Черновик

ПРОЛОГ

Тишина на мостике «Варяга» была тяжелее вакуума за бронестеклом. Не та тишина, что между словами, а та, что наступает после отказа последнего агрегата. Капитан Орлов не слышал даже гула собственной крови в ушах — лишь навязчивый, высокий звон в левом ухе, последствие близкого разрыва семнадцать минут назад.

Индикатор давления в отсеке «Гамма-2» окончательно погас. Там оставались Харитонов и Звягинцев. Теперь это не имело значения. На главном экране, сквозь рябь повреждённой матрицы, плыли звёзды. Они не мерцали. В космосе мерцают только сигнальные огни, атмосфера и глаза дурака, глядящего в иллюминатор. Орлов не был дураком. Он видел ровный, ледяной свет, и он видел их.

Три корабля. Не корабли — архитектурные формы, молчаливые и чужие, как кристаллы, выросшие в пустоте. Они не маневрировали. Они перестраивали пространство вокруг себя, двигаясь без вспышек двигателей, будто скользя по невидимым рельсам. От одного из них отслоился сгусток энергии цвета потухшей меди и двинулся к «Варягу».

— Кинетическая броня, фрагмент «Бета», — доложил голос в комлинке, ровный, без интонации. Это был Степанов, застрявший в центральном процессорном отсеке. — Время до контакта: сорок семь секунд.

Орлов молча кивнул, будто инженер мог это видеть. Приказы отдавать было некому. Мостик был мёртв. Выжили только он, рация и аварийный курсограф, тупо мигающий зелёной точкой в стороне от «Кедра». Корабль-лаборатория держался на почтительной дистанции, собирая данные. Умирающий «Варяг» стал идеальным полигоном для изучения противника. Орлов не осуждал. Он бы поступил так же.

Тридцать секунд.

Он посмотрел на свои руки, лежащие на столе управления. Пальцы левой судорожно сжали краешек панели. Правая лежала неподвижно, чуть странно, как будто не его. Где-то в районе локтя тлела глухая боль, обещавшая перерасти во что-то острое, если дожить. Орлов отвёл взгляд.

Из динамика донёсся хрип Степанова, на этот раз с помехами:
— Капитан… они бьют не по щитам. Ломают… саму материю. Сильное взаимодействие… распа…

Голос оборвалось. В тот же миг весь корпус «Варяга» содрогнулся. Не от взрыва. От тишины. От прекращения. Звук — это вибрация. И все вибрации вдруг замерли. Двигатели, циркуляционные насосы, гул трансформаторов — всё стихло, поглощённое нарастающим, невыносимым гудением, которое шло не через уши, а через кости. Бронестекло иллюминатора покрылось паутиной мелких трещин не от удара, а будто само по себе, старея на глазах.

Орлов увидел, как панель управления перед ним рассыпалась в песок. Не взорвалась, не расплавилась — рассыпалась, как труха. Пыль повисла в невесомости, и сквозь неё был виден корпус чужого корабля, холодный и безразличный.

«Варяг», — подумал он без всякой мысли, просто констатация факта.

Затем пришла волна тепла. Дикой, противоестественной жары, исходящей от всего сразу. Воздух зашипел. Алюминиевые балки каркаса, обнажившиеся под обвалившейся обшивкой, потекли, как воск. Плоть его руки не горела — она растекалась, теряя форму.

Боль, наконец, пришла. Острая, ясная, химически чистая. Капитан Дмитрий Орлов в последний раз поднял голову, пытаясь через мутнеющее стекло найти в чёрном небе хоть одну знакомую звезду. Он не нашёл.

На экране монитора «Кедра» яркая точка, обозначавшая «Варяг», исчезла без вспышки. Просто погасла.
— Объект «Варяг» уничтожен, — проговорил оператор. — Полный распад материальной структуры. Остаточное излучение в гамма-диапазоне.
— Фиксируйте параметры атаки, — раздался спокойный голос руководителя группы. — И приготовьте зонд «Размыкатель». Начинаем операцию.

Внешние камеры «Кедра» были направлены на три молчаливые тени, уже разворачивающиеся к новой цели. В их холодном, лишённом всякой жизни движении не было ни злобы, ни торжества. Только безупречная, неумолимая работа.

Космос не был пуст. Он был занят. И он требовал платы за вход.


Размещено через приложение ЯПлакалъ