Литературный конкурс «Углы нехорошей квартиры». Конкурсные рассказы

Пока проголосовавших четверо: Sericpai, ЧерныйПьеро, peshexod, Metrolog71.
Если кого-то не учёл, продублируйте.

У нас ответ от автора раззказа «Тень игемона» на отзыв от Horizen8:

Благодарю за отзыв и высокую оценку стиля. Чертовски приятно, когда текст читают внимательно, а не пробегают по диагонали. Признаться, этот рассказ создавался не столько ради участия в форумном конкурсе, сколько в рамках несколько иного, скажем так, профессионального эксперимента. И тем интереснее получать развернутую обратную связь.

Раз уж зашел столь предметный разговор, позволю себе прояснить концепцию и ответить на ваши замечания.

Насчет вашей иронии по поводу того, что именно вызвало розовое масло — голод или страх. Разумеется, страх. Точнее — психосоматический спазм солнечного сплетения на стыке тошноты и животной паники.

С медицинской точки зрения (а Михаил Афанасьевич, как мы помним, был врачом) это абсолютно естественная реакция. У Пилата удушливый запах перестоявшего масла намертво спаян с раскалывающейся головой и липким ужасом перед доносом на Капри. Сам этот запах стал физиологическим триггером страха.
Эта деталь не случайна. Мне требовалось передать именно физиологию духоты и стресса, а не просто констатировать факт, что прокуратору не по себе.

А вот ваш главный упрек — про прозорливость и «искушение в пустыне» — совершенно мимо цели. Вы судите текст по канону Нового Завета, а не по роману Булгакова.

Рассказ написан строго по вселенной «Мастера и Маргариты», как и было очерчено в условиях. А у Булгакова Иешуа — это категорически НЕ библейский Иисус. У него нет апостолов (лишь один полусумасшедший бывший мытарь Левий с козлиным пергаментом), он не творит чудес и не ходит по воде. Ему двадцать семь лет, и он именно бродячий философ-идеалист, искренне верящий, что «злых людей нет на свете».

Равно как и булгаковский Воланд — это вовсе не канонический Сатана, бегающий по библейским пустыням за праведниками, чтобы искушать их земной властью. Воланд — философ, дух сомнения, вечный циничный наблюдатель, та самая сила, что «вечно хочет зла и вечно совершает благо».

Поэтому взгляд рассказчика здесь выбран совершенно осознанно. Для него Иешуа в тот момент — действительно лишь наивный мечтатель, вздумавший остановить стальную имперскую машину детскими словами о всеобщем братстве.

Воланду не нужно никого «искушать», это слишком примитивно. Ему скучно. Ему куда интереснее изучать людей — Пилата, Каифу, толпу. Наблюдать, как они сами, без всякой магии и потустороннего вмешательства, обрекают на мучительную гибель светлого человека исключительно ради своих кресел и шкурного страха за жизнь.

Фокус этой сцены — не в божественности арестанта, а в банальной человеческой трусости.

Но за внимательное чтение и попытку глубокого разбора — мое авторское уважение. Жму руку.