойство так называемого «звена бесконечности» - свойство, создание которого ученые мира считали лишь гипотетически возможным. Молекулы препарата передавали свои свойства при соединении с любой жидкостью, это была цепная реакция. Круговорот воды в природе сделал свое черное дело. Утром 21.12.2012г. первые капли реморализующего дождя разбились о головы москвичей. В считанные часы цепная реакция охватила весь мир.



27 мая 2014г., Москва, Бункер МОД.
из отчета ДПКМПП (Департамент Подсчета и Контроля Мировых Постапокалиптических Последствий) Министерству Охраны Благодетели:

«…воздействие препарата REM-D не поддается контролю, и ставит под угрозу существование всего человечества. Наша группа психологического контроля вынуждена констатировать, что в отсутствие противодействия препарату REM-D все меры, направленные на стабилизацию ситуации в мире, являются ничтожными.
В приложении к настоящему отчету направляем Вам статистические данные о наиболее значимых Последствиях воздействия Препарата на 27328 листах.

Просим Вас обратить внимание на наиболее важные, социально значимые и разрушительные, по нашему мнению, события, произошедшие за период 01.05.2013г. – 01.05.2014г.:

Работники государственных учреждений отказываются получать зарплату и умирают от голода. Число жертв за отчетный период составило 512.589.871 человек;

Участники ВЭВ (Высшего Эшелона Власти) отказались от всего, нажитого неправедным путем. В результате у них не осталось никакого имущества, кроме старых детских игрушек;

Телевещание полностью прекратило работу с 15.09.2013г. в связи с отказом сотрудников транслировать недостоверную информацию. В России на данный момент функционирует только первый канал, который 24 часа в сутки транслирует мультсериал «Смешарики», подвергнутый строгой цензуре;

12.06.2013г. объявило себя банкротом и закрылось последнее в мире предприятие. Напоминаем, что развал мировой экономики начался после того, как менеджеры по продажам стали сообщать своим клиентам себестоимость реализуемых товаров;

Закрыты все мясобойни, в связи с отказом работников умерщвлять невинных животных; Санэпидслужбы отказались травить крыс и тараканов, и те размножились в немыслимом количестве;

В связи с отказом футбольных судей принимать денежные средства, на чемпионате мира по футболу выиграла команда Гондураса;

358.315.157 мужчин под кодовым наименованием «кобель» предоставили своим супругам полные отчеты о количестве и качестве измен за период супружеской жизни. Из ознакомившихся с отчетами женщин, 3% наиболее добрых забили мужей скалками. 12% самых зловредных, и наиболее подвергнутых воздействию препарата – повесились сами. 85% - представили ответные отчеты;

Работники бензоколонок отказались заливать разбавленный бензин, практически полностью парализовав транспортное сообщение;

Все скинхеды в знак толерантности одели красные мокасины;

Человеческая особь Jus перевел посты из «инкубатора» за последние пять лет на главную страницу известного Интернет-ресурса, и забанил сам себя;

Детские дома, получив все причитающиеся им денежные средства, выкупили Индонезию, и перебазировались туда. Как следствие, среди детей началась эпидемия тропической лихорадки;

Волна народных волнений прокатилась по миру в связи с тем, что работники медицинской службы стали писать разборчиво, и люди увидели, что именно им пишут в медицинских анкетах;

Медицинские учреждения отказались делать операции по прерыванию беременности, но их деятельность захлебнулась от наплыва желающих откачать силикон из молочных желез;

Племена людоедов в Новой Гвинее прекратили употреблять в пищу себе подобных, посоветовались с духами предков, и приняли решение перейти на сельдерей. Сейчас эти племена находятся на грани вымирания, потому что сельдерей в Новой Гвинее не произрастает;

Заключенные самой строгой тюрьмы по содержанию маньяков, убийц и насильников – после воздействия Препарата Дарникова причислены к лику святых;

По результатам проведенного исследования, наш департамент может отметить только два положительных момента, явившихся последствием воздействия REM-D:
1. Верующие перестали оскорблять чувства неверующих;
2. У женской половины населения наблюдается полное отсутствие ПМС.

На основании вышеизложенного и принимая во внимание приложенные статистические данные, по нашим расчетам, в течение пяти лет человечество полностью прекратит свое существование».

Москва. Красная Площадь.
18 августа 2014г., 11ч.20мин.

Митинг на Красной Площади собрал несколько десятков тысяч человек. Это были почти все москвичи, на которых не оказал влияние Препарат Дарникова. Организаторы митинга постарались на славу – и обнесли красную площадь крепким стальным забором. Снаружи, за забором, собрались сотни тысяч людей, подвергнутых воздействию REM-D, или, как их окрестили в народе - ЖАБ (Жертвы Апокалиптичных Бактерий). Ближе всех к забору, вцепившись руками в прутья, стояли люди в костюмах – грязные, растрепанные, исхудавшие, под изможденными лицами развевались сморщенные полотна кожи – то, что раньше было каскадами наполненных жиром вторых подбородков. ЖАБы трясли прутья, тянули руки, бросали через прутья деньги, кредитные карточки, Паркеры, Бреге, кольца и золотые зубы. Их голоса сливались в монотонный гул. Прислушавшись, можно было различить отдельные слова:
- Помо-о-ооочь…. Мы хотим помо-о-оооочь….
- Пожалуйста, возьмите у меня, возьмите у меня-яяя….
- Послуш-шшшайте, я рас-сскажу Вам правду про убийство Кеннеди-ии…

С трибуны вещал пожилой мужчина в клетчатой рубашке с закатанными рукавами:
- Там! ТАМ мы должны искать корень всех наших бед! – возбужденно кричал мужчина, тыкая средним пальцем в сторону Кремля. – Именно ТАМ сидит ОН. Тот, который с утра до вечера строчит указы об оказании помощи, о бесплатной раздаче квартир, еды и презервативов! Тот, который по электронной почте делает массовую рассылку с приглашениями прийти к нему на прием и рассказать о своих нуждах и проблемах! Тот, который… - тут выступающий запнулся, рассматривая протиснувшегося сквозь толпу рослого парня в камуфляжной форме, зажимающего в руках огромный кислотно-желтый водяной автомат.
- Меня зовут Павел! – выкрикнул парень, и обвел толпу взглядом. - И я собираюсь пойти туда, и принести Вам избавление!
- Иди, - коротко ответил за всех мужчина в клетчатой рубашке. Толпа расступилась, и парень, закинув на плечу автомат зашагал к Кремлю.
- Уже пятый вампироборец за сегодня, - поведал собравшимся оратор. – Насмотрелись фильмов, и героями себя воображают. Уж я последнего отговаривал, отговаривал – а он меня с ног до головы обрызгал святой водой и убежал. Ну и что? Они там его золотыми слитками вусмерть засыпали…
- Раньше их надо было святой водой поливать! – раздалось из толпы. Толпа одобрительно загудела.
На трибуну зашла немолодая женщина, несмотря на теплую погоду укутавшаяся в пуховый платок, и обратилась к собравшимся.
- Меня зовут Евдокия. Я мать героина… простите, героиня. Родила семнадцать детей, - голос Евдокии предательски задрожал, - Они… они забрали у меня всех детей. – Евдокия громко высморкалась в пуховый платок, откашлялась, причесалась, и продолжила, - 21 декабря 2012 года мой телефон разорвался от звонков – звонили из Министерства образования, и сказали, что для всех моих детей нашлись места в детском саду. Потом приехал автобус, и забрал всех моих детей в детский сад. Я пыталась им объяснить, что у меня старший сын уже женат, и сам имеет двух детей – но они меня не слушали, извинялись, и забрали всех. Сейчас, когда я прихожу с работы – мне тоже не дают общаться с детьми. У меня дома всегда три бывшие сотрудницы руководящих постов министерства, которые изъявили желание работать у меня нянями. Они меня встречают, и с порога несут на руках в кровать, со словами, что мне нужно отдыхать. И даже в те редчайшие дни, когда нянь дома нет – я не могу пообщаться с детьми, потому что государство выделило мне такую большую квартиру, что я часами не могу никого в ней найти. – Евдокия не выдержала, и в голос разрыдалась. Заботливые руки подхватили ее, и помогли сойти с трибуны.
На трибуну с трудом поднялся убеленный сединами дед, и наклонился к толпе - на шиншилловом полушубке бряцнули планки с орденами и медалями:
- Я прошел всю войну, но то, что происходит сейчас – пострашнее будет. До 21 декабря 2012 года моя жизнь была захватывающей и интересной. С утра встал – надо найти, что поесть. Пошел потихонечку, на почту зашел, пять часов в очереди постоял, с приятными людьми поговорил, пенсию получил, в магазин пошел – а ближайший социальный магазин за пять кварталов – в магазине два часа в очереди постоял… весело было! А что потом?! С 21 декабря 2012 вся лестница перед входной дверью забита сотрудниками собеса. Стучатся, молят взять деньги, носят продукты, делают в подъезде ремонт… Я уж и просил, и гонял – бесполезно. Отстреливать начал – так патроны закончились, а их только больше стало. Не открывать дверь? Не могу. Они за день столько денег под дверью сложат, что мне дверь не открыть… Не жизнь это, не жизнь… - Дед тяжело вздохнул, и спустился с трибуны.
Весь день выступали люди, делясь друг с другом своими бедами. К вечеру желающие выступить закончились, и люди, отбиваясь от ЖАБ, побрели по домам.

США. Штат Флорида.
11 сентября 2014г.

Пауль с детства был до отвращения хорошим мальчиком. Открытый, спокойный, вежливый, скромный, опрятный, всегда умывался, чистил зубы, и никогда не мастурбировал. Прилежно учился в школе, занимался спортом, увлекался танцами. После окончания школы, поступил в Оксфордский Университет, где проявил недюжинные способности в области биотехнологий. По окончанию Университета, ему было предложено возглавить секретный департамент исследований в области современных биотехнологий при правительстве Соединенных Штатов. Пауль с радостью согласился. Приносить пользу государству было его самым заветным желанием. К 21 декабря 2012 года талантливый молодой человек проработал в департаменте шесть лет, и заработал всемирную известность благодаря двум своим гениальным изобретениям – растворитель ушной серы, и антибактерицидные трусы. Препарат Дарникова не оказал на Пауля никакого воздействия, но оказал свое пагубное влияние на его родных и близких, а главное… на Джорджа. С Джорджем их связывали нежные отношения уже три года, и дело шло к свадьбе. Но 21 декабря 2012 года все рухнуло. Джордж почти перестал видеться с Паулем. Он разъезжал по стране, и занимался благотворительностью. Редкие встречи между поездками проходили так: Джордж, с горящими глазами рассказывал о том, сколько добрых дел он сделал, потом совал Паулю в карман все свои деньги и снова исчезал. Пауль был в отчаянии. Один раз даже чуть не помастурбировал. Но, взяв себя в руки, решил, что нытьем горю не поможешь, а нужно действовать. «Противоядие»! Вот то, что ему нужно. С того дня Пауль работал сутками напролет в своей лаборатории, пытаясь синтезировать вещество, которое снимет воздействие REM-D. И это дало свои плоды…
Сегодня у Пауля был знаменательный день. Он сидел в лодке, зажав в руке пузырек с прозрачной жидкостью. Это был он – результат его изнурительной работы, бессонных ночей и слёз – препарат, который он назвал Сыворотка Пауля. Сегодня все изменится… Изменится весь мир… Человечество будет спасено… Вернется Джордж… - Джордж! – С надрывом выкрикнул Пауль, и вылил содержимое пузырька в воду…

Москва. Коломенский парк.
11 сентября 2014г., 15ч.40мин.

- Возьмите, возьмите, - настойчиво молил Егора худой мужчина в дорогом пиджаке, хватая Егора за свитер, и пытаясь запихнуть ему в карманы стопку долларовых купюр, мороженое и Чупа-чупс.
Егор, крепкий молодой человек, устало отбивался:
- Пожалуйста, оставьте меня в покое. Мне ничего не надо, у меня все есть.
- Прошу Вас, возьмите, мне это и подавно не надо, а Вам надо, надо, точно Вам говорю! Смотрите, какое чудесное мороженое, какой красный Чупа-чупс, и какие красивые денежки! – Канючил ЖАБ.
Егор обхватил запястья ЖАБа, и твердо отодвинул подальше от себя его руки:
- Я еще раз повторяю: не – на – до! Не заставляйте меня брать грех на душу! Я уже пятерых на этой неделе придушил!
- Прошу Вас, разрешите мне оказать Вам хоть какую-нибудь, малюсенькую услугу! – униженно заплакал ЖАБ.
На мужчин с неба упали первые капли дождя. «Зонтик его попросить принести, что ли», - подумал Егор, - «ЖАБы, они такие – в лепешку расшибутся, но исполнят». Егор взглянул на ЖАБа. Тот вдруг умолк, и, казалось, о чем-то задумался. Потом поднял глаза на Егора, и его губы презрительно изогнулись.
- Ты что делаешь, чернь?! – выплюнул он в лицо опешившему Егору, и рывком высвободил свои руки. – Совсем уже простолюдины распоясались!
Мужчина в костюме стал озираться по сторонам:
- Где мой шофер?! Где охрана?! Убью всех! Ублюдки! Дармоеды! – заревел он. – А ты что вылупился? Тут тебе что, цирковое представление?! Так я тебе скажу – я не клоун, а Борис Борисович, это тебе что-то говорит?! Идиот! Чиновник я! Чи-нов-ник! Тьфу! – мужчина развернулся, и зашагал к выходу из парка.
Егор, нахмурившись, провожал взглядом спину удаляющегося чиновника. Через несколько секунд брови его поползли наверх, глаза сузились, а губы растянулись в слащавую улыбку:
- Слышишь! – окликнул он чиновника.
Чиновник остановился, и с недовольным видом развернулся.
- Чего тебе еще??
- А ты красивый…
- Чо-ооо??!!!
- В очо-ооо! – с удовольствием проинформировал чиновника Егор.
В два прыжка он подскочил к Борису Борисовичу, схватил его в охапку, и потащил брыкающегося и вопящего чинушу к себе домой.
В небе сверкнула молния, донеслись раскаты грома, и дождь хлынул в полную силу.

13. ТРИША

Я прошу вас – назовите её Ева


Когда я была маленькой религия была почти под запретом. Но моя бабушка рассказывала мне Сказки. Сказки эти были порой страшные, это когда про потоп или про то, как всех деток в одну ночь поубивали, порой непонятные, их я и не запомнила. Но одна сказка была прекрасной. Это была сказка про райский сад и про двух людей, живших в этом саду. Наверняка, бабушка хотела рассказать мне о грехе и об ответственности, но слышала я другое. Я слышала журчание струй райских водопадов, пение птиц, шелест серебристой листвы. Я прикрывала глаза и видела чудесных ласковых зверей, прекрасные цветы и самого сильного и самого надежного человека рядом - своего принца со странным именем Адам. Ну а я, конечно, была в том саду Евой. Прекрасной Евой со струящимися золотистыми волосами.

***

Начиналось всё неочевидно…

Ну да, почему-то в автокатастрофах стали всё чаще гибнуть представительницы прекрасного пола. Ну, так они и ездить чаще стали. Потом среди известных актрис и моделей прокатилась волна самоубийств, и часто они одновременно с собой убивали своих маленьких дочерей. Потом приключился какой-то неприятный вирус гриппа, особенно тяжело воздействующий, снова-таки, на женщин. Потом случалось что-то ещё и ещё, а в итоге женщин не осталось. Ну вот совсем! Ни новорожденных девочек, ни старушек, прикованных к постели, никого!

Мужчины как-то и не сразу и поняли, что апокалипсис оказался таким. Конечно, каждый из них по отдельности отгоревал своё о жене, матери, дочери, или о вечеринках с весёлыми подружками, которые все как-то быстро угасли. Но вот осознание того, что в этом мире остались только мужчины, пришло не сразу. Когда через пару лет мужчины всё-таки всё поняли, они начали искать выход. Проводили эксгумации женских тел и пытались создать клонов. Выращивали в пробирках яйцеклетку и создавали механический аналог фаллопиевых труб. И у них получалось. В результате экспериментов, подчас абсолютно безумных, а подчас практически рядовых – рождались дети. Вот только беда – все они были мальчиками. Мужчины вспомнили о партеногенезе и соединяли в пробирке только женские половые гены, тогда или не рождалось ничего, или - вопреки всем законам логики – снова мальчики. И ведь хорошие мальчики рождались – умные, красивые, талантливые, но… мальчики.

Мужчины и сами не могли объяснить, зачем же им настолько нужны женщины. Проблема однополого секса была решена задолго до апокалипсиса. Детей, как выяснилось, они в состоянии создать сами. Обо всякой ерунде, навроде домашнего уюта, стирки, уборки, готовки, тоже никто не задумывался. В последние десятилетия это перестало быть женской обязанностью. Но женщин всё же не хватало. Хотя, может быть, дело и не в женщинах было, а просто в уязвлённом мужском самолюбии. Дескать, как так – в своё время в антисанитарных условиях из ребра создали, а тут с применением новейших технологий, и никак. А, кстати говоря, были и те, кто из ребра пытался создать. Немеряно сект образовалось, и всё спорили, какое именно ребро наиболее подходяще. А были и те, что вспомнили о вылепленной из глины Лилит (таких, правда, мало кто поддерживал, женщин-то хотелось, но домашних, своих, а Лилит, по слухам, была ярой феминисткой), только всё одно. Что у тех несчастных, что ложились без наркоза (для аутентичности) под нож, что у скульпторов результаты были ровно теми же, что и у последователей современных технологий. Создать Женщину не получалось!

***

С момента смерти последней женщины где-то в Индии прошло 12 лет.

Мужчины всё искали пути решения, кто-то, не желая жить в этом мире, просто самоубивался, кто-то строил звездолёты, чтоб искать своих Аэлит среди звёзд. А я всё жила…

Не знаю, почему меня не уничтожила странная эпидемия. Может, просто потому, что ни я, ни кто другой давным-давно не помнили, что когда-то, при выписке из роддома, на моём одеяльце был розовый бантик… Последние бантики, правда не розовые – белые, я вплетала на выпускном. А потом как-то покатилось всё… погибла мама – погибла так нелепо, что сейчас я думаю, что она была просто одной из первых жертв «эпидемии». Папа не справился с собой – запил. Его пьяные дружки приучили пить и меня. А потом и не только пить. Потом и папа умер. И оказалось, что наша квартира, которую ещё бабушка когда-то украшала салфеточками и репродукциями, совсем не наша. Наверное, можно было разбираться, доказывать, но тут меня позвали замуж, а когда через год муж выгнал меня буквально пинками, было уже поздно. Я оказалась на улице. Пила, была шлюхой. А потом как-то незаметно превратилась вот в это, абсолютно бесполое существо… я не помню сколько мне лет, я не уверена, что когда-то была женщиной.

Когда-то, лет 10 назад, я услышала, что вроде как все женщины исчезли. Смешно, но я испугалась. Испугалась, что теперь на меня накинется толпа оголодавших мужиков и занасилует до смерти. Как же смешно сейчас мне от тех моих страхов, я ведь и тогда уже и выглядела и пахла примерно так же, как сейчас. А туда же - испугалась стать порнозвездой. Но ведь по-настоящему испугалась настолько, что ещё 2-3 года выбиралась из своего подвала только глухими ночами. Проверяла свои ловушки, в которых почти всегда оказывались голуби, а иногда и коты. Иногда доходила до озера посреди заброшенного парка и пыталась посмотреть на своё отражение. Но почему-то фонари не горели, а луну под нашим затянутым смогом небом не было видно и в лучшие времена. Я выжила те годы, никто не покусился на мою, хммм, девичью честь. Но я привыкла жить одна. Да и к кому мне было идти? Для всех своих знакомых я умерла много лет назад, а примыкать к какой-нибудь группе других бомжей я не видела смысла. Я неплохо питалась благодаря оттачиваемому с каждым разом мастерству изготовления и установки ловушек. Я неплохо спала в своем замечательном и тёплом подвале. Вечерами я даже «смотрела спектакли». Я вспоминала какие-то фильмы и книги из своего детства, и они живо разворачивались в моём воображении.

Я не скучала по людям, вот разве только по бабушке, иногда. Я, правда, почти совсем не помнила её. Когда она умерла, мне было всего 4 года, но я помнила, что она рассказывала мне Сказки. В какой-то из этих волшебных сказок я видела себя прекрасной принцессой. Хотя нет! Не принцессой, у принцесс должны быть дворцы, кареты, слуги и наряды. А в той сказке у меня был только сад. Волшебный райский сад. Ну что ж, сказка в некотором роде сбылась. Не знаю насколько можно назвать садом мой ночной город, но то, что у меня нет ни карет, ни дворцов, ни слуг – это верно.

***

Пора было менять место! Мои ловушки оставались пустыми третий день. Фигня, наверное, но вот только при отсутствии холодильника это означало третий день голодовки, а я и так излишним весом не страдала.

Я пошла искать себе новое жилище. Мне не хотелось думать, что, возможно, и зверушки перестали размножаться в этом странном мире. Я брела себе в рассветных сумерках, думая о том, как бы найти новое и сытное пристанище.

Как мне потом рассказали, меня сбили совсем молодые ребята, тратящие свой адреналин на ночные гонки. Самое забавное, что они и останавливаться не хотели. Бомжей в последние годы стало столько, что к их смерти под своими колёсами автомобилисты относились примерно так же, как к смерти, разбившейся об лобовое стекло птицы. Однако, один из парнишек ещё никогда не видел смерть вот так близко, и они всё же остановились посмотреть. И увидели!

Меня фотографировали, отправляли снимки в интернет. А я и не чувствовала ничего, досталось мне крепко. Видимо, новость оказалась сенсационной. На место происшествия, несмотря на раннее утро, приехала куча народа, то, что от меня оставалось, бережно отскребли от асфальта и увезли в клинику.

***

В меня буквально литрами вливали витамины, мне то неделями не разрешали вставать, то самолётом увозили в самые чистые горы и на самые целебные пляжи. Мне делали какие-то массажи, уколы и прочие приятные и, наоборот, болезненные процедуры. Всё было без толку. Мой организм упорно не желал беременеть. Естественным, так сказать, путём просто ничего не получалось. А подсаженные мне эмбрионы погибали практически сразу. После одного из таких выкидышей Главный Доктор в остервенении лупил меня ногами, выкрикивая про ёбаную шлюху, которая всю пизду себе испохабила и в которой теперь не то, что ребёнок, а даже глисты не заведутся. Его, конечно, оттащили, а надо мной снова засуетились врачи. Я на него не обиделась. Ну и впрямь ведь не могу родить. Они говорят, что у меня и венеричка не леченная есть, и отморожено всё внутри, да и лет мне, наверное, слишком много. Но я же не напрашивалась на роль Последней Женщины. Я, вообще, за этот последний год чувствую себя женщиной ещё меньше, чем в предыдущую мою подвальную жизнь. Тогда у меня были мои «спектакли» и сны, в которых я видела себя той чудесной девушкой из райского сада. А сейчас я просто кусок мяса, не могущий выполнить требуемую от него функцию. Главный Доктор, когда лупил меня, по крайней мере, был честен. А все те, кто ежедневно улыбается мне и разговаривает со мной слащаво-сюсюкающе, - они же тоже ненавидят меня. Они – богатые, умные успешные вынуждены целыми днями напролёт возиться со мной, необразованной, грязной и убогой, только потому, что у меня есть пресловутая «пизда», да и та некачественная. Ведь я прекрасно понимаю, что в прошлой жизни любой из них пнул бы меня ногой, если б, конечно, не побрезговал испачкаться.

***



Я и сама не заметила, как случилось, что этот мужчина с вечно печальными глазами стал для меня всем. Мы ведь и встречались не так часто. Он был специалистом-нефрологом и ко мне заходил редко. Не то, чтоб мои почки были такими уж здоровыми, просто в основном, мной, конечно же, занимались другие специалисты, и на нефрологию не всегда было время. Он не сюсюкал со мной, не держал меня за руку, заглядывая мне в глаза. Это не с ним я побывала в самых красивейших и, разумеется, самых оздоровительных уголках планеты. Он просто был. Приходил в палату, делал свою работу, и только иногда оборачивался от двери, и его взгляд теплел. У него были очень сильные руки. Странно, сам он не был ни гигантом, ни качком, а руки были очень сильными и надёжными. И весь он был надёжный, не знаю, откуда взялось это ощущение, но всем остальным я не доверяла. Я, собственно, вообще никому не доверяла в этой жизни, разве что бабушке, но это было давно. А ему хотелось верить. А ещё, глядя в его печальные глаза, хотелось прижать к себе его седеющую голову и укачивать на коленях, как ребёнка. Но куда мне, я могла только шептать про себя его имя.

Наверное, они, всё-таки, догадались! Ведь и психологов с мировыми именами вокруг меня крутилось изрядно. Наверное, догадались и поставили перед ним сверхзадачу, ведь не мог же он сам захотеть. Наверняка не мог. Хотя, такие мысли приходили мне в голову только когда его не было рядом, а когда был – я просто растворялась в нём вся без остатка. Его сильные руки умели быть удивительно нежными. Его голос снился мне ночами. Я была счастлива, я парила. Мне было плевать на то, что унизительные процедуры продолжаются, и что за нашей любовью пристально следят, фиксируя всё происходящее в журналах и видеозаписях. Я просто любила его. И надеюсь, что и он хоть немножечко, но любил меня.

***

Я осторожно провела пальцами по маленькой щёчке. Ну вот надо же, столько месяцев меня содержат практически в стерильных условиях, руки мою по сто раз на дню, кремами всевозможными мажусь, а чернота, как была въевшейся в кожу, так и не уходит. И маленькая щёчка кажется ещё белее по сравнению с моими тёмными пальцами. Моя девочка спит. Моя самая красивая, самая лучшая девочка пока спит. Мне не страшно умирать теперь, я давно знаю, что у меня тяжёлая форма рака, и что все эти мужчины вокруг давно готовы были в любой момент подхватить мою девочку, спасая её от моего умирающего тела. Но я смогла дотянуть сама. Моя девочка родилась не из кювеза, а именно так, как когда-то было задумано кем-то, кто гораздо выше нас. Я счастлива, я откуда-то знаю, что моя смерть последняя в той «эпидемии». И я даже рада, что умру, по сути это есть некое высшее признание того, что тот розовый бантик на моём одеяльце был не зря. А Девочка моя будет жить. Она совершенно здорова и она даст этому миру Свет.

Я прошу вас – назовите её Ева.

14. витян

ДОРОГА ДОМОЙ

Счётчик Гейгера внезапно предостерегающе защёлкал. Вадим остановился и поднял руку, зная, что его напарник Коля, страхующий спину, тоже напряжённо замер вглядываясь в окружающий лес. Фон был не смертельным, можно было двигаться дальше, но что-то во всём окружающем сильно не нравилось. Как будто какое-то внутреннее чувство вопило об опасности, толчками страха, хватающего холодной ладонью за внутренности. Хотя в окружающем вроде ничего подозрительного и не было. Природа не спеша готовилась к осени, листья уже потеряли яркую зелень, только трава на открытых местах была густой и буйной. И не важно ей было, что чуть дальше впереди фон излучения, по расчётам учёных, должен был обречь на медленную смерть всё живое - стояла такая же сочная, как и под ногами.
- Возвращаемся. – Коротко бросил Вадим и напарник, без слов, согласно кивнул. Надо так надо, в их паре есть старший – ему видней.

Вадим, которого в вольном поселении Корнелюка обычно называли просто Лейтенант, понял что они потерялись ещё вчера днём. Проводив очередной торговый караван до границ свободной Приморскской республики и передав его под охрану бойцам её президента, возвращались обратно домой с чувством выполненного долга, когда что-то пошло не так. Дорога, много раз исхоженная в обе стороны, стала незнакомой. Стрелка компаса выписывала совершенно невероятные фигуры, а включенный навигатор, сколько не искал, так и не нашёл ни одного спутника, пришлось отключить, заряжать-то его в лесу негде. Вадим, привыкший за прошедшие годы ничего хорошего не ждать от неизвестности, в приказном порядке посоветовал напарнику снять автомат с предохранителя, а сам, кроме того, повесил на шею счётчик Гейгера, о чём не пожалел – уже раза три за время своих блужданий, они чуть не угодили в очаги неизвестно откуда взявшейся здесь радиации.

Лейтенант с затаённой завистью глянул на своего напарника. Вова Тесак просто-таки излучал в окружающую атмосферу безмятежность, пожевывая травинку, и не забывал окидывать окружающее пространство цепкими колючими взглядами. Большой, широкий под два места ростом, особенно на фоне его, Лейтенанта худой и жилистой фигуры, с лицом, на котором, казалось, застыло вечно-сонное выражение, с неаккуратно обкорнанными волосами, он, на первый взгляд, создавал впечатление медлительного и неуклюжего бирюка, но был на самом деле отличным бойцом. Хотя, оборвал свои Вадим, в этом сошедшем с ума мире, к которому, несмотря на прошедшие со дня Суда пятнадцать лет, он так и не смог привыкнуть, верить нельзя ничему. А уж хорошего ждать – вообще верх наивности, а наивность лечится всего лишь одним радикальным способом – смертью.

- Привал, - скомандовал Лейтенант Вове, когда они удалились на достаточное расстояние от котла с остаточным активным гамма-излучением, - пожрать надо и подумать как дальше жить.
- О! Это дело! – Открыто и радостно улыбнулся Тесак. – Сытое брюхо, оно всегда думать помогает!


- А кто всё-таки начал тогда заварушку? – Спросил Вова ковыряясь под ногтем громадным десантным ножом, из-за которого когда-то и получил своё прозвище, придя в роту охраны.
- Да хрен его знает. – Рассеянно ответил Вадим, пытаясь вновь поймать на навигатор сигнал спутников на навигатор. – Может евреи, может китайцы, может арабы… Тогда у всех почти оружие атомное было. Вот и получился эффект домино… Толкаешь одну костяшку, и тщательно отстроенная хрупкая стабильность рассыпается на столе беспорядочной кучкой. К тому же, сам понимаешь, сразу после Суда ни радио, ни телевизор, ни Интернет не работали, так что информацию просто неоткуда взять было.

***

День Суда молодой Вадим встретил на заштатной военной базе снабжения флота, только-только прибыв туда с погонами младшего лейтенанта на плечах. Не было никакого накала или ожидания, просто рано утром взвыли сирены, оповещая о воздушной тревоге, а через некоторое время пропала связь с внешним миром. Потом уже пришла невероятная по своей чудовищной неправильности новость, в мире, где стабильность поддерживалась хитрым механизмом политических и экономических рычагов и противовесов, – ВОЙНА! Каких-то полдня - и человеческая цивилизация практически перестала существовать. Остались, конечно, небольшие группы людей, разбросанные по разным медвежьим углам когда-то обитаемой ойкумены.
Вадиму повезло, он оказался именно в таком углу, на который никто из врагов не счёл нужным тратить боеголовку, а вот от родной Казани, где жила вся его семья, по слухам остался лишь выжженный пустырь, жутко фонящий на многие километры вокруг себя.

Впрочем, тогда Вадиму было не до семьи, сразу после Суда, как непроизвольно назвали люди день, когда с небольшой задержкой в разных концах света в небо взвились ракеты с ядерными зарядами, начался долгий период анархии, когда прав был тот, кто успеет выстрелить раньше, а жизнь оставшихся людей стала стоить столько, сколько стоит патрон, а то и дешевле. Именно тогда проявился талант командира базы подполковника Корнелюка. Он не допустил на базе паники и беспорядков, отбив с небольшим количеством имевшихся на базе офицеров и солдат-срочников первые набеги мародёров на их армейские склады.

А когда прошла первая неделя неразберихи, в гавань зашла атомная подводная лодка, с выпущенным боезапасом ядерных ракет. Именно от её капитана и была получена примерная информация о происходящей в мире неразберихе. Человечество проиграло. Цивилизация уничтожила сама себя. Крупные города исчезли с лица земли, вместе с основной частью людской массы. Все густонаселённые области были густо нашпигованы боеголовками, что делало невозможным даже теоретическое выживание в них человека. Как ни странно, в море всё ещё шли боевые действия. Флоты уже несуществующих стран по инерции сходились в никому не нужных битвах, сокращая и так существенно поредевшее население Земли.

С экипажем подводной лодки отстаивать склады стало проще. Со временем установили систему дальнего обнаружения противника, окружили территорию базы минными полями. Часовые научились без излишних гуманистических раздумий огрызаться автоматным и пулемётным огнём на любое движение, кажущееся им подозрительным. Молодой лейтенант Вадим тоже закалился в боях, что ни говори, своя собственная жизнь на кону – отличный стимул для успехов в учёбе.
На базу потянулись беженцы. Подполковник Корнелюк принимал всех. Всем находилось занятие. Условие было только одно – оставаться человеком. Любое преступление каралось одинаково – смертью, все понимали, что время гуманизма прошло.
Подводную лодку поставили на вечный прикол в гавани, организовали охлаждение реактора, и в посёлке появилось электричество.

Примерно через год, после первой зимы, время анархии в её первозданном виде закончилось, все места более-менее приспособленные для жизни человека, были поделены между различными бандами, бессмысленное насилие сменили изредка вспыхивающие локальные войны, между соседями начал налаживаться товарный обмен. Особо сильные банды, угрожающие безопасности поселения, были уничтожены во время специальных вылазок на их лагеря. Пленных не брали. Но поток беженцев не прекращался. Поселение Корнелюка, который не стал придумывать себе никаких титулов, в отличии от предводителей соседних общин, превозносилось людской молвой чуть ли не раем на земле, последним островком стабильности в сошедшем с ума мире. И если молва и преувеличивала, то не слишком сильно.

Через два года появился первый караван торговцев. Невысокие люди ярковыраженной азиатской наружности, они предлагали различные товары, в обмен на то, что им могло предложить поселение. Денег они не признавали, только естественный обмен. Впрочем, денег в этом мире не признавал никто. Интересно, как бы обозвал сложившийся общественный строй его школьный историк, старый татарин Нурсулла Айдарович? Феодализм, первобытно-общинный или придумал бы какое-нибудь новое название? Хотя, конечно, дурацкий вопрос – старый татарин остался там же где и родители, в развалинах Казани, внезапно ставшей из города большой братской могилой.

Торговцами дорожили и берегли их, негласным договором было решено сопровождать их и охранять от тех кто мог покуситься на их жизни и товар. Несмотря на прошедшие годы и заметно поредевшее количество таких желающих, договор продолжал строго выполняться. Вот и сейчас, честно выполнив свою часть договора Лейтенант с Тесаком не очень удачно возвращались домой.

***

Вадим сидел прислонившись к дереву и вертел в руках сильно мятую пачку сигарет, раздумывая может ли позволить себе выкурить сейчас одну штучку. Сигареты потихонечку стали большой редкостью и даже торговцы на вопросы о них частенько разводили руками. Вот и приходилось экономить, выдавать себе только по серьёзным поводам. Впрочем, решение принимать и не потребовалось, Вова внезапно к чему-то прислушался, вскочил на ноги, сжал автомат и, с удивительной для своего большого тела грацией, исчез за деревьями.

Лейтенант подхватил вещмешок напарника и, не торопясь, двинулся следом, туда где раздал шум скоротечной стычки. Когда он вышел на небольшую полянку в лесу, всё уже было закончено – лежал в центре какой-то страшно заросший мужик с неестественно вывернутой шеей, одетый в какие-то грязные лохмотья, в которых с большим трудом угадывалось, что раньше они были камуфляжем. У противоположного края полянки, лицом в землю, лежал ещё один обладатель такого же одеяния. Торчащая у него из спины рукоять знаменитого ножа Вовы, не оставляла незнакомцу шансов быть живым. Подросшее поколение с трепетом относилось к становящимся драгоценными патронам и старалось не тратить их, пока была возможность обойтись руками и холодным оружием.

Сам хозяин ножа в это время успокаивал стоящую на поляне девчушку лет тринадцати. Чумазая, одетая в порванную мужскую куртку и широкие брюки защитного цвета, она непонимающе хлопала глазами, уставившись на Вову, который бубнил что-то ободряющее.

- Вов, что тут? – стросил Вадим бросив рюкзаки на землю.
- Да вот, командир, напали на девчонку, куртку, вон, ей порвали, нехорошее хотели сделать. Я их уже наказал. – Вова, появившийся в их поселении, когда ему едва исполнилось семь лет, впитал в себя правила поведения, где любое преступление – смерть, поэтому, увидев, что творится на полянке, действовал согласно своей модели воспитания и сразу же отнял у обоих несостоявшихся насильников преступные наклонности вместе с жизнью.

Сейчас Вова порывшись в своём рюкзаке и достав оттуда шоколадку из пищевого НЗ, протягивал её спасённой девчушке.
- Привет! Не бойся, мы тебе не сделаем ничего плохого! – Максимально дружелюбным тоном заговорил Вадим, обращаясь к девушке. – Как тебя зовут, и как ты здесь оказалась?
- Меня Катя зовут… - Тихо проговорила девушка, теребя в руках подарок большого мужчины, который спас её от двух других. – Мы тут остановились недалеко, мы новое место ищем, чтобы поселится.
- Ну тогда пошли, проводим тебя, передадим маме с рук на руки и поругаем её, чтобы знала, что нехорошо девочек в лес одних отпускать, где такие волки ходят. – Пробасил включившийся в разговор Вова, вытирая свой нож об одежду убитого.

***

В полумраке старого склада с прохудившейся давным-давно крышей, призрачным светом светился светодиодный фонарик, который почти не расходовал дефицитные батарейки, но и света практически не давал. Пятно света освещало стол, на котором были остатки скудной трапезы, на которую ушло почти всё содержимое рюкзаков напарников. Вова сидел в углу склада, на горе каких-то сваленных там тряпок, которыми не соблазнились мародёры, облепленный детьми и рассказывал им сказки. Чумазые детские рожицы светились счастьем. Детей было много, девять человек, пять мальчиков и четыре девочки, и ещё двое совсем маленьких сытым сном спали зарывшись в тряпки. Вова всегда обладал какой-то особенной притягательностью для детей, где бы он не появлялся, все окрестные дети сбегались с ним поиграть, чему напарник был откровенно рад, так как и сам любил детей до беспамятства.

Вадим сидел за столом и вполголоса разговаривал с женщиной напротив. У неё было доброе лицо и усталые глаза, она представилась Тамарой. Лейтенант уже выслушал самую обычную историю для окружающего их жестокого мира историю.

После дня Суда, недалеко от заштатного города на территории нефтеперегонной базы, возник посёлок из выживших, люди собрались разные, но у всех было одно желание – выжить. На их счастье, нашёлся лидер, заставивший себе поверить, сплотивший вокруг себя мужчин и организовавший оборону. Запасов бензина и солярки в резервуарах базы хватило для организации торговли с окружающим миром, а дерзкая вылазка в соседний городок в отдел милиции позволила поживиться их арсеналом, чтобы оборонять своё добро. Пережили первые, самые страшные, два года, а потом наступила пора относительной стабильности.

Посёлок жил, появлялись дети. Некоторые имели мутации, но они обычно не выживали, природа сама себя чистила от нежизнеспособных особей. (В этом месте рассказа, Вадим вспомнил, как сами он вывезли когда-то давным-давно с территории разграбленной больницы аппарат УЗИ, чтобы сразу иметь представление что ждать от новорожденного.) Для детей было даже сделано что-то вроде детского сада, а Тамара была при нём вроде как воспитателя.

Жизнь шла своим чередом, пока три недели назад, на их посёлок не напали. Сама Тамара врагов не видела, но уверена, что это были не обычные бандиты, с какими приходилось иметь обычно дело, нет, эти были совсем другие – хорошо организованные и вооружённые. Им нужно было дефицитное топливо, и они решили, что проще будет забрать его силой, чем заплатив. Спрятав детей в укрытие, предназначенное специально для таких случаев, и просидев там сутки, когда она решилась выйти, взгляду предстала ужасная картина – всё население было убито, причём многих людей перед смертью жестоко истязали, а всё мало-мальски ценное было вывезено. Пришлось собирать детей и идти куда глядят глаза, подальше от разрушенного посёлка. К счастью, удалось найти один не разграбленный тайник с продовольствием, поэтому голод им первое время не грозил.

А ещё с детьми можно было не бояться посторонних. Если телесные мутации отслеживались достаточно легко, то что происходит с детскими мозгами никто не ведал. А изменения были. Многие дети, рождённые после дня Суда, обладали способностями, которые в старом мире сделали бы их обладателя достойным звания «экстрасенс». Стыдливо опустив глаза, Тамара призналась, что именно благодаря Кате двое вооруженных путников, шедших прямиком к их стоянке были сбиты с пути, и она же не давала им вернуться на дорогу, путая и сбивая с правильного направления, пока сама чуть не оказалась жертвой. Вадим понятливо кивал головой, это ведь не люди такие, это сам сумасшедший мир, раскинувшийся вокруг, заставляет не доверять незнакомым, особенно если они носят оружие.

- А пойдёмте к нам. Ковальчук давно идею вынашивает, создать что-то вроде детского сада, так что примет вас с детьми без вопросов. – Искренне предложил Вадим. – А то куда вы сейчас? Везде же творится не пойми что.
- А можно?.. – В глазах Тамары светилась искренняя надежда.
- Нет! – прокричал тонкий голос откуда-то из комнаты, и сознание Вадима внезапно подёрнулось тёмной пеленой.

***

Пробуждение было мучительным. Вадим смотрел вокруг непонимающими глазами, с трудом вспоминая события, произошедшие ранее. Вокруг лежали в неудобных позах люди, Вова и дети рядом, перед Вадимом, уронив голову на стол, лежала бледная Татьяна. Посреди комнаты стоял ребёнок в возрасте, когда его ещё нельзя назвать юношей, но и мальчиком называть язык уже не поднимается. Его лицо перекосила злая гримаса, из носа стекала тоненьким ручейком кровь, казавшаяся в окружающем полумраке чёрной. Глаза сверлили Вадима внимательным взглядом.

- Сиди. Ты всё равно не сможешь ничего сделать, я здесь сильнее всех. Пусть они пока поспят, а ты ответь, почему вам надо затащить нас к себе. Зачем, а?! – Истерично воскликнул юноша.
- Ты что-то путаешь, - успокаивающе произнёс Вадим, - у нас и в мыслях не было никого никуда тащить. Мы с Вовой домой возвращались. Это нам претензии надо высказывать, что мы домой попасть не можем из-за Кати.
- Не ври! Пока все сидели в подвале, я вылезал на поверхность и видел тех, кто на нас напал. – Покачал головой юноша. – Они были похожи на вас, так же одеты и с автоматами. Они убивали моих родителей и смеялись. Я не верю вам, отвечай, что вам надо, иначе пожалеешь!
Юноша схватился за виски, после чего тело Вадима пронзила острая резкая боль.

В углу раздалось шевеление, и на ноги встала тонкая девичья фигурка. Катя, спасённая днём Вовой от плохих людей, трясла головой, отгоняя беспамятство, и удивлённо оглядывала окружающую картину.
- Кирилл, что ты делаешь? – удивлённо спросила она, глядя на мальчика.
- Спасаю всех! Ты не видишь, что им что-то от нас надо, вы все им поверили…
- Я была рядом с ними, когда они меня спасли, - тихо, но твёрдым голосом произнесла девушка, - я читала их эмоции, и, поверь, там было удивление, а вот ничего плохого не было. Даже когда он, -кивок на Вову, - убивал тех, кто напал на меня, не было у него ни удовольствия, ни злорадства, только беспокойство за меня.
- Ты защищаешь их из благодарности! – перебил девушку Кирилл.

Вадим, потихоньку разминал руку, которой теперь, когда юноша был увлечён перепалкой и ослабил контроль, мог шевелить.
- Послушай, - вмешался он в разговор, - ты можешь думать про нас, что угодно, но мы, правда, ничего не знали ни про вас, ни про ваш посёлок. И то, что я позвал вас жить к нам – вовсе никакая ни ловушка, просто подумай сам, куда вам ещё идти. Если не веришь мне, то можешь убить меня вот этим ножом…

Вадим резко выбросил руку, и его нож, не такой устрашающий, как у Вовы, но тоже вполне грозный, сверкнув лезвием в свете ночника, мгновенно преодолел расстояние до собеседника, и с хрустом, до середины лезвия вошёл в деревянную балку, стоящую в десяти сантиметрах от Кирилла, как раз на уровне его лица.

- Хотя, нет. Убивать людей ножом – это сложно. – Проговорил Вадим, удовлетворённо наблюдая за побледневшим мальчишкой, глядевшим на его нож и явно понимая, что бы с ним было, прицелься метавший нож человек чуть правее. – Лучше вон автомат возьми, там всего-то и надо – на курок нажать. Только чем ты после этого будешь отличаться от тех, кто убивал родителей, твоих и остальных детей? Чем будешь отличаться от тех кто напал на Катю, воспользовавшись её слабостью?
- Кирилл, хватит! – Поддержала Вадима девушка. – Ты не видишь, что они давно могли бы сделать, что угодно, если бы этого хотели? И не помогли бы тебе никакие способности.

Юноша внезапно вскинул руки к лицу, и в комнате раздались отчаянные рыдания. Кирилл плакал, размазывая по щекам слёзы и кровь из носа, как маленький ребёнок. Катя подошла к Кириллу, обняла его и просящее глянула на Вадима:
- Вы его извините, у него, и правда, родителей на глазах убили. Он себя казнил, что помочь им не смог, вот и надломилось что-то. А так он хороший…
Вадим встал из-за стола и кривясь от боли при каждом шаге затёкшего тела, подошёл к юноше и положил руку ему на плечо:
- Не переживай, родителей твоих, конечно, уже не вернуть, но я тебе обещаю, что тех, кто уничтожил ваше поселение, мы найдём! Найдём и всех уничтожим!
- Правда? – С надеждой глянул мальчишка мокрыми глазами. – А зачем вам это?
- Понимаешь, брат, те кто напал на вас посёлок, они на этом не остановятся. Они как звери дикие, один раз человеческое мясо попробовавшие – так и будут на людей охотятся. Вот и нужно их уничтожить раньше, чем они ещё кому-нибудь жизнь испортят. Я конечно не самый главный у нас, но могу сказать, что их дни сочтены. А ещё обещаю тебе, что тебя с собой возьмём, когда на охоту пойдём на твоих обидчиков. Ты со своими способностями очень нам можешь пригодиться. – Вадим показал рукой на остальных людей в комнате, лежащих в причудливых позах. – Остальные-то когда в себя придут?
И сразу после вопроса по всему помещению раздалось движение, дети и взрослые шевелились и разминали затёкшие от лежания в неудобных позах руки и ноги.

***

Поднятая по тревоги датчиков дальнего обнаружения, которые сигнализировали о пересечении охранного периметра большой группой людей, рота охраны с удивлением наблюдала из огневых точек оборудованных на ближних подступах к поселению, за приближающимися где-то задержавшимися напарниками, сопровождавшими караван, которых уже успели потерять и собирались высылать группу на их поиски.

Шедший впереди Вова Тесак нёс на себе огромный мешок, а на каждом его плече сидело по маленькому ребёнку. А ещё целая ватага детей носилась около него. Вова шёл размеренным шагом, не чувствуя тяжести ноши и счастливо улыбался. В воздухе раздавался детский смех, отчего губы охраны, опустившей оружие, тоже непроизвольно складывались в улыбки.

Позади шли Вадим с незнакомой женщиной, о чём-то с ней негромко разговаривая, иногда они обращаясь к молодому юноше, шедшему с ними рядом. Лейтенант привычно держал руку на цевье автомата, не забывая обшаривать взглядом окружающий лес.

Около ворот Вадим остановился, подозвав себе старшего роты охраны, которого он знал по службе ещё до Суда, в звании капитана. Посмотрев на него колючим взглядом, Лейтенант невесело спросил:
-Как, Серёг, есть желание молодость вспомнить времён анархии? В охоте поучаствовать на вооружённых зверей.
- Если надо, значит надо. – Не думая, ответил начальник охраны, глядя на Вадима. – Опять что ли эта зараза мародёрская где-то завелась?
- А когда её не было. Целый посёлок, вон, разорили. Видел детей, которых мы привели – это все, кто там живыми остался, остальных убили. Я сейчас к Корнелюку, договариваться о разрешении на вылазку. Дня через два, думаю, выдвигаться можно.

Вадим двинулся вглубь поселения, а бывший капитан российской армии, ныне служащий нынче начальником роты охраны, провожал взглядом его напряженную спину. Он отлично помнил время анархии, охватившей внезапно съёжившийся после Суда обитаемый мир, помнил, во что может превратиться человек, опьянённый вседозволенностью и безнаказанностью. И прекрасно понимал, что таких, живущих за счёт жизней других, надо безжалостно уничтожать. Хотя бы для того, чтобы дать шанс на нормальную жизнь детям, растущим в их поселении, раз себя нормальной жизни лишили.

15. Lipu4ka

Все начиналось с яблока.

Oh, all that I know,
There's nothing here to run from,
'cause everybody here's got
Somebody to lean on.
© Coldplay


В ту осень молодой человек много пил. Нет, не так. В ту осень он катастрофически много пил. За плечами, как огромный горб, накопились события последних лет. Тогда ему нравилась жизнь. Не то что бы нравилась, но он был занят делом - контрактной службой. В горячей точке не приходилось думать о смысле жизни. Там приходилось убивать, то есть механически выполнять грязную работу. Когда ему пришла телеграмма с вестью о рождении сына, он впервые заплакал. Хотел увидеть, прижать новорожденного, поцеловать жену. Но ностальгировать ему пришлось недолго. Военные события способны вырвать из головы солдата любую приятную мысль, словно это больной зуб.
Вернувшись со службы, он начал пить. Сначала за рождение сына. Потом с друзьями за возвращение. Потом его начали раздражать птичьи глаза жены, ее чириканье. Потом она начала превращаться в хищную птицу, ежедневно выклевывая из-под его черепной коробки куски кровоточащего мозга. Не сказав ей ни слова, он ушел.
Накопленные деньги быстро закончились, и он устроился работать охранником. Узнав, что бывшая жена умерла от онкологической болезни, он не удивился. Потом удивился себе сам, оттого, что не удивился. Сын жил с двоюродной теткой покойной в небольшом подмосковном городе. В ветхом полусгнившем доме, который и домом-то было назвать трудно. Молодой человек старался им помогать.
Получив зарплату, натянув на голову остроносый капюшон толстовки, он ступил на платформу. В электричке нашел газету, на первой полосе которой был изображен мэр города, в который он направлялся. Рядом с мэром красовалась его мышь-жена. Жирные тараканы-буквы гласили: «На годовщину свадьбы супружеская чета отправится отдыхать на Бали». Молодой человек открыл банку холодного пива, которая мигом провалилась в пустой желудок. За ней последовала вторая. Вы когда-нибудь пили пиво утром на голодный желудок? Опьянение накатывало волнами, а стук колес одновременно убаюкивал и раздражал. В наушниках разрывались отчаянные Mudvayne.
***
Вручив конверт постаревшей тётке, молодой человек поцеловал в макушку сына и подумал заняться чем-то полезным. Например, починить крышу. Вышел во двор и увидел через накренившийся забор соседа, который жевал яблоко и смотрел вдаль. Сосед сказал, что чует его сердце, произойдёт что-то страшное. Может, он говорил и вовсе не про сердце, а про задницу. Дабы прогнать это неприятное ощущение, он предложил выпить молодому человеку самогона. На яблочках, на своих, родных. И закусить огурчиком. Все ж своё, родное! Не химикаты какие, а натурпродукт.
Молодой человек сфокусировался и посмотрел на соседа. Тот спал прямо за столом, положив непослушную голову рядом с тарелкой, в которой валялись недоеденные огурчики. За окном было темно и тихонько подвывал пёс Шарик.
***
Что за чёрт? Голова была невероятно тяжелой, словно мешок с песком. Почему так темно? Эй, собутыльник, ты жив? Включи свет и налей опохмелиться. В ответ послышался лишь булькающий хрип. Света в доме почему-то не было.
До туалета добраться не удалось. На улице была кромешная темнота.
- Ну вот и свершилось, - раздался из-за угла голос тётки. В руках ее подрагивал ничтожный огонёк свечи. – Говорила мне старая ведьма, этот день настанет. Ох, говорила… Как в воду глядела, чертовка.
- Эй, мать, ты что несешь? У нас в семье едут две крыши. Одна в доме, другая – у тебя.
- Посмотри на небо, окаянный. Ни одной звезды. Темно уже больше суток. Это КОНЕЦ. Апокалипсис, знаешь ли. Пророчество сбылось.
***
Через два темных, как очи кавказца, дня, у сына начался сильный жар. Лекарств в доме отродясь не было. Тёткины отравляющие травы не помогали. Напоив соседа, молодой человек стащил у него охотничье ружье, фонарь и ключи от корыта, которое звалось в простонародье «копейкой».
Магазины и аптеки были разорены. Shit! Дерьмо! План забраться в дом к отчалившему за бугор мэру созрел неожиданно. Там наверняка есть лекарства и еда.
Люди сходили с ума. В свете тусклых фар молодой человек увидел несколько повешенных тел на деревьях у обочины. Ветки деревьев покрывал сухой иней. Бомжи жгли костры и кидались под колеса. Противно, пронизывающе завывали дохлые собаки. А может это были волки, кто их знает. Природа сошла с ума, словно не получившая дозу героина наркоманка. Один парень в облезлой шубе попытался прострелить колеса «копейке», но судьба уберегла молодого человека от этой напасти. Судьба его защищала, словно маленького ребенка, гладила по голове и шептала обнадеживающие слова. Но молодой человек знал, что после такого хорошего отношения она обязательно даст ему пинок под зад. Хорошего много не бывает, равно как и не бывает спокойного состояния после удачной пьянки.
***
Он подергал за ручку. Закрыто. Разбив прикладом окно, он забрался внутрь. Тут же на его голову свалился неожиданный удар чем-то тяжелым. Блядь! Включив фонарик, он посветил в сторону пришедшегося удара. Напротив стояла высокая девушка. Губы ее дрожали, а глаза казались испуганными, как у нашкодившего щенка. В руке она держала деревянную скалку.
- Извините… - пробормотала она. – Вам больно? У вас кровь… Я могу сделать перевязку…
Нет, блядь, не больно мне. Мне адски больно, слышишь, пигалица? Молодой человек согласился на помощь, и уже через пару минут она прикладывала к его виску мокрую тряпку. Он, корчась от боли и от света фонаря, спросил кто она такая. Девушка ответила, что дочь мэра. Папа с мамой уехали заграницу. Она тут одна, ей страшно, холодно, охранники сбежали, у нее, конечно, есть оружие, но она в жизни не смогла бы выстрелить в человека, поэтому пришлось огреть незваного гостя скалкой.
От нее приятно пахло дорогим парфюмом. Он старался не дышать в ее сторону. А еще у нее оказались нежные руки и тонкие длинные пальцы. У молодого человека был особый вкус, ему нравились миниатюрные девушки. А эта… высокая, странная, такая нежная. Чёрт! О чем он! Он попросил у нее лекарств. Она выгребла из аптечки димедрол, анальгин, несколько шприцов.
Молодой человек начал было прощаться, но девушка всхлипнула и попросила ее не бросать. Он начал сбивчиво объяснять, что ему все же придется уйти, сын болеет – это не шутки, ему нужна помощь, уколы, еда. Она ответила, что умеет делать уколы, только не бросай. Возьми еды, два папиных пистолета, деньги – только не оставляй одну – просила она.
Он давно разучился чувствовать, но в этот момент что-то щёлкнуло. Действительно, она пригодится, да еще и с таким приданным. Наскоро побросав в спортивную сумку все необходимое, она пошла потеплее одеться. Он щелкнул зажигалкой, затянулся, потом нашел возле холодильника бутылку виски. Хлебнув прямо из горлышка, почувствовал приятное тепло в груди и объяснимую решительность. Отхлебнул еще пару раз и схватил мэровский пистолет, потрогал гладь рукоятки, передернув затвор. В памяти всплыла близкая привязанность к оружию…
***
Только они собрались выйти из дома, как с улицы послышались быстрые шаги и приглушенные голоса. Молодой человек имел чуткий слух, поэтому по обрывкам фраз догадался о цели визита незнакомых ребят. Мародёры. В принципе, от них он мало чем отличался получасом раньше. Приказав девушке заткнуться и сесть в темный угол, он встал напротив разбитого окна. Послышалось кряхтенье.
- Я залез! Давай, и ты подтягивайся, сейчас что-нибудь найдем, если до нас ничего не тронули.
Молодой человек был спокоен. Солдатская выдержка сказывалась, знаете ли. Топот второй пары ног раздался возле окна. Он включил фонарь и посветил на ребят.
- Вы кто?
- О, братишка! Мы с миром. А ты уже тут поживился, да? Дай и другим, - сказал щуплый небритый тип в кепке «Адидас».
- Проваливайте, - отчеканил он.
- Слушай, ну чего ты взъелся? – продолжил щуплый, - Нас же двое. Не боишься?
Молодой человек достал из кармана пистолет и направил на щуплого и его друга.
- Можете выйти через дверь.
***
Девушка испуганно глядела в окно старого «жигулёнка». Молодому человеку на миг стало ее жалко. Она же такая чувственная… Ему хотелось выйти из машины, спрятать все повешенные тела, убрать с ее глаз всех безумцев, зарыть их под землю. Удивившись своим чувствам, он встряхнул головой и попросил ее достать из сумки полупустую бутылку. Не отрываясь от управления, он сделал несколько глотков. Когда она попросила отхлебнуть, он закашлялся. Что-о-о? Девушка, словно опытный боцман, влила в себя остатки алкоголя и выдохнула. Он засмеялся. Впервые за долгие годы, очень искренне. Бывало, он смеялся просто так, оттого, что раскуривал каннабис с напарником. Казалось, это было давно. В каком-то чужом и светлом, словно грязная наволочка, ЕГО мире…
Fuck! Мост подорвали! Он резко затормозил. Выбора нет, идем в обход. Пешком.
Пешко-о-ом? Девушка удивленно выпучила глаза. Через лес? Но она не может. Он разозлился, плюнул, и сказал, что если она хочет, то может оставаться. Она не хотела оставаться одна, поэтому послушно поплелась за ним. Инстинктивно, сквозь тьму и колючие ветки, они двигались навстречу к дому, где температура его сына была выше всякого предела.
Когда девушка упала, она неловко вздохнула и сообщила молодому человеку, что сломала ноготь. И вообще ее все достало! Этот лес, этот холод, эта темнота! Так невозможно! Он схватил ее за плечи, встряхнул, и начал кричать, мол, понимает ли она, избалованная дура, что надо двигаться быстрей? Максимально быстро! Он пойдёт быстро, а она, если не может, пускай сидит со своим маникюром здесь под кустом!
Пронзительно завывал ветер, словно злой гаишник свистит в свисток, надрывая глотку. Ветви царапали их лица, но они шли. Гнетущее молчание не могло продолжаться долго. Ребята вышли на поляну и увидели сидящих у костра двоих мужиков. Мужики были какие-то потрепанные, словно дешевые шлюхи, похожие друг на друга, оба в потертых куртках и с щетинистыми лицами. В котелке над костром что-то варилось, источая аромат мяса.
Мужики предложили молодому человеку поступить по-хорошему, отдать им девку на полчасика. Мы сейчас по-быстрому с ней разделаемся, а потом вы пойдете дальше – парировали злодеи. Он потянулся за пистолетом. Один из щетинистых заметил движение руки. Удар пришелся в левую щёку молодого человека. Челюсть неприятно хрустнула. Он упал на рыжие листья и почувствовал во рту медный привкус крови. Следующий удар был ногой по руке с пистолетом. Оружие отлетело на пару метров в сторону костра. Пальцы хрустнули. Это сорок пятый размер в армейском сапоге опустился на его ладонь. Хруст оказался сильнее, чем в челюсти. Перед глазами начали плясать белые круги, словно приведения из советского мультфильма.
Девушка решила играть в одиночку. Она резким движением расстегнула пуховик, задрала майку до самого подбородка и начала петь песню из «Титаника». Голос у нее был хороший, громкий, с едва заметной хрипотцой. Мужики, разинув рты со сгнившими зубами, смотрели на прелестную девичью грудь. Кровь запульсировала в висках, и они, словно зомби, одновременно зашагали к девушке. Но молодой человек по-прежнему лежал без сознания. Тогда она стала петь громче. Перед его глазами поплыли картины бездонного океана с белыми айсбергами-фаллосами.
Когда он открыл глаза, мужики вовсю уже лапали грудь беззащитной девушки, срывая с неё одежду. Молодого человека охватил сильнейший гнев. Они не должны её трогать! Пытаясь дотянуться до пистолета, он понял, что правой рукой ему вряд ли удастся это сделать – пальцы были сломаны в нескольких местах. А она все пела, морщась от отвратительного чувства брезгливости и стыда. Перекатившись на левый бок, он по-пластунски начал двигаться в сторону пылающего костра. Вот! Пистолет в руке! Но угрожать левой рукой не удастся, он же правша, поэтому, прищурившись, концентрируясь на остатках самообладания, он выстрелил в спину одному из мужчин.
Мужик обмяк и навалился на девушку. Она вскрикнула. Второй выхватил из кармана нож и молнией бросился на молодого человека, вонзив стальное лезвие ему в плечо. Гримаса боли исказила его лицо, но он, приставив ствол к виску нападавшего, нажал на спусковой крючок. Так просто – одно нажатие, а мозги разлетелись по всей поляне. Девушка закричала.
Наспех обрабатывая рану, она шептала молодому человеку, что бы он держался, не умирал. А он шептал - ты… ты… как ты могла? Они не должны были тебя трогать… Это омерзительно! Тебя никто не должен трогать…
И в этот момент он готов был убить любого, кто к ней прикоснется. Разорвать на куски. Это же молодое, юное тело… Но недавняя картина тут же вставала перед глазами, плясала, как пьяная танцовщица кабаре, заставляя испытывать ненависть снова и снова.
***
Им еле хватило запаса батареек для фонарика, что бы добраться до ветхого дома. Но в доме никого не оказалось. Тогда молодой человек пошёл к соседу. Тот сидел за столом при свете тусклого огонька восковой свечи. Перед ним лежал молитвенник и стояла полупустая бутылка самогонки. Сын молодого человека лежал на кушетке рядом. Маленький, мокрый и беззащитный. Девушка сделала ему укол, тот тихонько заплакал и начал звать маму. Девушка тоже тихонько заплакала. Молодой человек налил себе полную стопку и влил в горло, нисколько не поморщившись.
Сосед сказал, что тётка повесилась на яблоне. Приходила к нему, шептала странные слова о судном дне и возмездии. Говорила, что настал час расплаты для всех неугодных. Через два часа он обнаружил ее в своем саду. Прям на той яблоньке, из плодов которой они пьют это грязное пойло.
***
Молодой человек не захотел заходить в дом. Ещё он не чувствовал руку. Когда ему удалось прикурить левой рукой, он сел на скамейку около сенника. Затем с фонариком к нему подошла девушка, по его щеке скатилась большая слеза. Почувствовав на губах ее соленый вкус, он попросил выпить. Девушка принесла прихваченную из дома бутылку текилы. Они пили её и молчали. Изредка перекидывались незначительными фразами.
Он сказал, что ненавидит этот мир. Ненавидит себя, ненавидит тех козлов, которые её желали, ненавидит эту темноту…
Сказал, что будет спать в сеннике. Девушка принесла медикаменты и начала ему обрабатывать рану. Он лежал на сене и улыбался, несмотря на жгучую боль.
Они не заметили, как слились в поцелуе. Он был горячим и пьяным. Потом они занимались сексом. Несколько раз. Много раз. Он нюхал ее волосы, не мог надышаться ЕЁ запахом, манящим, чистым, душевным. Она целовала его руку, которой он не мог двигать, целовала его колючее лицо… После каждого раза они курили и пили текилу из горлышка. А потом начиналось все снова…
***
Они открыли глаза одновременно. Сквозь проем в стене их ласкал теплый луч восходящего солнца. Одурманивающее чувство разливалось по телам. С улицы послышался детский смех…

16. FloraIFauna

И наступил на земле Ад.
Мертвые ходили по пустыням, потеряв надежду.. и явился Он.

Шанс.

Быстрый, неспокойный сон, открываю глаза. Меня окружает тишина, уже такая привычная, нарушаемая лишь воем ветра в трубах. Слышно как песчинки пыли соприкасаются друг с другом. Скрипят. Да… слух обострился, как и все остальное, хотя иногда казалось, что все произошло буквально вчера и ничего не изменилось.. ничего.
Закрываю глаза, вновь слышу крики, скрежет металла. Вижу метание тел, нелепые телодвижения в огне, умирание человеческого тела в агонии лучевой болезни, медленное угасание планеты. После очередного показательного ядерного взрыва, пелена пыли зависла на год в атмосфере, еле-еле пропуская лучи. И понеслось: войны, болезни, мутации...только вот сейчас тишина.

**************************************
Ветер поднял пыль вокруг….Медленно по периметру кружили паутинки ..нос учуял дурманящий аромат падали, в желудке призывно заурчало. Я потянулась, выгнула спину, резво вскочила и побежала на запах. Направо, налево, вверх по узким проходам, цепляюсь за выступы. Подскакиваю, тупик, но вижу щель, втиснулась, изогнулась, наверху. Свежо, перебежками мчусь к руинам больницы, волны аромата усиливаются.
Местами почерневшее, гниющее тело, трупные черви уже принялись за тело, нахожу чистое место у лопатки, вгрызаюсь. В нетерпении отрываю первый кусок мертвечины, не жуя, проглатываю. Вдруг, боковым зрением замечаю, что на мой завтрак пришел незваный гость. Тихо поворачиваюсь в сторону мелькнувшей тени, так и есть, сидит. В красных зрачках непонятные огоньки, завораживают своим магнетизмом. Мутированная особь, можно ожидать что угодно. Вероятность его желаний спариваться, либо утолить голод, одинакова. Медленно разворачиваюсь, слежу за ответной реакцией, он смотрит сквозь меня. Я даже не заметила, как он оказался сзади, молниеносно, распластал меня по руинам. Быстрым движением оказывается внутри, пару толчков, бурно изливается, царапая мне шею, прикусывая уши. Победное рычание завершает акт. Резко отстранившись, вылезаю из-под его туши и стремлюсь к проему, поднимая клубы пыли. Голодная, но невредимая.
Плод во мне развивался быстро, через месяц я не могла выходить на вылазки, благо в моей норе был запас разлагающихся тел. Долгий продолжительный сон и частые позывы желудка стали спутниками моей жизни.
Оно толкалось, разрывало мне матку, пробивалось наружу. Без сил я стонала, заламывая кости. Сквозь пелену увидела белое, почти молочное тело. Принюхалась, дотронулась. От мутированной особи не может быть потомства, возможно обман зрения, но на остатках еды, с не отделенной пуповиной, бился в плаче первый за последние месяцы ребенок с пульсом. Живой человек.

17. LevaLM

Небо цвета индиго

На радиоприёмнике светились три пятёрки. «Значит, как минимум электричество есть. Всё по-прежнему. Впрочем, впереди ещё целый день. Это будет сложнее, чем я думал – провести сутки в нетерпеливом ожидании непонятно чего», - такие мысли пронеслись в голове Вовчика, когда он проснулся. В последнее время он почти каждый день открывал глаза до будильника. Через несколько минут приёмник щёлкнул и комнату заполнили звуки российского гимна. Потягиваясь в кровати (Вовка считал себя свободным от разных условностей и предрассудков и был убеждён, что у себя дома он имеет полное право слушать гимн лёжа), и не обращая внимания на старания хора имени Александрова, наш герой мысленно напевал «Союз нерушимый республик свободных…» Владимир был из тех молодых людей, которые, хоть и почти не застали советский период, но не без оснований считали, что раньше всё было лучше, чем сейчас.
Вдоволь повалявшись в постели, Володька распахнул окно, впустив в комнату морозный воздух. Пожалуй, даже слишком морозный, но Вовка не обратил на это внимания, о чём впоследствии пожалел. Перекинув ноги через подоконник, Вовка сиганул в сугроб и взревел, как раненый медведь. В первый раз – от того, что ободрал себе всё, что можно, об твёрдую корку наста, а потом – от зверски холодного снега. Быстро вскочив на ноги, Вовчик как бешеный стал растираться снегом, который тут же краснел от кровоподтёков, потом вылез из сугроба и побежал вокруг дома. Сделав несколько кругов, Вовка решил, что на сегодня с него хватит, вбежал в дом, схватил полотенце и стал интенсивно вытираться, в очередной раз осознавая, что настоящее счастье – это когда вот так вот с мороза попадёшь в уютное тепло.
«Мда-а-а, и откуда что берётся?» - сокрушался Володя, сидя в кресле-качалке и прихлёбывая горячий чай. – «Вчера ведь только оттепель была, а сегодня уже градусов тридцать, не меньше…» Термометра в доме у Володи не было, он вообще старался держаться подальше от достижений цивилизации, стремясь быть как можно ближе к природе и вести, по возможности, здоровый образ жизни. Из всей бытовой техники в доме были только холодильник, радиоприёмник, электронная читалка и электроплитка. Воду Владимир брал из колодца, печку топил дровами. Двухэтажный деревянный дом стоял на гектаре земли, примыкающей к вытянутому озеру. За озером был посёлок, за посёлком – город. С противоположной стороны в полукилометре от дома протекала река, неподалёку располагались садовые участки.

Это место Володя наметил для себя всего пару лет назад, считая его идеальным – между двух водоёмов, на природе и в то же время рядом с городом, и главное – нет шумных (и вообще никаких) соседей. И вот уже этим летом благодаря удачному стечению обстоятельств Владимир стал полноценным домохозяином, и без малого полгода наслаждался жизнью волка-одиночки. Такой образ жизни его вполне устраивал, и для полного счастья не хватало разве что спутницы жизни. Впрочем, по этому поводу Володя особенно не переживал, пока ему вполне хватало того, что в посёлке жила красавица Настя. И его не смущало то, что Анастасия уже была любящей женой и счастливой мамой. Володя ни на что не претендовал, ему было вполне достаточно того, что он имел возможность случайно пересекаться с ней на улицах посёлка и запечатлевать в памяти её светлый образ. Такая вот односторонняя платоническая любовь.

Согревшись, Володя взял с полки читалку и стал дожидаться рассвета в компании Эдгара Берроуза, перечитывая «Тарзана» не в первый и даже не в пятый раз. В доме у Володи была небольшая библиотека, но у бумажных книг был один недостаток: их трудно было читать в темноте. Поэтому утром и вечером Володя предпочитал сидеть в полумраке с «Wexler’ом», нежели читать бумажный вариант в ярко освещённой комнате.
Когда Тарзан крался по ночным джунглям, раздалось неожиданное мурлыканье, и на колени Вовчику запрыгнула дальняя родственница львов и пантер, спешившая сообщить хозяину о том, что она тоже проснулась и желает позавтракать.

Весной Володя, выходя с рынка, увидел стоявшую на ветру девочку старшего школьного возраста с коробкой, в которой съёжились два пушистых серых комочка. Посмотрев на покрасневшие от холода руки и нос девочки, Володя заявил: «Беру обоих», достал бумажник и, несмотря на лепет школьницы: «Они бесплатные», сунул ей тысячную купюру, после чего удалился, держа в руках коробку с котятами. Мальчика он впоследствии назвал Максимкой, девочку – Люськой. Переехав в новый дом, Максика Володя оставил родителям, а Людмилу, с которой они быстро сроднились, забрал с собой.

Чмокнув любимицу в нос, Вовка встал с кресла, достал из холодильника кусок сырого мяса, нарезал помельче и поставил на пол, с минуту слушая довольное мурчание.
Обеспечив питомца едой на предстоящий день, Володя решил предаться своему любимому занятию. Прогулки занимали большую часть Володиного свободного времени. Когда Володя не знал, чем себя занять, он уходил… Просто уходил, куда глаза глядят. И сам про себя в шутку говорил: «Вот так однажды увлекусь и не вернусь обратно». И в самом деле, бывали моменты, когда после нескольких часов прогулки Володя не чувствовал никакого желания возвращаться в дом, где его никто не держал. Или почти никто… Потом Володя всё-таки вспоминал про Люську и возвращался. Но на следующий год Владимир твёрдо решил отправиться в пешее путешествие и всё чаще вспоминал своего любимого поэта: «Брошу всё, отпущу себе бороду, и бродягой пойду по Руси…» Но это в этом случае, если до весны в жизни Володи не произойдёт никаких серьёзных перемен. А перемен хотелось… И сегодня был самый подходящий для этого день…
В лесу тропинку, по которой никто, кроме Володи, не ходил, замело снегом, но Вова без труда нашёл знакомую сосну, сделал в снегу ямку, уложил в неё газетку с орехами и, не оглядываясь, пошёл дальше. Местные белки ещё не привыкли к их новому кормильцу, но всякий раз, когда Владимир возвращался к дому, орешков под деревом уже не было. Зато рядом были следы маленьких зверьков, и Володя смел надеяться на дружелюбное отношение к нему лесных жителей, как это бывает в рассказах про таёжных отшельников.

…Только поднявшись на гору и оглядевшись, Володя понял, что сегодня встретить рассвет ему не удастся: стояла низкая облачность, и на небе не было видно ни звезды. А впрочем, вон на востоке что-то пробивается. Володя стал внимательно всматриваться в полоску зари, которая постепенно становилась всё шире. «Что-то не то… Цвет какой-то не такой… Да нет же, из-за туч рассвет темнее кажется, просто я зря себя накручиваю!» Володя побродил по возвышенности и снова внимательно посмотрел на восток. «Ничего не понимаю. Ведь не такой какой-то цвет, не рассветный…» Владимир напряжённо всматривался вдаль, но постепенно декабрьский мороз дал о себе знать и его закалённому организму. «Всё, хватит беситься, пора домой, дальше видно будет».
Дома Володя, чтобы успокоиться, первым делом взял на руки Люську. Она смотрела на него каким-то странным, немигающим взглядом. Вова отпустил животное и поставил греться воду для чая. Когда было нечего делать, а гулять не хотелось, Володя вёдрами дул чай. Ожидая, когда закипит вода, Володя вышел во двор. На улице стало заметно светлее, но небо по-прежнему было затянуто облаками. «Нет, дома я ничего не высижу», - решил Володя и отправился в посёлок. Дойдя до озера, Вова остановился и со словами «Тьфу, дурак» развернулся и побежал обратно. Скинув валенки в сенях, забывчивый хозяин выключил кипящую воду и с полминуты в раздумьях стоял перед плиткой. Решив всё-таки, что в посёлок он всегда успеет, Володя налил себе чаю и включил на читалке Чайковского. Напившись, Вова достал из холодильника последнее яблоко, и оно подсказало ему ближайшую цель в жизни. За яблоки Володя был готов, по его выражению, «Родину продать». Схрумкав зелёное напоминание о лете, Володя снова собрался в посёлок, на этот раз с конкретной целью – пополнить холодильник.
Перейдя замёрзшее озеро и порадовавшись за ребятишек, которые с утра пораньше катались на коньках по ледяной глади, Володя отправился к поселковому магазину. Людей на улицах почти не было – генерал Мороз решил сегодня напомнить о себе. В магазине Вова наполнил сумку фруктами и направился к выходу. Выйдя на улицу, он не пошёл сразу домой, а остановился у двери. Причиной тому была девушка с грустным лицом, направлявшаяся к магазину. Причина её невесёлого настроения был известна Владимиру – Игорь, муж Насти, работавший охранником на складе, вот уже больше месяца не выходил из запоя.
– Привет, Настасья!
– Ой, привет, Вов! – глаза девушки сразу повеселели.
– Утренний шопинг? – улыбнулся в ответ Владимир.
– Ага, Надюшке сегодня годик исполняется – вот, за продуктами вышла, решила небольшой праздничный ужин устроить.
– Ёлки! Точно, она же в декабре у тебя родилась! А я и забыл… Ну, поздравь её от меня!
– Обязательно, Володь. Слушай, а давай-ка ты сам её поздравишь? Я с утра от нечего делать печеньев к чаю напекла, а есть-то их и некому!
– Вот умеешь же ты, Настя, уговаривать! – не стал отказываться Володя. – Давай, закупайся, а я у входа подожду.
– Холодно же, айда внутрь?
– Ничего, я морозоустойчивый.
Настя зашла за покупками, а счастливый Володя устремил взгляд в небо, по-прежнему пасмурное. Из-за леса показалось красное зарево. «Да нет же, не красное», – сердце у Володи бешено заколотилось. «Первый раз такой рассвет фиолетовый. Нет, не фиолетовый... Сиреневый? Да нет же! Да какой к чёрту рассвет, полдень скоро?! Вспомнил! Фильм ещё такой был, про детишек особенных – индиго, точно!»
– Вов, чего там, самолёт? Ух ты, это что такое наплывает? – Настя вышла из магазина с двумя пакетами. – Значит, всё-таки что-то будет, да, Володь?
– М-да, похоже что-то будет… – Вова глубоко вздохнул. – Вот только что? Ну ладно, давай пакеты, пойдём…
– Они нетяжёлые, Володь я сама донесу. У тебя и так полная сумка на плече висит.
– Давай, говорю, не спорь. – Вова протянул руки.
Настя знала, что спорить с ним бесполезно, и покорно отдала пакеты.
– Будем надеяться, всё обойдётся. – Ещё вчера Володя был готов к любому развитию событий, от кометы до вторжения пришельцев. Но сейчас он готов был отдать всё, и в том числе свою жизнь, лишь бы никто не пострадал. И в первую очередь – девушка, шедшая рядом с ним.
– Как у тебя дома-то дела? – решил сменить тему Володя.
– Да так же всё, – обречённо махнула рукой его спутница.
– Не бьёт хоть?
– Не-ет, ты что. Руки он никогда не распускает. Хотя иной раз даже хочется, чтоб накричал, что ли, выплеснул всё, что у него на душе… А то ведь придёт с работы за полночь, шатаясь, сразу спать заваливается. Утром встаёт, в мою сторону даже головы не повернёт. Завтракаем за одним столом, он сидит хмурый, ни слова не проронит, как будто я в чём-то перед ним провинилась. Может, и правда, я что-нибудь не так делаю? А, Володь?
– Ну не хватало тебе ещё себя винить! Может, на работе у него проблемы, или ещё что… Не говорит?
– Я его уж сколько раз разговорить пыталась, всё без толку. Как будто язык ему отрезали. И главное, ведь первый раз с ним такое. Два года с Игорем мы вместе, и он только по большим праздникам выпивал. А тут чуть ли не каждый день… Пару раз на карачках приползал, всю постель испоганил. Я ему после этого говорю: «Спи на диване, его хоть отмывать легче», – бесполезно, всё равно что с манекеном разговариваешь…
Вова с состраданием посмотрел на девушку. Она поняла его взгляд и тяжело вздохнула. Затем они оба оглянулись назад. Тёмно-красная пелена постепенно заволакивала небо, и на ней уже можно было различить синеватые спиральные завихрения. Настя испуганно взглянула на спутника.
– Красиво, правда? – попытался пошутить Володя.
– Вовка, ты неисправим! – рассмеялась Анастасия.
За разговорами двое молодых людей подошли к Настиному дому. Это была небольшая избушка, обставленная скромно, но умелой женской рукой. У стены стоял диван, за перегородкой располагалась спальня, один угол занимала отгороженная кухня два на два метра, в другом углу стояла колыбель с ребёнком. Настя подошла к кроватке, поправила одеяло у спящей дочурки.
– Не боишься её одну оставлять?
– А что делать? – вздохнула Настя. – Да и потом, я же ненадолго выхожу.
Скинув пуховик, Настасья поставила греться чайник и принялась рассовывать покупки в холодильник. Володя тем временем присел на диван. Спустя несколько минут гостеприимная хозяйка принесла горячий чай и выпечку, и они сели за стол.
– Ну чего молчишь? Как тебе моя стряпня? – шутливо-недовольно осведомилось Настя.
– Это риторический вопрос, – усмехнулся Володя, прожевав печенье. – Слова тут будут лишними. Ты, Настя, кондитер высшего разряда!
Благодарная хозяйка с нежностью посмотрела на гостя. Володя чуть было не ответил ей тем же, но вовремя взял себя в руки. Быть третьим лишним он не желал ни при каких обстоятельствах, и нарушать семейное счастье своей знакомой, как бы своеобразно оно не было, он не собирался. Хотя за улыбку, которой он был сейчас награждён, Владимир готов был отдать всё, что у него было и чего не было.
– Какое милое создание, – улыбнулся Володя, встав с дивана и подойдя к спящей Надежде. – И печенье у тебя вкусное, и дети красивые!
– Ну так, стараемся, – смущённо улыбнулась Анастасия. – Что такое?!
Володя стоял у окна с изменившимся лицом. Настя подошла к нему. Даже сквозь замёрзшее стекло без труда можно было разглядеть, что небо стало другим. Молодые люди оделись и торопливо вышли на улицу. Взволнованные соседи тоже выходили из своих домов и испуганно смотрели вверх. Небо уже полностью было затянуто индиговой пеленой, в которой явственно была видна одна грандиозная спираль более светлого оттенка, которая, если приглядеться, едва заметно вращалась. Слова «конец света» всё чаще доносились от испуганных сельчан. Настя испуганно прижалась к Володе.
– Начинается? – со страхом спросила она.
– Начинается, – мрачно произнёс он.
Вдруг в какой-то момент все люди стали медленно поворачиваться к стоявшим у калитки молодым мужчине и женщине. На лицах жителей застыло странное выражение*. В следующую секунду эти лица стали бледнеть, их контуры постепенно размывались, и они исчезли. Исчезли только тела, все куртки, пальто, шапки, шубы и полушубки вместе с обувью в одно мгновение упали на дорогу бесформенными кучами.
Настя испуганно посмотрела на Володю, вскрикнула и бросилась в дом. Вова побежал за ней. Молодая мать склонилась над кроваткой дочери и облегчённо вздохнула.
– Всё в порядке с ней? – с тревогой в голосе спросил новоиспечённый Ной.
– Да, всё хорошо, – слабым голосом произнесла девушка, поднимаясь с колен. – Как-то очень быстро всё произошло, правда?
– Да уж… И главное, экологично, без шума и пыли. И зачем было в своё время потоп устраивать, если можно было решить проблему проще?
– Как ты думаешь, кто-нибудь ещё остался?
– Наверняка… Чтобы человеческий род не продолжался путём инцеста, обязательно должны быть где-то ещё люди.
Они присели на диван.
– Володь, ты предполагал, что всё будет именно так?
– Честно? Я надеялся на подобное развитие событий… – Ответил Вова, глядя в глаза подруге.
– Я рада… – Прошептала Настя, не отрывая взгляда. – Что мы будем делать дальше? Где будем зимовать?
– Отсюда надо уезжать, и как можно скорее. Обязательно нужно перебираться куда-нибудь на юг, чтобы легче было жить в холодное время года. Дожидаться весны не стоит, за это время разрушатся дороги и пригодные для жилья дома. От голода погибнут собаки, сидящие на цепи, и другие животные, которые не смогут найти себе пропитание зимой. Пока стоят морозы, это не так страшно, но как только потеплеет, их тела станут интенсивно разлагаться, и начнётся эпидемия. Поэтому…
Глаза Владимира расширились, на лице замерло выражение ужаса.
– Настя, мне нужно… срочно… сбегать домой! У меня там… кошка осталась! Ты меня подождёшь? Или, может, со мной сходишь? – После случившегося Володя не хотел оставлять Настю ни на секунду.
– Нет, Володь, я с Надей останусь. Ты иди, не бойся, ничего не случится, мы подождём.
– Я быстро. – Вова оделся и выскочил на улицу. Его стремление убедиться в благополучии живого существа, которое помогало ему коротать тёмные вечера на протяжении последних месяцев, было вполне понятно. Володя бежал по улице, поглядывая по сторонам. Небо оставалось прежним, теперь тёмно-синяя пелена закрывала собой всё пространство, какое мог охватить взгляд. На улице и во дворах тут и там лежали бесформенные кучи одежды. Вова миновал озеро и вошёл в дом. Людмила встретила его укоризненным взглядом, сидя на кресле.
– Я здесь, моя хорошая. Ты же не думаешь, что я про тебя забыл? – Кошка недоверчиво покосилась на хозяина, который торопливо обходил дом, проверяя, не отразился ли апокалипсис на его жилище. – Пойдём, нас ждут. – Володя бережно сунул любимицу за пазуху и пошёл обратно.

– Вот и мы!
Настя облегчённо вздохнула, увидев Владимира.
– Володь, я тут подумала… Давай к родителям съездим? Ну, в смысле, к их дому. Посмотрим, что там и как… – Сбивчиво произнесла Анастасия.
– Обязательно заедем, Насть. И к твоим, и к моим тоже. У тебя чай ещё не остыл?
– Ой, сейчас согрею!
Хозяйка подкинула дров в печку, и долила воды в чайник. Из кроватки в углу донёсся негромкий лепет. Анастасия подошла к дочери.
– Проснулась, радость моя? – Надя утвердительно заагукала, после чего оказалась на руках у мамы и радостно улыбнулась Володе.
– Привет тебе, солнце, – ответил взаимностью тот, допивая чай. – Насть, я пойду транспорт поищу. Присматривай за малышами.
– За какими? А, поняла… – рассмеялась Анастасия. – Я ей сейчас молока налью.

Через час к дому подъехал чёрный «крузак». Настя настороженно открыла дверь.
– Кто заказывал такси на Дубровку? – улыбнулся Володя, выходя из машины.
– А мы разве не на танке поедем? ¬– сострила в ответ Настасья.
– Ты знаешь, обстановка в городе позволяет передвигаться в более комфортном авто, – усмехнулся Вова, заходя в дом. – На улицах нет вообще никого, аварий на дорогах немного – у водителей было время притормозить и остановиться. И повсюду кучи одежды – на любой вкус! Но мы же с тобой не любители «секонд хэнда»?
– Ни в коем случае! Жду не дождусь, когда смогу совершить налёт на магазины и сменить свой китайский пуховик на тёплое пальто.
– Как скажешь. По местам детства сейчас поедем? Предлагаю с отъездом не затягивать и назначить его на завтра.
– Давай. А собраться за день успеем? И куда именно поедем, ты определился?
– Чего там собираться – еды взять побольше да тёплых вещей. Что ещё понадобится – по пути найдём, магазины никуда не денутся. Курс будем держать на Абхазию, если, конечно, ты не против. Там тепло, чистая экология, изумительная природа, душевные люди… были…
– А у тебя, я смотрю, всё продумано! Сдаётся мне, ты всё это подстроил! Ну-ка, признавайся! – После произошедшего оба находились в приподнятом настроении. Похоже, сегодня случилось именно то, к чему они оба давно стремились – осознанно или подсознательно.
– Да, бывает у меня такое – нафантазируешь какую-нибудь мелочь, а она потом сбывается… Ну так что, одеваемся?
– Уже бегу…

Дом родителей Насти был закрыт. Вламываться не стали – достаточно было заглянуть в окна, чтобы убедиться в том, что дом вот уже несколько часов как необитаем. Отпустили собаку с цепи, и поехали в деревню, к родным местам Володи. Там пришлось задержаться подольше: куча мужской одежды на крыльце и окурок, лежавший рядом; женский халат на кухне под окном; надрывавшаяся во дворе овчарка, и сидевший на подоконнике котёнок Максик, дали ясную картину того, как здесь встретили конец света, и произвели на Владимира сильное впечатление. Он, не чувствуя холода, лазил по заснеженной усадьбе, обошёл каждую яблоню, развязал кусты малины, валялся в снегу в объятиях обезумевшей от счастья собаки. Настя смотрела на всё это с нескрываемой грустью. Её дом детства не оставил ей столько приятных воспоминаний, как Володе. Наконец Вова заметил, что стало темнеть (к необычному оттенку неба он уже стал привыкать), и стал прощаться с собакой.
– Прости, Рина, тебя мы не потянем… Придётся тебе дальше как-то самой выживать… Подожди-ка…
Володя вбежал в дом, достал из холодильника всё мясо, какое в нём было, и поставил тазик с едой на веранде. Рина, опрометчиво посчитав, что сегодня определённо её день, накинулась на угощение.
– Прощай, – ещё раз вздохнул хозяин, сунул за пазуху вылезшего на аппетитный запах котёнка, и пошёл к машине, где его дожидалась Настя с дочерью.

– Насть, а может, на всякий случай, на склад заехать? Мало ли… – появилась на обратном пути мысль у Володи.
Девушка внимательно посмотрела на него. – Не надо, это ничего не изменит. А если изменит, то тем более не надо.
– Как скажешь, – кивнул Володя.
– Вов, а ты… Ну, в общем, как ты будешь относиться к Наде? Она не будет мешать нашим отношениям?
Владимир сбавил скорость.
– Это ты сейчас для приличия спрашиваешь или на самом деле так плохо обо мне думаешь?
– Извини, просто я решила… Не хочу, чтобы между нами были какие-то недомолвки. Раз уж начинать новую жизнь, то нужно, наверное, сразу быть откровенными друг с другом… Мы теперь как бы одна семья, и…
– Настя, мы теперь одна семья: ты, я и наша дочь Надя, безо всяких «как бы».
Подъезжая к посёлку, Вова поинтересовался:
– У тебя есть что из дома забрать, или сразу ко мне?
– Надькины вещи кое-какие есть, да и мои тоже. А вообще-то… ну их! Мы ж завтра по магазинам проедемся? Вот и закупимся… в смысле, запасёмся новыми вещами, выберем, что получше… Ой, ну какая же у твоего Максимки рожица забавная!

Переночевав у Володи, на следующее утро новая ячейка зарождающегося общества в количестве трёх человек отправилась в город. Несказанно приятно было снова видеть над головой чистое голубое небо. Вова в первую очередь добыл запасные аккумуляторы для «крузака» и наполнил соляркой несколько канистр. Потом занялись одеждой. Настя выбирала вещи попрактичнее, но примеряла их так тщательно, что в семье едва не случился первый скандал.
– Ох уж эти женщины! Настя, дорога займёт несколько дней, за это время одежда во всём мире никуда не исчезнет! Приедем в Абхазию, и можешь хоть ночевать в магазинах, а так нам придётся из-за тебя отложить отъезд на завтра!
Анастасия укоризненно посмотрела на Володю и принялась складывать в машину выбранные пальто, шапки и перчатки, но после того, как место на заднем сиденье заняли ещё и коробки с едой, она убедилась, что возмущённый супруг был прав – для того, чтобы поместиться матери с ребёнком, пришлось пожертвовать некоторыми предметами одежды.
Поскольку дело близилось к вечеру, отъезд всё-таки был отложен на следующее утро. Настя виновато поглядывала на Володю, он же, в свою очередь, признавал, что погорячился. Хоть он и был по жизни авантюристом, но теперь ему предстояло думать не только о себе, но и о двух близких людях. А значит, желательно было перед дорогой предусмотреть по возможности всё. И хорошо, если какая-то неучтённая мелочь впоследствии обернётся всего лишь такими вот бытовыми разборками…

Открыв утром глаза, Володя увидел, что Настя уже проснулась.
– Как хорошо, – сладко потянулась она, – давно я так сладко не спала! Даже вставать неохота. Мы, наверное, по дороге будем ночевать в пятизвёздочных отелях как минимум, да, Володь?
– Угу, щас… Отопление-то не работает… В пальто будешь спать? Для ночёвки будем искать обычные дома, с печкой.
– Жалко…
– А тебе разве с милым в шалаше не рай?
Плотно позавтракав, они стали прощаться с уютным жилищем. Настя хотела напоследок зайти и к себе домой, но потом передумала. Осматривая дом, Володя нашёл несколько новых батареек и вставил их в радиоприёмник. Ни одна частота не откликалась. С облегчённо-торжествующим видом Вова убрал батарейки на место.
Через несколько минут трое человек и двое котят отправились навстречу новой жизни…

_____________________________________
* Лишь спустя неделю, проснувшись утром, Настю осенило:
– Володя! Ты помнишь взгляды людей перед тем, как они исчезли? Тебе не казалось, что они смотрели на нас с надеждой?
– Ты чего, Насть? Надька же дома спала… – Пробормотал спросонья Владимир.
– Да нет же, они как будто надеялись на что-то… И связывали свои надежды с нами!

18. Arty

Один из многих

Холодный ветер, блуждая в лабиринтах домов, запел свою заунывную песню. Вторя ему, невдалеке завыла собака. Человек шел по пустынной улице, неся в руке тяжелый пакет с логотипом торговой сети, и испуганно озирался по сторонам. Его взгляд блуждал по пустым глазницам выбитых окон, по закрытым железными дверями подъездам, по трупам, местами присыпанным снегом и не вносившим радостных ноток в окружающий пейзаж. В лунном свете, заливавшем улицу, идущий казался безмолвным призраком.
Невдалеке послышался звук шагов. Человек остановился, на секунду задумался. Страх на его лице сменился паникой. Взгляд заметался по сторонам. Наконец, он принял решение и, в несколько прыжков перебежав улицу, скрылся в ближайшем подъезде. Дверь звонко хлопнула. Звук эхом прошел по улице и затих. Человек поднялся на несколько этажей и зашел в первую открытую дверь квартиры. Он быстро осмотрел комнаты. Квартира, судя по всему, принадлежала какой-то бабушке. Старенькая скатерть на столе, панцирная кровать с периной и горкой подушек, видавший виды телевизор, накрытый кружевной салфеткой, красноречиво говорили о хозяйке. Самой же ее не было. Человек запер дверь, сел на пол прямо в коридоре, прислонившись спиной к стене, и закрыл глаза. Эмоции сегодняшнего дня настоятельно требовали выхода. Слезы потекли из закрытых глаз. Тело содрогнулось в рыданиях.

* * *

Телефон противным голосом сообщил о пришедшей смске и, без паузы, начал играть бравурный марш, сообщая хозяину, что пришло время вставать. Из-под одеяла высунулась рука, наощупь выключила будильник и нырнула обратно, уронив телефон на пол. В комнату вошла немолодая уже женщина, выглядящая старше своих лет, с уже появившимися морщинами и уставшими, и давно потухшими глазами.
- Вставай, на работу опоздаешь! – сказала она, сдергивая одеяло с продолжавшего спать мужчины, ее мужа. Он промычал что-то нечленораздельное и попытался вернуть одеяло на законное место.
- Вставай, - повторила женщина, теребя спящего за плечо. Она увидела лежащий на полу телефон, подняла его, автоматически нажав на кнопку включения. На экране высветилась картинка, изображающая морской берег и окно входящего сообщения на его фоне. Лицо женщины исказилось от злости. Она швырнула телефон на кровать и наотмашь ударила все еще спящего мужа ладонью по лицу. От неожиданности он мгновенно проснулся, сел и уставился непонимающим взглядом на жену. Она ударила его снова, с не меньшей силой.
- Ты с ума сошла? – крикнул он.
- Это ты с ума сошел, кобель! – крикнула в ответ женщина.
- Какой кобель? Ты сейчас о чем вообще? – непонимающе спросил муж. Жена молча взяла в кровати телефон и протянула ему.
- Кто тебе такие послания с утра пишет?
Он взял телефон, включил его. На фоне морского берега все еще висело окно с входящим сообщением. «Котик, ты уже проснулся? – прочитал мужчина, - Я хочу повторения вчерашнего! Ты был великолепен!» Мужчина перевел взгляд на жену.
- Да это коллеги с работы прикалываются, козлы! – сказал он, а сам подумал: «Сука! Убью ее сегодня!»

* * *
Человек уже успокоился и перешел на кухню. На улице, совсем близко, слышались выстрелы, крики стрелков, вопли раненых. Несколько пуль, видимо рикошетом, залетели в кухню и выбили заметные ямки на потолке и стене. Человек, все-таки осторожно выглянул в окно. Он увидел мужчину и женщину, укрывавшихся за лежащим на боку самосвалом.
Женщина лежала на животе и смотрела на мужчину. Он же, в свою очередь, выглянул из-за кузова самосвала, показал женщине какие-то непонятные жесты и затем упал на спину, высунувшись из-за кузова машины, и несколько раз выстрелил. В кого он стрелял, видно не было. Женщина, тем временем, перевернулась на спину и наставила автомат на кабину грузовика. Через несколько секунд оттуда выскочил какой-то мужчина и начал стрелять из автомата, но был убит женщиной. Во время падения убитый выпустил длинную очередь, прошедшую по стене дома, в котором прятался человек. Несколько пуль попали в окно кухни. Одна из них чиркнула его по лбу, оставив на нем кровавую полосу. Человек отпрянул от окна и сел на пол. Огромным усилием ему удалось погасить рвавшийся наружу крик. Перестрелка на улице продолжалась.

* * *

Дверь офиса открылась и впустила толпу работников, жаждущих новых трудовых свершений. Человек, в числе прочих, вошел в здание и направился к своему рабочему месту. Настроение его было преотвратное. Утром его любовница, то ли по скудоумию, то ли желая за что-то отомстить, отправила смску, которую прочитала жена. До скандала не дошло, удалось погасить, отшутиться, но ударенная щека болела. Да и след на ней был приличный. Коллеги точно засмеют. На улице еще можно было прикрыть лицо шарфом. В офисе же это сделать было проблематично.
Прогноз подтвердился буквально через несколько минут. Коллега, сидевший за соседним столом, не преминул возможности пошутить. Минут десять все разговоры велись о взаимоотношениях в семье и месте в ней мужчины. Колкости сыпались одна за другой. Человек закипал. Чтобы не сорваться, он вышел покурить, но в курилке было не легче. Каждый считал своим долгом спросить о происхождении следа на щеке, посочувствовать, а потом едко пошутить.
Человек в сердцах бросил недокуренную сигарету в урну и вернулся на свое рабочее место, успокаивая себя тем, что скоро обед, и можно будет выйти из офиса и сходить поесть не в ближайшее кафе, куда ходят обедать все сотрудники, а в какое-нибудь другое, где никто не нарушит одиночества, и можно будет хоть немного успокоиться. А рабочий день шел своим чередом. Телефонные звонки, документы, отчеты, планы… Вскоре обиды человека отошли на второй план, заслоненные рабочей суетой.

* * *

Ситуация на улице явно изменилась. Автоматных выстрелов было практически не слышно. Но пистолетные звучали часто, порой сливаясь в непрерывный шум, в котором отделить звук одного выстрела от другого совершенно не представлялось возможным. Попыток выглянуть наружу человек уже не предпринимал. В его голове боролись две мысли. Одна гласила, что из этого дома, так некстати оказавшегося в зоне перестрелки надо бежать, и чем быстрее, тем лучше, а вторая была, до банальности, проста. Человек очень хотел есть.
Пакет с продуктами лежал рядом, на кухонном столе, но пошевелиться было страшно. Тем более что на улице снова заговорил автомат и опять несколько пуль, влетев в окно, стукнули по стене кухни. Но человек, все-таки, пересилил себя и, дотянувшись до пакета, для чего ему пришлось встать на четвереньки, сбросил его на пол и подтянул к себе. Услышав звук падения пакета, в который свои мелодичные нотки внесла лежащая в нем бутылка с коньяком, он улыбнулся. Как в старом анекдоте, жизнь налаживалась.
Чудом не разбившаяся бутылка, была явлена лунному свету, пробивавшемуся сквозь лишенное стекол окно кухни, пробка безжалостно скручена и закинута куда-то в сторону. После нескольких глотков, сделанных прямо из горла, человек заметно приободрился. Он нашел в себе силы подняться и выглянуть в окно.
Вдалеке, между стоящими на дороге фурами он увидел убегавших мужчину и женщину. Те, кто в них стрелял, тоже заметили, что противник ушел, и прекратили огонь. На улице слышны были голоса переговаривающихся людей. Кто-то предложил глянуть, не осталось ли кого в доме. Скрипнула, а затем и стукнула дверь подъезда, в который недавно зашел человек. Он, правильно определил принадлежность звука и похолодел от страха. И снова коньяк стал для него спасительным средством.

* * *

Обед не принес ожидаемого облегчения. В кафе каким-то образом оказалась любовница человека. Она вошла, когда ему принесли заказ, осмотрела зал, как будто знала, что человек находится там и, увидев его, подсела за столик.
- Привет, - сказала она беззаботно.
Подошла официантка, принесла девушке меню. Та сказала:
- Мне кофе, пожалуйста.
Официантка коротко кивнула и удалилась. Человек посмотрел в окно, гася в себе раздражение. Он любил в кафе сидеть у окна и наблюдать за людьми. Такие наблюдения его успокаивали, позволяли полностью расслабиться, очищали мысли. Это была, своего рода, медитация. Вот и на этот раз человек не изменил своей привычке.
- Котик, ты не рад меня видеть? – обиженно спросила девушка.
- Мне сегодня из-за тебя от жены досталось, - сказал он, - Зачем ты эту смску прислала?
- Я утром вспомнила вчерашний вечер и решила поделиться с тобой воспоминаниями, - сказала она с улыбкой.
- У меня вон теперь, на лице воспоминания!
- Прости, котик!
Девушка погладила человека по руке. В это время за окном что-то громко грохнуло. Здание кафе ощутимо тряхнуло. Со стола упала вилка. Девушка повернулась к окну посмотреть на источник шума. Человек наклонился поднять упавший столовый прибор.
- Там что-то взорвалось! Дым черный. Наверное, пожар, - сказала она.
Второй взрыв прозвучал намного громче и ближе. Взрывной волной выбило стекла в окнах. С улицы прилетели мелкие камни, куски асфальта, земля. Человек поднялся в недоумении. Случившееся выходило за рамки его понимания. Его любовница повернулась от окна. Ее лицо было сильно посечено осколками стекла. Один глаз отсутствовал. Второй обильно заливала кровь из рассеченных брови и лба. Она кричала. Человек не слышал криков. В его ушах стоял сильный звон. Голова болела и кружилась. Взгляд фокусировался с трудом. Но, несмотря на все это он увидел, во что превратилась красивая девушка. Он испытал смесь страха и брезгливости. Эти ощущения наложились на полученную контузию и его вырвало.
Девушка в очередной раз позвала своего любовника и, не дождавшись ответа, пошла на ощупь его искать, но сделав несколько шагов, споткнулась о лежащий на полу стул, упала, ударившись головой об угол соседнего стола и затихла. А человеком овладел ступор. Он не знал, что делать. Случившееся настолько выбивалось из его картины мира, что принять решения, что именно ему делать, он никак не мог. Разум говорил, что надо отсюда бежать. А контузия велела оставаться на месте. На выручку пришел организм человека, отключивший все ненужные в данный момент функции и сосредоточившийся на устранении повреждений. Человек потерял сознание.
Он пришел в себя, когда на улице уже стемнело. Вокруг стояла странная тишина. Он встал и, пошатываясь и спотыкаясь о мертвые тела, побрел к выходу. Куда идти, человек не знал. Ноги сами его несли. Постепенно исчез легкий шум в ушах, окружающие предметы обрели резкость. Человек не знал, сколько он брел. На очередном перекрестке он увидел супермаркет и решил зайти, набрать продуктов.

* * *

Деревянная, обитая дерматином, дверь приглушила удар по ней и слегка дрогнула. Человек, услышав звук, вскочил и вжался в стену. Его глаза шарили по кухне в поисках какого-нибудь оружия.
- Лысый, чё ты к этой двери привязался? – послышалось с лестничной клетки. Человек в очередной раз обвел глазами кухню и увидел на столе большой нож, лежащий рядом с двумя трехлитровыми банками.
- Лысый, пойдем, нет там никого!
Человек схватил нож. Одна из банок, стоявшая на самом краю стола, покачнулась и упала на пол, со звоном разлетевшись на множество осколков.
- А ты говоришь, нет никого, - послышался из-за двери другой голос, - Сейчас мы эту двёрку-то того, выбьем к хренам.
Дверь задрожала под ударами. Человек в несколько прыжков подбежал к ней. После очередного удара дверь распахнулась. Человек сам не заметил, как выскочил на лестничную площадку, ударив ножом сначала одного нападавшего, затем второго. Они даже не успели ничего понять. Тела с глухим стуком упали на пол. У одного из упавших из руки выпал, звякнув о бетон, пистолет Макарова. Человек поднял оружие, осмотрел со всех сторон, и пошел вниз по лестнице. У подъездной двери он остановился, прислушался, потом решительно ее открыл и сделал шаг вперед.
Он успел отойти на десяток метров, когда его окликнули. Он вжал голову в плечи и побежал. За спиной раздались крики. Человек остановился, повернулся назад, вскинул пистолет и несколько раз выстрелил.

* * *

Холодный ветер, блуждая в лабиринтах домов, все пел свою заунывную песню. Вторившая ему собака замолчала на несколько мгновений, и снова продолжила оплакивать загубленные жизни. Мягкий пушистый снег неслышно падал, хороня под собой убитых. В небе забрезжил рассвет. Мертвый город встречал новый день.

19. MiguelBarbuda

После боя.

Вдруг... он с мольбой закроет очи,
Слезой зажжет пустую грудь
И в вечный свет иль к вечной ночи
Душе укажет тайный путь...
Некрасов Н.А.



Всадники приближались к трактиру «Кит Ионы» на перепутье. Здание, выполненное в форме кита, встретило путников улыбкой двери, которая словно бы поглощала посетителей, впуская в тёплое чрево деревянного гиганта.

Четверо странников не могли не привлечь внимание остальных гостей трактира – уж больно интересная это была компания. Каждый настолько не походил на других товарищей, что невольно возникал вопрос: что вообще могло объединять столь разных людей? А дело в том, что все они были элитным подразделением Армии Повелителя. Избранными рыцарями.

Первый из рыцарей – белокурый лучник, с хитрым, проникающим внутрь взглядом. Среднего роста и сухого телосложения, он походил на своего коня – тонконого жеребца ослепительно белой масти. Второй рыцарь был прямой противоположностью лучника. Огромного роста рыжий детина, чем любимым оружием был полутораметровый двуручный меч. Его огненногривый конь был под стать хозяину: такой же невероятно большой и сильный. Третий рыцарь был тоже весьма колоритным: чёрные как смоль волосы, смуглая кожа, изогнутый меч и вороной конь, делали его грозой ночи. Призраком, который появлялся из тени, потому как сам был частью тени. И в этой честной компании последний всадник был наиболее незаметным – бледная кожа, потрёпанная одежда холостяка, меч, повидавший не одно сражение, и костлявый конь, чей вид мог вызвать только жалость. Но, первое впечатление часто обманчиво. Более опасного воина история ещё не знала, да и дохлая кляча, на деле была выносливым и быстрым конём.

Иона – хозяин трактира предложил гостям комнаты и ужин. После трапезы, прошедшей в полном молчании, четверо друзей разошлись по своим комнатам.

Белолицый воин, войдя в небольшую, но уютную спальню, скинул сапоги и, не раздеваясь, улёгся на кровать. Наконец-то он мог немного расслабиться. Впервые после Последнего Боя, а может и впервые в своей жизни.

Сон накатился тёплой, туманной волной. Земля. Ещё не обожжённая пламенем грандиозного сражения. Зелёные луга, с мирно пасущимися стадами, и улыбки. Как давно уже никто не улыбается. Все лишь горько ухмыляются или хищно скалятся. А той чистой, беззаветной улыбки, которой делишься от всего сердца с окружающими, давно уже нет. Она осталась лишь во снах, вместе с Солнцем и чистыми холодными горными реками.

Всадник шёл по узкой горной тропинке. Утренняя дымка спускалась по склону, навстречу путнику. Что несёт она? Тихую прохладу летнего утра или пронзающую осеннюю сырость увядающего мира? Где то вдалеке ухал филин. Утренний страж горного разнотравья. Мелкая живность в страхе спешила в норы. А всадник всё шагал. Он должен был найти Ахасферуса, заглянувшего сюда в очередном порыве к самоуничтожению.

Человек поднялся на самый верх, туда, где воздух, словно замороженный ледниками, кололся в горле.
Дыхания не хватало, голова кружилась, но странник не останавливался, пока не упал без сил. Он жаждал гибели в этих суровых древних скалах. Но смерть никак не желала принять его.

Всадник подошёл к лежащему и протянул руку:
- Вставай. Ты приговорён к жизни. Ты не найдёшь здесь покоя.

Горн вырвал спящего из воспоминаний. Внизу начинался пир, сам Главнокомандующий, должен был прибыть, а возможно и Повелитель лично. Воину не хотелось пира, ему вообще не хотелось ничего, только отдыха.

Придвинув небольшой столик, всадник достал пергамент и принялся писать письмо.

«Дорогая Мари. Вот и прошёл час Последней Битвы. Повелитель дал ей название Битва Семи Печатей. Это был финал. Закат эпохи человечества. Светоносец, восставший против Повелителя собрал огромную армию. Миллионы и сотни миллионов его последователей были готовы стоять до конца. Мы - Рыцари Повелителя были беспощадны. Всё живое, что попадалось на пути, безжалостно уничтожалось. Земля горела. Звёзды падали с небес, отравляя и обжигая всё вокруг.

Лучник нёс хаос и разрушение. Как главный специалист по дезинформации, он сеял стрелы лжи. И люди, перестали верить даже самим себе. Так началась битва. И тогда вступил Рыжий. Он стравливал отряды врага. Заставлял их убивать друг друга, упивался реками крови. Чёрная тень пришёл ночью. Он уничтожил все запасы, сжёг урожай, отравил колодцы. И тогда люди стали есть умерших, а потом и живых. И тогда пришёл я. Не пощадил никого, так велел мне Главнокомандующий. Лишь сто сорок четыре тысячи самых рьяных последователей Повелителя остались в живых. Только места им не осталось. Земли больше нет.

Когда Главнокомандующий схватился со Светоносцем – мир треснул. Ничего больше нет. Лишь огненное озеро, в котором на века похоронен поверженный Светоносец. Так всё было.

Моя миссия выполнена. Конечно, зная о твоих чувствах к Повелителю, я не могу ни на что претендовать, но мне некому больше писать.

У меня нет больше друзей. Когда то им был Светоносец. Мы вместе охотились, пили холодную родниковую воду и говорили о Вселенной. Насколько хрупким был окружающий мир. Насколько ненадёжными были опоры, на которых всё держалось. Уже тогда мы знали, что война будет. И это будет самая страшная из возможных войн, после которой никого и ничего не останется. Но тогда мы даже не подозревали, что окажемся по разные стороны. Жизнь – непредсказуемая штука.

Утром, или что там теперь осталось, я говорил с Повелителем. Я просил дать мне отпуск, хотел покоя и маленького домика на краю Великого Сада. Но у Провидения другие планы. Повелитель намерен восстановить Землю и засеять новой жизнью. А значит, я снова должен работать. Никто не видит, насколько я устал от бесконечной жатвы.

Лишь надежда, что когда-нибудь я снова увижу тебя, даёт мне силы.
Навеки твой. Смерть»

Закончив, всадник натянул сапоги, и вышел. Расплатившись с трактирщиком, он проскользнул мимо веселящейся толпы, в центре которой виднелся сияющий доспех Главнокомандующего Михаила. Отвязав своего бледного коня, всадник, не оборачиваясь, скрылся во тьме безвременья.

20. pungg

Предыстория:
Это был обычный зимний день, который не предвещал в себе ничего необычного и Андрей идя на работу думал о том, как он сегодня отметит с бывшими сослуживцами день «РВСН» (Ракетных Войск Стратегического назначения).
Услышав знакомый вой сирены от электростанции, которая находилась рядом не обратил внимания, так как она включалась раз в две недели, наверное проверить рабочая она или нет. Услышав слова «Атом», он понял, что это не учебная тревога, и не гудок электрикам о чем-то.
Лихорадочно вспоминая все то что ему вдалбливали в голову «деды» и «шакалы» в армии на полит занятиях, понял, что ни хрена хорошего это не готовит. Андрей понял, что у него в распоряжении осталось минут 5, а то и меньше, он начал искать где можно укрыться от первой ударной волны, ибо вспомнив все те же занятия, так как ни хрена хорошего от нее будет…

Несколько лет спустя:
Город N, либо то, что от него осталось после день «X» либо «кабздец».
Укрываясь в помещении ГО, Андрей и другие люди по несчастью либо по счастью оказавшиеся рядом с данными помещениями, коммуникациями, либо те кто смог до них добраться не успев набраться пары сотен рентген, пытались бороться за свою жизнь. Среди них были простые работяги, менеджеры из различных офисов, студенты, женщины с детьми. Андрей сидел молча и вспоминал то утро когда все произошло, ребенок на руках женщины которая сидела рядом с ним напомнила его дочь которую он оставил спящими дома в тот роковой день. Его хотелось верить, что все это шутка на День РВСН и ему это все лишь сниться, и что скоро он проснется увидит рядом спящую с ним жену и если приподнят голову то и еще увидит мирно посапывающую дочурку в своей кроватке. Но проходил день за днем в мире которого не стало и становилось понятно, что это не сон. Проклинав все роды войск России и Америки за все беды которые они принесли миру, его семье, другим семьям, женщине которая сидела рядом с ним ему хотелось выть…
На поверхности города царила радиация которая за пару лет спала с критической на опасную, и находится на ней можно было токо около часа, а в не которых местах не более 5 минут. В очередной рейд на поверхность за припасами Андрей вышел с особым энтузиазмом, так как маршрут проходил недалеко от дома. Вылазка проходила удачно найдя нетронутый склад провизии и медикаментов группа возвращалась в свое бомбоубежище, Андрей шел в конце, и увидел то, что он хотел увидеть, это был их дом в котором они жили до дня «Х», поговаривали, что его еще строили пленные немцы, и он будет стоять вечно. По сравнению с новыми высотками и однотипными хрущевками дом держался молодцом, не хватало пары подъездов. Отбившись от группы Андрей решил сделать, то что он хотел сделать еще давно, прийти к себе домой, открыть железную дверь на которой он все хотел поменять замок, но ему было лень или просто забывал, поцеловать жену и поиграть с дочкой. Но это всего лишь мечты которые уже не сбудутся никогда. Зайдя в свой подъезд и читая надписи на стенах: «За что?» «Помогите» и все в таком роде он еле еле поднялся до своей квартиры… Ключ провернул замок на раз два, такое ощущение, что он был смазан 5 минут назад. В коридоре витала пыль и повсюду хаос, дверь в спальню была закрыта, где Андрей оставил свою семья в тот роковой день. Надежда на то, что он их там не обнаружит, все же витала у него в душе, и они спаслись и находятся в другом убежище . Надежды умерли лишь только приоткрыв дверь, по комнате гулял сквозняк, все было разбросано словно в комнату залетел маленький ураган. На кровати лежал скелет женщины и рядом с ним скелет маленького ребенка. Вся эта картина повергла Андрея в шок, он не знал что делать, дышать в противогазе становилось все сложнее и сложнее. Склонившись над останками некогда родных людей, он понял, что все его надежды рухнули и свет в конца тоннеля погас, принял решений сесть рядом с ними и пусть что будет дальше.

21. Vyatich

Сибирские эксперименты.

Евразия, Приволжский сектор, граница территорий Нижняя Ока и Мордовия.
Начало двадцатых годов XXI века.

Армейский внедоржник мчался по старому шоссе, смутно мелькавшему сквозь траву, примятую многочисленными караванами. На крыше, в пулеметном гнезде, покуривал человек в камуфляже, с готовностью сжимая каску. Вокруг, до самого горизонта, простиралась желтоватая степь, изредка разбавляясь рощами, с обнаженными берёзами и ярко-зелёными елями. Небо затянулось темно-серыми тучами, посверкивая вдалеке бесшумными молниями. Ни души, лишь ржавые каркасы машин, да обглоданные скелеты людей и животных проносились перед глазами Кочевника.
- Серёг, задрал дымить! – раздался из машины недовольный голос. – К лесу подъехали, залазь давай!
- Угу! – выкинул тот бычок, запрыгивая в сумрачный салон «Тигра». Два передних сиденья, задний диван, четыре двери с небольшими окнами, забранными снаружи решеткой. «Корма», с сундуком-баррикадой, наполовину закрывающим багажные дверцы, два легких электромопеда, закрепленных на боковых стенах, мешки с различным барахлом и провиантом, несколько свернутых спальников. И семья - четверо крепких мужчин и юная, но не менее суровая девушка. Отряд Кочевников, людей, живущих заданиями городских общин, если не противоречат моральным убеждениям. Странно, что посреди разрухи, который год царствующей на планете, ещё оставались такие люди, не поддавшиеся тяге к скотству. А ведь именно оно берет верх у, казалось бы, порядочных и участливых людей при наступлении хаоса. Впрочем, большинство таких сгинуло в первые же месяцы Нашествия.
- Отпаравозился? – хмыкнул Дима, протягивая бутыль с самогоном.
- Ага. – глотнул Серёга. – Сейчас бы ещё… - вдохнул он запах потного рукава под убаюкивающий рокот двигателя.
- Не смей. – перебил Егор, старший семьи.
- Задрал уже, не курю в машине. – обиделся Серёга.
- Ну не куксись. – промурлыкала Оля, не забывая следить за дорогой. – Ты сегодня герой, а победителей не судят, да, командир? – повернулась она к Егору.
- А кто судит? – задумчиво проговорил тот.
- Что-то не так, Горыныч? – спросил Серёга.
- Да блин. – потер тот лоб. – Рабы же такой толпой одни не шастают. Погранца может, и проскочили бы, но теперь точно нет. А столько территорий еще пересекать, жертв не хватит.
- Да поймаем, чего уж там. – пробурчал возившийся с электромопедом Игорь.
- Придется в каждой общине брать задания. – заключила Ольга. – Разумные, блин. Ненавижу этих тварей! – злобно вдавила она педаль газа
- Да ладно тебе, Ольк. – фыркнул Сергей, снова прикладываясь к самогону. – А то мы их, уродов, любим. – поморщился тот, передавая бутыль Диме.
- Бухать не хорош? – буркнул Егор, чувствуя, как тяжелеют веки.
- Командир, вот вы с Игорем не пьете. И что? Один бурчит на всех, проклиная мир и городских старейшин. Второй молчит, да в моторах копается, или кромсает кого, так что вопли по всей округе. Олька-то девушка, да и молодая, терпит. А мы с Диманом пьём и нормально всё. Так-то! – заключил Серёга под недовольное ворчание Игоря и хохот Димы
- Цыц. – шикнула Оля, кивнув на Егора. – Спит уже.
- Окно открой, пусть покурит и заткнется… - сонно пробормотал тот, улетая в неведомые дали.
Перед глазами появилось всё то же лобовое стекло с решёткой. Только слева, за рулём, сидел помолодевший Дима. А сзади не было спальников, мопедов и недельного запаса консервов. Лишь трое исследователей, смутно представлявших, с чем придётся столкнуться в этом Богом забытом месте. Научно-исследовательском центре, изучающем способности нового биологического вида, появившегося в ходе генных экспериментов над вирусом бешенства, привитого человеку.
Лихо повернув налево, Дима направил «Тигр» вдоль высокой массивной стены забора, обрамленного сверху колючей проволокой. Сзади тяжело грохнули закрывающиеся ворота. За бортом бушевала декабрьская степная метель.
- Поздравляю, товарищи исследователи! – усмехнулся Егор, повернувшись назад. – Мы на территории первого в мире зомболенда! – захохотал он.
Трое пассажиров: девушка, парень и зрелый мужчина, сдержанно улыбнулись.
Все пятеро были одеты в зимнюю армейскую форму, на ногах чернели утепленные берцы, на коленях примостились каски с пуленепробиваемыми очками, АКМ-74. На ремнях по фляге и АПМу «Стечкин».
- Итак, повторю план действий. – продолжил командир. – Сейчас едем в заброшенную лабораторию, ту самую, где всё и началось. Сафари-тур, так сказать, охота на упырей. А то, что-то больно спокойные, да Дим? – усмехнулся он водителю.
- Ну мы же не ради веселья и адреналина едем. – неспешно проговорил Сергей Степанович, неприметный человек с бумагой, требующей оказывать всяческую помощь и содействие, заверенной печатью ФСБ города Новосибирска. – Поохотиться на этих ваших зомби, конечно увлекательно, но главная наша цель – исследовательские центры.
- Кстати, а зачем разграничивать участки заповедника? – спросил Гоша, юный биолог из Москвы. – Из-за разных видов тварей?
- Ага. – кивнул Егор, задумчиво рассматривая стекла очков на каске. Словно проверяя, а выдержат ли, в случае чего. Пока выдерживали. – Выяснилось, что некоторые виды в пятом, шестом и седьмом секторах, могут воздействовать на остальных тварей.
- Они, правда, обладают разумом? – обеспокоенно спросила девушка Ира, московский онколог-ординатор.
- Да. – немного подумав, ответил Егор.
Все затихли, невольно вслушиваясь в рокот двигателя, с трудом заглушающего завывания снежной стихии. Разум некоторых видов зомби не был секретом, но никто из пассажиров об этом не задумывался, находясь вдали от заповедника, в домашнем уюте. А сейчас, внутри другого, пусть и контролируемого, но враждебного мира, эта правда открывалась с новой, неприглядной стороны. Не научно-исследовательской, а предупреждающей о повышенном уровне опасности.
- Сами понимаете, это закрытая информация. Зря вы, что ли, бумаги с грифом «Совершенно секретно» подписывали? – нарушил тишину Егор. - Доступ имеют лишь персонал и некоторые ученые, со спецслужбами. Иначе, если Астана с Новосибирском узнают, что под боком живут разумные зомби… Половина пересравшись, свалит куда подальше, а вторая потребует предоставить права и гражданства новому виду хомо сапиенса. Они все и так на измене, казахи даже пакет акций на эту дыру выбили. Не дураки, сука, деньга здесь солидная крутится.
- Не сомневаюсь. – усмехнулся Гоша. – Столько богатеев сюда гоняет. Тур по лимону, не считая аренды оружия.
- Егор Евгеньевич, напомните, пожалуйста, список видов. А то руководители как-то туманно всё рассказывали. – попросила Ира.
- Хорошо. – улыбнулся Егор, невольно любуясь девушкой в зеркало заднего вида. Ну почему она с этим тщедушным молокососом? - Все упыри умирают при поражении головного мозга или взрыве. Короче, в башку стрелять, или в то место, где он есть. Самый низший вид – Раб, ничем не отличается от киношного зомби. Охотник – жуткого вида зверюга, похож на собаку. Опять кино, рекомендованный всем вам к просмотру «Обитель Зла». Не думал, что эта хрень станет дополнением к инструктажу. Во второй части там есть милые мускулистые собачки, на раз убивающие человека. А Охотники своей громадной пастью расчленяют. Куснут и всё: голова с грудью в одну сторону, ноги в другую, а живот с потрохами сразу в желудок. Мозг у них в середине тела, поэтому лучше взрывать, если ближе десяти метров – кранты, минимум Машина смерти. Воин – тот же Раб, но умеет пользоваться стрелковым и холодным оружием. Гвардеец – элитный Воин, обладающий зачатками разума и навыками речи. Офицер – то же самое, плюс способен командовать всеми вышеперечисленными видами. Разумный – тут всё понятно. Плюс обладает способностью к телепатии, в том числе и с людьми. Вершитель – мощный телепат, очень умен, лидер. Между ним и Разумным есть переходный вид – Мудрец, втихую пытался создать зомбо-язык, сука. Трое последних у нас под мощнейшей защитой, ибо способны мыслями управлять остальными видами. Ну и существуют в единственных экземплярах. Подъезжаем!
Пассажиры завертели головами, всматриваясь в мир за стёклами. Впереди возвышалось несколько многоэтажных зданий, соединенных между собой многочисленными переходами. Темные провалы окон угрожающе вглядывались в приближающейся «Тигр».
- Вот отсюда, из центрального корпуса, и сбежали эти подопытные твари два года назад. В сторону поселка, что находится в пяти километрах. Там их и обнаружили, доедающих, местное население. Артиллерия с авиацией душевно вдарили, ВДВ с танкистами добили, благо всё рядом. Потом тщательно проверили местность, степь кругом, хрен спрячешься. Наловили пять упырей, но получили приказ не убивать, хер ли, ценный материал, твою мать. За год отгрохали весь этот комплекс. Здание лаборатории оставили как есть, в туристических целях. Проверить снаряжение, одеть каски, нацепить «бронники»! – резко скомандовал он.
Похрустывая снегом, «Тигр» проехал мимо КПП, быстро сбавляя скорость.
- Пограничник! – внезапно крикнул Дима. Женским голосом.
- Чё за… - открыл глаза Егор.
Впереди стояла весьма характерная фигура «пограничника»: в плаще с откинутым капюшоном, опираясь на подозрительно узнаваемую трубу, так нелюбимую водителями караванов. Рядом с ним присел Охотник, посверкивая красными белками глаз. Гранатомёт уставился на притормаживающий «Тигр».
- Разумный с Охотником, напоролись-таки, бляха-муха! – сплюнул Сергей. - Командир, может из пулемёта его, а?
- Ага, и повылазит их с десяток, каждый с Охотниками, Воинами и Рабами. Хорош, отвоевались на сегодня. – проворчал тот. – Но на крышу все равно залезь.
Машина остановилась в трех шагах от новых хозяев мира. Почувствовав запах людей, зубастая тварь оглушительно зарычала, присев в атакующей позе.
- Попридержал бы питомца, упырь! – крикнула Оля Разумному, приоткрыв окно.
- Зачем? – улыбнулся тот, обнажая ровный ряд акульих зубов. Блеснули «кошачьи» зрачки. – Сговорчивей будете. Что везем?
- Пустые, Кочевники. В Саранск по наводке едем. – ответил Егор. – Закрой, окно, дура! – крикнул он Оле. Та лихо крутанула ручку на двери. Щелчок решётки совпал со стуком закрывшегося стекла
- Ох и темнишь, Кочевник. Знаю вашу службу: как бы собственных детей со свету сжить. – презрительно ухмыльнулся упырь. Худое, иссиня-бледное лицо, без малейшего намека на нос. Огромная, на треть лица, зубастая пасть, лишь условно называемая ртом. Массивный, за счет разросшихся костей лоб, с небольшими рогами, вместо надбровных дуг. Из-под которых Кочевников сверлил отнюдь не дружелюбный взгляд, упомянутыми «кошачьими» зрачками.
- Детей, якут твою за щеку… – сплюнул Егор. – Говори, что надо!
- Стандартная такса. Я один, и человек один. – предвкушающее облизнулся Разумный.
- Фу, мерзость, бл…! – выругалась Оля. – Диман! – повернулась она назад.
- Не судьба, видно… - искренне вздохнул тот, откинув крышку ящика-баррикады, притороченного к багажным дверцам.
- Что? Что такое?! Вы отпускаете меня? – испуганно заголосили оттуда.
- Типа того. – хмыкнул Дима, вытаскивая связанную девушку. В душе он проклинал все эти обязательства перед упырями: «истину контакта» - любая жертва, любой важный разговор, всё прочее – лицом к лицу с Разумным. Позорные подношения людей зомбакам-пограничникам на границах их и людских территорий. И многое другое.
Разумный, тем временем, пнул Охотника под хвост, отчего зверюга, взвыв на всю округу, покорно прилегла.
- К-к-куда вы меня тащите?! – завопила девушка, услышав эти звуки. – Я не хочу, не надо!! Нет!!!
- А не хрен караваны грабить, красавица. – хмыкнул Егор. – Твоя покойная кодла всем надоела, даже коллегам. А эти твари. – кивнул он в сторону нелюдей. – всегда за проезд берут на обед, тебе ли не знать, сука! – внезапно вспылил он. - Почему это должен быть кто-то из нас, Кочевников, а?! Диман, кончай с этой шлюхой. – выдохнул, успокаиваясь, он.
- Нет!! Не надо, пожалуйста, не нааадо!!! Вы не Кочевники, вы бл..и гнойные, ссыкуны багажные!!! Отпустите меня!!! – зарыдала девушка, безуспешно пытаясь вырваться из крепких рук.
- Заткнись. – буркнул Дима. Подойдя вплотную к Разумному, он положил пленницу на землю, перед истекающим слюной Охотником.
- Разбойница что ли? – наклонился над плачущей жертвой упырь.
- Да. – буркнул Дима, делая шаг назад, в сторону машины. Никогда не стоит поворачиваться к этим тварям спиной. Девушка забилась в истерике.
- Мяска маловато, но красивая... – задумчиво покачал головой упырь, роясь в кармане плаща. Другой он по-прежнему сжимал гранатомет, нацеленный на пулемётное гнездо с Серегой.
– Держи. – протянул он Диме странный предмет. Железная пластина с гравировкой каких-то надписей на языке упырей. – Разовый пропуск через наши земли, без оплаты. Отдаешь любому погранцу, называешь мое имя, КаАрцен. Вас пропустят. Не смей предъявлять на других территориях. Сожрут.
- За что? – недоверчиво спросил Дима, принимая предмет и делая еще шаг назад.
- Да подарок Вождю, красивая ведь. – ответил упырь, любуясь плачущей девушкой. – Такие ценятся. Вождь благодарен будет. Езжай. – махнул он рукой.
- Жалко девку. - Пробормотал Дима, запрыгнув в салон.
- Да уж, всем своим калганом будут пользовать, и попутно закусывать. – невольно вздрогнул Егор. – Сама виновата… Трогай!
Оля послушно вдавила газ. На секунду она представила себя на месте этой девушки, что вполне реально в этом жестоком мире. Где зомби – доминирующий биологический вид, седьмой год подряд. Изо всех сил нажав на педаль, она переключила скорость, уносясь подальше от этого места.
- Неет, не надо!! Не наадааа!!.. – раздалось вслед уезжающим Кочевникам. Те угрюмо молчали, прикладываясь к бутыли с самогоном.
- Надеюсь, этот чел был прав. – с надеждой сказал Игорь, допив последние капли.
- Прав или нет, а в Сибирь валить надо. – ответил Дима, расстилая свой спальник в заднем салоне, возле недавнего приюта жертвы. – Там нет этого дерьма.
- Одного не пойму. – сказал Серёга. – С Сибири эта зараза и попёрла, так как они умудрились себя обезапасить? Ну не верю я в эту сказку про языческих и православных старцев, силой мысли убивающих зомбаков в радиусе кучи километров!
- А старик из Мурома? – не согласился Егор. - Раз он на расстоянии управлял Рабами, значит и такое возможно. Да и сам он с Барнаула. По ходу, там какой-нибудь излучатель изобрели. Ладно, всем спать, ночь на дворе! – резко скомандовал Егор.
- Оль, в Саранске перейдешь на электричество, батареи заряжены. Заправишься, не хватит денег, продашь упырьскую хохаряшку. В Пензе буди Игоря, сменит. – растянулся Егор на диване, подложив руки под голову.
- Не парься, командир, дотяну до Самары. – ответила Ольга.
- Я тебе дотяну, коза! В Пензе ляжешь, а лучше в Саранске. На хер ты сонная за рулём, день тяжёлый будет. Дорога, задания от старейшин, а! – зевнул командир. – Хорош! – буркнул он в сторону Димы с Серегой, лениво обсуждающих подробности олиной фигуры, под похрапывание Игоря.
«Твою ж налево» - грустно подумал он, закрыв глаза. «Почему всё так случилось?! Сибирь, блин… Прав Серёга, оттуда же и поперло. Бедный Игорюха…» - бормотал Егор, открывая дверь. В лицо ударил снежный колючий ветер. Опять забыл маску нацепить, да что ж такое?..
«Оперативно!» - подумал он, гражданскими неженками, споро выпрыгивающими из машины.
- Ну чего встали, пошли! – подбодрил он пассажиров.
- Темно то, блин, как… - обеспокоенно пробормотал Гоша, нырнув в черную пасть входа лаборатории. Круги фонарей выхватывали из темноты выщербленные от пуль голые стены, то тут, то там заляпанные бурыми пятнами. Под ними валялись обрывки одежды, горы мусора, иногда и человеческие кости. Под ногами что-то хрустело, битое стекло, крошка бетона, щепки, мусор, в общем. С теми же костями. Тонкий, бело-голубой луч призрачно осветил верхнюю часть лестницы, ведущей на второй этаж. Снаружи завыла метель.
- Аааауроарх! Агаргаарх!!.. – раздалось сверху.
- Мама!!.. – пискнула Ира. Пять голубых лучей заметались по потолку. Там что-то затопало, медленно, но верно приближаясь к лестнице. Следом раздался ещё один топот. И ещё один, быстро потерявшийся в первых двух. Гулкое, много гласное эхо загуляло по всему зданию, зловеще шоркая над головой.
- Сколько их там? – деловито спросил Сергей Петрович, присев на одно колено. Пятеро голубоватых пятен облепили верхние ступеньки лестницы.
- До хрена. – ответил Егор, внимательно осматривая гудящий потолок. - Вы ведь у нас особенные, ученые, значит, и …
- Суууука!!.. – перебил его Сергей Петрович, выпуская очередь. Тут же, на кучу мусора шлепнулся труп человека. Вернее, бывший человеком. Истощенная анорексичная фигура, «кожа да кости», кровожадно раскинутые пальцы, оканчивающиеся зловеще заостренными ногтями. Изможденное, полуобгрызаное лицо, тут и там белеющее костями.
- Я же предупреждал, бл..ь , про очереди! – заорал Егор, напряженно всматриваясь в потолок возле лестницы. Там угрюмо ворчали и топтались уже несколько человекообразных тварей. – Какого хера, а?! Все переставить режим на «тройку», быстро!! Патронов не хватит !! Шаг назад! Еще! К выходу! Одиночками по голове!
Сзади закрякали одиночные выстрелы. То один, то другой упырь, молча падали на пол, тут же замещаясь другим.
- Хоть калаши нормальные выдали, с тройкой. А то хрен вобьешь дебилам этим про очереди. Съездили б в Осетию, в августе, перед олимпиадой… - тихо шипел Егор, пятясь назад гусиным шагом. Весь пол перед ним был устлан худющими телами, а зомби всё пёрли и пёрли, сотрясая здание злобными воплями.
– На улицы!! Огонь в голову по команде! – замахал Егор рукой. Лестница наполнялась полуголыми, злобно рыкающими, иссиня-серыми телами. Десять из них уже спустились, предвкушающее протянув руки к людям, безучастно шлёпая по делам менее удачливых собратьев.
- Отходим… - пятился Егор. – Отходим… Дим, строй на входе! Броня! – скомандовал он, увидев, что остальные четверо уже у выхода. С пяток тварей, медленно перебирая всей четверкой конечностей, осторожно подходили к Егору. За их спинами, жутко завывая, брело стоя около двадцати тварей. Ещё столько же толкалось на лестнице.
- Дим, осколочную, РГДшку… - сказал, пятясь, Егор. – Ну мёдом вам тут намазано… – проворчал он, осматривая рожу зомбака, предвкушающе истекающего слюной. Тот осторожно приближался напару с несколькими собратьями. Следом шагала уже небольшая армия Рабов, изогнувшись, подобно бывалым боксерам, в атакующей позе. Ещё пять шагов, и…
- Готов Диман?! – крикнул Егор. Зомбак оскалился, скоро он вонзит свои гнилые зубы в сладкую человеческую плоть.
- Готов! – ответил Дима, зажав в одной руке гранату без чеки, и замахнувшись «бронёй». Рядом с ним стоял Сергей Петрович, с интересом рассматривая упырей, сквозь прицел автомата. Гоша с Ирой, присев на одно колено, наставили подрагивающие стволы на нежить.
«Эх и силища» - залюбовался на долю секунды Егор Димой, поднимающим над головой два с лишни пуда листовой стали
- Огонь! – заорал командир, прыгнув на Иру. В ту же секунду, Дима швырнул гранату и, накрыв всех железным листом, присел. Все дружно залегли за ненадежной, но единственной защитой.
Под грохот и жар взрывов, лист дрогнул, резко выгнувшись своим раскаленным боком. Несколько осколков застряли в «броне», хищно посматривая своими жалами на людей. По ту сторону раздался жуткий вой вперемешку со шлепками падающих тел.
- Отодвинуть щит! – крикнул Егор. Перед ними появилась целая баррикада из нашпигованных осколками тел, за которой шоркало еще с десяток зомби.
- Встать! Огонь по харям! – скомандовал Егор. Здание потонуло в стрекоте автоматов. За, послушно рухнувшим полувзводом тварей, появилось ещё столько же. Не считая тех, кто на лестнице.
- Гоша, Ира, к машине, если что влево по указателям, найдёте! – крикнул Егор. В ту же секунду его ослепило и швырнуло назад. Следом шлепнулась высушенная нога. Кто-то жахнул из подствольника.
- Все целы? – крикнул Егор. – Предупреждать надо, Сергей Петрович! – усмехнулся он, вставая с Димы
- Откуда вы щит взяли? – спросил Гоша, обеспокоенно посмотрев на Иру. Та, раскрыв рот в беззвучном крике, сжимала виски и ёрзала по снегу.
- Контузия, не парься. – отозвался Егор. – А щит по уставу, возле каждого входа в здание, штук по семь, по восемь. Где…
- Аррргххххаргаааааннн!!! – заорал зомби, неожиданно выпрыгнув из здания.
- Стреляя, сука, стреляй, бл..ь! – запаниковал Сергей Петрович, безуспешно дырявя тварь штык-ножом автомата. Та, не обращая внимания на оружие, схватила руками кусок дерева и от души приложила чекиста по голове.
- Да в голову туристы, бля, внештатка, сука! – заорал Егор, поливая свинцом бегающую по снегу нежить. – Все в машины!! – заорал он Диме, вытаскивающему Сергея Петровича под руки.
- Арх. – пробурлила тварь, помахивая деревяшкой. – Аааргахаааар! – заорала она, кинувшись на Егора.
– А, сукаааа!!! – закричал он, стреляя в глаз упырю.
- Тише, мой рыцарь, Мишку разбудишь. – почувствовал он ласковое прикосновение. – Ты спишь, всё хорошо.
- Анечка, любимая.. – с улыбкой прошептал Егор. – Сынка не заплакал? Прости дурака.
- Все хорошо, спи, родной. – прошептала Оля, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. – Я рядом, засыпай, тебе на работу рано. Завтра суббота, отдохнём.
- Я люблю тебя. – прошептал Егор, не открывая глаз.
- И я тебя! – всхлипнула Оля.
- Господи, ну сколько можно? – прошептала она, ведя машину по еле видной в ближнем свете дороге. Ибо дальний – непозволительная роскошь для их скудных аккумуляторов. – За что всё это, Господи?! За что он угодил в этот грёбанный заповедник напару с Димой?! Что они такого сделали, чтобы лишиться жен, детей и родителей?! Что такого сделал Игорь, чтобы на его глазах съели любимую девушку?! Что такого сделал Серёга, чтобы убить всю свою семью зараженную вирусом?! – чуть успокоившись, шептала она под рокот двигателя и похрапывание братьев. Что случайно нашли её несколько лет назад, в одной из машин пылающего каравана.
- Тише, амазонка! – усмехнулся тогда Егор, подняв над головой руки.
- Что вам надо?! – заорала Оля, взяв его на прицел «Сайги». – Нет ничего, валите на хер!!
- Ну ты то есть. – недобро усмехнулся Егор, под грохот очередного взрыва. Сзади него появился Дима. А слева, в зарешеченном окне замаячило удивленное лицо Серёги.
- Ну подойди, возьми. – процедила девушка, слегка поведя стволом. – Я лучше застрелюсь, чем буду отсасывать у какого-нибудь бандоса. – кивнула она на валявшийся рядом труп. Его одежду уже полизывало пламя, охватывающее салон «Газели».
- Боевая бабёнка. – одобрительно хмыкнул Дима. – Мы Кочевники, а не разбойники. Работаем лишь по заказу. Караваны не грабим.
- В Нижний едем, можем подбросить. С едой нормально, так что обузой не будешь. – неожиданно добавил Егор.
- Да ну? – грустно усмехнулась Ольга. – Скорее, до первого погранца! Или до базара в Нижнем, хули, малолетки везде в цене! Почему я должна вам верить?!
- А выбор есть? – ответил Егор. – Одна ты точно сдохнешь. Игорь! – крикнул он. – Дань притащи!
- Видишь? – кивнул он спустя полминуты на двух связанных мужиков, обреченно рассматривающих покорёженный салон бронированного микроавтобуса. – Жертвы есть, до Нижнего хватит. А на рабынях не зарабатываем. Подумай, через минуту уезжаем. – бросил он, выходя из салона.
«Слава Богу, что вы есть!» - подумала Оля, умилительно глянув в заднее зеркало. На бескомпромиссных и жестоких, но благородных мужчин-Кочевников. Приютивших Олю, пятнадцатилетнюю тогда «дочь полка», названную сестру, никем не тронутую, и всеми любимую.
«Хоть бы нашлась тебе, достойная Ани» - с горечью посмотрела она на Егора.
Через три часа будет Саранск, где она разбудит Игоря. Потом Пенза, а утром Самара. До ночи отдых, и на восток, в сектор Юго-Сиб: Новосибирск-Кемерово-Красноярск-Саяногорск-ГорноАлтайск-Барнаул. Одно из немногих мест на планете, очищенное от упырей, полулегендарный и труднодоступный край, где, наконец-то, появилось долгожданное оружие против зомби. По крайней мере, Оле очень хотелось в это верить. А раз семья поверила, значит и она верит.
«Скорей бы Сибирь»

22. Негрустин

Профессор Троттельрайнер: «Плохи ваши дела. Тихий. Ваши жалобы не затрагивают сути вещей. Она вам попросту неизвестна. Вы даже не догадываетесь осамом главном. По сравнению с этим "Прокрустикс" и вся остальнаяпсивилизация- мелочь!»
С.Лем « Футурологический конгресс» 1971 г.

Сладость иллюзий.
Вадим очнулся, тело болело, в голове боль перемешалась с мысленной тишиной. Судя по всему, лежал он на земле, превозмогая предвкушение боли от открытия глаз, он всё-таки сделал это. Оглядевшись вокруг, он понял, что лежит посреди толи сарая, толи бытовки с большими щелями через которые пробивался белый рассеянный свет. По свистящему звуку стало понятно, что на улице как всегда ветрено. Вадим впился пальцами рук в рыхлый грунт и поднялся на колени. Энцефалитка, еще целая вчера была порвана, то есть центральный карман отсутствовал. Пришло понимание, что часть вещей утеряно, видимо вчера под воздействием зойда его ограбили. Нет, Вадим не был наркоманом, зойд это была необходимость, что-то вроде валерианы или глицина в наше время. Реалии современного мира были настолько невыносимы, что ширма, за которой можно было спрятаться, была естественной потребностью человека, чтобы сохранить разум. После затяжной войны с использованием всевозможного оружия от банального ядерного до экзотического психотропного или микроволнового наш мир напоминал поджаренную плесневелую картошину. Не было никаких супермутантов или неведомых чудовищ. Люди просто болели, умирали молодыми, а новорожденные отставали в развитии и были слабы настолько, что из десяти выживал один. Ну и естественно рожали мало, да и кому придет в голову в таких условиях рожать? Человечество вырождалось.
Вадим посмотрел на горизонт через щель сарая сквозь сплошной поток пыли, который на своих плечах нес непредсказуемый ветер. Климат выдавал такие шутки! Сегодня шквалистый ветер, завтра тайфун, послезавтра снег с метелью. Такому одиночке, как Вадиму, нужно было быть готовым ко всему, а ту еще это ограбление. Он потерял почти все, слава Богу, что те, кто его грабил не нашли заточенную полоску стали в голенище кирзового сапогаи еще одну дозу зойда вшитую в капюшон энцефалитки. Грабители давно не убивали своих жертв, не было смысла, они скорее доили одиночек, как коров. Может быть, еще что-то найдет-снова ограбим. Логично. Изнасилований тоже не было, 95% мужчин старше восемнадцати становились не репродуктивными и из-за гормональных сбоев у них пропадало желание. Поэтому ограбление не было по сути чем-то страшным или из ряда вон выходящим, скорее обыденной частью убогой жизни, что-то вроде смога или пробок в начале 21-го века.
Дико хотелось есть, в горле пересохло, головная боль сместилась в область надбровных дуг, а глаза словно налились свинцом. Вадику стало дико тоскливо, он еще помнил довоенный мир с его зелеными ландшафтами, жизнерадостными людьми и доброжелательным солнцем. Тоска начала сменяться отчаяньем и он понял, что самое время для зойда. Он распорол швы, достал сверток бумаги, высыпал порошок на ладонь, прикрывая ладонь рукой от ветра, он слизал содержимое и закатил глаза. Эффект не заставил себя долго ждать. Приятное жжение в височных долях убрало головную боль, а мир вокруг начал меняться. Дряхлые доски приобрели лакированный блеск, земляной пол повеял холодом мрамора. Рядом стояла небольшая тахта и шкаф с медикаментами, его рука торчала из белоснежной рубашки, сжав бумажный сверток (единственное, что не изменилось). За дверью Вадим услышал голоса, он поднялся на колени и на четвереньках подошел к ней.
-Да, мы опробовали различные методы, но стоит пациенту остаться без воздействия препарата он опять попадает в псевдореальность, причем, судя по описанию у всех испытуемых она почти идентична. Происходит трансформация сознания, но не личности. Окружающая реальность заменяется почти полностью, но при этом исключительно в сторону ухудшения. Вот, дорогой коллега, взгляните, видите перед собой эту кружку? Под воздействием препарата 38% испытуемых сказали, что это глиняная плошка, еще 22% сказали, что это деревянный черпак ну и по убыванию: пластиковый стаканчик из 2-х литровой бутылки, консервная банка и т.д. Причем чем больше стаж пациента, тем более негативные ассоциации. Трансформируется не только внешний вид, но и вкус, запах.
-Скажите, Филипп Андреевич, а когда они под воздействием препарата они идут на контакт? Они в состоянии осознать свое реальное положение?
-Сережа, в принципе да, но вернуть к полноценной жизни не получилось фактически никого. По причине особенностей своего воображаемого мира они подозрительны, ко всему относятся с недоверием, помимо этого препарат фактически выжигает им мозг, что приводит к деградации, что чревато немотивированной агрессией. Редко кто из испытуемых идет на полноценный контакт, да и жизнь наркомана коротка. Иммунная система ослабляется, репродуктивные функции атрофируются. Именно поэтому мы и держим их в этих хосписах и пытаемся не вмешиваться в их иллюзорный мир. Многие из них кончают с собой после осознания правды. Сложно смериться с тем, что одно употребление препарата на заднем дворе клуба сделала из них полулюдей, что препарат отобрал у них этот мир и дал взамен ад, в котором они живут. Мы их последнее пристанище, те, кто держат их руку, когда организм отказывает полностью. А в это время зойд шагает по планете и выкашивает нашу молодежь. Любой человек без образования сможет синтезировать это зелье при минимуме затрат. Это начало конца.
-Неужели все так безнадежно?
-Да, Сергей, реальность исчезает, в Европе уже 34% зараженных, в штатах 49% в….
Вадим снова услышал шум ветра, слова стали неразборчивы, глянцевый блеск лакированного дерева потух и ему на смену пришли серые стены из выветренного дерева. Он поднялся с колен и направился к двери, открыл ее и вышел на улицу, где шумел шквалистый ветер, песок стал набиваться в нос и глаза, но Вадима это не волновало. Сквозь этот песок он смотрел на закат человечества.

23. sNOWsPRAY (на этом все)

(Этот креатив пришел первым от автора, но так как он постился ранее на другом ресурсе, было принято решение показать его читателям в качестве внеконкурсной работы, а на конкурс был принят новый рассказ "После нас")

Падал снег

Над мёртвым городом шёл снег. Человек в грязного цвета тулупе поверх армейской брони (что местами виднелась из-под верхней одежды) и старой меховой шапке, задрал голову ввысь и смотрел на мрачное небо. За плечами мужчины висел ранец и винтовка. Обут он был в изношенные замшевые сапоги. Бородатый, грязный. Вполне современный представитель остатков человеческого общества. Небесные хляби сыпали свои зимние дары, именуемые снегом. И это был не тот снег, яркий пушистый и белый, каким его видел когда-то Дмитрий. С неба валили серые хлопья, больше походившие на пепел. Но между тем они были холодны и, когда попадали на одежду, таяли, превращаясь в мутные капли. Мужчина не любил зиму. Холод, постоянно надо думать о надёжном тёплом укрытии на ночь, да и темнеет рано. Всё это было лишним минусом в суровой реальности.
Человек медленно брёл по городской улице. Серые многоэтажные дома с выбитыми стёклами, облезшими фасадами, в большинстве своём полуразрушенные. Небольшие строения с остатками некогда пёстрых витрин, по-видимому магазины. Изгнившие и разъеденные ржой остовы автомобилей. Кое-где можно было лицезреть дорожные знаки и указатели, изувеченные временем и природой. На одном из них Дмитрий даже сумел разглядеть надпись: «Харьков – 70 км, Курск – 200 км». Мужчина вспомнил, что когда-то слышал подобные названия, это были имена городов. По крайней мере, первый он точно знал. Но больше с ними ассоциаций ни каких не всплывало.
Дорога, как ни странно, была в относительно неплохом состоянии. Асфальт, хоть и потрескавшийся, заваленный мусором и всевозможным хламом, но всё же по нему можно было нормально идти. Скорее всего, город не облюбовали ни банды, ни кто-либо ещё, иначе всевозможные атрибуты выдали это. Мразь, что сбивалась в кучи и занималась разбоем, очень любила всякого рода символы, отличающие их от иных. Флаги, надписи на стенах. Хотя, какая к чёрту разница, мерзавец ли ты из шайки Кольки Длинного или ублюдок из братства Сани Ткача? Нет, людей, по крайней мере, в большом количестве, тут не было. Хищников, скорее всего тоже. Стада кентавров или летунов обычно после себя оставляют кучу следов. Человекоподобные мутанты? А вот эти могли быть. Только дикие. Те жертвы радиации, что не утратили разум и способность мыслить, обычно сбивались в группы и существовали в духе того социума, к которому они некогда принадлежали. А вот обезумевшие, подвергшиеся критическому облучению твари, бывшие когда-то людьми, вот эти могли обитать в подобных заброшенных поселениях. Они утратили речь, интеллект их был крайне низок и жили эти дикари только руководствуясь инстинктами. Впрочем, из всех опасностей, что дарил современный мир, эти животные были самой малой. Дмитрий больше всего опасался людей. Да, они были менее выносливые и сильные, чем теже руки-смерти или чужие, но зато они были умнее и изворотливее. А оружие только предавало мощи этим исчадьям Земли.
Бредя по улице и разглядывая окружающий пейзаж, человек искал надёжное укрытие, где можно было бы переждать ночь. Один из домов, на котором каким-то чудом сохранилась даже табличка «Щорса 38», показался Дмитрию вполне приемлемым. Во-первых, он почти не подвергся разрушению и выглядел надёжно, во-вторых, он очень удобно располагался. Не в глубине массива таких же высоток, как и он, а на углу перекрёстка. С его окон очень хорошо просматривалось всё окружающее пространство.
Человек завернул к одному из подъездов дома и подошёл к дверному проёму. Металлический привратник, что некогда висел на петлях и защищал жильцов строения, валялся метрах в двух от входа. Толи дверь вынесло чем-то, толи её сняли… Дмитрий вошёл в мрак строения, держа на изготовке снятую с плеча винтовку, и немного постоял. Глаза привыкали ко тьме, а кроме того мужчина вслушивался, ища какие-нибудь звуки, сигнализирующие об опасности. Но глухая тишина ни чем не нарушалась, и человек стал подниматься по ступенькам. Первый этаж был стандартный для таких жилищ: лифт (явно не работающий), квартиры и лестница вверх.
Дмитрий неспешно, создавая как можно меньше шума, стал подниматься по каменным ступеням. Дойдя до четвёртого этажа, он остановился и решил зайти в одну из квартир. Особо высоко забираться он не видел смысла. Ближайшая к нему деревянная дверь не оказала достойного сопротивления и с лёгкостью поддалась, когда Дмитрий навалился на неё. Из открывшегося помещения повеяло запустением и смертью. Нет, это была не вонь разлагающихся трупов, не смрад гниения, просто это был запах давно покинутого умершего дома. Сложно описать словами, но мужчина почему-то именно так воспринимал его.
Дмитрий прикрыл за собой дверь, насколько это было возможно, сбросил на пол рюкзак и положил рядом с ним оружие. Квартира была пуста, и человек мог ни чего не опасаться. Мужчина решил бегло осмотреть свой сегодняшний ночной приют. За входной дверью была маленькая прихожая, где и стоял сейчас Дмитрий. Справа были две маленькие комнатушки, в которых человек узнал санузел и ванную. Прямо была комнатка побольше, скорее всего являвшаяся кухней. А слева находилась ещё одна, скорее всего жилая. Осмотрев помещения для естественных нужд и готовки, Дмитрий вошёл в комнату, где обитали люди. Свисавшие лохмотьями истлевшие обои, останки дивана, шкаф, окно с выбитыми стёклами. У окна остов телевизора, а напротив него мужчина увидел маленький кусочек далёкого сказочного детства. Покрытая пылью, из зелёной превратившаяся в серую – искусственная ёлка с украшениями. Шары, гирлянда, треснутая звезда на макушке. Под деревцем среди груды разбитых украшений и ветхого хлама лежали выцветшие коробки, в которых можно было узнать подарки. Сразу вспомнился тот, злополучный Новый Год 2014 года, когда семилетний мальчик Дима радостный бегал по дому, держа в рука игрушечный самолётик, изображая его полёт. А родители сидели у экрана телевизора, прильнув к нему. Вспомнилось, как отец тогда сдавлено сказал: «О, Боже!», а мать в слезах выбежала из комнаты. А потом были взрывы, грохот разорвавшихся бомб и яркое зарево, предзнаменовавшее новую жизнь…
Только сейчас Дмитрий задумался, а какое же сейчас число. Хотя он и год-то не мог припомнить сегодняшний... И тут в голове мужчины промелькнула одна мысль. В начале она показалась глупой и в месте с тем она была какой-то доброй и тёплой. Дмитрий зашёл в туалет и нашёл в углу там кусок старой тряпки. Он аккуратно, стараясь не задеть ни дерева, ни коробок с подарками убрал ветошью валявшийся мусор. Принёс в зал свой рюкзак, и достал два огарка свечи, что приберёг на всякий случай. Поставив свечи поодаль от ёлки, он зажёг их. Дмитрий извлёк из своей сумки небольшую тряпку, которую использовал как скатерть, и остатки запасов пищи. Пару банок рыбных консервов, початую бутылку водки и упаковку сухариков. Сходя на кухню, человек, нашёл там вполне пригодный бокал, протёр его лоскутком ткани, и поставил его рядом со скатертью. Распечатав упаковку сухарей и банку с консервацией, Дмитрий налил немного водки. Запах горящих свечей, блики на ёлки и еда напомнили мужчине давно забытое ощущение. Это было ощущение праздника. А ведь после ядерной войны даже и слово такое перестало существовать. Ибо что уже праздновать можно, после такого мирового «фейерверка»?
Дмитрий поднёс бокал ко рту. По грязной, заросшей щетиной щеке на бороду скатилась скупая мужская слеза.
- Ну, здравствуй, - проглотив водку грустно сказал человек, - Новый Год.

Над мёртвым городом шёл снег. Опустившаяся тьма захватила дома и улицы в свои мёртвые объятия. И лишь в одной из квартир блестел маленький лучик света, будто надежда на что-то хорошее…