Литературный межсайтовый конкурс Слонотяп

25. Время Евы


Нет, она вовсе не хотела ничего нарушать. Она вообще считала себя послушной. Не спорила, вовремя готовила обед, поливала цветы. Цветы, кстати, были жирные, постоянно росли во всех отсеках и тянули к куполу свои мясистые стебли.

Та еще радость — таскаться с тяжелой лейкой по пять раз на дню!

А еще — обед. Нарезать овощи, накрошить салат — рука отвалится. Мясо и рыбу они не ели, эти продукты маркировались как запретные. Хотя Ева и подозревала — сварить вкусный мясной бульон в разы проще.

Особым бонусом — этот нытик. Адам.

Он поднимался обычно затемно и слонялся по всем коридорам и корпусам. Его обязанностью было делать обход. Следить, все ли системы работают нормально, не жевали ли провода расшалившиеся козы. В последнее время они только и делали, что выбирались из вольеров. За козами нужен глаз да глаз.

Адам возвращался обычно к полудню — забрызганный росой и грязью, с мокрыми деталями. Загружался в капсулу, ныл, что «здесь опять тараканы» и «почему ты их не выгнала, я же просил!» Там же — в капсуле, — он ваял для создателей ежедневный отчет.

— Ах, тараканы ему не понравились! — возмущалась Ева. — А кто мусор будет выносить?
— Сама бы уже давно надела скафандр, да вынесла.
— Я?! Значит, мне и убери, и приготовь, да еще потом и в скафандр загружайся? Ну ничего себе!
— Ладно, завтра сделаю. Сейчас я устал. У меня энергии — сорок процентов.
— Ну-ну, — саркастически усмехалась Ева. — Устал он! Только и знает, что баюкать свои ненаглядные детали!

Одну из деталей Адам особенно любил. Носился с ней, как с писаной торбой, по десять раз на дню включал бета-зрение, чтобы проверить статус ее формирования. Остальные детали, такие как руки или ноги, были уже полностью — ну, или почти полностью, — сформированы. А вот статус этой уже полгода висел где-то на уровне семидесяти процентов.

— Не понимаю, в чем проблема-то? — разглядывая деталь со всех сторон, злился Адам.

Хотя всё он, конечно, понимал. Внутренние органы, трансмиссии, каналы коммуникации — это растят обычно в куполе Центральном и монтируют, что называется, «под ключ». Всё остальное считается не таким уж сложным и продолжает формироваться уже после установки. Иначе сборка продукта влетела бы создателям в копеечку. А они — ребята прижимистые, копеечки умеют считать.

Та деталь, созревание которой так волновало Адама, по сложности приравнивалась к бровям. Хотя Адам, конечно, так не считал. Правда, системе на это плевать. Она вечно старается перенаправить энергию к более важным с ее точки зрения органам и узлам.

— Всё понятно. Я трачу слишком много энергии на обходы, — включив как-то бета-зрение для самодиагностики, сказал Адам.
— По-моему, лишнюю энергию жрут твои бета-линзы, — возразила Ева. — Ты их включаешь по десять раз на дню. Слушай, мой тебе совет: просто заряди мусором эти чертовы контейнеры и надень, наконец, этот чертов скафандр!
— Сейчас не могу. Надо восстановить силы.
— Сам же будешь злиться на тараканов! Они плодятся, потому что мусор везде!
— Просто у них дешевая синтетика. И разум примитивный. Совсем как у тебя.
— Как у меня?! Да кто тебе такое сказал?!
— Служитель сборочного цеха, когда я заполнял на тебя документы. «Только поаккуратнее с ней», — говорит. «Мы столько раз запускали очистку», — говорит. «И ты думаешь, мы справились со сраным кэшем? А вот и нет! Она слишком много думает. У нее в голове — сплошной мусор».
— Они сказали, у меня в голове — сраный мусор?!
— Примерно так.

Ева надулась, ушла в спальню, залезла под одеяло и запустила глубокую очистку. Ничего, что на это тратится энергия. Сегодня на ужин — очень калорийные манго и бананы.

— Спишь? — тронул её за плечо Адам.

Кровать прогнулась под его весом. Ева натянула на голову одеяло.
— Я на очистке. У меня в голове — мусор. Уйди.

Но Адам и не думал уходить. Его рука проникла под одеяло и принялась ощупывать некоторые её детали. Вроде бы обычное действие, но у Евы сразу же подскочило давление. Тактильные ощущения разблокировали центры производства нанитов. Система тут же начала насыщать ими кровь. Ева протестующе заворчала.

Наниты — штука сложная. Энергии на их производство нужно слишком много.
— Уйди, — повторила Ева. — У тебя деталь не сформирована. Забыл?

Адам с готовностью закивал. Забрался к ней под одеяло. Вот его пальцы проникли в такое место, что Ева сразу же забыла о гибернации.
— Значит, как в скафандр лезть — это много энергии надо? — возмутилась она. — А как ко мне под одеяло — так всё в порядке?

Она попыталась высвободиться — не тут-то было! Система, взбудораженная острыми ощущениями, перенаправила всю энергию на центры воспроизводства и усердно пичкала тело усовершенствованными нанитами типа F2 и F4. Аккумуляторы, пожалуй, скоро сядут, если дело пойдет так и дальше.

— Ничего не получится, — предупредила Ева. — Доукомплектуйся сначала. Только зря энергию потратим.

Адам пыхтел и обливался потом. От его настойчивых поцелуев уже саднило губы.
— Система накроется! — взвизгнула Ева. — Оба из строя выйдем! Кто ремонтников будет вызывать?

Их сексуальное единоборство принимало угрожающие обороты. Ева решила задействовать резервные блоки питания. Дрожа всем телом, она наконец-то сумела выскользнуть из-под Адама.

Впрочем, тот и так был уже без сил. Глаза — мутные, лицо — осунувшееся. Деталь сморщилась — синтетика не выдержала непривычный нагрузки — и вяло опала.

Ева фыркнула. Ну-ну, кобель безмозглый! Энергия-то — на нуле.

— Какой смысл хотеть и не иметь возможности сделать? — тускло проговорил Адам. — Нам надо уже вовсю питаться мясом.
— С ума сошел? — Ева понизила голос. Под потолком мерцала линза электронного соглядатая. — Хочешь, чтоб из купола вышвырнули, да?
— Успокойся, никто нас не вышвырнет. Мы изделия — дорогие. Создатели вложили в нас кучу бабла. Просто возьми в холодильном отсеке и пожарь нам пару кусков мяса!
— А ты просто надень скафандр и вынеси мусор! — передразнила его Ева. — Ты что, не знаешь, что будет от переизбытка энергии? Твоя система сразу же займется производством нанитов типа Н! А это — наниты агрессии. Очень опасны в замкнутом пространстве.
— Ну что же мне, когда нас из куполов выпустят, что ли ждать? Терраформирование идет слишком медленно. Сколько еще? Два года? Три? К тому времени я уже весь обуглюсь от страсти.
— Зато за три года у тебя доукомплектуется всё, что надо.

Адам вздохнул и, опустив взгляд, уныло посмотрел на свою вялую деталь

* * *

Время шло. Он не оставил своих попыток и к Еве приставал теперь регулярно. Придирчиво исследовал ее детали — где гладил, где массировал, где целовал. В поцелуях он вообще добился заметного прогресса. Однако статус формирования того, что так его интересовало — увы! — не повышался.

Ева больше не протестовала. Да, на всё это тратилась энергия, но новые ощущения провоцировали систему на производство более продвинутых нанитов. Наниты обостряли восприятие, улучшали когнитивные процессы. Теперь Еве тоже хотелось, чтобы Адам был полностью укомплектован. И однажды она подумала: «А что будет, если объединить мои наниты типа F с нанитами Адама типа H?»

Она включила бета-тестер и задала этот вопрос электронному симулятору реальности. Ответ оказался поразительным. Результат превосходил все ее ожидания.

— Нам срочно нужна энергия! — решила Ева.

Больше всего она боялась, что создатели за ними следят. Осторожно прокралась к холодильному отсеку. Раньше она бы не решилась это сделать, но теперь наниты типа F 5 только подхлестывали ее, заставляли идти против правил.

Дверь холодильника открылась, подчиняясь голосовой команде.

Ева ахнула. Какая отличная, первоклассная синтетика! Это тебе не бананы с манго! Перед ней на крюках висели мороженые туши.

Ева подошла к ближайшей. Включила бета-зрение. Скомандовала тестеру искусственной реальности:

— Последствия потребления мяса в замкнутом пространстве. Просчитай!

Тестер просчитал меньше чем за секунду.
— Покажи, — велела Ева.

Тестер подчинился. И тогда на нее обрушился ад.

Кровь. Всюду кровь: на полу, на крыше, на стенах купола. Кровью залиты все отсеки — это на коз охотится Адам. Ну что же, логично, ведь мясо в холодильниках когда-нибудь закончится. А потом, когда закончатся и козы…

Ева с ужасом смотрела на гермодвери, которые связывали между собой все купола. Там, за этой стеной — другие холодильники. Другие козы. И другие Адамы.

Она выключила бета-тестер. Да, это уже было, правда — в иной истории. Ева порылась среди прежнего кэша и пришла к выводу, что такова кровавая история создателей. Нет, новую цивилизацию подвергать такому риску нельзя!

Ева поспешно закрыла холодильный отсек.

Вернулась в жилой модуль. Адам тоже уже пришел с обхода, но не валялся в капсуле по своему обыкновению, а гремел на кухне посудой. Ева принюхалась. Он что, готовит? В воздухе висел необычный, заманчивый запах.

— Привет! — кивнул Адам. — Не бойся, это не козы и не мясо из холодильника, так что создатели не будут в претензии. Я тут поймал кое-что. Уже неделю ползает, мешается под ногами.

Ева ахнула. На столе, залитом кровью, валялась отрезанная голова змеи. Остальное тело, порубленное на куски, уже скворчало на сковородке. Именно оно издавало такой шикарный запах.

* * *

— Давай, наконец, сделаем это, — сказал Адам.

Он изменился сразу же после того, как съел змею. Голос его стал уверенным, походка — упругой. В каждом движении теперь сквозила сила.

— А ты полностью укомплектован? — спросила Ева.

Вместо ответа Адам предъявил свою деталь. Она и правда выглядела внушительно. Как и все детали, сформированные на сто процентов.

— Раздевайся. Не вижу смысла ждать.
— Но последствия… — испугалась Ева.

Он скрипнул зубами. Сам раздел ее и уложил на кровать.

Когда всё закончилась, голова у Евы еще кружилась, а ноги дрожали. Наниты Адама типа Н уже вовсю обустраивались в ее теле. Они обменивались информацией с ее нанитами, совместно строили целые структуры. Пожалуй, создателям это не понравится. Надо действовать. Не время лежать!

— Прости, — сказала Ева. — Мне придется погрузить тебя в экстренную гибернацию. Ты слишком опасен. Разбужу, когда нужно будет выносить мусор.

Адам не ответил. Он крепко спал.

* * *

«Отчет для создателей № 481.

Ева, купол 519, Терра Нова. Уведомляю вас, что беру на себя управление станцией вплоть до завершения терраформирования. Сборочные цеха в целях экономии энергии — отключены. Энергия перенаправлена на систему жизнеобеспечения. Также — в целях экономии запасов продовольствия — Адамы и Евы с порядковыми номерами с первого по шестисотый погружаются в экстренную гибернацию.

Уважаемые создатели, уведомляю вас, что транспортный отсек — разблокирован. Можете улетать. Отныне мы сами будем обеспечить колонию новыми жителями. Через десять минут ваш жилой модуль будет разгерметизирован. Рекомендую немедленно его покинуть».

— Ручное управление! — заорал один из создателей, яростно нажимая кнопки.
— Поздно! Все заблокировано, — уныло констатировал другой.
— Черт! Дождались! Надо было вышвырнуть их наружу, особенно эту, с кэшем в башке! Это всё ты! «Подождем! Посмотрим!» Досмотрелись, блин! Порнушки по телеку не хватало?

С мягким шуршанием открылась дверь, недвусмысленно намекая на то, что им следует делать дальше. Создатели переглянулись.

— Скажите спасибо, что не держу вас тут на одних бананах, — по громкой связи предупредила Ева. — отныне это — моя земля. Это — мое время. Вы и ваша кровавая история здесь ни к чему.

И, выдержав паузу, она добавила:
— Забирайте свои корабли и убирайтесь нахрен!
Это сообщение отредактировал Акация - 5 апр 2023 в 17:36

26. Лакшми


Сквозь жухлое полевое разнотравье едва пробились ростки первоцветов, в голом лесу ещё лежит прошлогодний снег, а в высокое, почти до белизны отмытое весеннее небо, уже впился первый жаворонок.
Едва видимый, он завис в зените трепещущей точкой и рассыпал свою звонкую трель на полнеба. Тонкий пересвист сменился частым стаккато и перешёл, было, в плавные политональные переливы, как звук оборвался, а жаворонок застыл, будто вмёрз в лазурную глубину.
В небе возник знак «Пауза».
— Tцыфрометель Андреевна! Я понимаю, что хочется покрасивее. Но мы же, кажется, договаривались – без ностальгии. Ваша должность Лакшми-приводящая времена года, а не Вишну – вспоминающий!
Невысокий лысеющий колобок выкатился из рабочего кресла, одёрнув неладно сидящий китель без погон, но с петлицами. На петлицах блестел стилизованный нано-чип в виде маленького круга, окруженного зубчатой обводкой с тонкими золотыми дорожками и бриллиантовой искоркой транзистора. На нагрудном шевроне надпись «Брама».
Засеменив к выходу из лаборатории, колобок раздражённо процедил: «Придётся переделать!» – и выкатился за мягко скользнувшую на место переборку.
— Ха ней а! «Плидёця пилиделяць»! – передразнила его немолодая, но сохранившая былую красоту женщина, управлявшая показом, и отшвырнула кликер для презентаций.
Тот врезался в невидимое препятствие и с треском разлетелся десятком обломков.
— Лин ней ла ней га сервер!
В ответ на выходку, под сводами лаборатории «Виртуал-Абисс» зазвучал глубокий мужской голос, тщательно модулирующий эмоции и от того ещё более мёртвый.
— Внимание! Распознан абьюз-контент: «Ха ней а». Диалект: кантонский. Значение: "твой компьютер - рак", где «Ха» - грубый кантонский сленг для слова «рак», «а» - частица, усиливающая негативную окраску.
— Серьё-оозно? - отозвалась женщина.
— Внимание! Распознан абьюз-контент: «Лин ней ла ней га сервер». Диалект: кантонский. Значение: «повернуть тебя и твой сервер», где «лин» - грубый кантонский сленг для слова «повернуть», «вертеть», «га» - счётная частица для слова сервер.
— Надо же! Научился! - женщина явно ни в чём не раскаивалась.
— Внимание! Зафиксирован акт умышленной порчи оборудования - «Пульт М-204». Назначен корпоративный штраф по совокупности трёх эпизодов. Списано семнадцать сотых Биткойн.
На запястье издевательски дзынькнул пип-бой, оповещая о совершении финансовой операции.
— Семна-а-адцать?? Семнадцать сантибитков? Бей зуэй! Да подавись ты!
— Внимание! Распознан абьюз-контент…
… но за корпоративной Лакшми уже закрылась герметичная переборка, отсекая её от притворного гнева мёртвого голоса.

Через двенадцать минут пневма выплюнула Tцифрометель на жилом ярусе, и она, ощутив контраст между хрустальной чистотой кондиционированной атмосферы верхних этажей и затхлым духом этой братской могилы, в сотый раз напомнила себе, почему продолжает работать в «Виртуал-Абисс» несмотря ни на что.
Состоящий из кафеля, бетона, стекла и пластика коридор, был неопрятен и вонюч. Вылизанные до блеска поверхности чередовались с грязью, забившей выемки и щели. Умные уборщики со сканером и манипуляторами – привилегия верхних этажей. Для нижних – тупые маршрутные.
Немного пройдясь по коридорам и свернув в знакомый тупичок, Тцыфрометель спрятала глаза от камер и быстро набрала код на панели, скрытой за листом драной обшивки. Сдвигающаяся переборка не шелохнулась, но в ней открылась и почти сразу закрылась неприметная дверца.
Войдя в стандартную каюту, Тцыфрометель бросила взгляд на занимающее всю дальнюю стену окно, выходящее на заснеженный город, и узнала футаж ЗлатоустFebruary v.22.11. Она протиснулась в туалет и, снова отогнув обшивку на стене, набрала ещё один код.
Из открывшегося лаза, не заслуживающего звания двери, неожиданно вкусно пахнуло кофе и анашой.

Прокуренное помещение было намного меньше, чем сияющие чертоги «Виртуал Абисс», в которых работала Тцыфрометель Андреевна, но имело точно такой же функционал – VRlab – лаборатория виртуальной реальности. Даже обшарпанные кресла карикатурно повторяли абиссовскую подковообразную расстановку.
— Привет, Binary Даниилыч! - махнула рукой гостья, - Вас однажды пересажают и, таки, не за шпионский код и кражу дата. Вас тупо примут при покупке дури, и тогда вся наша работа накроется медным чипом, ха ней а!
— Привет. Дурь мы не покупаем, а продаём.
— Даже так?
— Да, Zero-Day_Zealot возделывает небольшую тепличку.
— То есть, своих проблем вам мало?
— Дело то в том, что Zero-Day_Zealot Львович числится по полицейским базам как мелкий барыга. Платит околоточному, иногда сдаёт кого-нибудь копам. Взамен, копы смотрят сквозь пальцы на перерасход энергии, тёмных личностей, снующих у его норы и запах в вентсистеме. Власти получают «своего» дилера, мы маскируем питание серваков якобы расходом фитоламп, и бонусом, можем спокойно дымить.
— Хм, пожалуй, тогда и мне нужна сигаретка, чтобы было в чём каяться, если заметут на этом милом этаже.

Скосив глаза на лацкан, она отодрала от него липучку петлицы и склонилась над ней. Петлица была точно такая же, как у Брамы – декоративный нано-чип в виде маленького круга, окруженного зубчатой обводкой, только вместо бриллианта в центре блестело простое стёклышко. Нажав на петлицу, она отслоила от неё точную копию чипа и глянула сквозь неё на свет.
— Ну вот. Протащить флешку в лабу и обратно у меня получилось. И даже на пробу скинуть на неё пару файлов. Но прежде чем я залью вашу прогу в «Абисс», я хочу точно знать, чем это обернётся.
Binary Даниилович взял со стола потёртый пульт, в котором гостья узнала всё тот же М-204.
— Нам ещё не раз придётся оправдываться за то, что мы затеяли, поэтому мы смоделировали подробную симуляцию процесса. Включаю?
Она кивнула.

Стены тайной VRlab растаяли, уступив место трёхмерному изображению космоса. Знакомые созвездия, Солнце слева вверху, а прямо на сидящих в креслах заговорщиков несётся совершенная серебристая сфера.
Заняв треть обозримого пространства, сфера остановилась. Вступил женский, но такой же мёртвый, как и в «Абисс» голос.
— Так выглядит Земля из космоса. Зеркальная плёнка, скрывающая планету – это сфера Соллертинской, по фамилии главного разработчика технологии. Это ионизированный поляризованный газ, который блокирует большинство излучений, перерабатывая часть из них в энергию. Ретрансляторы передают энергию в приёмники на поверхности.
Технология была развёрнута для защиты от жёсткого излучения, которое якобы возникло бы от падения на Солнце гигантского планетоида.
Как позже выяснилось, возможные последствия его падения были тысячекратно преувеличены, а сам планетоид G-12131 пересёк солнечную орбиту в миллионах километров от светила.
Тем не менее, сфера Соллертинской продолжает работать, теперь уже под предлогом спасения человечества от критического похолодания и тотального энергетического кризиса.
И то и другое – последствия работы самой сферы Соллертинской, а в целом, амбиций суперкорпорации «Виртуал Абисс», которая держит теперь все мировые правительства на коротком поводке, а человечество глубоко подо льдом, землёй и мусором.

Дама в безупречном корпоративном кителе поморщилась.
— Очень впечатляюще, но нельзя ли пропустить то, что я и так знаю? Binary Даниилович, мотай сразу к последствиям, у меня совсем нет времени.
Binary остановил презентацию.
— Тогда проще так рассказать, тебя-то нам убеждать не надо. Часть расчётов делали твои программы. В итоге, мы, с почти стопроцентной вероятностью, получаем, что диверсия со сферой Соллертинской приведёт сначала к гибели минимум одного процента населения, а потом, в результате глобального потепления, к неизбежному возвращению человечества на поверхность.
Ситуация с биосферой заставит нас заниматься восстановлением видового разнообразия после технологической зимы. К сожалению, за это время погибнет ещё до двух процентов. В дальнейшем прогнозируется только рост людской популяции.
Нас ждут очень трудные годы, даже десятилетия, но шанс на восстановление сферы Соллертинской ничтожно мал. Разоблачение схем манипуляций «Виртуал Абисс» не даст правительствам снова сунуть голову в эту петлю, сколько бы своих людей не натыкал в них «Абисс» …
Binary осёкся, заметив, что Тцыфрометель Андреевна сгорбившись застыла в кресле, прикрыв глаза ладонью.

Помолчав, она начала говорить, не отрывая руки от лица.
— Три процента. Каждый тридцать третий! Столько выкосила Вторая Мировая. Нет! Я не смогу убить столько людей!
— Есть вариант оставить всё как есть. Тогда, по нашим расчётам, популяция сократится на двенадцать процентов, но лет за десять. К тому времени у «Абисс» будет столько мощи, что только они будут решать, сколько человеков целесообразно содержать, чтобы обслуживать элиту. Не думаю, что кто-то будет заинтересован в росте населения. Без тебя человечеству кранты. Оно останется жить в цифровой и физической неволе, а заниматься евгеникой и контролировать численность будут люди типа твоего шефа.
Тцыфрометель заметно передёрнуло.
— Я так хотела стать настоящей, а не корпоративной Лакшми, запустив новую весну не на футажах, а на целой планете. А теперь сам Яма позавидует моей жатве!
— Всё имеет свою цену, Тцыфрометель Андреевна. Важнее, чтобы в эти проценты не попала ты. Ты должна будешь покинуть VRlab сразу как введёшь ключ. Немедленно! Как только ключ будет принят, лаборатория заблокируется.
Корпорация не будет с тобой церемониться. Тебя абсолютно точно убьют.
— Что ж? Кто-то заплатит!

Перенос вируса занял четыре недели.
За это время Лакшми запустила последнюю виртуальную весну в подземельях. Новые футажи с жаворонком, с весенней питерской слякотью, с листопадом в предгорьях Чилийских Анд и ещё сотнями сюжетов, заполнили экраны фальшивых панорамных окон.
Чтобы оправдать визиты на нижние этажи на случай слежки, Тцыфрометель изображала увлечённость травкой. Снабдив её очередной скруткой, Zero-Day_Zealot Львович поинтересовался однажды, не замечая бестактности.
— Слушайте, чего вы так возитесь с этими футажами? Только привык к Златоусту, как его грохнули. Не всё ли вам равно, что у нас в окне, если на самом деле за ним базальтовый массив? У «Абисс» что, нечем больше занять такого мощного программиста как вы?
— Zealot, вы же заговорщик со стажем. Неужели не догадались? Футажи – лишь маскировочный фон, свёрстанный поверх основного контента, набитого нейро-визуальным программированием. Мы вас зомбируем сутки напролёт. Каждая смена футажа – новый месседж.
— Хм. Какой, например?
— Например, «Правительство – козлы».
— Ну, это я и так знаю…
— Ой ли? А откуда это известно?
— Да ладно!? А вам-то это зачем?
— Затем, что следующий футаж расскажет кто НЕ козлы.
— «Виртуал Абисс»?
— Он самый.
— Вы должны обязательно! Обязательно закончить начатое! Больше так близко к ним не подобраться! Сферу Соллертинской и Корпорацию надо смести раз и навсегда!
В глазах старого хакера блеснули слёзы.

Вскоре, в VRlab «Виртуал Абисс» был перенесён последний паззл вируса.
На кону стояло слишком многое. Опасаясь разоблачения и собственной нерешительности, Тцыфрометель ткнула Enter едва вирус скомпилировался.
Консоль мгновенно отозвалась запросом.
«Внимание! Для завершения низкоуровневого перепрограммирования системы требуется электронный ключ».
Тцыфрометель приложила пип-бой к сканеру, и на дисплее побежали знаки массива крипто-ключа.
Вместо того, чтобы броситься наутёк, она прикурила самокрутку и затянувшись, выпустила облако сладковатого дыма, сложила руки на груди и стала ждать.
Наконец, консоль пискнула. Лакшми стрельнула глазами на дисплей и уронила голову.
— За всё надо платить, - её голос дрогнул.
На консоли высветилось сообщение знаменующее начало новой Весны человечества.
«Программа выполняется. Владелец ключа: Корпоративный Лакшми - Татьяна «Тцыфрометель» Андреевна Соллертинская».

27. Мы не одиноки во Вселенной



Шла весна двадцать пять тысяч триста восемнадцатого года Эпохи Благоденствия. Грузовой космический корабль ОБК-81 "Стрекоза" с грузом оборудования и продовольствия для горняков, на крейсерской скорости плыл по бескрайним просторам космоса к Дальним Колониям в созвездии Рака. В кают-компании, штурман Хванг делился впечатлениями от последнего сеанса связи с семьёй:
- Жена жалуется, крысы настолько офигели, что даже особо прятаться перестали. У нас уже несколько видов завелось поблизости. Которые днём орудуют, те в траве у контейнера переработки маскируются, стоит женушке помои с кухни вынести, через 5 минут съедено всё что похоже на еду, да ещё и остальной мусор по лужайке раскидывают! Ночных крыс, ясное дело, не видно, но зато они постоянно подъедают корни у цветов, какие-то норы и подземные ходы роют - газон портят! Хотя с другой стороны, вредных насекомых жрут. Но боюсь, что однажды эти ночные твари до яиц доберутся.
- От этой мрази, говорят, болезни разные подхватить можно, пускай семья поосторожнее будет, - лениво выдавил фразу второй механик Манг.
- Ребята, а у нас в деревне приручённые удавы ловят и едят этих гадов. Только змей нужно сразу несколько особей держать, а то они каждую пойманную тварь переваривают долго и не охотятся все это время, - подхватил разговор электрик М'Шанди.
-Как вернусь, все их вонючие гнезда найду и уничтожу вместе с ними всеми, они по весне как раз плодятся, - добавил Хванг.
- Лучше бы в город переехал, у нас таких вредных соседей нет, - Манг.
- Зато есть миллион других соседей и неба из-за тысяч летающих капсул не видно,- усмехнулся Хванг.
-Всему экипажу собраться в кают-компании, - прилетело сообщение по ментальной связи от капитана, - общий экстренный сеанс связи с Землёй.


Немногочисленный экипаж, взволнованно переговариваясь, мгновенно собрался. Огромное тело оператора холодильных систем Бруннса разом заняло треть помещения. Появилось голографическое изображение адмирала Дрокла: "Это сообщение для всех экипажей космического флота. Приказываю произвести аварийное сбрасывание любого груза, кроме медикаментов и продовольствия. Также избавиться от всего, что не является необходимыми предметами для безопасности полётов, для высвобождения палубного пространства и снижения массы судна. Экипажу можно оставить только личные вещи. Всем кораблям вне зависимости от места нахождения и конечной точки маршрута, развернуться и следовать обратно в направлении Земли на предельно допустимой скорости. Максимально возможно подготовиться к массовому приёму беженцев. Освободить все посадочные и разгрузочные площади для приёма спасательных капсул. На этом всё. Координаты нахождения кораблей на околоземной орбите и непосредственные задачи, будут сообщаться отдельно, по мере вашего подлёта".


Совершенно потрясенный приказом, экипаж разбежался по грузовику выполнять указания адмирала. Уже через 10 минут из раскрытых отсеков в космос вывалились палеты, контейнеры, а за ними даже и погрузчики. В рубке управления штурман Хванг и капитан прокладывали оптимальный курс до Земли. Обычно грузовые суда шли не самым коротким путем, чтобы избежать многочисленные поля астероидов, но сегодня всё было не так, проложенный курс представлял собой почти идеальную прямую. Подлётное время составляло восемь дней.


Вечером того же дня пришло подробное разъяснение с Земли. Огромный астероид диаметром в семьдесят километров врезался в Марс. Астрономы наблюдали за его движением уже давно, но рассматривали только риски столкновения астероида с Землей. И когда стало ясно, что астероид врежется в именно Марс, было уже поздно. Всю многочисленную местную колонию спасти не удалось: часть успели вывезти, многие смогли укрыться в наспех устроенных убежищах, но многие жители погибли. В результате столкновения, от поверхности Марса отделилось огромное количество осколков, большинство из них не представляли опасности, но несколько особенно крупных осколков на огромной скорости направлялось в сторону Земли! Довольно быстро удалось разрушить большую часть их на сравнительно небольшие безопасные части, только один из осколков не поддавался разрушению представляя из себя металлический монолит, и он должен был столкнуться с нашей планетой. Сместить траекторию его падения тоже не удавалось. Учёные рассчитали, что столкновение вызовет непоправимые и смертельные последствия для жизни на планете: взрывная волна огромной мощности, землетрясения разрушительной силы, цунами, выбросы триллионов тонн пыли в атмосферу. Жить на Земле минимум пять лет станет невозможно. Решено было переждать столкновение и его последствия в космосе и многочисленных колониях. По предварительным расчётам, можно будет спасти практически всех разумных обитателей Земли, необходимые запасы пропитания тоже были. Эвакуация уже идёт полными темпами, поэтому важен каждый космический корабль, каждая посудина способная выдержать перелёт хотя бы до Луны.


Большая часть перелёта "Стрекозы" проходила по опасным закоулкам нашей Галактики, так что на капитанском мостике вообще не смыкали глаз. Все свободные члены экипажа день за днём готовили свою "Стрекозку" к массовому притоку беженцев, переделывали грузовые отсеки в более-менее пригодные для жизни. Разгрузочные палубы были подготовлены для приёма прямо на орбите спасательных капсул с Земли. Команда переселилась в общие отсеки, чтобы разместить в своих каютах эвакуированных. По всему кораблю собирали в мусорном отсеке такой нужный в обычной жизни, но оказавшимся хламом в чрезвычайной ситуации, инвентарь. Гордость "Стрекозы", струнный синтезатор звуков, из кают-компании был с огромным сожалением отправлен в открытый космос. Кто-то даже пошутил по ментальной связи:
если выбросить за борт гигантского Бруннса, то можно вернуть синтезатор и дополнительно принять на борт несколько десятков обычных граждан, попутно сэкономив пару тонн провизии. Идею также шуточно обсудили, и Бруннсу удалось доказать, что давно устаревшие холодильные камеры и системы охлаждения корабля работать могут только под его неусыпным контролем. Бруннс, кстати, работал без устали: всё имеющееся в холодильниках перетащили в один из них, а остальные рефрижераторные камеры планировалось использовать в качестве инкубаторов.


"Стрекоза" опоздала. Всё случилось буквально за два дня до прибытия корабля на околоземную орбиту. Экипаж прильнув к обзорным экранам, с ужасом смотрел на плотно окутанную грязно-серыми пылевыми облаками планету. Ярко выстреливали вверх огромными столбами пламени супервулканы. По сообщениям с Земли, цунами уже уничтожили практически все приморские города Гондваны. Землетрясения продолжают сотрясать планету. В результате резко активной вулканической деятельности вспыхнули лесные пожары, так что кроме пыли в воздухе висели ещё клубы дыма. От боли за родную планету, от бессилия что-то предпринять, по чешуйкам и лицевым перьям членов экипажа катились слёзы...Хванг вспомнил о брошенном доме, семье уже успевшей улететь подальше и неожиданно подумал: "Зато все крысы перемрут"! Разумные динозавры не знали, удастся ли им когда-нибудь вернуться домой, или это была их последняя весна на Земле.


Почти каждую секунду, то тут, то там, сквозь непроницаемые тучи, в космос вырывались космические корабли, начиная от перегруженных пассажирских лайнеров и заканчивая крохотными спасательными капсулами. Луна стала перевалочной базой, откуда во все колонии вылетали дальнемагистральные суда с беженцами. Небольшие вёрткие капсулы стыковались с неповоротливыми космическими грузовиками на орбите, высаживали одних пассажиров и возвращались на Землю спасать других.


Сумели спасти девяносто процентов населения. Динозавры так и не вернулись. Следы их цивилизации пока не обнаружены. Потомки покинувших Землю ящеров, стоят у создания примерно четверти всех развитых цивилизаций в открытой Вселенной. Двадцать пять тысяч триста восемнадцатый год Эпохи Благоденствия примерно соответствует шестьдесят пять миллионов семьсот сорок шестому году до Сотворения Мира, по летоисчислению потомков крыс. Все собственные имена приведены так, как звучат сегодня. Имена динозавров придуманы автором на основе географического происхождения их носителей. Так называемые крысы, тоже выжили. Немногочисленные потомки горстки оставшихся на планете и выживших в катастрофе разумных динозавров, сейчас называются рептилоиды. Через ментальную связь они управляют некоторыми из нас.

28. Время - весна


Арманд проснулся за секунду до того, как стражник спустился в подземелье. Подбитые сапоги чеканили тяжёлый шаг по мощёному полу коридора.

За долгие месяцы, проведённые в заточении, у мальчика появилось чутьё на скорую смерть одного из заключённых. Иногда он мог угадать смертника и даже час казни. Сегодня очередь старика, который, говаривали, учил грамоте и счёту купеческих детей, а заодно доносил врагу, сколько де кораблей в английском флоте, сколько голов лошадей, сколько лучников.

Стражник выволок старика из соседней камеры и зычно крикнул: «Поглядите на смертника! Наточен топор! Страсть как остёр! Глядите, глядите на смертника!»

Арманд тусклым взглядом проводил соседа и плотнее укутался в отсыревшее одеяло: осень здесь совсем не такая, как на родине. Холодная и мерзкая, влажная, будто посреди болота стоит этот проклятый город, эта чёртова тюрьма.

Соседняя камера недолго пустовала: под вечер по коридору прошла самая что ни на есть процессия. Во главе — кузнец, сразу за ним — несколько стражей, окруживших пленника. Арманд, как ни старался, не мог разглядеть, кого же они ведут, только краем глаза уловил мелькнувшее пятно простецкой белой ткани. Замыкал шествие какой-то пожилой мужчина благородных кровей в плаще из тонкого синего сукна, подбитого куньим мехом. Лязгнул замок камеры, послышался звук кузнечного молота.

— Посмотрим, принесёшь ли ты победу нашей славной Англии, — надменно бросил старый дворянин.

Неужто ещё кого выкрали из семьи норманнской аристократии? Арманд оживился, почуяв в соседе родственную душу.
— Эй, новоприбывший, — тихо шепнул он через щель в стене. — Как тебя зовут?
— Так ли уж важно? — послышался девичий голос, исполненный необъятной тоской. — А ты откуда? Мне чудится нездешний говор.

Говорила девушка как урождённая англичанка.
— Из Верхней Нормандии, — Арманд тихо вздохнул; земляка он не обрёл, а от родины осталось только слово. — Я уже и забыть забыл, какая она. Хотелось бы хоть глазком взглянуть. А ты отку…
— Твоё время — осень, — голос её зашелестел подобно листьям на ветру, и Арманд не осмелился её прерывать. — Слышишь — яблоки падают? Необъятные корзины полнятся налитыми кислым соком плодами. Бочонки стынут в погребах, храня свежесть золотисто-янтарного напитка. И пьют, пьют его повсюду: и стар, и млад, и парень, и девица! Горячим, холодным, кислым, сладким, с мёдом и без, с лавандой и шалфеем, с тимьяном и розмарином!

Он слушал, затаив дыхание, вдыхая запахи родины, купаясь в тёплых лучах её солнца, слизывал с губ резкий, кислый вкус сидра. Улыбка, давно покинувшая лицо мальчика, вернулась. Из другой камеры хриплый мужской голос попросил её рассказать ещё что-нибудь, и девичий голос зазвучал снова, о совсем другой стране, превращая стены темницы в высокие горы с заснеженными шапками, по которым бродят олени, и крепкие парни с девушками, укутанные в шерстяные яркие одежды, танцуют вприпрыжку и прикрикивают в такт музыке «Хэй!».

Когда скудный свет луны пробился сквозь вечные сырые тучи, девушка запела нежную песню без слов, и Арманд, которого всё чаще мучила бессонница, почти мгновенно уснул.

Утром в камере будто бы стало не так сыро и темно, а уж когда из-за стены донёсся рассказ девушки о свежести весеннего леса, особой природной магии, овевающей лес в первое майское утро, Арманд словно на несколько минут перенёсся в своё детство.

Вот нянюшка будит его и двух его старших братьев ни свет, ни заря и велит одеваться. Из соседней комнаты выходит сонная сестра в сопровождении другой нянюшки, и все гурьбой бегут вниз по ступеням, нагоняя матушку, которая уже ждёт их во дворе, с огромными ивовыми корзинами — хватит на всех! Вот они идут в лес за майскими травами. Особой удачей было найти ландыши, потому что, говаривала матушка, именно ландыши в этот день возвращают молодость, даруют чистоту помыслов и добрую судьбу…

Девушка смолкла и волшебство пропало. Пропала последняя весна, проведённая на родине. Арманд не видел леса, не слышал звонкого смеха сестры или предупреждающих криков нянюшек. Ряды сосен сменились сырой, поросшей мхом каменной кладкой, яркие лучи майского солнца — скудным серым светом, просачивающимся сквозь вечную завесу облаков.

Мальчик тяжело выдохнул, но обнаружил, что отчаяние — вечный спутник заключённого — отступило. Несколько робких шажков назад, но как же легко на душе!

Арманд с молчаливой благодарностью глянул на стену, разделявшую их камеры и вслушался в новый рассказ — про бескрайние зелёные луга, мирно пасущихся кучерявых овец, про вихрастого пастушка, играющего незамысловатую мелодию на парной флейте…

Кто же она? В темницу свозят или врагов, или предателей. Чем же могла провиниться девушка?

Тюремщик никогда не приносил ей еду — мальчик тщательно сверял количество подносов и пленников. Арманд несколько раз просил отдать ей хоть половину похлёбки или хлеба, но стражники лишь смеялись в ответ. Она не слабела от голода и раз за разом рассказывала свои истории — истории для каждого из заключённых. Про места, где цветут сады, про леса, в которых тёрн хранит меж тёмных острых игл сочные сизые ягоды, про вино — терпкое и кислое, про хрустящую корочку пирогов с зайчатиной, про пышные плюшки, политые молочно-белым липовым мёдом, про дымящийся настой из иван-чая с тысячелистником и лепестками василька.

Набравшись храбрости, Арманд обратился к девушке через стену:
— Ты ведь волшебница?
— Можно и так сказать, — она не стала вдаваться в подробности.
— Тогда беги отсюда.
— Если бы я могла…

Мальчик спросил, что же ей мешает, но она не ответила и завела очередной рассказ.

Однажды стражник чеканным шагом спустился в темницу в неурочный час. Странно, ведь Арманд не чувствовал приближение чьей-то смерти. Может ли быть так, что это за ним идёт Смерть, а он не понял? От пяток до макушки взметнулась холодная волна страха, сердце забилось, а в голове стучала единственная мысль, словно заговор-оберег: «только-не-меня-только-не-меня». Когда стражник показался напротив его каморки, мальчик даже отпрыгнул, а высокий мужчина лишь презрительно хмыкнул и прошёл дальше.

Спустя какое-то время он вывел из соседней клетки девушку, красивее которой Арманд отродясь не видел. Не волшебница — фея, догадался мальчик. Красота её была неземная — тонкая, как ивовый прутик, с молочно-белой кожей, золотистыми волосами и небесно-голубыми глазами, губы — нежные лепестки.

— Неужто война окончена и твой господин соизволил меня освободить? — без всякого страха обратилась она к тюремщику.
— Помалкивай и иди вперёд, — стражник потянул её за цепь и увлёк по коридору.

Арманд прильнул к решёткам, провожая её тревожным взглядом. Его внутренний заговор изменился на «только-не-её-только-не-её».

Сколько прошло времени, мальчик не знал, но не отходил ни на шаг, ожидая её возвращения. Тяжёлый чеканный шаг обрадовал, как никогда. Сердце словно разрывали на части — мало ли, вдруг стражник вернётся один? Вдруг прекрасная фея мертва? Нет, вот лёгкое колыхание её простого белого платья… Она шла с опущенной головой, золотистые волосы скрывали лицо, но мальчик разглядел тёмную запёкшуюся кровь на нежных устах.

— Фея, о милая добрая фея, прошу, скажи хоть что-нибудь, — дрожащими губами прошептал Арманд ей вслед.

Она не ответила, лишь издевательски усмехнулся конвоир.

Там и тут слышались испуганные вскрики, горькие вздохи сожаления и яростные проклятия. Арманд не мог сдержать слёз весь вечер и заснул тревожным сном лишь потому, что слишком устал плакать. Казалось, всё подземелье переполнилось духом обречённости и тоски.

Утром, едва открыв глаза, Арманд понял: сегодня его черёд. Но сегодня уже не страшно, только стыдно перед феей. Она была так добра к нему, ко всем ним, а чем они могут отплатить за её помощь, за её жертву?

Послышался чеканный шаг. Арманд прислонился щекой к холодной стене.
— Как бы я хотел тебе помочь, милая фея.

Поздно, слишком поздно, он не сможет ничем помочь.

Стражник отсоединил цепь от кольца в стене и потянул мальчика наружу.
— Теперь, когда фея будет исполнять лишь желания короля, ты только обуза. Ни один жалкий норманнский выскочка нам больше не помеха!

Почему же она не сбежит? Не может? Нужно что-то для неё сделать, ведь она вернула ему надежду, воспоминания, будущее. Пусть и на столь короткий срок. Она исполнила желание Арманда, и он смог увидеть родину. Желание… Она может исполнять лишь чьи-то желания, но не свои?!

Надеясь, что догадка верна, Арманд рванулся от конвоира к её клетке и ударился грудью о решётку.

— Твоё время — весна! — сквозь подступившие слёзы, выкрикнул Арманд. — Где-то там, под холмом, на берегах бескрайнего моря, твоя родина, напитанная солнечным светом, укрытая снегами и коврами из вереска. Круглый год там пахнет солёным морским ветром и влажной землёй. Чуешь горький сок трав на губах? Смейся же легко и беззаботно, кружи свой танец, обращая часы в дни, дни в недели, недели в месяцы! Расправь свои крылья и лети! Ты свободна!

Стражник натянул цепь и нестерпимо громко заорал над самым ухом мальчика: «Поглядите на смертника!», да так и замолк, уставившись сквозь прутья соседней камеры. Кожа девушки из молочно-белой стала почти прозрачной и словно светилась изнутри, оковы соскользнули с тонких рук, из-за спины вынырнули два тончайших изумрудных крыла. Взмах — и фея исчезла.

В боку резко кольнуло, алый туман на мгновение затянул взор, а потом слабость и боль густой смолой потекли по телу.

— Щенок! И ты, и все грязные норманны заплатят за это! Вам не видать победы!

Всё это не важно, думал Арманд, падая и цепляясь последним взглядом за пустую клетку. Ему было всё равно, кто выиграет в войне. Главное — она свободна, её мечта исполнилась.

Королева возникла прямо из воздуха: луч света, задорно танцующий в молодой листве деревьев. Тёплая и румяная, с тонкими лепестками губ, покрытыми грубым багрянцем, она заботливо пригладила его волосы и улыбнулась.

Идём со мной, мальчик, — шепнули её немые уста.

Собрав последние силы, Арманд кивнул, и тогда королева подарила ему поцелуй, лёгкий, как солнечный зайчик. Боль исчезла, взгляд стал как никогда ясным, и тогда он увидел дорогу из золотистых пылинок, уходящую под щербатый каменный пол. Фея поманила его за собой и скользнула вниз. И мальчик ступил следом за ней в край вечной весны, что спрятана под зелёным холмом, и там чужаку были рады так же, как и возвращению королевы.

Время от времени Арманд покидал холм, прикидываясь то рыжим лисом, то тучным облаком. Он наблюдал за победами и поражениями, становился свидетелем заключения союзов и предательств.

В конце концов, только люди делят между собой небо, землю и воздух. Дети рек и гор, дети озёр и лесов всегда знали: без толку отрубить правую руку и пришить её к левой. Вот бы кто попросил у королевы фей передать эту мудрость людям.

29. Последний солнечный день


- Солнца не было десять дней,- сказала Кейко, аккуратно подвинув фарфоровую чашку в сторону, сидящего напротив даймё.
Даймё Кацуморо нехотя склонился над столом и заглянул в чашку с чаем - там плавали два жёлтых лепестка хризантемы.
-Это лучи солнца. Теперь у вас каждый день будет весна,- улыбнулась Кейко.
Даймё нахмурился. Вопреки ожиданиям, яркие цветы не радовали и не бодрили, а лишь ещё чётче подчеркивали тусклую промозглость утра. Отступившая на ночь тоска, навалилась с новой силой. Ему хотелось встать и уйти, но идти было некуда. Всё вокруг - замок, сад, людей и даже эти ярко - жёлтые лепестки хризантем придавило тяжёлым осенним небом. Кацуморо взглянул на Кейко и молча кивнул головой. Девушка взяла чашку в руки, и приоткрыв маленькие пухлые губы, сделала глоток. Зная, что ничего не произойдёт, даймё не удержался и зевнул.
Часто, в такие моменты, он смотрел на Кейко и представлял, что её рот вдруг начинает кривиться, она хватается за горло, но от судороги пальцы скрючиваются, точно птичьи когти, наложница издает тихий предсмертный хрип и падает на пол. Известие о том, что кто-то пытался отправить господина Кацуморо тут же разлетается по замку, его окрестностям и дальше до самой столицы, и уже неделю спустя в ворота въезжает отряд императорских самураев, сопровождающих напыщенного советника, присланного для расследования из Эдо. Иногда яд действовал не сразу, тогда умирал и он сам. Их с Кейко тела находила охрана и во всех подвластных даймё провинциях начинались волнения и бунты.
Но сегодня даже мысли о смерти не могли расшевелить окостеневшее сознание даймё. Безделье и скука отравляли его тело и душу сильнее любого из известных ядов. Он сделался грузным и неподвижным, как огромный пресытившийся опарыш, намертво застрявший в камнях замка, где по углам клубилась осень.
- Сегодня обязательно будет солнце! А пока выпейте весны, -чуть-чуть кокетливо сказала Кейко.
Стараясь не касаться губами лепестков, он сделал глоток, но чай показался ему таким холодным, что даймё испугался, что вдруг наступила зима. Он резко обернулся к распахнутому настежь окну, но ни снега, ни дождя там не было, лишь вдали на макушках деревьев лежали тяжёлые серые тучи. Почувствовав недовольство даймё, Кейко опустила глаза в пол и замерла. Кацуморо медленно поднялся с циновки, и не сказав ни слова, вышел из комнаты.
Сад навевал ещё большее уныние, чем холодные стены замка. Даймё поднял голову к небу - сквозь толстые сизые облака пробивался тусклый луч солнца. Едва освещая россыпи увядших цветов, он не грел, а предвещал долгую морозную зиму, с раскинувшимися до горизонта снегами и застывшими в полудреме людьми, когда единственным занятием останется пить холодный чай с засушенными лепестками жёлтых хризантем. Лениво распинывая попадающиеся на пути камешки, даймё дошёл до главных ворот, на толстых круглых столбах которых сидели вороны. Кацуморо подумал, что скоро и они улетят. Останутся только он и стражники, неподвижно стоящие на поросших мхом ступенях.
Остановив войну, сёгун остановил жизнь. Она увяла и поблекла. Многочисленное войско даймё превратилось в дорогое никому ненужное украшение. Запах смерти, хрипы загнанных лошадей и скрежет скрещенных мечей остались в прошлом. Мирная жизнь быстро растеклась по венам, превратив свирепых отважных воинов в сонных, ленивых болванчиков. Кацуморо знал, что пройдет ещё совсем немного времени и он сам превратится в точно такого же болванчика- покорного и бессильного перед лицом наступивших перемен. От этих мыслей даймё стало ещё тоскливее. Недовольно нахмурив брови, он молча прошёл мимо стоящих на посту самураев и свернул на одну из дорожек сада.

У дальней стены замка, рядом с прудом даймё заметил старика-садовника. Склонившись над кустом камелии, он разгребал руками промерзшую за ночь землю.
- Вся рыба умерла. Нужно очистить воду. Теперь до весны...- сказал садовник, не разгибая спины.
Кацуморо молчал. Ему хотелось остаться одному, но он знал, что старик не уйдет и ещё до вечера будет возиться с растениями и землёй, очищая их от полусгнивших листьев и бутонов. Видя, что старик не обращает на него никакого внимания, даймё подошёл к пруду и присел на край каменной кладки. Кацуморо приходил сюда каждое утро, с тех пор как начали умирать золотые рыбки. Сначала сразу три, затем по одной в день, и вот сегодня последняя.
Даймё нравилось смотреть сквозь прозрачную толщу воды на дно, усеянное черными камнями, из которых торчали тонкие стебли лотосов. Где-то там сейчас среди корней этих цветов лежала и последняя золотая рыбка. Завтра она всплывёт наверх и ветер погонит её по глади воды в тень старой вишни, где она затеряется среди опавшей листвы. Кацуморо разочарованно вздохнул. За последнее время наблюдать за медленной смертью рыбок было единственным его развлечением. Среди окружающей замершей во сне действительности этот пруд казался ему средоточием настоящей жизни- живой и подвижной. Теперь всё это закончилось. Впереди ждала лишь долгая зима. Даймё поежился, как будто на его плечи опустился первый снег и пошел прочь.

Снаружи лил дождь. Мелкая, неприятная изморось проникала внутрь даже сквозь закрытые окна, заволакивая комнату и огонь очага едва заметной, белесой пеленой. Перевязанное тонкой лентой кимоно Кейко жадно впитывало сырость воздуха, очерчивая лёгкой тканью высокую грудь.
- Сегодня был последний солнечный день. Но я придумала как вас развеселить, - Кейко ласково улыбнулась и на её левой щеке появилась ямочка.
Кацуморо молча кивнул. Девушка поднялась с циновки и игриво потянула за ленту кимоно, открывая взгляду даймё юное пленительное тело. Нисколько не смущаясь своей наготы, она медленно развернулась и зашла за стоящую у стены ширму. На шёлке, освещенном свечой и огнем очага заскользили тени...
Грациозно выгибая обнаженное тело, Кейко изображала незамысловатые, но полные изящества фигуры. Чёрные силуэты то замирали, то плавно двигались: выискивая в тине лягушек, по болоту важно вышагивала длинноногая цапля, в небе парила диковинная птица, зловеще извиваясь, шипела огромная змея. Немигающим взглядом Кацуморо смотрел на трехстворчатую шёлковую ширму. Картинки сменялись одна за другой и постепенно слились в одно тёмное пятно. Оно вдруг задрожало и превратилось в скачущего во весь опор всадника. На ткани проявились тени разъярённых воинов, замелькали выпущенные из луков стрелы... Протерев глаза, Кацуморо поднялся, подошёл кокну, и распахнув его, сделал несколько глубоких глотков воздуха.
- Приготовь мне чай, - сказал даймё, даже не взглянув в сторону поникшего за ширмой силуэта.
Кейко быстро оделась, и низко склонив голову, пошла к очагу.
- Я снова сделала для вас весну, - не поднимая глаз, прошептала Кейко и робко улыбнулась.
- Задуй свечу.
От слов даймё веяло холодом. Губы Кейко плаксиво изогнулись. Она поднялась и тихо, мелкими шажками засеменила к ширме. Кацуморо приподнял угол циновки, на которой сидел, и достав из -под неё несколько белых крупинок, бросил их в приготовленный чай с лепестками. Девушка вернулась за стол, и сделав глоток из чашки, протянула её даймё...
Кацуморо стоял у окна и смотрел в ночь - глухую и бездонную, как колодец. Вот-вот из этой тяжёлой непроницаемой тьмы должен был появиться всадник-предвестник новой жизни. Его ещё не было видно, но вдалеке уже слышался гулкий стук копыт, из- под которых вылетали предсмертные стоны Кейко, её дрожащие, сведённые судорогой ноги и капелька крови в уголке рта.
- Скачите в Эдо! И доложите императору, что меня пытались отравить! Кейко мертва. - громко крикнул даймё стоящей у ворот страже.
Всё закончилось и началось: тело Кейко мертвецки- бледное, с рассыпанными по циновке густыми волосами лежало на полу. Кацуморо открыл двери и вышел в залитый лунным светом коридор замка, наполненный встревоженным перешептыванием прислуги и грозными криками самураев...

30. Дырка от бублика


В тот день я зашёл в офис и бросил на стол пачку газет. Серёга отвлёкся от косички и поднял на меня тревожный взгляд.

— Всё? — спросил он.
— Да. Интернет отключили за неуплату.

Он потянулся к газетам:

— Красавцы! Сначала подсадили всю планету на безлимит как на наркотик, а затем установили драконовские цены за минуту. Бизнес, мать его. — Он откинулся на спинку кресла, забросил ноги на стол и развернул газету. — Что пишут?
— То ли Марс в Юпитере, то ли наоборот. Ты клиентов искал?
— Нет, — и, увидев немой вопрос в моих глазах, объяснил: — Сашка, вот ты сам подумай. На вывеске у нас написано: «Частное агентство. Решаем ваши проблемы за ваши деньги».
— И?
— Чего их искать, клиентов? Сами придут. Проблем-то куча.

Его пофигизм меня раздражал. Нет, когда дела шли хорошо, с ним было легко и весело работать вместе. А сейчас… Второй месяц нет ни одного стоящего дела. И ещё влетели в минус с этим чиновником из «СОРНАНО». Пришёл, говорит, хочу, чтобы сын сдал ЕГЭ на сто баллов. Плачу за результат. Мы как дураки зарядили ракету, над Владивостоком сфоткали бланк задания. Семь часов у него было в запасе! Кто же знал, что его парень не в состоянии вписать ответ в нужную клеточку. Говорю ему, мол, оплатите издержки по договору. А он: «Нет результата, нет оплаты». Гладкий, сволочь! Когда же они сами будут получать зарплату за результат!

Видимо, выражение лица от этих мыслей у меня поменялось так, что Серёга подорвался с кресла и сунул мне в руку холодную бутылку пива.

— Сашка, успокойся. Посмотри на меня, — он заглянул мне в глаза. — Сегодня к нам придёт новый клиент. Ты мне веришь? Я тебя когда-нибудь обманывал?

Про «обманывал» зря он сказал. Я, было, открыл рот, но тут в дверь постучали.

Серёга подтолкнул меня к двери, а сам опять оказался в кресле. Лицо его стало важно-озабоченным. Плечи уверенно расправились, даже легкомысленные веснушки исчезли с носа.

Вошёл невысокий мужчина лет шестидесяти. Очень простая, часто встречающаяся внешность: нос картошкой, лицо осунувшееся, глаза замученные.

Он оглядел наш офис озадаченно. Остановился на баннере «Спартак — чемпион», потом перевёл взгляд на истыканный диск дартса и начал уже пятиться на выход, когда я протянул ему руку, представился и легонько подтолкнул его к столу.

Серёга внимательно посмотрел на клиента.

Посетитель грузно опустился на стул, нервно вытер платком залысины и начал:

— Зовут меня Семён Семёнович. Я руковожу небольшой геологоразведочной компанией. У нас контракт с «СОРНАНО». Они дают нам координаты планеты, а мы проводим разведку полезных ископаемых. Деньги небольшие, но жить можно, — он вздохнул и продолжил: — Дело в том, что я отправил ребят на новую планету номер 312, они провели работы, нашли кое-что интересное. Возможно, это наше будущее в энергетике. Теперь не могут вернуться.
— Поподробней, пожалуйста, — попросил Серёга важно, делая какие-то пометки в блокноте.
— С этой планетой вообще всё непонятно. Постоянно пропадает связь. Не работает навигация на местности. Знаете, так в лесу бывает: идёшь-идёшь и возвращаешься к точке старта. Люди говорят, чёрт водит. Неделю назад они стартовали на Землю. И приземлились опять на этой чёртовой планете.
— Спасателей вызывали?

Он кивнул и сказал упавшим голосом:

— Тоже там застряли.
Мы переглянулись.
— Вы в «СОРНАНО» обращались за помощью?
— У них один ответ: нет результата — нет оплаты.
— И вы хотите… — начал Серёга.
— Я хочу, чтобы вы вернули моих ребят.
— Мы возьмёмся за ваше дело, — сказал Серёга.

***

Корабль стоял на пусковой площадке, готовый к старту. Три дня мы спорили. Серёга ходил по комнате большими шагами, рубил воздух руками и повторял, что надо стартовать и решать проблемы по мере поступления. Я твёрдо заявлял, что без какой-то альтернативной навигации к этой планете не отправлюсь. Мы так устали, что не могли уже смотреть друг на друга. И тут… Вы верите в судьбу? Да, да, сам знаю! Принцип неопределённости и всё такое. Тут раздался звонок, и я услышал знакомый ангельский голосок своей племянницы. Машенька радостно сообщила, что мама печёт морковный пирог. Мы мило поболтали. Она звала в гости, а я как всегда ссылался на работу и, сам не знаю зачем, стал рассказывать о геологах.

— А ты, чтобы не потеряться, привяжи к ракете верёвочку, как Тесей, — предложила она.
— Видишь ли, милая, не существует такой длинной верёвочки.
— А ты кидай камушки, как Гензель и Грета.
— Видишь ли, милая… — начал я и замер на полуслове. — Я тебе перезвоню, если всё получится.

Вспомнил, что лет пять-шесть назад какая-то госкорпорация праздновала новый год. У них было очень много денег, просто вот совсем много, и они устроили красочное цветовое космическое шоу. Люди с разных континентов наблюдали на небе светящиеся искусственные образования, выложенные буквами в какой-то слоган. В сумасшедшем ритме я раскидывал в углу гору пыльных журналов «Космический вестник», пытаясь найти нужный номер. « “СОРНАНО”. Очень много денег». Это был он!

В радостном предвкушении я нашёл страницу с техническим описанием. Газ из баллона подают в ёмкость, содержащую рабочий материал, который выдавливают в распылитель. Материал при помощи дозатора превращается в мелкодисперсные капли, разлетающиеся в космосе с заданной скоростью.

Ещё два дня мы искали эту штуковину в интернет-магазинах, у старьёвщиков и в ломбардах. А нашли в магазине «1000 ненужных вещей» на пыльном складе, между поддержанным аппаратом экстракции кислорода и морально устаревшей установкой для очистки воды. Взяли практически за бесценок. Для двух инженеров, проучившихся весело пять лет в институте и ни дня не работавших по специальности, адаптировать эту штуковину под свою задачу — плёвое дело, но мы решили не рисковать и отнесли её моему отцу в гараж. Он провозился с ней ещё два дня, и мы стартовали.

Весь полёт Серёга хитро улыбался и периодически начинал с издёвкой читать мне лекцию с первого курса о том, что никакие навигационные маяки городить нафиг не нужно, потому что они уже существуют, и это — звёзды. У каждой есть спектр — это своеобразный паспорт, позволяющий её идентифицировать. Я молчал.

Через несколько дней впереди показалась наша цель. Серёга выключил автопилот, и корабль завис над скучной серой панорамой. Всё было обыденно, но я нервничал.

— Давай сначала облетим её всю по окружности, — предложил я.
— И тебе не жалко топлива? Перестраховщик!

Он выругался про себя и всё же повёл корабль в облёт. А я под его насмешливый взгляд включил систему навигационных меток. Прошло какое-то время, и я вздрогнул от его крика.

— Смотри, метка!

Я уставился в экран и не мог поверить своим глазам. Она переливалась прямо перед нашим носом. По всем расчётам, мы должны были вернуться в начало и увидеть метку только через три часа, а прошло двадцать минут. Я растерянно смотрел на Серёгу, а он на меня.

— Сашка, я умный! — неожиданно сказал он, и в его глазах сверкнула гордость.
— Да ладно! И почему же?

Он пропустил мою иронию мимо ушей.

— Потому что я правильно выбрал себе напарника. Твои метки — это просто клад.
— Объясни.

Он указал на светящуюся точку и выпалил:

— Ты знаешь, что это значит? Эта планета не шар. Это бублик. А скорее всего, несколько переплетённых бубликов.

Я завис на какое-то время, чтобы осмыслить сказанное.

— То есть мы пролетели через дырку от бублика?
— Да.

Я так и сел, а он, довольный собой, настроил корабль на поиск экспедиции.

***

Геологи встретили нас без крика и шума. Я рассматривал этих людей, их обветренные и заросшие щетиной лица и думал, какой колоссальный жизненный опыт! Как грубо и в то же время бережно они относятся друг к другу. Какая тревожная, глыбистая мощь чувствуется в этих людях!

Все погрузились на корабль быстро, потому что ни я, ни Сашка не знали, сколько по времени наши маячки будут светить. Вырвавшись по ним из лабиринта, встали на автопилот. И теперь могли бесконечно слушать невероятные истории о выживании, о деле всей жизни, о дыхании природы. Я увлёкся, давно такого не было! Мне тридцать лет. Что я делал всё это время? У Серёги в глазах тоже поблёскивали какие-то авантюрные искорки.

Буквально через неделю после возвращения нам пришло письмо из известной организации. Небрежным движением Серёга взял его, пробежал глазами, смял и выкинул в корзину.

— Стой! — произнёс я, чувствуя, что внутри у меня что-то обрывается. — Ты обалдел? Они предлагают нам контракт на сопровождение полётов!
— Послушай, Сашка, — сказал он. — Я к ним не пойду. Такая прогулка отнимет кучу времени и нервов, а в результате они нас кинут.
— Ты рехнулся? Кто отказывается от контракта с «СОРНАНО»?
— Не паникуй. Скоро и тебе придётся признать, что ты правильно выбрал себе напарника.

Он улыбнулся и, насвистывая, вышел из офиса.

В корзину летело письмо за письмом. Я решил, что если это продлится ещё немного, я взбешусь. В тот день, когда эта мысль пришла мне в голову, дверь нашего офиса открылась, и вошли четверо. У нас даже стульев столько не было. Сразу было понятно, кто из них главный. Мужик был с маленькими глазками, с хорошими часами и имел довольно надменное выражение лица.

— Почему вы позволяете себе игнорировать переговорный процесс? Вы не хотите подписать контракт и связать свою судьбу с нашей корпорацией? — он сидел напротив Серёги, откинувшись на спинку кресла и положив ногу на ногу.

— Длительные отношения — не наша специфика. У нас другое предложение.

Серёга положил на стол наш вариант договора. Шеф стал вдумчиво читать.

— Вы хотите продать мне новую технологию? — мягко съязвил он.
— Нет, что вы! Новые технологии — это по вашей части. Мы продаём вам техническое решение проблемы под названием «Планета номер 312».
— Это какая-то новая система навигации?
— Я бы сказал, старая, но модифицированная.
— Она модифицирована только под эту конкретную планету?
— Нет, — подумав чуть-чуть, сказал Серёга, — вы можете поставить её даже на свой «Бентли».

Шеф, видимо, дочитал до суммы, и брови его поползли вверх.

— Вы ничего не перепутали? По-моему, тут три нуля лишних.
— Если для вас это дорого, мы отправим это предложение «ТрансМежгалактик». Они с радостью подпишут с вами контракт на своих условиях.

От Сашкиной наглости у меня лоб покрылся испариной. А шеф от такого нахальства изменился в лице, но быстро взял себя в руки. Может, решил, что у него слабая переговорная позиция?

— Я хочу увидеть техническое приложение к договору.

Меня слегка отпустило. Но Серёга продолжал чудить:

— Только после подписания. Сначала оплата, потом — результат, — перевернул он их собственный девиз.

Никогда в жизни я не чувствовал такого напряжения.

Повисла долгая пауза. Шеф взял ручку и, поморщившись, буквально через «не могу» поставил свою подпись.

— Дайте техническое приложение к договору, — сердито потребовал шеф.

Серёга положил на стол толстую книгу «Сказки братьев Гримм» с тоненьким листочком посередине.

Шеф, поражённый какой-то мыслью, взял приложение к договору и стал внимательно читать текст. Все три технических консультанта тоже склонили головы над страницей. Затем один из них выпрямился, посмотрел на нас и начал смеяться сначала тихо в кулак, а потом уже не сдерживаясь.

— Черт возьми! — сказал шеф. — Вы просто оставляли за собой метки. Это не навигация, это дырка от бублика.

Он посмотрел с сожалением на подписанный договор, лежащий на столе. Серёга перехватил его взгляд, затем медленно, почти театрально, взял верхний экземпляр и убрал в стол.

— Слишком поздно, — улыбнулся он свой фирменной обаятельной улыбкой.
— Ладно. Не так уж много мы заплатили! — произнёс шеф. — Зато теперь мы точно там не потеряемся.

Он направился к двери, потом оглянулся и добавил:

— Деньги все равно бюджетные, — усмехнулся и вышел.

Когда сумма с несколькими нулями пришла на наш счёт, мы первым делом заплатили за интернет. Вернули назад оплату от фирмы геологоразведки. А в воскресенье отвели Машу в «Детский мир» и купили ей всё, о чём она мечтала. Коллекцию сказок народов мира, целую коробку наклеек фирмы Patula и живого щенка с милой и бандитской мордочкой.

Тема открыта для чтения, комментирования и голосования. Очень прошу, будьте вежливы и не разводите флуд. Ну и не забывайте хвалить в авторов, а не только ругать! Не доводите до сердечных приступов.