15 ноября 1774 года в Москву был доставлен Емельян Пугачёв.

О сколько хлопот доставил вождь восстания, донской казак, называвший себя императором ПЕТРОМ III, императрице ЕКАТЕРИНЕ II! В какой ужас он привел дворянство! Какую надежду на справедливость подарил крестьянству!
После захвата восставшими Казани паника вспыхнула в Нижнем Новгороде и Москве. Императрица велела срочно послать против бунтарей удачливого генерал–поручика Александра СУВОРОВА, уже отличившегося в Польше и Турции и заслужившего два ордена Святого Георгия. Но как ни спешил Суворов, он опоздал. Решающее поражение Пугачеву нанесли другие. Генералу довелось только завершить окружение разгромленного противника и отконвоировать преданного соратниками крестьянского вожака в Симбирск.
Среди тех, кто занимался его поимкой, был и офицер секретной миссии, в скором будущем знаменитый поэт Гавриил ДЕРЖАВИН. Государственного преступника, каковым считался и по сути был Пугачев, везли в телеге, перекрытой прочными деревянными жердями, сквозь зазоры в которых можно было наблюдать за «злодеем».

На всем пути до Москвы его посменно охраняли две роты солдат. В городе от Рогожской заставы до Красной площади конвой проследовал по улицам, заполненным народом. Дворяне, офицеры, духовенство, богачи ликовали. Барыни «везде по улицам искали окошечко, откуда бы посмотреть». Простой народ молча смотрел на «государя», своего заступника, окованного кандалами. Тюрьму устроили на Монетном дворе, там, где потом был расположен музей Ленина. Пугачева подвергли пыткам. Подозревали в подстрекательстве к бунту как иностранцев, так и раскольников и даже оппозицию из высшего дворянства. Но розыск таких доказательств не нашел: возмущение было стихийным. Екатерина II старалась показать, что ни к суду, ни к сентенции (приговору) она отношения не имеет и вовсе не сторонница жестких мер, но за следствием наблюдала внимательно. Во Францию одному их энциклопедистов, барону Мельхиору ГРИММУ, она сообщала: «Через несколько дней комедия с маркизом Пугачевым кончится; приговор уже почти готов, но для всего этого нужно было соблюсти кое–какие формальности. Розыск продолжался три месяца, и судьи работали с утра до ночи. Когда это письмо дойдет к вам, вы можете быть уверенным, что уже никогда больше не услышите об этом господине».

По приговору, утвержденному императрицей, в январе Пугачева четвертовали, голову воткнули на кол, части тела разнесли по четырем частям города, положили там на колеса и сожгли. Страшному наказанию подвергли реку Яик, на которой началось восстание, — ее переименовали в Урал.