Однажды пришёл цветочник к парикмахеру постричься. Когда пришла очередь платить, парикмахер сказал: «Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах». Цветочник поблагодарил его и ушёл. На следующее утро, когда парикмахер пришёл открыть своё заведение, перед дверью он нашёл благодарственное письмо и двенадцать роз.
Затем пришёл постричься пекарь, но когда он хотел заплатить, парикмахер сказал: «Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах». Пекарь, довольный, ушёл. На следующее утро парикмахер обнаружил у двери благодарственное письмо и двенадцать пирожных.
Пришёл стричься сенатор и когда собрался платить, парикмахер опять–таки сказал: «Я не могу взять деньги. На этой неделе я стригу на общественных началах». Сенатор обрадовался и ушёл.
На следующий день, когда парикмахер пришёл на работу, у двери стояло двенадцать сенаторов, десять депутатов, пятнадцать советников, мэр и несколько министров, жена мэра и шесть детей – все на бесплатную стрижку.
В этом, дорогой мой друг, и заключается разница между обыкновенными людьми и членами группы «честных» людей, которые нами управляют…
Пожалуйста, на следующих выборах голосуй внимательно и с чистой совестью.
Решать тебе!
1. Обыкновенный вор ворует вещи: деньги, часы, цепочки, автомобили, мобилки и ещё всякую ерунду. 2. Вор–политик ворует больше: здоровье, жильё, образование, пенсии, отдых, работу, а также совесть.
1. Первый вор выбирает тебя. 2. Второго вора выбираешь ты.
Про Ямал слышали все, но далеко не все хотя бы что-то про него знают... Многие ассоциируют его с оленями и оленеводами, а также северными вахтовыми поселками. И это все ? СТОП ! Цивилизация ведь и тут есть. И не хуже чем у других!
А фамилия у капитана была смешная - Бубенчиков. Не то из-за фамилии, не то из-за неказистой, совершенно штатской внешности, капитана всерьез не воспринимал никто. Ни командир дивизии, ни бойцы его батальона. Тем более, батальон был специфический, саперный. Мужики там были матерые, опытные, умелые. Некоторым двадцатитрехлетний комбат в сыновья годился, некоторым во внуки. Поправляя очки, комбат шел по жидкой псковской дороге. Как сказать, шел? Скорее, скакал галкой, хромая на раненую ногу. Хорошо не перебило кость, плохо, что задело нерв. Но работа есть работа, три месяца в госпитале и домой, в батальон... Бубенчиков очень жалел, что наступление шло без него. Там в прошлом, была первая блокадная зима, когда он похоронил семью и соседей, были атаки и отступления под Синявинскими высотами, было топтание на пятачках невских болот... А вот Волховский и Ленинградский фронт шагнули, наконец, вперед. тяжело шагнули, медленно, но упорно. Грязь псковских дорог хватала за ноги, норовя стащить сапоги. На лице сохли капли коричневой жижи. Бубенчиков шагал, хромая и шмыгая носом. Где-то впереди бубукала канонада. Он догонял фронт, обгоняя завязшие в грязи полуторки и "Студебеккеры". Шоферы матерились и глядели сквозь саперного капитана, сжигая сцепление и нервы. Даже конные повозки застревали в этой перемешанной гусеницами глине. Над капитаном висело низкое апрельское солнце, раздирающее лучами дымку военного неба. Пели ранние птахи, воняло горелым металлом. Похоронные команды из пленных стаскивали трупы в воронки. Все как обычно. Шел он вдоль дороги, время от времени останавливаясь, чтобы счистить палочкой налипшую на сапоги грязь. Иногда в глине об
yaplakal.com