Каторга

В конце июня, в тот день, когда Степан купил литровое ведёрко с земляникой, ему позвонили насчёт работы.
- Вы имеете опыт машиниста экскаватора? – напористый голос эйчарки был полон равнодушия.
- Да, - лениво ответил Степан. Он положил телефон на стол, поставил на громкую и принялся чайной ложечкой есть землянику из ведёрка.
- Мы прочитали ваше резюме, и приглашаем вас на собеседование, - эйчарка заткнулась на миг, и понесла дальше: - Ждём вас послезавтра, первого июля, по адресу Большой Дом корпорации «Силициум компани», пятнадцатый вход, в одиннадцать утра. Вас встретят. Вы согласны посетить нашу компанию?
- Да, - Степан наморщил лоб. – Только я… - связь прервалась и он договорил уже вслух сам себе: - Я не отправлял никакого резюме.
Доев землянику, Степан попил чаю, и завалился на диван. О разговоре с эйчаркой неизвестной ему корпорации он забыл и размышлял, чем бы заняться в отпуске. Выбор был небогат – марсианский Олимп или поднадоевшие уже Гавайские острова. Решив ехать туда, где покруче оллинклюзив, Степан полез в интернет читать отзывы.
Зачитавшись гневным комментарием тёти, которой не хватило красного яблока на раздаче в столовой, Степан вдруг хмыкнул. На экране вылезло сообщение «Благодарим за согласие прийти на согласование. Считаем своим долгом довести до вашего сведения, что минимальная заработная плата назначена в размере сорока тысяч кредитов в месяц. К такому мнению пришло руководство нашей корпорации, узнав о вашей высокой квалификации. Благодарим за общение. «Силициум компани»».
Вскоре, забыв о тёплых странах, Степан искал информацию об этой корпорации. Крупная, горнодобывающая, обороты, прибыль, транснациональная, ведёт разработки в пяти звёздных системах, набор в кадры ведут рекруты, критерии плавающие. Так, а отзывы есть? Есть. Почти все хвалят, Степан читал ленту внимательно. Оп-па, а вот знакомое имя – Харраб Меньшиков, вместе работали лет десять назад на лунном месторождении.
«Работал по вахтам по году, - писал Харраб. – Деньги честно, вахта норм, был вне Земли, на дальнем выезде. При возможности поеду ещё, если предложат».

Первого июля, без трёх минут одиннадцать, Степан зашёл в пятнадцатый вход колоссального здания корпорации «Силицииум компани». Прошёл сквозь рамку сканеров, покрутил головой, ага, вот и зелёный свет засиял над одной из дверей, появилось его имя, значит – туда.
- Условия стандартные, полное неразглашение любых сведений о работе и корпорации с вашей стороны, полное обеспечение всем необходимым и выплата денег каждую неделю с нашей стороны. Срок контракта полтора года, - сказала профессионально бесстрастно красивая эйчарка, глядя сквозь Степана. – Если согласны, подписывайте.
Степан глянул на сканер, где подрагивал в ожидании розовый светодиод, и развернувшись к нему, чётко и громко произнёс: «С контрактом согласен».
- Завтра явитесь в учебный центр, адрес в сообщении, - эйчарка равнодушно смотрела на Степана, ему на миг показалось, что в её глазах мелькнуло сострадание.

Утром, натощак, Степан отправился в учебный центр. Он уже знал, что там ждёт, и лучше было идти голодным. На перекрёстке, под навесами тонкого металла, сидели старушки и торговали малиной.
- Землянику вечером привезут, - сказала одна из них Степану. – Собирают её сейчас.
Тот кивнул, решив прикупить ягодок на обратном пути. Склонившись к ведёркам, Степан глубоко втянул чудесный нежный аромат малины. На одну из ягод уселась оса и явно собиралась полакомиться. Усмехнувшись, Степан махнул рукой и оса, взлетев, ударила его жалом сбоку ладони, под мизинцем. Никто этого не заметил. Степан снова усмехнулся, он был абсолютно толерантен к яду пчел, ос, шмелей и прочих летучих полосатиков. Сказывались гены предков, десятков потомственных пчеловодов, выработавших у себя могучий иммунитет. Так что Степан забыл моментально о нападении осы, да и о малине тоже.

Его уложили на гладкий пластиковый стол, покрытый толстой мягкой простынёй. Всё как обычно, сейчас усыпят наводящим лучом, потом допечатают в нейронной системе мозга недостающие навыки. В учебном центре знают его квалификацию, где и как работал, а на новом месте техника может быть другая, условия труда, так что ту часть нервных каналов, что ведают профессией, в голове просто слегка отформатируют под новые задачи.
Потом неделю погоняют на тренажёрах, притирая полученные знания к моторике тела, экзамен-испытание, и полёт в гиберкамере к месту работы. Ничего особенного, всё, как всегда. Пролетарская рутина двадцать второго века. Степан уловил фиолетовый промельк усыпляющего луча и закрыл глаза. Непроглядная тьма окутала разум.

Старший техник скосил глаза влево, на огромный экран – основной – принялись грузиться бесконечные сканы. Сотни камер пластовали снимками в разрез тело работяги, хотевшего подзаработать на дальнем выбросе. Формировался идеальный цифровой двойник его нервной системы, учитывая каждый, даже очень старый и ненужный для работы нейрон.
- Готово! – доложил помощник сканериста. – Фигура скомпонована. Ждём переноса.
Предстояло вынуть и бережно перенести из физического потного тела в цифровую копию всё то, что неграмотные и боязливые члены низших социальных классов называют «душой». Технология новая, но уже обкатанная на тысячах пролетариев. И успешно.
Умудряясь глядеть на несколько экранов одновременно, старший техник внимательно отслеживал процесс. Вот полностью сформирован цифровой двойник этого Степана, вот его тело, лежащее на мягкой цветастой простыне, чуть дёрнулось и расслабилось, мыщцы опустошены, витальность ушла вместе с душой. И сейчас торопиться, торопиться, но по обязательному протоколу действий.
Спящая душа Степана комфортно размещена среди виртуального его образа. Убрано всё лишнее, точнее, купировано, - иммунитет, там болеть нечем, память, переживания, не надо этого. А в тело, уже начавшее умирать, внедряется искусственная замена души. Вот дёрнулся мизинец правой руки, интересно, что почему-то он всегда первый реагирует. Инцидент любопытный, но не изученный, потому что никому не интересен.
И лежащий работяга задышал, приоткрыл глаза. Он уже не совсем человек, душа его оцифрована и поставлена на службу «Силициум компани». Степан поднялся, ему вручили конверт, извинились, что из-за несовпадения параметров обучение не задалось и потому выплачивают компенсацию. Также посулили возможное общение в будущем. Смутно помнивший свою жизнь Степан-неСтепан покивал головой, и покачиваясь, ушёл.

Когда технология оцифровки только опробовалась, предлагали вообще избавляться от тел, так как внедрение в них искусственной памяти и обработка с форматированием опустошенной нейронной сети человека стоила небольших, но затрат. Но чтобы не привлекать внимания полиции, не порождать слухов, и самое главное – не отпугнуть пролетариев, решили устанавливать нанятым работникам фальшивую цифровую душу. С ней они могли довольно долго прожить. Выглядели, конечно, дураковато, но внимания не привлекали. Обычные люди, тихие, спокойные.
- Второй этап, начинаем! – скомандовал старший техник. Предстояло немного изменить память, внедрить новые привычки работы с техникой, поселить вечную благодарность «Силициум компани». Процедуры тонкие, сложные, но оправдывают себя.
- Готово! – финишный доклад, и старший техник, лично протестировав обновлённого цифрового двойника Степана, закрепил статус, и ещё раз проверив, всё ли в порядке, лёгким щелчком отправил его в кадровое облако.
- Всем спасибо, рабочий день окончен, - сказал старший техник. – До завтра!
Он посмотрел итоговые данные за день: в облако отправлено восемнадцать человек. Маловато, конечно, новые планеты нуждаются в разработках, но в общем тенденция положительная. Учитывая практическое вечное использование привлечённых работников, можно не торопиться с новыми вербовками, чтоб лишнего внимания не привлекать. И даже не от полиции, а от конкурентов. Те всё ещё по старинке отсылали живых людей на месторождения и фабрики далёких планет.

Анализатор не смог идентифицировать найденные минералы. Залежи огромных светло-зелёных камней скрывались под толстым, метров десять-пятнадцать, слоем наносной чепухи – комков слизистой глины, шершавых окатышей вроде бы растительного происхождения, мерзких волокнистых остатков неизвестно чего. Они постоянно наматывались на крутящие части комбайна и могли его повредить. Не критично, но неприятно.
Ковш экскаватора ударил по светло-зеленому камню и отскочил, не оставив и царапины. Степан, перемещаясь свободно внутри колоссальной машины по инфраструктуре из проводов, электромагнитных и гравитационных полей, усилил внимание на датчиках ковша. Так сказать, своими глазами поглядеть. А смотреть нечего – камень прочней прочного. Надо вызывать спецов-геологов.
Хотя, забыл исследование провести. Выдвинулись сканеры, заползали по камням, пытаясь отыскать хоть мелкий сколок или отпавшую чешуйку неведомого минерала, но без толку. Ну, что положено сделал, вызываем геологов и сразу же прораба, пусть решает, здесь работать или на новом месте.
Вскоре на горизонте показались огненные шлейфы флаеров начальства. Атмосферы здесь нет, так что только реактивные двигатели или атомные. Флаеры уселись прямо на открытую площадку с минералами, и не теряя времени, принялись выбуривать образцы. Прораб Нистрат постучал своими стальными манипуляторами по светло-зеленым камням, видимо, связался с геологами и вскоре сообщил Степану, что можно выдвигаться на базу. Здесь пока экскаватору работы нет.

Вечером выяснилось, что найденный минерал тот самый, что долго искали. Его появление было предсказано расчётами уже давно, но обнаружить удалось лишь сейчас.
Живые машины стояли на промплощадке, вокруг суетились небольшие машинки техподдержки – проверяли движущиеся узлы, осматривали стальные сочленения и заодно разносили последние сплетни. Болтливый Джоку рассказал, как радовались геологи, даже сделали несколько мёртвых петель над планетой.
- Минерал этот пойдёт на атомное топливо, - трещал он, заправляя соседа у Степана, громоздкий и неторопливый погрузчик. – Так что вскоре прямо здесь его начнут делать. Прораб Нистрат говорил, что проект завода давно готов, сейчас его строить начнут.
Планета готовилась к ночи, на промплощадке и маршрутах загоралось освещение. Сюда, торопясь до темноты, приползали гусеничные агрегаты, на стальных ногах шагали обогатительные комбайны. Такого сбора техники Степан не помнил, хотя работал здесь уже восьмой год.
Прибывший вскоре флаер Нистрата разъяснил, что происходит. Прораб сказал, что пока все работы в этом районе приостановлены. Сейчас, пользуясь моментом, все пройдут внеплановый техосмотр, отдохнут, и кроме того, на пенсионный счёт каждому прибавят пятьдесят кредитов.
- А Степану сто пятьдесят! – торжественно сказал Нистрат. Живой экскаватор снисходительно помахал всем огромными ковшами.
Упала ночь на далёкую, затерянную в безбрежном космосе планету. Машины и агрегаты с душами земных рабочих стояли неподвижно, только иногда по корпусам проходил едва заметный треск, это остывали от дневной жары их детали.

Группа обеспечения занялась перегрузкой и дефрагментацией разумов отдыхающих машин с далёкой планеты. Проверялись купированные нейроканалы, обновлялись сведения о квалификации, загружались необходимые для работы данные. Техники поругивались из-за помех в облаке, так как работа замедлялась, а иногда и вовсе приостанавливалась. Но это было привычно и не вызывало никаких сбоев.
- А почему мы тела этих работяг отпускаем, загрузив синтетическую нейросеть? – спросил помощник старшего техника своего шефа. – Может, стоило им полноценную душу намастерить, если истинная работает. От них же пользы больше было, трудились бы на Земле, Луне или Марсе?
- Не выгодно это нам, - ответил старший техник. – Эйчары отбирают одиноких мужчин с разных мест, а то, что они тормознутые становятся, так всякое в жизни бывает. Никто о них не беспокоится. Вот научиться бы их душу полностью снимать, это было бы шикарно. Представь, человек поработал ну, скажем, вакуум-маляром, его весь опыт сканируется, внедряется в технику, она действует, а человеку мы или, скорее всего государство бы платило немного денег, чтоб прожить. Ну, там бы разобрались. Так вскоре бы вообще без людей обходились во всяких трудах. Но пока чужая душа потёмки. Конечно, уже не вся, но есть вопросики.
- Так машины эти живые, они навсегда там остаются? – уточнил помощник.
- Конечно, пока совсем в негодность не придут, - сказал старший техник. – Предвижу твой вопрос, почему души не возвращаем в их тела. Потому что лет через тридцать-пятьдесят их уже нет. У них средний срок жизни три-четыре-пять лет. Никому не нужные, помирают и как не бывало их. А нам прибыль. Вот придумай как решить проблему, что я тебе говорил, о полном копировании, и поменяется ситуация. Всё, работай, что там с облаком? Уже отвисло, тогда делай своё дело. Молча делай.

Степана после поддерживающего ремонта решили перебросить на новое место. Там добывались агнетиты, сырьё для брони космических кораблей. Чтобы не изнашивать рабочую часть, за экскаватором прислали огромный трак. Степан аккуратно взошёл на него, мелкие машинки быстро раскрепили его, и мощный, на реакторе, трак плавно двинулся вперёд.
Чтоб не болтаться без дела, Степан тестировал себя, проверяя все манипуляторы, контакты, линии связи, реагирования. Обнаружил микротрещину в боковине правого ковша, но просчитав его ресурс и сравнив с предстоящими задачами, успокоился, на работу это не влияло. Но прорабу сообщил.
Трак уютно покачивался, подлетая над расселинами и обрывами. Управлял матёрый Хаск, презиравший ровные дороги. Он иногда выходил на связь, потому что уважая громадные машины, вступал с ними в разговоры.
- Когда на пенсию собрался, Степан? – спрашивал он, пролетая над склоном крутой горы.
- Побольше заработать надо, чтоб лучше отдыхалось, - лениво отвечал тот.
Что такое пенсия, и как на ней жить, оба представляли очень смутно, и никогда не встречались с машинами-пенсионерами, но тема была популярной для разговоров.
Скальный обрыв начал изгибаться, Хаск замолчал, трак было начал спускаться, но там показались острые базальтовые пики. Они изорвали бы машины в клочья.
- Вызови базу, - сказал Хаск. – У меня связи нет.
Степан включил коммуникатор, но тот молчал. Очевидно, скалы экранировали радиоволны, а спутников над ними не было. Сказал Хаску, тот принял и замолчал.
Трак поднимался выше, очевидно, решив перевалить скалу. Но при развороте внезапно появился крен и экскаватор начало валить на сторону. Степан быстро освободил правый ковш, готовясь опереться им об склон, и тут пришёл сигнал, что микротрещина в нём увеличилась. А трак всё кренился, скала мелькала уже совсем рядом.
Микротрещина вдруг дала ясный и сильный сигнал, совсем как оса ужалила. «Какая оса? Что это – оса?» - подумал Степан и откуда-то из глубин купированных нейроканалов всплыло воспоминание. Старушки, торгующие ягодами, оса, ударившая жалом в правую ладонь. И вся жизнь экскаваторщика появилась перед Степаном.
«Как же так?!» - яростно и возмущённо подумал он, и тут трак резко перевернулся и рухнул на гладкий пологий склон скалы.

Машины искать начали сразу, как только они пропали из облака. Хаск заблудился. Флаеры мотались над скальным лабиринтом, без толку сжигая топливо. Спутники зависли над районом пропажи, сканируя всё подряд. Но пришедшая ночь положила конец поискам. А утром один из флаеров наткнулся на слабый сигнал. Спасатели нашли две исковерканные машины в глубоченной расселине. Доставать их оттуда было бессмысленно и дорого, дороже, чем доставить на планету две новые. А сигналил аварийный датчик трака, извещая об утечке атомного топлива.
Трогать там ничего не стали, а работающий датчик стал одним из невольных маяков. Все системы обеих машин оказались изломаны и порваны в труху, все нейронные системы разрушены, поэтому никаких последствий не было. Хаска и Степана внесли в графу убытков и о них все вскоре забыли.

Пахло кислятиной, левая щека была сырой, на висок давило. Подняв голову, Степан с трудом сел. Огляделся. Какая-то бетонная нора, на полу зловонная лужа, очень хочется есть и пить.
Встав, Степан, пригибаясь, медленно поплёлся в сторону слабых отсветов. Через пару десятков шагов он вышел в захламленный туннель, освещённый тусклыми лампами. Покрутив головой, Степан решил идти направо, но там оказался завал. Развернувшись и пробираясь среди мусора, он вышел на улицу.
Деревья, старые дома, гнилые машины на обочинах. А вот и люди.
- Скажите, где я? – спросил Степан у женщины, глодавшей початок кукурузы. – Это какой город?
В голове у него всё мутилось, прыгало, мелькали картинки день-ночь, подвалы, костры, сумасшедшие лица, искривлённые судорожным смехом.
- Ты чего, придурок, забыл? – женщина засмеялась. – Ты здесь второй год живёшь. Иди лучше к приятелям своим, они кроликов поймали, жарить будут сейчас.

Отшатнувшись от явно больной женщины, Степан, пошатываясь, двинулся дальше по улице. Наткнувшись на пожарный кран, он понял, что его и искал. Открутив приржавевший кран, Степан, не снимая вонючей одежды, наслаждался тугими струями воды. Промокнув и озябнув, он закрыл кран и выглядев среди деревьев солнечные лучи, отправился туда. Развесив одежду на ветках, Степан прошёлся по окрестностям. Выйдя на автостраду, смотрел на машины, людей, сидящих внутри, голова болела всё сильнее. И вдруг он вспомнил, где находится. Это же его родной город. И как его вербовали на работу, и как он бестелесным духом, разрывая все закрытые связи в мозгу, вылетел из расселины, избавившись от экскаватора и вмиг его бросило в бетонную нору.
- Это я, - тихо сказал Степан. – А меня, получается, украли. Ладно, станем разбираться.
День уже сменился тихим спокойным вечером, когда Степан, отмахав пешком с десяток километров, добрался в свой район. Вот и дом его, как всегда, консьерж сломан, а лифт действует. А может, там тоже чья-то душа трудится, мелькнула мысль.
Квартира, дверь открылась от прикосновения к замку. Всё так, как и было, когда он ушёл утром первого июля. Только пыль везде. Очевидно, что его тело, управляемое неведомо кем, сюда так и не добралось.
Сразу душ, потом знакомая сухая одежда, чай, Степан вытащил из холодильника замороженные в лёд какие-то мясные полуфабрикаты. Вскоре он с удовольствием поел горячего. Расслабился и уснул.

Утром Степан внимательно осмотрел тело, оно оказалось в шрамах и расчёсах, на голени и плече зудели незажившие язвы, а рёбра, очевидно, сломанные когда-то, давали о себе знать. Проверил счета. Денег было достаточно, набежали проценты на вклады, это хорошо, и поступления какие-то шли, мелкие, но всё же. Последнее было на сто пятьдесят кредитов. Сообразив в чём дело, Степан захохотал, а потом заплакал.
Надо было что-то делать, а что? Степан не знал. Устраивать разбирательства с корпорацией «Силициум компани» он боялся, его одного сожрут и не подавятся. Прикончат где-нибудь, да и всё. В полицию идти, тогда ещё и отберут всё, и в тюрьме сгноят.
Денег бы хватило для спокойной жизни года на два, на три. Степан лежал на своём любимом надувном диване и размышлял. Будем считать, что я сбежал с каторги, думал он. Поэтому нельзя нигде светиться, давать о себе знать, так как его могут схватить и снова запихать в экскаватор или в лифт, или в мелкую машинку для подачи сменных дисков.
- Живём без закидонов, живём как жили, - решил Степан. – Ничего мне ни от кого не надо.
Отлежавшись и сходив к врачу, залечив свои язвы и избавившись от чесотки, он созвонился со знакомыми прорабами. Через пару недель Степан уже копал траншеи на Мадагаскаре, пролагая водопровод в заповедник лемуров.

Потом он уехал на зимовку в Антарктиду, где устроился механиком в лагерь гляциологов. Тревоги и головные боли начали отпускать его, а когда он по небрежности, разбираясь с генератором, получил удар током, и вовсе поправился. О своих приключениях среди живых машин Степан вспоминал всё реже, а года через три они стали казаться ему диковинным сном, не бывшим никогда в реальности.

Вернувшись в свой город, он как-то прошёл мимо колоссального здания «Силициум компани» и даже не вздрогнул. Забыл об этой корпорации наглухо. Из входа номер пятнадцать вышла красивая женщина с равнодушным лицом, глянула на Степана, замерла, но, видимо, что-то припомнив, погрустнела и ушла по своим делам.
Собираясь опять ехать к гляциологам, Степан подумал и решил поднабраться информации обо всяких льдах, ему вдруг стало это очень интересно. Разглядывая на мониторе цветные громадные снимки планет, где обнаруживался лёд, он остановился и долго смотрел на глубокую трещину в скалах, на дне которой белело нечто. Степан вдруг услышал прерывистый сигнал. Он был знаком ему, но вспомнить сразу не смог.
Память мучила его несколько дней, и наконец, как-то под утро Степан увидел изломанные беспомощные машины, зажатые в скалах, и опять на него обрушились крики Хаска, стонущий рёв разрывающейся стали, глухие удары падающих сверху камней, сдёрнутых с места рухнувшим траком.
- Помоги мне, - сказал Хаск.
- Помоги мне, - сказал Нистрат.
- Помоги, - живые машины корпорации «Силициум компани» ждали ответа.
Степан проснулся, встал, открыл окно и вдыхая прохладный воздух заводских районов, долго раздумывал. И когда солнце погладило тёплыми лучами чёрные трубы, он решился. Степану было страшно, но вспомнив всегда бодрых и весёлых гляциологов, подумал, что надо будет с ними посоветоваться. Ведь люди, не боящиеся льда и Антарктиды, не испугаются и корпорации. Да и как ни крути, с чего-то надо было начинать. Иначе человеком не стать.

@ Bahafisha26