Владелец сада стоял у невысокого деревца и, мурлыча нехитрую песенку, поочерёдно дотрагивался до яблок указательными пальцами — то левым, то правым. Спелые плоды озарялись то светлыми, то тёмными вспышками и опять прятались в густой листве. В траве послышался шорох. — Ты чшшево делаешшь? — раздался позади старика шипящий голос. — Наполняю содержимым. Это у меня будет дерево познания добра и зла. Добра... — правый палец коснулся яблока на верхней ветке, окружив его молочным ореолом, — ...и зла... — кривобокий плод на нижнем сучке окутался облачком матово-чёрного тумана и опять заблестел жёлтыми боками. — Добра... и зла... зла... и добра... добра... — Мошшно зссадать тебе один вопроссс? — прошелестел голос. — Сейчас... и добра... и зла... ага, ещё вот... и зла... и до... нет, это уже полное... Вроде всё. Теперь задавай, — благосклонно разрешил старик и подмигнул собеседнику. — Ты хорошшо помнишшь, чшшто куда зссаложил? Садовник замер, лицо его вытянулось и помрачнело. — А чего... они все спелые, вкусные... — неуверенно пробормотал он, взялся за ближайшее яблоко двумя пальцами и для чего-то поглядел его на свет. Затем он осторожно отпустил ветку, повернулся и с преувеличенной бодростью зашагал по тропинке, которая вела к дальнему краю сада. Змей растерянно поглядел ему вслед, затем перевёл глаза на дерево и надолго задумался.
Гектор вперился в сидящего рядом Ахилла страдальческим взглядом и укоризненно покачал головой. Ахилл сгорбился, втянул голову в плечи и отвёл глаза. — Так вот, значит, как... — протянул Гектор. — Значит, всё, можно сказать... Да? Ахилл робко кивнул. — Ты же прекрасно понимаешь, что у меня нет против тебя ни малейших шансов, — трагически прошептал Гектор. — Или есть? Скорбно сведя брови, он окинул взглядом широкую грудь противника, скользнул глазами по бронзовой коже живота, с надеждой взглянул на ключичную ямку, горько скривился, всхлипнул и спрятал лицо в ладонях. Ахилл съёжился и отрицательно мотнул головой. — Извини. Нету. Ни единого. — Но это же не-чест-но! — с надрывом вскричал Гектор. — Ты, гордость всей Эллады, ходячая честь и доблесть — и вдруг выходишь на бой с тем, кто заведомо не сможет тебя одолеть! — Так я ж не по своей воле! — воскликнул Ахилл. — Просто ситуация так сложилась. — Ситуация у него сложилась... — буркнул Гектор. — Так разложи обратно. Тебе зачем голова дадена — шлем носить или затруднения улаживать? — А что ты предлагаешь? — Возвратись в шатёр и скажи, что у нас ничья, — предложил Гектор, уставясь на противника молящими глазами. Ахилл исподлобья поглядел на троянца и через силу помотал головой. — Не могу. Прости, но так не получится. Нельзя. Гектор всхлипнул ещё раз и опять поднял глаза на Ахилла. Нижняя губа у него дрожала. — Неужели у тебя поднимется рука?.. — А что делать? — пожал плечами Ахилл. — Что делать?! — негодующе поднял брови Гектор. — Я ещё за тебя думать должен? Ты сам довёл до такого, а теперь — "что делать?"... А я-то считал, дурак... Совести у тебя нет! — Это у меня нет совести?! — взвыл Ахилл, сжимая кулаки, но тут же осёкся. — Ну, хорошо... Ладно. Что я могу для тебя сделать? Гектор медленно встал и в задумчивости поднял глаза к небу. С неба не раздалось ни звука. На ближайшем облаке на мгновение проявились черты любопытной физиономии Гермеса и тут же растворились снова. — Может, дашь мне какое-нибудь преимущество? — предложил Гектор чуть погодя. — Давай, например, тебя свяжем. Или лучше раним. Если получишь рану, то наши шансы приблизительно — очень-очень приблизительно! — уравняются. — Нет, ну ты это... совсем уж... — забормотал Ахилл, вскакивая на ноги. — Да ну, ты чего, отличная мысль! — с воодушевлением перебил его Гектор. — Погоди, погоди!.. — вскрикнул Ахилл, но Гектор уже схватил меч, крутнул его кистью, перехватил рукоять обеими руками так, что остриё оказалось внизу, занёс над головой и с силой ударил. Ахилл непроизвольно подставил локоть, клинок с визгом отскочил от непробиваемой кожи, скользнул вниз и глубоко вонзился в живот троянского героя. Гектор качнулся вперёд, затем ноги его подломились, и он неловко повалился набок. Ахилл охнул, бросился на колени перед поверженным противником и склонился над ним. — Как... ты... мог?!.. — невнятно прохрипел троянский царевич. Ахилл растерянно открыл рот, но не смог издать ни звука. — Как ты мог?! — эхом донеслось из-за спины. Ахилл выпучил глаза и медленно повернулся. Стоящий позади него Парис вперился в героя страдальческим взглядом и укоризненно покачал головой. Ахилл покорно повернулся к Парису спиной, снял сандалию, опустился на колено и выставил голую пятку.
...Судно марсельского купца тяжело плющило волны своим необъятным животом, паруса ныли от натуги. Трюмы были забиты до отказа съедобным грузом - отборными продуктами из Прованса и Беарна. На верхней палубе валялся корабельный кот с бессмысленно выпученными от переедания глазами, его брюшко мирно колыхалось в такт корабельной качке. Из трюма доносилось тихое поскуливание. Крысы падали там, где их настигал желудочный удар. Смотреть на еду не получалось даже с омерзением. Хотелось лишь покоя и тишины. Поэтому тихая красивая мелодия, донесшаяся из-за бортовых досок, была встречена страдальческим шипением. Но музыка была навязчива, она поднимала с места и вынуждала шлёпать вверх по рассохшимся ступенькам. За кормой белели кремовые бурунчики; пузыристая поверхность моря была похожа на зелёное шампанское. Над волнами возвышались широкие плечи и роскошная грива тритона; в руках он держал что-то маленькое, но громко звучащее. Могучая грудь вздымалась и опадала в такт мелодии. Вокруг тритона весело разевали пасти и виляли от нетерпения хвостами акулы. Некоторые даже облизывались воображаемыми языками. Осоловелые крысы соскальзывали в шпигаты и сыпались за борт, словно картошка из дырявого мешка. В последующие несколько минут акульи туши бесшумно рассекали воздух, подчас вроде бы даже зависая в воздухе. Любая собака подавилась бы от зависти и страха при виде стремительно клацающих пастей. Вскоре грызуны закончились, и последняя акула, благодарно сверкнув глазами в сторону пастуха, исчезла в глубине. На горизонте тем временем возникла и начала расползаться по небу красивая грозовая клякса. Тритон ловким движением достал из волос небольшую бутыль мутного стекла, бережно опустил в неё деревянную трубочку, зажатую в кулаке, заткнул горлышко вяленым трепангом, спрятал бутылку в своей густой шевелюре и величественно погрузился под воду...
Динамики телевизора, включённые на полную мощность, дребезжали и фонили. Голос дикторши еле пробивался сквозь восторженный рёв болельщиков. Муж скорчил болезненную гримасу, выключил пылесос и выпрямился, опершись на металлическую ручку. — Внимание, внимание, приветствуем вас в Париже, где в эти минуты начинается матч между лидерами нашего чемпионата командами Lancôme из Франции и шведской Oriflame. — Йеееее! — воскликнула жена, отхлебнула "Мартини" прямо из бутылки и забросила ноги на стол. — В составе французской команды сегодня как ветераны, так и новички. — продолжала дикторша тоном опытного суккуба. — Вот мы видим, как на подиум выходят Пенелопа Круз, Энн Хэтеуэй и Кейт Уинслет; чуть в отдалении, раздавая автографы толпящимся внизу болельщикам, следует недавнее приобретение клуба — Эмма Уотсон. Как сообщают французские СМИ, Эмма подписала контракт с фирмой на несколько лет, а сумма трансфера составила шестизначное число. — Может, хотя бы бельё погладишь? — робко спросил муж. — Всё равно сидишь ведь. Слегка осоловелая жена медленно повернула голову и уставилась на супруга с возмущением. — Ты что офигел, мужчина? Ни разу не пахал, а уже устал? Давай, давай, работай, сегодня финал, и я не хочу пропустить ни одной минуты этой чёртовой встречи! Муж тяжело вздохнул и опустил голову. С кухни потянуло слегка подгоревшей курятиной; он принюхался, всплеснул руками и убежал прочь, — Уотсон долго выбирала между Mary Kay и Lancôme, но в конце концов остановилась на команде из Старого Света, — проникновенно вещал телевизор. — Кто знает, на какие пружины пришлось нажать менеджерам клуба, чтобы заполучить эту восходящую звезду. А вот её сокомандницу Джулию Робертс мы сегодня не увидим: в прошлом матче она была удалена с подиума из-за столкновения с центровой Maybelline Фреей Эрикссон, и теперь пропустит две встречи. О, и наконец мы видим шведок, вот они движутся навстречу ланкомкам, впереди капитан команды, опытная Деми Мур, за ней вышагивают Моника Белуччи и Наталья Водянова, а четвёртая... Четвёртую я не знаю, это кто? Ага, мне тут подсказывают, это Тинатин Канде... Канделаки, я правильно говорю? Из Греции, что ли? Наверное, кто-то из второго состава. Ладно, потом разберёмся. Собственно, матч уже начался. Вот мы видим, как Белуччи проходит по правому краю подиума, давая возможность зрителям оценить безупречную линию ног... — За что мне это? — донеслось с порога. Муж стоял в дверях и нервно стискивал в руках кухонное полотенце. Жена недовольно поморщилась и ещё раз приложилась к "Мартини". — С тобой в последнее время даже просто поговорить не получается! С работы на диван, с дивана на боковую, утром снова на работу. Ты когда дочкам в последний раз косички заплетала? — ...удаляется за недозволенную игру бёдрами! — попытался вклиниться телевизор. — Заткнись, сволочь! — рявкнул на него муж. — Ещё раз перебьёшь — разобью! — Вот не надо только истерить, — проворчала жена, нехотя нажала на кнопку уменьшения громкости и взяла с тарелки пирожное. — Я на работе и без твоих воплей устаю. А ты всё время дома. Можешь и потрудиться на благо семьи, ты вон какой здоровый, от тебя не убудет. — Я тоже работаю! — закричал муж. — И деньги зарабатываю так же, как и ты! Я фрилансер! — Ты только на людях это слово не говори, — хихикнула жена, слизывая с губ безе. — Мне перед подругами неудобно, одна, самая глупая, к нам уже третьей предлагалась. Красный от злости муж стащил с себя фартук, швырнул его в угол и хлопнул дверью. Жена философски пожала плечами и сделала звук погромче. — Смотрите, что это? — возбуждённо восклицал телевизор. — После прохода Канделаки судья на линии подиума упал без чувств. К месту происшествия подтягиваются эксперты, их лица озабочены. Один из них берёт пробу ваткой, делает экспресс-тест и подходит к судейскому столу. Главный судья смотрит в протокол... смотрит... смотрит... и берётся за микрофон. Да, так и есть! Это допинг, господа! За использование афродизиаков ещё один игрок французов удаляется с подиума! Посмотрим, как на это отреагирует главный модельер команды.
Мужчина сидел на кухне, сгорбившись над старым журналом "Футбол". Желтоватые страницы покрылись разводами от пролитого компота; кое-где они склеились, и ему приходилось аккуратно отделять их друг от друга лопаточкой для тефлоновой сковородки. Долистав журнал до конца, мужчина положил его на верхнюю полку дальнего шкафчика, поставил сверху жестяную коробку из-под печенья и закрыл дверцу. Несколько мгновений он стоял неподвижно, затем снова открыл шкафчик, достал с полки коробку и скрылся в спальне. Переодевшись и наскоро приведя себя в порядок, мужчина вернулся в кухню и подошёл к окну. Уже был поздний вечер, и тёмное стекло отражало предметы не хуже зеркала. Потускневшая медаль с единичкой грустно поблескивала в свете лампочки, засиженной мухами. Мужчина провёл пальцами по рельефной надписи на груди "СССР", ещё раз взглянул на себя в окно, опустил плечи и неожиданно для себя всхлипнул.
— Тебе не заплатят, — сказал градоначальник, внимательно разглядывая человека. — Мы тебя не нанимали. — А я и не за этим сюда пришёл, — человек уставился на градоначальника не менее откровенно. — Тогда за чем же? — Я пришёл, чтобы вывести из города всех крыс. Градоначальник удивлённо поднял брови. — А разве это не платная услуга? — Нет, — решительно покачал головой человек. — Для вашего города — нет. — Да ну? И чем же наш город так отличился? — Ваш город — самый нечестивый из всех, что когда-либо воздвигались под этим небом. — У-у... — скривился градоначальник. — Ещё один безумный пророк... — Безумный пророк? Вы разве не заметили, что на улицах нет ни одной собаки? Что даже птицы снялись со своих гнёзд и улетели прочь? Одни лишь крысы до сих пор сидят в своих укрытиях: упрямые создания всегда покидают их последними. Для их спасения я и был послан; неразумные животные не виноваты в людских грехах. — Я не слежу за уличными собаками и крысами, — отрезал градоначальник. — У меня других забот хватает. Даю тебе времени до ночи; делай что хотел, и чтобы к утру тебя здесь не было. Мало тут у нас проходимцев шляется... — Разумеется, господин, — хмуро склонил голову человек. — К утру меня точно здесь не будет.
Ближе к вечеру улицы обезлюдели. Живой серый поток разливался между домами, двигаясь в направлении городских ворот. Запершиеся в сторожевой башенке стражники осыпали проклятиями неприметного человека, который шагал впереди и тихо наигрывал на костяной дудке. Подойдя к реке, он поднял руку, сотворил какой-то незнакомый жест и, так и не замедлив шага, ступил на застывшую поверхность. Крысы засеменили по непривычно гладкой воде Иордана, то и дело оглядываясь на чернеющий горизонт и притихший Содом.
— Ну же! Ну давайте, ползите уже, улитки тупые! Склона не видите, что ли?! И без того багровые глаза налились кровью ещё сильнее, когти глубоко впились в плотную кожу ладоней. На выпуклом стекле палантира маленький, карикатурно искажённый Сэм тащил на спине такого же маленького Фродо между глыб Ородруина. — Эй, придурки! — вдруг взвыл Саурон. — Наверх, наверх посмотрите! Однако обломок скалы уже падал на хоббитов. Саурон сдавленно застонал и закрыл рукой глаза. Через минуту корявые пальцы чуть раздвинулись и между ними показался вертикальный зрачок. — Оп-паньки! Неужели у этих болванов всё-таки получается? — воскликнул Саурон и в восторге хлопнул себя по бёдрам. Протянув руку к видящему камню, он медленно покрутил пальцем колёсико, встроенное в подставку, и еле слышные шорохи, доносившиеся из глубины шара, начали складываться в слова. — ...по-иному, чем было задумано. Чужой замысел я отвергаю. Кольцо – мое! — Идиот! — зарычал Саурон, выпустив изо рта язык пламени. Прозрачная гладь палантира на мгновение закоптилась, но частички сажи тут же вспыхнули, открывая взгляду отсутствие Фродо на прежнем месте. — Ты сам не знаешь, на что себя обрекаешь! Назгулы, общий сбор! План "Кью"! Внезапно на переднем плане мелькнула маленькая зеленоватая тень и покатилась в обнимку с чем-то невидимым прямо к жерлу. Саурон радостно ахнул и прикипел глазами к мельтешению пятен на поверхности шара. — Кто б мог подумать — такая сопля, а вон как пригодилась... — пробормотал он себе под нос. — Говорил же я шефу, что ресурсы надо экономить... А сэкономленные ресурсы уже самозабвенно танцевали на краю пропасти с откушенным пальцем в руке. Саурон сцепил зубы и что было сил шарахнул кулаком по массивному столу. Мордорская земля содрогнулась; по склону Ородруина пошла новая трещина. От неожиданности Горлум споткнулся и рухнул в жерло вулкана. — А-а-а-а-а!!! Оскалившийся Саурон закружил по залу в одиночном вальсе; он чувствовал себя самым счастливым созданием на Арде. — Это ещё что за пляски оркских шаманов? — прозвучал от окна скрипучий голос. Саурон обернулся. На карнизе сидела летучая мышь-вампир гигантских размеров. В следующее мгновение она спикировала вниз, тяжело стукнулась о гранитный пол и приняла более привычный облик Турингветиль — расплывшейся с веками матроны с усиками и заросшей переносицей. — Опять дурью маешься? — Я за битвой слежу, — невозмутимо ответил Саурон. — За последней, самой важной. — Я и говорю — дурью маешься! А своё обручальное кольцо когда искать собираешься? Кто мне с прошлой эпохи каждую неделю клянётся квестеров на поиски отправить? Думаешь, я не знаю, почему до сих пор не отправил? Ты же без кольца молоденьких дурочек из майар клеишь, кобель! Вот за что мне такое наказание? Ты когда со мной считаться будешь? Ты вообще мне муж или не муж?! — привычно сорвался на визг голос толстухи. Саурон злорадно ухмыльнулся. — Уже нет. И самое главное — я тут ни при чём...
Паласатое, крысы всегда ни при чем. ;) Кстати, очень симпатичные животные. Когда я с крыской у приятеля знакомился, она мне кивнула и очень вежливо провела зубом по протянутому для пожатия пальцу.
Psychopatic, спасибо!
Это сообщение отредактировал olegpel - 11 сен 2017 в 11:24
= 1 = "Папа Карло говорил, — подумал Буратино, — что эта дверца и этот золотой ключик сделаны очень давно каким-то искусным мастером. Странно, почему же он запрещает мне туда заглядывать? Наверняка за дверью спрятано что-то красивое и дорогостоящее. Ну-ка, посмотрим". Тихо, пытаясь не нарушить ночной покой, он вложил ключик в замочную скважину и повернул... Раздалась негромкая, очень приятная музыка, будто заиграл органчик в музыкальном ящике... Буратино толкнул дверцу. Со скрипом она начала открываться. За дверью были свалены кучей шесть длинноносых деревянных кукол в курточках и колпачках. Их изломанные тела лежали в неестественных позах, бумажные лохмотья едва прикрывали глубокие царапины на туловищах. За спиной Буратино послышался лёгкий шорох, и на стену кладовки упала зловещая носатая тень, сжимающая тени пилы и стамески...
= 2 = — Эта дверца и этот золотой ключик, — проговорил Карло, — сделаны очень давно каким-то искусным мастером. Посмотрим, что спрятано за дверцей. Он вложил ключик в замочную скважину и повернул... Раздалась негромкая, очень приятная музыка, будто заиграл органчик в музыкальном ящике... Папа Карло толкнул дверцу. Со скрипом она начала открываться. Тррах! Бах! Аи-и-и-и! Ду-ду-ду-ду-ду! Все пять его чувств были травмированы одновременно. Папа Карло увидел красивую блондинку с неприличной татуировкой меж лопаток, голую и длинноногую, палившую из двух автоматических пистолетов в некрасивого брюнета, из которого при каждом попадании летели красные брызги. Из расположенной неподалёку двери на девушку, приоткрыв рот, уставился какой-то очкастый молодой человек.
— Здравствуй, девочка. Называй меня дядя Жак. Да не бойся же ты так, не надо прятаться под одеяло. Я только с виду такой... странный. Ну и что, что подружки рассказывали? Нет, у меня этого нигде нет. И такое тоже не выросло. И ночью ничего подобного не бывает. И под кроватью не лежат, ни одной там нет, честно. Не надо верить всему, что обо мне болтают. Нас, лекарей, часто не любят просто потому, что не понимают. И ещё потому, что мы иногда делаем людям больно, чтобы... ну не дрожи ты так, тебе-то сегодня никто больно не будет делать, честно-пречестно! Мне и самому очень неприятно, когда приходится прибегать к радикальным методам. Да какая разница, что такое радикальные — всё равно так лечить не будем. Я только коснусь тебя несколько раз, чтобы определить причину болезни, и всё, ты почти не заметишь, обещаю. Хочешь, расскажу тебе сказку? Романтичную, с любовью и трагедией? Ну вот, видишь, какое у тебя симпатичное личико, когда ты его под одеялом не прячешь! Правильно, лучше улыбайся. Улыбайся и слушай. Жила-была девушка. Очень красивая, невысокая, сильная, гибкая, с гладкими тёмными волосами до пояса, с нежной, как у тебя, кожей... не вздрагивай, я же предупреждал, что буду касаться; только пальцами коснусь и ничем больше, и очень осторожно, клянусь... да, так вот, с нежной смуглой кожей, отзывчивой душой и горячим сердцем. И любила она смотрителя маяка — молодого парня, похитителя многих девичьих сердец. Но не обращал он внимания на призывные взгляды и томные вздохи юных соблазнительниц: крепко приворожила его наша красавица, лишь с ней проводил он и дни, и ночи, собирался в жёны её взять. И вот, значит, шла она однажды по дороге от маяка домой в рассветную пору, как вдруг из тёмного переулка выскочил вампир...тише, тише, маленькая, ш-ш, ш-ш, не бойся, это же сказка, в сказках всё заканчивается благополучно... вот так, не надо плакать, вытри слёзы... Ну вот, из переулка выскочил вампир и бросился к девушке. Но она выросла в портовом городке и ничем не уступала местным мальчишкам; во всяком случае, бегать она умела не хуже любого из них. Однако и проголодавшийся вампир не собирался упускать свою жертву; как раз у маяка он нагнал её, схватил, прижал к стене склада и дёрнул ворот платья, обнажая горло. И вдруг отлетел в сторону от удара сильной руки: это смотритель, услышав шум погони, выбежал навстречу. Вскочив с земли, чудовище бросилось на парня, и они сцепились меж собой. Как ни силён был смотритель, но против сверхъестественной мощи вампира не смог устоять: запустил тот клыки ему в плечо и припал к ране, жадно урча. Одного только не учёл вампир: из-за кромки горизонта уже виднелся краешек солнца. Слишком увлёкся монстр охотой: когда оторвал он перемазанный рот от тела юноши, было уже поздно — сожгли его яркие лучи, развеялся он сизым дымом, рассыпался пеплом. Взвалила на себя девушка неподвижное тело любимого и отнесла его в каморку на маяке. Долго силилась она привести его в чувство, но все попытки оказались тщетными. И когда кожа юноши начала холодеть и приобретать синеватый оттенок, а из-под верхней губы показались кончики клыков, то поняла девушка, что успел-таки вампир отравить ему кровь... И тогда взмолилась она, став на колени перед настенным распятием: "Господи, никогда не просила тебя ни о чём, а теперь прошу единственного: помоги уберечь моего суженного от окаянной доли! Коли надо будет, пускай перейдёт на меня его проклятие, я готова заплатить любую цену за его спасение; сделай так, чтобы я смогла помочь ему вновь стать обычным человеком, избавить его от порченой крови!" Озарилось распятие ярким светом, полыхнуло сияние вокруг девушки, и превратилась она... Да ты никак спишь, маленькая? Вот и хорошо, вот и славно, сон — он для тебя лучше любого лекарства будет. Ну, что, дорогие мои, вы славно поработали, молодцы. Теперь идите сюда, в банку. А ты чего упрямишься, не отваливаешься? Вот я на тебя сейчас соли насыплю... Ага, испугалась... Прекрасно. Вроде все в сборе. Хозяйка, входите, лечение окончено. Думаю, мои малышки отсосали у неё всю дурную кровь. На всякий случай пускай ещё дня три попьёт этой вот настойки, столовую ложку на ночь, только обязательно заставьте проглотить. Кровать вынесите на солнце, чтобы оно выжгло остатки заразы, если та ещё осталась в жилах вашей дочери. И не вздумайте пренебрегать моими советами, процесс ещё может пойти вспять. Впрочем, на сей раз, похоже, обошлось. И самое главное — пускай больше не гуляет по ночам, не то опять нарвётся на кого-нибудь. Вампиры до сих пор не редкость, особенно в вашем большом городе, а я в нужный момент могу оказаться совсем в другом месте. Э-э, сударыня, благодарите господа, не меня, что легко отделались. Нет, не совсем так: правильно — Булемард. Впрочем, называйте как хотите, я не обидчив. Дуремар так Дуремар.
Выйдя из дому, я некоторое время иду по освещённой газовыми фонарями улице, затем сворачиваю в переулок и тут же ныряю в ближайшую щель между домами. Сил сдерживаться уже нет. Чуть не раздавив банку, срываю с неё крышку и дрожащими пальцами выуживаю первое раздувшееся от крови тельце. Стекающая между клыков жидкость с привкусом слюны неведомого собрата пахнет просто одуряюще. Я жадно глотаю её, чувствуя, как унимается дрожь в коленях, как отпускает сведенный судорогой желудок, как тело наполняется лёгкостью и силой. Всё-таки воздерживаться от охоты на людей в мои годы трудновато, но зато нет проблем с властями. Денег, чтоб подмазывать чиновников мэрии, у меня нет, не то что у бородача из театра с его набором вуду, поэтому остаётся только прятать свою сущность. Дорогие сограждане, если вы встретите ночью на улице сморщенного человечка неопределённого возраста, с саквояжем, в котором гремят банки с пиявками, — не бойтесь его, он добрый. Но самое главное — не вздумайте относиться к нему с презрением. Маленькие люди этого очень не любят.
— Теперь ты разумеешь, сын мой, что исповедовал ошибочные взгляды? — Разумею, отче. — Надеюсь, тебе убедительно доказали, что устройство Вселенной совсем не таково, как ты описывал в своём еретическом труде? — Конечно, отче. — Понимаешь ли ты всю опасность своих деяний и убеждений? Сознаёшь ли, что вносишь смуту в умы молодого поколения? Обязуешься ли прекратить это всё немедля и навсегда? — Понимаю. Сознаю. Обязуюсь, — глухо пробормотал он, уставившись перед собой невидящими глазами. Председатель суда строго поглядел на него с высокой кафедры, поджал губы и вздохнул. — Ступай, сын мой, на сей раз ты обрёл прощение. Но помни: мы можем быть как милосердными, так и беспощадными.
Не поднимая головы, он вышел из помещения суда. Темнота стискивала его со всех сторон, давила на плечи, не позволяя дышать. Вокруг никого не было, лишь где-то вдали изредка взблёскивали неясные огоньки. Он оглянулся на громаду трибунала, стиснул зубы, прищурился и негромко произнёс: — И всё-таки будет свет...
Уже битый час Господь виновато топтался рядом с девушкой и приговаривал: — Ну хватит... Ну не надо... Ну пожалуйста... — Да-а, не надо... — выдавила из себя заплаканная девушка и вытерла слёзы сразу обеими руками. — Как это не надо? Мы же с Адамушкой одна кровь, одна плоть! — В ребре крови нет, да и плоти, собственно... — опасливо заметил Господь и заранее втянул голову в плечи. — И что с того? Всё равно я его люблю! А вместе мы быть не можееееееем... — заревела девушка и в отчаянии замолотила кулачками по коленкам. — Ну да... Моя недоработка, — вздохнул Господь. — Теперь он... хлюп... с этой дурой глиняной... хлюп... всю жизнь... а со мной... хлюп... ааааа... — Ты же умная, сама всё понимаешь... — Господь покосился в сторону недолепленной Евы, осторожно погладил рёву по голове и продолжил: — Адаму ведь нужно плодиться и размножаться? Нужно. А с тобой... Он грустно посмотрел на девушку и развёл руками. — Даже я не могу из части целого сотворить такое же целое. Ну как я из маленького ребра сделаю большую женщину? — Ыыыыыыыы... — Зато ты вон какая красивая получилась, — как бы невзначай заметил Господь. — Ыыыы... Да? — Конечно. Резьба по кости всегда эффектнее смотрится, чем гончарное изделие, а миниатюра — это вообще верх мастерства! Это тебе кто угодно... хм... короче, просто поверь. — Ыы... Это Ты говоришь, чтобы меня успокоить, я знаю! — Да ты что! — возмутился Господь, добыл из складок хламиды маленькое зеркальце и прислонил его к стеблю ромашки. — Сама посмотри! Девушка оглядела себя с ног до головы и наконец улыбнулась сквозь слёзы. — Ну вот, наконец-то... И здесь посмотри... А теперь сюда, голову поверни налево, руку подними... — ворковал Господь, медленно вертя зеркальце вокруг девушки. Та зачарованно следила за отражением и изгибала тело, принимая самые соблазнительные позы. — И вообще зачем тебе этот увалень? Давай я тебе кого-нибудь в пару из ребра вырежу! Вон сколько кусков ещё осталось — на дюжину таких, как ты, хватит, не меньше. И ты с ними тоже будешь одна плоть и кровь. Вернее, одна кость. Сейчас ещё и другое ребро выну, чтобы беднягу не перекособочивало... Девушка просияла, но её лицо тут же приняло озабоченное выражение: — А как же Адам? Думаешь, до него не дойдёт, что Ева не из ребра сделанная, а такая же, как и он? — Нипочём не дойдёт, — решительно заявил Господь. — Я знаю, я ему сам мозги лепил. Он всегда будет думать, что женщина ему обязана своим существованием и поэтому должна подчиняться. Ну что, успокоилась? Давай я тебе подарок сделаю, раз уж так опростоволосился. Одно желание за мной. Загадывай, чего хочешь.. Малышка в последний раз шмыгнула носом и расплылась в улыбке. — Хочу крылья.
Psychopatic, дело в том, что большинство моих рассказов, которые я сюда пощу, в оригинале имеют подзаголовок "Как это было на самом деле". То есть я беру сюжет со всеми подробностями, не меняя ни грамма, и прибавляю к нему несколько штрихов, полностью меняющих общую картину. Так и здесь: я ничего не менял в сведениях о Дуремаре, он в свободное время вполне мог таким заниматься - это объясняет его патологическую любовь к пиявкам. Так вот подробностей я не менял: прототип Дуремара, доктор-француз с именем Жак, действительно носил фамилию "Булемард". См., например, http://epidersia.ru/nastoyashhij-duremar/
— Драться нельзя, — заявил странный рыцарь драчунам, держа обоих за шкирку на отлёте. На его панцире были видны глубокие вмятины от сапог богатырей: до того, как перестать трепыхаться, те вдоволь попинали чудака, вмешавшегося в их битву. Однако рыцарь, хотя и неказистый с виду, вроде как и не заметил ударов, каждый из которых мог сбить с ног любого здоровяка. — Драться нельзя, — повторил рыцарь монотонным голосом. — Удары причиняют человеку вред. — Это по какому-такому закону?!.. — внезапно взревел один из бойцов и опять задёргался в руке рыцаря. — По первому, — непонятно ответил тот. — А ты вообще кто? — сипло поинтересовался уставший богатырь. — Какого роду-племени? Рыцарь задумался. — Яробот. Сын Исака, — наконец сообщил он, поблёскивая красными светящимися глазами.
Очередная струя огня разбилась о зеркальные доспехи. - Ничего у тебя не получится, чудище! - обрадованно заорал Рыцарь, потрясая мечом. - Мою кирасу гномы Подгорья ковали! - Подумаешь, - хмыкнул Дракон. - У меня в кладовой пещере таких навалом. Серийное производство. - Что ты понимаешь, ящерица! - оскорбился Рыцарь. - Это уникальный экземпляр: когда его изготавливали, тупой подмастерье перепутал и выбил узор на спине в зеркальном виде. Вот, посмотри. Знаешь, сколько я за него заплатил? Дракон посмотрел и сглотнул. - Погоди, давай уточним на всякий случай: у тебя огнезащитные доспехи Южной гряды, Третья гора, второй ярус подземелий, мастер Шкворин? - Сразу видно настоящего знатока, - одобрил Рыцарь, опираясь на меч. - Может, ещё год производства угадаешь? - Тысяча сто двенадцатый! - выпалил Дракон с горящими глазами. - Точно! - Рыцарь зааплодировал. - Зеркалка... Какой раритет! - Дракон испустил сдавленный стон. - Слушай, давай меняться. Предлагаю тролльскую кольчугу, клан вождя Дрыга, образец девятьсот восьмидесятого. Их в Многоземье осталось всего четыре штуки. - Ты меня вообще за дурака держишь... - скривился Рыцарь. - Во-первых, я в курсе, сколько она на самом деле стоит. Во-вторых, мне, чтобы добраться до дома живым, всё-таки нужно тело чем-нибудь защищать, а в такой кольчуге я просто утону. В-третьих, я не коллекционирую доспехи. - А что ты хочешь за кирасу? - Погоди, давай уточним на всякий случай: ты зелёный шипохвост, длинношеий, гребнеголовый... а ну-ка, повернись... точно, с узорчатыми бляшками на крестце. Всё сходится. - Что сходится? - У меня в коллекции драконьих зубов не хватает трёх образцов: чёрного псевдопитона, песчаного ядоклыка и... и... - Да какие проблемы? - презрительно отмахнулся Дракон. - Я выпавшие зубы в специальном ведёрке храню, маги за ними в очередь стоят, на десять лет вперёд всё расписано. Идём, выберешь из резерва. - А ты меня без кирасы не съешь? - Да за кого ты меня принимаешь? - возмутился Дракон. - Можешь какой-нибудь старый доспех себе бесплатно взять, чтобы домой без проблем доехать. - Ладно, прости, дружище... Слушай, а ты выписываешь каталог редкостей от гильдии Магов-Некроидов? - Уже сто двенадцать лет! А ещё очень советую... Голоса коллекционеров затихли вдали. Из каменного окошка у потолка пещеры им вслед хмуро глядела Принцесса.
Psychopatic, дело в том, что большинство моих рассказов, которые я сюда пощу, в оригинале имеют подзаголовок "Как это было на самом деле". То есть я беру сюжет со всеми подробностями, не меняя ни грамма, и прибавляю к нему несколько штрихов, полностью меняющих общую картину. Так и здесь: я ничего не менял в сведениях о Дуремаре, он в свободное время вполне мог таким заниматься - это объясняет его патологическую любовь к пиявкам. Так вот подробностей я не менял: прототип Дуремара, доктор-француз с именем Жак, действительно носил фамилию "Булемард". См., например, http://epidersia.ru/nastoyashhij-duremar/
Про самого Булемарда я в курсе, просто сделать Дуремара вампиром - это ж надо угореть....
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com