Герой Советского Союза Ашот Апетович Аматуни о Сталине и Родине

— Ваше отношение к партии, Сталину?

— Самое наилучшее, самое наивысокое.
Мы воевали «За Родину! За Сталина!». Патриотизм наш был к Родине, я до сих пор всем говорю, что шел в атаку «За Родину! За Сталина!». В этой связи я думаю, что следует несколько остановиться на роли Сталина в управлении государством и армией в первые дни войны.

Версия, согласно которой И. В. Сталин, узнав о нападении фашистской Германии на Советский Союз, был так поражен, что впал в прострацию и, уединившись на даче, фактически самоустранился от руководства государством, является чистейшей клеветой.

Это получило распространение только благодаря подлым стараниям Хрущева Н. С., этого авантюриста, который фактически пытался опозорить не только работу целого ряда правительственных учреждений, но и многих государственных деятелей.
Факты же говорят совершенно о другом.

Согласно учету посетителей Сталина, который велся дежурными в приемной вождя, следует, что с 21 по 28 июня 1941 г. Сталин принимал (иногда до утра) не только членов Политбюро ЦК ВКП(б), высших военачальников армии и флота, государственных и политических деятелей. Вместе с тем в те напряженные июньские дни и ночи И. В. Сталин принимал многих руководителей наркоматов, военных, ученых. Вообще о Сталине следует говорить только объективно и справедливо.

Сталин — это эпоха. Эпоха борьбы и побед. Эпоха укрепления государства, улучшения жизни трудящихся.

Сталин в 1929 году закрыл последнюю в России биржу труда, а сейчас биржа труда открывается.

Спустя два года после войны Сталин отменил карточную систему, а сейчас уже была попытка ввести снова карточную систему, а ведь прошло после войны более 50 лет.
Сталин заслужил к себе гораздо более уважительное отношение потомков, по крайней мере, он имеет гораздо больше права на понимание, чем на презрение.

Не надо его отделять от того жестокого времени, в котором он жил. Сталина не надо защищать, за него говорят его дела. Уинстон Черчилль, роль и деятельность которого известны в мировой международной политике, особенно в период Второй мировой войны, вспоминает в своих автобиографических произведениях: в конце войны заходит к нему помощник и передает пакет от Сталина.
Вскрыли пакет, а там, кроме большой фотографии самого Иосифа Сталина, ничего не оказалось. Черчилль, который тоже обладал острым умом, сразу понял, что это неспроста, и попросил помощника срочно дать ему последнюю сводку.

Через несколько минут помощник говорит: «Сэр, они перешли западные границы. Они уже в Европе!»

Но как красиво было подано: мол, ты не хотел второго фронта? Так я уже здесь. Я у тебя на столе!
Несколько позже Черчилль, говоря о Сталине, заявил: «я лично не могу чувствовать ничего иного, помимо величайшего восхищения по отношению к этому подлинно великому человеку, отцу своей страны, правившему судьбой своей страны во времена мира, и победоносному защитнику во время войны».

И все это говорит человек, который чуть ли не всю жизнь боролся против социалистического государства, против идеи социализма, коммунизма. Можно соглашаться с характеристикой господина Черчилля или нет, но факт остается фактом — вычеркнуть Сталина из истории не удастся никому.

— Сколько национальностей было в вашей танковой роте?
— Пять. И знаете, никаких трений не было; настоящий интернационализм Красной Армии заключался в том, что мы даже и не спрашивали о том, кто какой национальности.

— Было ли вам что-то известно о гигантских потерях в Красной Армии в 1941–1942 гг.?
— В первые годы войны я ничего не знал, но вот в 1943 г. информация до нас уже стала доходить. Ведь потери были в основном не смертельные, а пленных была масса.

— Какие настроения у вас были в период обороны Москвы? — Мы были уверены, что ничего не будет. Мы устоим.
Знаете, когда я в Нижнем Тагиле получил танк и ехал с ним прямо через Москву, даже никаких намеков не было видно, что могло быть поражение в битве под Москвой.

via