Серые, холодные даже на вид, скалы тускло поблескивали в лучах восходящего арктического солнца. Группа, гордо именовавшая себя "Антарктический фронт", сгорбившись, кое как укрывалась от пронизывающего ветра в одном из скальных углублений. - Так вот, друзья. Все что происходит на нашей земле, есть вопиющее попрание прав и свобод нашего народа. Нам ни черта не оставили эти захватчики! - Простужено сипел председатель и идейный руководитель "АФ" в одном лице. - Они отобрали у нас все! У нас не осталось ничего кроме голых камней и узкой полоски прибрежного пляжа! Солдаты "АФ" сгрудившиеся вокруг предводителя согласно кивали головами. - Эти пришельцы, согнали нас с насиженных мест. Они лишили нас привычной жизни и пищи! В рядах солдат пронесся одобрительный гул. Черные куртки, отличительная черта всех состоящих в АФ, забугрились из-за напрягающихся мышц. Все решительно рвались в бой. - Раньше мы жили в теплых местах, где в изобилии было все что нужно для жизни! - Возвысил голос председатель. - Даже были леса! Они были зелеными! Молодежь недоверчиво посматривала в сторону стариков, которые поддакивали председателю, мол, было дело. - И теперь, изгнав нас со всех теплых мест. Заставив нас осесть тут, в этих ужасных условиях, пришельцы приперлись за нами сюда! И пытаются и отсюда выгнать нас! Ледяной ветер тащил по снежному насту поземку. Закручивая снежные вихри, играючи швырял в лицо солдатам снег и трепал куртки. Солнце взошло уже высоко, осветив холодно сверкавшие вершины айсбергов и скал. - К оружию, братья! Лучше смерть стоя, чем жизнь на коленях! Солдаты, возглавляемые председателем, резво побежали в сторону опорного лагеря пришельцев на этом куске льда, затерянного в океане. Скользя и падая, матерились, поднимаясь и рвались в атаку, понимая, что этот бой будет для кого-то последним. Но ради спокойной жизни будущего поколения, никто из солдат не хотел бы сбежать с поля боя. Все рвались отдать свою жизнь за свободу и честь. - Сначала нужно разбить их оборудование! - Хрипло орал председатель, задыхаясь от бега. - Не будет связи и мы их повяжем! Солдаты "Антарктического фронта" шумно ворвались в лагерь противника, на ходу сбивая оборудование пришельцев, постичь назначение которого они не могли...
- Чего это сегодня пингвины? Сбесились что ли? - Бородатый орнитолог отбросил полог палатки. - Эй, вы какого хрена ведро разбили? Поняв бессмысленность своих воззваний, бородатый спокойно наблюдал, как очумевшие от долгой зимы пингвины набрасываются на ведра, ящики, коробки и бочки в лагере.
Сновид как-то неоконченно))) где гибель людей под тоннами пингвиньего помета, где установление пингвиньего флага и объявление независимости Антарктической республики? мелко как-то вышло.
Это не революция, а просто бунт. Даже не восстание. Разберитесь сначала с терминами.
Любая революция есть бунт, с последующим смещением существующей легитимной власти А тут ваще война против пришельцев
Революция - смена власти с возможным изменением политического строя. Бунт - выражение недовольства, проводимой внутренней политикой правящего руководства. Восстание - вооруженное проявление недовольства руководством, при котором возможна революция.
Я не претендую на догматичность этих определений, но тем не менее.
Это сообщение отредактировал PoKeMoN - 3 ноя 2017 в 17:19
Неплохой сценарий, но где агитация масс, привлечение толпы низменными инстинктами (типа: каждому рыбу и пингвиниху), лозунги типа "Антарктида наша" и "Люди, идите нахуй", "Антарктическая рэволюция в опасности".
Цитата
- К оружию, братья!
Конечно это лозунг, и сильный, но я сомневаюсь, что пингвины Бёрнса читали
Я рад, что вам понравилось. Сейчас сижу выбираю из трех, написанных "в стол", рассказов, который выставлю на показ. Не обгадиться бы жиденько. Первый раз, чай. Зная себя, могу сказать - Обгадиться? Пфф! Запросто!
Прелая, рыхлая ткань мундира трещала под пальцами. Слабо позвякивали награды, прикрепленные к груди кителя. - Погоны с него сними, - сквозь зубы приказал офицер. - Да не забудь всю награды снять. Матросы, тяжело вздыхая рвали с "мясом" погоны и шевроны с застиранного кителя. В кучу, на бочку, уже легли эполеты, аксельбант, кокарда с фуражки и белые перчатки. Револьвер вместе с кобурой и портупеей забрали еще вчера, прежде чем погрузить на корабль. Теперь уже бывший, офицер окинул взглядом водную гладь, что простиралась до самого горизонта. На воде играли солнечные лучи, отбрасывая на молчаливый строй матросов и офицеров блики. Высоко-высоко в небе, незамутненным облаками, бесшумно парили чайки. До берега было всего семь морских миль. Броненосец "Отчаянный" лежал в дрейфе, изредка попыхивая черным, угольным смрадом работающих котлов. Высокий офицер, руководивший экзекуцией, покуривал папиросу, внимательно наблюдая за работой матросов. С пленного сняли все, что только могли, кроме Георгиевского креста. - Ваш благородь, - обратился боцман к офицеру. - Не уж то и Егория сымать? - Снимай, голубчик. - Любезно разрешил офицер, махнув рукой в белой перчатке. Старый боцман повернулся к пленному. - Ты уж прости, - зашептал он, - вишь как оно. Резким движением, пленник, отстранил от себя матросов и сделал шаг вперед. - Я понимаю, что в ваших глазах пал ниже некуда. Но позвольте напомнить вам, господа морские офицеры, что Георгиевский крест всегда в России зарабатывался кровью. Не то что эти побрякушки. Сильная рука, с длинными "музыкальными", но крайне грязными, пальцами указала на награды лежащие на бочке. - И прошу. Заметьте! Прошу! Не снимать с меня Георгия, который я, видит Бог, заслужил по праву. - Разжалованный шумно дышал, будучи сильно взволнованным. - Я брошу вызов любому, кто притронется к моей награде! - Вы лишены такого права, любезный. - Процедил офицер напротив. - Как офицер - да, но как дворянин - нет. Так что, прошу, кто окажет честь быть первым? Строй взволнованно зашумел. По молчаливому приказу старшего офицера, мичман закричал зычным голосом: - Нижние чины! По местам! Боцман, покачивая головой и бросая гневные взгляды в спину старшего офицера, продублировал приказ: - Шевелись! Давай! По местам! Когда на палубе остались лишь офицеры да разжалованный пехотный капитан, которого, в бессознательном состоянии и проломленной головой, привезли ночью на фелюге греки и обменяли на табак и водку, старший офицер вытащил из кобуры револьвер. - Я не в праве отказать вам в сатисфакции. Вы, хоть и революционер, как мы слышали, но все еще дворянин. И мое право, как дворянина вас презирать за либерализм в отношении черни. И раз наши интересы совпадают, я предлагаю вам стреляться. На палубе возникла гнетущая тишина. Изо всех щелей, словно крысы, выглядывали матросы. Офицеры молча наблюдали за разворачивающейся драмой. - Если я вас правильно понял, милостивый государь, все же хотите сорвать с моей груди Георгия? - Считайте, что я уже сделал попытку. - Незамедлительно ответил старший офицер. - Что ж, не будем терять времени даром. Из барабана револьвера на палубу были высыпаны тугие, остромордые патроны. Один был вставлен обратно и барабан прокручен о рукав. - Прошу. - Положив револьвер на бочку, старший офицер сделал два шага назад. - Благодарю.
Не дрожали руки, не было страха и сомнений. Обидно было за Отчизну, что отвернулась от сына своего в трудный час. Почти год на русско-германском фронте, три месяца тифозных бараков. Скитания по пылающей, растерзанной гражданской войной и революцией стране. Он не был большевиком. Не воевал на стороне красных, но и за белых тоже оружие не поднял. Пробирался в осажденную Одессу, в надежде, что жена и сын успели уехать из Петербурга. В Одессе все надежны рухнули разом со встречей брата жены. - Они погибли, Саша. В первые дни революции, много лихих людишек бегали по домам. - Егор вытирал слезы грязным рукавом с лица, обезображенного глубоким шрамом. - Маменька, изволила сестрицу к себе забрать. А тут бандиты набежали ночью. Всех вырезали. Александр смотрел на сабельный шрам брата жены и думал, что это все неправда. Бред какой-то. - Потом папеньку большевики расстреляли. А Семена, братца моего, в Твери офицер-беляк застрелил за дезертирство. Саша словно очнулся: - Какое дезертирство? Он же болен был. Его в Корпус из-за этого и не взяли. - Офицер пьян был. Все наганом тыкал в лицо Семе. А он, ты же, знаешь, все улыбался. - Все что дорого было и мило Безвозвратно погибло в бою. - Процитировал Саша строки своего стихотворения. - Все, Егор. Уезжай отсюда как сможешь. - Из-за отворота шинели Саша достал маленький сверток. - Тут у меня, денег немного и золота. Домой вез. Да к чему теперь? Хоть ты спасешься. Оттолкнув от себя ошалевшего Егора, медленно пошел в сторону пристани, не видя и не слыша ничего вокруг. Вечером, жестоко напился и выл от бессильной злобы, что сжигала нутро. Рвал горстями волосы и плакал над судьбой пехотный капитан Александр Васильевич Кулевский. Компания греков, сидящая за столом напротив, внимательно наблюдала за капитаном, ожидая его полной отключки. Спустя пару часов и тюкнув по голове, для уверенности, увесистым темляком, греки оттащили капитана на свою фелюгу.
Не было страха. Была испепеляющая жажда смерти. Сухо щелкнул курок и капитан положил револьвер на бочку. Револьвер послушно щелкал поочередно в руках. Когда осталось одно гнездо барабана, в котором точно есть пуля, офицеры громко зашептались. - Это убийство, граф. Чистое убийство. - Старший офицер, он же граф Таманский, недавно получивший этот титул, согласно кивнул головой: - Господин Кулевский, я приношу вам свои извинения. - Начал принятую фразу примирения граф. - Давайте забудем все что было и я почту за честь назвать вас своим другом... - Нет уж! К черту! - Зло выкрикнул капитан и прижав дуло револьвера к нижней челюсти, снизу вверх, нажал курок...
Это сообщение отредактировал Сновид - 3 ноя 2017 в 23:51
В этом мире ничто не стоит на месте. Все движется, вперед или назад это уже неважно, но полных остановок нет. Наркота - плохо, говорили они, это непристойно, да и слабоволие. Ха! Видели бы они меня сейчас! Да куда им, они уже стали мясом на зубах.
Все началось Китае, колыбели технического прогресса, как обычно. Кто-то что-то смешал с чем-то и получил новый вид полусинтетической наркоты, на основе псевдоэфедрина, единственного препарата синтезированного искусственно, а неприродного происхождения в этой формуле. Потом этот кто-то, решил срубить бабла по-крупному и собрав достаточное количество грибов, на основе которых и задумывалась формула, наварил этого чего-то более чем дохрена. И поперся к мафии за баблом.
Раскосые и жилистые парнишки Триады, отнюдь не были глупцами, что бы самим употреблять это говно. На это у них был штатный "пробыватель дряни", это в переводе с китайского, некий мистер Джон Сейлс, бывший тренер по рукопашному бою, теперь же окончательно сторчавшийся подонок. Джонни набрал в шприц "дряни", затянул потуже худую руку жгутом и долго ловил вену, а поймав, вогнал иглу и надавил поршень. Как только новая наркота попала в кровь, Джонни обмяк в кресле и облизнул потрескавшиеся губы. - Ну, как? - Участливо спросил Си Луань Цзынь, глава местного отделения Триады. Джонни сфокусировал мутный, от пойманного кайфа, взгляд на лице Си Лу (так его могли называть только друзья, но за глаза звали все) и слабым, но полным счастья, голосом произнес: - Лу, это небо! Это само счастье, Лу! Си Луань Цзыинь, воспитанный в лучших традициях воина, брезгливо поджал губы. - Уберите этого "пробывателя дряни" отсюда. - Приказал он. Пока его солдаты, как он сам их называл, вытаскивали отяжелевшее тело Джонни, Си Лу вышел из подсобки и пересек двор в направлении низкого строения, заменявшего ему офис. Там, в офисе, терпеливо ожидали три химика, которые и принесли на "пробу" пару кубов своей наркоты, которую собирались толкнуть оптом Си Лу. Все трое разом вскочили со своих мест и почтительно поклонились вошедшему главе Триады. - Прости за наглость, светлейший, но что сказал твой "пробыватель дряни"? - Старший склонил голову и спину задавая вопрос. Си Лу, прежде чем ответить, удобно расположился в своем дорогом кресле, сделал глоток коньяка из рюмки стоящей на столе и, закурив, неспешно ответил: - Он говорит, что товар не плох. - Внимательно наблюдая за реакцией химиков. Он ни один мускул не дрогнул на их лице, старший их них, вновь согнулся в почтительном поклоне: - Прости, но если ты не будешь его брать мы предложим его Ху Сай в Чэнду. Коротко хохотнув Си Лу сел ровно в кресле: - Ты не спрашивал, ни орин*, что я думаю. Ты задал вопрос о моем "пробывальщике дряни". Забыл? Химик еще ниже согнул широкую спину в почтительном поклоне: - Прости, святлейший. Ты прав, я действительно ни орин*. - И тут же быстро разогнувшись, задал интересующий вопрос. - Возьмешь за пятьдесят тысяч долларов? Я отдам всю партию, а так же право закупить еще одну вне очереди. Си Лу смотрел на химиков, пытаясь понять что его беспокоит. Широкие, явно не по-китайски плечи, мощные шеи и руки. - Сорок тысяч и я, так уж и быть, постою в очереди. - Усмехнулся Си Лу. Химик вновь склонился в поклоне: - Как пожелаешь.
Джонни, "пробыватель дряни", валялся на замызганном матрасе в сарае, куда его отволокла охрана Си Лу. Джонни ширялся уже пару лет или тройку. А может быть и пять, он не помнил точно. Приехав в Китай для открытия собственного бизнеса, загулял, поражаясь дешевизне шлюх и выпивки. Как он дошел до внутривенной наркомании, Джонни тоже не помнил. Помнил только, что в очередное тяжкое время для него, когда не было дозы, ему предложили стать "пробывателем дряни" у местного авторитета, обещая подкидывать дозы вне зависимости от "работы". Джон согласился сразу. Во-первых, его виза была невероятно просрочена и теперь он был предметом поиска полиции. Во-вторых, наркота стоила денег, которых ныне у него не было. Джонни лежа на грязном матрасе, ловя "отходняки" от необычной наркоты, прислушивался к своему телу. Что-то было не так. Не разламывалась голова и не было депрессии. Эйфория накатывала волной раз за разом, словно он опять "вмазался". - Что за черт. - Джонни приподнялся и сел. Кожа на руках лишилась, уже привычных, гнойников, сквозь нее начали проглядывать, давно "ушедшие", вены. Джон встал на ноги и подошел к невероятно грязной раковине и умылся, чего не делал уже пару месяцев. Ополоснул лицо и, протерев зеркало, взглянул на себя. Почти пропала болезненная худоба и лихорадочный блеск наркоманских глаз. Забурчало в животе от голода, а в трусах шевельнулся член. Столько желаний враз у него не было давно. Да и девки его перестали интересовать, все было заменено наркотиками.
Проданные килограммы наркоты, сделанные китайскими химиками преобразили мир людей. Все кто хоть раз попробывал их "Син куа"** становился другим. Трансформации тела были редкостью, а вот внутренняя трансформация была правилом. Человек переставал болеть. Не было депрессии и нервозов, вполне себе были счастливы. И даже по-детски беспечны. Мир умер за каких=то пару месяцев. Опустели города и страны. Люди вымерли как вид. А все из-за вируса находящегося в спорах гриба, составлявшего основу этого наркотика. Вирус лечил и заботился о своем носителе, делая его жизнь лучше и счастливее. Прося в замен немного - тело после смерти. Трансформируя труп в образ сильного и быстрого хищника...
Сновид С удовольствием прочел и 2-е и последнее. Полное соответствие заданной теме начавшегося ККК. Читается легко, затягивает с первых же строк. Конечно до минимума, предложенных на конкурс знаков, наверное не дотягивает, но кажется, что для автора-это не проблема. И вот какая мысль по результатам прочтения возникла: не получится ли так, что некто, кто уже принял для себя решение участвовать в ККК и даже начал в этом плане работать, прочитав и последнее и то, что вышло из под пера Сновид*а чуть ранее усомнится в своих способностьях и откажется от участия в конкурсе?. ИМХО!
Это сообщение отредактировал BuratTino - 4 ноя 2017 в 17:03
Я вот думаю, пора мне заканчивать с этими хулиганскими выходками. Реально, ведь может кто-то взялся писать что-то подобное, а тут такая херня. Человека могут и в плагиате обвинить и т.д. и т.п. Все. Писать более не буду, во избежание возможных проблем.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
Даже не восстание.
отлично.... надо было на Конкурс слать... мой голос был бы Ваш 100%
yaplakal.com