Маленький Сади., 1-го июня

- Вот тебе! Вот! Будешь знать! Больно, да? Тебе еще не так больно будет! Я обещаю!
Маленький Сади, размазывал кулачками слезы по щекам и этими же кулачками молотил по небольшой изгвазданной в пыли кукле.
Кукла была не его. Да и откуда у него могла быть кукла? Кто ему подарил бы ее? Откуда у него были деньги, чтобы купить ее? Нет, это была не его кукла. Он ее просто украл. Когда все легли спать, он выбрался из сарая, где обычно спал и пробрался в дом. Тихо, незаметно. Так тихо и незаметно, как может красться только ребенок, который знает – если его поймают в доме, его изобьют сильнее обычного. Возможно даже – опять сломают руку, и он опять будет целый месяц стонать по ночам от боли. И его опять заставят спать даже не в сарае, чтобы не мешал скотине, а на улице. Прокравшись в дом, он стащил лепешку с кухни и, невероятно рискуя, пробрался в спальню и вытащил маленькую куклу из-под руки, прижавшей ее к себе младшей сестренки. Стащить лепешку было не так опасно. Сади уже тогда знал, что лепешку ему оставляет мама. Специально, чтобы он взял. Специально, так чтобы не заметил отчим.
А вот кукла… Это уже было опасно. Это было смертельно опасно. Но Сади не мог сдержаться. Он должен был сделать это!
Боль, гнев, злость, страх – все это бурлило в нем. И во всем этом вызревала ненависть.
Нет, младшая сестренка не делала ему зла. Просто ее любили. Она была родной дочерью его отчима и он не жалел для ничего, что могла позволить их небольшая и бедная семья. А Сади любила только мама. Да и та не могла позволить себе многого, боясь своего нового мужа.
И не сестренкину куклу, не саму сестренку – его видел Сади, когда молотил по этой злосчастной кукле.
- На! Получай! Больно! То-то! Теперь я большой! Теперь я сильный!
Он вколачивал свой страх и свою боль, свое унижение в куклу и с каждым ударом,
огонь его ненависти выплавлял в его душе два основных чувства его жизни. Два качества, от которых еще предстояло содрогнуться миру.
Равнодушие к боли и страданиям других – чтобы не вспоминать свою боль и свое
страдание и желание властвовать – чтобы никто и никогда не смог причинить ему боль.
Ничто не нарушало тишину предрассветного часа, кроме его яростных всхлипываний и где-то далеко-далеко, приближалось к горизонту Солнце, неся свет нового дня измученной небольшой стране с пока еще мало для кого звучащим названием – Ирак.

© Ammok