«Почти человек»: Трагическая история самого воспитанного примата

10 фото
источник

Эта печальная история началась в 1917 году, когда французские колониальные военные в Габоне ради мяса перестреляли семейство горилл, а выжившего детеныша весом в пятнадцать кило привезли в Лондон. Там, в шикарном универмаге, истощенного малыша равнинной гориллы выставили на продажу — прямо в витрине, как плюшевого мишку или чемодан из крокодиловой кожи.


Случилось так, что мимо витрины проходил майор британских ВВС Руперт Пенни. Заметив испуганного малыша, майор совершил поступок, логику которого трудно объяснить здравым смыслом. Он выложил за детеныша гориллы внушительную сумму - 300 фунтов стерлингов.

Однако, не имея возможности постоянно заботиться о детеныше гориллы, офицер скоро осознал масштаб проблемы. Он погрузил примата на заднее сиденье своего автомобиля и отвез в глухую английскую провинцию к своей незамужней тете Элис Каннингем. Так началась история Джона Дэниэля — гориллы, ставшей, пожалуй, самым необычным участником невольного когнитивного эксперимента в истории европейской зоологии.

Почти человек


Тридцатишестилетняя мисс Каннингем проживала в живописной деревушке Юли в графстве Глостершир. Разумеется, в сельской библиотеке монографий по этологии высших приматов не держали, да и наука того времени в принципе мало знала о гориллах, считая их кровожадными чудищами.

Но мисс Каннингем не растерялась. Будучи дамой строгих пуританских правил, она рассудила просто: раз Бог послал сироту, значит, воспитывать его надо как обычного крестьянского мальчишку. Примату дали имя Джон Дэниэль (дома ласково звали Султаном) и выделили полноценную спальню.

Режим дня, к которому приучился лохматый габонский сирота, сейчас устыдил бы многих современных школьников. Проснувшись на собственной кровати с пружинным матрасом, Джон Дэниэль аккуратно откидывал одеяло, вставал, взбивал пуховую подушку и сам заправлял постель. Он даже быстро сообразил, как устроен выключатель света — стоило лишь пару раз понаблюдать за горничной.

Дальше следовала гигиена: Джон самостоятельно открывал медный кран, мыл лапы теплой водой с дегтярным мылом, чистил зубы и исправно пользовался туалетом со смывом, ни разу за четыре года проживания в этом доме не допустив конфуза. В деревне он стал местной достопримечательностью и всеобщим любимцем.
Каннингем и Джон Дэниэль

Местные ребятишки каждое утро заходили за ним, усаживали в садовую тачку и всюду возили с собой. Особой любовью Джона пользовалась мастерская местного сапожника, где он мог часами завороженно сидеть на дубовой табуретке под стук сапожного молотка, пока старый мастер чинил подошвы. По вечерам же Джон пил черный чай и мыл за собой посуду в тазу.

Периодически Джон заглядывал и в сельский паб, где ему наливали кружку яблочного сидра — вкус сброженных яблок вызывал у него искренний восторг.

Джон Дэниель с деревенскими детьми

Ну а по выходным Элис Каннингем сажала подопечного в открытый автомобиль и везла в Лондон, на светские рауты в престижный район Слоун-стрит, где Джон Дэниэль галантно пожимал руки изумленным леди.

Джон Дэниэль пьет сидр

Как дикий примат смог адаптироваться к человеческому обществу без дрессировки хлыстом и пряником?

Случай Джона Дэниэля — один из самых ранних известных примеров так называемой инкультурации высших приматов. Этот феномен гораздо позже детально описывали исследователи эволюционной антропологии и приматологии Майкл Томаселло, Франс де Вааль и Роберт Йеркс.
В естественной среде мозг и поведение гориллы формируется под воздействием сложнейших взаимоотношений внутри стаи. Гориллы — не одиночки вроде орангутанов, это существа с высочайшим уровнем эмпатии, развитой способностью считывать намерения других и способностью к воспроизведению сложных поведенческих действий.

Когда Джон Дэниэль попал к людям в младенчестве, в фазе максимальной пластичности мозга, то они стали стали для него его стаей. Если детеныш гориллы с младенчества не видит сородичей, а видит только чопорную англичанку с чашкой чая, его мозг формирует карту мира, где норма — это чай, унитаз и заправленная постель. Изоляция от собственного вида на ранних этапах блокирует видоспецифичное поведение, заменяя его выученным человеческим суррогатом.

Джон Дэниэль с деревенскими детьми

Но главным в этой истории стала привязанность.

Для любого высшего примата жизненно необходим первичный объект привязанности. Мать Джона убили браконьеры, и единственной фигурой безопасности для него стала Элис. Он любил ее беззаветно, как единственный маяк в абсолютно диком для него мире людей.

Роковая ошибка

И все же идиллия не могла длиться вечно. Человеческая культура бессильна перед экспрессией генов.

К концу 1921 года Джону исполнилось около четырех лет. Он вступил в стадию полового созревания. Весы под домашним пупсиком показывали уже свыше 95 килограммов, а его сила стала многократно превышать человеческую. И хотя Джон был на редкость миролюбивым, держать в доме примата, способного одним движением плеча свернуть шею взрослому мужику, стало банально страшно.

Мисс Каннингем понимала, что в дикую природу Африки гориллу уже не выпустить. При этом она наотрез отказалась отдавать Джона в британские зоопарки, зная их мрачную репутацию. В те годы в зоопарках Европы и Америки гориллы практически не выживали. Они гибли в течение нескольких месяцев, максимум двух-трех лет. Зоологи списывали это на «нежный желудок» и чуждый климат. Но реальная причина, как выяснилось позже, была в другом.

Вскоре на горизонте появился американский покупатель. Мужчина представился состоятельным филантропом и поклялся, что приобретает Джона для частного поместья во Флориде, где примат сможет гулять по тропическому саду и жить в полувольных условиях под теплым южным солнцем. За спокойную старость любимца Элис запросила солидные 1100 фунтов. Джона погрузили на пароход и отправили через Атлантику

.Только Элис не знала, что за личиной щедрого благодетеля скрывался агент бродячего цирка «Barnum & Bailey».э и вместо пальм Флориды конечной точкой маршрута стал промозглый Нью-Йорк. А новым домом для Джона — тесная металлическая клетка в душном зверинце Мэдисон-сквер-гарден

Трагедия в Мэдисон-сквер-гарден


Для существа с психикой человеческого ребенка мир разрушился. Вместо шелеста глостерширских дубов, теплой ванны и ласкового голоса хозяйки — железная решетка, удушливый запах аммиака, хлорной извести и бесконечный, давящий гул толпы, тыкающей тростями и бросающей в него огрызки под магниевые вспышки фотокамер.

Джон Дэниэль сломался мгновенно. Он не бунтовал, не бросался на прутья клетки. Он перестал есть, натянул на голову грязную мешковину, сидел неподвижно в углу клетки и ни на что не реагировал.

У Джона Дениэля развилась тяжелейшая анаклитическая депрессия, отягченная расставанием с «матерью». А разрыв связи с объектом привязанности погружает примата в кататонический ужас.

Запредельный уровень гормона стресса кортизола в крови фактически парализовал иммунную систему гориллы, подавив выработку Т-лимфоцитов, которые играют главную роль в защите организма от вирусов, бактерий и опухолевых клеток.

Через считанные дни на фоне рухнувшего иммунитета у Джона развилась скоротечная пневмония.

Так что это вовсе не байки о «разбитом сердце» — это физиология. Иммунная система высшего примата на фоне глубокого горя попросту отключается.

Владельцы цирка забили тревогу только тогда, когда "живой экспонат" стоимостью в тысячу фунтов оказался при смерти.

Ветеринары разводили руками: горилла не реагировала на лечение, издавая лишь тихие стонущие звуки, которые очевидцы описывали как плач. Тогда руководство цирка отбило срочную телеграмму в Англию мисс Каннингем: «Джон Дэниэль тяжело болен. Зовет вас. Приезжайте немедленно».

Элис бросила всё и села на ближайший трансатлантический лайнер. Но было поздно. Когда судно только входило в нью-йоркскую гавань в апреле 1922 года, Джон Дэниэль скончался, уткнувшись носом в прутья решетки. Ему было неполных пять лет.

Но и на этом история Джона Дэиэля не закончилась.

Что осталось после Джона

Тело погибшей гориллы выкупил Американский музей естественной истории на Манхэттене. Таксидермисты создали из него экспонат, который на десятилетия занял место в зоологических залах, а потом был убран в запасники музея. Лишь в конце XX века местный архивариус из английской деревушки Юли, где жил примат, наткнулась на старые фотографии и вернула имя Джона мировой истории.

Так Джон Дэниэль показал миру невероятную глубину интеллекта и эмоциональной жизни высших приматов за сорок лет до открытий Джейн Гудолл и насколько ничтожна биологическая пропасть, разделяющая нас в плане восприятия любви, боли, дружбы и предательства.

Мемориал, посвященный Джон Дэниэлю в деревне Юли