Imagine

Особняк, взятый в аренду, конечно, был не в стиле цыганского барокко, но вполне достойным для того, чтоб именно там провели свою долгожданную встречу давние друзья, которые не виделись уже много лет.

О многом предстояло поведать друг другу молодцам. Ведь многие из них разъехались по другим городам, весям. А рассказать было что за эти годы. О подвигах своих былинных, об успехах да неудачах.

Подъезжающие майбахи с лексусами встречал сам сити-менеджер Антон Антонович.
Все, разумеется, начали бахвалиться своими тачками, пока из следующей не вылез поп.
– Матерь божья! Не верю своим глазам. Инок.
– Кеша, ты ли это? Не узнаём вас в рясе.
– Дьякон Иннокентий, просил бы величать.
– А где твоё пузо, отче?
– Рано ещё, сын мой. Всему своё время.
– Самый раз, батюшка, начать наращивать свой животик, – похлопал по нему встречающий. – Ну-с, побратались, приступим к разврату?
– По-хорошему, надо было в советской столовке встретиться, – молвил судья. – Для большей аутентичности, так сказать.
Хозяин вечеринки распахнул двери в банкетный зал.
– Нате вам!
В диссонирующем балансе на утончённом лакированном столе раскинулись сушёные кальмары, чипсы, кругляши туалетной бумаги, быдлопивасики с недосидрами и многое другое, что так грело душу пацанам, пока они не стали благородными мужьями.


Возлияния были в самом разгаре, когда у мэра зазвонил телефон.
– Кто говорит?
– Слон. Да это я не тебе.
– Господа, – воскликнул мэр, – хочу сообщить вам преприятнейшую новость. К нам едет ревизор.
У некоторых аж недержание бутылок произошло от неожиданности.
– Как же можно так пугать?
– Эх и шуточки у вас, господин городничий.
– Да Саня сейчас подъедет, дурни.

В дверь раздаётся аккуратный стук и в зал заглядывает лощёная физиономия.
– Ревизию орешков заказывали?

– Прикиньте, я ж чё опоздал, – навёрстывая упущенное, глаголил Санёк. – Щас с одного городка приехал. Аудит там делал. Видели бы вы, как они на меня уставились. Не, я конечно не торт, чтобы встречать меня с распростёртыми объятиями, но у них такие выражения морд были, что хоть подходи и челюсти отвисшие им хлоп-хлоп.
И он показал на соседе с чипсами во рту, как бы это сделал.
– Не поверите, оказывается, эти бакланы закидали взятками какого-то фраера, который даже и не помышлял их в оборот брать.
– Так ты что, пустым приехал? – не поверил дьякон, отряхивая чипсы с рясы.
– Не может быть, чтоб наш ревизор да с пустыми руками возвращался.
– Ага. Не в этот раз. Со всех сусеков ему наскребли и платочком помахали. Обидно аж стало. Вспомнил, чему меня учили, и по полной их отчехвостил.


Не всё у них получалось на ратном пути, но друзья никогда не отказывали в совете…

– А вот у меня парадокс такой возник, – поделился своими переживаниями городничий. – Чем выше поднимаюсь, тем меньше денег хватает.
– У гардеробщиц смотрел? – предложил ревизор.
– Да ладно, по карманам шарить? Это уж слишком. А застукают – позорище-то какое будет.
– Дурак, зарплаты прокручивать.
– А, ну это они у меня уже третий месяц стенают. Приходится через чёрный вход пробираться, чтоб не попадаться им на глаза.
– Пацаны, ну это уже совсем мелочно, – проснулась совесть у копа.
– Губик приказал выписать какого-то модного шамана. А с каких денег я должен был это делать, со своих?
– Тогда не знаю на что ещё можно на посмотреть.
– Мелко мыслите, – недоумённо взирал на коллег бизнесмен Борис. – Освой грант какой-нибудь. На оздоровление Волги, например.
– Во!

…А когда возникали трудности, соратники всегда приходили на помощь.

– Почему ты у нас в городе не обосновался, Борис? – спросил мэр. – Я б тебе посодействовал.
– А у нас свой социальный лифт. В Маскву, в Маскву.
– Представляю, как они удивились, когда им сказали, что хозяином овощного рынка будет человек с таким именем.
– Да, брат. Смятение было знатное. Когда приехал, из-за угла выглядывали. Но увидев меня, успокоились.
– Так выпьем же за Бориса-оглы, чтоб у него петрушка не вяла и морковка стояла.
Все подняли стаканы с сидром.

– Так а что за история у тебя там произошла с сыном?
– А, не хочется и вспоминать. Сынок с компанией приласкал одну девицу. С парнем она поссорилась серьёзно. Он на всю улицу кричал, что с моста то ли сам, то ли её сбросит. А эти и воспользовались моментом. Напоили её до беспамятства, а потом …э-э, не хочу рассказывать.
– Так эти дурачки, после, чего-то испугались и сбросили её с того самого моста.
– А делов-то было, бабла ей дать. Да в конце концов, запугать шалаву.
– И что же он у тебя на свободе в итоге ходит? – удивился батюшка.
– Ну как что, отмазал.
– Молодец, разрулил ситуацию.
– Кто, я? Если бы не Амик-джан, – Мубариз уважительно прикоснулся к плечу судьи, – я бы уже сушил петрушку. Он просто взял и закрыл дело.
– Э, нее, брат, такие процессы так просто не закрываются.
– А он убийство на того парня повесил.
– М-м, тогда, за дружбу народов!
Все подняли фужеры с пивасиком.

– Позволю всё же, Аммос Фрунзикович, пожурить тебя, – сказал Антон Антонович. – Заплываешь ты жирком. Нельзя так на тяп-ляп дела вести. Прижучат ведь.
– Поучи меня, – басовито растягивал судья. – Это вы тут в провинции ещё старыми мерками мыслите. А у нас в столицах всё по моде.
– Ну, за новые веяния!


Взошла луна, друзей разморило.

– Хорошо сидим! – сказал полицейский.
– Типун тебе на язык, – вздрогнул мэр. – К соседскому чиновнику недавно с обысками нагрянули. Всё конфисковали. И недобро ещё так на мою дачу поглядывали.
– Какую дачу? Я у тебя был несколько лет назад. Целый дворец отгрохал.
– Ой, скажешь. Так вот, послушайте только, чё у него нашли. Приставы, аки нимфы с амфорами, вереницей шествовали с унитазами золотыми. Я устал считать сколько их было.
– Классика, с золотой каёмочкой, – вынес вердикт судья.
– Сколько у него толчков было? У тебя в округе самые шикарные хоромы, а я всего в пару твоих позолоченных блеванул.
– Вы не поняли. Он всё нажитое непосильным трудом в золото вкладывал. А потом в унитазы отливал. Полностью! Так что, в каждой комнате у них просто по золотому трону стояло.
– А в кухне?
– Ха, это мысль. Не, хрен его знает. Он каким-то негостеприимным был. Как не свой.
– Ну ты и наивный. А кто его сдал, если не свои? Ещё скажи, по заяве бабульки-общественницы повязали. Ладно, пойду проверю какие тут экземпляры.


В зал ворвался отливший городовой:
– Всем лежать-бояться!
– Ой, оставь свои приёмчики для работы.
– Детский сад. Я вторую бутылку уже из рук роняю.
– Знали бы вы, что я на втором этаже обнаружил, то со стульев бы попадали.
– Не томи, держиморда. Рассказывай.
– Помните, в детстве мы забрались к одному профессору? Знатно оторвались, конечно, но кое-чего так и не решились сделать.
У всех, кроме ревизора, стали преображаться физиономии.
– Пойдёмте, мы должны поставить финальный аккорд нашей встрече.
– Божечки святы! Я ведь всегда об этом мечтал.

Поднявшись по изящной мраморной лестнице, пацанчики увидели не какое-то там фортепьяно, а самый настоящий рояль. Белый.
Немая сцена.
– Мы все думаем об одном и том же?
– Сбацать что-нибудь? – спросил Саня.
– Ты не понял, тебя тогда с нами не было.
– Белый.
– Ещё лучше.
– Что?
– Что он белый. Поднимите мне крышку.
– Отче, ты же и собачий вальс в детстве сыграть не мог. Научили в семинарии?
– К сожалению, сын мой, в духовной академии старшие наставники предлагали нам сыграть только на своей флейте. Но, это было факультативно. Так, помогите забраться на кафедру.

С первого раза не получилось. Но молодой поп успел исполнить Мурку, крутанувшись на стульчике и мордой по клавишам.
– Кадилом вам в рыло! Кто ж так с божьими людьми поступает?
Со второй попытки, поддерживая с двух сторон, святого отца удалось-таки водрузить в рояль.
Стоя правой ногой на второй октаве, а левой перебирая струны, батюшка начал читать проповедь:
– Представьте, что никакой религии нет.
– Окстись, что за крамола, пастырь наш?
– Не перебивай, ирод.
– Так вот, представьте, что люди будут жить сегодняшним днём. Нет, не как мы. А поняв, что мы не нужны им. Но, если рая нет, то кто будет умирать за наши луи витоны?
– А теперь представьте, что нет никаких законов. Это нетрудно сделать.
– Есть пахари, – снисходительно произнёс проповедник, – а есть те, кто бандят, – уже умилительным тоном сказал Кеша.
– Представьте, что все живут в спокойном большинстве.
– Весь мир поделён между своими. И никто не отнимет нашего имущества.
– Братство без необходимости быть пауками в банках.
– Вы можете сказать, что я мечтатель, но, я не единственный.
– И я надеюсь, вы присоединитесь ко мне.

Все одобрительно умилились.
Довольный отче, окинув товарищей менторским взором, интригующе выдал:
– А теперь финальное благословение, паства моя.
– Просим.
– Бис!
– О, нет! Я понял, что щас будет. Вы серьёзно?
– О, да, дети мои! Сколько нам ещё предстоит сделать для своего удовольствия до того, как мы встретимся вновь. И вот вам моё вдохновляющее напутствие.

Священнослужитель подобрал рясу и с довольным кряхтением стал выдавливать аккорды по струнам, источая громогласные тремоло на всю комнату под бурные аплодисменты.
– Он сделал это!
– Аллилуйя, братва!


Они вышли на балкон и долго выли на Луну.
Внизу с королевского столика из опрокинутой бутылки на пол капал "Мистер Сидр"…