Кабан, пиво, прокурор, буквы

Все мужики нашего района делятся на тех, кто любит охоту и на тех, кто ходит на нее по необходимости. Только на охоте можно решать такие жизненно важные вопросы, как: строительство дачного домика, подвоз дров на зиму и ремонт дороги от фермы до правления колхоза. Только на охоте влиятельные люди нашего района могут позволить себе расслабиться и пойти навстречу рядовым просителям, ибо в повседневной жизни они практически недоступны обычному гражданину. Поэтому, открытие весенней охоты ждут с таким же нетерпением, как и выдачу сентябрьской зарплаты после Нового года.
Мужики достают из шкафов ружья, набивают патроны и гадают, кого в этот раз принесет судьба в наш, забытый Богом и новой властью район. При всем при этом крупной дичи в наших местах совсем не осталось. Последнего медведя добыл из берлоги еще первый секретарь обкома во времена Михаила Сергеевича, лоси покинули наши леса пару лет назад, обидевшись на попытки одной крупной компании найти нефть, кабаны от бескормицы удрали в соседнюю область. Тем не менее, охотхозяйство "Боголюбовское", в лице главного охотоведа Сан Саныча, регулярно выдавало лицензии на добычу крупного зверя а, если быть точным, на кабана.
Кабан в охотхозяйстве был только в одном экземпляре. Звали его Тихон. Пару лет назад в соседнем Ичкулинском районе егеря добыли свинью с поросятами. Одного, самого маленького, взяли живым. Погрузили в мешок и подарили Сан Санычу на пятидесятилетие.
С тех пор Тихон жил на базе охотхозяйства в специальной загородке. За два года он вырос в очень крупного и матерого зверя, оставаясь при этом совершенно ручным боровом. Егеря кормили его на "убой", ибо Тихон был главным добытчиком денег для всего охотхозяйства. В прошлом году он заработал больше двадцати тысяч рублей. Как? Сейчас расскажу, на примере вчерашней охоты.
Вчера Сан Саныч позвал нас, егерей, на совещание, посвященное открытию сезона.
- Мужики, я собрал вас с одной единственной целью, сообщить, что, - тут наш начальник сделал эффектную паузу, - к нам едет прокурор.
Все егеря недовольно заворчали. Появление прокурора района на охоте не вызвало ни малейшего энтузиазма, так как собрать дивиденды с власти карающей было практически нереально. Сан Саныч пресек недовольство на корню.
- Все, у кого есть залеты по самовольной рубке древесины или, кто участвовал в хулиганстве прошлым годом, могут рассчитывать на полную или частичную амнистию, - и, прерывая бурные аплодисменты, - только при условии проведения полноценной охоты на Тихона. Прокурор уже заплатил за лицензию, так что, ребята, надо провести охоту не хуже, чем осенью. Распределим роли. Иванов!
- Здесь, - я лениво поднял руку.
- Отвечаешь за операцию "На бампер".
- Сан Саныч, я не могу, печень барахлит. Осенью пять делегаций привез, можно меня на стрельбище?
- Ладно, - Сан Саныч недовольно покрутил ус, - В город поедет Гришка, ты на стрельбище, остальные с Тихоном в лес. Баня за мной. Всем ясна диспозиция?
Вечером Григорий, молодой по нашим мерка тридцатилетний егерь, сел на "УАЗ"ик и уехал в город за охотниками, я пошел на стрельбище вешать мишени и расставлять жестяные банки, остальные принялись поить Тихона пивом. Ведь вся наша операция строилась на том, что кабан обожал пиво и мог пить его литрами. Но угощение Тихон получал только во время охоты.
Все было продуманно до мелочей, но мы не учли одно очень важное, как впоследствии выяснилось, обстоятельство: прокурор был абсолютно непьющим.
Ранним утром следующего дня прокурор с друзьями из области на трех джипах выехал из города. Возглавлял колонну наш отечественный вездеход, проработавший до этого лет двадцать "Скорой помощью". Проехав по плотине через Волжскую ГРЭС, Григорий, согласно ранее разработанному плану остановился и дал команду:
- На бампер!
Охотники достали из сумок водку, закуску и выпили, уважая традицию, по стакану. Все, кроме прокурора. Таких остановок всего было три. На базе к приезду делегации была приготовлена уха из судака и жереха и истоплена баня. Но сначала всех повели на стрельбище. Необходимо было унять страсть городского человека к нажатию на курок. Стрельба стояла, как при взятии Берлина. Больше тысячи патронов истратили, а ведь каждый по пять рублей! Мы, конечно, все гильзы собрали потом. Плохо ли патроны новые набить.
Со стрельбища повели гостей в баню. Тут уж Сан Саныч взялся за дело весьма профессионально. Словом, к вечеру, когда все были в состоянии "очень даже", он торжественно объявил:
- В пять утра идем на кабанью тропу.
На что прокурор мрачно ответил:
- Не знаю, как другие, а я готов, - и передернув затвор своего пятизарядного винчестера, загнал патрон в ствол.
Раньше мы, подпоив охотников, меняли им патроны на холостые, вели на номера и выпускали Тихона. Заранее подпоенный кабан, выпущенный из клетки за два километра от базы, летел по проверенному маршруту, обильно политому пивом к своей кормушке, где его ждал приз - три литра "Жигулевского". Охотники с большого бодуна, увидав несущегося на них огромного вепря, либо пытались скрыться за деревьями, либо, стреляли холостыми. Тихон к стрельбе был совершенно равнодушен, с малых лет егеря палили у него над ухом. Впечатлений у охотников хватало на всю жизнь. В выигрыше были все: охотхозяйство получало деньги, гости - море эмоций, незабываемые впечатления и фотографии, Тихон честно зарабатывал право на жизнь и добрую порцию эля.
В этот раз все шло к тому, что кабан последний раз выходил на пьяную тропу. Винчестер с оптическим прицелом и абсолютно трезвый охотник не оставляли ему никаких шансов.
У нас было всего два часа для принятия решения. Ведь кабана надо было еще погрузить на трактор и везти несколько километров по лесной, раскисшей от таявшего снега дороге.
- Бронежилет, - решил Сан Саныч, - у забора лежат старые рессоры от МТЗ, брезент на складе. Время пошло.
Через час Тихон был облачен в нечто, напоминающее одновременно скафандр водолаза и панцирь черепахи с Галапагосских островов. На башку ему напялили немецкую каску образца 1914 года. Каску привез в прошлом году Гришка от родственников с Западной Украины. Она в сарае валялась, он зачем-то подобрал - вот и пригодилась.
Шансов остаться живым у нашего борова значительно прибавилось, но я решил подстраховаться…
Утром на охоту поднялся, как и ожидалось, только прокурор. Остальные гости мирно похрапывали там, где их застал Морфей: кто в сарае на прошлогоднем сене, кто в бане на кутнике, а кто и в загородке у Тихона, которого к тому времени уже вывезли в лес на исходную позицию.
Прокурор занял место под большой березой, прямо на кабаньей тропе. В ста метрах от него примостился Сан Саныч с фотоаппаратом и по рации скомандовал:
- Запускайте Тихона.
Кабан, облаченный в доспехи средневекового рыцаря, неспешной рысью потрусил по тропе, принюхиваясь, как овчарка, к знакомому запаху пива. Он бежал все быстрее и быстрее и через минуту это был уже неуправляемый снаряд, выпущенный из катапульты. Ломая кустарник и мелкие деревья, Тихон уже подходил к поляне, на краю которой его ждал визави, как вдруг привычный запах пива исчез. Кабан, резко затормозив всеми четырьмя лапами, остановился и принюхался. Почему-то пивная тропа резко отклонялась в сторону от привычного ему маршрута. Кабан подумав, свернул и, вновь набирая скорость, побежал по новой тропе. Я был рядом, спрятавшись в кусты орешника, и видел, как голова восьмидесятикилограммового борова, одетого в двадцатикилограммовые доспехи, несущегося со скоростью пятьдесят километров в час врезалась в человеческий зад. Это был зад прокурора района.
Следователь, прибывший из города через несколько часов, долго пытался выяснить, кто изменил маршрут кабана, полив пивом другую тропу. Сан Саныч обещал лишить премии весь личный состав. И только прокурор района, придя в себя, еще долго рассказывал друзьям, как он пролетев несколько метров вверх по березе, приземлившись, увидел здоровую кабанью морду в немецкой каске образца 1914 года. Морда смотрела на него сверху вниз и облизывала большим, шершавым языком небритые прокурорские щеки.

©Зотиков Дмитрий
Размещено через приложение ЯПлакалъ