Красный трамвай маршрута № 13 с сорванными тормозами на полной скорости летел сквозь ночную ветку ЯПа, высекая снопы искр на заклинивших стрелках. На поворотах вагон швыряло из стороны в сторону, а дребезжащие стекла едва не вылетали от стоящего в салоне ора.
За контроллером, намертво вцепившись обеими руками в облезлые рукояти, стоял вагоновожатый АПЧ. Он упрямо держал курс к вершинам словесности. С подножек на полном ходу летели в канаву призраки «Верной жены» и «Скорой помощи», а вожатый периодически высовывался в форточку и гневно кричал в темноту Патриарших: — Куда прешь, окаянный?! Сказано же: большая литература, а не ярмарочный балаган с однорукими шаманами и обязательными баклажанами!
Рядом на высоком кондукторском кресле восседала Триполи. Она невозмутимо благословляла проплывающие переулки, дергала вожатого за рукав и напоминала: — Мин херц, брось препираться! Орг на боевом курсе обязан быть загадочен, как вятский квас, и нем до третьего числа!
В салоне стоял форменный галдеж, а в проходе между лавками яблоку было негде упасть.
МашруМ и Choke насмерть сцепились у ручного тормоза и в четыре руки остервенело мучили чугунный штурвал.
— Долой рельсы! — гремел на весь салон МашруМ, размахивая свежим манифестом. — Зачем автору шпалы и цирковые обручи?! Оставить только габариты вагона, а дальше пусть мысль летит в открытую метафизическую бездну!
— Стобоюнесогласен! — яростно отбивался Choke, пытаясь закрутить колодки обратно. — Вперёд ты смотришь, а надо назад! Без жесткой колеи 1929 года, Первомая и точного расписания Страстной недели вы тут такого наворотите, что ни одна нейросеть не расхлебает!
Чуть поодаль, на прикрученном к полу ящике, расположился Коровьев. Он пребывал в блаженной вечерней «синеве», поправлял треснувшее пенсне, щедро признавался в любви то Мастеру, то Музе, то окрестным собакам и на весь вагон затягивал про «счастливый клинок» и «мерси боку», периодически путаясь, кто он сегодня — Арамис, Атос или Д’Артаньян.
У средних дверей шумел гражданин JackMcGee: он безуспешно требовал жалобную книгу, костерил на чем свет стоит отсутствие клиентского сервиса, возмущался, что номера остановок не проставлены, и на всякий случай громко напоминал соседям про тайный пакт о ненападении между Ктулху и Чаком Норрисом.
А по темным углам, стараясь не отсвечивать, шнырял неприметный гражданин в надвинутом картузе — местный Минусатор. Он ни с кем не спорил, книг принципиально не раскрывал, зато молча и с наслаждением кидал тяжелую шпалу во всякого, кто зазевался.
На задней площадке пассажирка dragonsha взволнованно перелистывала распечатки: «По оригиналу у Пилата этот запах — обонятельная галлюцинация при гемикрании! Зачем надо было опрокидывать на него целый флакон реального масла?!»
— Вот именно! Зачем было лить на меня настоящую жижу?! — Луций со стоном рухнул в резное кресло, содрал с мокрой шеи махровое полотенце и в бешенстве швырнул его прямо на мозаику Иродова дворца. Виски у него пылали багровыми пятнами — тер так, будто пытался содрать кожу до кости: — Дайте воды со льдом. Нет, лучше двойной эспрессо без сахара. Меня наизнанку выворачивает от этой розовой дряни!
Человек в кепке небрежно покрутил в руке пустой картонный стаканчик и ответил ему из тени за колоннами:
— А чем, по-твоему, в первом веке лечили гемикранию? Аспирином? Трактат Корнелия Цельса «О медицине» открой и покури матчасть. Розовое масло со свинцовым уксусом — единственное, чем античные лекари заливали виски при адских головных болях! Ему десять лет подряд втирали эту приторную гадость в кожу!
Мозг уже сам воспроизводит этот запах перед приступом, а он в агонии на автомате снова тянется к флакону — потому что ничего другого от боли в этой дикой провинции нет. Он заливает виски, надеясь на чудо, и сам же захлебывается в вони собственного ада. Это простая физиология животного страха, а не прилизанная байка для воскресной школы. Настоящий ужас воняет, Луций. Так что пей свой эспрессо и не ной...
…Голос плавно утонул в надсадном визге колес на повороте с Бронной: в ночном вагоне закручивался сюжет почище античной драмы.
В вагоне бушевала охота на ведьм. Граждане Евгневий и zdesia хватались за сердце, выискивая под деревянными лавками «ИИ-принтер», а последний грозился «спокойно и элегантно вывести всех писарчуков на чистую воду». Пассажир Kostazem деловито обмерял всех ИИ-шным штангенциркулем и вывешивал результаты: кому семьдесят процентов человечности, кому сорок, но в среднем по больнице, мол, вполне сойдет за людей!
Строгий ревнитель WhiskIn с лупой пересчитывал тире с дефисами и вопил: «Вот что это за порнография?!» — и со знанием дела пытался шить авторам 58-ю.
И при всем этом те же самые ревнители живого слова скармливали тексты машинам. Choke запускал ChatGPT с пересказами, МашруМ заталкивал конкурсную ленту в Клода и ликовал: «Муаххаха, дело сделано!», и две железяки на голубом глазу объясняли людям, чья трагедия глубже и кому ставить высший балл.
Сначала шарахаться от воображаемого принтера под лавкой, а потом, естественно, исключительно «чисто из любопытства» тащить тексты той же машине в зубы — чтобы просто проверить, совпадет ли вкус живого критика с вердиктом алгоритма — Булгаков бы на этой мизансцене уронил пенсне и ушел в глухой запой. Хорошо, что он успел написать свой роман до…
— И как они там только шеи друг другу не свернули, — раздался приглушенный смешок.
Звякнула сталь. Секст бесшумно отделился от мраморного пилона дворца. Откинув темный капюшон, он задумчиво вертел в пальцах длинный стилет, а в другой руке держал плоский, светящийся синим экран.
— А вот еще, уже по поводу меня. — Секст поскреб ногтем разболтанный балансир клинка. — Та же dragonsha сетует: «Мне хочется, чтобы в этой дуэли победил Афраний. Но увы, он сдается слишком легко. Можно было бы обострить противостояние». Дуэли хотят! Жаждут, чтобы начальник тайной стражи выхватил нож и устроил поножовщину! Может, нужно было все же добавить экшена?
— Толпа привыкла к дешевым голливудским боям. — Человек в кепке чуть прищурился из темноты. — Твоя должность — начальник тайной стражи в самой дикой провинции империи. Ты потому и дожил до седин среди кинжальщиков, что полностью лишен актерского тщеславия. Когда перед таким профи встает нечто, знающее вес свинца в его рукаве и тайны запечатанной почты, умный опер не устраивает балаган. Он вежливо кланяется и растворяется в воздухе, так как понимает, что в этой игре его шансы равны нулю.
— В соседних вагонах еще хлеще, — Секст усмехнулся, глядя в экран. — Про буфетчика Сокова выкатили две версии, так Астрояр припечатал: «выложили перед прайдом две кучки из одного и того же прожеванного субстрата»! Другой бедолага котенка подсунул — так у Servini и Horizen8 от кошачьего взгляда «почти убило веру в человечество», кричат про запрещенный прием и заказывают рыбов. А почтенный oldcrazydad строчит ноты на латыни, требуя объяснить, почему префекта назвали Понтийским, а не Гришей Кемеровским...
Стук стилета о мрамор отозвался гулким эхом и снова перешел в тяжелый перестук трамвайных колес.
В центре салона, упершись локтями в деревянную перегородку, сидел старший ревизор Horizen8. Человек с микроскопом, он методично изучал тексты.
— А здесь что за буря? — Секст усмехнулся, глянув в экран. — Ревизор всерьез доказывает, что заглядывать в мысли Воланда запрещено каноном. Требует библейских чудес, искренне не понимает, почему Сатана видит в бродяге лишь наивного смертного, и под занавес чистосердечно признается: «Я бы вот не решился... у меня бы рука не повернулась».
Человек в кепке медленно вышел из тени.
— Дотошность хороша для архивариуса, Секст, но в литературе она редко заменяет понимание сути. Человек так увлекся поиском пыли на раме, что напрочь забыл посмотреть на саму картину. Ему непременно нужны канонические догматы и цирковые фокусы там, где открытым текстом прописана вечность.
А главное — он сам честно назвал причину своей тоски: он просто не решился бы. В этом и есть вся разница между тем, кто берет на себя смелость создавать миры, и тем, кто способен лишь робко ходить вдоль чужого забора.
— Впрочем, в зале нашлись и те, кто смотрел на саму драму, а не на пыль на раме, — заметил Секст, листая дальше. — ЧерныйПьеро оценил замысел сразу: «Оптика наблюдателя выстроена безупречно, Афраний — стопроцентное попадание, физиологичность деталей, монтажная склейка эпох через удар молнии... минусов не вижу». Servini признал: «Писал Мастер, Михаил Афанасьевич был бы счастлив включить это в роман». IvSkoi без лишней болтовни отдал высший балл за первое место. Да и МашруМ припечатал: «Королева одобряет, уставший от людей Воланд презирает всех».
Луций тяжело поднял багровую голову и поморщился: — Ладно, с маслом понятно. Есть еще что?
Секст замер. Палец его остановился на мерцающем стекле. Взгляд шпиона стал цепким и серьезным: — Есть. Пассажирка Нену. Смотрит в самую суть и бьет точно под ребра...
Трамвай резко качнуло на стрелке.
У окна в полутемном салоне сидела пассажирка Нену. Глядя сквозь стекло на ночные огни Москвы, она тихо обронила:
«Жару, запахи, телесность — всё ощущала. Но зачем снова читать то, что знаешь наизусть? Воланд наблюдает спектакль с известным финалом, а я наблюдаю Воланда, который всё знает... От такого классного письма хотелось новой истории».
В наступившей тишине было слышно лишь, как снаружи шумит сухой ершалаимский ветер. Луций и Секст замерли, глядя на человека в кепке.
— Она права, — негромко произнес он. Профессиональный азарт мгновенно вытеснил эмоции. — Зачем бесконечно полировать чужие рельсы, если можно прокладывать свои!
Человек в кепке бросил взгляд на светящийся циферблат на запястье. Поправил миниатюрную гарнитуру в левом ухе. Шагнул вперед и нажал тугую черную кнопку на рации.
Морок древнего города и грохот ночного трамвая оборвались сухим щелчком. Вспыхнул слепящий дежурный свет, и наваждение мгновенно исчезло, превратившись в огромную коробку съемочного павильона.
— Ладно, перекур окончен, — скомандовал режиссер, поправляя кепку. — Свет — приглушить солнце, дать предгрозовой фиолетовый купол над помостом! Вторая камера — на приговоре в упор берешь трясущиеся пальцы Луция. Грим — смыть к чертям собачьим это розовое масло и освежить синяк арестанту. А сценарный цех пускай садится за работу с чистого листа: Нену права, сжечь старые черновики, ломаем рельсы!
Он опустил рацию и рявкнул на весь павильон: — Всем на исходные! Тишина на площадке! Приготовиться к дублю два!
***
Я стоял в тени за массивной стойкой серверного оборудования и молча вносил финальные пометки:
Выдержка из отчета. Объект наблюдения: сектор «Креативы» (участок «МиМ»). Введенный маркер исследования: образец № 13 («Тень игемона»).
Тестовый вброс сработал в строгом соответствии с расчетами. Реакция замкнутого сообщества измерена и зафиксирована. Результаты наблюдения признаны исчерпывающими.
Человек в кресле режиссера уверен, что командует парадом. Актеры уверены, что спорят об искусстве. Пассажиры трамвая думают, что судят текст на литературном конкурсе.
Все по-прежнему. Люди как люди... только ИИ-шный вопрос их испортил.
Мне кажется, что манией величия в этом разделе никого не удивить. И еще кажется, что это стильно, модно. "Вы не болели манией величия?" - "Да, недавно, в легкой форме, после итогов конкурса как рукой сняло". - "Что вы говорите? А я вот как подхватил по весне, так и не проходит. Пошел к доктору... фамилию запамятовал...что-то вроде Долгокорнев или как-то так, так он говорит "Батенька, зачем вам ее лечить? Пройдет, пройдет, уверяю вас". Так вот и переношу на ногах".
Мне кажется, что манией величия в этом разделе никого не удивить. И еще кажется, что это стильно, модно. "Вы не болели манией величия?" - "Да, недавно, в легкой форме, после итогов конкурса как рукой сняло". - "Что вы говорите? А я вот как подхватил по весне, так и не проходит. Пошел к доктору... фамилию запамятовал...что-то вроде Долгокорнев или как-то так, так он говорит "Батенька, зачем вам ее лечить? Пройдет, пройдет, уверяю вас". Так вот и переношу на ногах".
Так то да, но есть у мании величия неприятный такой сопутствующий симптом. Что-то вроде куриной слепоты, только действует круглые сутки напролет
Искусно и ядовито автор ответил всем замечателям на придирки и похвалятелям на одобрения. Всем сестрам по серьгам уколов и объяснений нараздавал. По маслу вопрос снимаю, спасибо за разъяснение. Что касается Афрания, то думается, что вы всё-таки поняли, что речь шла не о глупейшей поножовщине. Естественно, ваше право как и о ком строить рассказ. Я высказала читательское пожелание об зацепившем персонаже.
Мне нравится, складывающаяся в этом конкурсе, уже почти традиция, отвечать на вопросы и замечания сразу и с обоснованием. А то пока итогов дождешься, уже забудешь, что там у авторов спрашивали.
Это сообщение отредактировал dragonsha - 27 сен 2026 в 11:32
Да нет, мания величия — это нормально. Единственный минус — поговорить не с кем. С тех пор, как умер Махатма Ганди…
А так жить можно.
Почему же не с кем? В таких случаях всегда же есть самый умный и самый тонкий собеседник в доступности - ты сам.
Да но есть нюанс. Над другими мы можем возвышаться легко и непринуждённо. Делов-то: сиди высоко, да плюй далеко. А возвысившись над собой, ты немедленно одновременно создаёшь ситуацию, когда кто-то над тобой возвышается. А это - ересь, пердимонокль и амикошонство. Сбои в работе мании. Мы такое не любим.
Сдается мне, что Horizen8 написал Клинику. Кто, если не он, так нанижет отсылки и слои?
Есть один, хвалился давеча, что так может нанизать многочисленные отсылки и слои, что, дескать, не всякому дураку по силам и распутать будет, поэтому имеются у меня некоторые подозрения.
Да нет, мания величия — это нормально. Единственный минус — поговорить не с кем. С тех пор, как умер Махатма Ганди…
А так жить можно.
Почему же не с кем? В таких случаях всегда же есть самый умный и самый тонкий собеседник в доступности - ты сам.
Да но есть нюанс. Над другими мы можем возвышаться легко и непринуждённо. Делов-то: сиди высоко, да плюй далеко. А возвысившись над собой, ты немедленно одновременно создаёшь ситуацию, когда кто-то над тобой возвышается. А это - ересь, пердимонокль и амикошонство. Сбои в работе мании. Мы такое не любим.
Однако, дельное замечание.
Видимо, обуяемым манией величия все же придется ограничиться в верхнем пределе чужими голосами в своей голове. Это сообщение отредактировал Horizen8 - 27 сен 2026 в 12:49
А мне понравилось, собрали нас всех, усадили в трамвай и прокатили с ветерком, всё узнаваемо. Не скрою, было приятно, что моя реплика подтолкнула вас père снять. Остроумный и щедрый ответ: с утра улыбнулась, и день задался) А что касается ваших… весёлых доброжелателей… Как говорил мой учитель по вокалу: «Если хочешь догнать трамвай, мания величия помогает плохо, лучше мания преследования».
Это сообщение отредактировал Нену - 27 сен 2026 в 15:30
Как говорил мой учитель по вокалу: «Если хочешь догнать трамвай, мания величия помогает плохо, лучше мания преследования».
А тут ничего догонять не нужно. Аффтар свой трамвай в начале страницы просто припарковал.
ПыСы Но если уж аффтар решил таким образом ответить на критику, я свое впечатление очерчю чётче: его Воланд - это какой-то щегол щеголь, начинающий метросексуал, у которого смузи на губах не обсохло. Подозреваю, в определенных аспектах под стать самому автору, или той персоне, которой он себя мнит.
Это сообщение отредактировал Horizen8 - 27 сен 2026 в 15:50
Как говорил мой учитель по вокалу: «Если хочешь догнать трамвай, мания величия помогает плохо, лучше мания преследования».
ПыСы Но если уж аффтар решил таким образом ответить на критику, я свое впечатление очерчю чётче: его Воланд - это какой-то щегол щеголь, начинающий метросексуал, у которого смузи на губах не обсохло. Подозреваю, в определенных аспектах под стать самому автору, или той персоне, которой он себя мнит.
Вы сегодня какой-то суперзлой))
Автор вправе видеть персонаж по-своему, конкурс ведь не на точность пересказа оригинала. Жан Рис в «Широком Саргассовом море» взяла Берту Мейсон из «Джейн Эйр», сделала её героиней собственной истории и дала ей голос. Том Стоппард в пьесе «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» вывел на первый план двух второстепенных персонажей Шекспира. Это не значит, что всякая трактовка удачна, но автору не обязательно повторять канонический образ.
Можно спорить, удался ли Воланд в этом рассказе, это разговор о тексте, но предполагать по нему, кем автор себя мнит.., кажется, совсем другой маршрут. Не поняла, чем он вас так задел.
Это сообщение отредактировал Нену - 27 сен 2026 в 16:41
Можно спорить, удался ли Воланд в этом рассказе, это разговор о тексте, но предполагать по нему, кем автор себя мнит.., кажется, совсем другой маршрут. Не поняла, чем он вас так задел.
Вы невнимательно прочли пассаж, посвященный моей персоне. Там автор рассказывает что и как он там думает и о критике, и о критике
Ну, дело его А мое дело - думать об авторе и образе героя то, что мне думается.
Но не стоит сводить это все к тому, кто кого назвал завуалированно или не очень чудаком на букву "м".
Нет, дело то не в том. Тут ведь речь о предмете куда более серьезном. Тут речь о проблематике множественности интерпретаций n-арной конъюнкции недетерменированных консеквенций семиологического анализа художественного образа посредством предельного исчисления матрицы совокупности эпистем, взятого по интегралу множества значений модусов интерперсональной коммуникации.
А вот за такое и покалечить могут, а то и похуже
Это сообщение отредактировал Horizen8 - 27 сен 2026 в 17:05
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
5 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 3 Скрытых Пользователей)
Всем сестрам по серьгам уколов и объяснений нараздавал. 
yaplakal.com