ЯП против ЛитБесов

Понятно.
Как по мне, удаление комментов на ЯПе, играют ли они роль или нет – это уже дно.

35. Новый интерфейс уютного мирка

Упс, прастити, музыкой навеяло. Ни в коем случае не собираюсь ругать новый удобный, информативный, современный дизайн сайта, где аватары пользователей видно даже с парковки, и хочу поблагодарить всех причастных..

Упс, опять не туда занесло, извиняюсь бесконечно.

Итак.

6. Лжизм

Прелестно. Автор глыба и интеллектуально смелый человек. Текст концептуально силен и художественно мощен. (Или мощён? Дорогой жёлтого кирпича?) И он не о борьбе с ложью как таковой, а о невозможности отличить ее от правды в мире, где исчезли сами критерии различия.

Пометка на голос.

№33 Чёртова погода

Зашкаливающее количество яканий вначале. Надо изыскивать возможности избавляться как можно больше от местоимений, когда от первого лица пишешь. Например:

Цитата

Чёртова погода, льёт как из ведра. Я нащупываю во внутреннем кармане пачку сигарет и достаю одну. Холод, проникающий до костей, звук дождя, заглушающий всё остальное, идеальное воскресное утро. Я подношу зажигалку к лицу, чтобы подкурить, но косой ветер раз за разом не даёт огню победить. – Твою мать! – я выругался и выбросил сигарету на тротуар.

Чёртова погода, льёт как из ведра. Нащупав во внутреннем кармане пачку сигарет, достаю одну. Холод, проникающий до костей, звук дождя, заглушающий всё остальное, – идеальное воскресное утро.
Подношу зажигалку к лицу, чтобы подкурить, но косой ветер раз за разом не даёт победить огню.
– Твою мать! – пришлось выбросить сигарету на тротуар.

Хороший нуар. Но есть нестыковка в логике с фоткой и наркоманами. К чему это было раньше времени?

А вот концовка совсем ненуарная.

Скрытый текст

Тем более, если он так поступил, то погряз по самые локти и в крови, и в дерьме. Ни к чему с ним расправляться. Ничего не докажет. А сам может ещё пригодиться.

Автор просто решил для беспросветности так закончить. Но вышло излишним.

30. «Самое первое свидание»

Рассказ открывается сценой, которая обещает классическую романтическую историю: «облако светлых волос», «сияющий взгляд», «он расправил плечи и стал выше». Автор намеренно использует клише любовного романа, чтобы тут же начать его препарировать, разбирать на части. Перед нами не столько история любви, сколько анатомия свидания, где известен каждый жест.

Первое свидание — это ритуал с тысячелетней историей. Комплимент, цветы, явный или скрытый конфликт, примирение. Герои рассказа следуют этому сценарию, но постоянно его нарушают. Он спрашивает о любимых цветах после того, как уже пришёл без них. Она требует романтики, но ведёт прагматичный торг о «женской энергии» и распределении обязанностей. Он хочет быть галантным, но проговаривается о бывшей.

И это неловкое, неумелое следование правилам — вроде бы является источником жизни в сюжете. Но реализация подводит. Герой, пытаясь сделать комплимент, говорит «ты прекрасно выглядишь» и тут же «с ужасом чувствует, что краснеет» — это узнаваемо, это живо, но только потому, что… это, увы, штамп.

Вторая жанровая матрица, которую автор встраивает в текст, — сеанс психоанализа.

Героиня выступает в роли психоаналитика: задаёт вопросы, провоцирует, добирается до болезненных точек. «А почему вы расстались?» «Неужели не было никаких признаков?» «Ты не умеешь выбирать». Она считывает его травму — «ты из-за неё теперь обижен» — и бьёт в неё, как в слабое место, чтобы одержать верх.

Герой же ведёт себя как пациент: сначала отмахивается («давай не о грустном»), потом проговаривается, потом защищается. Даже структура разговора напоминает сеанс: напряжение, конфликт, дистанцирование, возвращение — и открытый финал, где конфликт обнажён, но не разрешён.

Это соединение романтического ритуала и психоаналитической процедуры — прекрасная авторская находка. Двое пришли на свидание, а оказались на сеансе.

Эта удача — не единственная. Осознанно или случайно, но автор вводит в текст два символа, которые работают как противопоставление.

Розы — знак романтической любви, дань ритуалу, который герой осваивает («бывшая научила»). Он дарит их, потому что «так надо». Но розы становятся предметом торга («Это базовый минимум так-то!»), их швыряют, их откладывают в сторону. Романтический символ оказывается разменной монетой.

Второй символ — яблоки. Героиня приносит их сама, без просьбы, и это жест одновременно и доминантный («женщина добыла тебе пропитание») и архаический: яблоко — символ искушения, грехопадения. Здесь оно подаётся как вызов: «жри».

Яблоки побеждают розы с разгромным счётом, что символизирует подчинение женщиной мужчины. Герой соглашается «жрать», тем самым, принимая правила игры, которые ему только что навязали. Романтический ритуал терпит поражение, уступая место более архаичному, более телесному и даже в чём-то хтоническому сценарию.

Рассказ пронизан эмоциями. Диалог экспрессивен — герои перебивают друг друга, не договаривают, возвращаются к уже сказанному. Герой краснеет, поёживается, чувствует, что «вспотел». Героиня «свирепеет на глазах», «хлещет волосами по лицу», «торжествующе» откусывает яблоко. В этих деталях — живая, непротокольная суть противостояния, где тела говорят больше слов.

Но у этой живости есть обратная сторона. Автор иногда слишком очевидно подводит героев к репликам, которые нужны ему для развития темы. Диалог о «женской энергии» — самый яркий пример. Местами он становится похож на стенограмму: слишком прямолинейно, без тех умолчаний и пауз, которые отличают разговор от идеологической дуэли.

Шаблонность чувствуется и в образе героини. Она — идеальный женский архетип: прекрасная, недоступная, немного опасная, знающая, «как правильно», и требующая от героя перерождения. В начале рассказа она — «облако светлых волос» и «сияющий взгляд». Но уже к середине — олицетворение женской доминанты, в конце же — почти женщина-вамп. Эти ипостаси плохо склеены. Непонятно, откуда в романтической девушке такая уверенность в собственном превосходстве. Автор не даёт ей внутренней биографии, и она остаётся функцией — триггером для мужского кризиса.

Герой немного объёмнее. У него есть прошлое, есть травма, есть страх повторить ошибку. Его сопротивление и финальная капитуляция — всё это психологически убедительно. Но и здесь есть налёт клише: «парень с тяжёлым прошлым встречает девушку, которая может его спасти (или добить)» — это узнаваемый каркас из женской беллетристики.

Герои всё время говорят о деньгах, но почти никогда не называют их прямо. «То тем, то этим, кручусь как могу». «Работать ради семьи». «Я и без тебя могу всё вокруг возделывать». «Женщина добыла тебе пропитание». Это разговор о распределении ресурсов, о труде, о зависимости, о цене. И ведут его двое, которые должны были говорить о любви.

Отношения персонажей с самого начала — это переговорный процесс. Любовь оказывается не стихией, а контрактом. Героиня предлагает условия. Герой торгуется. Десерт в виде яблок символизирует подписание договора.

3. Настенька
Прологи, эпилоги и главы с названиями в коротком рассказе – это что-то новое для меня. Но почему бы и нет.

В целом, история интересная, хоть и тягучая какая-то. До самого финала думал, что напишу что-нибудь про повернутых подруг жен, которые портят жизнь многим мужьям, а если эта подруга ещё и сестра, то совсем беда. Но оказалось, что Настя – герой и ей нужно вручить орден посмертно.

Наверное, нужно сразу оговориться, что я жду от конкурсных рассказов в первую очередь какой-то новизны, свежего ветра. В форме ли, в сюжете – неважно. Поэтому, наверное, буду слишком предвзят к таким крепеньким, но все же стандартным историям. За неимением того, что ищу, наверное, проголосую за то, что есть. Но хотелось бы чего-нибудь эдакого.

666. Отношенизм

Центром семейной адаптации Марья Ивановна заведует почти тридцать лет. Ее улыбчивое мягкое лицо с сеткой морщинок вокруг глаз напоминает вам бабушку Лукерью, но иногда сквозь обаятельную улыбку доктора Джекила вдруг проступают зловещие черты мистера Хайда.

- Смотрите, - она протянула мне блокнот, исписанный поперек линованной бумаги. Кое-где там и сям чернильными пятнами Роршаха были разбросаны смайлы, - как думаете, сколько здесь слоев? Смыслов?

- Э-э... Два? - Я пролистал несколько страниц. С последней мне ухмыльнулся чертёнок, раскачивающийся на карикатурной виселице. Я почесал его за ушком.

- Девяносто два. И это только её смыслы, у него еще с десяток. На девяносто третьем уже посуда летает.

Марья Ивановна отобрала блокнот и сунула его в карман белоснежного халата. Мы подъехали к двери, на которой масляной краской был написан номер 42.

Доктор вышла из кара и подошла к палате, нажала кнопку монитора наблюдения. Я заглянул через плечо.

Внутри была обычная кухня - холодильник, микроволновка, шкафчики, шкафчики. Шкафчики. Телевизор. Стол, вокруг которого расставлены самые обычные стулья. Из-за открытой дверцы под раковиной видно полное мусорное ведро.

На одном из стульев сидел мужчина, напряженно уставившийся в одну точку. Его руки лежали на коленях, видно вздувшиеся вены. Напротив него, на диване-уголке, наклонившись вперед, сидела женщина. Хмуря нарисованные брови, она что-то говорила, тыча попеременно в экран телефона и в грудь мужчины ярким маникюром. Мужчина морщился, но молчал, только шевелились пальцы, как паучьи лапки.

- Спрашивает, как прошел его день, интересуется! - с гордостью докладывает Марья Ивановна.

Мы идем дальше по коридору, то уходящему ниже так, что приходилось почти бежать, то вздымавшемуся к потолку, да так, что Марья Ивановна тащила меня за шкирку, не прекращая разговор.

- Правда, что ни один из них не помнит, с чего они поссорились? - задал я глупый вопрос.

- Расхожий миф. Они помнят всё. Каждое сказанное вчера вечером "я иду с друзьями пить пиво", каждую просьбу "мне надо на ноготочки". Каждый взгляд в неправильную сторону. Просто называют это не ссорой, а "конструктивным диалогом".

Мы сели в кар, вынутый доктором из кармана.

– Самое страшное, – говорит Марья Ивановна, отпуская руль и снимая халат, – они ведь до ужаса параноидальны. Они никогда не говорят прямо. Слово "извини" у них имеет пятьдесят три значения. Слово "нормально" – сто два. А выражение "нет, я не обиделась" расшифровывают лингвисты уже добрый десяток лет, и расшифровали только семь его слоев. А вот фразу "Я поехал на рыбалку, не хочу копать грядки твоей маме" даже самые сильные из могут произнести только один раз, редко два. Дальше всё.

Она остановила кар и протянула мне халат. - Наденьте, теперь ваша очередь.

Я задумчиво просунул руки в рукава, - Скажите, а их можно вылечить? Ну в принципе?

Марья Ивановна пожала плечами: - Можно. А зачем?

Перед тем, как переступить порог центра, я обернулся к ней. Доктор смотрела мне вслед, обхватив плечи руками, как будто ей было холодно, хотя висевший электронный термометр в холле ярко светился цифирками 451 F.

Я зачем-то спросил: - Как ваша фамилия?

Марья Ивановна удивилась: - Корнеева, а зачем вам? Мы раньше встречались?

Я усмехнулся: - Наверняка нет. Я бы точно запомнил.

Разбросанные по всему коридору лампы дневного света замерцали и начали гаснуть. Смеркалось.

5. Попробуй снова
Рассказ вызвал чувство недоумения. Дело не в "я проснулся", а в самой задумке. Не смогла я ее оценить вообще, извините

27. И стал дом

История грехопадения от первого лица.

Автор наделил героя умом детского уровня развития. Непосредственность восприятия субъекта, не отягощенного знанием о самом себе, простодушность и наивность. Наверное, при реконструкции библейского мифа это и должно выходить.

Впрочем, если вчитываться, тут начинаются вопросы - а что вложил автор в подоплеку каждого поворота сюжета?
Вот, скажем сцена с символическим обретением "вечной жизни". Только вот, как только появляется "жизнь" как отдельное, выделенное понятие, тут же должна появиться и оппозиция ему, дихотомическая пара. Смерть.

Или обыгрываемое тут же "любовь".
Старое слово, до того непроизносимое. Потому что появилось уже с появлением человека, обозначая его первую связь с Создателем. Само собой разумеющееся, и тут готовое быть примененным к новому контексту. Только вот будучи произнесенным, оно уже преследует не само событие, но лишь его констатацию, его выражение, ярлычок.
Или вот называния... нет, здесь ничего не стану расписывать. Пусть кто хочет - увидит.

Впрочем, сразу скажу - это ход моей мысли, я не утверждаю, что автор именно это вкладывал. Но что-то - вкладывал.

И так можно разглядывать каждый поворот этой непритязательно выписанной истории (или выглядевшей так).

Но вот в чем беда - при первом прочтении ничего во мне не потребовало немедля вернуться и начать расплетать жгут смыслов.
Если там были крючочки, то они скорее не зацепились, а слегка скользнули по коже пальцев, щупавших буквы.
В некотором смысле возвращение к тексту ради расследования - это было решение, а не потребность. Она - не родилась.
Это сообщение отредактировал Horizen8 - 1 апр 2026 в 21:17

Цитата (ЧеширКо @ 1.04.2026 - 20:21)

Наверное, нужно сразу оговориться, что я жду от конкурсных рассказов в первую очередь какой-то новизны, свежего ветра. В форме ли, в сюжете – неважно. Поэтому, наверное, буду слишком предвзят к таким крепеньким, но все же стандартным историям. За неимением того, что ищу, наверное, проголосую за то, что есть. Но хотелось бы чего-нибудь эдакого.

А вы уже все тексты прочли, до единого?

6. Лжизм
Просто милота. Потому что абсурд и вообще хорошо. Преднагол

Цитата (Horizen8 @ 1.04.2026 - 20:40)

Цитата (ЧеширКо @ 1.04.2026 - 20:21) Наверное, нужно сразу оговориться, что я жду от конкурсных рассказов в первую очередь какой-то новизны, свежего ветра. В форме ли, в сюжете – неважно. Поэтому, наверное, буду слишком предвзят к таким крепеньким, но все же стандартным историям. За неимением того, что ищу, наверное, проголосую за то, что есть. Но хотелось бы чего-нибудь эдакого. А вы уже все тексты прочли, до единого?

Нет, только три. Поэтому и предупредил заранее о своих предпочтениях и планах
Это сообщение отредактировал ЧеширКо - 1 апр 2026 в 20:59

Цитата (ЧеширКо @ 1.04.2026 - 20:59)

Нет, только три. Поэтому и предупредил заранее о своих предпочтениях и планах

Значит, неверно истолковал ваше замечание.
Это сообщение отредактировал Horizen8 - 1 апр 2026 в 21:04

4. Три таланта лжи
Наверное, автор очень сильно постарался, написав этот рассказ. Скорее всего он погрузился в изучение этой библейской истории, много размышлял и фантазировал. И это очень ценно и круто. Автор молодец и я всячески ему респектую за это.

Но я устал от чтения этого текста. Прошу простить и понять.

9. Самцы пердят громко

Мой любимый жанр: реализм, внутренние переживания.
С темой автор справился, а вот с оформлением...
"Поток сознания" местами. Как будто автор писал в состоянии сильного алкогольного опьянения, обнажая душу, но при этом забывая о литературной составляющей.
Местами - очень интересно, потенциал у автора есть.
Название кликбейтное, непонятно откуда автор выкопал эту "поговорку".
То, что она означает в рамках крео - затрудняюсь объяснить словами, но чувствую.

2. Двадцать Седьмая
Это все... даже не ложь. Потоковое сознание больного мозга (я не про автора). Возможно кто-то любит путанные мысли которыми пытаются скрыть прямой как палка сюжет, но мне не зашло. Автор могёт жонглировать словесными паническими атаками. Потенциал хорош. Но сам рассказ... Я все понял после фразы "двадцать", но честно надеялся на неожиданный поворот.

31. Разменная монета Гекаты

Рассказ чётко разделён на три части: «Холодное совершенство» (знакомство, ресторан, конфликт с Изабеллой), «Агония формы» (музыкальная сцена, где Геката играет на саксофоне), «Мистерии Преображения» (костёр, дом, зеркало, смерть).

В первой части — короткая экспозиция и завязка. Диалоги здесь остры, конфликт динамичен, сцена с зажигалкой напряжённая. Вторая часть — с саксофоном — перегружена пафосом и музыкальными метафорами, которые сложно удержать в голове.

А третья часть — это катастрофа. Здесь происходит резкая смена регистра. Геката из хищницы превращается в спасительницу, Эдвард из «Стража» — в «маленького мальчика», который рыдает у её колен. Смерть героини в финале не подготовлена психологически. Мы не видели её болезни, не чувствовали её уязвимости. Её уход — это авторский жест, а не внутренняя необходимость сюжета. Стихотворение, которое она читает дважды (и во второй раз, кажется, с новыми строками), работает как реквием, но не как объяснение.

Геката — в античной мифологии богиня мрака, ночных видений, колдовства, покровительница чародеек. Она же — богиня перекрёстков, мест, где встречаются миры и где принимаются судьбоносные решения. То есть героиня с самого начала позиционируется не просто как женщина, а как мифологическая фигура, орудие «власти над самой властью».

Рассказ написан в нарочито возвышенной, почти архаичной манере. Автор щедро использует инверсии («Вечер вползал в комнату бликами багрового заката»), высокую лексику («лик», «авансцена», «хтонический», «эдикт»), афористичные конструкции («шедевр, которым выигрывают войны», «она не вошла — она материализовалась из света и тени»). Всё это создаёт эффект торжественности, который должен соответствовать масштабу героини.

Местами этот приём работает. Сцена в ресторане, где Геката заказывает картошку с водкой вместо омаров и трюфелей, действительно читается как вызов системе. Но в результате, скажем, в сцене с зажигалкой и Изабеллой, пафос контрастирует с банальностью, даже с пошлостью. Игра слов «Страж — паж», вроде бы призванная иллюстрировать, что Эдвард осознаёт своё перевёрнутое положение, на деле выглядит натянуто и неестественно.

Стиль в целом перегружен. Каждая фраза стремится к значимости, каждая деталь — к символизму. Это создаёт эффект, который можно назвать «парчовой тяжестью»: текст роскошен, как костюм русской боярыни, но в нём трудно дышать. Читатель быстро устаёт от постоянного напряжения на высоких нотах.

Геката — не персонаж, а воплощение. Она — «шедевр», «орудие», «катастрофа», «древнее, бесконечно старое и бесконечно юное существо». У неё нет биографии, нет бытовых черт, нет слабостей, которые не были бы тут же переосмыслены как проявление силы. Даже её чихание в финале («громко чихнула») подаётся как трогательная, но ритуальная деталь. Пребывая в восторге от своей героини, автор забыл наделить её человеческими чертами, оставив бессознательным архетипом.

Эдвард — «Страж», «кошелёк», «заложник власти и роскоши». Его путь задуман как превращение: от высокомерного дельца через унижение к катарсису и «бескорыстной Жизни». Но этот путь слишком прямолинеен — как плохой анекдот. Эдвард сдаётся почти мгновенно, прозрение наступает по щелчку пальцев Гекаты. Психологической механики мы не видим — сразу результат.

Изабелла, Григорий (водитель-телохранитель) — функции, а не люди. Изабелла нужна, чтобы быть униженной, Григорий — чтобы составить «триаду» у костра и в финале перекреститься, подчеркнув сакральность происходящего.

Автор явно не доверяет читателю. Каждый символ многократно поясняется, подсвечивается, выносится на первый план, едва ли не разжёвывается.

• Имя Геката — проговаривается через прямые отсылки к магии, колдовству, хтоническим силам.
• Зелёный бархат — «как ядовитый плющ», подчёркнуто.
• Картошка и водка — «оружие», «простота», противостояние гламуру.
• Зажигалка и пламя — жизнь, смерть, риск, огонь как стихия.
• Саксофон — агония, жизнь, выход за пределы формы.
• Костёр, лес, обрыв — возврат к первозданному, к «настоящему».
• Зеркало — маска, истина, очищение.

Автор как тот профессор, который читает лекцию, глядя на самого тупого студента в аудитории — прекращает объяснения только убедившись, что понял даже он. До остальных студентов (читателей) ему дела нет.

Символы выстроены, вроде бы, и логично, они работают на общую идею (противостояние искусственного и настоящего, власти и жизни, формы и сути). Но их слишком много, и они слишком навязчивы. Вместо того чтобы угадываться, они объявляются. Читателю не дают возможности раскрывать смыслы самостоятельно— его ведут за руку от одного символа к другому.

Рассказ обладает несколькими несомненными достоинствами, которые, к сожалению, из-за злоупотребления ими, превращаются в недостатки.

Языковая смелость. Автор не боится высокой прозы, архаизмов, риторических конструкций. В эпоху, когда доминирует бытовая, упрощённая литература, это вызывает уважение. Но с пафосной лексикой наблюдается явный перебор — «роскошные» фразы даже не чередуются с простыми, они следуют одна за другой без перерыва. Это придавливает читателя, заставляет его воспринимать не суть, а форму.

Сцена в ресторане. Диалог Гекаты и Эдварда, их игра во власть, момент с зажигалкой — написаны с энергией и чувством ритма. Но развязка эпизода банальна — спесивая аристократка, сбегающая от героини с чувством собственного достоинства — общее место в бульварном чтиве уже на протяжении минимум двух столетий.

Идея. Автор пытается говорить о большом: о подлинности и фальши, о власти и её пределах, о возможности перерождения через смирение или унижение. Это серьёзная тема, и автор пытается решить её средствами высокой прозы. Но и здесь он сваливается в неуместный пафос. В желании показать великолепие своей героини автор заставляет остальных персонажей прыгать через ступеньки, кувыркаться, крутить сальто, скатываться кубарем с гор самоуверенности. В результате получается не драма, а цирк с конями.

Фигура Гекаты. При всей своей функциональности, героиня запоминается. Она — попытка создать современный миф о роковой женщине. Но и тут — она не просто губит мужчин, а «спасает, становясь демоном».

Пафос сюжета не знает меры. Фразы, которые могли бы быть сильными, тонут в потоке эпитетов и метафор.

Прямолинейность символов. Автор слишком доверяет собственным трактовкам, сужая пространство для интерпретации читателями. Лучшие авторы делают наоборот — аккуратно вводя символы, стараются избежать собственных трактовок, это добавляет произведению глубины.

Финал. Смерть Гекаты — вроде бы сильный ход, но он никак не вытекает из предыдущего текста. Читатель не подготовлен к такому повороту, поэтому он воспринимается не как драматургия, а как произвол автора.

Психологическая одномерность. Эдвард меняется слишком быстро и слишком кардинально. Его путь от циничного миллиардера до рыдающего мальчика не показан, а просто объявлен.

Итог

«Разменная монета Гекаты» — рассказ амбициозный, написанный с явной любовью к слову и к высокой культурной традиции. В нём есть удачные сцены, яркие образы. Автор владеет стилем, знает, как строить диалог, и не боится серьёзных тем.

Но текст страдает от избыточного пафоса, перегруженности символами и неоправданной поспешности финала. Герои остаются архетипами, не становясь людьми. Их превращения объявляются, но не проживаются.

Осмелюсь кое-что посоветовать автору: больше доверять читателю и не бояться тишины. Моцарт говорил, что музыка — это искусство пауз. Так и в литературе — между сильными фразами, драматичными эпизодами должно быть пространство, чтобы они успевали прозвучать. В этом рассказе такого пространства почти нет.

И я уже адресовал одному из авторов пожелание соблюдать меру. Здесь это пожелание, кажется, ещё более уместно.
Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 1 апр 2026 в 23:22

Отмечусь, дабы не искать.

28. Про любовь

Начал я читать - и сразу отметил для себя шаблонность в описании внешности героини.
"Так, текст будет так сказать "экстравертным", причем довольно выраженного пошиба, что наверняка будет компенсироваться всякими кульбитными поворотами сюжета", - предположил я.

Далее я наткнулся на следующую замечательную фразу:

Цитата

под длинным тёмно-синим плащом угадывались не только довольно развитые молочные железы, но и прочие мускулы, имеющие место быть.

Ну, "имеющие место быть" по высшему эстетическому стандарту может быть комплиментарной только фельетонной стилистике, однако она какбэ имеется, поэтому не страшно, но то, что молочные железы автор, ничтоже сумняшеся, отнес к категории "мускулы" - откровенно говоря, озадачило.

А дальше понеслось. Примерно а том духе, что ожидался, в плане мелькания событий и обстоятельств, но, правда, пришельцев я не предполагал.

В общем - я точно не из той аудитории, которая способны подобный текст оценить.

Он оставил меня слегка недоумевающим и выраженно безразличным.
Это сообщение отредактировал Horizen8 - 1 апр 2026 в 23:29

29. Пастушок

В этом тексте больше всего отметилось количество неправдоподобий.
Если бы текст носил выраженный гротескный характер - где гротеск был значимым моментом, указующим на какую-то упрятанную за ним мысль, идею, ощущение, это бы все воспринималось бы совершенно по-иному, чем вышло.
А тут неправдоподобий и неувязки - какого-то наивного характера, преследующими целью хоть как-то обосновать повороты сюжета, но больно уж все это выглядит хлипким и натянутым, должен отметить.

Несуразицы от начала до конца. Ну при чем тут упоминание ГИБДД, если это отдел полиции, а не инспекция безопасности дорожного движения?
И дальше все тож в том же духе.
Персонажи картонные, но даже роли символической не исполняют.

Последний поворот сюжета - с подменой настоящих документов поддельными, или, вернее, объявления из таковыми - сразу читается, прямо с "Дианочки". Так финал кульминацией не вышел.

Такая попытка что-то в стилистике фильмов и книг о советской милиции выдать, но только типа в современности.

В общем, и этот текст оставил послевкусие недоумения.

7. Кафедра
Отличное повествование от первого лица! Захватывает, начинаешь чувствовать себя в шкуре героя, ни на секунду не меняя ракурса. Для меня еще особенно близко, поскольку на кафедрах я работала (интриги были, но ни алкашей, ни такого бардака не встречала - бог миловал).
Здесь могу поставить автору огромный жирный плюс. Два. Или даже три. А вот сама интрига не удалась, увы. ИМХО, прямо вот сова на глобусе как она есть. Если завкаф - аллергик, то как он не почувствовал запах лимона, когда его почувствовала Полина? Почему аллергик - такой страшный аллергик, что аж до мгновенной смерти (само по себе странно - это редко бывает,+ он же на какой-то химической кафедре работает, там явно запахи и жидкости разные) так безалаберно относится к еде, почему у него нет при себе антигистаминного? Он бы уже давно кони двинул или бы из больниц не вылезал, что-нибудь понюхав. Ну логично, что он бы 100 раз сказал этой Полине, что ему можно, а что нельзя.

Почему студентка-лаборатнка несовершеннолетняя? Это если только начало первого курса. А если начало первого курса, то как автор ТРИ МЕСЯЦА вел чужих студентов? Это с сентября? Но проект уже был, его уже завалил Алешенька, автор подхватил. Значит, не начало. +Ее пристроили лаборанткой, ок. Но на работу с реактивами нельзя брать несовершеннолетних. Просто запрещено.

Ну и смерть Алешеньки еще более странная. Упал и сразу помер. Такое бывает. Автор не попытался реанимировать, вызвать СМП... Сразу как-то решил, что тот мертвый, и свалил?

С компа читаю по порядку, а с телефона - как придется. И пришелся мне внек "Самцы пердят громко". Живенько, бодренько, местами захватывающе. Но все портят грамматические ошибки и название, которое тут не пришей кобыле хвост. Ну и некая рваность, перескакивание с одного на другое. Понятно, что это воспоминания, но тогда и нужен формат воспоминаний... Типа сидят мужики и рассказывают истории бурной молодости
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Цитата (Умачка,)

грамматические ошибки

Вот че вам эти ошибки дались? Вы в школе диктант проверяете? В смысл нада смотреть, а на ошибки. Вот вообще никогда наличие их не рассматриваю как фактор хоть как-то влияющий на оценку произведения.

31. Разменная монета Гекаты. Столько пафоса, искусственности.. каких-то натяжек в мыслях и поведении героя, что быстро становится скучно. Ну и концовка.
По задумке автора она должна была расставить все по местам, чтобы все эти натяжки и пафос как-то уравновесить, объяснить, сделать уместными. Не исключаю, что кого-то сработало, но у меня нет. Я настолько устала к концу от выспренного слога (в котором почему-то ужасные ошибки), от искусственного сюжета, что конец смазался и вообще впечатления не произвел.
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Если ошибок много, это мешает воспринимать текст — спотыкаешься на каждой фразе.

Это вопрос не придирок, а удобства чтения. Как смотреть фильм, в котором каждую минуту экран то гаснет, то замирает, то полосами покрывается.

Цитата (JackMcGee @ 02.04.2026 - 08:06)

Вот че вам эти ошибки дались? Вы в школе диктант проверяете? В смысл нада смотреть, а на ошибки. Вот вообще никогда наличие их не рассматриваю как фактор хоть как-то влияющий на оценку произведения.

Глазкам больно. Ничего поделать не могу. Вот прихожу я в кафе. Я туда зачем прихожу? Поесть же. И если нормальная еда за приемлемую цену - что мне ещё надо? Но вот если при этом пол грязный, ужасный интерьер и стремная посуда - я обращу на это внимание и другой раз пойду в другое кафе. Возможно, если очень-очень интересный текст, я внимания на ошибки не обращу, это не повлияет на оценку. Но пока в рамках конкурса такого не было
Размещено через приложение ЯПлакалъ