Приборы, измерявшие взрыв ядерной бомбы США в космосе в 1962 году, зашкалило.

4 фото

Представьте: вечером на Гавайях люди поднимаются на крышу отеля с бокалами и ждут начала шоу, как перед салютом. Только фейерверк устроят военные, а взрыв прогремит не над океаном, а в космосе, на высоте 400 километров. Это не завязка фантастического романа. Именно так на самом деле готовились ко взрыву термоядерного заряда 9 июля 1962 года.

Взрыв, о котором знали заранее

В 09:00 по Гринвичу 9 июля 1962 года ракета Thor подняла боеголовку W49 мощностью 1,4 мегатонны на высоту 400 километров и взорвала её в 19 милях к юго-западу от атолла Джонстон, в Тихом океане. Испытание получило название Starfish Prime, часть программы Fishbowl.

Важная деталь: это был не первый ядерный взрыв в космосе. Ещё в 1958 году США провели серию испытаний Argus, заряды там были в тысячи раз слабее, а приборов на орбите стояло так мало, что эффект почти не заметили. Starfish Prime стал самым мощным и самым подробно задокументированным взрывом такого рода, но не первым.

Зачем американцам понадобился взрыв на орбите

Испытание было ответом на то, что СССР в 1961 году возобновил ядерные испытания после моратория. США спешили получить собственные данные: как ведёт себя электромагнитный импульс от взрыва в космосе, что происходит с радиосвязью и радарами, и можно ли так выводить из строя электронику вражеских боеголовок на подлёте.

Идея опиралась на теорию физика Николаса Христофилоса, который ещё в 1957 году предсказал: взрыв в верхних слоях атмосферы способен создать вокруг Земли искусственный пояс заряженных частиц. Испытания Argus в 1958 году отчасти подтвердили теорию, но дали слишком мало данных. Starfish Prime задумывался как более оснащённый повтор.

Шоу, которое обещали заранее


Вот что важно понимать: световой эффект взрыва никого не застал врасплох, его ждали и даже рекламировали. Газеты Гонолулу заранее писали о предстоящем зрелище, что-то вроде «Сегодня ночью взрыв может быть ослепительным». Отели устраивали на крышах специальные вечеринки под этот случай, их так и называли: rainbow bomb parties.

Ожидания оправдались с лихвой. Взрыв породил искусственное полярное сияние, видимое на тысячи километров вдоль силовых линий магнитного поля Земли. Его наблюдали на атолле Кваджалейн, это около 2600 километров от эпицентра, а вспышку зафиксировали даже в новозеландском Крайстчерче спустя 5-10 секунд.

Досталось и технике на Гавайях, хотя не так сильно, как иногда рассказывают. В Гонолулу, примерно в 1450 километрах от взрыва, электромагнитный импульс вывел из строя порядка 300 уличных фонарей, это меньше 3% от более чем 10 000 фонарей острова Оаху. Сработали десятки сигнализаций, отказал микроволновый ретранслятор связи с островом Кауаи. Поломки свелись к перегоревшим предохранителям, их заменили за день. Никакого блэкаута и погружения острова во тьму не было, это уже позднейшее преувеличение.

Настоящий сюрприз ждал не на Земле, а на орбите

А вот дальше начинается то, что действительно вышло за рамки расчётов. Появление искусственного радиационного пояса вокруг Земли ожидалось, это было теоретически предсказано за пять лет до взрыва. Но его сила и особенно продолжительность поразили даже специалистов.

Взрыв впрыснул в магнитосферу огромное количество высокоэнергетичных электронов и усилил естественный радиационный пояс Ван Аллена на порядки, по одной из оценок более чем в 10 000 раз. Часть частиц рассеялась быстро, за считанные дни. Но устойчивый остаточный слой приборы фиксировали ещё годы спустя, как минимум до конца 1960-х, а по некоторым данным повышенный фон держался до начала 1970-х. Точный срок жизни пояса источники называют по-разному, от нескольких лет до почти десятилетия, но это в любом случае заметно дольше, чем предполагали до испытания.

Похожая история произошла и с электромагнитным импульсом. Приборы, которые должны были его зафиксировать, попросту зашкалили: значения ушли далеко за пределы измерительной шкалы. Современное компьютерное моделирование объяснило причину: расчётные модели 1962 года были одномерными и не учитывали, что электроны, выбитые гамма-излучением взрыва, растекаются вдоль силовых линий магнитного поля Земли на огромной площади. Проще говоря, полвека назад в формулы не заложили, как заряженная частица реально ведёт себя в магнитном поле планеты, и эффект недооценили в разы.

Именно поэтому глава Комиссии по атомной энергии США Гленн Сиборг позже признал: результат испытания «опроверг все наши прогнозы». Это не слова случайного очевидца, а оценка человека, отвечавшего за всю ядерную программу страны.

Кто заплатил настоящую цену


Настоящими жертвами Starfish Prime стали не гавайские фонари, а спутники. В последующие недели и месяцы из строя вышло сразу несколько аппаратов: Telstar 1, первый в мире коммерческий спутник связи, запущенный на следующий день после взрыва, проработал до февраля 1963 года и отказал. Пострадал британский Ariel 1, первый спутник Великобритании: отказали солнечные панели и таймер. К ним добавились американские TRAAC, Transit 4B и Injun I. По некоторым данным скачок радиации зафиксировал и советский Космос-5.

Точное число погибших аппаратов источники называют по-разному, от шести до девяти. Но порядок цифр говорит сам за себя: заметная часть спутников, работавших на орбите в 1962 году, не пережила искусственный радиационный пояс.

Почему такие взрывы больше никогда не повторялись

Реакция современников была неоднородной. Пока в Гонолулу праздновали шоу на крышах отелей, в Лондоне около 300 демонстрантов протестовали у посольства США, протесты прошли и в Токио, и в Москве. Учёные заранее предупреждали военных о рисках, так что решение принималось не в неведении, однако реальный масштаб последствий военные явно недооценили.

Starfish Prime вместе с параллельной советской серией Project K, прошедшей в октябре-ноябре того же года, наглядно показал: взрыв в космосе бьёт не только по условной цели, но и по всей орбитальной инфраструктуре, включая аппараты собственной страны. Это не единственная причина Договора о частичном запрещении испытаний 1963 года: сильнее на переговоры повлияли тревога из-за радиоактивных осадков и потепление после Карибского кризиса. Но опыт двух держав в космосе добавил аргумент сторонникам ограничений. Позже, в 1967 году, появился Договор о космосе, запретивший размещать там ядерное оружие. С июля 1962 года ни одна страна не взрывала ядерный заряд за пределами атмосферы.


Так насколько это было неожиданно

Если собрать все факты воедино, честный ответ звучит так: само зрелище никого не удивило, его ждали и даже продавали как шоу. Факт появления радиационного пояса учёные предсказывали ещё в 1957 году. А вот его реальная сила и долгая жизнь на орбите оказались куда больше, чем предполагали лучшие модели того времени, и это признал не журналист, а глава атомного ведомства США. Даже тщательно просчитанный эксперимент способен преподнести сюрприз, если реальность сложнее уравнений, которыми её описывают. Возможно, именно поэтому подобные испытания больше никто и никогда не повторил.