решил бизнес завести

Саня - мой школьный приятель, постоянно стремившийся к открытию своего бизнеса, все-таки заимел его после прочтения «12 стульев» Ильфа и Петрова. Если вы помните, на центральной улице городка, в ЗАГСе которого служил Воробьянинов (будущий гофмаршал) было так много парикмахерских и похоронных контор, что казалось люди здесь только и рождаются для того, чтобы подстричься, побриться и купить услуги гробовщиков. Так вот, наблюдая за развитием сферы услуг в нашем небольшом городе, мой друг заметил, что парикмахерских у нас открывается гораздо больше, чем мастерских по производству памятников, что и решил исправить. Денег хватило на несколько полированных камней «черный габбро», однако потенциальные клиенты никак не хотели расставаться с деньгами, не увидев предварительно работы художника. Назрел кризис, разрешить который взялась баба Нюра - очень пожилая и добрая женщина, соседка Александра по квартире. Решение заключалось в следующем предложении:
1. баба Нюра заказывает памятник себе при жизни, оплачивая только его себестоимость;
2. данный памятник хранится в мастерской в качестве рекламы до смерти бабули.
Идея показалась Александру замечательной. Баба Нюра выбрала свою фотографию 20-летней давности (женщины даже на памятниках хотят выглядеть моложе) и заказала на обратной (тыльной) стороне стелы пейзаж, характерный для деревни Бездрик, уроженкой которой и являлась Санина спасительница. Началась работа. Портрет был отсканирован и увеличен до нужных размеров. Пришел художник, оценил объем работ. Сходили в магазин, посидели, сходили еще раз. Отсканировали пейзаж. Тут появился я с пивом и стал демонстрировать возможности "Photoshop"-а. Возможности были огромные, пиво и водка не заканчивались. Саня уже давно спал в углу и видел сны, в которых он был монополистом памятников и надгробных плит, а благодарным клиентам не было числа, когда я на "автопилоте" вытащил из принтера пейзаж и вручил его художнику.
Утром, проснувшись я подошел к стеле на памятник бабе Нюре. Рядом с камнем лежал счастливый художник, стела была расположена тыльной стороной вверх, на которой был выбит очень красивый уголок природы, сфотографированный где-то в окрестностях родной деревни бабы Нюры.
Однако, со второго взгляда, когда удалось на время отогнать мысли о пиве, я заметил торчащую из деревенского болота голову бегемота, мирно пасущегося возле леса жирафа и небольшую стайку страусов, горделиво бегущих в лучах заходящего солнца. Я взял для сравнения принтерную распечатку - все один в один. Тогда только я вспомнил, что читал лекцию пьяному художнику о возможностях графических редакторов. Видимо для демонстрации именно этих возможностей и был распечатан подобный пейзаж. Но кто же думал, что художники могут творить на автопилоте?
Короче - баба Нюра до сих пор, слава Богу, жива и не видела обратную сторону своей стелы, клиентов у Сани теперь хватает, а художник на работе не пьет, чего и вам желаю…

Было это в давние времена, когда еще существовал Военно-Морской Флот СССР. Из ремонтного дока вышла старая подводая лодка, которая уже тягаться с наиболее вероятным супостатом не могла, но для учебных целей еще вполне годилась. После ремонта положено морячкам лодку принять и тщательно все проверить, для каких целей и была отправлена лодка в небольшой поход. Выполняем погружение на небольшую глубину на короткое время. И чтобы проверить приборы, боцман остается в рубке в палубной надстройке, из которой лодкой управляют в полупогруженном положении. Вообще-то там никому при погружении находиться не положено, но приборы же проверить надо... Ладно, задраили его там и пошли под воду. Все идет по плану, и тут вдруг старшина, стоящий на рулях глубины, докладывает:
- Лодка не слушается руля, не могу держать глубину!
Командир к нему - точно, стрелка глубиномера нервными рывками ползет по шкале. Командир:
- Продуть носовой балласт!
Лодка задирает нос, но стрелка продолжает падать, стремительно приближаясь к отметке максимально допустимой глубины.
- Продуть главный балласт!
Лодка дрожит и гудит, стрелка ложится на ограничитель и замирает. Все в командном отсеке мокрые и синие, ждут, что вот-вот полетят заклепки и сомнет корпус. В этот момент лодку встряхивет и она становится на ровный киль. Тишина.
- Пиндец. Легли на грунт...
Все боятся шевелиться. Старпом сдавленно спрашивает:
- Интересно, сколько же над нами?...
Офицеры смотрят друг на друга, никто не решается проверить по карте. И тут кто-то вспоминает:
- Боцман!!!
Боцману явные кранты - иллюминаторы в надстройке давным-давно должно было выдавить. Командир без никакой надежды берет трубку и нажимает кнопку вызова:
- Рубка?
- Рубка слушает! - раздается бодрый голос боцмана, - Командир, а хули это мы по поверхности задраенные дрейфуем?
Командир молча бросается к перископу: солнышко, чайки, облачка... В общем, только потому, что в море пробыли еще один день, командир и все кто были в командном отсеке успели поостыть и саморучно убивать уродов косоруких, закачавших воздух в глубиномер, не стали - всё ограничилось простым рапортом.