Шёл тысяча девятьсот двадцать первый год. Неуютно было в промозглой мгле дальневостоной ночи. Холодно, темно и опасно. Но в забытой богом деревне Гаровка, что нашла себе пристанище под боком пограничного Хабаровска, было спокойно. Окна неказистых домишек зияли темнотой, собаки спали.
В одном из домов на окраине теплилось жирным светом узкое окошко. В густо натопленной комнате склонились над картой три мужских фигуры. Один, длинный и нескладный, обратился к сидевшему напротив брюнету невысокого роста.
-- Ваше Высокоблагородие...
-- Отставить, Фёдор. Я же сказал никаких чинов! Я больше не ротмистр, а ты не подпоручик. Всё! Мы гражданские! Понятно? - бывший ротмистр стукнул ладонью по столу.
-- Так, господин Худяков, привычка-с, - виновато пробубнил дылда, и попытался подкрутить недавно сбритый ус.
-- То-то, привычка, - недовольно продолжал бухтеть Худяков, - соберитесь. Через день-два мы будем в Китае, а там не за горами и Париж...И всё, ни красных, ни белых...Кисельник, вы были в Париже?
Тот к кому обратился ротмистр, седой, но не старый господин, из бывших работников дипломатического корпуса, пожевал бескровными тонкими губами.
-- Да, бывал-с. В десятом году ещё, с Настенькой, царство ей небесное, - он задумчиво затянулся дешёвой папиросой.
-- Ну вот и отлично, - кивнул ему Худяков, - завтра встреча с китайцем. Договоритесь, как думаете?
Кисельник вновь пожевал губами; видно было, что этот человек не привык отвечать сразу же, не подумав.
-- Надеюсь. Но, поймите Вениамин Александрович, китайцы, я вам как специалист по востоку говорю, люди не предсказуемые...
-- Хорошо, хорошо, - перебил его Худяков
Читать дальше...
|
yaplakal.com