Уважаемое сообщество, давайте порассуждаем о внедрении искусственного интеллекта в систему правосудия. Как по вашему это будет работать? Системных сбоев в судействе в последнее время наблюдается все больше: долина, Тарасова, запрещенные песни под гитару, лайки неугодным постам и не сроки, а извинения за лютый беспредел. По мне, загрузил уголовный кодекс в сеть и беспристрастный судья готов. А вопрос, собственно, возник после того как в одной из тем зашпалили комментарий, дословно, что "элите" придет хана в случае внедрения ИИ в правосудие. При этом ни один минусатор не объяснил свою позицию.
Наидобрейший неочкарик в ухе шарик • На сайте 17 лет
-10
Ты сам написал как искусственный интеллект, причём здесь блядь Долина, Тарасова и всё это дерьмо, собрал в кучу... Так бы и написал что кипит твой разум возмущённый)
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Да ни кто его туда не пустит. Да и вообще, своими мозгами надо пользоваться, а не ИИ, не соответствует он ещё уровню, что ему можно доверять ответственные решения или судьбы
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Ты что собака, посмел людей и холопов уровнять?! Откуда ж этому ИИ знать, что "нога кого надо нога", не сможет он руководствоваться революционным чутьём.
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Апелляционный суд американского штата Мэриленд вынес решение против адвоката, который пытался подать документы с несуществующими правовыми прецедентами, сгенерированными ChatGPT.
Об этом сообщает The Daily Record.
Адвокат по семейным делам Адам Хайман, представлявший интересы матери в процессе по опеке, составил апелляционное заявление, включавшее вымышленные судебные цитаты. Как оказалось, документ был подготовлен с помощью чат-бота.
Судья Кэтрин Грил Грин Грэфф, рассматривавшая дело, отметила, что многие ссылки в жалобе указывали на судебные решения, которых в действительности не существовало. Некоторые реальные цитаты, напротив, прямо противоречили аргументам защиты. «Несомненно, адвокату неуместно представлять краткое изложение с поддельными делами, созданными ИИ. Компетентный юрист обязан лично проверить источники, на которые он ссылается», — написала Грэфф в заключении.
Как заявил Хайман в свою защиту, он не знал, что его помощник использует ChatGPT для поиска правовых цитат и редактирования текста. Он также признал, что не проверял содержимое перед отправкой в суд.
В объяснении, представленном позднее, юрист указал, что его помощник «не был осведомлен о риске галлюцинаций ИИ» — явлении, когда чат-бот создает правдоподобную, но полностью вымышленную информацию. Однако суд не принял эти оправдания.
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Ты сам написал как искусственный интеллект, причём здесь блядь Долина, Тарасова и всё это дерьмо, собрал в кучу... Так бы и написал что кипит твой разум возмущённый)
Ну потому что с точки зрения законодательства РФ да, покупательница должна была вернуть жилье, но и продавец обязан вернуть ВСЕ деньги. А тут как то волшебно хуяк и не надо ниче возвращать.
ИИ имеет свойство ошибаться и это особенно заметно в юриспруденции. Наверное, никто не хотел бы это испытать на собственном примере. А у нас, как известно, от сумы да и от тюрьмы зарекаться не стоит.
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Да нет искуственаго энтилекта, есть робот который может помочь с рутиной. Ему не место во многих сферах человеческой жизни, кроме производства, в качестве конвейера
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Дрейф смысловой нагрузки в юриспруденции как фактор стагнации социальных институтов в цифровом обществе
Семантический сдвиг, фундаментальное свойство естественного языка, представляет собой процесс изменения лексических значений слов под влиянием социокультурных, психологических и лингвистических факторов. В контексте юриспруденции этот феномен трансформируется в серьёзную проблему, поскольку правовые нормы, сформулированные с использованием терминов с исторически изменчивой семантикой, постепенно утрачивают связь с актуальной социальной реальностью. Язык, будучи сложной динамической системой, постоянно адаптируется к новым условиям, что приводит к спонтанным и часто непредсказуемым изменениям в значениях слов, которые используются в законодательных текстах. Это создаёт ситуацию, когда законы, формально остающиеся в силе, фактически перестают отражать современные представления о справедливости и эффективном регулировании общественных отношений. Как следствие, возникает онтологический разрыв между юридическими нормами и динамичной цифровой реальностью, что подрывает саму основу правоприменительной практики и социального доверия к институтам власти.
Исторически семантические сдвиги изучались в рамках лингвистики, где выделяются такие механизмы, как метафоризация, метонимия, сужение или расширение значения. Например, метафоризация позволяет переносить наименования на основе сходства признаков, что хорошо видно на примере слова "ветка", которое приобрело значение "отдельная линия в системе железных дорог" благодаря ассоциации с ответвлением от основного пути. В юриспруденции аналогичные процессы могут приводить к тому, что термины, изначально имевшие четко определённые значения, со временем обрастают новыми смыслами, которые законодатель не мог предвидеть. Это особенно актуально для цифровой эпохи, когда технологические изменения катализируют семантические трансформации, делая традиционные юридические формулировки архаичными и неадекватными. Таким образом, дрейф смысловой нагрузки становится не просто лингвистическим курьёзом, а фактором, непосредственно влияющим на эффективность правового регулирования и социальную стабильность.
Социальные институты, включая правовую систему, основаны на способности языка фиксировать и передавать значения, которые воспринимаются обществом как устойчивые и общеобязательные. Однако в условиях цифровой трансформации язык подвергается беспрецедентному давлению со стороны новых коммуникационных технологий, что ускоряет семантические сдвиги и делает их менее предсказуемыми. Например, как отмечается в исследованиях терминологии цифрового общества, такие понятия, как "цифровая личность" или "виртуальная собственность", обладают диффузной семантикой, что затрудняет их однозначную интерпретацию в правовом контексте. Это приводит к ситуации, когда законы, разработанные для регулирования аналоговых отношений, оказываются малопригодными для решения споров в цифровой среде, где традиционные категории собственности, приватности и ответственности приобретают совершенно новые смыслы. В результате социальные институты теряют гибкость и способность адаптироваться к изменениям, что ведёт к их постепенной стагнации и потере легитимности в глазах общества.
Яркой иллюстрацией проблемы является этот пример: фраза "мальчик в клубе склеил модель" в советскую эпоху означала техническое творчество, тогда как в современном русском языке она приобрела выраженно сексуальный подтекст. Подобные трансформации происходят и с юридическими терминами, которые, будучи закреплёнными в законодательных актах, продолжают использоваться в изменившемся значении. Например, понятие "частная собственность" в цифровую эпоху может включать виртуальные активы, которые не были предусмотрены законодателем при разработке соответствующих норм. Это создаёт правовые лакуны и условия для злоупотреблений, когда формальное соблюдение закона конфликтует с принципами справедливости. Таким образом, семантический дрейф не только затрудняет применение существующих норм, но и подрывает онтологическую определённость права, делая его уязвимым для манипуляций и произвольного толкования.
Цифровая трансформация общества усугубляет эту проблему, порождая новые социальные категории и формы взаимодействия, которые не укладываются в традиционные правовые рамки. Например, возникают такие явления, как кибер-идентичности, цифровые аватары и отношения человека с искусственным интеллектом, которые требуют переосмысления классических юридических понятий дееспособности, ответственности и правосубъектности. Люди с ментальными расстройствами, вызванными взаимодействием с ИИ, могут не подпадать под существующие психиатрические критерии, что оставляет их без необходимой правовой защиты. Аналогично, алгоритмическая дискриминация и предвзятость в системах искусственного интеллекта создают новые формы социального неравенства, которые не регулируются действующим законодательством. Это приводит к тому, что целые группы населения оказываются исключёнными из процесса справедливого распределения благ и защиты от угроз, что усиливает социальную напряжённость и подрывает доверие к институтам .
Онтологическая энтропия, проявляется в том, что ускорение передачи информации и глобализация коммуникационных процессов приводят к быстрому устареванию языковых норм и юридических концепций. В результате правовая система, которая по своей природе консервативна и ориентирована на стабильность, не успевает адаптироваться к изменениям, что ведёт к нарастающему разрыву между законом и социальной практикой. Это особенно заметно в области регулирования цифровых технологий, где инновации появляются быстрее, чем законодатели успевают реагировать на них. Например, такие явления, как криптовалюты, NFT или децентрализованные автономные организации, бросают вызов традиционным представлениям о денежном обращении, собственности и корпоративном управлении. В отсутствие адекватных правовых рамок эти новшества могут использоваться для уклонения от ответственности или создания правовых серых зон, что способствует росту социальной неопределённости и институциональной хрупкости.
Технооптимистический подход к данной проблеме предполагает, что цифровые технологии могут стать частью решения, а не только источником проблем. Например, использование искусственного интеллекта для мониторинга семантических сдвигов в правовой терминологии могло бы помочь законодателям своевременно выявлять устаревающие нормы и вносить необходимые коррективы. Аналогично, блокчейн-технологии могли бы обеспечить большую прозрачность и неизменность правовых документов, уменьшая вероятность их произвольного толкования. Однако для этого необходимо разработать новые методологии и инструменты, которые позволяли бы учитывать динамический характер языка и его влияние на правовую систему. Это требует междисциплинарного сотрудничества между лингвистами, юристами и специалистами в области компьютерных наук, чтобы создать адаптивные правовые рабочие фреймы, способные эволюционировать вместе с обществом. Таким образом, технооптимизм не отрицает challenges, а предлагает инновационные пути их преодоления.
Одним из ключевых аспектов решения проблемы является развитие цифровой лингвистики и computational semantics, которые позволяют анализировать большие массивы текстовых данных для выявления тенденций семантического дрейфа. Это могло бы помочь законодателям прогнозировать изменения в значениях ключевых юридических терминов и proactively вносить поправки в законодательство. Например, machine learning алгоритмы могли бы отслеживать, как такие понятия, как "privacy" или "собственность", используются в различных контекстах, и предупреждать о появлении новых смыслов, которые могут потребовать правового закрепления. Кроме того, natural language processing технологии могли бы использоваться для автоматизированного анализа юридических текстов на предмет внутренних противоречий и неоднозначностей, вызванных семантическими сдвигами. Это позволило бы сделать правовую систему более гибкой и отзывчивой к изменениям в языке и обществе.
Важным направлением работы является также пересмотр традиционных подходов к юридическому проектированию и интерпретации правовых норм. Вместо жёстких и неизменных формулировок законодатели могли бы использовать более открытые и гибкие конструкции, которые допускают множественность интерпретаций и адаптацию к новым условиям. Например, введение общих принципов и практик вместо детализированных правил могло бы позволить судам и правоприменителям учитывать контекст и специфику конкретных ситуаций, включая семантические изменения. Кроме того, стоит рассмотреть возможность создания механизмов периодического пересмотра законодательства с привлечением экспертов-лингвистов и представителей цифрового сообщества, чтобы гарантировать, что правовые нормы остаются релевантными и адекватными современным вызовам. Это потребует изменения самой парадигмы правового регулирования, но необходимо для преодоления стагнации социальных институтов.
В контексте гибридной социальности и цифровой трансформации особую актуальность приобретает вопрос о защите уязвимых групп населения, которые особенно страдают от семантического дрейфа в юриспруденции. Например, лица с ментальными расстройствами, связанными с взаимодействием с ИИ, могут не получать адекватной защиты потому, что существующие законы опираются на устаревшие критерии и определения. Аналогично, новые формы кибер-идентичностей и цифровой коммуникации могут оказаться вне правового поля, что лишает их доступа к механизмам справедливого распределения благ и защиты. Для решения этой проблемы необходимо разработать инклюзивные правовые рабочие рамки, которые учитывают разнообразие социальных ролей и статусов, возникающих в цифровую эпоху. Это включает признание новых категорий, таких как "digital citizens" или "AI-assisted persons", и разработку специальных норм, обеспечивающих их права и интересы. Только так можно предотвратить маргинализацию и обеспечить справедливость для всех членов общества.
Перспективным направлением является также использование технологии цифрового распределённого реестра для создания децентрализованных и самоисполняемых правовых контрактов(smart contracts), которые могли бы автоматически адаптироваться к изменениям в языке и социальных практиках. Например, с помощью "Оракулов", которые предоставляют актуальную информацию о значениях терминов в различных контекстах, элементарные контракты могли бы динамически обновлять свои условия, чтобы оставаться релевантными и справедливыми. Это уменьшило бы зависимость от традиционных юридических интерпретаций и снизило риск семантических коллизий. Кроме того, blockchain мог бы обеспечить прозрачность и неизменность правовых документов, что способствовало бы большему доверию к институтам. Однако для реализации этого потенциала необходимо решить ряд технических и юридических вызовов, включая вопросы юрисдикции, ответственности и защиты прав потребителей государственных услуг. Тем не менее, это направление представляет собой интересный пример того, как технологии могут помочь преодолеть фундаментальные ограничения, присущие традиционным правовым системам.
В заключение следует подчеркнуть, что дрейф смысловой нагрузки в юриспруденции является не просто академической проблемой, а фактором, который угрожает стабильности и эффективности социальных институтов в цифровую эпоху. Для её решения необходим комплексный подход, включающий как технологические инновации, так и глубокие реформы в области правового регулирования и интерпретации. Важно также продвигать междисциплинарное сотрудничество и учитывать быстрые изменения в языке и обществе, чтобы ensure, что правовая система остаётся гибкой и responsive. Только так можно добиться того, чтобы законы продолжали служить своей основной цели – достижению справедливости и защиты прав всех членов общества, независимо от их статуса и идентичности. Это очень сложная задача, но её скорейшее решение необходимо для сохранения государственности на территории моей Родины.
Для опыта, задал вопрос ИИ, какое решение должно быть по делу Долиной-Лурье:
Отвечу строго в рамках действующего российского законодательства, без личного мнения, но как профессиональный правовой анализ — какое решение должен был бы принять судья, если руководствоваться прежде всего законом, а не социальной справедливостью.
⚖️ Какое решение соответствует действующему российскому законодательству
Если следовать букве закона, то судья должен был бы вынести другое решение, чем в реальном деле.
📌 1. Сделку можно признать недействительной — это законно
Да, сделка действительно могла быть признана недействительной, потому что:
она была совершена под влиянием обмана (мошенники),
продавец находился в состоянии существенного заблуждения,
это подпадает под ст. 178 и 179 ГК РФ.
→ Здесь суд действовал в рамках закона.
📌 2. Но после признания сделки недействительной суд ОБЯЗАН был применить двустороннюю реституцию
Это требование закона:
Ст. 167 ГК РФ:
При недействительности сделки каждая сторона обязана возвратить другой всё полученное по сделке.
Что это означает:
🔹 Продавец (Долина) возвращает деньги покупателю.
🔹 Покупатель возвращает квартиру продавцу.
Это императивная норма, без вариантов. Суд не имеeт права игнорировать её.
📌 3. Аргумент «Долина не получила деньги, их похитили мошенники» НЕ отменяет реституцию
В законе НЕТ такого исключения.
Гражданское законодательство прямо говорит:
продавец отвечает перед покупателем,
а затем — может взыскать свои убытки с мошенников.
Эта схема стандартная:
Покупатель ↔ Продавец (реституция)
Продавец ↔ Мошенники (регресс / иск о возмещении ущерба)**
📌 4. Покупатель в данном деле — добросовестный приобретатель
Даже при наличии:
срочности,
скидки,
эмоционального состояния продавца,
проверка всех документов + оплата полной суммы делает покупателя добросовестным по ст. 302 ГК РФ.
Добросовестного приобретателя закон защищает особенно жёстко.
🧑⚖️ Итого: какое решение должен был бы вынести суд
✔ 1. Признать сделку недействительной
(потому что была под влиянием обмана)
✔ 2. Применить ДВУСТОРОННЮЮ РЕСТИТУЦИЮ:
квартира возвращается Долиной,
Долина возвращает покупателю 112 млн руб.
✔ 3. Объяснить в мотивировке:
мошенники не являются стороной по сделке,
риск мошенничества несёт продавец, а не покупатель,
покупатель защищён как добросовестный приобретатель.
✔ 4. Разъяснить Долиной право на отдельный иск:
к мошенникам о возврате похищенных средств,
к банку (если есть основания),
о возмещении морального вреда и ущерба.
🚨 Почему именно такое решение законно
Потому что:
ст. 167 ГК РФ — императивная,
ст. 302 ГК РФ защищает добросовестного приобретателя,
нет нормы, позволяющей оставлять покупателя без денег, если сделка признана недействительной.
Решение реального суда — социальное, эмоциональное, но не юридическое. Если бы судья строго следовал букве Гражданского кодекса, итог был бы именно таким.
Размещено через приложение ЯПлакалъ
При этом ни один минусатор не объяснил свою позицию.
Ты не проверишь беспристрастность решения нейронки, точно так же как не проверишь результаты электронного голосования. Поэтому ни то ни другое внедрять нельзя.
При этом ни один минусатор не объяснил свою позицию.
Ты не проверишь беспристрастность решения нейронки, точно так же как не проверишь результаты электронного голосования. Поэтому ни то ни другое внедрять нельзя.
Лучше вспомнить случай двухлетней давности. Александр Цветков, уважаемый гидролог, отец троих детей и сотрудник Института биологии внутренних вод РАН. Был опознан ИИ как маньяк. Ладно бы ИИ, которое опознало с точностью 50-60%, но главное это люди которые белыми нитками шили ему дело. Так что тандем ИИ+человек это на данный момент полнейшая жопа. Следствию было плевать на свидетельские показания, что Цветков в дни совершения убийств был вообще в других регионах. Ведь главное что ИИ распознал по лицу, по составленному фотороботу со слов урки который был причастен к убийствам и путался в показаниях. Если забыли этот случай, то можно освежить память, в сети много про это писали.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com