Есть у меня предчувствие, что работ в этот раз будет немного, а это значит, что попасть в основную ленту будет легче!
Нормально все будет с работами, до 30.04 еще куча времени, и таки да, основной вал работ всегда приходит в последний день, это вечная жалоба всех оргов. Вангую 30+ работ. Народ, ваши варианты?
Господа. Знаю, что сочинительство вам не чуждо. Предлагаю следующую забаву. Выкладывается завязка рассказа объемом не более 200 слов ( если что, готова уже). После чего любой желающий пишет продолжение от 50 до 200 слов. Копирует начало, добавляет свой текст и выкладывает в тему. И так далее по принципу эстафеты. Логика предыдущего материала должна быть сохранена. Нарастающий безумный креатив. Это групповая игра. Минимум 3 человека. Соответственно, можно поститься через двоих. Как только изъявят готовность первые двое, я выкладываю старт.
Это сообщение отредактировал Botannick - 22 апр 2017 в 18:28
А вот правда интересно... А вдруг и не хрень, а совсем наоборот - шедевр! Я бы с удовольствием прочел. Но есть "НО". Вероятность того, что получится лебедь, рак и щука - крайне высока. Ежели бы одного русла придерживаться, то это очень занятно бы было. Да и знатокам, кои тут есть, в отличие от дилетантов типа меня, будет интересно кто же какой кусок нарисовал.
Пятнистую панамку я сорвал с дремлющего на лавке мешочника. Не останавливаясь, нахлобучил на лысый череп. Плавно перешел с бега на шаг и влился в пеструю вокзальную толпу. Пригнувшись, стянул приметный зеленый пиджак, вручил его удивленному бомжу, и не оглядываясь, поспешил к спуску в подземку. Путь пролегал мимо ларьков и старух с пирожками да семечками. Вроде немного оторвался. «Если не поговоришь с цыганами, тебе конец» - вспоминаю на ходу пророчество. Какие нахуй цыгане? Ага, вот какие. Впереди группа голосистых цветастых теток. Блядь, ненавижу цыган. Но хуй с ним. Сбавляю темп. Поднимаю взгляд. - Ай, маладой, ай красивый! Дай пагадаю щастья нагадаю! Вот суки! Останавливаюсь, резко протягиваю кисть к роже самой говорливой. От неожиданности она отшатывается и буравит взглядом ладонь. Ее черные зрачки расширяются. Переводит взор на меня. Протягивает смуглую руку. - Пазалати ручку, щедрый воин, сниму проклятье! Ага. Щщас. Отдергиваю руку, замираю. После чего пародируя интонацию «Дориме», начинаю исполнять: - Бацилла-какцинум, вантус-коитус,…
Это сообщение отредактировал Botannick - 22 апр 2017 в 22:07
Сработало! Все сходится! От возбуждения у меня вспотели ладони, а ноздри расширились, жадно ловя воздух. Старуха начала выходить из нужного мне режима не передав никакой информации. Я взрываюсь бешенством, открытой ладонью я начинаю бить её по лицу, второй рукой крепко удерживая за грудки: - Тупая. Старая. Сука. Скажи мне, где выход? Где выход, мразь? Я тут больше не могу оставаться, скажи, сука, где выход?! Цыганка, захлебываясь хлынувшей из носа кровью, визжала на своем непонятном мне языке в то время, как вокруг начала скапливаться её группа поддержки. Цыгане мужики, цыгане дети, молодые цыганки и старые. Я оттолкнул прорицательницу и нервно огляделся - что-то не так, все должно было получиться, почему она не говорит, где выход? Другие цыгане просто стояли, окружив меня плотным кольцом ничего не предпринимая - выражение любопытства было написано на их лицах. На действо собралась поглазеть внушительная толпа зевак - ничего не работало, пророчество было лживо! Я был готов упасть на землю и кататься в пыли грязного перона, расцарапывая в кровь лицо, но в этот момент мир вокруг переменился. Исчезли цыгане, пыльный камень под ногами сменился обсидиановым стеклом, свет электрических ламп - северным сиянием. Я стоял посреди чуждого мне ландшафта, являвшегося безумной смесью цветов, форм и свойств. Блядь...Я снова забыл принять таблетки.
Это сообщение отредактировал Narkozzz - 22 апр 2017 в 22:26
..до 30.04 еще куча времени, и .. вал работ всегда приходит в последний день, это вечная жалоба всех оргов. Вангую 30+ работ. Народ, ваши варианты?
У меня нет сомнений, что будет около десятка работ хороших и среди них шедевры. Могу предположить, что остальные, годные к выкладке, будут почти без ошибок. Ну хорошо. Предположу общее число участников от 30 до 40)
**а вот среди изобилия жанров победит фентези. А-апчхи (чихнула в реале. Я-то этот жанр не ставлю на пъедестал. Но кто знает, ведь все зависит от наполнения сюжета.
Пятнистую панамку я сорвал с дремлющего на лавке мешочника. Не останавливаясь, нахлобучил на лысый череп. Плавно перешел с бега на шаг и влился в пеструю вокзальную толпу. Пригнувшись, стянул приметный зеленый пиджак, вручил его удивленному бомжу, и не оглядываясь, поспешил к спуску в подземку. Путь пролегал мимо ларьков и старух с пирожками да семечками. Вроде немного оторвался. «Если не поговоришь с цыганами, тебе конец» - вспоминаю на ходу пророчество. Какие нахуй цыгане? Ага, вот какие. Впереди группа голосистых цветастых теток. Блядь, ненавижу цыган. Но хуй с ним. Сбавляю темп. Поднимаю взгляд. - Ай, маладой, ай красивый! Дай пагадаю щастья нагадаю! Вот суки! Останавливаюсь, резко протягиваю кисть к роже самой говорливой. От неожиданности она отшатывается и буравит взглядом ладонь. Ее черные зрачки расширяются. Переводит взор на меня. Протягивает смуглую руку. - Пазалати ручку, щедрый воин, сниму проклятье! Ага. Щщас. Отдергиваю руку, замираю. После чего пародируя интонацию «Дориме», начинаю исполнять: - Бацилла-какцинум, вантус-коитус...
***
Сработало! Все сходится! От возбуждения у меня вспотели ладони, а ноздри расширились, жадно ловя воздух. Старуха начала выходить из нужного мне режима не передав никакой информации. Я взрываюсь бешенством, открытой ладонью я начинаю бить её по лицу, второй рукой крепко удерживая за грудки: - Тупая. Старая. Сука. Скажи мне, где выход? Где выход, мразь? Я тут больше не могу оставаться, скажи, сука, где выход?! Цыганка, захлебываясь хлынувшей из носа кровью, визжала на своем непонятном мне языке в то время, как вокруг начала скапливаться её группа поддержки. Цыгане мужики, цыгане дети, молодые цыганки и старые. Я оттолкнул прорицательницу и нервно огляделся - что-то не так, все должно было получиться, почему она не говорит, где выход? Другие цыгане просто стояли, окружив меня плотным кольцом ничего не предпринимая - выражение любопытства было написано на их лицах. На действо собралась поглазеть внушительная толпа зевак - ничего не работало, пророчество было лживо! Я был готов упасть на землю и кататься в пыли грязного перона, расцарапывая в кровь лицо, но в этот момент мир вокруг переменился. Исчезли цыгане, пыльный камень под ногами сменился обсидиановым стеклом, свет электрических ламп - северным сиянием. Я стоял посреди чуждого мне ландшафта, являвшегося безумной смесью цветов, форм и свойств. Блядь...Я снова забыл принять таблетки.
***
Обсидановый пол приятно холодит разгоряченные от сумасшедшего бега голые ступни...Голые?! Я открываю взгляд от безумной мешанины форм и красок этого мира и перевожу его на ступни. То, что я вижу вызывает у меня тошноту. Мои ноги будто вывернуты на изнанку: я могу видеть кости, мышцы, нервы, сосуды со струящийся в них кровью, кожные покровы носки и ботинки. Я вижу все эти слои одновременно. На ум приходит сравнение с выставочным экспонатами того безумного немецкого патологоанатома. Только в отличии от бальзамированных работ того психа, я живой! Странно, но, очень похоже, что оголенные нервы моих ступней не взаимодействуют с обсидановым полом, будто между моими "расслоенными" ногами и его поверхностью существует незримый барьер из воздуха. В противном случае я бы испытывал адскую боль. Я снова поднимаю взгляд на окружающий меня мир. Среди шизоидной мешанины трудно поддающихся описанию объектов: соединенных между собой цветных призм, шаров, параллелепипедов, других непонятных фигур - вдалеке я замечаю черный куб выполненный, вероятно, из того же обсидана. Глаз отдыхает на его простой минималистической форме. Тошнота отступает, становится легче. Интуитивно я понимаю, что мне нужно к нему. Я делаю шаг в направлении куба и тут же оказываюсь рядом с ним. Это невероятное перемещение наводит на мысль о другом измерении. Похоже расстояние, время и перспектива играют здесь по другим правилам. Куб уже не кажется таким огромным. Его высота достигает моего роста. Выполненный словно из чёрного льда, куб шевелится, время от времени меня свою форму. Я осторожно касаюсь его рукой - на ощупь он теплый. Его неспешные колыхания и эта теплота порождают ощущение взаимодействия с живым организмом. В следующий миг я понимаю, что хоть здесь мои ощущения меня не подводят: куб начинает со мной говорить...
****
Это сообщение отредактировал maxstar78 - 23 апр 2017 в 08:28
Пятнистую панамку я сорвал с дремлющего на лавке мешочника. Не останавливаясь, нахлобучил на лысый череп. Плавно перешел с бега на шаг и влился в пеструю вокзальную толпу. Пригнувшись, стянул приметный зеленый пиджак, вручил его удивленному бомжу, и не оглядываясь, поспешил к спуску в подземку. Путь пролегал мимо ларьков и старух с пирожками да семечками. Вроде немного оторвался. «Если не поговоришь с цыганами, тебе конец» - вспоминаю на ходу пророчество. Какие нахуй цыгане? Ага, вот какие. Впереди группа голосистых цветастых теток. Блядь, ненавижу цыган. Но хуй с ним. Сбавляю темп. Поднимаю взгляд. - Ай, маладой, ай красивый! Дай пагадаю щастья нагадаю! Вот суки! Останавливаюсь, резко протягиваю кисть к роже самой говорливой. От неожиданности она отшатывается и буравит взглядом ладонь. Ее черные зрачки расширяются. Переводит взор на меня. Протягивает смуглую руку. - Пазалати ручку, щедрый воин, сниму проклятье! Ага. Щщас. Отдергиваю руку, замираю. После чего пародируя интонацию «Дориме», начинаю исполнять: - Бацилла-какцинум, вантус-коитус...
***
Сработало! Все сходится! От возбуждения у меня вспотели ладони, а ноздри расширились, жадно ловя воздух. Старуха начала выходить из нужного мне режима не передав никакой информации. Я взрываюсь бешенством, открытой ладонью я начинаю бить её по лицу, второй рукой крепко удерживая за грудки: - Тупая. Старая. Сука. Скажи мне, где выход? Где выход, мразь? Я тут больше не могу оставаться, скажи, сука, где выход?! Цыганка, захлебываясь хлынувшей из носа кровью, визжала на своем непонятном мне языке в то время, как вокруг начала скапливаться её группа поддержки. Цыгане мужики, цыгане дети, молодые цыганки и старые. Я оттолкнул прорицательницу и нервно огляделся - что-то не так, все должно было получиться, почему она не говорит, где выход? Другие цыгане просто стояли, окружив меня плотным кольцом ничего не предпринимая - выражение любопытства было написано на их лицах. На действо собралась поглазеть внушительная толпа зевак - ничего не работало, пророчество было лживо! Я был готов упасть на землю и кататься в пыли грязного перона, расцарапывая в кровь лицо, но в этот момент мир вокруг переменился. Исчезли цыгане, пыльный камень под ногами сменился обсидиановым стеклом, свет электрических ламп - северным сиянием. Я стоял посреди чуждого мне ландшафта, являвшегося безумной смесью цветов, форм и свойств. Блядь...Я снова забыл принять таблетки.
***
Обсидановый пол приятно холодит разгоряченные от сумасшедшего бега голые ступни...Голые?! Я открываю взгляд от безумной мешанины форм и красок этого мира и перевожу его на ступни. То, что я вижу вызывает у меня тошноту. Мои ноги будто вывернуты на изнанку: я могу видеть кости, мышцы, нервы, сосуды со струящийся в них кровью, кожные покровы носки и ботинки. Я вижу все эти слои одновременно. На ум приходит сравнение с выставочным экспонатами того безумного немецкого патологоанатома. Только в отличии от бальзамированных работ того психа, я живой! Странно, но, очень похоже, что оголенные нервы моих ступней не взаимодействуют с обсидановым полом, будто между моими "расслоенными" ногами и его поверхностью существует незримый барьер из воздуха. В противном случае я бы испытывал адскую боль. Я снова поднимаю взгляд на окружающий меня мир. Среди шизоидной мешанины трудно поддающихся описанию объектов: соединенных между собой цветных призм, шаров, параллелепипедов, других непонятных фигур - вдалеке я замечаю черный куб выполненный, вероятно, из того же обсидана. Глаз отдыхает на его простой минималистической форме. Тошнота отступает, становится легче. Интуитивно я понимаю, что мне нужно к нему. Я делаю шаг в направлении куба и тут же оказываюсь рядом с ним. Это невероятное перемещение наводит на мысль о другом измерении. Похоже расстояние, время и перспектива играют здесь по другим правилам. Куб уже не кажется таким огромным. Его высота достигает моего роста. Выполненный словно из чёрного льда, куб шевелится, время от времени меня свою форму. Я осторожно касаюсь его рукой - на ощупь он теплый. Его неспешные колыхания и эта теплота порождают ощущение взаимодействия с живым организмом. В следующий миг я понимаю, что хоть здесь мои ощущения меня не подводят: куб начинает со мной говорить...
**** - Твой путь в этой оболочке закончен. Осталось мгновение и ты станешь частью Вселенной, её частичкой, пылинкой мироздания. По телу проходит волна. Это смесь чувств и желаний. Куб начинает пульсировать, и моя сущность остается парить рядом с ним, видя как многострадальное тело становится прозрачным и скоро исчезает совсем. - Теперь ты один из нас. - Один из кого? - Не важно, главное - ты вернулся к тому, отчего начал свой путь, попав в это тело. Никаких мыслей, эмоций, переживаний. Нет ничего, чтобы беспокоило душу. Это состояние пронизано далёкими воспоминаниями прошлого, хранившимися далеко в подсознании. Я был таким раньше и стал им вновь. Нет смерти, нет забвения. Только вечное обновление.
Пятнистую панамку я сорвал с дремлющего на лавке мешочника. Не останавливаясь, нахлобучил на лысый череп. Плавно перешел с бега на шаг и влился в пеструю вокзальную толпу. Пригнувшись, стянул приметный зеленый пиджак, вручил его удивленному бомжу, и не оглядываясь, поспешил к спуску в подземку. Путь пролегал мимо ларьков и старух с пирожками да семечками. Вроде немного оторвался. «Если не поговоришь с цыганами, тебе конец» - вспоминаю на ходу пророчество. Какие нахуй цыгане? Ага, вот какие. Впереди группа голосистых цветастых теток. Блядь, ненавижу цыган. Но хуй с ним. Сбавляю темп. Поднимаю взгляд. - Ай, маладой, ай красивый! Дай пагадаю щастья нагадаю! Вот суки! Останавливаюсь, резко протягиваю кисть к роже самой говорливой. От неожиданности она отшатывается и буравит взглядом ладонь. Ее черные зрачки расширяются. Переводит взор на меня. Протягивает смуглую руку. - Пазалати ручку, щедрый воин, сниму проклятье! Ага. Щщас. Отдергиваю руку, замираю. После чего пародируя интонацию «Дориме», начинаю исполнять: - Бацилла-какцинум, вантус-коитус...
***
Сработало! Все сходится! От возбуждения у меня вспотели ладони, а ноздри расширились, жадно ловя воздух. Старуха начала выходить из нужного мне режима не передав никакой информации. Я взрываюсь бешенством, открытой ладонью я начинаю бить её по лицу, второй рукой крепко удерживая за грудки: - Тупая. Старая. Сука. Скажи мне, где выход? Где выход, мразь? Я тут больше не могу оставаться, скажи, сука, где выход?! Цыганка, захлебываясь хлынувшей из носа кровью, визжала на своем непонятном мне языке в то время, как вокруг начала скапливаться её группа поддержки. Цыгане мужики, цыгане дети, молодые цыганки и старые. Я оттолкнул прорицательницу и нервно огляделся - что-то не так, все должно было получиться, почему она не говорит, где выход? Другие цыгане просто стояли, окружив меня плотным кольцом ничего не предпринимая - выражение любопытства было написано на их лицах. На действо собралась поглазеть внушительная толпа зевак - ничего не работало, пророчество было лживо! Я был готов упасть на землю и кататься в пыли грязного перона, расцарапывая в кровь лицо, но в этот момент мир вокруг переменился. Исчезли цыгане, пыльный камень под ногами сменился обсидиановым стеклом, свет электрических ламп - северным сиянием. Я стоял посреди чуждого мне ландшафта, являвшегося безумной смесью цветов, форм и свойств. Блядь...Я снова забыл принять таблетки.
***
Обсидановый пол приятно холодит разгоряченные от сумасшедшего бега голые ступни...Голые?! Я открываю взгляд от безумной мешанины форм и красок этого мира и перевожу его на ступни. То, что я вижу вызывает у меня тошноту. Мои ноги будто вывернуты на изнанку: я могу видеть кости, мышцы, нервы, сосуды со струящийся в них кровью, кожные покровы носки и ботинки. Я вижу все эти слои одновременно. На ум приходит сравнение с выставочным экспонатами того безумного немецкого патологоанатома. Только в отличии от бальзамированных работ того психа, я живой! Странно, но, очень похоже, что оголенные нервы моих ступней не взаимодействуют с обсидановым полом, будто между моими "расслоенными" ногами и его поверхностью существует незримый барьер из воздуха. В противном случае я бы испытывал адскую боль. Я снова поднимаю взгляд на окружающий меня мир. Среди шизоидной мешанины трудно поддающихся описанию объектов: соединенных между собой цветных призм, шаров, параллелепипедов, других непонятных фигур - вдалеке я замечаю черный куб выполненный, вероятно, из того же обсидана. Глаз отдыхает на его простой минималистической форме. Тошнота отступает, становится легче. Интуитивно я понимаю, что мне нужно к нему. Я делаю шаг в направлении куба и тут же оказываюсь рядом с ним. Это невероятное перемещение наводит на мысль о другом измерении. Похоже расстояние, время и перспектива играют здесь по другим правилам. Куб уже не кажется таким огромным. Его высота достигает моего роста. Выполненный словно из чёрного льда, куб шевелится, время от времени меня свою форму. Я осторожно касаюсь его рукой - на ощупь он теплый. Его неспешные колыхания и эта теплота порождают ощущение взаимодействия с живым организмом. В следующий миг я понимаю, что хоть здесь мои ощущения меня не подводят: куб начинает со мной говорить...
**** - Твой путь в этой оболочке закончен. Осталось мгновение и ты станешь частью Вселенной, её частичкой, пылинкой мироздания. По телу проходит волна. Это смесь чувств и желаний. Куб начинает пульсировать, и моя сущность остается парить рядом с ним, видя как многострадальное тело становится прозрачным и скоро исчезает совсем. - Теперь ты один из нас. - Один из кого? - Не важно, главное - ты вернулся к тому, отчего начал свой путь, попав в это тело. Никаких мыслей, эмоций, переживаний. Нет ничего, чтобы беспокоило душу. Это состояние пронизано далёкими воспоминаниями прошлого, хранившимися далеко в подсознании. Я был таким раньше и стал им вновь. Нет смерти, нет забвения. Только вечное обновление. ***
Послесловие. Вот так "легко" я совершил скачок из вечер-пятницо в утро понедельника.
Пережита непривлекательная явь. Пятнистая панамка неизвестного происхождения, клочок цыганской тряпки и россыпь ярких бус в кармане вонючей мятой толстовки неизвестного происхождения, в которую я был одет, тому доказательства. Мифическое воспарение (ощущение себя пластинатом, графитовые студенистые кубы с температурой жизнедеятельности чуть выше абсолютного нуля, пригласившие в свой мир) - ну раньше бывало и поинтересней. Смеси стали никудышные... Стоп. О чем это я?
Это сообщение отредактировал Vикторiя - 23 апр 2017 в 10:06
Я нонеча многие слова с опаской произношу, дети начинают делать глупые улыбки и большие глаза. Нопремер: мутация, доминанта, уключина, гондола
Если ты в этом плане, то на 1-м курсе (в нашем прошлом, веке)) однокурсница жаловалась на некоторых сокурсников.
Что боится произносить "конец", "палка" (возможно, еще какие-то табуированные символы были включены в список)). Ну прям комедь "много шума из ничего"))
Пятнистую панамку я сорвал с дремлющего на лавке мешочника. Не останавливаясь, нахлобучил на лысый череп. Плавно перешел с бега на шаг и влился в пеструю вокзальную толпу. Пригнувшись, стянул приметный зеленый пиджак, вручил его удивленному бомжу, и не оглядываясь, поспешил к спуску в подземку. Путь пролегал мимо ларьков и старух с пирожками да семечками. Вроде немного оторвался. «Если не поговоришь с цыганами, тебе конец» - вспоминаю на ходу пророчество. Какие нахуй цыгане? Ага, вот какие. Впереди группа голосистых цветастых теток. Блядь, ненавижу цыган. Но хуй с ним. Сбавляю темп. Поднимаю взгляд. - Ай, маладой, ай красивый! Дай пагадаю щастья нагадаю! Вот суки! Останавливаюсь, резко протягиваю кисть к роже самой говорливой. От неожиданности она отшатывается и буравит взглядом ладонь. Ее черные зрачки расширяются. Переводит взор на меня. Протягивает смуглую руку. - Пазалати ручку, щедрый воин, сниму проклятье! Ага. Щщас. Отдергиваю руку, замираю. После чего пародируя интонацию «Дориме», начинаю исполнять: - Бацилла-какцинум, вантус-коитус...
***
Сработало! Все сходится! От возбуждения у меня вспотели ладони, а ноздри расширились, жадно ловя воздух. Старуха начала выходить из нужного мне режима не передав никакой информации. Я взрываюсь бешенством, открытой ладонью я начинаю бить её по лицу, второй рукой крепко удерживая за грудки: - Тупая. Старая. Сука. Скажи мне, где выход? Где выход, мразь? Я тут больше не могу оставаться, скажи, сука, где выход?! Цыганка, захлебываясь хлынувшей из носа кровью, визжала на своем непонятном мне языке в то время, как вокруг начала скапливаться её группа поддержки. Цыгане мужики, цыгане дети, молодые цыганки и старые. Я оттолкнул прорицательницу и нервно огляделся - что-то не так, все должно было получиться, почему она не говорит, где выход? Другие цыгане просто стояли, окружив меня плотным кольцом ничего не предпринимая - выражение любопытства было написано на их лицах. На действо собралась поглазеть внушительная толпа зевак - ничего не работало, пророчество было лживо! Я был готов упасть на землю и кататься в пыли грязного перона, расцарапывая в кровь лицо, но в этот момент мир вокруг переменился. Исчезли цыгане, пыльный камень под ногами сменился обсидиановым стеклом, свет электрических ламп - северным сиянием. Я стоял посреди чуждого мне ландшафта, являвшегося безумной смесью цветов, форм и свойств. Блядь...Я снова забыл принять таблетки.
***
Обсидановый пол приятно холодит разгоряченные от сумасшедшего бега голые ступни...Голые?! Я открываю взгляд от безумной мешанины форм и красок этого мира и перевожу его на ступни. То, что я вижу вызывает у меня тошноту. Мои ноги будто вывернуты на изнанку: я могу видеть кости, мышцы, нервы, сосуды со струящийся в них кровью, кожные покровы носки и ботинки. Я вижу все эти слои одновременно. На ум приходит сравнение с выставочным экспонатами того безумного немецкого патологоанатома. Только в отличии от бальзамированных работ того психа, я живой! Странно, но, очень похоже, что оголенные нервы моих ступней не взаимодействуют с обсидановым полом, будто между моими "расслоенными" ногами и его поверхностью существует незримый барьер из воздуха. В противном случае я бы испытывал адскую боль. Я снова поднимаю взгляд на окружающий меня мир. Среди шизоидной мешанины трудно поддающихся описанию объектов: соединенных между собой цветных призм, шаров, параллелепипедов, других непонятных фигур - вдалеке я замечаю черный куб выполненный, вероятно, из того же обсидана. Глаз отдыхает на его простой минималистической форме. Тошнота отступает, становится легче. Интуитивно я понимаю, что мне нужно к нему. Я делаю шаг в направлении куба и тут же оказываюсь рядом с ним. Это невероятное перемещение наводит на мысль о другом измерении. Похоже расстояние, время и перспектива играют здесь по другим правилам. Куб уже не кажется таким огромным. Его высота достигает моего роста. Выполненный словно из чёрного льда, куб шевелится, время от времени меня свою форму. Я осторожно касаюсь его рукой - на ощупь он теплый. Его неспешные колыхания и эта теплота порождают ощущение взаимодействия с живым организмом. В следующий миг я понимаю, что хоть здесь мои ощущения меня не подводят: куб начинает со мной говорить...
**** - Твой путь в этой оболочке закончен. Осталось мгновение и ты станешь частью Вселенной, её частичкой, пылинкой мироздания. По телу проходит волна. Это смесь чувств и желаний. Куб начинает пульсировать, и моя сущность остается парить рядом с ним, видя как многострадальное тело становится прозрачным и скоро исчезает совсем. - Теперь ты один из нас. - Один из кого? - Не важно, главное - ты вернулся к тому, отчего начал свой путь, попав в это тело. Никаких мыслей, эмоций, переживаний. Нет ничего, чтобы беспокоило душу. Это состояние пронизано далёкими воспоминаниями прошлого, хранившимися далеко в подсознании. Я был таким раньше и стал им вновь. Нет смерти, нет забвения. Только вечное обновление. ***
- Гм. - только и вымолвил профессор, глядя на экран. - Мда... - вторил ему лаборант Виктор, - Павел Петрович, дайте я попробую перезапустить. Он принялся нажимать разные комбинации клавиш, но экран продолжал забиваться сообщениями об ошибке "Программа выполнила некорректную операцию и будет закрыта". Оба вдруг вспомнили об одной важной детали эксперимента и с очень озадаченными лицами повернулись назад: там, в потрепанном стоматологическом кресле, весь обвитый проводами, подергивался в конвульсиях доброволец Егор. Пульсомер показывал 0. - Виктор, кажется у нас две проблемы, - многозначительно изрек профессор, - и главная из них - нам нечего показать инвестору в пятницу. А еще тебе надо куда-то деть Егора и найти нового добровольца. Лучше снова сироту или бомжа, а я пока посмотрю еще раз код симулятора - что ж там не так, если он сразу же падает с ошибкой, выжигая участнику мозги, а сам по себе всегда работает идеально. Хотел бы я знать, что именно участники видят там, что в итоге не могут перенести. Виктор брезгливо поморщился - участники всегда успевают обгадиться со всех отверстий, а ему все это убирать. IT-стартапы это весело, говорили они, будешь пить смузи в коворкинге, говорили они, писать в бложике про прокрастинацию...
Пятнистую панамку я сорвал с дремлющего на лавке мешочника. Не останавливаясь, нахлобучил на лысый череп. Плавно перешел с бега на шаг и влился в пеструю вокзальную толпу. Пригнувшись, стянул приметный зеленый пиджак, вручил его удивленному бомжу, и не оглядываясь, поспешил к спуску в подземку. Путь пролегал мимо ларьков и старух с пирожками да семечками. Вроде немного оторвался. «Если не поговоришь с цыганами, тебе конец» - вспоминаю на ходу пророчество. Какие нахуй цыгане? Ага, вот какие. Впереди группа голосистых цветастых теток. Блядь, ненавижу цыган. Но хуй с ним. Сбавляю темп. Поднимаю взгляд. - Ай, маладой, ай красивый! Дай пагадаю щастья нагадаю! Вот суки! Останавливаюсь, резко протягиваю кисть к роже самой говорливой. От неожиданности она отшатывается и буравит взглядом ладонь. Ее черные зрачки расширяются. Переводит взор на меня. Протягивает смуглую руку. - Пазалати ручку, щедрый воин, сниму проклятье! Ага. Щщас. Отдергиваю руку, замираю. После чего пародируя интонацию «Дориме», начинаю исполнять: - Бацилла-какцинум, вантус-коитус...
***
Сработало! Все сходится! От возбуждения у меня вспотели ладони, а ноздри расширились, жадно ловя воздух. Старуха начала выходить из нужного мне режима не передав никакой информации. Я взрываюсь бешенством, открытой ладонью я начинаю бить её по лицу, второй рукой крепко удерживая за грудки: - Тупая. Старая. Сука. Скажи мне, где выход? Где выход, мразь? Я тут больше не могу оставаться, скажи, сука, где выход?! Цыганка, захлебываясь хлынувшей из носа кровью, визжала на своем непонятном мне языке в то время, как вокруг начала скапливаться её группа поддержки. Цыгане мужики, цыгане дети, молодые цыганки и старые. Я оттолкнул прорицательницу и нервно огляделся - что-то не так, все должно было получиться, почему она не говорит, где выход? Другие цыгане просто стояли, окружив меня плотным кольцом ничего не предпринимая - выражение любопытства было написано на их лицах. На действо собралась поглазеть внушительная толпа зевак - ничего не работало, пророчество было лживо! Я был готов упасть на землю и кататься в пыли грязного перона, расцарапывая в кровь лицо, но в этот момент мир вокруг переменился. Исчезли цыгане, пыльный камень под ногами сменился обсидиановым стеклом, свет электрических ламп - северным сиянием. Я стоял посреди чуждого мне ландшафта, являвшегося безумной смесью цветов, форм и свойств. Блядь...Я снова забыл принять таблетки.
***
Обсидановый пол приятно холодит разгоряченные от сумасшедшего бега голые ступни...Голые?! Я открываю взгляд от безумной мешанины форм и красок этого мира и перевожу его на ступни. То, что я вижу вызывает у меня тошноту. Мои ноги будто вывернуты на изнанку: я могу видеть кости, мышцы, нервы, сосуды со струящийся в них кровью, кожные покровы носки и ботинки. Я вижу все эти слои одновременно. На ум приходит сравнение с выставочным экспонатами того безумного немецкого патологоанатома. Только в отличии от бальзамированных работ того психа, я живой! Странно, но, очень похоже, что оголенные нервы моих ступней не взаимодействуют с обсидановым полом, будто между моими "расслоенными" ногами и его поверхностью существует незримый барьер из воздуха. В противном случае я бы испытывал адскую боль. Я снова поднимаю взгляд на окружающий меня мир. Среди шизоидной мешанины трудно поддающихся описанию объектов: соединенных между собой цветных призм, шаров, параллелепипедов, других непонятных фигур - вдалеке я замечаю черный куб выполненный, вероятно, из того же обсидана. Глаз отдыхает на его простой минималистической форме. Тошнота отступает, становится легче. Интуитивно я понимаю, что мне нужно к нему. Я делаю шаг в направлении куба и тут же оказываюсь рядом с ним. Это невероятное перемещение наводит на мысль о другом измерении. Похоже расстояние, время и перспектива играют здесь по другим правилам. Куб уже не кажется таким огромным. Его высота достигает моего роста. Выполненный словно из чёрного льда, куб шевелится, время от времени меня свою форму. Я осторожно касаюсь его рукой - на ощупь он теплый. Его неспешные колыхания и эта теплота порождают ощущение взаимодействия с живым организмом. В следующий миг я понимаю, что хоть здесь мои ощущения меня не подводят: куб начинает со мной говорить...
**** - Твой путь в этой оболочке закончен. Осталось мгновение и ты станешь частью Вселенной, её частичкой, пылинкой мироздания. По телу проходит волна. Это смесь чувств и желаний. Куб начинает пульсировать, и моя сущность остается парить рядом с ним, видя как многострадальное тело становится прозрачным и скоро исчезает совсем. - Теперь ты один из нас. - Один из кого? - Не важно, главное - ты вернулся к тому, отчего начал свой путь, попав в это тело. Никаких мыслей, эмоций, переживаний. Нет ничего, чтобы беспокоило душу. Это состояние пронизано далёкими воспоминаниями прошлого, хранившимися далеко в подсознании. Я был таким раньше и стал им вновь. Нет смерти, нет забвения. Только вечное обновление. ***
- Гм. - только и вымолвил профессор, глядя на экран. - Мда... - вторил ему лаборант Виктор, - Павел Петрович, дайте я попробую перезапустить. Он принялся нажимать разные комбинации клавиш, но экран продолжал забиваться сообщениями об ошибке "Программа выполнила некорректную операцию и будет закрыта". Оба вдруг вспомнили об одной важной детали эксперимента и с очень озадаченными лицами повернулись назад: там, в потрепанном стоматологическом кресле, весь обвитый проводами, подергивался в конвульсиях доброволец Егор. Пульсомер показывал 0. - Виктор, кажется у нас две проблемы, - многозначительно изрек профессор, - и главная из них - нам нечего показать инвестору в пятницу. А еще тебе надо куда-то деть Егора и найти нового добровольца. Лучше снова сироту или бомжа, а я пока посмотрю еще раз код симулятора - что ж там не так, если он сразу же падает с ошибкой, выжигая участнику мозги, а сам по себе всегда работает идеально. Хотел бы я знать, что именно участники видят там, что в итоге не могут перенести. Виктор брезгливо поморщился - участники всегда успевают обгадиться со всех отверстий, а ему все это убирать. IT-стартапы это весело, говорили они, будешь пить смузи в коворкинге, говорили они, писать в бложике про прокрастинацию...
***
Кха...ха-ах!.. Кх… Кх… Где я? Кто я? Неимоверная вонь выбила едва теплившиеся остатки сознания. Егор опять отключился. Молодая ворона села на голову, торчащую из кучи мусора. Расправила крылья, вытянула шею и три раза сделала «кар»! Когти впились в кожу, вызвав ответную реакцию. Он приоткрыл глаза. Теперь вонь не казалась дикой. Принюхался. Пошевелил конечностями. - Я! – ворвалось в сознание. Я – Егор! Только сейчас, он почувствовал, как кисть сжала нечто липкое и противное. Подвигав бровями, заставил шевелиться лицевые мышцы. Птица вздрогнула от неожиданного движения и, толкнув напоследок когтями в лоб, упорхнула. Было трудно шевелиться, глаза искали к чему привязаться, чтобы осознать своё положение. Но всё, что было доступно им, лишь сумеречное, сентябрьское небо. То самое, ещё летнее, но уже стремящееся в осень.
Это сообщение отредактировал смолкар - 23 апр 2017 в 20:01
Пятнистую панамку я сорвал с дремлющего на лавке мешочника. Не останавливаясь, нахлобучил на лысый череп. Плавно перешел с бега на шаг и влился в пеструю вокзальную толпу. Пригнувшись, стянул приметный зеленый пиджак, вручил его удивленному бомжу, и не оглядываясь, поспешил к спуску в подземку. Путь пролегал мимо ларьков и старух с пирожками да семечками. Вроде немного оторвался. «Если не поговоришь с цыганами, тебе конец» - вспоминаю на ходу пророчество. Какие нахуй цыгане? Ага, вот какие. Впереди группа голосистых цветастых теток. Блядь, ненавижу цыган. Но хуй с ним. Сбавляю темп. Поднимаю взгляд. - Ай, маладой, ай красивый! Дай пагадаю щастья нагадаю! Вот суки! Останавливаюсь, резко протягиваю кисть к роже самой говорливой. От неожиданности она отшатывается и буравит взглядом ладонь. Ее черные зрачки расширяются. Переводит взор на меня. Протягивает смуглую руку. - Пазалати ручку, щедрый воин, сниму проклятье! Ага. Щщас. Отдергиваю руку, замираю. После чего пародируя интонацию «Дориме», начинаю исполнять: - Бацилла-какцинум, вантус-коитус...
***
Сработало! Все сходится! От возбуждения у меня вспотели ладони, а ноздри расширились, жадно ловя воздух. Старуха начала выходить из нужного мне режима не передав никакой информации. Я взрываюсь бешенством, открытой ладонью я начинаю бить её по лицу, второй рукой крепко удерживая за грудки: - Тупая. Старая. Сука. Скажи мне, где выход? Где выход, мразь? Я тут больше не могу оставаться, скажи, сука, где выход?! Цыганка, захлебываясь хлынувшей из носа кровью, визжала на своем непонятном мне языке в то время, как вокруг начала скапливаться её группа поддержки. Цыгане мужики, цыгане дети, молодые цыганки и старые. Я оттолкнул прорицательницу и нервно огляделся - что-то не так, все должно было получиться, почему она не говорит, где выход? Другие цыгане просто стояли, окружив меня плотным кольцом ничего не предпринимая - выражение любопытства было написано на их лицах. На действо собралась поглазеть внушительная толпа зевак - ничего не работало, пророчество было лживо! Я был готов упасть на землю и кататься в пыли грязного перона, расцарапывая в кровь лицо, но в этот момент мир вокруг переменился. Исчезли цыгане, пыльный камень под ногами сменился обсидиановым стеклом, свет электрических ламп - северным сиянием. Я стоял посреди чуждого мне ландшафта, являвшегося безумной смесью цветов, форм и свойств. Блядь...Я снова забыл принять таблетки.
***
Обсидиановый пол приятно холодит разгоряченные от сумасшедшего бега голые ступни...Голые?! Я открываю взгляд от безумной мешанины форм и красок этого мира и перевожу его на ступни. То, что я вижу вызывает у меня тошноту. Мои ноги будто вывернуты на изнанку: я могу видеть кости, мышцы, нервы, сосуды со струящейся в них кровью, кожные покровы носки и ботинки. Я вижу все эти слои одновременно. На ум приходит сравнение с выставочным экспонатами того безумного немецкого патологоанатома. Только в отличии от бальзамированных работ того психа, я живой! Странно, но, очень похоже, что оголенные нервы моих ступней не взаимодействуют с обсидиановым полом, будто между моими "расслоенными" ногами и его поверхностью существует незримый барьер из воздуха. В противном случае я бы испытывал адскую боль. Я снова поднимаю взгляд на окружающий меня мир. Среди шизоидной мешанины трудно поддающихся описанию объектов: соединенных между собой цветных призм, шаров, параллелепипедов, других непонятных фигур - вдалеке я замечаю огромный черный куб выполненный, вероятно, из того же обсидиана. Глаз отдыхает на его простой минималистической форме. Тошнота отступает, становится легче. Интуитивно я понимаю, что мне нужно к нему. Я делаю шаг в направлении куба и тут же оказываюсь рядом с ним. Это невероятное перемещение наводит на мысль о другом измерении. Похоже расстояние, время и перспектива играют здесь по другим правилам. Куб уже не кажется таким огромным. Его высота достигает моего роста. Выполненный словно из чёрного льда, куб шевелится, время от времени меня свою форму. Я осторожно касаюсь его рукой - на ощупь он теплый. Его неспешные колыхания и эта теплота порождают ощущение взаимодействия с живым организмом. В следующий миг я понимаю, что хотя бы здесь мои ощущения не подводят меня: куб начинает со мной говорить...
***
- Твой путь в этой оболочке закончен. Осталось мгновение и ты станешь частью Вселенной, её частичкой, пылинкой мироздания. По телу проходит волна. Это смесь чувств и желаний. Куб начинает пульсировать, и моя сущность остается парить рядом с ним, видя как многострадальное тело становится прозрачным и скоро исчезает совсем. - Теперь ты один из нас. - Один из кого? - Не важно, главное - ты вернулся к тому, отчего начал свой путь, попав в это тело. Никаких мыслей, эмоций, переживаний. Нет ничего, чтобы беспокоило душу. Это состояние пронизано далёкими воспоминаниями прошлого, хранившимися далеко в подсознании. Я был таким раньше и стал им вновь. Нет смерти, нет забвения. Только вечное обновление.
***
- Гм. - только и вымолвил профессор, глядя на экран. - Мда... - вторил ему лаборант Виктор, - Павел Петрович, дайте я попробую перезапустить. Он принялся нажимать разные комбинации клавиш, но экран продолжал забиваться сообщениями об ошибке "Программа выполнила некорректную операцию и будет закрыта". Оба вдруг вспомнили об одной важной детали эксперимента и с очень озадаченными лицами повернулись назад: там, в потрепанном стоматологическом кресле, весь обвитый проводами, подергивался в конвульсиях доброволец Егор. Пульсометр показывал 0. - Виктор, кажется у нас две проблемы, - многозначительно изрек профессор, - и главная из них - нам нечего показать инвестору в пятницу. А еще тебе надо куда-то деть Егора и найти нового добровольца. Лучше снова сироту или бомжа, а я пока посмотрю еще раз код симулятора - что ж там не так, если он сразу же падает с ошибкой, выжигая участнику мозги, а сам по себе всегда работает идеально. Хотел бы я знать, что именно участники видят там, что в итоге не могут перенести. Виктор брезгливо поморщился - участники всегда успевают обгадиться со всех отверстий, а ему все это убирать. IT-стартапы это весело, говорили они, будешь пить смузи в коворкинге, говорили они, писать в бложике про прокрастинацию...
***
Кха...ха-ах!.. Кх… Кх… Где я? Кто я? Неимоверная вонь выбила едва теплившиеся остатки сознания. Егор опять отключился. Молодая ворона села на голову, торчащую из кучи мусора. Расправила крылья, вытянула шею и три раза сделала «кар»! Когти впились в кожу, вызвав ответную реакцию. Он приоткрыл глаза. Теперь вонь не казалась дикой. Принюхался. Пошевелил конечностями. - Я! – ворвалось в сознание. Я – Егор! Только сейчас, он почувствовал, как кисть сжала нечто липкое и противное. Подвигав бровями, заставил шевелиться лицевые мышцы. Птица вздрогнула от неожиданного движения и, толкнув напоследок когтями в лоб, упорхнула. Было трудно шевелиться, глаза искали к чему привязаться, чтобы осознать своё положение. Но всё, что было доступно им, лишь сумеречное, сентябрьское небо. То самое, ещё летнее, но уже стремящееся в осень.
***
После нескольких неудачных попыток изменить положение тела, он понял, что совершенно слаб и вскоре прекратил сопротивляться. Егору ничего больше не оставалось, как лежать и бездумно глядеть в сумеречное небо сентября. Несмотря на подступающий ночной холод, ему было тепло. Тепло исходило от гниющих листьев, которыми было присыпано его тело. Если бы не резкий гнилостный запах, исходивший от того места, где он лежал, возможно, он даже мог бы испытать покой и умиротворение. Но въедливая вонь упрямо лезла в нос, мешая Егору вновь забыться в беспамятстве. Вместе с именем в памяти проступило что-то еще. Это "что-то" не было конкретным воспоминанием - некое ощущение цели. Возникшее поначалу как тлеющая искорка на забытом пепелище, это ощущение быстро усиливалось. Уже через минуту оно разошлось в нем жарким пламенем, пробудив желание действовать. Егор больше не мог лежать в этой гниющей куче и пассивно таращиться в темное небо, теперь бездействие невыносимо остро диссонировало с тем, что происходило у него внутри. Превозмогая дикую боль в голове, он перевернулся набок, потом на живот и, оперевшись на слабые руки, встал на четвереньки. От проделанных усилий его замутило и вырвало. Когда желтые пятна перед глазами прекратили свой бешеный круговорот, и в голове прояснилось, он смог осмотреться. Место, в котором он пребывал оказалось небольшим оврагом, окруженным плотным кустарником. В сумерках наступающей ночи на дне оврага он смог рассмотреть несколько холмиков из листьев и веток. Из ближайшей к нему кучи торчала полуистлевшая человеческая кисть...
Это сообщение отредактировал maxstar78 - 24 апр 2017 в 09:12
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com