Не говори мне спасибо...

Я смотрю на вас и говорю вам спасибо. Спасибо за то, что вы были, есть и будете.
Спасибо тебе, дед Митя. Когда то давно, в 41-м ты ушёл на фронт сопливым студентом-первокурсником, а вернулся только осенью 45-го. Вернулся с телом, прошитым осколками, которые засели так глубоко, что их не решились вытаскивать даже лучшие хирурги мирного времени. Ты так и проходил с ними до самой смерти. Проходил с гордо расправленными плечами, на которых каждое 9 Мая сияли майорские погоны. И не тычьте в меня пальцем мол, так не бывает. Я лишь горько усмехнусь. На войне в звании растёшь быстро. Особенно если ты в пехоте. Спасибо тебе, дед.
Спасибо тебе, отец. Ты хотел защищать свою Родину и пошёл в офицеры. А тебе пришлось получать отказы на рапортах об отправке в ДРА и пить по ночам водку, вспоминая друзей, которые ушли «за речку» и не вернулись. А ещё ты честно делал своё дело и учил убивать и выживать пацанов-срочников, постоянно задававших вопросы «Зачем нам всё это? Откуда войне то взяться.» А когда твою страну рвали на куски, ты вспомнил слова присяги «Я всегда готов ПО ПРИКАЗУ МОЕГО КОМАНДОВАНИЯ выступить на защиту моей Родины - Союза Советских Социалистических республик…» Ты ждал приказа, который так и не поступил и, не вынеся такого позора, подал рапорт об увольнении. Новой армии в новой стране твой опыт оказался не нужен. С тех пор ты не любишь вспоминать то время. Ты вспоминаешь лишь училище и лейтенантские годы. Время, когда ты был моложе меня нынешнего и верил в счастье. Ты верил в то, что очень скоро все все все будут счастливы. Спасибо тебе, отец.
Спасибо тебе, Лёшка. Ты был нашим соседом и неумело, по-мальчишечьи ухаживал за моей старшей сестрой. Ты носил за ней портфель, вы делали вместе уроки и наверное, даже тайком целовались. А потом приказы разбросали наши семьи, и мы оказались в разных странах. Но ты всё равно писал письма. А сестра их зачитывала до дыр, как ты зачитывал её ответы. А потом ты тоже надел форму с лейтенантскими погонами и поехал выполнять приказ. Ты выполнял его, как мог и поэтому ты, необстрелянный лейтенант, не сломался. Не сдался и вывел остатки своего взвода из горящего новогоднего города, где вас убивали те, кого ещё срочниками так хорошо обучил мой отец. Лёшка, ты выжил. Ты выжил сам и спас пацанов. Своих и чужих, отбившихся от колонн, прячущихся по подъездам, подвалам и ждущих смерти. Ты собрал их в кулак и забрал у бородатой смерти, говорящей на непонятном горловом, гортанном языке. А потом ты высказал всё, что думал. Высказал прямо в лицо большому генералу, утвердившему «его боевое решение», нарисованное штабом. Генерал пообещал тебя сгноить, вышвырнуть с позором, но ты ушёл сам, Лёшка. Ты ушёл сам. А позор остался там, в пулемётном стакатто и неразберихе радиопереговоров. Может, генералу было хоть немного стыдно. Но это вряд ли. Спасибо тебе, Лёшка.
Мой сын. Я держу тебя на руках. Ты ещё ничего не понимаешь и так смешно морщишь нос, пытаясь ухватить меня своими пальчиками. И я прошу тебя об одном. Не говори мне спасибо…

© zoldner