120 лет со Дня рождения Сарры Каррыева

советского туркменского актёра, народного артиста Туркменской ССР. Самого известного Джинна отечественного кинематографа.

1 картинка + 1 видео

Он родился в 1906 году в селе Коч Асхабадского уезда. Остался без матери с первых дней жизни, сироту-племянника взяла к себе тетка, мальчик рос в бедности. Не окончив школу, устроился работать на железнодорожный ремонтный завод, уже там поступил в школу фабрично-заводского ученичества, где начал принимать участие в художественной самодеятельности.

Был замечен, приглашён в Ашхабад и принят в первую в стране театральную студию, в 1929 году преобразованную в Туркменский драматический театр, где служил вплоть до начала войны. До 1941 года успел сняться в двух фильмах.

Участник Великой Отечественной войны, по ранению демобилизован в 1943-м. Награждён орденом Отечественной войны I степени (1985). В 1955 году награждён медалью «За трудовое отличие».

Вернувшись с фронта в Ашхабад, стал актёром Ашхабадской киностудии, снимался более чем в двадцати фильмах, в том числе в главных ролях, например сыграл заглавного героя в картине 1955 года «Хитрость старого Ашира» — второй кинокомедии в истории туркменского кино. Однако всесоюзную известность получил благодаря роли Джинна в фильме 1966 года «Волшебная лампа Аладдина», благодаря внешности идеально подойдя на эту роль.

Вспоминают сценаристы Виктор Виткович и Григорий Ягдфельд:

"А из Ашхабада тем временем к нам приехал Сарры-ага Каррыев, народный артист Туркмении. Приехал пробоваться на роль ночного сторожа. И сразу был утвержден без кинопроб, по фотографиям. Когда он репетировал, трудно было уловить переход от жизни к роли — до того естественным, непосредственным было его поведение на площадке. Он не играл, а был на самом деле ночным сторожем — хитрым, осторожным и ленивым… Рассказывает что-то страшное, его глаза таинственно сверкают в тусклом освещении. Вместе со всеми затаив дыхание я слушаю удивительную историю, и вдруг сквозь бороду и усы ночного сторожа на меня посмотрел джинн. Настоящий джинн! Пытаюсь объяснить ему, что такое джинн. Не дослушав, Каррыев вскакивает. — Смотры! — кричит он. И, воздев руки к потолку, громовым голосом произносит какие-то слова на туркменском языке. Звучат волшебные заклинания, и завывания, и странные песни. Брови его ощетинились. Он стал как будто выше ростом. Вот-вот в неистовом вихре взовьется к потолку и вылетит в окно…"