Толик Иванович

Если вы пройдете в Санкт-Петербурге по Литейному проспекту, что стелется параллельно реке Фонтанка, и не доходя до моста остановитесь у поворота на Шпалерную улицу, то увидите красивый трехэтажный красно-коричневый дом с белыми лепнинами на окнах, в котором раньше располагались казармы гвардейской конной артиллерии. Увидели? Остановитесь и почешите голову, сняв предварительно шляпу, кепку или шапку, если она на вас, конечно, есть. Почесали? Задумайтесь, глядя на симметричный фасад, а не прошли ли вы мимо цели? Задумались? Вот! А все дело в том, что вам надо вернуться на одну улицу назад и заглянуть на Захарьевскую в магазин алкогольных напитков. И непременно там остограммиться. И вот когда вы примете решение повернуть взад и повернёте, то вскоре узнаете, что оно опрометчивое. А все потому, что дежурит у того народного магазинчика местный алкаш Толик Иванович, личность примечательная, с натурой приставучей.

Вида этот мужичок, лет не знамо сколько, неказистого, роста малого. Нос сломан, кривой, как моя жизнь. Вены на тонких руках вздуты. Загорел, можно сказать смугл, лицо заплывшее. Да, алкаш. Причем настолько пропитой, что, верно, если взять кровь на анализ, в ней будет больше спирта, чем воды. На грязной давно нестиранной тёмной рубахе в желтую полоску жирные пятна. Руки с нестриженными выпученными ногтями, что говорит о болезни Терри: это может быть хроническая сердечная недостаточность, диабет, но, вероятней всего, цирроз печени.

Однажды летним душным вечером, прогуливаясь по Литейному, я подгреб к злополучному алкомаркету, чтобы освежиться. В то время я как раз переехал в Питер. И с дуру отбивал ноги, разглядывая достопримечательности. Потом мне эти прогулки вышли боком, ведь ничего так не портит здоровье, как долгая ходьба по асфальтовым улицам Северной Столицы и казематам Эрмитажа с его бесконечными ненужными портретами старых пердунов и девственниц.

Дойдя до бывших казарм, я залез в телефон и увидел, что рядом, на Захарьевской улице, есть тот самый магазин. Обралованный, пошел назад, ну а у магазина меня встретил, заискивая и улыбаясь, тот самый Толик Иванович. Он снял пыльную кепку, обнажил лысеющую засаленную башку, представился, и как бы исподтишка вручил мне горсть монет. Да, пожалуй, это цирроз печени, подумал я, глядя на желтые бугристые ногти с полосками грязи под ними. И машинально взял деньги.

— Там добавь еще рублей восемь и купи пиво по двадцать девять, мил человек, очень надо, душа просит. Опохмелиться бы мне…

Я зло посмотрел на алкаша и протянул монеты в кулаке, чтобы вернуть, но Толик Иванович замотал головой, мол, не возьму.

— Да бери, нах мне эта мелочь, так куплю, — сказал я, мне не хотелось оттягивать железками карманы шорт, которые и так еле держались на трусах.

— А можно я выберу? Мне бы две… — пробубнил Толик и забрал в кривую ладонь деньги.

— Стой тут, — процедил я сквозь зубы: уже пожалел, что с ним связался.

Вошел в магазин, деловито огляделся, краем глаза увидел, что Толик за мной наблюдает через мутное окошко, достал из холодильника два «Жигулевских», расплатился картой, вышел и протянул одну бутылку Толику.

Алкаш ловко дернул за язычок, крышка хлопнула, и мой новый знакомый с жадностью опорожнил тару. Бутылка полетела в мусорку. Глаза налились благодарностью, мужик с завистью посмотрел на мое пиво. Я недолго думая чпокнул пробкой и попытался тоже залпом выпить. Вечер был жаркий, но пиво не лезло. Отхлебнул половину и отдал Толику. Тот с радостью взял и осушил. Вторая стекляшка глухо плюхнулась в мусорку.

С тех пор я видел Толика стабильно и часто. Когда бы я ни проходил мимо магазина, он был рядом со входом, ошивался там. Утром, днем, вечером, летом, осенью, зимой, весной, Толик Иванович был на дежурстве. Приставал к посетителям и просил на опохмел. Я нередко стоял поодаль и наблюдал за его однотипным поведением. Иногда подходил, и этот товарищ каждый раз просил выпить, как будто видел меня первый раз. Для него все мы были на одно лицо. Он был просителем, а мы, клиенты магазина, — дарители. Нас он забывал сразу после того, как получал заветную амброзию.

— Ну и что ты тут ошиваешься, работал бы, — сказал я однажды, когда пришел за творогом. Было неприятно каждый раз слышать от Толика Ивановича одни и те же слова про «опохмел».

— Так у меня деньги есть, на, — протянул Толик монеты. На этот раз он, похоже, узнал меня, и отводил глаза. Было ли ему стыдно, не знаю. Вернее всего нет.

— Ну а если есть, иди и купи, — буркнул я.

— Так не хватает, — ответил Толик.

— А не хватает, так не пей.

В тот день я не стал заходить в магазин. Вернулся домой злой, без творога, лег голодный, хотя хотел пожарить сырников. Пить к тому времени я бросил, не мое это. А дорогу в тот магазин постарался забыть. И сейчас, когда прохожу по Литейному мимо Захарьевской улицы, не смотрю направо, чтобы не наткнуться глазами на старого знакомого, а спешу пройти мимо и увидеть красоту красно-коричневых казарм. Раньше здесь располагались квартиры шефа полка и подполковников, жильё для офицеров. А теперь здесь рядом ошивается Толик Иванович и просит выпить. Ну не сволочь?


Размещено через приложение ЯПлакалъ