Тайны и загадки из истории русского языка

Как и все языки, русский язык подвергается постоянной трансформации, обогащается от других языков, что то отдаёт, что то получает.
Я служил в армии с человеком, который был заядлый металлист и он попытался объяснить мне это направление, ну и заодно обратить меня в это музыкальное течение. Я попытался, но понял, что это не моё. Но у него было ещё одно увлечение. Как то однажды беседуя на разные темы в наряде зашёл разговор, кто чем будет заниматься после армии. Ну у меня профессия уже была выбрана, тем более я устроился перед службой, что и сказал ему, но когда дошла очередь до него, то он неожиданно удивил меня тем, что заявил, что будет заниматься русским языком, оригинальное сочетание с его увлечением музыкой, как по мне тогда было. На мой вопрос и что же там интересного, он поведал мне, что русский язык богат тайнами, по многим словам можно объяснить и проследить, откуда пошло слово, из какой местности, по какому поводу возникло, через какое историческое событие. В общем лекция действительно была интересная и кто ж знал, что историческое направление и меня немного коснётся в дальнейшем.
Сегодня я хочу вас познакомить с одним словом, вы его наверняка встречали, это слово «кормление». Например подобное слово вы могли встречать в церковных разговорах и текстах, например, «пастырь окормлял своих чад», но это не совсем то слово, точнее, это одно из трактований, всё зависит от того, что вы хотите выразить. Изначально, если обратить внимание, слово «кормление» не несёт направление, а в какую сторону это будет происходить кормление, но в случае с «окормлением», становится ясно, что более высший духовный чин пестует, оберегает, направляет и заботится о своих чадах и вектор направлен как бы сверху вниз, если смотреть на направление, как на опыт.
Данный пост, это выдержки из статьи В.В. Виноградова, «Слово и значение как предмет историко-лексикологического исследования», она была размещена в журнале «Вопросы языкознания» №1 за 1995 год, посвящённому 100-летию академика, но оригинал её, это доклад, прочитанный Виктором Владимировичем на Научной сессии Ленинградского государственного университета 16-30 ноября 1945 года.
Так что предлагаю посмотреть, какие споры вызывало это слово в 19 веке, кто от кого кормился и приблизительно может быть понять, как и в какую сторону могла происходить трансформация, кому это было выгодно, а может всё просто происходило как течение истории.
Можно спроецировать это слово на нынешние реалии.
Это сообщение отредактировал Crocodile108 - 10 июл 2026 в 20:44

В конце 80-х годов XIX в. на страницах Русского Архива происходила оживленная полемика по вопросу об историческом значении слова кормление. Первым выступил Д.Д. Голохвастов со статьей "Историческое значение слова кормление". Он доказывал, что кормление в старинном языке означало не "питание", а "правление". Слова корма, кормило, кормчий, кормчая книга, - писал Д. Голохвастов, - несомненно одного корня со словом кормление-, но в них, очевидно, нет ничего общего с понятием о питании-, об эксплуатации в свою личную, частную пользу, и все они прямо указывают на понятие об управлении" (Русск. архив, 1889, № 4, с. 650). "Дать кому-либо город или область в кормление - значит поручить ему управление этой местностью или, как сказали бы теперь, сделать его губернатором" (там же). Известно, что еще К.С. Аксаков выражал сомнение, правильно ли поступал С.М. Соловьев, понимая слово кормиться "в современном разговорном значении без исследования исторического". "Знакомство с памятниками показывает нам совсем другое". Несомненно, что истолкование слова кормление (применительно к боярской деятельности) зависело от общей концепции древнерусского социально-исторического процесса. Классовые основы понимания термина кормление в значении "управление" раскрываются в таких заявлениях П.Д. Голохвастова, выступившего со статьей "Боярское кормление" в защиту мнения Д.Д. Голохвастова: "Назывались ли бояре кормленщиками от прирожденного права как можно сытнее кормиться народонаселением, т.е. буквально мироедствовать или же от прирожденной обязанности, с дворцом во главе, кормильствовать землю [т.е. управлять землей. - В.В.] вот ведь в чем вопрос" (Русск. архив, 1890, № 6, с. 242). «Как же историки-то, Иловайские, Ключевские... как же могут они, изучившие книгу бытия Руси изначала даже и доднесь, не спохватиться, в чем вся raison d'etre, вся причинная суть этой, будто бы "достаточно выясненной", так называемой системы кормления? Ведь очевидно же, вся она единственно в модности, еще Пушкину столь претившей, но тогда еще только буржуазной, теперь уже уличной, бесстыже-оголтелой модности ляганья... Геральдического льва Демократическим копытом» (там же, с. 218).

В сущности, другими словами, но ту же мысль выражал и Д.Д. Голохвастов в указанной выше статье: "Если бы неверно истолковывалось другое слово, это могло бы ну иметь значения, но тут искажается весь смысл нашей истории. Если бы лучшие слуги действительно заботились прежде всего о своих личных выгодах, а государственные дела откладывались; если бы наши московские великие князья и цари, после стольких усилий и таких жертв народной кровью, не умели сделать ничего лучшего из вновь завоеванного царства, как отдать его на растерзание этим алчным боярам, то не доросло бы Московское княжество до размеров России" (Русск. архив, 1889, № 4, с. 655). Ключевский иронизировал по этому поводу: "Как! Толкованием одного слова можно исказить весь смысл нашей истории?... замечательно лаконичен смысл нашей истории: он весь в одном слове - кормление" (Русск. Архив, 1889, № 5, с. 145).

П. Голохвастов свое понимание слова кормление в значении "управление" обосновывает ссылкой на выражение держать кормление, на глаголы кормильствовать "управлять", на фразеологические контексты употребления слова кормление в древнерусских грамотах XIV—XVI вв. (кормление с правдою, т.е. с правом на суд и пошлину; кормление по исправе и т.п.), на общую этимологическую судьбу лексического гнезда, связанного с глаголом кормити. П. Голохвастов готов допустить, что кормить - nutrire "питать" и кормить - gubernare "управлять" две ветви одного корня и что «живы еще отпрыски дичка, в которых кормилец - "питатель" и кормилец - "властитель" почти неразличимы». Но "обе [эти] корневые ветви разрослись... далеко врозь”. Поэтому толковать боярское кормление как "питание" невозможно вопреки таким историкам, как С.М. Соловьев, Б.Н. Чичерин, Д. Иловайский, В. Ключевский и др. "И никому им в голову не приходит, что ведь этою этимологией кормления ... они ео ipso отрицают у себя правление, как факт и как понятие, у них не существующие, им чуждые, им - т.е. всей России времен кормления, с Рюрика до Михаила Федоровича, по г. Чичерину, до Петра, по г. Иловайскому. Признавая себя (страну) - живым кормом (бояр - потребителями, а государя - распорядителем кормежки), они отрицают себя как государство, признают себя за стадо, которое жалует волкам пастырь-наемник, пастырь-волк в овечьей шкуре" (Русск. архив, 1890, № 6, с. 238— 239). По мнению П. Голохвастова, только с половины XVI и особенно в XVII в. начинает забываться древнерусский смысл термина кормление и глагола кормити. Кормить — кормление начинают смешивать с кормить - питать и производными. "Разумеется, такова судьба не одного кормления: забывались или обессмысливались и многие другие слова" (там же, с. 247-248).

Между тем, еще Б.Н. Чичерин в своем труде "Областные учреждения России в XVII в." (М. 1856, с. 2 и след.) так характеризовал систему кормления, органически связанную с характером управления князя - вотчинника: "...доходы жаловались в кормление княжеским слугам... Суд отдавался в кормление наместникам и волостелям.. . Душегубство вместе с остальным судом бывало в кормлении за волостелями. Все это определялось не правительственными соображениями, а ... расположением князя к тому или другому кормленщику". "Штрафование было произвольное; судья извлекал из преступника все, что мог. ... Имелось в виду не столько преступление, сколько доходное действие. ... Преступление составляло как бы собственность судьи". Этот взгляд на кормление как на способ вознаграждения наместников и волостелей за государственную службу был принят затем и С.М. Соловьевым. В "Истории России" он писал: "За свою службу князю, придворную, думную и ратную, бояре в этот период стали получать вознаграждение в трех видах: кормления, вотчины и поместья. Первый вид был связан с должностями наместников и волостелей. Назначая наместников в свои города, князь давал областям правителей и судей; в то же время он давал своим боярам возможность кормиться на счет жителей, т.е. пользоваться как судебными пошлинами, так и разными поборами натурою" (т. 11, с. 363).

По вопросу о значении слова кормление в связи с заметкой Д. Голохвастова выступили со статьями Д.И. Иловайский и В.О. Ключевский. Д.И. Иловайский как в своей статье о казанских делах при Грозном (Русск. архив, 1889, кн. 1), так и в ответе "Моим возражателям" (там же, 1889, кн. 5) считал смысл термина кормление вполне раскрытым в русской исторической литературе: "...вопрос о кормлениях достаточно выяснен в Русской истории, и никакие открытия ... тут невозможны" (там же, с. 131). В обоих судебниках Ивана III и Ивана IV упоминаются "кормления с судом боярским" и "кормление без боярского суда". О кормлениях говорится и "в связи не столько с управлением, сколько с судопроизводством, и преимущественно с пошлинами или с судебными доходами в пользу кормленщиков". Иловайский рекомендовал Д. Голохвастову за более подробными справками о значении слова — кормление — обратиться к трудам по истории русского права, каковы напр. труды Неволина, Калачова, Чичерина, Дмитриева, Сергиевича, Градовского, Владимирского-Буданова и др.

Более филологический характер носила статья В.О. Ключевского «По поводу заметки Д. Голохвастова об историческом значении слова "кормление"». Ключевский напоминает, что «кормлениями ... назывались в древней Руси судебно-административные должности, соединенные с доходом в пользу должностных лиц, который получался ими прямо с управляемых... Этот доход носил общее название корма, соответствующее нынешнему канцелярскому термину "содержание"; отсюда и доходная должность получила название кормления. Так понимали это слово, если я не ошибаюсь, все ученые исследователи русской истории» ("Письмо к издателю" // Русск. архив, 1889, № 5, с. 138). Ключевский считает, что глаголы кормить - "питать" и кормить — "управлять" - омонимы, хотя, быть может, и восходящие к одному корневому элементу. Но "ведь мы трактуем не об этимологическом происхождении, а об историческом значении слова кормление. Лингвисты вольны производить это слово от каких им угодно корней... Для объяснения исторического значения слова у нас есть под руками более надежное и привычное для нас орудие, чем мудреный корнесловный словарь: это орудие — исторический документ" (с. 139—140). ”... нужны древние документальные тексты, которые достаточно явственно вскрывали бы древний смысл слова кормление" (с. 142). "Этот административный термин ... является уже в памятниках XIV века, притом в таких контекстах, которые явственно изобличают значение, тогда ему принадлежавшее" [в договорной грамоте вел. кн. Дмитрия Ивановича 1362 г.]. «В конце XV в. боярам Судимонту и Якову Захарьину дана была в кормление Кострома с разделением города пополам между обоими: один из кормленщиков жаловался в Москве, что им обоим "на Костроме сытым быть не с чего". На языке XIV в. сидеть на кормлении значило "есть хлеб"» (с. 143). Ключевский заключает свое письмо такими словами: "Жутко работать русскому ученому, когда всякий почтенный согражданин может печатно обвинить его за всякое слово во всем, что ему вздумается, и только обвинить, а не опровергнуть" (с. 145).

Полемика о кормлении завершилась "Историко-критическими заметками" Д.И. Иловайского, помещенными в "Русской старине" (1890, ноябрь). Здесь был приведен новый исторический материал, в пользу установившегося понимания термина кормление, было указано, что слово кормление для обозначения "пользования сборами", "кормами" употреблялось не только в Московском княжестве, но и в Новгородском народоправстве с XIV в. «Новгородская летопись под 1383 г. говорит, что из Литвы приехал князь Патрикий Наримонтович, и новгородцы "даша ему кормление, пригороды Орехов и Корельский, и пол-Копорья городка, и Муское село"» (с. 428-429). Иловайский, иронически называя теорию Голохвастова "губернаторской", замечает: "Ничего не может быть антиисторичнее, как древним бытовым формам навязывать понятия и отношения нам современные и давно прошедшие явления оценивать с точки зрения новейшей культуры" (с. 435). По мнению Иловайского, г.г. братья Голохвастовы в вопросе об историческом значении слова кормление "вооружились не изучением предмета и серьезным к нему отношением, а одним мнимопатриотическим взглядом на наше прошедшее (с. 435).

В заключение проф. Иловайский, допуская возможность происхождения разных омонимов: кормити, корм, корма, кормило и т.п. от одного корня, отказывается от всяких "этимологических упражнений" в этом направлении: "Объяснить, какими путями образовались в народном языке разнообразные выражения, пошедшие от одного известного корня, или разные оттенки одного и того же слова, - это такая задача, которая часто не под силу и записным филологам" (с. 436).

В самом деле генетическая связь, устанавливаемая между разными значениями одного и того же слова в разные периоды его истории, - не дана в материале. Она открывается самим исследователем. Следовательно, в ее понимании всегда может быть та или иная степень индивидуального произвола. Легко найти генетическую связь значений одного слова там, где лишь простое сосуществование или самостоятельное зарождение двух одинаковых по внешности, но разных по существу слов. Опасность принять разные производные словообразования, самостоятельно вырастающие из одних и тех же морфем, за генетически связанные разновидности одного и того же слова - является тем подводным рифом, на который часто наскакивает ладья лингвиста, плавающего по безбрежному океану слов.

Ф. де Соссюр указывал, что при применении проекционного метода к изучению языковых фактов необходимо различать две перспективы: "проспективную, следующую за течением времени", соответствующую действительному развитию событий, и другую, "ретроспективную, направленную вспять". Но, вопреки Соссюру, линии их должны пересекаться и совпадать. Проспективное воспроизведение языкового процесса основывается на "множестве фотографий языка, снятых в каждый момент его существования", т.е. оно базируется на документах и на их интерпретации. По словам Ф. Соссюра, часто оно сводится к "простому повествованию и целиком опирается на критику документов". Напротив, ретроспективное исследование "требует метода реконструкции, основанного на сравнении". Оно предполагает серию однородных явлений - сопоставимых в изучаемом отношении в своей совокупности ведущих к обобщению. "Чем многочисленнее опорные моменты сравнения, тем точнее оказывается эта индукция". В истории слов и выражений связь этих обеих перспектив теснее, чем где-нибудь в другой области языкознания. Правда, возможны и резкие расхождения их по разным направлениям или только кажущиеся совпадения. Отсутствие надлежащей документации очень часто придает проспективному рисунку изменений слова иллюзорный, крайне гипотетический или очень внешний характер. Понимание тех скрытых исторических процессов, которые отражались в современных формах и функциях слова, нередко бросает яркий свет и на его далекое прошлое. Дело в том, что история слова, опирающаяся только на документы и на показания памятников, может отражать, и то до некоторой лишь степени, последовательность литературных употреблений слова, а вовсе не смену и не развитие его значений.

Более древние и первоначальные значения слова часто находят очень позднее отражение в литературной традиции, а иногда и вовсе не проникают в нее, будучи, однако, очень живыми и действенными в современной устной речи. Понятно, что как проспективное, так и ретроспективное исследование слов и выражений всегда опирается на общее представление о последовательных рядах семантических превращений, об исторических закономерностях семантического развития, на историческую науку о развитии мышления, материальной культуры и общественных мировоззрений.

С Уважением! Доклад окончен.