Сборник авторских рассказов ©Tala13

Зайчик по имени Саша

Моя первая школа…

Розово-брусничная, с белыми продольными полосами и громадными белоснежными шарами у входа. Трехэтажная, со сверкающим паркетом пола, спортивным залом в полуподвале.
С библиотекой, куда меня, еще дошкольницу, пускали посмотреть картинки, пока мама вела уроки, и где я частенько засыпала за столом, уронив голову на журнальные подшивки.
С медкабинетом, где властвовала на страже здоровья всей школы фронтовичка-фельдшер Александра Максимовна, высокая, черноволосая, с накрашенными яркой красной помадой губами, всегда торопящаяся на помощь на неизменных высоких каблуках.
«Герой Советского союза!»-громогласно оповещала она окружающих, сделав прививку очереднику, независимо от его возраста. Будь то хлюпающий носом первоклашка или мускулистый старшеклассник.
Все равно-герой.
Малыш после этих слов вытирал слезки рукавом и улыбался через силу, а атлет-десятиклассник усмехался свысока: что за пустяк этот укол, мог бы и сто штук выдержать, невольно приосаниваясь и оглядываясь на девочек: слышат ли?

А еще в школе на первом этаже был буфет.
Как там пахло! Коржиками, печеньем, сахарными кольцами и ромовыми бабами. Над школой шефствовал совхоз-миллионер, и каждому школьнику полагались бесплатные стакан горячего молока и пирожок с начинкой. Самыми вкусными были, понятное дело, пирожки с повидлом.

Мы, первоклашки, учились в стоящем отдельно от основного многоэтажного здания низеньком строении. Рядом с ним находилось еще одно, где стрекотали швейные машинки и слышались удары молотков: там учились жизненно-важным профессиям старшеклассники.

Однажды мы с Олькой - подругой, соседкой и одноклассницей, бежали из буфета в свой класс. Настроение у нас было великолепное, погода радовала, мы на ходу дожевывали вкусные пирожки и чему-то смеялись.

Навстречу нам шли девочки-старшеклассницы.

Ах, что это были за красавицы!
В коричневых школьных формах, черных фартуках, атласных нарукавниках и, с ума сойти! с белыми кружевными крахмальными манжетиками и воротничками! Длинные косы взрослых девочек были уложены в одинаковые прически-«корзиночки».
Эти непостижимо прекрасные создания шли, едва касаясь ногами земли, и никогда не обращали внимания на нас, остолбеневших от их вида первоклашек.

Так и тут.
Мы с Олькой привычно замерли, готовясь проводить красивых девочек восхищенными взглядами, но одно из эфирно-зефирные существ вдруг замедлило свой плавный ход, оглядело нас и произнесло фразу, запомнившуюся мне на всю жизнь: «Жевать надо с закрытым ртом. Иначе-просто неприлично.»

Взрослые девочки переглянулись и рассмеялись. Они устремились к зданию школы, а мы с Олькой уставились друг на друга: как это-жевать с закрытым ртом? Ведь тогда точно прикусишь и язык, и щеки?!

«Дулы здоловые!-запоздало отреагировала Олька, которая не признавала авторитетов, несмотря на малый жизненный опыт и неумение выговаривать букву «р».-Сами жуйте с заклытыми лтами!»

Тем не менее, мы с Олькой как по команде закрыли рты и осторожненько попробовали воплотить совет старшеклассниц.
Удивительно, но и язык, и щеки не пострадали! Надо же, и откуда они все знают!

Гордые совершенным открытием, мы шли в класс уже не торопясь-груз обретенных знаний ощутимо давил на плечи... Мы жевали, как большие, и в краткое время научили этому правилу других, менее продвинутых окружающих.

Между зданием, в котором располагались наши классы начальной школы, и тем, где проходили уроки трудового обучения для старшеклассников, планировалось еще одно. Оно находилось в режиме долгостроя, стояло без окон и дверей и было полно людей в полном соответствие с содержанием загадки об огурце. Людьми этими были мы, забегавшие под шиферную кровлю на переменках и после уроков.
В этом недостроенном помещении находилось нечто совершенно необычное, даже невероятное как для школы вообще, так и для здания конкретно.

Там стояла лодка!

Настоящая, крепкая, деревянная.

Кто ее приволок сюда, почти за полкилометра от берега местной мелкой и несудоходной речушки-загадка. А может, это не ее притащили в помещение, а его возвели вокруг лодки?!

Нам очень нравилось залезать в лодку, раскачивать ее, что есть сил, и грести воображаемыми веслами. Все, конечно же, поместиться не могли, и по этой причине возникали небольшие и короткие в силу ограниченности времени столкновения.

На одной из перемен я почти забралась в лодку, но тихий и слабый с виду одноклассник дернул меня за руку, и я, потеряв равновесие, упала из лодки на пол, усыпанный обломками кирпича. Реакция последовала мгновенно, и справедливое возмездие настигло мальчика тут же.

Я толкнула его обеими руками в спину.

Мальчик упал на борт лодки животом, видимо, сильно ударился, и сполз на тот самый пол, с которого мгновение назад поднялась я.

Мальчик заплакал, прибежала учительница, пострадавшего потащили в медкабинет, и я поняла, что дело запахло керосином.

Я не особо боялась наказания со стороны своей учительницы. Дело было в другом.

В классе напротив нашего преподавала моя мама. А уж ее характер я знала!...

Учительница вернулась одна, сообщила, что наш одноклассник получил сильный ушиб, и приказала встать тому, кто его толкнул.

Класс замер.

Свидетелей лодочного конфликта было много, но молчали все.

Как мне не хотелось вставать!

«Ты понимаешь, что должна вести себя примерно?-скажет мама.-Ты-дочь учительницы, на тебя равняются. Что скажут родители моих учеников, когда я буду делать замечания их детям? Что моя дочь дерется? Так как я буду воспитывать чужих детей, если не могу научить правильному поведению своего ребенка?»

А потом мама замолчит. Надолго. Не будет отвечать на мои вопросы и станет вести себя так, будто меня нет рядом.

Что случится, если я не встану?...

И тут хлопнула крышка парты.
Я обернулась...
"Это я толкнул!"-сказал Саша, мой светловолосый и голубоглазый одноклассник.
"Завтра в школу с родителями!"-последовало указание.

Я почувствовала облегчение: "Пронесло!"

Я с благодарностью посмотрела на Сашу, а потом... Потом вдруг мне стало так стыдно, что захотелось заплакать, и в горле возник шершавый и горький ком. Он никак не проглатывался.

Мне стало тяжело дышать.
Я попросила разрешения выйти из класса, попила водички из бака, стоявшего в коридоре. Ком не исчезал.
Я расстроенно села на длинную скамью, что стояла у стены под вешалками, на которых висели наши пальто. Пальто висели гроздьями, по несколько штук на одном крючке. Многочисленными были классы в середине 60-х.

Может, стоит выйти на улицу и «подышать воздухом»?

Я попыталась снять свое пальто, дернула его снизу, и в ту же минуту меня накрыло сразу несколькими осенними одежками: слабый крючок не выдержал нагрузки и упал на меня вместе со всеми висевшими на нем пальто. Ситуацию срочно следовало исправить. Уроненные пальто нужно было повесить на другие крючки, а дотянуться до них можно было, только став на длинную, во всю стену, скамью.

Скамья стояла неудобно, и я решила сдвинуть ее с места. Скамья не поддавалась. Кое-как внедрившись в пространство между скамьей и стеной, я собрала все свои силы и резко толкнула скамью от себя.
Тяжелая и длинная скамья слегка качнулась, на мгновение замерла в неустойчивом положении и с грохотом упала на пол сначала набок, а потом вверх своими деревянными ногами, по пути сбив табурет с баком для питья.

Бак упал, крышка и кружка с грюканьем покатились по полу, и вся невыпитая первоклашками вода низверглась вниз.

Никогда не думала, что в небольшом на первый взгляд баке может быть СТОЛЬКО воды!

Водяной вал ударился о стену и с шипением ринулся в противоположную сторону. В краткий миг весь пол превратился в озерцо неправильной формы. Единственная тусклая лампочка празднично отражалась в легкой ряби водяного зеркала.
Уроненные пальто надо было немедленно поднять с пола.
Я бросилась к ним, поскользнулась в сотворенном мною озере и растянулась во весь рост на мокром полу рядом с сорванными мною пальто и опрокинутыми скамьей и баком.

Двери обоих классов синхронно открылись и в них появились учителя классов «а» и «б», а именно: моя учительница и моя мама.

Начался переполох: кто-то поднимал меня, кто-то спасал пальто, а кое-кто радостно и беспорядочно бегал, разбрызгивая лужи.

После того, как пол был наскоро вытерт, всем вдруг сразу захотелось пить.

Нас одели, построили в колонну по два и повели на водопой в большое здание. Все подолгу и много пили, технички с ведрами побежали наполнять уроненный мною бак и мыть полы, а детей, напившихся воды, организованным строем повели к школьному туалету, что находился во дворе.
Места в туалете на всех не хватало, задние торопили передних.
После этого нас опять повели в здание школы, где мы долго мыли руки, а когда дети, утолившие жажду, посетившие туалет и вымывшие руки, направились, наконец, к классам, прозвенел звонок.
Учеников обоих классов отпустили домой, забыв дать задание на дом. Не могу сказать, что одноклассники были огорчены сим фактом.

В этот день мне не особо досталось, учитывая то, что взрослые были заняты устранением последствий цунами, сотворенного мною, столь нехарактерного для наших равнинных мест. Может, еще и потому, что я, мокрая насквозь, принимала самое активное участие в спасательных и восстановительных работах наравне с техничками и учителями, когда рядовые ученики покинули классы и пили горячий чай дома?..

Не знаю.

Запомнилось еще, что сашины родители так и не пришли в школу. Саша не передал им просьбу педагога о свидании, а в этой кутерьме как-то забылось желание учителя встретиться с ними.

Ах, школа, моя сиренево-брусничная школа №7, из которой я ушла в третий «а» класс в новую, только что выстроенную, сколько нежных чувств возникает у меня, когда я приближаюсь к твоим стенам!

Как много я узнала здесь!...
Например, что есть разные предметы, и одни из них я люблю, а Олька-нет. И - наоборот.
Что все на свете имеет свое название, что Новый год пахнет мандаринами на всю школу, что когда во время праздничного бала к руке девочки-снежинки прикасается рука мальчика-зайца, то от этого замирает сердце, что существует радость встреч и печаль разлук, и даже самый любимый диафильм не способен скрасить грусть от расставания, что...

Что надо жевать с закрытым ртом.

Ну, и что на свете существуют странные люди, которые непонятно почему берут чужую вину на себя и встают, когда другие, виноватые, сидят, как ни в чем ни бывало.

"Саш,-спросила я зайца с голубыми глазами в перерыве между хороводами.-Почему ты встал тогда? Ведь это я толкнула."
"Ты же сидела.-сказал заяц.- Ну, я и встал. Почему-почему! Не знаю я: почему!"

И убежал читать стишок Деду Морозу.

© Tala13
Это сообщение отредактировал ZM87 - 25 фев 2017 в 03:30

Автор, пиши еще!!!

тепло и красиво ,пишите ещё ,нам всем наверное иногда не хватает чего нибудь такого,спасибо

На душе стало очень тепло. Ах, детство...Спасибо нашим деткам, ведь они дарят его нам вновь!

Побольше бы таких историй, пишите еще!

ох, уж этот зайчик. оказывается он не только мне вкусняшки передавал

С годами все явственней встают детские воспоминания, горечи, радости того небогатого на сладости и развлечения времени, когда все были живы: родители, родные и дорогие моему сердцу друзья. Благодарю покорно всех, кто так тепло принял меня на этом сайте. Прошу сильно не ругать, т.к. в этом случае автор будет горько плакать. А может и не горько. А так: чуть-чуть.

Великолепно !!! Браво !!!

Веркин домовой

Книги прочитаны, абрикосы съедены, просмотрены две серии лучшего на свете фильма-«Четыре танкиста и собака», где с экрана именно мне улыбается Янек, такой красивый, что все другие актеры воспринимаются, как антураж, фон для светловолосого поляка с трогательной щербинкой между передними зубами. Такой милый... Показывают только по две серии, а я бы с удовольствием просидела у экрана весь день!

Я раздумываю: к кому из подруг пойти в гости. Ольку, конечно же, не выпустят, Катюшка уехала куда-то. Остается Вера.
Я уже на пути к подруге.

Идти совсем недалеко. По дороге можно попрыгать на нарисованных на асфальте дороги «классиках», подразнить вредного Вовку, попить водички из-под крана: жара бесчинствует. На небе-ни облачка...
Я подхожу ко двору Веры.
Подруга стоит у калитки.
«Наташа,-почему-то шепчет она.-Что скажу тебе! Мамка домового видела!»

Здрасьте, опять-двадцать пять!

Верка-большая любительница страшных историй. Набегавшись за день, наигравшись во все мыслимые игры, мы собирались вечерком на лавочке и болтали на разные темы.

«Черная рука летит по городу!-зловеще начинала Вера привычный ужастик.-Черная рука летит по улице! Черная рука подлетает к твоему дому, девочка!»
«А кто девочке говорит, что черная рука летит?»-слегка дрожа, спрашивает тоже девочка, недавно приехавшая из города Волжского на лето к бабушке.
«По радио говорят,-не сбавляя темпа, на ходу поясняет Верка.-Черная рука подлетает к твоему дому, девочка! Закрой форточки!»
«А кто по радио говорит?-не унимается гостья с берегов Волги.-Как тот, кто говорит по радио, знает, где эта рука летает?»
«Человек говорит!-терпеливо отвечает Верка.-А руку он видит! Сверху!»
«А как это он сверху говорит?»-не отстает волжанка.
Тут уже не выдерживает Вовка: «Ну, на самолете летает, оттуда все видит и в громкоговоритель говорит! Ты чего прицепилась? Не нравится-не слушай! Иди к бабе Варе своей, вон она под фонарем с соседями в карты играет.»

Действительно, управив домашние дела, любители сыграть в «дурачка», захватив с собой скамеечки, торопились под самый яркий уличный фонарь, который находился у дома «квартального»-крепкого мужчины, бывшего фронтовика, привычно руководившего пестрой стайкой игроков-женщин и парой-тройкой чудесным образом уцелевших на войнах пожилых мужчин. Поначалу игра проходила мирно, участники переговаривались тихонько, потом голоса звучали все громче, слова перемежались смехом, а «погоны» проигравшему торжественно возлагал сам «квартальный», сопровождая этот торжественный момент оглушительными командами «Стоять, смирно, вольно» под одобрительный смех других игроков.

Я отвлеклась, а наши вечерние посиделки продолжаются.

«Давай, Верка, дальше!»-командует Вовка.
«А девочка-то радио ВЫКЛЮЧИЛА!-зловещим голосом добавляет интриги Верка.- Она ничего не слышала и потому форточку не закрыла! И тут!!! Черная рука КАК залетит!!! КАК схватит девочку за горло!!! КАК закричит: «Отдай мое сердце!»

И в этот момент Вовка привычно хватает своей натренированной рукой наиболее зазевавшегося слушателя!!!

Наши визги, крики радости и ужаса смешиваются в густых сумерках летнего вечера и заглушают шум, исходящий от игроков в карты.

«Вы там чего кричите?-возмущаются картежники.-Люди с работы поприходили, им отдохнуть надо, а вы кричите, покоя не даете. А-ну, по домам!»
Интересное дело: взрослым все можно, например, шуметь и хохотать на всю улицу до поздней ночи, а нам-нельзя.

Что же, и правда, поздно уже, надо идти домой. Хороший нынче был вечер!

«Здорово тут у вас,-неожиданно радует гостья с берегов Волги,- так страшно было! «Черная Рука летит по улице!» Запомнить надо, приеду домой, буду всех пугать, а то у нас только о Черном пианино…»
Я вздрагиваю: «Что за Черное пианино? Оно тоже летает?»

Жуть берет, если представить летающее черное пианино! Тут уже закрытая форточка точно не спасет!

«Да нет!-с досадой машет рукой волжанка.-Там все девочки, что играли на Черном пианино, умирали. Потом бабушка одной девочки пианино разломала, а там-скелет! Он из девочек кровь выпивал.»

Что-то не нравится мне эта история!
Я ведь тоже играла на черном пианино. В Одессе, где была у бабушки на каникулах. Соседка Райка Кац учила меня "Собачьему вальсу".

Тяжелая наука, скажу я вам!
Кажется, жми на клавиши - вот тебе и музыка, ан нет.
Музыку, оказывается, пишут. Как рассказы и сказки. Только там не буквы, а ноты.
Пока выучишь этот нотный "рассказ" спина отвалится и руки, как чугунные.
Немудрено, что играющие девочки умирали...

Хотя не от игры же они умирали, а от скелета.

Надо на следующее лето заглянуть в это райкино пианино. На всякий случай...
И Райка, кстати, такая худая и ест плохо.
"Бедный ребенок!-говорит о ней моя бабушка.-В чем только душа держится."
Может, и в райкином инструменте скелет затаился?
Впрочем, я-то в Одессе не худею, а толстею.
Но, с другой стороны, я же только один вальс знаю, понажимала клавиши немного и ушла, а Райка целыми днями у пианино.

Вот скелет и успевает ее крови напиться!

Тьфу ты, жуть какая!

Хорошо, что мой дом уже рядом, и в его окнах горит свет.

«Наташ!-не унимается любознательная соседка из Волжского, с которой нам по дороге.-А как Черная рука может кричать? Она же РУКА, у нее рта нету! Чем же она кричит?»

Ну, это совсем неважно - как и чем кричит рука!

Главное у девочки впереди.
Она еще не слышала других веркиных рассказов, которые лучше всего воспринимаются именно в сумерках. Если на улице светло, то можно залезть под стол. Ну, или в шкаф. Там тоже темно.

А еще у Верки есть тетка, которую тоже зовут Верка.

Тетка живет интересной полноценной жизнью.
У нее постоянно что-то происходит.

Совсем недавно она вышла замуж, потом родила малыша, потом у нее загулял муж, потом пошел ребенок, потом ушел муж, потом пришел, но уже другой, потом захотел вернуться старый муж, но новый ему дал по шее...

Мы все с интересом следим за перипетиями взрослой жизни, Верка страшно переживает по любому теткиному поводу, и это делает ее взрослей и серьезней нас.

Верка-племянница частенько бывает в станице у своей молодой тетки, помогает ей по хозяйству, возится с малышом, который ей, оказывается, брат. Все так запутано во взрослой жизни: сын тетки является братом племяннице! Язык сломаешь!

Верка возвращается из станицы уставшая, но полная впечатлений с новыми страшными рассказами: о чертях, домовых и ведьмах.
Конечно, мы уже взрослые и относимся к этим рассказам с легкой насмешкой: каждому пионеру известно, что никаких ведьм не бывает.

Но послушать все равно интересно. Особенно, как я уже говорила, вечером.

Вот недавно она совершенно серьезно сообщила о встрече с чертом.

Ну, сначала, правда, эту нечисть увидела ее тетка Верка, указала нашей Верке на него, только пока наша Верка повернулась, ушлое рогатое существо спрыгнуло с забора в кусты. Так что видела наша Верка только хвост. Черный-пречерный.

Такой может быть, конечно же, только у черта.

Не верить тетке она не имела никаких оснований. Кстати, это был не черт вовсе, а чертик-чертово дитя. Маленький чертенок, судя по хвосту. Не больше кошки.

На вопрос Вовки «Не был ли на самом деле это кот, а не черт», Верка так уверенно сказала: «Нет!», что мы, пионеры, слегка заколебались в своей уверенности, что чертей нет.

Вдруг где-нибудь какой-нибудь маленький, да остался? Черненький, хвостатенький, размером с кошку....
Может, он даже голодный... и никто его не пожалеет, все боятся, никто не погладит.... Может, он даже сирота...
Даже жалко его стало!

Да и Верке не верить нет оснований. Она вообще не врет. Никогда!

И потом, как люди могли придумать того, кого на самом деле нет? В фильме «Вечера на хуторе близ Диканьки» черт со свиным пятачком вместо носа, с козлиными рожками и копытцами. И хвост у него с кисточкой.

Почему именно так?
Были бы, например, не рога, а один рог. Или три.
И вместо носа-клюв. Как у курицы.
А хвост-как у бобра!
И два верблюжьих горба.
Да, не черт, а смех один получился!

Может, и правда-есть черти?!

Вот, например, динозавры.
Считали, что они давным-давно вымерли. Разные они были, с крыльями и без. Некоторые плавали, некоторые-летали, а некоторые-только по земле.. Потом-раз, и не стало их. Все как-то свыклись с мыслью, что их нет, и уже никогда не будет.
И вдруг где-то на каких-то островах нашлись-таки динозавры! Взяли и нашлись! Точнее, динозаврики. Маленькие такие!
Откуда знаю?
Да от мамы! Она из-за этих динозавров получила тройку по биологии в институте. Так расстраивалась! Была уверена, что все динозавры вымерли. А оказалось-не все.
На острове со смешным названием Комод остались! Там их, этих динозавриков, еще драконами называли. Или нет? А, нет, вараны они, вараны! Хотя, если по правилам, то эти самые драконы-вараны-тоже динозавры. Просто называются по-другому.
Бедные ученые, и как они все это в голове держат?!

Запуталась я совсем с этими драконами и динозаврами!
Мне-то простительно, если даже взрослые толком не знают, кто живет на земле, а кого нет и не было вообще.

К чему это я? Да к тому, что, может, и черти не все вымерли? Вот один только и остался...

С чертями толком не разобрались, а тут-домовой!

И не на затерянном в океане острове, не в далекой кубанской станице, а здесь, в паре сотне метров от моего дома!

И видела его веркина мама, серьезная взрослая женщина. Она уж точно врать не будет.

Мы с Верой заходим в их дом. И вовремя!

Мама Веры сидит на диване, а вокруг нее на стульях расположились соседки.
Верина мама продолжает прерванный нашим появлением рассказ: «Из-за жары двери открыты были ночью. Просыпаюсь оттого, что кто-то по веранде ходит. Топает. Испугалась, конечно.
Спрашиваю: «Кто там?».
Молчание. Думаю, может собака зашла.
Потом слышу, кто-то говорит: «Бу-бу-бу, бу-бу-бу…»
И на фоне окон вдруг появляется ОН: высокий, большой такой, на человека похож, только голова… странная такая. Помню, мама говорила, что спросить надо: «К худу или к добру?»
Язык еле ворочается от страха, но все равно спрашиваю этого страшилу: «К худу или к добру?»
А он как захохочет, как в трубу: «Спи, дура!»
И исчез.
Я уснуть не могла долго, потом под утро только сон и сморил. Хорошо, что дети этого ужаса не увидели… »

Вот это да!

Такое увидеть и выжить после – большая удача. Даже не знаю, что было бы со мною, доведись такое узреть.

Соседки начинают спорить. Они вертят историю так и сяк, удивляясь необычному поведению домового. То, что в семью подруги приходил именно домовой, не подлежит сомнению.
Но по правилам он должен был действовать следующим образом: сначала навалиться на человека или хотя бы начать его душить, а потом уже ответить на заданный вопрос.

Интересно, как у того, кого душат или даже просто наваливаются, хватает духу о чем-то спрашивать?

Какая у Веры все-таки смелая мама! Вопросы задает кому-то громадному, который говорит, как в трубу…

Женщин беспокоит и тот факт, что домовой должен быть мал ростом и весь в волосах. А виденный ночью высок. И голова, опять же, странная…

Однако, несоответствия играют последнюю роль в случившемся. Почти все слышали разговоры о домовых, но так, чтобы увидеть вблизи себя…
Нет, никому не доводилось.

Единственное, с чем согласны все, так это то, что все будет хорошо. Смеялся же домовой. А это - неплохой знак.
Вот если бы плакал, то тогда стоило бы расстраиваться и ждать неприятностей.
А так... Ну, пришел и пришел!

Ничего себе: пришел!
Большой, голова странная и голос железный.
Это же просто кошмар!

Женщины выходят в глубокой задумчивости, и через некоторое время в дверь стучится очередная соседка. До нее, конечно, слухи уже дошли, но хочется все услышать из уст очевидца.
Рассказ повторяется слово в слово.

Мы с Веркой выслушиваем его уже который раз.

И каждый раз страшно. Даже при дневном освещении и наличии взрослых рядом.
Верка погружена в себя и не говорит мне : «Вот видишь! А вы мне не верите!»

В дверь заглядывает отец Веры. Дядя Вася приехал на обед. Он встревоженно смотрит на Веру и маму.
«Уффф!-выдыхает он.-Все здоровы! А я ко двору подъезжаю, смотрю: люди туда-сюда! Думал, случилось что. Есть-то будем?»

Соседки живенько уходят.
Тетя Нина накрывает на стол.

Дядя Вася с удовольствием съедает обед, откидывается на спинку стула и обращается к жене: « Ну и жара сегодня ночью была! Спать невозможно. Вышел на улицу и – под кран! Походил-походил – еще! Потом захожу на веранду, захотел попить, а в ведре воды-на самом донышке. Поднял ведро, пью, тут ты голосом замогильным: "К худу или к добру?!" Смешно мне стало! Это ты чего, во сне, что ли?!!»

Тетя Нина поворачивается и смотрит на мужа испепеляющим взглядом: «Так это ты мне «Спи, дура!» сказал? Я же за всю ночь глаз не сомкнула со страху!»
Она хватает полотенце и пытается хлестнуть мужа. Тот, хохоча, выбегает из комнаты. Тетя Нина бежит за ним.

Мы с Веркой сидим молча.

Вот тебе и раз…
Я вижу, что Верке неловко. Даже стыдно.

А мне почему-то грустно. Я почти прикоснулась к таинственному, сказочному миру. Вот же он-домовой, я его уже представила. Не особо симпатичное существо, скажу прямо: голос трубный, голова, как ведро… И встретиться с таким я бы не хотела, чего греха таить, но…

Но…

«Наташ,-тянет меня за руку Верка,-ты не говори никому, что мамка домового с папой перепутала, ладно? А то стыдно как-то получается…»

Ага, и вправду-стыдно, а еще-смешно!

Верка берет пустое ведро и гудит внутри страшным железным голосом: «К худу или к добру?»
И мы, передавая друг другу ведро, хохочем в него. Получается громко и весело.

И немного страшно.

© Tala13
Это сообщение отредактировал ZM87 - 25 фев 2017 в 03:29

Наталья Малиновская. Прозару.
Это ТС?

Страшно блеать. Я тож домового видел. Правда по телевизору.... +


Это сообщение отредактировал Турук - 9 июл 2016 в 07:39

Йес-йес! Она самая, то есть, я самая! Проза .ру

Такой длинный день детства. Каникулы.

а моего Нафаноил звали....теперь на полотенце в корзинке из под ракушек ждет своего часа-когда ремонт мы закончим.
после командировок больше хочется верить в домовых и леших, чем верить в справедливость трезвость многих поступков людей....
да и в лесу, за 200 верст от ближайшей деревни лучше увидеть кого то непонятного 3х метрового , чем незнакомого но человека
Это сообщение отредактировал tattoo13 - 9 июл 2016 в 07:52

Какие люди на ЯПе )))

Свое можно постить в раздел Яп-издат напрямую.
Если тонет в инке и тенденция не изменяется.

Будто с детством поздоровалась.
Черная рука, Черное пианино... Бррр... Жути нагоняли друг-другу — будь здоров.

Спасибо за рассказ. Добрый, милый и смешной.

Путанно и стилистически и сюжетно.Сперва было что-то от Себастьен Жапризо,затем крапивинщина и николай носов.Не оспариваю авторство,но смею предположить,что ваялось в несколько заходов.На этих отрывах прямо физически спотыкаешься.Сюжет хоороший.

Что-же странного то в благородстве?

Катюшка

Почему взрослые так любят поспать в выходной? Уже, наверное, много времени, а они не встают. Я вся извертелась, несколько раз тяжело и громко вздыхала… Нет, спят!!! Я выползаю из-под одеяла и быстро одеваюсь. Теперь уж в кровать меня не загонят, в одежде-то!

В комнатах тихо и ощутимо прохладно, еще бы: за окном-зима. Вот сейчас мама встанет, растопит печь, испечет что-нибудь вкусное…
Ага, зашевелились! Процесс пошел.

Мама быстро делает свои женские чудеса, и из обычной муки рождаются то коржики, то блины, то…ах! вареники, с творогом. Потом мама садится за стол, на табурет рядом устанавливает таз с горячей водой, в котором замоченное белье. На столе-две партии тетрадей: одна стопка-по русскому, другая-по арифметике. В классе больше сорока учеников, нужно исправить ошибки, выписать слова с этими самыми ошибками, поставить оценки…

Мама проверяет тетради, а руки стирают белье. Потом она вытирает руки о полотенце, делает необходимые пометки, и тетрадь перекладывается на другую сторону стола. Раскрыта следующая тетрадь, и руки опять опускаются в таз…
А на плите варятся борщ и компот, ждет своей очереди неглаженое белье, надо кормить «хозяйство», и еще мама учится заочно во втором по очереди институте с нелюбимыми ею предметами: философией и научным коммунизмом.
«Когда они уже закончатся, эти гегели и фейербахи?…»- шепчет она, перелистывая толстые книги, в которых совсем нет картинок.

И зачем вообще книги без картинок? Кому они интересны?
Другое дело-мой любимый журнал «Мурзилка»! Там желтый медвежонок в берете, всякие звери и птицы, лабиринты, по которым надо дойти до домика или лодочки… Или раскраски!
Особенно, когда много карандашей и нет Катьки.

«Атаса!»-доносится тоненький голос с улицы.
Ну вот, вспомнила некстати! Катька пришла! И чего ей, малявке, не спится? Нету от нее покоя даже в выходной.

«Атаса!»-настойчиво вопит Катька у забора.
«Атаса» означает мое имя. Помимо всяческих недостатков характера Катька шепелявит, не выговаривает «р» и…

«Наташа! Пойди встреть Катюшку!»-говорит мама.
Интересно, если немного подождать, Катька уйдет?

Ой, нет, не Катька, а Катюшка, конечно же. Или Катя. А то мама опять замечание сделает.

«Атаса!»- напрашивается на общение Катюшка.
Надо идти! Встречать…

Катюшка одета, словно собирается в полярную экспедицию: ботинки с калошами, теплые шаровары, варежки, толстое пальто и пуховая шаль, повязанная крест-накрест на груди и узлом на спине. Под шалью-шапочка, под шапочкой-косыночка.

Откуда знаю? А кто ее обычно раздевает, а потом обратно одевает? То-то же…

«А сто у вас есть кУсать?»-не тратя времени напрасно берет быка за рога Катюшка.

Мама оглашает немудреный список.

Катюшка не спешит с выбором, она сопит, неторопливо влезает на табурет и заявляет: «Пирозки буду!»

Пирожки пропадают быстро, за ними следует кисель, за киселем-новая порция пирожков…
Как мне, так: «Сначала борщ! А потом уже все эти вытребеньки!»
Слово-то какое… А бабушка-одесситка в этом случае говорит: «Может, марципанов подать?»
Вкусные, наверное, эти марципаны и похожи, вероятней всего, на розовые засахаренные цветы…

Объевшаяся Катюшка пресыщено сползает с табурета и направляется к стопке «Мурзилок», пока я торопливо расправляюсь с борщом. Надо побыстрее, а то она сейчас выберет лучший журнал!

«Не торопись,-говорит мама.-Есть надо медленно!»
Лучше бы Катюшке это все говорила...

Катюшка вытаскивает из кармана вязанку стянутых черной резинкой карандашей.

Входит папа: «О, "обглызанные каландасы" пришли! Здравствуй, Катя!»

Катя-великая жадоба, она еще не умеет считать, но знает наперечет все свои карандаши. Не приведи, Господи, если при сборах одного не окажется! Все ползают на четвереньках, а она ревет басом: «Где мой обглызанный каландас!»
И не успокаивается, пока искомый карандаш не находится, или не заменяется сходным.

Все мои каландасы, тьфу ты! карандаши перетаскала!

Мы открываем раскраску и делим рисунок.
Катюшка отгораживает свою часть ладонью и приступает к работе, облизывая карандаш. Есть такой секрет: если полизать сердцевину карандаша, то цвет получается особенно ярким.

Мама приносит стакан с водой, чтобы мы макали карандаши туда, а не в собственный рот. Катюшка упрямо продолжает свое дело, полностью игнорируя требования гигиены, высовывая от усердия язык. То-красный, то-желтый, то-синий.

Мы увлекаемся.

Непонятно вот, откуда взялась эта смуглая ладонь рядом с моею?
Вовка!
Сосед.
Верный враг и заклятый друг. Кошмар на крыльях ночи. Забияка, дразнильщик и вечный некающийся изгой.

Он всегда ведет себя неспортивно: толкается, подставляет подножки, стреляет из рогатки и разоряет птичьи гнезда. Мы находимся с ним в состоянии перманентной войны. Но он живет рядом, он-сосед, так что мы ссоримся, а потом миримся. Это происходит так часто, что иногда при встрече утром мы долго присматриваемся друг к другу: интересно, мы вчера расстались сразу после драки или успели помириться?

И если поссорились, то из-за чего, а если помирились, то почему?

Вовка пришел без приглашения, но это допускается в нашем детском мире, и, судя по довольному виду, уже изрядно подзавтракал нашими пирожками.

Катюшка визжит: Вовка взял ее любимый «желто-горячий» карандаш. Оранжевый, другими словами.

Вовка не умеет аккуратно закрашивать и его желтый утенок больше похож на желтого ежа, а Катюшка сначала старательно обводит контур раскраски, и только потом закрашивает все поле. Она делает все неторопливо и старательно, но непоседе Вовке это не по нраву.

Вовка толкает Катюшку, я толкаю Вовку, и, пока в комнате нет родителей, мы объединенными усилиями мутузим Вовку.
Слышны шаги.
Входит мама и видит мирно рисующих деток: Вову, Наташу и Катюшку.
Молодцы, ребята! Скоро будут вареники!

Объевшиеся, мы выходим на улицу. Хорошее дело-выходной! Родители дома, кормят без перерыва, не то, что в будни…

В будни нас поднимают рано, наскоро кормят, тепло одевают и выталкивают на улицу. Гулять. Хочется спать, но оставлять ребенка одного в доме нельзя.
В те времена считалось, что находиться под присмотром пусть и чужих, но взрослых людей гораздо безопаснее. Соседи и присмотрят, и покормят.
Мы уже хорошо знаем, в каком дворе-самая вкусная еда и, проголодавшись, просто подходим к нужной калитке.
«Баба Паша, а у вас кисель есть?»
«Есть!»
«С вишнями?»
«С вишнями.»
«Тогда мы будем кушать у вас!»
И калитка открывается, нас пропускают в дом: поесть и погреться. Что мы и делаем.

Проблемы, как всегда, с Катюшкой. Наевшись, она тут же и засыпает. Прямо за столом!
Просто даже неудобно за нее.

Если тебя пригласили к столу, ты должен все съесть, встать из-за стола, сказать: «Спасибо!» и покинуть помещение. Правило такое. А не разваливаться, где ни попадя! Вот всегда она так…

Маленькая еще, не то, что мы!

Ба, да на улице снег идет! Какая редкость и радость!
Надо срочно лепить снеговика, а то снег растает.

Это на первый взгляд легко: лепить снеговика. Надо уметь катать шары, а не цилиндры, как у Катьки. Говорить и советовать ей бесполезно, и мы с Вовкой придаем некую округлость катькиному творению.
Эх, морковку бы сейчас!
Но издалека слышны крики: «Вова! Катюшка! Домой!»
Чудесным образом темнеет.

Мы уходим, а снеговик остается. Без носа, но с глазами и ртом.

Все, выходной закончился. В этот раз обошлось.

А вот недавно Катюшка пришла, когда я только вознамерилась на забор залезть. Научилась я этому недавно, сверху мир представлялся совсем в другом свете, во всяком случае, можно было лица видеть сразу, а не ориентироваться по обуви, ладоням, да фартукам взрослых.

Катюшка с завистью спрашивала меня о том, что я вижу вокруг, а потом стала карабкаться следом. Если Катюшка упадет, то мне несдобровать! Спускаюсь вниз и помогаю ей достичь верхушки забора.
Мы наслаждаемся высотой и начинаем понимать птиц.

О, полееет, свобода!

У соседских ворот стоит мужичок с тачкой. На тачке лежат мешки, прикрытые тряпкой. Соседка, баба Паша, оглядываясь, пропускает мужичка с мешком на спине во двор.
«А что в этих мешках?»-интересуется любящая поесть Катюшка.
Я вспоминаю вчерашний разговор мамы с соседкой, где та хвалила покупаемый ею ворованный комбикорм. Он не продавался на рынке, и купить его можно было только у рабочих нашего знаменитого комбикормового завода.
Я говорю Катюшке, что в мешках комбикорм. Ворованный.

Катюшка задумывается и выдает: «Тот дядя-воЛ?»
Очень похоже на правду, логично, и я киваю головой.

Дяденька подкатывает тележку к нашему двору: «Комбикорм нужен? Позовите маму!»
Катюшка кричит: «Мама!»

Это моей-то маме!

«Мама,»-зову и я, восстанавливая справедливость.

Катюшка задает вопрос: «Дядя, а Вы воЛ?».
Мужичок немеет.

«А папа говолит, сто воЛов надо убивать,-задумчиво продолжает Катька. –Из лузья! У моего папы есть лузье. Больсое!!!»

Я дергаю ее за руку. Катька вопит.

Мама появляется во дворе: «Что случилось?»
«А Атаса делется,»-ябедничает ябеда Катька.

Да, она еще и ябеда. Забыла сказать.

«Мама, дяденька комбикорм привез,»-сообщаю я.
«Какой дяденька?»-удивляется мама.

И мы удивляемся. О недавнем присутствии дяденьки свидетельствуют лишь следы колес тележки да отпечатки калош.
Странные эти взрослые, сами говорят: «Позови», а сами исчезают.

«Катюшка!»-слышен голос Нины Сергеевны, катиной мамы.

Нина Сергеевна-медсестра. Очень строгая.
С нею не забалуешь!
Раз, и сделает укол!

Нина Сергеевна родом из Сибири. У нее странный, окающий говор, такой непривычный для мягкого кубанского.

Мне нравится бывать у Катюшки дома.
У Катюшки есть своя комната, где над маленькой кроваткой висит трофейный ковер, на котором Красная шапочка, прижав к себе корзинку, стоит перед громадным Серым Волком.

Ковер ужасов!
И это все-у детской кроватки. Попробуй, усни…

Над ковром висит картина, на которой-красивая белокурая тетенька. Улыбается. Артистка, наверное.

У нас, например, картин три.
«Утро в сосновом лесу», «Три богатыря», ну и, ясное дело, «Гибель Помпеи». Куда ж без нее.

«Три богатыря» висят прямо напротив моей кровати.
Толстый Илья Муромец мне не нравится. Толстый потому что.
Алеша Попович невеселый, хилый и унылый. Тоже мне-богатырь…
Самый симпатичный-Добрыня Никитич!
Но старый…

Мы раздеваемся в прихожей и вешаем свои пальто на катушки от ниток, приколоченные к стене. Они висят низко. Для нас. Вешалки такие.

У Катюшки много игрушек и КНИГА. Большая. С картинками. Она лежит в деревянном чреве буфета, к которому нам запрещено подходить. А тем более брать ЭТУ книгу. В ней так много красочных картинок, на которых изображены разные замысловатые блюда: жареные куры, поросята с веточками укропа во рту, какие-то воздушные сооружения из овощей, горы фруктов и… пирожные! Мое любимое-вот это, с розочкой наверху…

«Нет, мое!»-кричит Катька и на правах хозяйки тянет книгу из моих рук. Любимое пирожное лопается пополам.
Нет, не пирожное. Это рвется страница книги!

«Мама, а Атаса книжку порвала!»-кричит Катька.
Я же говорила: ябеда!
Я не расположена доказывать свою невиновность и предпочитаю скрыться в безопасном направлении.

Когда уставшие родители возвращаются домой и, разрываясь на части, бросаются от дела к делу, нам, маленьким, суют по краюхе хлеба, "намазанной" имеющимся в наличии продуктом: вареньем, маргарином, смальцем, или просто смоченной водой и посыпанной сахаром. Чтобы занять нас до того момента, когда начнется полноценный ужин. Мы выбегаем на улицу с тем, чтобы посмотреть, чем у кого намазан хлебушек и поделиться лакомством.

Хитрая Катька широко откусывает от каждого куска и скрывается в своем дворе! Со своим нетронутым хлебом! И так почти каждый раз.
Очень хочется дать ей по шее за нарушение священных законов улицы, но забегать в чужой двор категорически возбраняется. Тоже-закон.

Вообще непонятно, как можно любить такую вредную девочку, но я много раз видела, как строгая Нина Сергеевна обнимает это вреднючее создание и даже берет ее на руки!
Здоровенную взрослую четырехлетнюю толстую Катьку!
Со стыда сгореть можно!
И даже в глубине души боюсь себе признаться, что тоже хотела бы посидеть на руках мамы или папы. Хоть немножко…

У нее, Катюшки, так много отрицательных качеств! Перечислять утомишься.
Иногда мне кажется, что катюшкина мама, увидев это, однажды возьмет на руки не ее, свою дочь, а меня.
Не даром же она меня хвалит: и двор я мету лучше, и уху всю съедаю, и вообще...
Правда, этого так и не произошло.

Несмотря на то, что Катюшка-большая вредина, я дружу с ней.
И если она долго не идет ко мне, то я отправляюсь к ней.

Потому что она-моя подруга.

"Друзьям нужно прощать все,"-так говорит моя мама.
Вот я и прощаю.

А сейчас пойду-ка я и карандаши свои перепрячу.
"Подальше положишь-поближе возьмешь,"-это тоже мамины слова.

Особенно тот самый - желто-горячий.

© Tala13
Это сообщение отредактировал ZM87 - 25 фев 2017 в 03:29

Этот цикл пора издавать,а то с детскими книгами напряженка(умирают как жанр).

Цитата

Этот цикл пора издавать,а то с детскими книгами напряженка(умирают как жанр).

да нее..пишут писатели, только читателей маловасто.."Дневник Коли Синицина" и "Баранкин" сейчас малоактуальны- есть привычка с малолетству к более быстрому действу.

Позеленила. Я люблю читать что-то типа "совсем моё" хорошо изложенное.Ничего мне не носили лисички и зайчики, но понравился рассказ как теплое воспоминание.Спасибо)))
Это сообщение отредактировал Zhorovod - 9 июл 2016 в 23:17

Зер гут!

Часть моего детства прошла в коммуналке на Еврейской, хотя она тогда была Бебеля, но больная часть людей называли Еврейской. И даже давно уехав из Одессы, меня легко вычисляют по говору. И да ПересИп.

долго жил на Иностранной Коллегии (недалеко от вокзала), воспоминаний море , особенно с летними трамваями ,5-ка на Аркадию , потом уставший пешком бредешь через парк Шевченко в город, уфф...

на пляже - пшенка, пшенка , пшенка..., пирожкииии....)