Пункт отправления

Крео/Рассказ

После вот этого текстика решил поделиться еще чем-нибудь в таком стиле.

Букв много – более 20 000.

Вы любите путешествия? Обожаете романтику дальних странствий? Ну, тогда приятного чтения!

© Скеп


Это сообщение отредактировал ZM87 - 20 сен 2017 в 13:13

Прадед упрямо гнул свою линию. Сидя на шатающейся табуретке в центре полутемной комнаты, он раз за разом повторял одни и те же наказы:

- Нечего нам по заграницам да Америкам всяким разъезжать. Наша земля тут! За нее нужно держаться. Нет ничего хорошего в шараханье этом, бомжатство одно!

Хотя в последний раз прадеда приходилось видеть только в глубоком детстве, но откуда-то появилась непоколебимая уверенность в том, что это именно он.

Периодически прадед начинал вспоминать всех близких и дальних родственников, о которых Виталий даже понятия не имел, от чего дребезжащая речь старика становилась еще нудней и надоедливей. Все это напоминало изощренную пытку. Наверное, именно таким голосом средневековый инквизитор зачитывал своим жертвам обвинения в колдовстве.

Спасением стал будильник.

…Виталий проснулся злой, помятый и невыспавшийся…





Девушка, поежившись от холода, уткнулась носиком в пушистую шаль. Здесь, почти на тридцатиметровой высоте, даже от слабого ветерка пробирало до мозга костей. Морозный воздух рыболовными крючками впивался в кожу.


- Красиво-то как! – то ли восторженно прошептал, то ли просипел молодой человек, стоящий за спиной у девушки. - А ты еще не хотела сюда подниматься.

- Холодно-то как, Митенька, - чуть слышно ответила барышня, прикрывая ротик кроличьей муфтой, - может быть, уже пойдем?

- Ну потерпи еще чуток, совсем чуточку, - молодой человек обнял свою спутницу за плечи, - когда еще такая возможность-то будет?

Юноша уже и сам порядком продрог, но он всеми силами пытался это скрыть.

Голос его заметно подрагивал, а длинные тонкие пальцы покрылись хорошо различимой в полумраке синевой.

Он – высокий и худой, в куцеватом пальтишке и нелепой фуражке. Она – почти на две головы ниже, пухленькая, в тяжелом суконном платье фасона «смесь французского с нижегородским». Колодезный журавль и неваляшка.

- Мы с тобой тут как два ворона, - задумчиво произнес молодой человек, поставив свой подбородок девушке на макушку.

- Почему это вороны мы?

Молодой человек чуть отпрянул назад.

- А это место матросы называют «вороньим гнездом».

- «Вороньим гнездом»? – переспросила девушка. - Странно-то как.

- Вернее, даже не так. Не два ворона. А ворон и его мааааааленький вороненок.

Снова схватив девушку за плечи, юноша крепко прижал ее к себе. От неожиданности та даже пискнула.

- Ай, пусти, дурак, раздавишь, - девушка попыталась вырваться из цепких объятий.

- Нетушки, ты мой вороненок, и я тебя никуда не отпущу, никому не отдам, - «ворон» поцеловал девушку в щечку, но хватку, тем не менее, ослабил, - ты теперь моя, ты теперь Михайлова.

Девушка вывернулась в объятиях своего кавалера и прижалась к его груди.

- Митенька, миленький мой, самый-самый любимый, - теперь уже ее руки легли на плечи спутнику, - мне так хорошо с тобой, я с тобой хоть куда. Хоть на край света.

- В точку! – усмехнулся молодой человек. - На край света. Скоро наша жизнь изменится. Я буду все для тебя делать, мы обязательно разбогатеем. У нас будет большой дом с телефоном, свой автомобиль с шофером.

- Так уж и с шофером? – недоверчиво спросила молодая жена.

Молодой человек снова усмехнулся.

- Конечно. Америка – страна возможностей. Люди с головой тут вмиг состояние делают. А голова-то у меня в полном порядке, - Митя молодцевато щелкнул пальцем по козырьку фуражки.

- Ах, даже не верится, что мы так далеко от дома, - еле слышно проговорила девушка, повернув голову в сторону горизонта, - а как там маменька?

В слабых отблесках было видно, как на глазах девушки начали наворачиваться слезы.

- Так, - молодой человек попытался взять инициативу в свои руки, - маменька при папеньке, да с сестрами и братьями. У них же все хорошо. Ты ж сама это прекрасно понимаешь. Чего ты? Катенька, не грусти. Все будет просто замечательно.

Катенька тихонька всхлипнула.

- А может, надо было по-человечески попрощаться? – девушка украдкой смахнула слезинку, которая уже вот-вот готова была скатиться по розоватой щеке.

- Мы же оставили им записку! – искренне удивился Митя. - Ты думаешь, что они бы тебя отпустили так легко? Нет уж. Но ты не переживай, мы к ним обязательно приедем через несколько лет. Приедем, все такие при параде, с детишками нашими. Здорово же будет.

Порыв холодного ветра заставил девушку снова уткнуться личиком в пальто Мити.

- Правда-правда? – еле слышно спросила она.

- Правда-правда, - также тихо ответил юноша, - так все и будет. Скоро нас будут называть мистер и миссис Майклсон.

- Как-как? – девушка искренне не поняла сказанного. - Почему так?
Митя тихонечко оттолкнул от себя Катеньку, склонился, и губами прикоснулся к ее лбу.

- Новую жизнь начинаем, – с какими-то непонятными философскими нотками в голосе ответил молодой человек, - у нас все должно быть новое – и работа, и дом, и язык. Ну и фамилия тоже.

Внезапно ветер стих. И теперь можно было расслышать чьи-то голоса и смех, доносившиеся откуда-то снизу. А скрип металлических конструкций только дополнял нереальность атмосферы и самого места.

- Понимаешь, так просто принято в Америке, - продолжал Митя, - все, кто приезжает, берут себе новые фамилии. Вот ты пока сейчас Катерина Михайлова, а уже в Нью-Йорке станешь Кэтрин Майклсон. А после Нью-Йорка, как только оформим все бумаги, поедем на юг. Денег нам на первое время хватит, а там мы свое дело начнем. Идеи-то у меня есть.

- Красиво-то как…- девушка словно и не слышала слов распыляющегося Мити, в этот момент она задумчиво отвернулась к океану, вглядываясь куда-то вдаль.

Океан казался ей бесконечным. Еле различимая полоска, где холодное небо соприкасалось с изрезанным бурунами полотном воды, завораживала. И вместе с тем пугала. Девушка до сих пор не могла понять, почему она согласилась на такую авантюру, почему решилась бросить привычный образ жизни, зачем она плывет в страну, о которой слышала только урывками. Ради чего все это?

Дернув головой, девушка прогнала внезапно появившийся морок - конечно же, ради любимого! Вот он, рядышком стоит. Ведь они теперь вместе навсегда.

А Митя тем временем все говорил, говорил и говорил про ту прекрасную жизнь, которая у них скоро настанет.

- Ой, - внезапно спохватился молодой человек, - скоро уже вахтенный матрос вернется. Надо спускаться. Пойдем.

- А можно, я еще раз в бинокль посмотрю? – чуть ли не взмолилась Катенька.

- Если только недолго, - Митя снял с крючка висевший рядом бинокль и передал его своей молодой жене.

Девушка склонилась над краем «вороньего гнезда», принимая прибор из рук Мити. В ту же секунду холодный корпус бинокля обжег ее и без того озябшие руки. Не в силах побороть это неприятное чувство, Катенька разжала пальцы.

Бинокль полетел вниз.

С палубы послышался звон и донеслись чьи-то эмоциональные ругательства на непонятном языке.

- Бежим, - Митя резко схватил Катеньку за руку и потащил к лестнице, уходящей вглубь мачты.

- Мы бинокль разбили, - девушка была напугана, ее голос задрожал, - что теперь будет?

- А что будет? Что будет? Ничего не будет. И без бинокля как-нибудь, - криво усмехнулся Михайлов, - это же «Титаник»…





Взбешенный Циглер пулей влетел в кают-компанию. Влетел – в буквальном смысле. После короткого забега по коридору высокий металлический порожек едва не стал финишной лентой для представителя германской деловой элиты. Только каким-то чудом Циглеру удалось устоять на ногах.

- Господа, сколько это можно терпеть? – лицо Циглера было пунцовым.

Столь стремительное появление сразу же привлекло внимание собравшихся.

- В чем дело, любезный? – спросил мужчина в старомодном черном сюртуке.

В кают-компании было человек десять. Все мужчины. И вид каждого из присутствующих явно говорил о принадлежности к высшему обществу.

- И вы еще спрашиваете, в чем дело? – возмущался Циглер. - В чем дело? В этой скотине!

- А, - понимающе закачал головой мужчина в сюртуке, - конечно, это проблема, но, милейший, потерпите еще немного. Мы уже практически прибыли. Скоро все забудется, и вы будете вспоминать путешествие как дурной сон.

- Надоело уже терпеть все эти выходки, - устало ответил Циглер, плюхаясь в роскошное, обитое бархатом кресло, - это какой-то нескончаемый кошмар. Все мы заплатили немалые деньги, а нас посадили в клетку с этим чудовищем.

- Мы все устали от выходок нашего неугомонного попутчика, - спокойно заговорил мужчина за клавесином, который еще минуту назад наигрывал какую-то незамысловатую мелодию, - но знаете, я это все воспринимаю как своеобразное приключение. Порой любопытно понаблюдать за подобными людьми.

- Вам, может быть, и любопытно, а вот мне нет! – тут же ответил кто-то из присутствующих. - Дикий сын дикого народа.

Послышалось чей-то тяжелый вздох.

- Возможно, вы в чем-то правы, но я бы назвал поведение нашего попутчика всего лишь эксцентричным, - мужчина за клавесином был так же спокоен, - у всех у нас свои слабости. Не стоит тратить свои нервы. Лучше уж думать о делах. Тем более, господа, в них точно недостатка не будет.

А тем временем за иллюминаторами потянулись белоснежные облака. Это еще три дня назад это зрелище вызывало восторг, но теперь подобная картина навевала на всех только скуку. Всем уже надоело любоваться однотипными морскими пейзажами, хоть они и представали в несколько ином ракурсе. Да и сама кают-компания, несмотря на весь ее лоск и великолепие, многих пассажиров уже изрядно раздражала. Вся обстановка каюты была подобрана со вкусом – изящная мебель, светлые стены, кажущиеся невесомыми портьеры. Но даже от этого очень быстро устаешь, если постоянно видишь только это на протяжении нескольких дней.

- И кто вообще решил пустить сюда этого дикаря? – то ли сам себя спросил, то ли задал риторический вопрос Циглер. - Таким не место с цивилизованными людьми. Сейчас он орал возле дверей моей каюты какую-то песню. А когда я его попросил успокоиться, он начал орать еще сильней.

- Странно, - задумчиво произнес кто-то, - а почему капитан так и не смог усмирить этого буйного русского? Посадил бы его под замок до самого прибытия.

Мужчина за клавесином усмехнулся.

- А вы не помните, когда он не смог открыть дверь своей каюты, что он сделал? Так я напомню, он ее выбил. Один раз плечом надавил. Или вы хотите, чтобы он все тут разнес?

Русский пассажир сразу же стал сплошной головной болью для всех остальных. Его буйный нрав вкупе с тотальным пьянством не давали никому покоя ни днем, ни ночью. Порой создавалась впечатление, что на судне присутствует сразу несколько одинаковых пассажиров из двенадцатой каюты. Настолько много было этого русского.

- Сдать бы его большевикам, - зло проскрипел зубами из своего кресла Циглер.

- Это было бы слишком жестоко даже для него, - тут же парировал важного вида старик с седой бородой, - большевики нам не друзья, и точно ими не станут. Это вы сами должны прекрасно понимать. Мне очень неприятен этот человек, но большевизм мне неприятен еще сильней. Господину Михайлову даже можно позавидовать, что после революции сумел выехать из России, прихватив все свои богатства. А еще хотел бы сказать, господа…

Старик не успел договорить.

Хлопнула входная дверь. Да с такой силой, что от удара об стену она жалостно заскрипела петлями.

На пороге стоял высокий широкоплечий мужчина. Характерный красный загар и помятый вид явственно говорили о том, что последние несколько дней мужчина провел в цепких объятиях Бахуса, которому без устали делал свои подношения. Две бутылки шампанского, зажатые в одной руке, только подчеркивали это.

- Гоооооспода, - громогласно объявил пришелец, пошатываясь в дверном проеме, - позвольте вас всех поприветствовать, гооооооспода…

- Михайлов, - послышался вздох сожаления.

Бедолагу Циглера передернуло от подобного появления. И не его одного.

- Что ж, предлагаю выпить за успешное окончание нашего путешествия, - мужчина нетвердой походкой направился к ближайшему дивану.

Бесцеремонно отодвинув сидящего молодого человека, Михайлов плюхнулся на диван и тут же начал открывать бутылку.

Послышался характерный хлопок. Брызгами шампанского обдало сидящего рядом юношу, который тут же вскочил и энергично начал себя отряхивать.

- Хе-хе, - усмехнулся Михайлов, глядя на последствия своих действий, - до свадьбы заживет. Так у нас в России принято говорить.

- Вы сейчас не в России, хочу заметить, - зло прошипел Циглер, - да и когда вы в этой России будете-то теперь?

- Но-но, - тут же отрезал беспокойный пассажир, прикладываясь к бутылке, - ты Россию-то не тронь! Не твоего ума дело!

Подавившись газами, Михайлов громко рыгнул.

- Гоооооспода, кому шампанского?

Желающих не было.

Обведя мутным взглядом собравшихся, Михайлов негромко выругался по-русски.

- Не хотите – как хотите, - изрек он, - мне же больше достанется.

Сделав еще один глоток, господин Михайлов с деловитым видом достал из кармана дорогой золотой портсигар.

- Вы что? Ни в коем случае! - тут же встрепенулся мужчина за клавесином. - Это запрещено!

- А плевать я хотел на эти запреты! – хохотнул в ответ русский. - Мне, знаете ли, лень идти до курительной комнаты. Тем более, мы уже почти долетели. Вахтенный мне сказал, что Лейх…Лейк…Как там его? Лейкхерст совсем близко. Ик…

С самодовольной миной Михайлов демонстративно начал щелкать извлеченной из кармана зажигалкой.

…Кашалотообразная туша «Гинденбурга» стремительно приближалась к земле. Языки пламени уже успели перекинуться на баллоны с водородом. Еще несколько секунд и дирижабль практически плашмя упал на летное поле.

Раздался оглушительный взрыв.

Вечернее небо над Лейкхерстом озарилось ярко-багровым маревом.





До конца так и не было понятно, как же относиться к этому человеку. С показательным пренебрежением или все-таки с опаской? Хотя сам начальник базы в его обществе явно тушевался, но он не производил впечатления большой вашингтонской шишки.

Может быть, это ЦРУ, а может, и что похлеще.

Все последние дни на авиабазе Туле стояла гнетущая суета. Все куда-то торопились, каждый что-то делал, но во всем этом чувствовалось всеобщее напряжение. И только несколько человек в этом кипящем улье потихоньку сходили с ума от безделья. Не по своей воле.

Майор Хоган как раз был из числа избранных. Практически все время он находился в своей комнате. Глупо было бы говорить о каком-то домашнем аресте. Здесь, на севере Гренландии, на берегу залива Инглфилд каждый из обитателей базы мог считать себя заложником.

Сегодня летчика вызвали на очередной разговор. Нет, это не был допрос, но что-то очень близкое к этому.

Странный следователь задавал такие же странные вопросы, раз за разом заставляя Хогана вспоминать все подробности того самого дня.

Майора это откровенно раздражало, но свое недовольство он старался держать при себе. Железная выдержка и субординация – эти два понятия будущему офицеру когда-то прочно вдолбили в академии ВВС США.

- Сэр, насколько я понимаю, - максимально спокойно ответил Хоган на очередной вопрос, - возгорание случилось из-за технической неисправности.

- А из-за какой именно, по вашему мнению? – вкрадчиво поинтересовался проверяющий.

Хоган на секунду задумался. У летчика возникло стойкое ощущение, что его пытаются загнать в какую-то ловушку.

- В кабине было очень холодно. Мы открыли клапан забора воздуха из воздушного тракта двигателя в систему отопления. Все это предусмотрено инструкциями, сэр, - Хоган говорил очень осторожно, тщательно подбирая слова, - поступающий воздух почти не охлаждался. Температура резко подскочила. Потом загорелись сидения…

- Так-то оно так, - мягко перебил проверяющий, - но открылись новые подробности относительно вашего экипажа.

В этот момент Хоган почувствовал, как у него начало сводить скулы.

- Сэр, я готов поручиться за каждого из моих людей, - летчик всеми силами пытался подавить эмоции, - кроме того, приказ на катапультирование отдавал я. И еще, сэр! В самолете были не только мои парни, но и люди, которых нам навязали.

- Да знаю я, - с примесью равнодушия махнул рукой собеседник, - но речь идет именно о вашем экипаже. А если говорить конкретно, то об одном человеке.

- Кто это? В чем вы его подозреваете? Диверсия, саботаж? – начал сыпать вопросами Хоган.

- Успокойтесь! Никто никого ни в чем не обвиняет. По крайней мере, сейчас. Мы просто должны все проверить, а потом еще перепроверить, - тут же объяснил следователь, но сделал он это таким тоном, словно это одолжение, - вы же понимаете?

Летчику оставалось только кивнуть в ответ.

- Да, сэр! Понимаю. Но все же, кого вы имеете в виду?

Хьюз? Гриффин? Коллинз? - майор снова мысленно перебирал членов своего экипажа.

- Скажите, а что вы тут делаете, майор? – неожиданно перевел тему следователь, вальяжно развалившись в кресле начальника базы.

- Сэр? – не понял вопроса Хоган.

Проверяющий саркастично улыбнулся, обнажив ровные, но желтоватые зубы.

- Для чего вы тут? Что вы делаете на базе? Для чего тут вообще построили базу?

Столь очевидный вопрос еще сильнее сбил Хогана с толку.

- Я…То есть, мы…Мы совершаем патрулирование, чтобы Советы держались от наших границ подальше, - ответил майор.

Суровый майор в эту минуту почувствовал себя нерадивым школьником, который неумело оправдывается перед преподавателем за невыученный урок.

- Б-52 – это не тот самолет, который используют для обычного патрулирования, - беспристрастно заговорил следователь, - вы тут для того, чтобы в любой момент нанести удар по русским. И неважно, будет ли это нападение или наш ответ. Вас можно сравнить с взведенным ружьем, которое готово к выстрелу. Вот только оружием этим нужно уметь пользоваться.

- Что вы хотите этим сказать? – майор начал закипать. - Вы обвиняете меня и моих ребят в непрофессионализме?

Следователь выждал паузу, не сводя с летчика немигающего взгляда. Хоган непроизвольно поежился.

- Повторяю, я никого ни в чем не обвиняю, - наконец-то произнес следователь, - но факт остается фактом. Потерян самолет. Вся операция «Хромированный купол» теперь под угрозой. А это снижает безопасность нашей страны. Не забывайте, в какое время мы живем.

Летчику только и оставалось, что понимающе кивнуть.

В то утро 21 января 1968 года Б-52 под управлением Хогана выполнял привычное для себя задание. Единственным отличием было только то, что помимо штатного расписания на борту находились дополнительные члены экипажа. Но и это не портило настроение. Те трое, которых навязали майору, были опытными летчиками и прекрасно осознавали ответственность.
Все изменилось буквально за несколько минут.

Резко вспыхнувший пожар. Катапультирование. Ледяная вода.

Хоган видел, как его самолет, пробив лед, сразу пошел ко дну.

Повезло только в одном – авиабаза Туле находилась совсем рядом.

Хоть как-то оценить произошедшее майор смог только тогда, когда его подобрал подоспевший спасательный катер.

- Майклсон, - тихо произнес следователь.

Хоган сначала и не понял, к чему это было сказано. И только спустя несколько секунд до него начал доходить смысл.

- Рик? Рик работает на русских? – майор не верил своим словам. - Этого не может быть! Мы летаем вместе уже два года. Он отличный парень и стопроцентный американец и патриот. Я его отлично знаю.

- Как я понимаю, это он первый, якобы, замерз и попросил прогреть кабину. А вы хотите сказать, что за это время не замечали за ним ничего странного?

- Нет! – решительно отрезал Хоган, но тут же запнулся. - Ну, говорили про него ребята всякое. Но это же не повод, чтобы его обвинять в предательстве.

Следователь многозначительно хмыкнул, небрежно сделав какую-то пометку в лежащем на столе блокноте.

- И что же говорили про него? – поинтересовался вашингтонский гость.

Хоган уже пожалел о сказанном в запале. На подсознательном уровне он готов был яростно защищать своего подчиненного.

- Ничего такого, - майор картинно пожал плечами, - говорили про него, что он невезучий. Так что с того?

- Поподробнее, пожалуйста, - тихо, но настойчиво попросил следователь.

На этот раз майор не стал торопиться с ответом, чтобы не сказать чего лишнего. Он попробовал взвесить каждое слово.

- Ребята, которые его знали еще по академии, говорили, что он не очень везучий. - Хоган всеми силами пытался скрыть дрожь в голосе, - то приборы начинали врать, то на взлетке какие-то проблемы случались. В общем, ерунда все это. Я думаю…

- Понятно, - снова перебил следователь, ясно давая понять, что продолжать разговор в этом ключе он не намерен, - а что касается стопроцентного американца, то тут вы ошибаетесь.

Хоган невольно вскинул брови.

- Он американец, - продолжил следователь, - но только во втором поколении. Его родители приехали из России еще до первой мировой.

- И что? Это повод подозревать его в чем-то? – с вызовом спросил майор.

- Нет, конечно, - устало ответил следователь, - но вы же прекрасно понимаете, кто наш враг. И мы должны проверять все варианты, даже если они выглядят идиотскими. Мы не имеем права поступать иначе.

- Да, сэр! – тут же кивнул Хоган.

Следователь сгреб со стола блокнот и засунул его во внутренний карман пиджака. Джон Хоган облегченно выдохнул. Похоже, на сегодня аудиенция окончена.

- Хотя я и не имею права, но все-таки вам скажу, - следователя потянуло на откровения, - Думаю, вы должны это знать.

- Знать что? – на самом деле Хоган предпочел бы оставаться в неведении. Он нутром чуял, что не услышит ничего хорошего.

- Наши водолазы уже успели несколько раз прочесать дно в районе падения вашего Б-52, - начал рассказывать следователь, - увы, но заражения избежать не удалось. Вся территория находится под наблюдением. Информация об этом закрыта, но рано или поздно все выйдет наружу. Может, через год, может, через пять, может, через десять.

Тон у следователя был такой, словно он хотел сделать из майора опасного свидетеля. И это определенно не нравилось Хогану.

- Сэр, так получается, - майор решился на вопрос, - ситуация все же под контролем?

Следователь грустно улыбнулся.

- Относительно. Вас и ваших людей на время отстранят от полетов. На сколько именно – не могу пока сказать. Что же касается Майклсона, то в отношении него будет дополнительная проверка. И в самом лучшем случае он теперь будет вечным дежурным по подсчету белых медведей. Вы же сами знаете, что было на борту вашего самолета.

Теперь уже следователь замялся.

- Дело в том… - следователь пристально посмотрел в глаза майору, - дело в том, что у вас на борту было четыре объекта. Мы же смогли найти только три.

У Джона Хогана перехватило дыхание. Появилось жгучее желание как следует напиться.

Шутка ли? Не каждый день теряют атомные бомбы.





В столь ранний час пассажиров во «Внуково-7» было совсем мало. Кто-то пытался досмотреть остатки последнего сна, расположившись в кресле, кто-то с видом зомби изучал информационное табло, кто-то настойчиво тыкался в кнопки кофейного автомата.

Всеобщее оцепенение на несколько секунд было развеяно громкой связью.

- Уважаемые пассажиры, заканчивается посадка на рейс «Внуково-7», Москва – Порт Шеридан, Луна, - сообщил приятный мягкий женский голос.

- Да знаю я, знаю, - зло пробурчал себе под нос спешащий мужчина в черном пальто.

Мужчина был вынужден ускорить и без того свой быстрый шаг. Стук его каблуков гулким эхом отзывался по залу.

Пассажир явно опаздывал, но при этом безошибочно определял нужное для себя направление. А заблудиться в хитросплетениях коридоров и залов было проще простого. Было понятно, что мужчина достаточно часто тут бывает.

Взглянув на старомодные наручные часы, пассажир снова что-то буркнул.

С быстрого шага опаздывающий пассажир был вынужден перейти на бег.

Командировочный – так обычно называют таких людей. Из вещей только легкая наплечная сумка. Скорее всего, этот человек летел на Луну на день-два, быстренько решить вопросы и отбыть обратно.

Пробежав огромный светлый зал, мужчина, убедившись в номере терминала, юркнул в один из коридоров. Еще метров тридцать по прямой, поворот направо, еще метров двадцать, один лестничный пролет. Пассажир оказался на небольшой застекленной площадке. За огромными панорамными окнами открывалось пестрящее сигнальными огнями летное поле. Двери напротив настойчиво приглашали в «кишку», ведущую прямо на борт челнока.

Теперь можно и выдохнуть спокойно. Успел.

Еще пара десятков метров по «кишке», и мужчина уже стоял возле миловидной стюардессы, облаченной в обтягивающую темно-синюю униформу.

«Где они таких красоток берут?» - тут же пронеслось в голове у мужчины.

- Здравствуйте, мы рады, что вы выбрали компанию «Аэрофлот». Ваш билет, пожалуйста, - лучезарно улыбнулась девушка.

«А какую я еще мог выбрать? Вы же монополисты!» - зло подумал пассажир, протягивая стюардессе маленький пластиковый прямоугольник.
Девушка провела по прямоугольнику считывающим устройством, после чего еще раз улыбнулась.

- Виталий Михайлов, ваше место 3Z, бизнес-класс.

- Спасибо, - холодно ответил пассажир, проходя вглубь челнока.

Михайлов на секунду остановился и, обернувшись к девушке, сказал:

- Барышня, а сразу же принесите мне двойной виски. Знаете ли, я неважно переношу длительные путешествия. Это у нас семейное. Да и спал сегодня плохо, всю ночь прадед снился…