Дд ддддвдтвддт Мдд Цддддн.

Дд ддддвдтвддт Мдд Цддддн.

*
Детство у меня было трудным, но веселым. В одна тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году меня, пятнадцатилетнего пацана, родители благополучно пристроили в РХСШ - киевскую художественную школу-интернат для особо одаренных детей. Так как эта школа находилась в шестистах километрах от родного дома, то жить пришлось в общаге. Со мной в комнате существовали еще три разгильдяя - Вася из Ивано-Франковска, Серега с Марганца и Ярик из славного города Донецка. Вчетвером мы составляли весьма безбашенную гоп-компанию и вдали от родителей творили чудеса: тырили булочки в магазине, пили дешевое вино и щупали девочек-балерин из соседнего хореографического училища. Однако, самым расслабонистым оказался Ярик. Прикрываясь папой-начальником, юный Ярик делал все, чего душа желала и все ему сходило с рук. Как-то он заявил, что Вася - засланный бандеровец и решил его расстрелять. Васю мы заманили в школьный спортзал, связали ему руки и поставили лицом к шведской стенке. Пулями послужили свежие куриные яйца, украденные в общаге у девчонок. Из тридцати шести пуль (целый лоток сперли, как-никак) в "бандеровца" попало с десяток, а остальные разбились о стены спортзала... Что тут сказать, целых два урока наш класс вместо физкультуры драил стены от яиц, но затхлая вонь стояла еще с полгода. Зато у Ярика появился долг чести перед всем классом и этот долг он затем отдал сполна.

*
Здесь необходимо кое-что разъяснить: так как я учился в спецшколе, то помимо "классного" у нас был еще и "вечерний" рисунок. Каждый день, ровно в пять часов пополудни весь класс садился за рисование натюрмортов, интерьеров и гипсовых голов. И вот, в один из дней наша училка по кличке Божемойка захворала. Как раз в эту пору в кинотеатре Киевская Русь шла премьера фильма "Жестокий романс" Никиты Михалкова и наши девчонки возжелали туда попасть. Не долго думая, собрали нужную сумму денег и направили гонца в билетные кассы. Вернулся "бандеровец" Вася с тридцатью билетами на вечерний сеанс... Да-да, мои дорогие, интернетов у нас не было - так и ходили в кино всем классом. Мальчики с девочками. Парами.

И вот, предвкушая удовольствие от вечернего киносеанса мы уже собрались на выход, как вдруг на пороге объявилась Божемойка:
-Боже мой! -запричитала она, - куда это вы, дети? У нас же академический натюрморт по графику. Боже мой!
-А разве Вы не заболели? - разочарованно выдохнул Вася. В левом его кармане лежало тридцать пахнущих типографской краской билетов. Девчонки чуть не плакали с горя. Рисовать бублики в то время как на теплоходе жестокий Михалков овладевает невинной девушкой было невыносимой пыткой.
-Да разве ж я Вас оставлю, деточки! - Божемойка прижимала руки к груди. - Будем работать... работать... Так, сегодня рисуем петуха с самоваром и бубликами. Васенька, неси драпировки. Девочки, ставим все у окна... а где забор? Боже мой, у нас ведь был кусок забора.
-А забор живописцы забрали, - откликнулся Ярик. Он еще лелеял надежду, что "вечерний" рисунок сорвется. - Надо новый искать.
-Вот ты, Ярослав, и найдешь, - сказала Божемойка. - Пройдись по улице, поищи кусок штакетника. У дачников поспрашивай... да, боже мой, придумай что-то.

Ярик удалился прочь и по его ухмылке я понял, что настало время вернуть тот самый долг чести. К дачникам Ярик не пошел. И забор он искать не стал. Вопреки комсомольскому воспитанию, он отправился в ближайший гастроном на Сырце и купил там трехлитровую банку томатного сока. Не знаю как сейчас, а раньше сок продавали лишь в стеклянных больших банках. Купив сок, он на обратном пути зашел в школьный спортзал и взял там баскетбольный мяч. Не знаю как сейчас, но раньше спортзалы не запирали - иди, прыгай на батуте хоть до полуночи... Затем, уже с мячом и банкой сока, юный негодяй забрел в кабинет зоологии и выловил из спиртового раствора двух ужей и гадюку. Не знаю как сейчас, но в то время все было для детей: хочешь на дохлую змею посмотреть - пожалуйста - иди и смотри. Вот она, в банке законсервирована... Затем Ярик сделал одновременно простую и гениальную вещь: надрезал баскетбольный мяч и наполнил его соком. В томатный сок аккуратно сунул заспиртованых змей, а мяч запихал под школьный пиджак. Пошатываясь, перепачкаными руками держась за живот и стены он поковылял в студию "вечернего" рисунка.

Когда отворилась дверь, ничего не подозревающая Божемойка поправляла рукой складки на постановочной драпировке. В другой руке она держала чучело петуха. Обернувшись на шум, она распознала в дверях Ярика. Лицо его было бледно, а из живота сочилась кровь:
-Убили, изверги... - простонал Ярик и театрально опустился на колени.
-Боже мой! - охнула учительница рисунка и тут же присела рядом с ним- Что произошло, Ярослав?!?
-Убили, ироды... - выдавил Ярик и отпустил руки. В животе его разверзлась огромная рана, а из раны прямо на Божемойку выпали окровавленные змеи. Та охнула и, закатив глаза вверх, потеряла сознание.
К счастью "бандеровец" Вася успел подхватить бесчувственную женщину на руки. Спустя полчаса Божемойка пришла в себя в школьном медпункте, но весь класс уже сидел на премьере фильма в кинотеатре "Киевская Русь". Мнимый "долг чести" был погашен.

*
Как ни странно, Ярика не выгнали. Вернее, его выгнали, но не из-за мяча со змеями. Вылетел он из престижной школы из-за председателя Мао. Не знаю, что за политические игры вел СССР в те годы, но имя Мао Цзедуна было под строжайшим запретом. И Ярик на этом попался.

Как то в комнате мы повесили на двери лист бумаги с тем,чтобы каждый желающий писал там все, что пожелает. Первой появилась глубокомосленная фраза: "Еслы ты это прочел, то ты - козел". Далее следовали иные сакраментальные изречения и послания потомкам, но Ярик вместо того чтобы написать нечто вроде: " Морковка - носатый дурак", написал: "Да здравствует Мао Цзедун!"

-Болван ты, Ярик. - говорил ему Вася. - Вот придет Монета, прочитает текст и будет всем жопа.

Монета - это не кличка. Это фамилия директора общаги. Раньше он был начальником колонии сурового режима, но потом его поставили директором нашего интерната. На правой руке у него было нататуировано восходящее солнце и чайка над волнами. На костяшках пальцев надпись - "Коля". Но мы его называли Николай Прокофьевич.

Ярик призадумался и решил, что "бандеровец" прав - за председателя Мао можно было получить по ушам. Тогда Ярик пририсовал к каждой букве снизу петельку, чем превратил почти все буквы в прописную "д". Получился текст: " Дд ддддвдтвддт Мдд Цддддн!"

На следующий день, после "вечернего" рисунка дверь в нашу комнату тихо приотворилась. Сначала показалась волосатая рука с надписью "Коля". Рука осторожно ощупала дверной косяк, прошлась по периметру двери и, особенно бережно, по верхней ее части - Ярик любил ставить на дверь полное ведро с водой, что неприятно удивляло всяк сюда входящего. Но Монета был опытный директор. Следом за рукой появилась круглая лысая голова и вскоре "Коля" внимательно изучал надписи на бумажке. Мы вжались в свои кровати.

-Так-с. Разберемся. -пробормотал Монета. Аккуратно снял бумагу с двери и понес в кабинет завуча.

*
На следующий день Ярика вызвали к директору. Кроме Монеты в кабинете еще находился некий человек в сером костюме. Он о чем то долго говорил с Яриком. Затем Ярослав собрал вещи и уехал поездом в Донецк. Так Ярик с треском вылетел со школы. И даже папа, влиятельный и всемогущий папа не помог Ярославу.

Спустя тридцать лет я узнал, что вопреки всем и вся Ярик стал успешным художником и теперь знаменит на весь мир.
Из разумных соображений его имя здесь изменено.
Впрочем, многое изменилось в нашем мире... И теперь я могу безбоязненно написать: "Да здравствует Мао Цзедун!"
По крайней мере, из школы я уже точно не вылечу.

Yodli.