Тени изнанки. Ночные приключения

Наступившая тишина пугала больше, чем недавние крики.

Костя, стараясь не дышать, вжался в едва заметную нишу в стене и молился, чтобы его не заметили. Он не знал, сколько времени осталось до гонга, но надеялся, что немного. В правой руке он сжимал трофейную отвёртку — единственное оружие. Смешное и жалкое.

А ведь как хорошо все начиналось! Неделю назад он нашел в почтовом ящике конверт. Обычный белый конверт, с тремя марками, без обратного адреса. Первой мыслью было что это очередной рекламный спам, но что-то помешало выкинуть конверт в мусорку.

Внутри оказалось приглашение в клуб “Меркурий” на закрытую вечеринку. До Константина не сразу дошел смысл прочитанного. Сначала он даже хотел выкинуть конверт, но потом, перечитав, чуть было не запрыгал от радости.
Шорох и негромкий гул. Он закусил губу, чтобы не закричать. Эти звуки символизировали опасность. И он оказался прав: через секунду раздались шаги. Кто-то шёл по коридору уверенно, без страха. Костя сжал отвёртку так, что побелели костяшки пальцев, и напряг ноги. Если его заметят — он не сдастся без боя.

Рывок. Его схватили за грудки, приподняв как куклу. Преследователь подкрался незаметно, хотя слышен был издалека. Прямо как тот пресловутый пушной зверёк.

Костя ударил куда-то вбок. Отвёртка налетела на что-то твёрдое и выскользнула из потной ладони.

Преследователь — высокий мужчина в сером костюме и маске гиены — схватил его за горло.

Костя захрипел, вцепился в маску, стараясь добраться до глаз. Маска сдвинулась и упала на пол. Увидев, что скрывалось под ней, Костя замер от ужаса.
Гладкая голова. Ничего: ни ушей, ни глаз, ни рта. Отполированная до блеска поверхность, в которой задыхающийся парень увидел свою искаженную физиономию.

А потом отражение стало меняться. Он уже не знал, был ли это эффект удушья, или действительно изображение изменилось. Но он вспомнил.
Поезд. Купе. Их двое. Возвращающийся из командировки Костя и молчаливый попутчик — приятный мужчина средних лет.

Тогда Костя переживал тяжёлый развод, на месте души зияла дыра. Как это часто бывает, под коньячок в поездке язык развязался. Он вытаскивал наружу всё тёмное, что до того пылилось в подвалах души.

Попутчик не перебивал, не сочувствовал фальшиво, только подливал коньяк в чайный стакан и смотрел странным, колючим взглядом. Взглядом, который мог бы насторожить Костю, не будь тот так погружён в себя.

Сейчас, когда перед глазами уже распускались чёрные цветы удушья, он понял, что не смотрит на отражение, а снова сидит в купе.
— Всё наладится, — сказал попутчик, поднимаясь. — Возможно, не у вас, но наладится. А на будущее — если оно у вас будет — советую осторожнее обнажать душу перед незнакомцами. Иногда это опаснее, чем оголить зад в баре “Голубая устрица“.

До затуманенного алкоголем и воспоминаниями разума Кости не сразу дошёл смысл фразы. Когда дошёл, он только выругался и завалился спать, выкинув этот эпизод из головы.
Костя перестал дергаться и обмяк. Убийца отбросил его тело и, подняв маску, снова надел её. Охота продолжалась.

***

— Ну и зачем мы там? — донеслось из комнаты. Геннадий закатил глаза. Снова тот же вопрос.

Когда он получил приглашение в клуб “Меркурий” на закрытую вечеринку “Мистерия”, счастью не было предела. Он давно мечтал о чём-то подобном.
Работал Гена в страховой компании и честно ненавидел свою работу — клиентов, коллег, начальство. Он неплохо рисовал и любил это, но не верил, что сможет зарабатывать искусством. А есть хотелось каждый день.
Он пробовал вести блог, но особой популярности не добился. Однако знал: если на вечеринке в “Меркурии” всё пройдёт удачно — его заметят. Тогда и картины начнут продаваться, и блог взлетит.

Но была одна проблема: прийти нужно было со спутницей. Лучше — с семьёй: жена, ребёнок. Такое было условие организаторов.
— Ну, солнышко, — начал он, — мы же говорили. Одного меня там не ждут. А попасть туда очень хочу. Это мой шанс сменить опостылевшую работу.
— Так сними эскортницу на вечер, — пожала плечами девушка. — Она и платье наденет, и вести себя там правильно сможет. А я, если увижу какого-нибудь статусного мудака, так и скажу при всех. Вряд ли тебе это поможет. Про Лару я вообще молчу.

Гена не ответил сразу. Он знал, что его девушка — натура своеобразная. Но такое предложение застало его врасплох.
Он посмотрел на неё. Высокая, стройная, с правильными чертами лица. Носит рваные джинсы, футболки с котами, кроссовки. Волосы — в хвост, косметикой почти не пользуется. Любит мотоциклы, но и за рулём машины уверенно себя чувствует. Никогда не лезет за словом в карман, но о прошлом не рассказывает.
А её младшая сестра — двенадцатилетняя оторва, похожая на кошку девочка Лара, которую Аня часто называла Ши — ничуть не уступала по степени безбашенности.

Да и познакомились они не совсем обычным способом. Гена оказался не в том месте и не в то время. Сказал не то, что сто́ит говорить в определённых кругах. В итоге его выволокли на улицу трое крепышей и начали наглядно объяснять, что “художника обидеть может каждый”.

Прохожие, как водится, проходили мимо. Когда рядом остановился серый “Рено”, никто внимания не обратил.
— Ну это нечестно — трое на одного, — раздался детский голос. Настолько неуместный, что крепыши замерли и синхронно повернули головы к худенькой девочке лет десяти-двенадцати. Из водительской двери вышла молодая девушка — спокойная, уверенная.
— Три на три не хотите? — спросила мелкая. Один из парней усмехнулся и сказал старшей:
— Валите, пока целы.
— Заберём его и уйдём, — отозвалась та. В переулке повисла тишина.
— Да ты... — начал один, но его приятель, всё это время пристально рассматривавший старшую, словно узнавая, вдруг сказал:
— Если он с вами — пусть валит, — после чего помог Гене подняться и толкнул его к девушкам.

Гена смутно помнил как сел в машину, и отключился. Очнулся уже на кровати — в квартире сестер. Отделался он легким сотрясением мозга, и парочкой гематом, обошлось без переломов или серьезных травм.
Так он познакомился с Аней и Ларой. Аня поставила его на ноги, а потом как-то незаметно он оказался с ней в одной постели.

О произошедшем в переулке Гена спросил однажды:
— Почему они вас испугались?
Он догадывался: дело не в девушках, а в ком-то, кто стоит за ними. А последнее, чего ему хотелось — это оказаться любовником женщины, чьё имя пугает отмороженных бандитов.
— У нас есть общий знакомый, с которым они не захотели ссориться, — ответила Аня, — не переживай. У нас исключительно платонические отношения, так что отрывать тебе выступающие части тела за секс со мной он не станет.
Так начались их странные отношения. Они одновременно манили и пугали Гену. Он чувствовал благодарность, влечение, страсть. Его тянуло к Ане, но он никак не мог понять с кем связался.
Начать с того, что он так ничего о ней и не узнал. Найти ее профиль в соцсетях он не смог, на все осторожные вопросы она отшучивалась, общих знакомых у них не было, так что ему даже не с кем было обсудить странных сестер. Ни чем она занимается, ни где учится Лара, никто этот платонический покровитель — он так и не узнал. Несколько раз собирался уйти от нее. Не смог.
А вчера в почтовом ящике он нашёл приглашение. Его шанс. Осталось только уговорить сестёр — а вот тут он не был уверен. Казалось, и Аня, и Лара всегда делали только то, что хотели.
— Я что-то слышала про “Меркурий”, — вдруг сказала Аня.
— Конечно слышала, — отозвалась Лара. — Это первая от Солнца планета, деревня ты необразованная.
— Не, Ши, — усмехнулась старшая, — нашего Гену в космос не возьмут. Его и на карусели тошнит.
— Не тошнит меня на кар... — начал Гена, но замолчал.
— Ты как, Ши? — спросила Аня. — Тут написано, что это вечеринка масок. Думаю, ты сможешь надеть свою любимую.
— И маникюром похвастаться? — радостно откликнулась девочка. — Тогда я за!
— Мы согласны, — ответила Аня. — Но если тебя там будут бить из-за нашего поведения, не жалуйся.
— Не буду! — просиял он.

***

— Я думала, это где-то в центре, — сказала Лара, вертя головой. На вечеринку девочка оделась так, словно собиралась на пикник. Легкая кожаная куртка поверх футболки, черные слаксы и темные ботинки с высокой шнуровкой. На руках - перчатки без пальцев, а в волосах заколки в виде бабочек. Гена когда увидел ее, внутренне застонал, но ни сказал не слова, опасаясь, что иначе она просто откажется.
— Нам сюда, — указал на автобус Гена. — Нас отвезут. В центре — элитный клуб, а такие вечеринки проводят на загородных виллах.
Внутри автобус больше напоминал лимузин: несколько удобных кресел, холодильники с напитками, тихая музыка. Молчаливый водитель указал их места, и Гена с наслаждением уселся, прикрыв глаза. Похоже, жизнь налаживалась.
Аня что-то прошептала сестре, та кивнула, без спроса взяла сок и развалилась в кресле.
Кроме них, в автобусе были две пары и семья из трёх человек — видимо, мама, папа и мальчик Лариного возраста.
Ехали около часа. Когда двери открылись, оказалось, что автобус въехал в гараж. Выйдя, они сразу оказались в просторном, закрытом помещении.
— Прошу за мной, — их встретил высокий мужчина в сером костюме и маске лисицы.
Они проследовали за ним и вскоре оказались в огромном зале. Там уже было около тридцати человек. Гости бродили между столами, общались, угощались напитками и закусками.
— Основная программа, — произнёс сопровождающий, — начнётся через час. Наслаждайтесь пока.
— Вкусно, — сказала Лара с набитым ртом, — но скучно. Когда там основная часть?
— А как тебя зовут? — неожиданно спросил мальчик, с которым они ехали. Он некоторое время держался в стороне, но теперь решился подойти.
Несмотря на то что вечеринка была семейной, детей было мало — кроме них, лишь две девочки постарше, демонстративно игнорировавшие «малых».
— Шайлара. Но можешь звать меня Лара или Ши. А тебя? — ответила она.
— Прикольное имя. Я Игорь, — сказал он и хотел что-то добавить, но тут раздался удар гонга — громкий, зловещий.
Помещение погрузилось во тьму. Затем вспыхнули прожекторы, освещая импровизированную сцену. Посреди неё стоял человек в маске шакала, вокруг — пятеро в масках белых медведей.
— Рад сообщить вам о начале основной части ежемесячной игры «Доживи до рассвета», — разнёсся по залу усиленный микрофоном голос. Наступила мёртвая тишина.
— Как вы, наверное, догадались, суть игры — дожить до рассвета. Точнее, до шести утра. Телефоны не работают, не тратьте время. Победителей может быть сколько угодно, награда — щедрая.
В зале появился новый контингент: высокие парни в чёрной форме и масках собак. Ни опознавательных знаков, ни имён — лишь на левом плече странный символ: два белых эллипса, соединённых в знак бесконечности.
— «Псы», — продолжил ведущий, — обеспечат порядок и ваше нежелание остаться здесь после второго гонга. А «охотников» можно увидеть, если поднять голову. На втором этаже стояли мужчины в костюмах и масках гиен.
Псы синхронно двинулись в зал, разделяя людей на группы. В руках — дубинки, но угроза, исходящая от них, была столь сильной, что применять силу почти не пришлось. Лишь однажды: когда мать Игоря бросилась к сыну, один из мужчин грубо оттолкнул её назад.
Гену сковал ужас. Он стоял как столб, не веря в происходящее. Нашёл глазами Аню и Лару — в тот самый момент, когда псы подошли к ним. Лара продолжала жевать бутерброд, на её лице не было ни капли страха, словно она не понимала, что происходит.

Их разделили, как и всех. Аня что-то крикнула сестре, та кивнула.
— Правил нет, — сказал ведущий. — Можете прятаться, можете драться. За убийство охотников бонусов не будет, разве что моральное удовлетворение. Прожекторы высветили три высоких прохода в дальней стене.
— Это вход в игровую зону. Мальчики — налево, девочки — направо, дети — в центр.
— Звери! — крикнула мать Игоря. — Причём тут дети?!
Раздался второй удар гонга.
— У вас две минуты, чтобы покинуть зал. Кто останется — станет добычей псов и не доживёт до рассвета.
После короткой паузы все бросились к своим выходам. Осталась лишь мать Игоря — стояла, не отрывая взгляда от сына, — и Аня, которая неспеша направилась к арке.
— Держитесь за мной, — сказала Лара испуганным детям. — Всё будет в порядке.
Её голос неожиданно неожиданно успокоил остальных, и они покорно пошли за ней.

Гена замешкался. Он оказался в числе последних. Перед тем как выйти, оглянулся и увидел, как Аня буквально тащит кричащую женщину и вталкивает её в арку. В следующую секунду он вошел в проход и уже не увидел, как его девушка бросилась на ближайшего пса.
Её атака была стремительной. Тренированный боец не успел среагировать — удар в горло, дубинка выхвачена из рук. Поворот на пятке, удар в колено другому псу. Подскок, рывок — и враг с падает как подкошенный. К ней уже бегут. Огнестрельного оружия у псов нет, но их много, и Аня уже в полной мере использовала эффект неожиданности. Девушка подмигнула ближайшему и сделав шаг назад, исчезла в арке выхода.
***
Оказавшись в коридоре, Лара огляделась. Остальные испуганно толпились позади, молча признав в ней лидера.
Возле входа стоял стол с масками. Рядом — мужчина в маске гиены.
— Взрослые сражаются. Дети бегают, — сказал он. — Если выберете маску и найдёте укрытие под неё, возможно, доживёте до утра. Выбирайте.
— У меня уже есть, — ответила Лара, поднимая голову и показывая кошачью мордочку вместо лица — как в аниме про девушек-кошек.
— Минуточку... — мужчина шагнул к ней. — Откуда...?

Он не договорил. Лара рванулась вперёд. Вместо ногтей — острые когти. Она проскользнула под рукой, оказалась за спиной, оттолкнулась от пола, запрыгнула ему на плечи. Мужчина попытался схватить её, но не успел. Когти вонзились в шею, в щель между маской и воротником, и рванули вверх, оставляя на маске четыре борозды.
Мужчина захрипел, опустился на колено, но не упал. Лара сорвала маску, обнажив круглый, покрытый трещинами шар. Из трещин сочилась тёмная кровь. Шар темнел на глазах.
Через несколько секунд существо рухнуло и затихло.
— Кто это? — пискнула одна из девочек.
— Грязь, — ответила Лара. — За мной. Тогда выживете.
И она побежала вглубь коридора. Остальные поспешили за ней, сразу определив в ней лидера, ту которая способна вывести их отсюда. Место, в котором они оказались выглядело удручающе. Высокие потолки, под которыми через равные промежутки располагались маленькие круглые лампочки, дающие тусклый свет. Стены серого цвета, гладкие, словно отполированные. Коридор был широким, длинным и казался бесконечным. Пару раз они пробегали мимо приоткрытых дверей, за которым находились небольшие, заставленные старой мебелью комнаты.

Кто-то из подростков предложил спрятаться, но Ши отвергла эту идею.
— Найдут, — коротко сказала она, — они ждут такого поведения.
Никто не стал спорить, после убийства монстра в маске гиены, Шайлара явно обзавелась непререкаемым авторитетом.
Затем коридор расширился, они оказались в большом, круглом и пустом зале. Из него вело два выхода, расположенные в противоположном конце зала, но выбрать куда идти не успели. Раздался громкий хлопок, и проход через которые они прошли в зал, исчез, перегороженный металлической плитой. Теперь выйти можно было лишь пройдя весь зал, но почти сразу стало понятно — не получится. Из обеих проемов вышли две человеческие фигуры в масках лисиц.
— Здрааавствуйте, мышки наши сладкие! — раздался мелодичный женский голос, — мы рады видеть вас в гостях. И обе фигуры, начали приближаться. Двигались они плавно, с некой хищной грацией, и дети непроизвольно попятились, а какая-то девочка заплакала.
— Отойдите к стене и ждите, — бросила Ши через плечо, и также плавно пошла навстречу лисицам.
— Ооо, храбрая мышка сама лезет в пасть? — в руках правой лисицы появился длинный кнут, вторая пока была без оружия.

Шайлара не стала отвчеать, мгновенно оценив обстановку, бросилась к той которая развернула хлыст. Лисица взмахнула рукой, и кончик кнута устремился точно в лицо девочке. Она явно умела пользоваться кнутом, но сейчас коса нашла на камень. Ши легко увернулась от удара, и поймала конец кнута правой рукой. Тот обмотался вокруг перчатки, и лисица сильно дернула кнут. Одновременно с эти Ши сильно оттолкнулась обеими ногами, используя импульс от полученного рывка. Этот маневр оказался сюрпризом для обеих лисиц, и Ши сполна использовала элемент неожиданности.

Помня о том что было под маской гиены, она не стала бить в голову, выпустила когти на правой руке и всадила прямо в живот охотницы. Лисица завопила от жуткой боли, а вторая заорала от ярости, и бросилась на помощь подруге. В руках она сжимала длинный кинжал с тонким лезвием, но она не успела.
Ши выдернула когти из охотницы и толкнула тело в сторону второй лисицы. Ты ловко перепрыгнула убитую подругу и атаковала девочку. Ши увернулась раз, второй, с ленцой, даже не напрягаясь, а потом перехватила руку с кинжалом. Хруст и вопль, нож выпал из сломанной руки, но Ши не дала упасть оружию на пол, поймала в воздухе и с размаха всадила прямо в маску. Раздался хруст стекла, и лисица без звука завалилась на пол. Ши подошла ко второй охотнице и хладнокровно добила и ее, затем подняла взгляд на сбившихся в кучу детей. Те смотрели на нее со смесью восхищения и страха, никто больше не плакал, никто не произнес ни звука.
— Давайте за мной, — сказала девочка, — пора выбираться отсюда.



Гена сидел тихо, стараясь слиться со стеной. У входа в игровую зону, возле столов с оружием, началась давка. Он, как обычно, избегал конфликтов, и, когда добрался до стола, ничего полезного уже не осталось.
Он бросился вглубь коридора, нашёл комнату, заставленную старой мебелью, и забился в щель между диваном и стеной. Он понимал, что укрытие ненадежное, но страх выйти и столкнуться с охотниками сковал волю.
Пару раз он услышал крики. Каждый из них ощущался как удар по нервам. А потом — скрип. Волосы встали дыбом.Он замер, не дыша. Не помогло. Высокая фигура склонилась над ним, схватила за грудки и вытащила из ненадежного убежища, крепкие руки сомкнулись на горле.
Гена захрипел и вцепился в пальцы охотника в маске гиены. Тот, казалось, не обратил внимания на слабое сопротивление, хватка на горле не ослабла и перед глазами Гены начали расцветать черные цветы удушья. Вдруг пальцы охотника расжались, маска соскочила с его лица. Под ней оказался прозрачный круглый шар, и художник чуть не потерял сознание от ужаса. Внутри шара клубился туман, и внезапно Гена увидел бар.
Это было несколько лет назад. Тогда он пришёл напиться — на душе было мерзко: картины никому не были нужны, блог не пользовался популярностью, а неделю назад его бросила девушка.
Сначала он пил один, потом разговорился с соседом по барной стойке. Тот неожиданно не отмахнулся, слушал внимательно, не перебивал, время от времени подливая в опустевший бокал. И Гена выдал всё. Обнажил самые потаённые уголки души, выливая накопившееся раздражение и разочарование.
Сейчас он снова видел себя там. Видел этого парня, его холодный, колючий взгляд. Он затягивал — в бездну, и у Гены не было сил сопротивляться. И вдруг всё закончилось: шар, заменяющий убийце голову, разлетелся на осколки, и Гена упал, судорожно вдыхая такой желанный воздух.
— Вставай, времени мало, — услышал он и с изумлением уставился на Аню, протягивавшую левую руку. В правой она сжимала дубинку, которой, по всей видимости, и раскроила череп гиены.
Он встал, и она, схватив его за руку, буквально потащила за собой.
— Нюта… что тут… — пролепетал он.
— Тут шлюз, — ответила она, — между Землёй и одним очень неприятным местом. Он открыт, и мы его закроем.
— Мы? — переспросил он.
— Угу. Я, Ши и ты, — ответила она. — Мы давно искали это место, но попасть сюда непросто. Нужно, чтобы пригласили. А приглашают не всех. Надо быть не только слабой личностью, которую легко стереть, но ещё и дать разрешение пригласить себя.
— Разрешить?.. Я не…
— Ты — да, — отрезала она. — Искал свободные уши, жаловался, делился сокровенным, обнажал душу. Обычно это не страшно, но иногда ты делаешь это не в том месте — и позволяешь забрать себя.
Они шли по коридору, и Гена видел разбросанные тела. Гости и охотники валялись прямо на полу. Он узнал отца того парня, с которым они ехали в автобусе.
Через пару минут они вышли в огромный амфитеатр. Гена не удивился, увидев Лару, рядом с которой стояли остальные дети. Кроме них, здесь было несколько мужчин и женщин — намного меньше, чем гостей на вечеринке.
— Ши, ты нашла вход? — спросила Аня.
Та кивнула, указав рукой на один из проходов.
— Ши — впереди. Потом парни, дети в середине. Я с Геной замыкаем.
Никто не возразил — все были слишком подавлены и готовы идти за тем, кто знает путь. Через минуту каменный коридор сменился металлическим. Под ногами гулко стучал металл. На стенах появились странные письмена. Гена, как художник, отметил их красоту и мастерство, с которым они были нарисованы. Но что-то в этих знаках тревожило. Он не мог понять, что именно, но чувствовал — они не для красоты.
— Куда мы? — решился спросить он.
— В сердце этого места, — ответила Аня, — пора остановить его.
— Но... — он пролепетал, — там, наверное, охрана. А мы… без оружия…
Он хотел остановиться, но девушка чуть сильнее сжала его руку — он едва не вскрикнул и побежал быстрее.
— Там не будет охраны, — сказала она. — Это не военный объект с дронами и ловушками. Это область перехода. Здесь действуют другие законы. И до утра никого, кроме охотников, тут не будет. А охотников уже нет. Верно, Ши?
— Может, кто-то и остался, — ответила та, — но сюда им нельзя. Тут только воля и кровь.
Свет стал ярче, воздух — холоднее. Тишину сменила равномерная вибрация. Коридор закончился лестницей вниз, теряющейся в темноте. Свет не проникал ниже третьей ступени.
— Мы с Ши и Геной идём дальше. Остальные ждут здесь, — приказала Аня.
Гена предпочёл бы остаться, но понял — его мнение никого не волнует. Они начали спуск. Он зажмурился и стал считать ступени.
— Пришли. Можешь открыть глаза, — услышал он.
В центре помещения находился шар, похожий на тот, что заменял голову охотнику, но раз в десять больше. Внутри танцевали тени, дробились и снова сливались.
— И как мы его уничтожим? — спросил он.
— Добровольной жертвой, — ответила Аня, — Ши, открывай туннель.
Девочка кивнула, выпустила когти и ловко вскрыла себе вену. Гена с отвисшей челюстью наблюдал, как из пореза потекла густая чёрная жидкость, похожая на битум.
Она подошла к шару — на его гладкую поверхность закапали тёмные капли. Там, где они касались, возникали чёрные пятна, расширялись и сливались в одну большую кляксу.
— А теперь жертва, — сказала Аня, доставая нож и хватая Гена за плечо.
— Что? Я? — слабо пролепетал он.
— Увы, да, — пожала она плечами. — Готов пострадать за идею?
Гена не был готов, но не успел возразить. Она ткнула его лицом в шар — и мужчина провалился в пустоту.
Ни верха, ни низа. Он парил в невесомости, а в голове крутились мерзкие мысли: тридцать лет, ни денег, ни семьи, ненавистная работа, неудачи, разочарования…
Мысли материализовались, обволакивали, проникали в рот, в нос, в уши — душили.
— Зачем ты? Зачем... — доносилось отовсюду. — У тебя ничего нет. Тебя самого нет. Нет. Нет…
Он словно растворялся в пустоте, становился тоньше и легче. Но потом… вспомнил. Первый рисунок. Яркий, удачный. Улыбку матери. Рамку на стене. Когда он потерял себя? И зачем? Почему отказался от мечты ради копеечной работы?
На смену апатии пришла ярость. Он дёрнулся — собрался. Рванулся всем своим существом. Чернота не пропала, но казалось стала менее непроглядной, дышать стало легче. Окрыленный успехом он снова рванулся, но освободиться не смог, тело заныло от напряжения, ноги сжало словно тисками.
— Останься, анься, анься, — голос в голове вернулся, стал еще мягче, вкрадчивее, — будь с нами, нами, нами, — зазывал он, и Гена почувствовал как его снова сковывают незримые путы.
Рисование так и осталось простым хобби, работа отнимала все силы. Отношения так и не сложились, с девушками он обычно расставался через пару месяцев после знакомства. И даже Аня, которая казалась особенной, просто использовала его в своей непонятной игре.
— Останься, анься, анься, тут, тут, тут, — голоса словно почувствовали его колебания, окрепли, стали множиться, зазвучали громче. И пришла легкость, незримые путы отпустили парня, но он остался в темноте. Словно парил в бесконечности космоса. И через несколько секунд кромешная тьма отступила, разорванная сотнями ярких, оранжевых огоньков.
Он смотрел на них и видел, что они образуют что-то похожее на коридор, а потом в голове вспыхнула догадка — это напоминало фонари, стоящие с двух сторон от дороги. Но самой дороги не было видно, она тонула в темноте.
А потом он посмотрел на свои руки и с ужасом понял, что они тоже светятся. И тогда он снова рванулся, не телом, то уже перестало ощущаться, чем-то другим, скрытым внутри, чем-то для чего у него не было названия.
Оранжевые огоньки потускнели, словно отдалившись, тьма стала гуще, осязаемее, но теперь темнота пугала его меньше чем та дорога, частью которой он чуть не стал. Голоса вернулись, но больше не имели силы над ним. Понимание того, что случится с ним, если он останется тут, гнало парня вперед, и вскоре ему показалось что он видит свет, не оранжевый, а обычный, дневной.
Чернота исчезла, и он увидел: снова стоит в комнате, а шар перед ним покрывается трещинами и разваливается.
— Молодец! — голос Ани звучал иначе — в нём слышалось уважение. Она вложила в его руку фляжку, и он сделал несколько жадных глотков. Коньяк обжёг горло, но стало легче.
— Что это было? — спросил он.
— Ты закрыл проход, — ответила Лара. — Это мог сделать только человек с Земли. Поэтому пришлось тащить тебя.
— Но ты справился, — добавила Аня. — Идём, тут больше нечего делать.
Он не двинулся, посмотрел на Аню, потом на Лару и спросил:
— А чтобы произошло, если бы я не справился:
Аня едва заметно усмехнулась и сказала:
— Поверь, лучше тебе этого не знать, — помолчала пару секунд и добавила, — но я не сомневалась, что ты сможешь, есть в тебе что-то, о чем ты сам не знал.
Путь наружу стерся из памяти. Он помнил, как они соединились с остальной группой, шли по лестницам и коридорам… А потом — свежий воздух. Рассвет.
Они стояли на парковке перед тем зданием, где проходила вечеринка. Оно выглядело заброшенным, ни в одном окне не горел свет. Псы и прочие хозяева этого места куда-то пропали, и Гена был этому просто рад. ЧТо-либо спрашивать и выяснять почему их не встретила разгневанная охрана, он не хотел.
Выжившие держались вместе. Лара что-то говорила плачущему Игорю. Всё это отпечаталось в его памяти рваными фрагментами.
— Ну что, будем прощаться, — сказала Аня. — Вас скоро заберут.
Вот компенсация — ты всё-таки дожил до рассвета, — она сунула ему в руку конверт. — Думаю, тебе стоит уволиться и заняться тем, чем действительно хочешь. Теперь у тебя всё получится.
— Спасибо, — сказал он. И неожиданно для себя добавил:
— Мы ещё встретимся?

@Арет