Паласатое, спасибо! Вот придет зима, делать будет нечего - обязательно постараюсь написать. 8)
Следующую рассказку, кстати, написал к 8 Марта - тот самый праздник, который в ней упоминается.
Это сообщение отредактировал olegpel - 3 авг 2017 в 19:53
— Ох... охранник?.. — всхлипнула принцесса из-под кровати. — Честно? — Честно-пречестно, — поклялся тролль и осторожно отставил в сторону дубинку с шипами. — Вылезай, не трону. Клык даю. Наоборот, защищать буду. Принцесса выбралась из-под кровати, вытерла заплаканные глаза, приблизилась к троллю и с опаской ткнула его пальчиком в бицепс. Тролль радостно осклабился, расстегнул висевшую на поясе кожаную сумочку, вытащил кусочек медовых сот, со всех сторон облепленный муравьями, и протянул его пленнице. Губы у принцессы задрожали, из глаз опять хлынули слёзы; внезапно она обхватила тролля руками за шею и громко зарыдала. — Ну-ну, малышка, не расстраивайся, — смущённо гудел охранник, осторожно гладя девушку по спине. — Ну подумаешь, похитили. Хозяин — он добрый, никого не ест. А знаешь, как он здорово на этом старом бойане играет? Только одно не любит — если его пытаются раздраконить, тогда сразу жжот, учти. — Учту, — пообещала принцесса. Она отпустила тролля, отвернулась, вытащила из кармана зеркальце и начала прихорашиваться. — Гламурно, — заметил тролль, оглядывая чуть смятый, но всё ещё пышный наряд принцессы. — Это так в столице носят? — Как ты сказал? — непонимающе обернулась девушка. — Гла... как? — Гламурно. Ну, это значит, что по форме похоже на урну с гламом. Вон, у хозяина стоит около кровати. Он им вечером от пересыхания мажет под... — Стоп, — перебила его принцесса и сглотнула с отвращением на лице. — Не надо продолжать. Лучше скажи, здесь есть большое зеркало? — Есть, конечно. Раскрой пацтал, внутри прямо на дверце присобачено, — тролль указал на непонятный предмет мебели в углу, чем-то напоминающий самого тролля — такой же массивный и грубо сбитый. — Никогда такого не видела, — призналась принцесса, с сомнением косясь на рыжеватую глыбу пацтала. — Обычный пацтал, а те, что по бокам, это два пацтула, — пожал плечами тролль. — У вас что, правда таких нет? Я когда напьюсь, как последний нах, меня хозяин всегда упрекает: вчера, говорит, ты опять валялся пацталом. — Странно тут у вас как-то... — протянула принцесса, обводя глазами комнату. Из дупла настенных часов вместо птички выглянула маленькая чёрная киса, два раза сказала "ку-ку" и спряталась обратно. Со стола раздался приглушённый писк. — Ай! — взвизгнула принцесса и спряталась за охранника. Тот подошёл к столу и поднял опрокинутую кружку. — И ничего не ай, обычный сибь, — заметил он, поднимая за хвост крохотного, похожего на мышку, зверька. — Хозяин их почему-то терпеть не может, всегда кричит "Убей сибя, Апстену!". Апстену — это меня так зовут, я родом из Ацца, это посёлок троллей такой подземный. Мы, аццкие, все жалостливые, — ну, кроме моей тётки Сотоны; я сибей никогда не убиваю, в лес выношу и отпускаю. Вот если кагдила попадётся — другое дело, у неё зубы ужас какие ядовитые, против укуса только ниасилил и помогает, а это снадобье только маг Ржуни готовить умеет, поэтому дерёт за него страшные деньги. — Какие интересные вещи ты рассказываешь! — зачарованно проговорила принцесса, хлопая ресницами. Тролль приосанился, вытер мокрого зверька о густую шерсть, в изобилии покрывавшую его грудь, опустил сибя на пол, и тот с возмущённым верещанием юркнул в небольшую трещинку в скале. Девушка радостно захлопала в ладоши. — Хочешь йаду? — предложил охранник, откупоривая большую тёмную бутыль. — Для дезинфекции. От криа-тифа, говорят, неплохо помогает, да и от пази-тифа тоже. Принцесса подозрительно понюхала воздух около горлышка и замотала головой. — Ну и правильно, ты ещё совсем маленькая, — одобрил тролль, налил себе полный кубок и одним движением опрокинул его в глотку. — Мне уже четырнадцать! — возмутилась принцесса. — О чём и говорю. Окосеешь, хозяин меня ругать будет... А вот, кстати, и он. Перед входом захлопали огромные крылья, раздался громкий "бух" и сквозь узкий проём пещеры втиснулся дракон с огромным букетом в зубах. Девушка испуганно пискнула и спряталась за тролля. — Фтопку! — рыкнул дракон. — Чего? — удивился охранник. Хозяин пещеры выплюнул букет на стол, приблизил к троллю громадную голову и пояснил: — Стопку, говорю, налей, а то лакаешь, как всегда, в одиночку. Меня уже мутит от этого цветочного запаха. Девочка, это, кстати, тебе — свежие лулзы или как там они называются; сам собирал. Короче, с праздником. В подарок с меня одно желание. — Домой хочу! — тут же выпалила принцесса, наполовину высунувшись из-за широкой спины охранника. — Так нечестно! — возмутился дракон. — Я тебя только сегодня украл! Принцесса выразительно развела руками. Охранник развёл руками ещё выразительнее. Дракон насупился, немного подумал, вздохнул и мотнул головой в сторону входа. Девушка радостно завопила, поднялась на цыпочки, чмокнула тролля в щёку и выбежала из пещеры. Тролль шмыгнул носом, сконфуженно пробурчал "Чмоки под кат..." и помахал ей вслед. Дракон покачал головой, собрал зубами со стола цветы и вразвалочку побрёл за принцессой. — Спасибо, мальчики! Вернусь домой — обязательно буду с фрейлинами в вас играть, и всем ребятам расскажу-у-у... — донеслось снаружи.
Сэр Раймонд Фаршир Старший, неуклюже шаркая ногами, вошёл в спальню жены и осмотрелся. Кошки нигде не было. — Кис-кис, — позвал он дребезжащим голоском. Спальня молчала. Сэр Раймонд обошёл спальню, по пути заглядывая во все укромные места — насколько позволяла негнущаяся поясница. Кошки опять нигде не было. Тогда сэр Раймонд мысленно попросил у жены прощения за бестактность, подошёл к большому платяному шкафу и повернул ключ. В шкафу стоял скелет и конфузливо скалился на сэра белоснежными зубами. Сэр Раймонд тяжело опустился на стул. Ему было горько сознавать, что леди Энн Фаршир, урождённая Ретушир, оказалась не таким уж совершенством, за какое он её почитал всю жизнь. — Невероятно, — наконец вымолвил он. — У моей жены был любовник... — Простите, сэр, но я не любовник, — кротко возразил скелет и взмахнул косой.
Жаль, кошачьи этого не знают и берут приступом один дом за другим... Впрочем, собаки тоже хороши.
Цитата
осиротил кошку
Да у этого склеротика уже несколько лет как кошачий скелет в тумбочке у кровати... Без косы, правда.
Это сообщение отредактировал olegpel - 4 авг 2017 в 18:02
Примечание для тех, кто не любит вчитываться и вдумываться: рассказ не несет никакой политической окраски, это обычная хохма, основанная на расхожем выражении. Если что - рассказ давний.
* * *
На войне как на войне
— Разрешите? — Входите, Николай Платонович, присаживайтесь, — худощавый человек, сидевший по другую сторону длинного стола, отложил в сторону какой-то лист и указал на чуть отодвинутый стул рядом с собой. Посетитель, уже немолодой мужчина с залысинами и пронзительными серыми глазами, явно робел перед хозяином кабинета. Тем не менее он выпрямил спину и подошёл к столу достаточно уверенным шагом — Путин не любил проявлений слабости. — Я слышал, ваша последняя операция по освобождению заложников увенчалась полным успехом? — президент взял со стола "паркер" и начал рассеянно крутить его между пальцев. — До некоторой степени, Владимир Владимирович, — осторожно ответил Патрушев. — Все бандиты, кроме двух, взяты живыми, сбежать никому не удалось. — А заложники? — "паркер" в руке замер. — Пять убитых, — выдохнул Николай Платонович и затаил дыхание. — Почему так много? — президент в упор уставился на подчинённого. — У них была очень грамотная схема расположения боевиков, — начал тот заранее подготовленный рассказ. — Каждый мог в любой момент расстрелять свою группу заложников... — Да, учатся, сволочи. — Путин вздохнул. — Надо искать другие пути противодействия, задействовать что-то принципиально иное. — Ищем, Владимир Владимирович, — пожал плечами Патрушев. — Есть кое-какие новые разработки, но почти все они в стадии исследования. — И сколько вам ещё нужно времени на поиск? — президент сощурился. — Может, вместо того, чтобы тратить время и деньги, надо просто обратиться к старым резервам? — Старым резервам? — недоумённо взглянул на начальника Николай Платонович. — Я ещё семь лет назад вам намекал. Прямым текстом. — И... извините, Владимир Владимирович... — с виска Патрушева сбежала капля пота. — Я не знаю точно, что именно... — Вся страна знает. За рубежом знают. А руководитель моей самой, надеюсь, информированной службы — не знает? Анекдоты читать надо, — хмыкнул Путин. — Значит, так. Формируйте особое подразделение, устраиваем месячные курсы повышения квалификации — и всеми тяжёлыми случаями будет заниматься только оно. Хватит людей терять по-глупому. Преподавателей я обеспечу.
В спортивном зале элитного коттеджа вместо тренажёров ровными рядами выстроились столики, похожие на школьные парты. Сидевшие за ними стриженные мускулистые парни чувствовали себя первоклашками под тяжёлым взглядом учителя и ловили каждое его слово. Даже старшине взвода, гиганту-прапорщику, было отчего-то не по себе, когда мимо него скользила тонкая и изящная фигура преподавателя. "Испанец", как называли его бойцы за схожесть с земляками Сервантеса, напоминал сжатую пружину, готовую в любую секунду привести в действие курок. — На предыдущем занятии вам рассказывали, каким значительным боевым фактором может оказаться даже один боец-одиночка внутри помещения, занятого террористами. Особенно если те о нём не знают, — негромко рассказывал преподаватель, прохаживаясь вдоль зала. — Сегодня мы будем изучать возможность такого проникновения. Все встали и прошли в мужской санузел, — повернулся он к столику старшины. — Даже самые внимательные и опасные бандиты в некоторые моменты своей жизни теряют осторожность, — продолжил "испанец" после того, как шушукающиеся ученики выстроились полукругом у дверей с мужской фигуркой. — Это проистекает из самой человеческой природы, избежать этого невозможно, воспользоваться этим необходимо. В своё время наш президент озвучил с экрана весьма мудрый совет. К сожалению, до сих пор никто к нему не прислушался — а зря, можно было бы избежать очень многих жертв. Наши занятия будут происходить по следующему плану: сегодня демонстрация, несколько уроков — теоретические основы, затем — практика. Итак, показываю первый раз: через канализацию просачиваются следующим образом...
— ...Ну, — сказал он самому себе, — давай-ка посмотрим, что считают абсолютным оружием сами марсиане, — и открыл шкатулку. Из нее пошел легкий пар. Парк отбросил шкатулку подальше, опасаясь, что там ядовитый газ. Пар прошел струей вверх и в стороны, затем начал сгущаться. Облако ширилось, росло и принимало какую-то определенную форму. Через несколько секунд оно приняло законченный вид и застыло, возвышаясь над шкатулкой. Облако поблескивало металлическим отсветом в угасающем свете дня, и Парк увидел, что это большой рот под двумя немигающими глазами. — Хо-хо! — сказал рот. — Протоплазма! Люблю активную протоплазму! Парк выстрелил из дезинтегратора. Взрыв вырыл десятифутовую воронку в почве. Из нее выплыл рот. — Идиот! — рявкнул рот, продолжая проявляться. — Шуток не понимаешь? Парк выронил дезинтегратор, выставил перед собой руки и попятился. — Или тебе сказок в детстве не читали? — мурлыкнула возникшая пушистая голова и сочувственно улыбнулась.
Воздух летним вечером ничуть не прохладней дневного, и серый мякиш асфальта до сих пор мнётся под лапами. Жара растопила корку, кое-где из-под дорожного полотна проступают кляксы битума. Редкие прохожие, не боящиеся растаять в сумеречном зное, как сахарные кубики в чае, обходят их — и аккуратно наступают на другие, невидимые пятна. Не обращая внимания на снующие рядом ноги, медленно иду к ближайшей кляксе и будто невзначай усаживаюсь рядом с ней. Хвост дёргается из стороны в сторону, елозя по тёмно-серой лужице, клейкая влага впитывается в пушистый кончик, превращая его в подобие мокрой коряги. Возле этой рюмочной всегда много подобного студня — и такого вот свежего, и уже засохшего, безвредного. На бугристую поверхность площадки перед павильоном стекают и смешиваются досада на незадавшуюся судьбу, боль в посаженной печени, страх перед взглядом жены, открывающей дверь глубокой ночью. Каждый из завсегдатаев буквально сочится разной дрянью. К счастью, сегодня работы немного: вечером по телевизору футбол, и за трёхногим столиком сидит единственный клиент, худой и угрюмый — первое пятно явно с него набежало. Быстро заканчиваю наводить порядок и иду дальше. В нижней части дерева на углу — узкая горелая лента: какой-то мальчишка долго водил зажигалкой вдоль муравьиной дорожки. Призрачно-розовый блеск на чёрном. Когти скользят по сырой древесине, сдирая полоски коры с матовым налётом. Если об этой гадости вовремя не позаботиться, розовая плесень расползётся по стволу, и неосмотрительно прислонившийся к дереву прохожий рискует заполучить как минимум кожную болезнь. На земле же налёт, лишённый подпитки от большого растения, через короткое время тает — проверено. Наплыв во дворе. Да, я же сама видела, как он появился. Вчера вечером двое затащили сюда какую-то прохожую и, не найдя в сумке ничего ценного, принялись для забавы разрезать кофту прямо на женщине. Та держалась храбро, и в результате со стекающими каплями их злобы слилась не боязнь, а ненависть — это более опасное сочетание. Смелых я всегда уважала, поэтому вмешалась (чего обычно стараюсь не делать). Правда, банка с чайным грибом, сброшенная с подоконника, упала отморозку под ноги, а не на голову, однако осторожные грабители всё равно оставили женщину и торопливо скрылись. Наплыв уже подсох, но тусклая синяя слизь тем не менее при прикосновении разъедает подшерсток, оставляя сбоку на шкуре страшноватое лысое пятно. С силой загребаю лапами, пытаясь забросать мелкие следы песком как можно тщательнее. Лотки по продаже рыбы — к одной из улиц моего района примыкает рынок. Не знаю, как у рыбы с разумом, но страдать она умеет не хуже человека. На тропинке между рядами корыт — землистые разводы, два длинных неровных потёка. Изображая интерес к валяющейся рыбьей голове, плотно прижимаюсь животом к дороге, затем разворачиваюсь и припадаю к другому разводу. Мутно-сизые космы тянутся к шкуре, цепляются за шерсть, склеивают волоски в грязные сосульки. Брезгливо трясу лапой — один лоскуток прилип прямо к подушечке. Толстый кот, сидящий на руках у старика с челюстью отставного старшины, гадливо жмурится и отворачивается. Чего кривишь морду, кусок сала? Ты страшнее мыши ничего в жизни не видал, а туда же. Взять бы такого с собой на денёк — ещё неизвестно, кто кем побрезговал бы... Идти становится всё труднее, шкуру стягивает неприятная корка, заключая тело в громоздкий панцирь. Наверное, хватит на этот раз. Мягко прыгаю с забора в мусорный бак. Мышь, сидящая в куче хлама и объедков, успевает растерянно пискнуть. Тело, смятое когтями, судорожно дёргается и расслабляется. Над размяклым трупиком появляется серый дымок, принимает форму веретена, на мгновение касается меня и начинает неторопливо вращаться. Смерть уносит с собой всю накопленную скверну; закрываю глаза от наслаждения и лишь изредка вздрагиваю, когда толстая бурая нить отлепляется от голой кожи. Чистка заканчивается, кончик нити, жадно извиваясь, втягивается в образовавшийся клубок. Грязно-коричневый шарик устремляется вниз, прямо в толщу мусора; по пути он легко пронизывает лежащий сверху кусок линолеума, не оставляя на нём никаких следов. Ворон из ближнего сквера говорит, что эти сгустки — пища подземных душ. Приятного им аппетита. Не хочу в подземные души. И эту мышь не хочу. Пусть это и глупость, но таких мышей я никогда не ем. И Тишка, чистильщик соседнего квартала, тоже их не ест, но перед своей хозяйкой похвастаться любит и всегда после уборки притаскивает ей очередную мёртвую мышь. Теперь тщательно вылизаться. Эта привычка у меня, скорее, от нервов, чем из-за необходимости: шёрстка опять чёрная и сухая, потрескивает искорками и чуть дыбится. Единственный след от сегодняшнего похода — проплешина на боку; не страшно, за неделю шерсть отрастёт. Главное, кожу удалось уберечь. Мимо плывёт машина собачников. Кузов, наполовину обитая жестью клетка, дребезжит на колдобинах, но держится крепко. Я ныряю в кусты и лежу смирно, пока стук металла не глохнет в автомобильном шуме, затем внимательно оглядываюсь и вылезаю наружу. До дома с моим спальным подвалом осталось всего два квартала. Спокойно пересекаю дорогу перед старухой, выходящей из магазина. Дай пройти, бабка. Не крестись и не бойся: чист будет твой путь, не останется после меня никакой мерзости. И осторожнее маши в мою сторону палкой — не ровен час, потеряешь равновесие и грохнешься старыми костями прямо в огромную зеленоватую лужу у стены, оставшуюся после сходки наркоманов. Надо же, пропустила... Хотя одна я в любом случае здесь не справлюсь, придётся звать огромного рыжего пса, живущего во дворе продуктового магазина. Но это — завтра, сегодня я слишком устала. А может, и не позову. Надоело.
Миниатюры о яблоке раздора = 1 = Парис грациозным движением поправил причёсанные волосы, разгладил складки хитона и послал Фетиде воздушный поцелуй. Богини нахмурились, Пелей грозно прочистил горло и как бы невзначай сомкнул пальцы на горлышке тяжёлой глиняной бутыли. Встретившись взглядом с женихом, Парис обиженно надул губы и отвернулся. Перед глазами у него оказалось начищенное медное зеркало. Некоторое время Парис любовался своим отражением, затем скользнул взглядом по замершим богиням, чуть сморщил нос, покачал головой из стороны в сторону, ещё раз покосился на красавца в зеркале, еще раз прочитал, старательно шевеля губами, надпись "Прекраснейшей", мерцающую на гладкой кожице, и уверенно отгрыз от яблока большой кусок.
Живало-бывало, жил дед да с другой женой. У деда была дочка, и у бабы была дочка. Все знают, как за мачехой жить: перевернешься — бита и недовернешься — бита. А родная дочь что ни сделает — за всё гладят по головке: умница. Падчерица уже и пиццу на дом заказывала, и минералку в канистрах носила, и печь СВЧ топила, и ковры паром чистила — ничем старухе не угодишь, всё не так, всё худо. Ветер хоть пошумит, да затихнет, а старая баба расходится — не скоро уймётся. Вот мачеха и придумала падчерицу со свету сжить. — Вези, вези её, старик, — говорит мужу, — куда хочешь, чтобы мои глаза её не видали! Вези её в лес, в жарынь нестерпимую. Старик затужил, заплакал, однако делать нечего, бабы не переспоришь. Заправил "Запорожец": — Садись, мила дочь, на задне сиденье. Повёз бедолагу в лес, свалил в пыль под большую ель и уехал. Девушка сидит под елью, дышит часто, зной её обволакивает. Вдруг слышит — невдалеке Жарынь огнём по ёлкам потрескивает, с ёлки на ёлку поскакивает, пощёлкивает. Очутилась на той ели, под которой девица сидит, и сверху её спрашивает: — Прохладно ли тебе, девица? — Прохладно, Жарынюшко, прохладно, матушка. Жарынь стала ниже спускаться, сильнее потрескивает, пощёлкивает: — Прохладно ли тебе, девица? Прохладно ли тебе, красная? Та ухмыльнулась и бодрёхонько отвечает: — Прохладно, Жарынюшко, прохладно, матушка. Жарынь ещё ниже спустилась, пуще затрещала, сильнее защёлкала: — Прохладно ли тебе, девица? Прохладно ли тебе, красная? Прохладно ли тебе, лапушка? Девица плечиками ёжится да сарафаном коленки обтягивает: — Ой, прохладно, Жарынюшко! Подивилась тут Жарынь и богатыми подарками её наделила. А мачеха по ней уже поминки справляет, "Ролтон" да "Мивину" запаривает и кричит мужу: — Ступай, старик, вези свою дочь хоронить! Поехал старик в лес, доезжает до того места — сидит его дочь, весёлая, умытая, в бикини собольем, златом-серебром отделанном, и около — кондишн мобильный в упаковке мануфактурной. Старик глянул на неё — и за голову схватился: — Да как же ты выжила, милая? Ведь лес-то сгорел! Дочка развела руками и отвечает: — А привыкла я, батюшка. Того, кто пережил это лето, ни одна жарынь не возьмёт. У меня таперича нормальная температура тела — сорок восемь и восемь. — А что ж ты в зиму делать-то будешь? Ведь Морозко придёт, студёну погоду с собой принесёт. — Да хоть Галлей-иноземец со своей кометой. Как-нибудь справимся. А что поделать...
Для админа: я знаю, что стихи надо помещать в отдельную тему, но у меня их всего несколько штук, причем лирики практически нет, одни пародии и фантазии на тему в стихотворной форме, по сути - те же рассказки, поэтому я попросил бы сделать исключение и оставить их здесь, в авторской теме.
* * *
Помидоры в рассоле (по мотивам "Ананасы в шампанском" И.Северянина)
Помидоры в рассоле... Помидоры в рассоле... Отрезвляюще кисло, уныло и зло... Биты молью кальсоны... Майка с пятнами соли... Всё, что было, не помню... Эк меня развезло...
Топот лап тараканов... Гром мушиной кадрили... Водорёв унитаза... Кухнегрохот ножей... Кто-то громко целует... Ох, уж лучше б убили... Помидоры в рассоле — модератор ушей...
В группе нервных домашних, головой, полной боли, Я поэзию жизни претворю в бытопроз! Помидоры в рассоле... Помидоры в рассоле... Из Москвы — в сельский погреб... Из гламура — вразнос!
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
ужас
yaplakal.com