Несколько слов к юбилею Сталина

Про Сталина писать легко. Каждому есть, что сказать об «отце народов».

Человек, рожденный в позапрошлом веке, до сих пор вызывает такую бурю эмоций у своих соотечественников, что кажется он – бессмертный. Горец. Дункан Маклауд.
Чтобы понять, с чем мы имеем дело, говоря о Сталине, достаточно просто задать себе вопрос: кто из наших современников вызывает к себе подобной силы преклонение или такую лютую ненависть?

Никто. Даже близко никто.

Вот это и определяет ту меру, с которой имеет смысл подходить к фигуре Сталина в день его 140-летия.

Все его политические наследники оказались пигмеями, до конца жизни, вздрагивавшими от воспоминаний о нем. Но, кроме страха, им все равно день за днем приходилось соизмерять масштаб задач и работы, которая выпала на их судьбу, с просто гигантским сталинским наследием.
И если от комплекса неполноценности не смогли избавиться ни Хрущев, который истерично пытался грозить всему миру, а в итоге получил унизительный Карибский кризис; ни Брежнев, похожий на старого актера провинциального театра в своем маршальском мундире с Орденом Победы на груди, то что говорить о нас?

Бесконечное оплёвывание Сталина последние 30 лет выглядит жалко и стыдно.
Поколение, которое профукало целую страну, промотало вторую экономику мира, собранную по копейке, огромным потом и страшной кровью несколькими поколениями предков, не имеет никакого права ни осуждать, ни даже высказывать своего мнения про человека, который смог обуздать разрушительный ураган, под названием «русская революция» и обратить его чудовищную силу на великое созидание.

Мы в 1991 году могли только равнодушно смотреть, как в мирное время распадается на части наша Родина и ее терзают орды варваров, а Сталин смог собрать историческую Россию после Великой Катастрофы, которую не пережили еще три европейские империи.

Что толку спорить о коллективизации, цене индустриализации или масштабе репрессий, которые не только Сталин, а миллионы большевиков вершили в логике кровавой Гражданской войны?

Для того, чтобы иметь право судить Сталина и его соратников, которыми себя считали десятки миллионов людей, нужно совершить в жизни хоть что-то стоящее, хоть что-то, что может считаться оставленным следом в истории. У меня, например, такого права нет.

А у кого есть?

Китайцы и здесь оказались мудрее нас. Они не стали сводить счеты с прошлым и мстить мертвому Мао Дзедуну. Напротив, он естественным образом вошел в пантеон величайших национальных героев Китая и занял там свое достойное место, а китайцы спокойно продолжили обустраивать свою страну.

А мы выбросили Сталина из мавзолея и вот уже 66 лет пытаемся без наркоза ампутировать кусок собственной истории, время от времени теряя рассудок от боли.

Сталин же не побоялся в 1941 году соединить историческую ткань России, вернув ей память о славной имперской истории и ее величайших героях, хотя для этого ему пришлось пересмотреть опыт всей своей жизни, все свои убеждения.
Великий человек не побоялся изменить себя, хотя в жизни не прочитал ни одной книжки по личностному росту.

Пока мы будем продолжать попытки собрать пазл русской истории и русской судьбы, трусливо вынимая из него огромную часть под названием «Сталин», ничего в нашей судьбе не сложится.


©Сергей Мардан