- Ой, ну как это… - Что – как? – грозно спросила Люська. - Ну я не знаю… Давай лучше завтра… - Катя захныкала. - Слушай, мне с тобой нянькаться некогда! Мне работать блять надо, семью кормить! И тебе, кстати, тоже. - Нууу… я боюсь. - Да чего бояться-то? Ну чо ты внотуре?! - Ну я не знаю – как. - Что – как? Блять… - Ну… как стоять. И вапще. - Да вот так и стой. Не, канеш не так. Смотри. Надо, чтоб сразу было видно – работаешь. Одну ножку выдвинь вперёд. Да. И улыбайся. Да не так, идиотка! Уверенно улыбайся. Ты же на работе, а не из дурдома вчера… Во, примерно так, да. - А потом?.. Не, может, всё-таки завтра? – опять захныкала Катя. - Щас как вломлю, заррраза… До завтра не оклемаешься. - Ну ладно… А чо дальше-то? - Да я уже тебе сто раз говорила, дура. Притормозит, дверцу откроет. Может, спросит типа – «работаешь?» или скажет – «привет, залезай», или «блять, шалава ебучая», или просто молча. - И чо? - Чо-чо. Ну и залезай. - И чо? - Тьфу, блять. Ну и работай. - Ойййй, мамаааа… Как - работай? - Как захочет, так и работай. Может, на ходу отсосёшь, тогда быстро, обычно до Сосновки хватает. Там не забудь бабло забрать, дура! А то я сама поначалу… помню… хыхыхы! Ну да ладно. Потом лови на обратку, или пешком пиздюхай, тебе видней. А если пасерьёзке, тогда через полста стоянка – там уже отработаешь по полной. Может даже за триста! - А… это много – триста? - Вот уж дура. Много – это когда вместо бабла кулаком паибалу, и на ходу из кабины. А триста – это нормально, и приятно. Тебе понравится. - Ой… - Это поначалу – ой. Ну прикинь что чисто он и есть, принц на яхте. Ну вот ты бы хотела, чтобы тебя Бельмондо атыбал? - Нннну… - Или Дима Билан? - Да… наверно… - Эх, маладёж. Билан им уже как Жан-Поль… Тфу блять… О! Кажысь наша! Вольва кстате, не Камаз! Павезло тебе, дуре. На вольвах и места больше, и бабла… Давай бля работай… я сыбусь штоп без вариантов… давай-давай!!! Брххххх! – добродушно сказала вольва, опытно становясь кабиной точно напротив дрожащей Кати. Ищо раз пыхнула перегазовочкой – брррыххх-ххххых! – и распахнулась дверца. Дверь в заплечный мир. Катя отчаянно вдохнула горячий воздух и полезла в кабину. Там была особая дальнобойская уютность, целый мир внутри обстоятельной кабины. - Дверцу прикрой, - сказал хрипловатый дальнобойский голос. – Тока не хлопай бля. Неновижу. Чота… чота тут не… чота тут не то… - инстинктивно на отъебись размышляла Настя… то есть Маша… то есть Катя – она потеряла себя совсем… чота тут совсем… вообще – не то! – и захлопнула дверцу пожалуй сильнее, чем просил голос. Голос усмехнулся – хуле, новенькая, свежак, так что простительно. Огонёк сигареты плавно пролетел к щитку, и в кабине стало светло. - Здра… - Здравствуй, Сидорова. - Ой… МарьИванна, а вы… как… тут? Бывшая учительница неторопливо, как положено дальнобойщикам, смерила бывшую ученицу взглядом, сплюнула сквозь зубы в открытое окошко и стрельнула туда же бычком – не забыв цынкануть зеркало. - Я-то ладно, Сидорова. Ты же помнишь. У меня когда муж умер – пришлось искать что-то выгоднее, чем учительство, хуй… извини… пенис ему в рот. Детишки, кормить надо. А я ведь уже не девочка, чтоб на трассу вот так, как ты. Ну и вот, сама видишь. - МарьИванна… - Ну а что? Работаю, машины гоняю. Бабло есть, уважуха есть. Но ты-то как, Сидорова? - Ну вот… сами видите. - А! А я тебе говорила – учись на питёрки! Щас бы может в институте была, столичных лошков охмуряла! Я же говорила – учение – свет! Говорила? Катя понурилась. - Ладно, что уж теперь. Поздно. За что боролась – такой и хуй. Катя изумлённо подняла глаза: - МарьИванна, я Вас не понимаю… - Щас поймёшь. Сначала отлижешь мне – даю сотку, это чисто по старой памяти, как бывшей ученице и троечнице. Но отлижешь на пятёрку! Это тебе блять не школа, тут на троечку только пиздюлей можно отхватить. Трасса, понимаешь? Жизнь как она есть. Катя шмыгнула носом и стала неуклюже наклоняться. - Ну ты расстегнись хотя бы наверное, Сидорова! Не то чтоб меня так больше заводит. Просто – положено. Эх, учить вас и учить, блядей мелких… - тут МарьИванна скинула тёртые джинсы с вышивкой «ай фак ёр асс» и вместе с креслом вальяжно отвалилась назад, распахнув перед Катей потную дальнобойскую промежность. «Ну хотя бы… - думала Катя, сначала опасливо, а потом уже с интересом вылизывая лоно бывшей учительницы по литературе и эстетике, - хотя бы ибать сегодня не будут… Мне и без того стыдно и неловко… что же я делаю!..» - Ммммм… - хрипловато произнесла истязуемая училка и немножко помотала головой по подушке. – Неплохо, дааа… для начала. – и погладила Катю по волосам. – И добавила: - Ну, теперь я тебя выебу. - Охххх, - не поверила Катя. – Как же так? За что?! В левой руке МарьИванны заблестела новенькая неюзатая монтировка, а правой она вытащила из-под сиденья полуметровый страпон. - Триста, девачка моя. Триста. – глаза её блуждали. «Триста – это нормально» - вспомнила Катя, стягивая с себя колготки. Потом заплакала и улыбнулась.
Только олдскул! Только хардкор! Мне понравилось! А то думают прям романтика- в тепле потрахаться, да еще и денег за это получить. А тут- реальная жизнь без розовых очков. И Биланы с Бельмондо не в каждом грузовике.
Только поел, пью чай с Рафаэлло. Арлекин Ну ты запостил. Чуть не блеванул. P.S. Жаль, что такая дальнобойщица не попалась Лехе Шпане и компании. А то они бы к пиздюлям и перевернутой машине еще бы лизали под видеорегистратор промежность этой героини.
Это сообщение отредактировал Neurosurgeon - 23 сен 2012 в 10:21
Повеселило и доставило. В сентябре, девушки не поступившие в институты, поступают в сауны и массажные салоны. Не вернуть ли розги? Лучше в школе розгами по заднице, чем потом на трассе в задницу. Это сообщение отредактировал YoMan78 - 23 сен 2012 в 10:30
Это тебе блять не школа,пиздюлей можно отхватить. "учительницы по литературе и эстетике," Посмеялся с училки.
Это сообщение отредактировал kaktusigor - 23 сен 2012 в 17:37
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com
Арлекин23 сен 2012 в 09:50