Теплоходы, буковки.

Ночь приветливо кивнув, давно уже прошла мимо меня в распахнутую балконную дверь. Я сидел в старом продавленном кресле, вынесенном, по случаю своего возраста, умирать на балкон. Рядом на когда-то сломанном, но потом заботливо отремонтированном столике стоял телефонный аппарат. Ровесник кресла. Ровесник дома. Его возраст я ощутил еще в первый свой визит. Тогда мы с риэлтором, говорливой пожилой женщиной, осматривали все помещения квартиры. Выйдя на балкон, я оперся на перила и, только почувствовав кончиками пальцев отслаивающуюся ржавчину лет, сразу же сказал – «Согласен. Снимаю на три месяца».
Теперь же я сидел на балконе, курил одну сигарету за другой и смотрел то в пустоту вокруг меня, то на старенький телефонный аппарат.
Спокойствие. На душе было именно оно – вселенское спокойствие. Но не стоило путать его с умиротворением. Знаете, если взять пару секунд перед тем мигом, когда крыло пассажирского авиалайнера коснется склона спрятавшейся под слоем тумана горы и самолет рухнет вниз, укрывая своими обломками оборванные жизни, если взять эти пару мгновений, растянуть их в минуты и часы, то тогда получится это вселенское спокойствие. Позади волнения, прохождение таможенного досмотра, взлет. И впереди – тоже все ясно. Не пассажирам, разумеется. Ясно Вселенной, ибо ее колесики провернулись и все вероятности были сложены и просчитаны. Все нити сплелись в узор и наступило оно – вселенское спокойствие.
Я раздавил в пепельнице еще один сгоревший отрезок времени. От выкуренного уже горчило в горле и я, покачав в сомнении еще одной сигаретой, все-таки отложил ее и решительно снял телефонную трубку.
Номер я набирал наугад, как и задумал пару часов назад. Просто случайный ряд чисел.
Длинный гудок. Еще один. Не отвечали долго.
- Да!! Алло!
Голос был невнятным и хриплым спросонья. Я прикрыл веки и увидел
говорившего. Мужчина, уже далеко после 40, он неловко перегнулся через спящую жену, держа в руке трубку радиотелефона.
- Здравствуй. – спокойно сказал я. – Вот ты уже и не спишь.
Мужчина опешил. Покосившись на похрапывающую во сне жену, он слез с кровати
и вышел из спальни. Прикрыв за собой дверь, мужчина прижал телефон к уху и выдохнул в нее:
- Алло, кто это?
Положив трубку на стол, я перегнулся через перила и посмотрел вниз. Там
по-прежнему все было также далеко, как и час, день, месяц назад. Как было далеко в последнее время. Потому я снова взял трубку и сказал:
- А это просто я. Вот просто позвонил. Ты спал, уже не спишь. И я не сплю. Такая вот штука.
Мужчина отнял трубку от уха, посмотрел на нее и уже не сердито и не испуганно,
даже не удивленно, просто как-то устало, сказал:
- Ты псих?
- Как и каждый, кто сейчас не спит в этом городе. Не согласен?
- Ладно. Подожди.
Мужчина покачал головой и включил свет на кухне. Положив трубку на
стол, он переставил пепельницу с подоконника на стол и, пошарив рукой за банками с вареньем в шкафу, ловко выудил оттуда початую бутылку виски.
- Слушай… - я почувствовал, как он превозмогает горечь первого глотка, и потому голос его как бы дрогнул и слегка поплыл. – А кто ты все-таки? И чего звонишь?
- Кто я? Знаешь, я задаю этот вопрос сам себе уже много лет и не нахожу ответа. Бывало так, что находил. И найденный ответ, пусть на несколько лет, но все-таки превращался в мой дом. А потом он уходил. С ветром. А с ним уходил и я.
Я не знал, положит ли он трубку, обозвав меня психом или нет.
Вероятности были сильны для всех вариантов. Но он все-таки не прервал связь.
Повисла секундная пауза. Я услышал, как чиркнуло колесико зажигалки, и буквально почувствовал запах табачного дыма.
- Точно говоришь. Уходит смысл. Совсем.
Пауза, в которой я услышал, как звякнуло стекло о стекло, и еще один глоток янтарной жидкости скатился вниз по его пищеводу.
- Ладно, хрен с тобой. Не знаю кто ты, да и не надо оно. Прав ты. Ну, когда про смысл говоришь.
- Ты тоже его искал и находил?
- Да. Искал и, блин, нашел. Вон он смысл мой. Аж два смысла. Одна в спальне храпит, второй в своей комнате, порнуху опять смотрит, наверное. А я вот тут, с тобой виски пью.
- А зачем?
- Да ни зачем. Почему. Понимаешь, не всегда есть ответ на вопрос зачем. Ты хоть и странный, вон по ночам незнакомым людям звонишь, но вроде не глупый. Не всегда мы «зачем» знаем, но почти всегда – «почему».
- Хорошо. Думаю, в чем-то ты прав. Почему ты сейчас здесь, со мной виски пьешь, а не в спальне с женой? Сын опять же…
- А не нужен я им. Вообще. Понимаешь?
- Не совсем…
- Ну а на фиг я им? Слава господи, проблем от меня нету – деньги исправно в дом приношу, по хозяйству управляюсь, пью вот только… Иногда… А так… Проблем мало – и хорошо.
Я закурил и какое-то время мы просто с ним молча сидели и курили. Было
необычно курить вот так вот – придерживая трубку возле уха и почти синхронно стряхивая пепел.
- Зачем женился, поди, спросишь? А любовь была. Да, была… - он крякнул и снова я услышал, как горлышко бутылки звякнуло о стакан. – Ты вон хорошо сказал – с ветром ушло. А я остался. С ней. А она со мной. Что уж тут. Жить-то надо, ребятенок родился.
Он потушил сигарету. Я понял, что на этом наш разговор заканчивается.
- Знаешь, - сказал я и почувствовал, как он внимательно слушает меня. – Ты ведь нужен им. Не только из-за денег.
Повисла пауза, но он молчал.
- Только поймешь ты это, когда спросишь себя, не зачем ты им, а зачем они тебе. Правда. Задай эти вопросы себе одновременно. И попробуй поймать ответ сердцем.
Я тоже потушил сигарету.
- Просто дай им знать о себе. Ты уплыл много лет назад от них. Они устали ждать весточку от тебя. Понимаешь?
Он молчал.
Я уже собрался положить трубку, когда он наконец-то произнес:
- Да. Думаю, что понял тебя. Спасибо.
- А мне кажется, я понял тебя. И тебе спасибо.
- Ты… Звони еще, ага?
- Ага. – я улыбнулся и аккуратно опустил трубку на рычажки аппарата.
Я не позвоню ему больше, и не потому даже , что не хочу или не вижу в этом
смысла. Просто номер набирался наугад и, естественно, не запомнился.
Зачем это все было нужно мне? Зачем я вообще позвонил?
Снова перегнувшись через перила, я посмотрел вниз. Улица была далеко, но все, что было на ней, было уже близко и у меня больше не было ощущения, что я вижу ее из другого мира.
Я достал мобильный и набрал на нем: «Па, с Днем Рождения. Скажи маме, что я приеду на следующих выходных».
Вот так вот…
Вы знаете, зачем гудят теплоходы, покидая порт или проходя ночью вдоль берега? Они гудят долго, протяжно и всегда печально.
Гудят, чтобы мы слышали. Потому что пока есть на берегу хотя бы одна живая душа, что помнит и думает о нас, наши шансы не утонуть, вернуться, существенно возрастают. Потому и гудят они. Чтобы помнили. Думали. Знали.
И мы тоже даем о себе знать. И помним. О своих родителях, любимых, друзьях… Просто о людях.

© Ammok

Огромное спасибо Динке (Klivija) за помощь в написании. Ибо прочитать и отметить моменты, которые стоило бы переписать - это именно помощь в написании.
Это сообщение отредактировал Ammok - 13 дек 2007 в 12:11