Сборник авторских рассказов ©Tala13

Куличи

Какие разные вещи существуют на свете! И сколько их нужно человеку, чтобы ощутить себя счастливым?!

Мне было совсем мало лет, когда однажды я узрела нечто, что заняло все мои мысли.
К маминой тетке, бабе Шуре, летом приезжала дочь. Они с мужем служили летчиками, т.е. летчиком, конечно, был дядя Петя, а тетя Нина работала главврачом в военной летной поликлинике. Но она всегда говорила: «МЫ летаем.»
Дядя Петя был великолепен: широкоплечий, с вьющимися волосами, синими глазами, которые так гармонировали с синей летной формой.
Тетя Нина-высокая, темноволосая, с редкой красоты лицом.
Чудная пара!

Они привозили с собой подарки и ощущение праздника. С их приездом многие родственники изменяли траекторию своего движения к дому, наведываясь на подворье бабы Шуры, чтобы послушать и просто посмотреть на представителя столь героической профессии: настоящего военного летчика.
Дядя Петя был крайне немногословен, но даже его молчаливое присутствие за столом придавало смысл застолью: ведь не каждый может в разговоре небрежно, как бы между прочим, обронить, что сидел рядом с военным летчиком.
«Вчера вечерком сидим с Петром, а он и говорит..»
«А кто это-Петр?»
«Петя-то? Да родственник, он-летчик. Вот как-то была у него ситуация…»
И собеседники замирают, прекращается игра в домино или карты, нещадно привирающий рассказчик - в центре внимания: кто еще может похвастать застольным разговором с летчиком? Военным! Уважение на несколько дней обеспечено.

На правах близкой родственницы я бывала в гостях чаще других еще и потому, что жила неподалеку. Дядя Петя и тетя Нина вставали поздно, они были в гостях и отсыпались. Так что до их пробуждения мы, многочисленные внуки бабы Шуры, родные, двоюродные и троюродные, успевали вдоволь наиграться на большом дворе, напрятаться в многочисленных таинственных углах, накататься на качелях и налазаться по деревьям.

Баба Шура никогда не ругала нас, детскую громкоголосую орду, сносящую на своем пути предметы и сметающую расставленную на столе еду. Я не помню бабу Шуру праздно сидящей на скамеечке с соседками. Она либо накрывала на стол, либо убирала со стола, готовя в перерывах между этими занятиями еду, стирая и гладя белье, кормя многочисленное «хозяйство» и верша прочие безотлагательные дела хозяйки большого семейства.

Проснувшись, дядя Петя усаживался на пороге веранды, устанавливал на табурете зеркало и доставал бритвенные принадлежности, среди которых были белый высокий стакан и такая же глубокая чашечка.
Вот тут-то я и замирала…

Дядя Петя брился, а я не сводила глаз с этих великолепных вещей. Я-то знала, как применить их с пользой, а не для незамысловатого наливания кипятка в стакан и взбивания пены в чашечке.

Не помню, в какой из дней и при каких обстоятельствах я совершила непростительный поступок: я взяла эти вожделенные чашечку и стакан и… принесла их домой.

Очень хочется сказать, что я не понимала, что делаю. Но… Я знала, что поступаю нехорошо, что за этим неотвратимо последует наказание. И, тем не менее, стакан и чашечка оказались в нашем дворе. Чтобы они не попались на глаза родителям, я ушла за кухню, в темный закоулок между стеной и соседским забором и приступила к тому самому занятию, о котором мечтала с момента появления в моей жизни злополучных стакана и чашечки.

Ими очень удобно было лепить песочные куличи.

У меня была одна железная формочка для куличей, доставшаяся по наследству от повзрослевших соседей двойняшек Сашки и Наташки, но от времени краска слезла, стенки формочки стали шершавыми и куличи получались неровными и неопрятными.
Новые формочки превзошли все мои ожидания: куличи выходили идеально гладенькими и высокими. Этакие башни!
Я украсила стены песочных сооружений сорванными цветами растущей неподалеку ромашки и замерла в восхищении...

Ну и красота!
Надо продолжить начатое, вон его, песка, еще сколько...

И в этот радостный и счастливый момент на меня упала тень.

Это мама, потеряв дитя из виду и зная, что тишина во дворе при наличии в нем ребенка-верный признак совершающейся детской шкоды, отправилась на поиски. В тишине дети разжигают костерчик, разбирают папины часы, застирывают в луже подол нового платья и много еще чего…

Маминому взору представилась мирная картина: дочка Наташа трудолюбиво лепит из песочка куличи… предметами, которые нам не принадлежат.
«Откуда?..»-был задан справедливый вопрос, на который последовал честный ответ.
«Так это что,-тихо спросила мама.-Ты все это у дяди Пети УКРАЛА?»

Я, конечно, была против такой столь конкретной формулировки, но мама не стала дожидаться признания обвиняемой стороной факта кражи, а взяла одной рукой эту самую сторону за шиворот, а другой-стаканчик и чашечку. Весь недолгий путь к бабе Шуре мама гнала меня впереди себя, ощутимо подталкивая, и повторяя одну и ту же фразу: «Моя дочь украла! Неужели это правда? Какой позор, какой позор!!!»
Мама открыла мною калитку во двор бабы Шуры, где на ступенях восседали многочисленные родственники. Все были в хорошем настроении, шутили и смеялись, и мое появление внесло изменение в плавное течение вечера. Грустная проблема явно диссонировала с общей атмосферой.

«Проси прощения!»-скомандовала мама.

А как?
Как просят прощения?
Что нужно делать, что говорить?

Я еще ни разу в жизни не делала этого и потому просто молчала.

Красивый дядя Петя встал со ступеней, взял в руки принесенные похищенные предметы и … засмеялся. Он никак не мог понять, зачем все это девочке. Всхлипывая, я объяснила, что ими очень хорошо лепить песочные куличи. Тогда засмеялись все. За исключением меня и мамы, конечно же.

А дядя Петя протянул мне стакан и чашечку: «Бери, дарю, лепи!!!»

Только мне уже не хотелось ни подарков, ни куличей… Я ясно осознала, что совершила постыдный поступок. Мало того, я поняла, что подвела маму, школьного учителя, воспитавшего сотни малышей, что ей очень стыдно за меня.

Мама повернулась ко мне спиной и пошла вон из двора. Я поплелась за нею. Мама шла, все ускоряясь, я уже бежала вслед и никак не могла догнать ее. Я добежала до нашего двора, когда калитка уже была закрыта на тяжелый железный крючок. Я еще не дотягивалась до него и по этой причине открыть калитку не могла.
И тут мною овладело отчаяние.
Я поняла, что домой меня не пустят. Никогда.
Я не кричала, не плакала: кому нужна девочка, похитившая чужое? Я прислонилась к забору и стояла долго, пока не приехал папа. Он ничего не знал, внес меня домой на руках, я тихо пробралась к своей кровати и долго не могла уснуть.
Мама не позвала меня ужинать в тот вечер, а я не попросила есть.

Мама не рассказала отцу о моем поступке, пощадила его, он очень любил меня, своего позднего ребенка, гордился моими успехами и считал, что отрицательных качеств у меня не может быть изначально. Вообще.
Родители имеют право быть необъективными по простой причине: дети-их будущее. А будущее обязано быть светлым, прекрасным, умным и талантливым.
Мама пожалела отца, и я ей благодарна за то молчание. Благодарна и за науку, и за жесткость, проявленную в ту минуту. Горькая наука. Горький опыт. А кто сказал, что они должны быть сладкими?...

Дяде Пете с того времени я не могла смотреть в глаза. Под любым предлогом я уклонялась от визитов к бабе Шуре, если слышала, что там гостят дядя Петя и тетя Нина.

Прошло очень много лет, я приехала на юбилей своей младшей тетушки, где среди приглашенных были тетя Нина и дядя Петя.
Дядя Петя тяжело болел, но держался достойно, как и полагается настоящему офицеру и мужчине. Он задавал мне вопросы о родителях, которых к тому времени уже не было на свете, о моей семье, а я была сжата, как пружина, и, когда все тосты отзвучали, и гости стали негромко беседовать друг с другом, я сказала дяде Пете слова, которые должна была произнести почти сорок лет назад: «Дядя Петя, простите меня, пожалуйста, за тот проступок.»

Дядя Петя очень удивился, для него преступный факт прошел незамеченным, а меня мучил многие годы. И я ему напомнила стародавнюю историю со стаканчиком, песком и прощением, которого я так и не смогла попросить.
Не умела.
Не знала, как.
Маленькая еще была потому что.

Дядя Петя внимательно выслушал меня.
«Я прощаю тебя,»-просто и серьезно сказал мне немолодой, с военной выправкой летчик, видимо поняв, что это имеет для меня большое значение.

Через год его не стало.

Я успела попросить прощения. И получить его.

Жизнь-беспощадный, бескомпромиссный и не всегда добрый учитель, она многому научила меня. В том числе и тому, что прося прощения нужно сказать: «Простите меня, пожалуйста! Я больше так никогда не буду!», а дальше-любые слова, подходящие по смыслу.

В ответ нужно произнести: «Я прощаю тебя!», а дальше-любые слова, подходящие по смыслу.

Главное – не опоздать ни с тем, ни с другим. И иногда простить того, кто об этом даже не просит.
Может, он просто не умеет этого делать или еще не знает нужных слов.

© Tala13
Это сообщение отредактировал ZM87 - 19 мар 2017 в 23:46

Добрая история) странно, что осталась незамеченной читателями.
Это сообщение отредактировал Акация - 6 мар 2017 в 23:45

Очень чувственно, эмоционально и красиво!

уютные буквы...

Хорошая, душевная история!
Автор, пиши ещё!)))

Цитата

Жизнь-беспощадный, бескомпромиссный и не всегда добрый учитель

ДОбрые учителя бесполезны.
Почему телу выданы болевые рецепторы?
Потому что иначе человек не запомнит, что от ран умирают.

Паласатое

Цитата

Почему телу выданы болевые рецепторы?

Что бы дети могли отпиздить родителей,которые пиздили беззащитных существ в детстве
Это сообщение отредактировал смолкар - 7 мар 2017 в 22:32

Люблю читать такое "про то. что было". Окончание рассказа слишком пафосное, рассказ-то и так до мурашек пробирает.Спасибо, автор)