Спасибо за рассказ. Ностальгия мучает. Родилась в Свердловске. В 90 было 20 лет и интересы были другие, чем у героинь. Но все равно приятно почитать про любимый город и безбашенных женщин)))
после вынужденной посадки за деньги стало не так интересно читать, ебала какая-то, имхо...
Да? В 1985-м на маршруте Иркутск-Тулун (или наоборот?) Л-410 по просьбе пассажиров вахтовиков вполне себе непланово приземлялся по пути за водкой. И по моему, даже не за деньги))) А в 1989-м скорый поезд Москва - Тбилиси на территории Грузии мог остановиться и подобрать "голосовавшего" дедушку с козой, чтобы подвезти до следующего селения. Очевидцем обеих случаев был я сам.
Свердловчанке - приветище! Ощущение, что за Уралом начинаются места, где живут другие люди: щедрые, подельчивые, добрые до наивности. И мы, приехавшие на неделю из молодежного Н-Вартовска, с изумлением отмечали большое количество пожилых людей-потенциальных бабушек и дедушек, которым нам, молодым мамам, так нужно было оставить своих малышей хоть на часик, чтобы успеть переделать массу дел. Обслуживали нас две парикмахерши лет, наверное, за 70 с накрашенными ЧЕРНЫМИ бровями, волосами радикальных цветов, красным маникюром и такими же вампирскими губами, шаркающие по полу ногами в войлочных тапках и так громко сплетничающие нам друг о друге! Сами-то они были глуховаты и не слышали, что говорит товарка, но прислушивались, вытянув шею. А на билетерше в кинотеатре я узрела сапоги, подобные тем, в которых ходила в седьмом классе. Пожилые люди - это кладезь мудрости, незащищенные, на мизерной пенсии они продолжали трудиться. И мы щедро дали чаевые и парикмахершам, и суровой киноконтролерше, которая долго отказывалась от наших северных рубликов. А мы отдали кровные без сожаления, от чистого сердца в память о своих ушедших бабушках и еще живых мамах . Северянину не надо доказывать реальность посадки самолета (о вертолетах вообще отдельная история!) по просьбе пассажиров. Редко сие, но бывало! Я же говорю: за Уралом начинались заповедные места. И там жили потрясающие люди.
Это сообщение отредактировал Tala13 - 5 авг 2016 в 08:26
Стою в очереди за билетом на железнодорожном вокзале Нижневартовска. Вокзальчик маленький, крохотный тамбур не задерживает ледяного холода. Каждый входящий окутан паром так, что сразу и не понять: мужчина ли, женщина...
Холодно... Холодно... Холодно.
Редкие пассажиры ютятся на деревянных скамьях, больше ходят, чем сидят, чтобы хоть чуточку согреться. Это вам не Сочи! Северок!
Среди пассажиров-старушка. Одета не по сезону легко: потертое светлое пальто, когда-то пуховый платок, старенькие красные рукавички. Рядом с ней на скамье небольшая сумка и пакет, из которого она время от времени что-то достает и ест.
Распахивается дверь, с клубами пара входит мужчина: лицо дубленое, полушубок нараспашку, шапка меховая на одном ухе, собачьи унты. В руке-сумка дорожная, дорогая, через плечо-видавший виды рюкзачище. Подошел к очереди, поздоровался, спросил последнего, всех внимательно осмотрел: нет ли знакомых?
Видно сразу: абориген! Бывалый...
Остановил свой взгляд на бабуле. Постоял недолго, подошел к ней: "Что, мать, куда едешь? Почему так легко одета?" "Да вот, милок, сына в тюрьме навещала. Домой добираюсь, а дешевых билетов нет пока." "Это дело - не беда, мать!" Достает крупную купюру, сует ей в ладонь, из сумки вынимает пакет с едой - жена собрала: "Ешь, мать, да поезжай в хорошем вагоне." "А ты, сынок, как же?" "Ничего, мать, заработаем! А ты вставай, пойдем билет покупать." Подвел ее в голову очереди: «Пропустите, ребята, мать. Пусть билет купит да едет. А то совсем замерзнет.»
Никто и не возразил. Расступились молча.
А бывалый стал опять в очередь. Как ни в чем не бывало.
Разобрался.
Принял меры.
Решил проблему.
И подобных ситуаций было на Севере много. Как-то всей очередью собирали молодой семье недостающие деньги на авиабилет. Кто сколько мог, кто-трешку, кто-рублик: "Берите, ребята, летите! Не задерживайте очередь только."
Никто и никогда не брал плату за проезд на попутке. По дороге подбирали всех, еще и прикрикнет водитель: «А-ну, подвиньтесь там. Всем ехать надо!»
Отчаявшись ждать рейсовый автобус из Нижневартовска в поселок Дивный, мы с мужем отправились в неблизкий путь пешком. Мороз, ветер, а потом и снег повалил. Шли, как в вате: ни зги не видно. И вдруг практически бесшумно нас обогнал и остановился маленький грузовичок с самодельной фанерной будочкой. Дверь будки открылась, и мы увидели спины людей, стоявших вплотную друг к другу.
«Залезайте, да дверь закройте, а то вывалитесь! А-ну, все вдохнули!»-приказал мужской голос из глубины. И на этом самом вдохе мы втиснулись в тесную будку. «Куда ехать-то?-опять спросил все тот же голос, который потом скомандовал,- Готовьтесь: Дивный!». Кто-то застучал кулаком в перегородку, и машина остановилась. Мы почти выпали на дорогу, помогли закрыть дверь переполненного кузовка. Сколько бы мы еще топали по сугробам, намерзлись бы неслабо.
Спасибо, ребята!
Недаром мама говорила, что на Севере люди добрее, чем где бы-то ни было. И откуда только знала об этом кубанская учительница начальных классов....
Такие уроки преподавал мне Северок, 22 года за ледяной партой. Кое-чему научилась. Потому и тяжеленько мне приходится на Большой земле, в южном теплом краю. Не хватает здешним людям широты северной, щедрости, открытости и бесхитростности. И вовсе не в малых заработках здесь дело...
Там, на СЕВЕРЕ, отношение к жизни другое: сегодня я мимо тебя, замерзающего, пронесся, а завтра уже весь город знает: за рулем этого автомобиля не человек, нет! Этому-верить нельзя. Бросит, в беде оставит, предаст. Такие там и не задерживались.
У нас, в Нижневартовске, да и на Севере вообще-люди широкой души. Иногда заговоришь со случайным попутчиком и – столько общего! Во взглядах на жизнь, в принципах. А собеседник и спрашивает: «Ты не из Якутска (Норильска, МурмАнска, Находки) случайно?» За версту чуешь своего, северянина, намерзшегося до звона, продутого насквозь, застывавшего на пустой дороге. Не бросятся мужчины-северяне, расталкивая толпу, к трапу самолета. Пропустят женщин и детей, отойдут в сторонку, глубокомысленно переговариваясь с такими же, настоящими мужчинами. Не улетит ведь самолет без них, в самом деле. А если кто их место займет-поймут: не в таких переделках бывали, стоит ли достоинство терять из-за нескольких лишних минут в тепле. Пусть уж дети да женщины погреются, им это нужнее.
Счастья вам, северяне, теперешние и бывшие!
Хотя, уверена, Север-он навсегда. Не бывает БЫВШИХ северян.
Уж я-то знаю. По себе.
Покалывает иногда сердце та, ледяная, иголочка, напоминая, что оно-ЖИВОЕ.
Свердловчанке - приветище! Ощущение, что за Уралом начинаются места, где живут другие люди: щедрые, подельчивые, добрые до наивности. И мы, приехавшие на неделю из молодежного Н-Вартовска, с изумлением отмечали большое количество пожилых людей-потенциальных бабушек и дедушек, которым нам, молодым мамам, так нужно было оставить своих малышей хоть на часик, чтобы успеть переделать массу дел. Обслуживали нас две парикмахерши лет, наверное, за 70 с накрашенными ЧЕРНЫМИ бровями, волосами радикальных цветов, красным маникюром и такими же вампирскими губами, шаркающие по полу ногами в войлочных тапках и так громко сплетничающие нам друг о друге! Сами-то они были глуховаты и не слышали, что говорит товарка, но прислушивались, вытянув шею. А на билетерше в кинотеатре я узрела сапоги, подобные тем, в которых ходила в седьмом классе. Пожилые люди - это кладезь мудрости, незащищенные, на мизерной пенсии они продолжали трудиться. И мы щедро дали чаевые и парикмахершам, и суровой киноконтролерше, которая долго отказывалась от наших северных рубликов. А мы отдали кровные без сожаления, от чистого сердца в память о своих ушедших бабушках и еще живых мамах . Северянину не надо доказывать реальность посадки самолета (о вертолетах вообще отдельная история!) по просьбе пассажиров. Редко сие, но бывало! Я же говорю: за Уралом начинались заповедные места. И там жили потрясающие люди.
Хорошо, что вкладку не закрыл.) Эту историю тоже прочел с удовольствием. Вообще автор мне понравился (как автор, разумеется. ) -- очень легко читается, мягкий, чистый текст, без "воды". А самое главное, на мой взгляд, -- отсутствие грамматических и пунктуационных ошибок, что, увы, сейчас встречается все реже. Ушел перечитывать другие темы автора. )
Он сидел на сугробе, обернувшись одеялом, подняв воротник полушубка и опустив уши шапки.
Сумка с едой стояла рядом. Он позаимствовал ее у работяшек-путейцев. Просто проходил мимо и взял большую клетчатую сумку. Он шел уже несколько часов, устал и хотел есть. Да и ружье было нелегкой ношей, хоть и на плече.
Он смотрел в сторону приближавшегося УАЗика, новенького, резвого. За рулем, судя по лихости вождения, бесстрашию и включенной на всю мощь сирене, сидел молодой и зеленый водитель. Опытный напролом не попрет, это понятно.
Водитель включил мигалку, и она сверкала и переливалась в сгущающихся сумерках.
Прямо новогоднее представление! Похоже, что для него....
Денек не задался с утра. Все началось с нее, дуры этой. Пару раз стукнул привычно, так, для настроения. И чтобы место свое не забывала. Она кровь утерла и - к двери. Он знал: опять к соседу. За защитой. Всегда так делала. Он мне, мол, как отец родной. Колченогий лысенький дедок. Фронтовик, орденоносец. Небось, по тылам промышлял, настоящие-то бойцы все на передовых остались.
Он легко сбил ее с ног. Неповоротлива стала, беременная. На котором месяце-забыл уже. Точнее-не считал.
Упала, подниматься начала. Опять сбил. Закричала разбитыми губами что-то.
Тогда он предъявил несокрушимый и убедительный аргумент. Аргумент он снял со стены.
Он знал, что всегда побеждает тот, у кого сила. Силы у него было достаточно.
А еще у него было ружье.
Сосед-фронтовик явился некстати. В рубахе и безрукавке поверх нее, в засаленных ватных штанах, в галошах на босу ногу. Услышал-таки, как стерва кричала, на помощь торопился.
Она поднялась и метнулась к двери. Там они с дедком и столкнулись.
Там он их и положил.
Всегда побеждает сильнейший. Он был именно таким.
А еще у него было ружье.
Резанул девчачий крик. Приемная дочь. Из школы вернулась. К нему кинулась, кулачками прямо по груди заколотила. Он не стал стрелять в нее. Просто схватил за ворот пальтеца и поволок на улицу. Она визжала и вырывалась.
Он, конечно же, был сильнее.
А еще у него была веревка.
Там, под стогом, он и оставил ее, враз замолчавшую. Вернулся, осмотрелся.
Надо уходить.
Набил карманы патронами, гильзами, дробью, пыжами - в дальней дороге пригодятся. И вышел на мороз.
Через десяток километров быстрого хода почувствовал, что надо выпить. Зашел в стоявший на отшибе хуторской магазин. Тишина в хуторе, никого на улице. Это было ему на руку.
Продавщица попалась бестолковая.
Не везло ему сегодня на встречных!
На приказ подать водки руками замахала, денег потребовала и еще чего-то. Не поняла, кто перед нею. Он не стал тратить времени на объяснения и предпочел действовать.
Он был сильнее нее.
А еще у него был нож.
Продавщица вскрикнула и смолкла. Он взял пару бутылок водки и положил их в нагрудные карманы полушубка.
Он шел напрямик, снег был неглубокий и получалось быстро.
К вечеру захотелось есть. Впереди замельтешили черноватые фигуры. Дорожники не обратили особого внимания на прохожего и о пропавшей сумке спохватились десяток минут спустя, когда перекусить решили.
Он зашел в лесополосу, выбрал сугроб повыше, расстелил байковое одеяло, прихваченное из дому, сел на него, укутался краем и остался доволен обзором: видно было далеко.
Он не знал этих мест и потому просчитался: неподалеку находилось здание сельского ПТУ, а в нем-телефон. По телефону и сообщили дорожники куда следует: сумка пропала. Забрал ее, скорее всего, высокий мужчина с ружьем через плечо.
Милиция была поднята по тревоге.
Собрали всех, кого могли. На подробный инструктаж времени не было. Обрисовали кратко: необходимо прочесать широкую лесополосу. Объект поиска: высокий мужчина с ружьем.
Сегодня утром он застрелил свою беременную жену, соседа-инвалида, изнасиловал и задушил падчерицу-подростка, а днем ударом ножа тяжело ранил в глаз продавщицу хуторского магазинчика.
Он опасен и щадить никого не будет.
Преступника надо обезвредить. Сверху получено разрешение стрелять на поражение.
А денек выдался что надо!
Недавняя краткая оттепель расплавила снег, к вечеру он покрылся плотной сверкающей коркой, на которую щедрой опушкой сел иней. Нарядные деревья ждали кисти художника. Ни одна веточка не дрожала в эти тихие сумеречные часы.
Настроение у ребят в форме было праздничным: сегодня – 20 февраля. День зарплаты. И в кармане у каждого похрустывала определенная сумма.
Хороший день!
Был.
Основная группа прочесывала лесополосу со стороны райцентра. Трое шли им навстречу. Был приказ поторопиться: густеющие сумерки могли помочь скрыться убийце.
Водитель новенького милицейского УАЗика, сержант с автоматом и гаишник с пистолетом распределились по просекам. Не верилось, что где-то в этой привычной, такой домашней, много раз исхоженной лесополосе может скрываться вооруженный разъяренный преступник.
Обычно в кино, художественных или учебных фильмах, задержания производились следующим образом: атлет в милицейской форме с автоматом через плечо командовал чахлому преступнику: «Стой, кто идет! Руки вверх!» и дрожащее хлюпающее существо тянуло тоненькие ручки в гору.
Они шли, переговаривались и даже посмеивались по поводу своей осторожности. Чего бояться-то? Их много, он-один, да и здесь ли? Он спасает свою жизнь и старается скрыться как можно быстрее, не до отдыха, когда за тобой кровавый след.
Времени-то прошло немало: пока дорожники пропажу обнаружили, пока до телефона дошли, пока всех собрали, пока ситуацию разъяснили, пока по местам расставили… Ушел преступник, скорее всего, далеконько, спрячется до утра где-нибудь в поле в соломенном стогу. Хуже, если к жилью потянется. Народ непуганый, дверь откроют, приветят. Только вот когда уходить будет-в живых никого не оставит. Это точно. К бабке не ходи.
Водитель УАЗа через железнодорожные пути направился к проходящей мимо ледяной дороге: по ней, оскальзываясь, быстро шел мужчина. Не похож, вроде, на того, что в ориентировке, но порядок есть порядок. Надо проверить документы.
И их осталось двое.
Мужик, идущий в поселок, оказался знакомым, и водитель крикнул оставшимся друзьям: «Я в поселок. Там под железкой проеду, развернусь и - вам навстречу. Фары включу, оно виднее будет! Да и сирену не мешает проверить: всего пару недель, как УАЗик получил.»
Двое шли вперед, они уже слышали голоса приближающейся основной группы и понимали, что прочесывание напрасно: преступник далеко отсюда.
Опоздали.
Да и какая ночью погоня? Этак и своих в темноте перестрелять можно, бывали случаи, на оперативках рассказывали.
Вот завтра, с утречка, по твердому насту, на котором легко читаются следы-словно буквы в книге – самое то.
Не уйдет. Некуда ему идти.
«Ты это,-сказал сержант Гришка, обращаясь к лейтенанту-гаишнику, - не беги вперед. Если меня подстрелит-тебе хана сразу. Двухстволка у него. Охнуть не успеешь.»
«Да ладно, не учи ученого!- мысленно усмехнулся гаишник. - Приходилось за нарушителями гоняться. Ни один не ушел пока. Вон, совсем недавно, за ГАЗоном носился, пьяный за рулем в лобовую пошел. Все равно скрутил, в камеру бросил. Наутро горе-шофер проспался, все в ноги падал - прости, да прости. А в пьяном угаре чудом не угробил и свою машину, и милицейский ГАЗик раздолбанный, а в нем - два курсанта желторотых. Практиканты. Куртку ИКА еще, гад, сильно бортом порвал. Жалко, новая была, как влитая сидела. »
И тут он увидел следы. Ясные и четкие. А рядом-отпечаток дна сумки. Прямоугольник с четырьмя вмятинами железных кнопок.
Он поднял голову и увидел человека, сидящего на сугробе.
Человек смотрел в сторону ревущей и сверкающей мигалками милицейской машины. Ружье он крепко держал в руках.
Гаишник многое видел и умел. Лучше него никто не мог определить по отпечатку протектора марку машины. Всегда в сложных случаях за ним посылали.
Но он не был оперативником. Именно поэтому и потерял несколько драгоценных секунд, которые могли спасти ему жизнь. За эти секунды можно было спрятаться за дерево, отскочить в сторону или просто упасть в снег.
Руку с пистолетом он держал в кармане. Для того, чтобы вытащить пистолет и направить его на преступника нужно было мало времени. Существовало одно громадное НО. Для выстрела нужно было передернуть затвор Макарова. Никто не дал на это времени.
Крепкий мужик в шапке с опущенными ушами повернул голову и ружье в сторону милиционера.
«Приплыл, Витек!»-сказал себе гаишник.
Глаз стрелка не было видно, но стволы ружья смотрели прямо в грудь милиционера. До ружья было с пяток метров.
Лейтенант не испытал страха. Бояться было поздно. Лишь по спине поползли отвратительные ледяные ежи.
«Гришка, он здесь»-почти беззвучно произнес лейтенант Витек сержанту.
Гришка действовал молниеносно: он дважды скакнул в сторону с такой скоростью, что самый тренированный спортсмен проиграл бы ему в эти мгновения. Лейтенант повторил маневр младшего по званию и старшего по возрасту, прыгнув в противоположную сторону. Он упал в снег, передернул затвор и выстрелил в сторону темной фигуры.
«Та-та!»-протарахтело почему-то дважды. А потом застрочил автомат сержанта.
«Почему два выстрела? Я же выстрелил только раз!»-билось в мозгу лейтенанта. «Стреляй, Гришка!»-крикнул он сержанту, который и так палил одиночными в сторону преступника.
Преследуемый все так же сидел на сугробе. Что-то все же изменилось в нем, ответных выстрелов не последовало, и оба милиционера осторожно направились к сугробу.
Снег в радиусе полутора метров казался черным, на ветке раскидистой маслины покачивался предмет, похожий на шапку-ушанку.
Преступник выстрелил себе в голову, выпростав из валенка ступню и нажав на курок пальцем ноги, пуля лейтенанта попала ему в бок, но человек продолжал сидеть, укутанный в одеяло, в снегу сугроба, а руки его сжимали ружье.
Все говорило о том, что он мертв, но конвульсивные движения продолжались, и лейтенант вырвал от греха ружье из рук преступника.
«Ты чего!-зашумели подбежавшие ребята из другой группы.-Сейчас же положи ружье обратно, начальство явится, не отмоешься.»
Лейтенант вложил ружье в руки того, кто сегодня вершил суд: четырежды-над другими, единожды-над собой.
Подъехала машина с начальством. Забегали приближенные, раздались громкие команды, люди в дорогих шинелях неловко пробирались по снегу к застрелившемуся, маленькая луна злобно серебрила толстые золотые звезды на их погонах, и окружившие тело ребята, затихшие на время, неторопливо направились к своим машинам.
Они свое дело закончили.
Лейтенант и сержант сели в «Жигуленок», доехали до отдела, сдали оружие в ружейку, а потом махнули к районному магазину. Бутылку водки успели выпить еще до того, как подъехали остальные участники погони. Кто-то снял головной убор, и в него посыпались пятерки и трояки.
Сегодня никто ни у кого не стрелял денег взаймы.
Сегодня было 20 февраля - день милицейской зарплаты, который именовался у работников органов Днем чекиста.
Пили много, сначала молча, потом загомонили.
Говорили все сразу, шутили и даже смеялись. Назавтра был разбор полетов, и сержант Гришка еще долго отмахивался от беззлобных насмешек товарищей по оружию, ибо ни одна из выпущенных им автоматных пуль не достигла объекта.
А сегодня гаишник Витек был жив, ледяные ежи пропали неизвестно куда, до Дня Советской армии и Военно-морского флота оставалось всего ничего, а до тридцатилетия лейтенанта - ровно месяц и одиннадцать дней.
Таков он был, тот День чекиста 1979 года, в обычном райцентре Ростовской области громадной страны под названием СССР.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
) -- очень легко читается, мягкий, чистый текст, без "воды". А самое главное, на мой взгляд, -- отсутствие грамматических и пунктуационных ошибок, что, увы, сейчас встречается все реже. Ушел перечитывать другие темы автора. )
yaplakal.com