Ледокольщикам.Морское

Далекий 1986 год. Тяжелая зима. Намереваемся попасть в Выборг, на смену экипажа. Дошли до Таллина. С ходу ударились об лед. Отскочили от него как мячик. Утерли сопли. Ждем подхода ледокола «Мурманск».
С темнотой, л/к «Мурманск» степенно подошел. Махина. На его трубу посмотришь — шапка падает. Завел буксирные концы и взял нас в «ласточкин хвост». Т.е. непосредственно, нос нашего «Сибирского», упер в свою корму. Изготовились к прыжку. Ждем. И тут на «Мурманске», по-спортивному бросив сцепление, ударили в клавишу газа! Е-мое! Да наш «Сибирский» летом, по чистой воде, — никогда так не бегал. 15,16,17 узлов. Щеки на скулах оттягиваются к ушам. Деревья мелькают. Кружка с чаем со стола съезжает. Вот-вот на глисс выйдем. Некоторое время лихо плывем. Второй штурман подходит к локатору, с желанием определиться на местности. Включает. И тут же с «Мурманска» раздается крик марала, узревшего соперника по половым игрищам: «Сибирский»!!! Немедленно выключите свой локатор! Вы мешаете им нашему радару! Что за самодеятельность?! Где ваша судоводительская этика?! " и прочее, прочее… Ледокольщики, — они очень строгие. Но, справедливые. Второй штурман вырубил радар. И благополучно сдал вахту старпому.
Чиф принял вахту и стал нервно метаться по мостику. Приглядываясь к далеким огням на берегу. Вслушиваясь в разговоры по радио. Потом, приняв обреченный вид, подошел к радиотелефону и мягким, вкрадчивым голосом поинтересовался «Мурманск! Какие ваши действия?». Тамошний старпом недоуменно вопрошает в ответ: «Как какие? Подходим к приемному бую! Зовите Ленинград-лоцман! Идите в Питер!». Наш старпом схватился за сердце. «Мурманск!!! Вы с ума сошли!!! Нам же в Выборг надо!!! А не в Питер!!! Вы куда нас притащили то???». «Мурманск» притих. В его недрах происходила ответная реакция неуправляемого расщепления. Пока, снаружи — ее было не видно. И вдруг,«Мурманск» стало раздувать во все стороны. Но, молча. Давление нарастало. Критическая масса ледокола заполнила собой ночной горизонт. Дождались. Шипящий звук из самых ледокольных печенок, переходящий в фальцет на УКВ диапазоне: «Сволочи! Вы чего молчали, а? Да я щас подъеду, да в трубу вам нассу! Да, я вам покажу, как над гордостью ледокольного флота измываться!» и прочее, прочее. Наш старпом аргументировал ответно «Да, вы же сами, запретили нам определяться по локатору! Мне что, по звездам ехать, как в первом классе??».«Мурманск» ответно перло, как тесто из тазика. Старпомы схватились в радиопоединке. Потом, от предмета спора, плавно перешили на личности спорящих. А, уже затем, уговорились сшибиться на Куликовом поле.
Полей брани было два. Наш нос и их корма, соответственно. Наш чиф, облачился в овчину и подхватившись, побежал на наш бак. Тамошний старпом, пижон, одеваться не стал. И принял морозный бой в форме первого срока, находясь на своей корме. Старпомы от всей души орали друг на друга, убивая взглядами оппонента. Прожектор у нас был один. Мы со всей силы светили в лицо ледокольного обидчика. В ответ, на «Мурманске», включили всю Волховскую ГЭС. Документальный фильм про ядерный взрыв на Новой Земле все помнят? Так вот — тамошний свет ничто, по сравнению со светом от тогдашнего «Мурманска». Я думал нашему чифу хана. Но, наш не простак. Стал кидаться снегом в одетого не по сезону соперника. Несколько раз удачно попал. Лед искрится. Свет играет радугой. Зрелищно. Массово. Красиво.
Наблюдали до тех пор, пока наш капитан, в трусах и тапочках, не влетел на ходовой мостик с вопросом «Горим???». Его успокоили ответом «Неа… наш чиф, с ледокольным чифом дерется». Мастер озадачился вопросом «А кто к кому в гости пришел??? Я же всех предупреждал! Перед приходом в Выборг — не пить!!». Мы ответили, мол, все на своих пароходах и бьются они, исключительно снегом и старпомовскими понятиями.
Одним словом, Викторыч наш – героем оказался! Поверг противника! Уничтожил его формулировками, изящными цитатами из Устава, приложил характеристики его ближайших родственников и сие возымело волшебное действо!!! На «Мурманске» положили кривые дрова в топки и мы, не снижая скорости, повернули в сторону уже было далекого Выборга. Доехали быстрее, чем до Кронштадта. Расстались с «Мурманском» почти друзьями. Наш Викторыч приглашал тамошнего чифа в гости. Ледокольный чиф интересовался, не печет ли супруга Викторыча пирожки с черникой. Картинка. Понимание на флоте – это прежде всего. Ибо, все моряки — братья. Ну, не родные, так двоюродные.
(С) Bramsel