Мидяль:Ленинрад,Ленинск,Ловель,Ленинокамск и остальные на Л указанны давно. Вам на Я :Якутск, Ярославль и отальные уже давно указанны. Про лунные кратера уже было. Насчёт химии и биологии? Н2О Вам на тримолекуляную. Биологически спирт можно сделать. Главный результат:Выйти на формулу спирта Автор извеняюсь, но практически. Игры в города не остановить,на корню пресекаю. Хотя выпарив из меня жидкости и прогнав через куб дистиляции,ну 0,5л водки наверное Это сообщение отредактировал olilich - 24 мар 2026 в 15:43
Уважаемый! Тут технически нужно вчитываться и в коментарии. Циклично и у представительнец прекрассного пола,лунный цикл должен длиться в идеале 20-30 секунд? Ну тут облом,28 дней и неделя на свободном выгуле. Лунный календарь женщин,оборотней и клоунов различен и разнообразен. Бля зачем я сегодня выходной
Ребята, спасибо! Слов нет, как мне приятно читать ваши отзывы.
Да, есть отсылки и к "Кин-дза-дза", и к Лукьяненко, и к Сталлоне, вы правы. Отовсюду надёргала понемногу и слепила свою антиутопию.
И, судя по отзывам, получилось весьма неплохо. Что бесконечно радует автора, т.е., меня.
Про премьер-министра будет позже, пока он находится в тени.
шикарное чтиво, жаль "куски" очень маленькие. мне почему то помимо перечисленных фильмов и произведений чтото показалось знакомым как некое послевкусие "через тернии к звездам" "хальф лайф"
ну и немного из сериала "обратная сторона Луны-2" (а там многое на реальную действительность похоже)
жду следующей порции чтива! автор, Вы молодчина!!!!!
В камере Клименко сразу ложится на кровать и отворачивается к стене. Мало того, что боль такая, будто звезды перед глазами пляшут, так еще и обидно до чёртиков. - Димыч, ну ты как? – с сочувствием спрашиваю я. - Да уж, - отзывается он, - тяжелая у твоей подруги… ножка. Вдарила, так вдарила. - Она мне не подруга. - Да и черт с ней. Чего опять делать будем, Лёха? Как бы разобраться - кто тут за белых, кто за красных. О, а почему телик молчит?
И то правда. За последней кутерьмой событий мы даже не обратили внимания на молчащую стену, куда была встроена говорящая панель с бесконечно галдящими головами. А ведь до последнего ее невозможно было заткнуть. - Что происходит-то, а?
На улице раздаются громкие голоса, один из которых принадлежит премьер-министру. Нашему премьер-министру. Еще одна загадка этого мира в копилке остальных странностей. - Граждане, - хорошо поставленным голосом взывает он в мегафон, - расходитесь по домам. Силы общественного порядка держат обстановку под контролем. Мы строго стоим на страже наших гуманистических достижений и никому не позволим раскачивать ситуацию внутри общества. Очень похоже на домашние призывы не качать, не усугублять и не мешать.
Клименко подходит к окну и выглядывает наружу, стараясь высунуть шею для максимального обзора. Ага, разбежался. Излучатели начинают предупреждающе пощелкивать, и напарник сразу втягивает любопытную голову обратно. - Суки! – с чувством произносит он и садится в кресло, нахохлившись, как индюк.
А у меня не идет из головы фраза Анищенко про цирк, дикарей и освобождение. И чем больше я размышляю, тем более склоняюсь к мысли, что в любой другой ситуации я бы встал на сторону Светланы. Этот слащавый магистр мне активно не нравится. Этот кадр из той породы, что мягко стелют, да жестко спать. Меня отвлекает звук отмычки, ковыряющейся в замке. Профессиональная память на звуки. Я молча подаю напарнику знак, он встает с кресла мягко, как кошка, и мы занимаем позиции по обе стороны двери. У меня в руках простыня, Клименко захватил графин с водой. Да, работает явный новичок. Слишком долго ковыряется в замке, и вместо того, чтобы вскрыть личинку, он просто курочат сам замок, заклинивая его насмерть. - Отойдите, профессор, я сам попробую, - слышим мы громкий шепот. -Ну, попробуйте, Михаил, - обиженно отвечает знакомый ученый очкарик.
Я покачиваю головой с мыслями «вот, олухи, небесные», примериваюсь и шарахаю ногой навстречу этим горе-взломщикам. Не тюремная же камера, а гостиничный номер. Поэтому, дверь запросто вылетает наружу, едва не прибив ассистента профессора. Он неожиданности тот смешно ойкает и отпрыгивает в сторону. - У нас мало времени, молодые люди, - тут же вступает профессор, - Светлана находится под домашним арестом, клоун-маньяк по слухам казнен, что и вызвало народные волнения. Премьер-министр вносит в Парламент предложение о введении уголовной ответственности и смертной казни. У него, оказывается, уже готов проект УК, молодые люди! Мы изучали вашу историю, это ваша Германия 30-х годов.
И в голосе учёного слышится такая неприкрытая горечь, что мне становится его жаль. На глазах у него рушатся идеалы, которым он служил всю жизнь. Хороши были те идеалы, или плохи, но они были его стержнем.
По обе стороны двери лежат два охранника, на мой вопросительный взгляд ассистент с гордостью отвечает, что они просто усыплены газом собственной разработки. Головастый мальчишка. Но мне хочется задать ему один вопрос – какого черта он впустил в наш мир ту крашеную сучку с мини-узи в наманикюренных лапках? Он, вообще, представлял, сколько народа она могла положить, будь та остановка полна людей?
Михаил сразу тушуется и сбивчиво объясняет, что вот так. Он долго ухаживал за дорогой светской львицей, но та не обращала на него никакого внимания. Пока однажды не пришла к нему сама с такой вот неординарной просьбой. Дамочке захотелось пострелять в забавных зверушек из другого мира. В их закрытой тусовке ходили слухи, что от подобных сафари получают совершенно незабываемые эмоции, до которых разрешённым легким наркотикам – как до Луны. Но зарегистрированным маньяком никому быть не хотелось, поэтому байки о похождениях знакомых знакомых пересказывались с придыханием и тайной завистью.
Ошарашенный парень, обласканный ночью изысканной, великосветской лаской, согласился к утру. Бедняга упустил из виду, что любой всплеск энергии перехода фиксируется на пульте комитета психического здоровья. А уж увеличение энергии перехода и подавно. А где он взял автомат? Тут Михаил окончательно сбивается с темпа разговора и начинает отчаянно заикаться. - Я виноват, - признается профессор, - у нас инструкции на этот счет. Все прибывшие из вашего мира должны сдать добытое вооружение для уничтожения. Но я же ученый, мне стало просто интересно – как же оно устроено. Вот и припрятал эту игрушку, чтобы раскрутить на досуге. Раскрутил на свою голову. Еще и сыну показал, как действует. - Да вы тут все больные! – восклицает Клименко. – Вас самих надо в клетку запереть и по площадям возить.
Вот так, за разговорами, нас осторожно выводят наружу, где у обочины припарковано черное авто с матовыми стеклами. Автомобиль не похож на наш, с места он трогается мгновенно, звук мотора еле слышен. - Это включаются реакторы, - поясняет профессор, - мы сумели обуздать термоядерный синтез. - Круто, - говорит Клименко, - практически халявная энергия. - Это и есть основа нашего экономического благополучия. С гордостью отзывается учёный, пока Михаил ведет машину, лавируя между другими авто. Мы едем в загородный дом профессора, как нам объяснили еще в камере. Там нас будет ждать Светлана. - Папа! Светлана выбегает наружу и бросается профессору на шею, а мы с напарником удивленно переглядываемся. - Нас так и не представили друг другу, - смущённо произносит учёный, - Александр Викторович. Отец этой сумасбродной девчонки. - Это я уговорила его помочь вам, капитан, - обращается ко мне блондинка. Странное дело. Я вдруг неожиданно замечаю, какие же у нее красивые глаза. Удивительно глубокого лазоревого цвета, словно летнее небо в деревне у бабушки. Клименко легко пихает меня в бок, потому что я теряю нить разговора. - Я присягала другим законам, - продолжает блондинка, - и другим идеалам. Но вчера я подслушала разговор магистра по телефону. Они собираются вас убить. Отравить за ужином. Вас не хотят отпускать обратно, в лабораториях ФБР уже тестируются очки против нашего излучения. Если сюда войдет ваша армия, вооруженная до зубов, нам не выстоять, любым излучателям требуется время для перезарядки. Программу переходов собираются закрыть, вас же решено уничтожить.
Ну, что ж, логично. Отпускать нас обратно – слишком рискованно, мы узнали достаточно о здешнем мироустройстве. Оставлять в живых попросту незачем – мы никогда не перевоспитаемся и не впитаем дух их лживого гуманизма. - Говорю же, живодёры, - резюмирует напарник, - а речи-то какие толкали, зашибись.
Они решили отправить нас обратно, пока работает последний переход в их институте. Это чертовски опасно, признаётся Светлана, потому что вход в институт охраняется. Но для этого с нами Михаил, жаждущий искупить свою вину. Ему нужны всего лишь контейнеры с усыпляющим газом. Светлана быстро одевается в форму, пристёгивает к поясу излучатель и оборачивается к отцу. - Не беспокойся за нас с братом, папа. - Будьте осторожны, дети мои, - отвечает профессор. Снимает очки и как-то сразу состаривается, становясь похожим на немощного, дряхлого старика.
А из кладовки уже вылетает Михаил с газовым контейнером в руках, и мы вчетвером выходим из дома. Светлана изо всех сил старается не оборотиться, чтобы не увидеть, как враз постаревший и поникший ее отец машет им в окно.
Но Михаил не успевает даже взяться за ручку машины, как у обочины паркуется правительственный автобус, из которого гурьбой вываливаются бойцы местного спецназа. Вооруженные, ни много, ни мало, а натуральными автоматами. - Я догадывалась, - горько говорит Светлана, - что где-то в правительственных лабораториях давно налажено производство огнестрела. Скажите только, зачем?
На этот вопрос ей отвечает премьер-министр двух Вселенных, вальяжно выступающий из автобуса. - Новые времена требуют непростых решений, милочка. И я, как облеченный властью, просто обязан взять на себя ответственность за общественную безопасность. Нас забирают всех четверых. Не особо церемонясь, запихивают в автозак и водитель включает реакторы под нашими ногами. Мы с напарником даже по запаху пороха чувствуем, что бойцы прошли обучение и уже не похожи на тех мягкотелых гуманистов, которые упустили при обыске нож. - Слышь ты, облеченный властью, - заговариваю я, - на кой ляд мы тебе сдались? Отправь нас обратно, да закрой эти чертовы переходы. Наши учёные до такого открытия лет двести еще не дотумкают.
Охранник справа чувствительно тычет меня в бок, отчего я морщусь и шепотом шлю его… Далеко, в общем.
Премьерская голова с идеальной прической нехотя поворачивается в мою сторону. - Вы слишком много знаете, друзья. Мне не нужны слухи о том, что премьер у вас ненастоящий. Это повредит моему имиджу поборника справедливости.
- Больной ублюдок, - ворчит Клименко. - Конечно, - охотно отзывается слуга народа, - только я всегда был умнее остальных, и диагноз мне никто не смог поставить. Зачем мне ваши пятиминутные туры, когда я могу круглосуточно путешествовать по двум мирам? Вопрос только в деньгах. Ваш мир уже стоит на грани третьей мировой войны, осталось подтолкнуть к ней здешнюю сопливую пастораль. А самому отправиться в третий мир, где пока воюют мечами. Как же забавно будет изобрести там порох.
Он мечтательно прикрывает глаза, и меня передергивает от отвращения. Это не просто маньяк, убивающий по полнолуниям. Это сверх-маньяк, наслаждающийся смертями миллионов, которых сам же и послал на гибель. Это мерзавец, мнящий себя демиургом и переставляющий на шахматной доске целые цивилизации. И он прав – вернись мы обратно, приложим все силы для того, чтобы достучаться до тех, кто смог бы его остановить. - Подонок, - шипит сквозь зубы Светлана, - какой же ты подонок. И лишь Михаил подозрительно молчит, сосредоточенно глядя в одну точку и держа руки в карманах. Контейнер с газом у него, конечно же, отобрали, но нас не связали. А зачем? На каждого из нас по два охранника. Шесть стволов против излучателя, которому нужна перезарядка.
Неожиданно профессорский сын вытаскивает из кармана правую руку с зажатой в ней небольшой капсулой. - Внимание, - торжественно говорит Михаил, не обращая внимания на тычок охранника, - здесь вирус бубонной чумы. И если вы так хорошо знаете историю другого мира, то понимаете, что это такое. И что произойдет, когда я раздавлю капсулу.
Судя по тому, что охранники дружно берут автоматы наизготовку, они не в курсе что такое средневековая чума. И лишь премьер-министр стремительно бледнеет. - Где ты это раздобыл, щенок? – наконец, справившись с дрожащими губами, спрашивает он. – Ты блефуешь, там просто вода. Или физраствор. Ты же не идиот, и понимаешь, что заболеешь сам. - Плевать, - коротко и ясно отвечает профессорский сынуля. Нам с напарником становится не по себе. А судя по совершенно невменяемому взгляду Михаила, он способен раздавить капсулу. - Ты так не шути, малец, - произносит Димыч, - это не игрушка. Выкосит полмира, чихнуть не успеешь. - Мишенька, - с неожиданной лаской в голосе вступает сестра, - положи бяку на место. - Останови автобус, придурок, - говорю я чинуше, - тряхнет на ухабе, и капец.
Премьер дает знак водиле, тот глушит реакторы. Под угрозой заражения Михаил заставляет охранников сложить автоматы и выгоняет всех из авто. Светлана юрко, как мышка, пробирается на водительское сидение и трогает машину с места. - Пронесло,- выдыхает напарник. - Ты же блефовал, да? – спрашиваю я этого горе-террориста. И нам всем становится как-то неуютно, когда Михаил отвечает, что был совершенно искренен. Это, действительно, чума, которую его папа принес из единственного своего путешествия. Первый, пробный переход, еще в другом институте, совершенно случайно открылся в нашей лаборатории вирусологии посреди ночи. Папа схватил из морозильника первый попавшийся контейнер с культурами различных вирусов, а после запечатал переход.
- Только они неактивные, - жизнерадостно сообщает Михаил, - из них противочумные сыворотки делают. Я хотел захватить еще холеру, но папа не разрешил. Парень отчаянно собой гордится. Как же, как же. Всю жизнь был на побегушках у именитого отца, проворонил красотку с автоматом, а сейчас спас всех нас от неминуемой гибели. Герой дня, не иначе. А куда мы, собственно, едем? Димыч деловито возится с оружием охранника. Сюрпризов нет, это калька с нашего АК -12. А чему удивляться, если все необходимые технологии им на блюдечке принесет сам премьер-министр. - Думаю, клоун с вашим пистолетом стал для них неприятным сюрпризом. - вслух рассуждает Светлана. – Уличные волнения если и входили в их планы, то не так быстро. На приборной панели внезапно оживает переговорное устройство. Оно начинает мигать зеленым огоньком, а после нажатия кнопки заговаривает тошнотворно-приторным голосом магистра. - Света, девочка моя, ты что такое творишь? На чьей ты стороне? Ты же давала присягу. - Народу, - огрызается блондинка, - я присягала народу, который вы собираетесь стравить в гражданской войне. - Этих сытых крыс уже давно пора хорошенько встряхнуть. У них от безделья мозги совсем закисли. Нужен рывок вперёд, а его даёт только война. - Да пошёл ты, - отзывается Светлана и одним движением вырывает приёмник из гнезда. Я начинаю уважать эту хрупкую милашку всё больше и больше. - Ну, - подает голос Клименко, - судя по всему магазины полные. Ребята втарились по-взрослому. Эх, вот это по-нашему! Лёха, лови. Он передает мне автомат, который я беру в руки с чувством лёгкой ностальгии. Честно говоря, даже не думал, что так буду скучать по привычному прикладу в руках.
- Едем в лес, - не поворачивая головы, объясняет Света, - недавно мы накрыли незаконный склад радикалов. Один из них, перед тем, как отправиться домой, дал координаты очередного бункера, но началась катавасия с вами, и об этих повстанцах все забыли. Ну, что ж. В бункер, так в бункер. Всё лучше, чем сидеть взаперти в камере, ожидая, когда тебе принесут правительственную отраву.
*** Ну, честно говоря, это не повстанческий бункер, а «дети шпионов» на минималке. Какие-то подростковые листовки с невнятными воззваниями, кустарно напечатанные книжонки с графоманскими рисунками. - Подростки всегда и везде бунтуют, - пожимая плечами, говорит Светлана, - мы даем им такую возможность. А периодически, конечно, прибываем с обыском. После общественного внушения и запрета компьютерных игр подобное, обычно, прекращается. Хотя, пара особенно упорных у меня на примете имеются. - Смотрю, вы всё предусмотрели, - издевательски произносит Клименко, - даже подростковые бунты. На всё и всех у вас имеются свои «возможности». Вся симпатия моего напарника к блондинке пропала после того, как та съездила ему по самому дорогому. И сейчас Димыч всё время пытается ее подначить. - Вас надо как-то переправить домой, - отмахнувшись от Клименко, как от назойливой мухи, объясняет Светлана, - но я не представляю как. И мне надо домой, надо остановить волнения и достучаться до правительства. И после короткого препирательства нас решено пока оставить в бункере, где есть какая-то еда, вода и минимальные удобства. Детишки готовились к какому-то своему, одному им понятному, восстанию. Нам дают два автомата с полными магазинами, полицейскую рацию и навигатор, куда Светлана вбивает координаты своего дома. А потом я вижу, как она улыбается мне уже из окна машины и вдруг понимаю, насколько у нее хорошая и добрая улыбка. - Лёха, ты влюбился, - завистливо говорит Клименко. - Иди к чёрту, - беззлобно отзываюсь я, - лучше давай решать, что нам делать. Мы в чужом мире. Я лично понятия не имею куда идти и к кому обращаться. - Нам нужен переход, - авторитетно заявляет напарник, - любой. Насколько я понял из объяснений профессора, все переходы открываются в нашем мире в соответствующих координатах. Поэтому, клоун и приходил в одно и то же место раз за разом. Мы сейчас находимся примерно там же, где в наших Электрокамнях находится отделение полиции.
Как-то странно и необычно осознавать, что я нахожусь по сути дома. В другом мире, но дома. А Клименко уже растормошил повстанческую заначку и протягивает мне пачку чипсов. Ну, конечно, это же дети, откуда им знать про крупы и тушёнку. Чипсы и газировка – вот и все запасы на случай войны. Переход решаем брать тупо штурмом. Хорошо бы добраться до того, что открывается на родной автобусной остановке. Еще лучше – тот, который распахивается прямиком в мою квартиру. - Ну,- говорит Клименко, закидывая автомат на плечо, - тронулись. Смотри в компас, Лёха, чтобы не заблудиться.
У нас мало времени. Если правительство закроет программу переходов, нам никогда не выбраться из этого мира.
Автор спасибо! Как всегда! А Клименко уже растормошил повстанческую заначку и протягивает мне пачку чипсов. Ну, конечно, это же дети, откуда им знать про крупы и тушёнку. Чипсы и газировка – вот и все запасы на случай войны.
Это же дети, откуда им знать про крупы и тушёнку,нужно было добавить:Спички детям не игрушка! И было пару зажикалок Zippo с канистрой бензина.
Компас упрямо ведет нас по одному ему известному маршруту. Компас еще хранит тепло её рук и запах её лёгких духов. Это приятно чувствовать, но горько понимать, как же глупо взять и влюбиться в девушку из далёкого и чужого мира. Нет, я не праведник, и далеко не девственник, но что-то в этой блондиночке было такое, чего я так и не смог найти в других женщинах. А что если…? Мелькает шальная мысль увезти Светлану отсюда. Куда? В Элекрокамни, вестимо. В город, пахнущий выхлопами от завода. В отделение, где не хватает кадров. В мир, где по телевизору круглосуточно крутят фильмы с насилием и убийствами. Отличный план, капитан Платонов.
Клименко, идущий впереди, неожиданно пригибается и прячется за ветку раскидистого дерева. Впереди, прямо по курсу компаса, на широкой, освещенной солнцем, поляне стоят два черных джипа. - Думаешь, кто-то сдал? – шепотом спрашиваю я напарника. В ответ он молча пожимает плечами. Задняя дверь джипа распахивается, оттуда выскакивают два поисковых пса, за ними – пара вожатых. - Чёрт, - в сердцах произносит Клименко, - вся камера нами пропахла. Подушки, одеяла. Вопрос кто нас сдал отпадает сам собой, когда из джипа выходит Михаил в сопровождении вооруженных охранников. Я чувствую облегчение от осознания того, что это не Светлана. Мне очень не хотелось бы в ней разочароваться. - Живым не дамся, - сообщает Димыч и снимает автомат с плеча. Я поступаю так же. Если уж умирать – так с оружием в руках, а не захлебываясь рвотой в тусклом гостиничном номере. Герои гибнут на посту, как любил говорить мой отец. Мы синхронно передёргиваем затворы автоматов и демонстративно выпрямляемся в полный рост. Вожатые подзывают псов и пристёгивают карабины на ошейниках. В нашу сторону поворачиваются равнодушные зрачки автоматных стволов. - Нам дан приказ взять вас живыми, - механическим голосом, лишенным всяких эмоций, сообщает один из охранников, - поэтому, оружие на землю, парни. - Черта с два, - выкрикивает Клименко и даёт короткую очередь поверх голов.
Ни один из них даже не дрогнул! Словно против нас выставили терминаторов, а не живых людей. - Ну что ж, - так же спокойно произносит робот в черном костюме без знаков различия, - мирно договориться не получается.
Неожиданно шею обжигает горячий укус какой-то местной мошки. Я непроизвольно ойкаю и хватаюсь за шею. В голове разливается тяжелый дурман, я подношу пальцы к глазам и с удивлением смотрю на кровь. Хочу спросить Димыча, что происходит, но язык во рту превращается в кусок бетона, а перед глазами падает непрозрачная пелена полного мрака. И последнее, что я помню – это как напарник с дротиком в шее падает рядом со мной.
***
Очухиваемся мы в цементном подвале привязанные к стульям. Привязаны мы втроём, включая Михаила. - Простите, - говорит мальчишка, - они грозились убить папу, если я не покажу путь в лес. Я бы запутал их, но они взяли собак. А от них не уйти.
Старый добрый шантаж. Классика жанра. Срабатывает везде и всегда, в любом из миров. - Где сестра? – спрашиваю я. - Мы с ней разделились, - охотно отвечает парень, - она отправилась в полицию, а я домой. У нас в подвале хранится законсервированный переход. В нем нет энергии, но у папы есть ископаемый генератор с полным баком топлива. Его использование не сможет засечь ни один комитет. Мы хотели, чтобы вы ушли домой.
Но тут заявились правительственные бульдоги. Дальше можно не продолжать. Старичка-профессора скрутили сразу, а его наивного сына заставили выдать наше расположение. Интересно, а Светлану они тоже схватят, или побоятся? Это ведь общество победившего гуманизма. - Хренамизма, - со злостью говорит напарник, пытаясь вырваться из верёвочных пут. Тяжелая металлическая дверь подвала распахивается наружу, впуская премьер-министра в сопровождении магистра общественной безопасности. Ну, этого мы и ожидали. - Вы мне предельно осточертели, - радостно сообщает нам слуга народа, - из-за вас я пропустил в Думе очередное заседание. На котором, кстати, обсуждался вопрос начала военных действий в отношении Китая. Но убить вас сразу я не мог – мы же никого не убиваем. - Ты чё, дурак? – удивленно спрашивает Клименко. – Какой Китай? Он тебя танками раскатает и не поморщится. - Вот именно, - еще радостней восклицает этот маньяк, - именно, что раскатает. Только не меня, а вас. Меня там уже не будет. И здесь меня тоже не будет. Позвольте представить нового премьер-министра этой прекрасной страны. Магистр делает шаг вперёд и шутливо кланяется. - Постойте, - неожиданно доходит до меня, - а президент у вас есть? Они переглядываются между собой с выражением лиц, типа «Ох, и балбес». - Есть, - отвечает магистр, - но он постоянно на наркоте, ему не до государственных проблем. - Приходится весь груз ответственности брать на себя, - притворно вздыхая, продолжает маньяк-премьер. - В первую очередь, - слушаем мы предвыборную программу, - будет введена смертная казнь за нарушение общественного порядка. Полицию вооружим огнестрельным оружием, армию обучат приглашенные инструкторы. А потом… Потом весь мир вздрогнет, когда мы явим свою мощь.
Во взгляде магистра пляшут нездоровые огоньки безумия. То ли он реально болен, то ли жажда всевластия заразна, но сейчас перед нами стоят два реальных психа. Премьер кладет своему собрату по психозу руку на плечо. Сжимает пальцы до побелевших костяшек, заставляя умерить пыл, и говорит тоном, которым разговаривают с детьми: - Нам пора. Газ сделает своё дело, а тела останутся здесь навечно.
И они уже поворачиваются, чтобы выйти и закрыть за собою дверь, впустив внутрь убивающий газ. Но в проеме двери молчаливым столбиком стоит Светлана. До этого она скрывалась в полутьме, и я не мог её толком разглядеть, а сейчас, сделав шаг вперед, она стоит прямо в проёме, расставив ноги в форменных берцах и заложив руки за спину. Стоит и внимательно слушает всё то, что ей и нам отсыпают от щедрот своих люди при власти. - Вы арестованы, - подаёт она, наконец, голос, - вы арестованы именем народа.
Я невольно расплываюсь в улыбке. Сильна, красотка, ничего не скажешь. Михаил же, увидев сестру, и вовсе едва не расплакался. - Как ты сюда попала? – удивлённо спрашивает премьер. – На входе стоит моя личная гвардия, ей дан приказ никого не пускать. - Гвардия, - фыркает Светлана, - экспериментальные образцы надо сначала проверять на мышках, господин бывший премьер-министр. Тот препарат, которым вы накачали своих гвардейцев, чтобы они не испытывали никаких чувств, имеет сильное побочное действие. Ваши игрушки сломались, и сейчас пускают слюни изо рта. В их мозгах разорвались все нейронные связи.
Магистр делает угрожающий шаг навстречу, но блондинка поднимает руку, вызывая этим жестом из полутьмы всё свое верное отделение, давшее когда-то присягу своему народу.
Ребята в форме с шевронами выступают вперёд, держа излучателе наготове. - Ну что ж, - спокойно произносит бывший премьер, - надо признать, что сейчас вы победили. Ваши условия, сударыня?
Нас освобождают от верёвок. Михаил сразу бросается к сестре, пытаясь сбивчиво оправдаться. Она за нами всё-таки вернулась, но нас, естественно, не нашла. Обнаружила лишь следы от джипов и отпечатки собачьих лап на поляне. В полиции псов, натасканных на поиск и уничтожение, не держали, отсюда Светлана сделала вывод, что нас стоит искать в резиденции премьера. - Это бесполезно, - сообщает магистр, когда его связывают нашими же верёвками, - все переходы уничтожены. Им никогда отсюда не уйти. - Посмотрим, - отрезает блондинка. Нас выводят наружу.
*** Здесь удивительно чистый воздух. Видимо, потому что не дымят моторы авто и трубы заводов. И высокое небо. И яркие звёзды. Нам в руки суют бутылки с водой и говорят, что надо выпить всё, чтобы вывести из организма ту отраву, которой в нас пульнули сломавшиеся гвардейцы. А парни в форме хлопают нас по плечам и говорят, что мы хорошо держались. И что сейчас всё позади, потому что стихийный народный бунт идёт на убыль. А президента вывели из наркотического дурмана, и сейчас он сидит у себя в кабинете, ошалевая от происходящего и пытаясь как-то наладить диалог с обществом.
Вот только я этого не слышу. Это Клименко тусуется среди родственных душ и наслаждается вниманием к своей персоне. А мы со Светланой просто стоим друг напротив друга, и я держу в своих ладонях её тонкие, нервные пальцы. - Спасибо, - наконец, говорю я. – За всё. За то, что спасла однажды, и за то, что спасла сейчас. - Это просто моя работа, капитан, - отчаянно смущаясь, отвечает она. И она права! Это наша работа – спасать людей и защищать свой мир. Нам катастрофически перестаёт хватать воздуха, а окружающее пространство неумолимо сжимается до предела. Того предела, на котором находимся лишь мы. Там, за чертой, пропадают все звуки, когда наши лица сближаются, черты сливаются, а дыхание становится общим на двоих.
Но внезапно круг нашего одиночества взламывается, когда рядом появляется взволнованный Михаил с бледным лицом и одним словом: - Папа!
Словом, пока мы все тут праздновали свою маленькую победу, мальчишка успел сгонять домой на одном из припаркованных к обочине авто. Светлана тут же меняется в лице и отстраняется от меня. Раздаёт отрывистые команды своей бригаде, и мы все запрыгиваем в служебный автобус.
***
Профессор-очкарик лежит посреди гостиной. Он пока жив, но колотая рана в боку говорит о том, что осталось ему недолго. Михаил всхлипывает рядом и постоянно причитает, виня во всём себя. Светлана деловито звонит в Скорую, но отец делает ей знак отмены. Я немало повидал таких ран на своём веку, Скорая от них не спасает. Учёный с трудом поднимается, опираясь на сына, делает глубокий вдох и начинает свою исповедь: - Я мечтал об обмене опытом. Мы могли дать вам формулу термояда, а вы могли научить нас радоваться жизни. Мы давно забыли, как это делать. Сочинять музыку, писать стихи, рисовать на асфальте. Нам давно ничего не хочется так, чтобы звенела душа. Все наши желания, кроме похоти, изначально просчитаны и удовлетворяются строго по графику. Хочешь украсть – сначала заплати налоги, и потом иди и воруй. Хочешь убить – зарегистрируйся и иди убивать.
Профессор делает судорожный вдох, Светлана заботливо вытирает пот у него со лба.
- В подвале, - продолжает учёный слабеющим голосом, - находится не просто переход между мирами. Я разгадал загадку вашего Гёделя и смог подчинить время. Этот переход – переход во времени и пространстве, о нём никто не знает. Всё зависит от источника энергии. Мой дом отключили от всех реакторов, но Михаил знает, где хранится дизельный генератор с полным баком топлива. Если возвращаться в текущее время, энергии перехода хватит на две минуты. Если в недавнее прошлое – то лишь на минуту.
Старик падает на руки сына. Михаил бледнеет и закусывает губы. - Держись, - говорю я, - ты сейчас единственный мужчина в семье. Он смотрит на меня с благодарностью. И пока Светлана, отвернувшись к окну, вытирает немые слёзы, брат её спускается в подвал, где находится наше спасение. Из угла выволакивает на свет допотопный генератор с расплывшейся на боку надписью «CARVER PPG», подбегает к пульту и начинает лихорадочно щёлкать по клавишам.
Клименко тут же подскакивает к аппарату и чуть ли его не обнюхивает. - О, - радостно кричит он, - ручной стартёр, я такой на дачу хотел купить, но нам премию тогда не дали.
По ступенькам спускается успокоившаяся Светлана. О её недавней слабости говорят только горящие щёки, шмыгающий нос и покрасневшие глаза. Нам нечего сказать друг другу. Нам нечего дать друг другу. Всё, что могли, мы сказали тогда – на пределе, когда вдыхали дыхание друг друга. А сейчас я просто уйду, а она просто останется. Потому что… Потому что мы присягали разным народам.
Прямо на глазах распахивается серебристая дверь, и запах озона разливается вокруг. В колыхающемся прямоугольнике мы видим отражение чьего-то телевизора с прямым эфиром из нашей Госдумы. -Я принял решение…. – говорит президент. - В прошлое, - кричим мы с Клименко. И Михаил согласно кивает, сосредоточившись на кнопках пульта. У нас всего минута.
***
- Ну, давай, ублюдок, выходи, - шепчу я, передёргивая затвор ПМ, - больше я не промахнусь. И он выходит…
Всё, ребята, я закончила. Спасибо вам, мои дорогие, если бы вы меня не пинали, я бы никогда не закончила.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
Следующие? Послеследующие? 
yaplakal.com