Дружба

- Куда побежал, выродок?! – пьяный Петр кинул в убегающего мальчишку сапог, - Догоню, убью!
Однако догнать четырехлетнего, шустрого, мальчугана ему было не суждено. Как всегда, впрочем. Петр был настолько пьян, что только встав из-за стола, сразу рухнул плашмя на деревянный пол. Даже мыши разбежались в разные стороны.
Стаське было всего четыре года, однако горя он успел хлебнуть - на все десять хватит. Матери нету, отец беспробудно пьет, братьев-сестер тоже не оказалось… Плюс еще собака злая во дворе и петух больно клюётся. Игрушки Стась видел только у соседских ребятишек, но радости и восторга к ним не испытывал.
Иногда, раз в несколько дней случалось счастье, и отец приходил с работы трезвый. Тогда даже кормил. Но, в основном, его кормила бабка Агафья – старая соседка, у которой, к слову сказать, своих детей никогда и не было. Слава о ней ходила недобрая. Её хата располагалась на окраине деревни, и все ее старались обойти стороной. Мужики рассказывали, что у нее было три мужа, и всех она отравила. Однако Стаську она любила и помогала, чем могла. То штаны сошьёт, то на корове покатает. Так и жил Стась. Друзей нету, семьи, считай, тоже нету… В деревне его называли дурачком, ведь тогда еще не знали таких умных слов, как «синдром Дауна».
В этот день Петр выпил слегка больше обычного, однако, упав на холодный пол, из-за давно нетопленной печки, встал и схватился за ружье. Стаська сразу смекнул, что ему лучше убегать, и врезавшись с разбегу в тяжелую дубовую дверь в старой дырявой фуфайке вывалился во двор. Бежать было некуда – снег, который доставал мальчишке почти до пояса мешал бежать, и единственным выходом было спрятаться в будке у собаки. Сзади послышалась брань и крики пьяного отца, времени не было.
Стась забился в самый угол с тал ждать. В будке было холодно, а сено, которое никогда не меняли, воняло псиной и было грязным. Но все же лучше, чем попасть под горячую руку своему отцу. Конура казалась огромной и страшной, но это было спасением.
В соседнем углу послышалось шевеление. Малыш, так звали кавказца, который жил в этой пещере, почувствовав соседство, встал и вгляделся в темноту.
Собаке было около пятнадцати лет. Сколько Малыш себя помнил, он жил на цепи. Длины проволоки едва хватало, чтобы дойти до калитки и обратно. Единственным развлечением для него было погонять кур и загнать редких гостей на крышу сарая. Его боялись все, даже Петр, который его подкармливал, старался не подходить без причины к будке.
Стаська затих, стараясь не шевелиться, но было слишком поздно, его заметили. Собака грозно зарычала, и в тусклом свете от входа, мальчик увидел оскалившуюся пасть. Стась перестал дышать и тихо заплакал…
В голове почему-то крутились лишь воспоминания о том, как вкусно Агафья делает хлеб, который он так любит.
Малыш медленно подошел и с недоверием, все еще рыча, стал обнюхивать мальчугана. И тут произошло неожиданное. Стаська, громко крикнув, схватился за шею собаки и заревел навзрыд. Кавказец даже не успел отпрыгнуть. Оторопев, Малыш лишь звякнул старой цепью. В такой позе, ревя и скалясь, они просидели может час, а может и два. Когда мальчишка немного успокоился, овчарка села и неожиданно для самой себя, лизнула его в мокрое от слез лицо. Так Стась нашел своего первого, и единственного Друга.
После этого случая мальчишка часто прятался в будке от неминуемых синяков, а собака его спасала, ведь вытащить его оттуда не было никакой возможности.
Так прошла зима, они окончательно сдружились, Стаська тягал хлеб из дому, а Малыш его грел, сворачиваясь и обнимая. Иногда даже позволял ущипнуть за нос, особо не скаля пасть.
Они часто играли во дворе. Отец смотрел, как его сын катается на собаке, но радости не разделял. Однако забирать его не хотел – боялся. Да и проблем для него стало меньше. Дома Стась почти не появлялся. «Ведьма» Агафья все еще кормила, а это значило, что мальчишка рос сам по себе.
В этот вечер соседка не пришла проведать мальчугана, и он пошел сам. Идти было недалеко, всего каких-то несколько домов. Сколько раз он сам ходил. Малыш не хотел его отпускать, чуя неладное, но цепь была такой короткой…
Уже почти подойдя к покосившейся калитке, Стаська почувствовал, что на него кто-то смотрит. Он повернулся и увидел собаку. Она была больше Малыша и серого цвета. Стась попытался открыть калитку, но для этого нужно было ее приподнять. Сил не хватало. Волк тем временем, обходил его с другой стороны дороги, отрезая все тупи к отступлению. Говорить мальчишка не умел, и у него не было другого выхода, как закричать. Но от его крика только загавкали дворовые собаки. Агафья была глуховата, и тоже не услышала крика возле своего двора.
Услышал только Малыш, который, уже учуяв зверя, вылез из своей будки и попытался пробежать в другой конец двора. Однако цепь натянулась, и ошейник больно врезался в шею. Со вторым криком, еще более пронзительным, чем первый, Малыш рванул сильнее. В глазах пошли круги, и он прикусил себе язык. Кровь хлынула, однако его это не остановило. Третья попытка оказалась более удачной. Ошейник поддался и начал расходиться в месте, где начиналась цепь. Четвертая, пятая… Уже почти ничего не видя, Малыш сорвался с цепи и побежал на крик. Так он никогда не бегал.
Стаська к тому времени отбежал от калитки, в противоположную сторону от волка сторону, и пятился к полю, где его ждала неминуемая гибель. Зверь же, продолжал наступление, и медленно ступая, шел вперед. Стась кричал, что было силы. Он выл, стараясь напугать волка, но было бесполезно, расстояние между ними все сокращалось.
Малыш бежал против ветра. Он чуял запах, от которого закипала кровь. Волк же, наоборот не мог сделать этого, ветер был не в его пользу. Тремя огромными прыжками кавказец преодолел последние несколько метров, и, сверху, вцепился в шею волка. Они кубарем покатились в сторону мальчишки, рыча, клацая зубами и стараясь укусить. Стаська затих, подвывая и пытаясь бежать. Но ноги его не слушались, он снова испугался и закричал.
На шум вышел сосед. Через несколько секунд он появился с ружьем. Подбежав к мальчугану, он не целясь выстрелил. Дробь попала в кучу песка, которая была неподалеку. Стась спрятался за ногами и смотрел вслед рычащему клубку, который катился в сторону поля и тихо плакал. Это были последние секунды, когда он видел своего Друга…

© Я