В гостях у бабушки. Поход к врачу

— Лёня, ну что ты мне звонишь? Я занятой человек, мне некогда трепаться по телефону. У меня плотный график, каждую минуту неотложные дела, важные встречи и…

— Мам, опять ты про свой график! Ты на пенсию вышла сама за семь лет до ее официального начала. И какие такие встречи? Ты же с детьми сидишь, — перебил Лёня.

— Не на пенсию, Лёня. Я вышла в психологический декрет. Каждый день у меня рождается потребность жить в свое удовольствие, и я слежу, чтобы эта потребность росла и развивалась. А твои дети со мной, всё с ними хорошо. Мы как раз идем на встречу в поликлинику. У меня там знакомый врач, он их и посмотрит, — возразила Люсьен.

— Врач? Мама, что с детьми?

— Господи, Лёня, сколько пустых подозрений в этом вопросе. Сколько лживых обвинений в этом тоне. В порядке твои дети. Может, не слишком здоровы, но кто в наше время может похвастаться здоровьем? У одного подбит глаз и вывихнут палец, он подрался. А у другого какая-то сыпь на половине спины. Младшенький заступался за старшего, когда другие ребята во дворе обзывали его сифозным. Знаешь, эти современные дети такие жестокие…

— Это ты называешь «в порядке»?!

— Лёня, ты растишь своих детей в тепличных условиях. Не даешь им познать жизнь. Они вырастут слабыми и безвольными инфантилами.

— Меня вы с папой растили именно в таких условиях, если ты уже забыла.

— Так я о том и толкую. Смотри, кем ты, прости меня господи, стал… — вздохнула Люсьен.

— Я коммерческий директор кондитерского завода!

— Тоже мне Вилли Вонка, — фыркнула мама в трубку. — Где мои золотые билеты на твою шоколадную фабрику, Лёня?

— Мам, я хочу, чтобы ты вела себя серьезно

— Всё, сын, не нуди. У меня от этих разговоров Боб Марли на ягодице варикозом покрывается. Я отключаюсь. Счет за детей выставлю тебе в евро. Один из них вчера разбил восемнадцатилетний скотч. И речь не о той ленте, которой я примотала их до утра к кроватям. Э-эй, — тут она переключилась на внуков, — одноглазый и сифозный, уйдите с проезжей части. Всё, Леня, я пошла, там автобус раскорячило из-за нас. Я тебе перезвоню. Наверное.

***

В поликлинике Люсьен с внуками сразу же направились к регистратуре.

— Скажите, в каком номере принимает сегодня Максик Кленов? — обратилась она к хмурой сотруднице учреждения.

— Вы больницу с борделем перепутали, — сухо ответили ей через слюнонепробиваемое стекло.я

— Правда? Ну хотя это неудивительно: и тут, и там на входе требуют раздеться.

Женщина по ту сторону стекла отреагировала на шутку резко: выставила на стол иконку и побрызгала вокруг себя антисептиком.

— Так где принимает Максик? — повторила вопрос Люсьен.

— Сначала возьмите талон.

— Тут никого, кроме меня, нет. Или вы без талона не понимаете язык?

Молчание в ответ подтвердило это предположение.

Люсьен подошла к автомату и, бросив брезгливый взгляд на заляпанный экран, ткнула пальцем. Тот чихнул цифровой мокротой, завис, перезагрузился и попросил заправить его лентой.

— Понимаю тебя, мой милый. Меня бы кто заправил, — печально вздохнула Люсьен. — Я без утреннего кофе тоже не готова существовать в виде личности.

Она вернулась к стойке регистратуры, но наткнулась на первый обеденный перерыв из пяти.

— Бабуль, может пойдем в другую больницу? — жалобно простонал один из внуков.

— Обязательно пойдем. На завтра у нас целая шестичасовая программа: ботокс, подтяжка кожи рук, удаление варикоза. Ваши одноклассники помрут от зависти, узнав, как вы проводите лето. А пока давайте-ка найдем нашего доктора. Кажется, я чувствую запах его туалетной воды. Эту вонь ни с чем не спутать.

Через пять минут острое обоняние Люсьен привело их к нужному кабинету, где они сразу попытались пройти внутрь. Но прямо перед дверью из воздуха материализовалась какая-то женщина с улыбкой Ганнибала Лектера и, вежливо выставив перед собой заточенный номерок из гардероба, спросила:

— Вы по записи, или вас сразу на РНК и ДНК разделить?

— Мы по блату, — честно ответила Люсьен. — Пустите, или я немедленно вызову у вас чувство стыда.

— А вас саму не смущает, что люди ждут в очереди своего времени? — женщина обвела взглядом остальных пациентов в коридоре. — Некоторые сидят здесь с восьми утра.

— У вас у всех дел больше нет? — искренне удивилась Люсьен, глядя на множество страдальческих лиц. — Я и слов-то таких не знаю — восемь утра.

— Лучше займите очередь тут, — сказала женщина, — или будете первой в очереди на тот свет.

— Хорошо-хорошо, будь по-вашему. Только подскажите, где тут бизнес-зал.

***

— Максик, это ужас, через что я была вынуждена пройти пока ждала, чтобы попасть к тебе, — начала жаловаться Люсьен дрожащим голосом, пока ее знакомый доктор подливал чай в коньяк. — Одна женщина в очереди сорок минут рассказывала про свою желчь, другая показывала всем свой фурункул, потом к ним присоединился дед с вросшим ногтем. Сегодня вечером они втроем идут ужинать. Это одновременно и омерзительно, и прекрасно. Мой бывший муж с его хроническим зудом в области либидо был бы здесь нарасхват. Не зря он с новой женой познакомился во время диспансеризации.

Максик протянул старой знакомой вторую кружку согревающего напитка и спросил:

— Так каким судьбами?

— Да вот, внуки немного захворали, — Люсьен показала на двух молчаливых мальчишек. — Выпиши им что-нибудь на вашем птичьем языке, только недорогое. Я твоему брату еще никак долг не отдам за то казино в Монте-Карло.

— Люсь, я же проктолог, — напомнил доктор.

— Ну так я тебе и привела два полипа. Посмотри их на наличие осложнений. Если надо что-то вырезать для исследований, то пожалуйста. У них у каждого по тридцать килограммов бесполезного живого веса. А с их аппетитом можно вообще не бояться лишнего отхватить.

Доктор перевел взгляд на мальчишек, но те, кажется, никак не реагировали на эти слова. Должно быть, бабушкин юмор уже внес в их иммунную систему необратимые изменения.

— Не знаю, Люсь, их бы надо к педиатру…

— Да чего ты себе цену набиваешь, как кокер-спаниель перед сеульским шеф-поваром. Так и скажи, что с меня ужин.

— Ну-у, внуков-то двое, — снова затянул Максик, — значит, ужин и завтрак получается.

— Фамилия вроде Кленов, а рот открываешь, так вылитый мой троюродный дядя Ризенштейн. Ладно, так и быть, подумаю.

— Договорились. К тому же будет не лишним мне вспомнить общую практику, — обрадовался Максик и по очереди осмотрел обоих мальчишек. У первого обнаружилось всего лишь растяжение пальца и гематома, а у второго обычная крапивница. — Какие-нибудь непривычные продукты ел последнее время? — спросил врач у мальчика.

Тот долго думал, но так и не смог припомнить ничего из привычного в своем рационе за ту неделю, что они с братом жили у бабушки.

Собрав полный анамнез, Кленов выписал побитому мазь, а тому, что с сыпью — таблетки и диету.

— Что? Варить кашу? — переспросила Люсьен, читая рекомендации. — Я уж и не помню, когда в последний раз делала что-то подобное. Ну пусть. Каша так каша. Между прочим, раньше моя овсянка была самой известной на весь этаж в общежитии…

Взгляд ее внезапно застыл в одной точке. Это длилось всего секунду, но было видно, что Люсьен задумалась о чем-то очень важном. Мысли унесли ее куда-то далеко, туда, куда нельзя вернуться, даже имея все визы мира. Губы ее внезапно дрогнули, а лицо в этот короткий миг будто разом покрылось сетью прожитых лет. К несчастью для Люсьен, никто в кабинете не пропустил эту заминку, но она тут же стряхнула оцепенение и вновь стала прежней.

— А у второго никаких сотрясений случайно нет? Он мне тут предложил книгу купить, которую ему в школе задали на летнее чтение.

— Нет, все хорошо. Обычный синяк. Ну что, завтра в восемь ужин?

— Договорились. Только не забывай, я с двойным прицепом, — Люсьен посмотрела на внуков.

— Так их не заберут родители сегодня, что ли?

— Нет, еще неделю у меня гостят. А ты что, на категорию не сдавал? Боишься не справиться с управлением?

— Нет. У нас с бывшей женой и детей-то не было. Давай тогда перенесем…

— Слабак, — хмыкнула Люсьен и повела внуков прочь из кабинета проктолога.

***

— Ну так что там за драка в итоге у вас случилась? — спросила бабушка у своих маленьких потомков, когда они подходили к книжному магазину.

— Пацаны сказали Савелию, что родители нас бросили, потому что он сифозный! — взял слово младшенький.

— Господи боже мой!.. — ахнула Люсьен. — Кто додумался назвать тебя Савелием. Почему со мной не посоветовались? — Ладно, теперь по делу. Никто вас никуда не бросал, это нормальная практика — оставлять детей у бабушек и дедушек. Если без конца работать родителем, то и фляга засвистеть может.

— Фляга? — переспросил Савелий.

— Ну в смысле, с ума сойти можно. Короче, вашим маме и папе надо друг другу сказать много всего наедине. А нам с вами такое лучше не слышать.

— Иначе фляга засвистит? — подхватил младшенький.

— Соображаешь. А тебя-то как зовут?

— Родион, — младшенький с недоумением посмотрел на бабушку, с которой жил уже неделю.

— Господи, ну и фантазия у моего сына. Видимо, так и не оправился после того падения с горки в пятом классе. Хотя куда лучше, чем у моей соседки: Джонатан Петрович и Моника Олеговна. Ну что ж, приятно познакомиться, Родион и Савелий Леонидовичи, — бабушка пожала руку младшенькому, а потом и старшему. — Меня Люсьен зовут. Ну вы уже слышали. Ладно, братва, давайте купим вам книжки, а потом пойдем за кашей. Возможно, я смогу даже состряпать что-то стоящее. А если не смогу, то у нас с вами есть скидки в китайском ресторане — там любую крапивницу сразу выведут вместе с желудком. Да и, в конце концов, мне самой надо немного подтянуть школьную программу и посидеть на диете.

Александр Райн