Перекресток семи дорог

Перекресток семи дорог

Вещь не закончена. Выкладываю осознанно в надежде на диалог. Мне надо понять - не слишком ли она закручена. И стоит ли вообще продолжения.


Перекресток. Светофор и бешеный поток машин. Утро понедельника и Сергей опаздывал на работу. А хуже нет, как опоздать на утреннюю планерку.

Горбунов нервничал. Секунды, отсчитывающие время до разрешающего сигнала светофора, ползли невыносимо медленно. Подержанная машина и мотоцикл сломались одновременно; Светка ушла вчера, хлопнув дверью и бросив напоследок:
- Нищеброд!
Обидно не было, обязательств друг другу не давали, секс стал напоминать мексиканский сериал. Это когда и надоело до чертиков и бросить жалко.

Вспоминая вчерашний вечер, Сергей едва не пропустил зеленый сигнал светофора. Делая шаг с тротуара, он почувствовал, как кто-то не больно, но ощутимо толкнул его в бок.
- Ашрам, - послышалось ему сразу за толчком.

И удар острым локтем и непонятное слово вызвали минутный всплеск глухого раздражения. Менеджер развернулся, чтобы высказать нахалу все, что думает по этому поводу и уткнулся взглядом в непривлекательную молодую девушку. А Горбунов был слишком хорошо воспитан для того, чтобы сходу грубить девушкам. Пусть даже и не красавицам.

- Чего? – переспросил он ее.
- Пора, говорю, - буркнула она в ответ и воткнула в уши наушники.

Судя по всему, она тоже опаздывала. Была раздражена и озлоблена. Потому что метнула в стоящего менеджера яростный взгляд, обошла того сбоку и бросилась на проезжую часть, стараясь успеть до красного.

А вот Горбунов не успел. Сплюнул себе под ноги, понял, что опоздал окончательно и остался ждать следующего зеленого.

А на следующем разрешающем свете ситуация повторилась, будто кто-то невидимый нажал на повтор. Сергея опять толкнули и он услышал непонятное «Ашрам». Оборачиваясь на голос, был уверен, что сзади него стоит все та же девушка. Но на него смотрел интеллигентный человек средних лет слегка бичеватого вида.
- Жара, говорю, - произнес мужчина, вытирая лоб несвежим носовым платком, - у людей мозги скоро начнут плавиться не хуже асфальта.

С этим Горбунов согласился сразу, потому что собственный градусник показывал утром плюс тридцать пять. И что будет к обеду с температурой, известно одному Провидению.

Зеленый свет погас, сменившись красным, и Сергей отчетливо понял, что на работу проще уже не идти, сказавшись больным.



Дома его ждали кот, который украл со стола забытый хозяином кусок колбасы, старый кондиционер, работавший с натужным хрипом, и Светкина помада, забытая ею, словно напоминание.

Горбунов не любил копаться в себе, но чем еще можно было заняться в день вынужденного прогула?

В свои тридцать с хвостиком, за душой у него не было ничего, кроме съемной квартиры, подержанной тачки и неплохого мотоцикла. Экономическое образование, весьма средняя зарплата менеджера по продаже бакалейной группы товаров и полное отсутствие больших перспектив впереди.

Обычный офисный планктон с вредным начальником на работе и вялой личной жизнью.

Неудачник ты, Горбунов, - лениво подумал Сергей, закрывая глаза и проваливаясь в душный сон.



Горы. Огромные заснеженные пики, воткнувшиеся в облака острыми иглами. Манящие вершины, покрытые вековыми снегами. Изломанные зубцы, похожие на короны древних королей.
Горбунов идет наверх, не чувствуя разреженного воздуха. Идет спокойно, как на прогулку. Он прекрасно понимает, что над уровнем моря черт знает сколько метров, но что с того, если идти легко и приятно. Если ноги не вязнут в снегу, а непокрытая голова не чувствует холода. Если дышать легко и свободно; если кажется, что стоит взмахнуть руками и он сорвется с вершины, воспарив, как огромная хищная птица.

Желание взлететь становится таким сильным, что Сергей уже поднимает руки, как слышит:
- Ашрам…

Это не крик, это шепот. Чей-то шепот, но он кажется оглушающим. Горбунов слышит, как где-то далеко, за гранью времен и пространства зреет лавина. Как она начинает свой путь от острой вершины до подножья горы.

- Ашрам…

Сергей поднимает голову, щурится от яркого солнца и видит на скальной пластине шириной в пятачок старика в развевающихся белых одеждах. Длинные седые волосы стянуты на лбу металлическим обручем. Старец стоит на удивление прямо, лишь слегка опираясь на трость, и смотрит на Горбунова пронзительным взглядом бесцветных прозрачных глаз. И сам он кажется каким-то странно бесцветным.

- Что такое «ашрам»? - кричит Горбунов.
- Служение, - доносится ответ.
- Чему?
- Цели.
- Кто ты?
- Архат. Посвятитель. Учитель приходит тогда, когда готов ученик; посвятитель приходит когда готов адепт. Ты не готов, но я пришел.



Сергей проснулся, с трудом выдергивая самого себя из короткого странного сна. В нем старик менял обличия, становясь то девушкой на мифическом единороге, то мужчиной, распятым на кресте, то женщиной в доспехах.

Последнее, что вспомнил Сергей из своего сна, звучало как напутствие:
- Собери свой спектр. Ты должен собрать спектр. Времени мало, следи за лучами…

Старик взмахнул рукой, превратившейся в громадную клешню, и рассыпал по окружающим вершинам что-то, напоминающее драгоценные камни. Красный, синий, желтый, изумрудно-зеленый, оранжевый, индиго, фиолетовый.

Палитрой они напоминали радугу, но находились в другом порядке.

Горбунов потряс головой, прогоняя остатки сна, и хмыкнул про себя.

Черте-что, решил он сразу, приснится же всякая муть. Видимо, и вправду, скоро мозги от жары закипят.

Температура к вечеру, словно нехотя, сползла до отметки в тридцать два градуса, что позволило Горбунову хоть как-то уснуть ночью.



Утро вторника на знакомом перекрестке поздоровалось с Горбуновым привычным городским шумом. Памятуя о вчерашнем прогуле, Сергей сегодня вышел очень загодя и стоял на светофоре совершенно спокойно.

Визг тормозов ударил по мозгам и заставил напрячься. Вчерашняя девушка с неизменными наушниками в ушах шагнула на проезжую часть, не дожидаясь зеленого, прямо под завизжавшие колеса джипа. Глаза ее смотрели вперед в одну точку, но, казалось, ничего не видели.

Время замедлилось, Сергей вдруг почувствовал себя героем старой киноленты, а люди вокруг стали похожи на роботов. Они смотрели, не видя, что человека прямо у них на глазах вот-вот размажет по асфальту. Они тяжело дышали от жары, потели и ждали, когда поток машин остановится и даст им перейти улицу.

Горбунов очнулся, подался телом вперед и выдернул незадачливую девчонку из-под колес.
- Ты что?! – заорал он ей прямо в лицо. – Совсем с ума сошла?!

Его громкий крик заставил толпу встрепенуться. Послышался гомон голосов, щелканье сумок. Прохожие доставали сотовые телефоны, на равнодушных лицах появилось любопытство. Кто-то разочарованно вздохнул от того, что не удалось увидеть, как собьют человека, кто-то начал снимать зарождающийся скандал. И лишь вчерашний мужчина бичеватой наружности отделился от общей массы и подошел к молодым людям.

Загорелся зеленый и толпа, словно по команде, шагнула на проезжую часть.

И девушка и Сергей провожали спины уходящих людей удивленными взглядами.
- Проклятый век, - произнес интеллигентный прохожий, - калиюга. Когда-то я очень интересовался эзотерикой.

Несостоявшаяся жертва ДТП выдернула наушники и перевела взгляд на соседа:
- Почему-то мне кажется, - подала она голос, - что вы только что спасли мне жизнь. Если это так, то спасибо.

Эта фраза стала последней каплей и Сергей нервно рассмеялся. За ним в кулачок прыснула девушка, и даже их бичеватый спутник позволил себе улыбнуться.

Горбунов хотел сказать что-то напоследок и уже открыл рот, как увидел, что голову девушки опутал изумрудный туман. Такой густой, что не стало видно даже ее глаз. Зрелище его заворожило и Сергей повернулся к мужчине, собираясь обратить внимание того на странное явление, но удивленно открыл рот, увидев, что голову их спутника опутывал тот же туман, только синего цвета.

Горбунов зажмурился и потряс головой. А когда открыл глаза, никаких туманов не было и в помине. На него удивленно смотрели некрасивая девушка и мужчина в грязной рубашке.

Фух, показалось, - выдохнул про себя менеджер и искренне улыбнулся спутникам.

Само собой, на работу он опоздал опять, зато разжился телефоном Ольги – начинающего дизайнера одежды. И за компанию узнал, что мужчину зовут Николай Гаврилович, он одинокий учитель на пенсии, которой, конечно же, не хватает.

- Горбунов, - в дверях его кабинета стоял начальник Скобкин, - мало того, что ты вчера прогулял, так сегодня еще и опоздал. Хочешь совсем без зарплаты остаться?

Менеджер оторвал взгляд от компьютера, хотел ответить, что такого больше не повторится, но застыл с открытым ртом, как давеча на перекрестке. Волосы Скобкина отсвечивали желтым светом. Таким пронзительным, что Горбунов как наяву почувствовал во рту кислый лимонный вкус.

Клацнув зубами так, что едва не прикусил сам себе язык, Сергей вспомнил сон.

Следи за лучами, сказал ему в том сне старик.



Сегодня ночной гость стоял на вершине громадной седой волны.

- Семь лучей спектра, - старик перешептывал зарождающееся цунами, - ищи свои расширения. Они помогут собрать монаду.

Сергей стоял на берегу моря, чувствуя на лице соленые брызги.
- Что такое монада?
- Утроба Сущего. Твоя семья. Пройдешь третье Посвящение, тогда монада поможет. Но времени мало, Темный брат уже вышел на охоту. Его дыхание ты чувствуешь в своем мире, мир гибнет Следи за лучами.



Утром Сергей механически выполнял привычные действия. Варил себе кофе, мазал маслом хлеб.
Вспоминая сон, вдруг понял, что это начало. Чего, сказать не мог, но то, что начало – было ясно, как Божий день.

И снова перекресток. И снова красный свет и поток машин. Горбунов стоял в ожидание светофора и думал только о том, чтобы сегодня ничего не случилось. Очередное опоздание на работу может плохо отразиться на его кошельке.

В толпе людей, очумевших от жары, послышалось шевеление.
Не-е-е-т, тоскливо подумал менеджер, понимая, что именно сейчас что-то произойдет.

Толпа расступилась, образовав круг и оставив пожилую женщину лежать на горячем асфальте. Три пары ног одновременно шагнули к распростертому телу.

Сергей едва не столкнулся лбом с Ольгой, которая, выдернув из ушей наушники, пыталась приподнять тяжело дышащую женщину. Николай Гарилович договаривался со стоящим у обочины таксистом о поездке в больницу.

На загоревшийся сигнал светофора ступили люди, оставив за отрешенными спинами странную троицу. Калиюга. Проклятый век. Дыхание Темного брата. Мысли вихрем промчались в голове у Сергея.

Женщину загрузили в такси, Горбунов, не раздумывая, согласился на двойную оплату, и машина помчалась в ближайшую больницу.

А там, одуревшие от жары сотрудники, принялись объяснять, что у них не хоспис. Что принимают в больницу только со «Скорой». Что потерявшие сознание бомжихи – не их профиль. И чтобы неравнодушные граждане чесали отсюда подобру-поздорову. Персонала не хватает, зарплаты маленькие, финансирование урезали.

Посреди этой трогательной речи из кабинета неожиданно вышел высокий мужчина в синем медицинском костюме.
- Что здесь? – отрывисто спросил он собравшихся.

Молоденькая сотрудница принялась возмущенным голосом объяснять поведение нахальных посетителей. Горбунов вскинул взгляд на врача. Голову того опутывали яркие оранжевые всполохи.

- Ты это видела? – шепотом спросил он Ольгу.
- Что? – так же шепотом уточнила она.
- Оранжевый свет.
- Нет,- отозвалась дизайнер.

Горбунов был слишком увлечен зрелищем, чтобы заметить, как Николай Гаврилович бросил на него заинтересованный взгляд.

Ситуация набирала обороты и Сергей уже подумывал о том, чтобы уйти, забрав с собой женщину. Тем более, что та уже начала приходить в себя. Открыла мутные глаза и удивленно осматривалась вокруг. Но мужчина в синем халате, все также сияя оранжевым пламенем, подошел к ним.
- Несите в смотровую, - резким голосом приказал он, - я ею займусь.

На работу Горбунов опаздывал в очередной раз. Уже на выходе он почувствовал, как Николай Гаврилович положил ему руку на плечо.

- Сергей Александрович, - торжественно сказал бывший учитель, - меня крайне заинтересовали ваши слова об оранжевом сиянии вокруг головы доктора. Мне бы хотелось обсудить с вами это явление. Вы не будете против, если я вечером загляну к вам домой?

Если бы Горбунов не нервничал из-за очередного опоздания, он остался бы и с удовольствием поговорил с учителем. Но сейчас лишь сосредоточенно кивнул, бросил быстрое «Ради Бога» и поспешил на работу, внутренне проклиная все на свете.

Ускоряя шаг, он не услышал, как за его спиной негромко сказал Николай Гаврилович:
- Не бросайтесь неосторожными словами, молодой человек.



В офисе секретарша Мила подсунула ему под нос свеженапечатанный приказ об объявлении ему выговора по поводу постоянных опозданий. Менеджер машинально расписался и отправился на рабочее место.

Продажи неумолимо падали, клиентская база сокращалась просто на глазах. Главный взялся отслеживать Интернет – трафик сотрудников и путь к поисковикам оказался закрыт. Что такое «архат» и «ашрам» выяснить не удалось.

Скобкин поглядывал сурово и изредка полыхал канареечным светом.

А вечером, в двери съемной квартиры раздался звонок. Печальный Сергей, откупоривший бутылку пива, вдруг вспомнил, что сегодня к нему должен был прийти случайный знакомый с перекрестка. Это оказалось как нельзя кстати, потому что последние события уже начали Горбунова изрядно напрягать.

Он распахнул дверь и пригласил учителя пройти на кухню. Предложил пива, обрадовался, услышав отказ, и уставился на Николая Гавриловича нетрезвым взглядом.

А гость его сидел за столом, сложив ладони под подбородком, и смотрел на хозяина дома. И смотрел он странным, можно даже сказать, подобострастным взглядом. Горбунов заерзал, почувствовав себя неуютно под этим немигающим взглядом незнакомого по сути человека. Через пару томительных минут ему захотелось рявкнуть, пряча за агрессией свое смущение, но учитель заговорил первый:
- Какой мой цвет в спектре? – задал он неожиданный вопрос.

Горбунов поперхнулся пивом и уставился на собеседника
- Чего?

Гость вздохнул, но переспросил:
- Цвет? Какой у меня цвет?
- Синий, - ответил хозяин.
- Так я и думал. Любовь и Мудрость. Поэтому, я всю жизнь проработал преподавателем. А Ольга?
- Зеленая, - мрачно отвечал Горбунов.
- Ну да, ну да, - покивал собеседник, - она же дизайнер. Гармония через Конфликт.

Горбунов начал подниматься из-за стола. Опершись руками о деревянную поверхность, он едва ли не навис над Николаем Гавриловичем.
- И что это за абракадабра? – с ласковой угрозой спросил он. – меня из-за ваших Лучей скоро с работы выгонят.

Учитель слегка отстранился, но взгляда не отвел.
- Как вы получили этот дар? – не обращая внимания на тон хозяина, спросил мужчина.

Горбунов плюхнулся обратно, подпер щеку кулаком и уставился взглядом в стену.
- Тоже мне «дар», - хмыкнул в ответ, - скорее уж проклятье.

Но видя, что учитель ожидает ответа, нехотя продолжил:
- Какой-то старикан приснился. Нес какую-то чушь про архатов и ашрамы. Говорил про Лучи и спектр. Про Темного брата и то, что мир гибнет.

Гость прикрыл глаза и покачал головой.

- Он не «старикан», как вы изволили выразиться, - с тоской в голосе проговорил учитель, - он – ничто. Это Душа в самом чистом ее понимании. Он ждет окончательного посвящения. Если он соизволил явиться лично, значит, грядут какие-то события.

На последних словах голос его сорвался, и преподаватель несильно стукнул кулаком по столу:
- Ну почему вы, Сергей Александрович? – едва сдерживая страсть, воскликнул он. – Почему архат пришел к вам, а не ко мне? Уж я-то знаю, что ему сказать и о чем спросить. Я бы спросил, каково это – жить вне времени. Что такое добро и зло и как пройти посвящения, не испачкав ауру.

Горбунов слушал эту отчаянную речь и пьяненько улыбался.
- Николай Гаврилович, - весело перебил он собеседника, - а вы с кем сейчас разговариваете.

Гость очнулся и бросил жалостливый взгляд на хозяина квартиры.
- К моему сожалению, молодой человек, именно с вами. Остается надеяться только на то, что архаты никогда не ошибались и их выбор верен.

Проводив гостя, Горбунов пошатался между холодильником с последней бутылкой пива внутри, и расстеленным диваном. Победил диван.



Песок. Горячий желтый океан от горизонта до горизонта. Вершины барханов, уходящие в бесконечность и вязнущие в песке ноги. Желтый солнечный блин прямо над головой, отсутствие теней и изматывающая жажда.

С каждым шагом идти становится труднее. Песок манит, завлекает и обещает вечный покой. Сопротивляться шепчущим песчаным волнам становится все тяжелее и Горбунов последними усилиями воли борется с желанием лечь и уснуть, чувствуя, как тело укрывает ласковое горячее одеяло, превращая менеджера в очередной бархан.

- Собери спектр, осталось только двое - слышит он издали и с трудом поднимает голову, заставляя себя прислушаться.
- Зачем? – спрашивает он голос.
- Тогда ты сможешь пройти Посвящение. Тогда монада увидит тебя и даст тебе часть своей силы.

Горло царапает жажда, разбухший язык едва ворочается во рту, тяжело выталкивая слова.
- Зачем мне куда-то посвящаться?
- Я ухожу,- отвечает голос, - здесь слишком душно.



Утром зверски болела голова. Вчерашнее пиво, или сны были тому причиной, но разбираться не хотелось. Вспомнил, что вчера к нему приходил посетитель и пытался что-то объяснить, но у него ничего не получилось, потому что Горбунов оказался пьян.

Сергей набрал номер телефона.
- Опять сон,- не поздоровавшись, проговорил он в трубку, - осталось двое, сказали мне. Что это значит?
- Ну, если я – синий, Ольга – зеленая, врач – оранжевый, вы, судя по всему – красный, остались желтый, индиго и фиолетовый.
- Мой начальник отдела ходит как лимон, - вставил Сергей.
- Значит, учитывая поспешность последних событий, встречи с остальными ждать не придется.

Бутерброд упал в желудок, чашка горячего кофе придавила его сверху, а Сергей побежал на перекресток, обещая самому себе сегодня точно прийти на работу вовремя.

Стоя на перекрестке, оглядывался по сторонам, и ожидая, и боясь увидеть Ольгу с Николаем Гавриловичем. Ожидая, потому что нечаянно привык к ежедневным встречам, и боясь, потому что встречи означали одно: что-то опять должно произойти.

И даже улыбнулся, услышав визг тормозов. Улыбка сползла с лица, когда послышался чей-то громкий вскрик. Если закричали, значит, кого-то убили. Только откровенная смерть могла вывести из себя отупевших от жары людей.

Сергей вытянул шею, пытаясь рассмотреть, что происходит впереди. В просветах между плечами и головами, он увидел дорогую иномарку, остановившуюся на перекрестке и немолодого мужчину, лежащего под колесами машины. Наглухо тонированные стекла авто демонстративно закрылись и машина уехала, оставив тело лежать на проезжей части.

Сквозь толпу, расталкивая всех локтями, пробирался высокий порывистый человек в ослепительно белой рубашке.
- Пропустите меня, - резким голосом повторял он, - я врач.

Люди нехотя расступились, пропуская к телу. «Оранжевый» присел на корточки, проверил пульс и обвел толпу пристальным взглядом.

- Вы, - выхватил он Сергея, - я вас знаю. Помогите мне, моя машина за углом.

Сергей послушно шагнул к распростертому телу. Тело было крупное и подниматься с асфальта не хотело. Помощь прибыла неожиданно в лице весьма колоритной личности: одетого в глухие темные одежды молодого священника.
Едва бросив на него взгляд, Горбунов сразу понял: еще один цвет спектра – индиго.
Вдвоем со священником они поволокли жертву ДТП за врачом к его машине.

Уже там, невесть откуда взявшийся Николай Гаврилович помогал усаживать потерпевшего на сидение, а подошедшая Ольга – вытирала платком у того со лба пот и кровь.

Доктор обернулся и отрывисто сказал:
- Оставьте телефоны. Возможно, понадобятся свидетели.
Уехал, забрав пострадавшего с собой, а на тротуаре осталась стоять четверка людей. Учитель вопросительно посмотрел на Горбунова, тот едва кивнул ему, показывая, что да, есть еще один цвет спектра.

Священник перекрестился и ушел прочь. Он пока еще был не в курсе своей связи с перекрестком и людьми, с которыми сегодня его совсем не случайно столкнула судьба.

А вот Ольга нахмурилась, подбоченилась и возмущенно уставилась на Горбунова.
- Послушай, мне это все надоело! Я тебя вижу каждый день. И каждый чертов день что-нибудь да происходит. Ты в этом как-то замешан? Ты специально это все подстроил?

Она не стала привлекательнее со вчерашнего дня. Она не стала ни интересней, ни красивее. Увидь ее Горбунов неделю назад, в душе его даже ничего не дрогнуло бы. Но, странное дело, периодически опутывающий ее зеленый туман, сделал эту девушку удивительно гармоничной.

В голосе Сергея неожиданно прорезались командные нотки:
- Все идем ко мне домой. Николай Гаврилович, вы, как самый грамотный из нас, объясните нам, что происходит.

Дома он позвонил на работу, испросил день в счет отпуска, выслушал насмешливый тон Милочки и развернулся к гостям.

- Что мне сказать вам, молодые люди? – начал учитель свою речь. – только то, что я хочу и не хочу оказаться вашем месте, Сергей Александрович.
- На каком месте? – спросил Горбунов. – Я пока еще мало что понимаю. Единственное, что мне предельно ясно – это то, что начинается какая-то заваруха. И мне, видимо, в ней отводится какая-то роль.

Ольга деловито раскрыла холодильник.

- Пива нет, - сообщила она.
- Знаю, - отмахнулся хозяин, - вчера последнюю бутылку выпил.

Хотя последняя бутылка уютно спряталась за пакетом с сыром и колбасой. Но Ольга не стала шарить по чужому холодильнику, а вместо этого уселась за кухонный стол и скрестила руки на груди.

- Начать придется издалека, - продолжил учитель. Хотя нет, здесь нет понятий пространства и времени, нет градаций «далеко» или «давно». Это просто есть, как восходы солнца, лунный свет, или непогода.

- Не понимаю, причем тут я? – пробурчала недовольная дизайнер. – Серега, у тебя в доме гости, и даже пива нет.
- Если ты сейчас же не замолчишь, я заставлю тебя мыть посуду, - пригрозил хозяин дома и обернулся к учителю. – Продолжайте, Николай Гаврилович.

Ольга надулась и демонстративно отвернулась к окну. Учитель покачал головой, но продолжил:

- В самом начале времен Сущий создал нечто. Отдельные частички самого себя. Зачем он это сделал? Никто не знает. Постичь желания Сущего невозможно. Эти частички, каждая из которых является самостоятельной, одновременно являются и частью самого создателя. Они называются монады. Отголоски этого процесса вы можете найти в любой религии мира. Вспомните сами: по образу и подобию, взял свою тень и разделил надвое.
Через некоторое время монады создали двенадцать душ. Им захотелось узнать, каково жить в физическом мире. Каждая из монадических душ создала по двенадцать расширений, получивших физические воплощение. Это, молодые люди, и есть мы с вами. Сущий создал шестьдесят миллиардов монад, отсюда можно вывести число душ, которые будут иметь земное воплощение. Мир конечен.

- Постойте, - заинтересовался Сергей, - если мир конечен, как вы утверждаете, то что происходит с теми, на кого души не хватает?

- Это интересная теория, - ответил Николай Гаврилович, - еще мадам Блаватская пыталась доказать наличие «бездушников». Насколько я помню, у нее ничего не получилось. Однако, считается, что архаты уже вмешивались в земную жизнь, насильно ограничивая число душ. Выжил тогда Ной – посвященный четвертого уровня – с несколькими последователями.

- Кто такие архаты? – спросил Сергей.

Дизайнер рядом с ним повела плечами и поднялась из-за стола.
- Вы как хотите, - безразлично сказала она, - а я пошла. Всякую ахинею несете.

Горбунов, не поворачивая головы, жестом усадил ее на место. Черт знает почему, но девушка его послушалась и опустилась на стул.

- Это люди, - с готовностью отвечал учитель, - пока еще люди. Но уже не такие, как мы с вами. Они находятся на высшей степени человеческого развития. Фактически у них нет даже возраста. Они прошли все ступени Посвящения, закончили круг перерождений и сейчас ждут окончательного воссоединения со своей монадой. Некоторых из них вы знаете из истории. Одни из самых известных архатов – иудейский Мессия и Иисус Христос.

- Что такое Посвящение, о котором мне постоянно говорил тот старик?

Учитель ухмыльнулся. Эзотерикой он интересовался давно и серьезно, прочитав все, что смог когда-то найти в библиотеках. Но покойной жене его увлечение казалось несерьезной тратой времени и слушать рассказы мужа Зина всегда отказывалась. И не думал, не гадал пожилой учитель на пенсии, что однажды найдет себе слушателей в лице современного молодого человека и безразличной ко всему, кроме наушников, дизайнера.

- Мы, люди, - охотно продолжал он лекцию, - получили от своей прародительницы – монады кусочек души. Этим мы прошли первое Посвящение и сделали шаг на первую ступень лестницы, ведущей наверх, к обители Сущего. Мы слишком привязаны к своей земной оболочке, нас волнуют страсти, мы хотим есть и размножаться. Отдельные личности усилием воли смогли пройти второе Посвящение. Они могут отрывать сознание от своих физических тел и путешествовать в астральных полях. Их не так мало, как может показаться. Архимед, Леонардо да Винчи… Третьего Посвящения удостоены уже единицы. Это люди, не нуждающиеся в физических телах, но все-таки люди. Посвященных четвертого уровня, насколько я знаю, пока не существует. Христос был на седьмом уровне, так что можете судить сами…

- Мне предлагалось собрать спектр, - подтолкнул Горбунов собеседника в интересующую сторону, - что это значит?

- Лучи Души – это особые цветовые аспекты душевного состояния. Архаты бесцветны. Красный – воля и могущество. Это цвет лидера. Видимо, Сергей Александрович, это именно ваш цвет. Зеленый – гармония. Цвет нашей очаровательной спутницы.

Ольга вскинула голову и удивленно уставилась на учителя.

- С чего это я позеленела?
- Не ты, - как ребенку объяснил Горбунов, - твоя душа.
- А-а, тут же успокоилась девушка и воткнула в уши наушники.
- Это цвет творческих личностей, чаще всего находящихся в конфликте с самим собой, - продолжал преподаватель.- Желтый – активный разум. Цвет инженеров и техников.
- Скобкин, - с улыбкой кивнул Сергей, - бывший технарь.
- Вот видите, - обрадовался Николай Гаврилович, - все сходится. Синий – любовь и мудрость. Цвет учителей, сестер милосердия и прочих неблагодарных специальностей. Оранжевый – конкретное мышление. Цвет врачей и ученых. Индиго – преданность. Цвет фанатиков и религиозный деятелей.
- Сегодняшний батюшка, - тут же согласился Сергей.
- И, наконец, фиолетовый. Церемониальная магия и порядок. Цвет сумасшедших.

Горбунов замолчал. Странно тихо сидела и дизайнер. Удивительно спокойно стало учителю. Он уже не раздумывал, прав ли был архат, остановив свой выбор на Сергее, гораздо больше его интересовало другое: что грядет за визитом старца?

Посидев еще немного, молча встала Ольга и ушла, не попрощавшись. Вслед за ней двинулся учитель, оставив менеджера за кухонным столом, где тот и просидел почти до вечера.

А потом накормил кота, поел сам и лег спать, ожидая во сне старика. Седобородый архат встретил его на знакомом горном выступе. Впервые за все сны на лице у него была улыбка.

- Последний придет сам, - предупредил он адепта и растворился в дымке.



Утро нового дня ознаменовалось тем, что на пороге квартиры Горбунова стоял Скобкин, сияя лимонным светом. К туманам, опутывающим головы, Сергей уже привык, не удивлялся и не шарахался.

- Горбунов, - с порога разошелся начальник, - ты что себе позволяешь? Если хочешь уволиться, так сделай это по-человечески. Напиши заявление, получи расчет.

Еще неделю назад Сергей начал бы оправдываться, стыдливо отводя взгляд, но почему-то сегодня ему отчаянно не хотелось этого делать.

- Слушай, Скобкин, - весело спросил он, - а какого черта тебя в продажники понесло? Ты же чистый технарь?

Гость даже растерялся от вопроса. Хотел послать рядового менеджера подальше и влепить ему строжайший, но неожиданно для самого себя попросил:
- Пива не нальешь? Жара на улице адская.

Хозяин широко улыбнулся и впустил начальника в квартиру.

И уже на кухне, ополовинив бутылку «Оболони», которую не нашла Ольга, рассказал подчиненному, как в тяжелые девяностые годы работал на режимном предприятии. Не получал месяцами зарплату. Как начал спиваться от безысходности и тяжелой атмосферы дома. Как ушла от него жена, когда он в пьяном угаре едва не прибил сына.

Предприятие его все-таки закрылось, но судьба улыбнулась Скобкину, пристроив в небольшую торговую фирму обычным менеджером. Последней воли инженера хватило на то, чтобы понять, что это его последний шанс. С выпивкой он завязал сразу, выслужился до начальника отдела и сейчас вот сидит на кухне Горбунова и изливает ему душу. А неуловимо изменившийся менеджер насмешливо смотрит на него серыми глазами и кивает.

- Слушай, - очнулся Скобкин, - а какого черта я тебе все это рассказываю?

Горбунов пожал плечами.

- На работу пора, - засобирался гость, - открывай дверь. У тебя сегодня отпуск, я так понял? Значит, завтра как штык у меня в кабинете. И напишешь объяснительную по поводу последних опозданий.

Сергей согласился со всем и сразу и распахнул входную дверь. На лестничной клетке стояло странное существо. Существо было настолько неопрятно, что сразу – то было и не разобрать: мужчина, или женщина подпирала собой стену. А еще существо взахлеб рыдало и размазывало по лицу грязные слезы.

- Это кто? – спросил Скобкин.

Горбунов-то понял сразу, кто сейчас стоял перед ним. Это был фиолетовый. Последний цвет спектра, которым светили сумасшедшие.

Существо перестало рыдать и бросилось к Сергею.
- Ты есть, - бормотало оно, - я знал, что ты есть, я верил.

- Что здесь происходит? – Скобкину казалось, что он на съемках какого-то фильма.
- Петр, - обратился к нему менеджер, удерживая сумасшедшего, - запиши номер телефона. Позвони по нему, скажи, что мне нужна помощь. И еще скажи, пусть захватит священника. Здесь он точно не помешает.

Горбунов продиктовал номер учителя и повел неожиданного визитера, оказавшегося мужчиной, в квартиру.

Начальник хотел возмутиться тем, что ему вздумали приказывать, но тайная страстишка его – любопытство – взяла верх. Скобкин послушно набрал указанный номер и сделал шаг за оставленную открытой дверь квартиры. На кухне Горбунов поил странного гостя водой и всячески успокаивал. Гость порывался соскочить со стула и броситься на шею хозяину. Тот уворачивался и заставлял сумасшедшего сесть на стул.

Через некоторое время в квартиру вошли пожилой мужчина и некрасивая девушка. Еще через какое-то время порог пересек высокий худой мужчина, а следом за ним православный священник в темной рясе. За ним закрылась дверь и интеллигент в несвежей рубашке произнес:

- Спектр собран.

Высокий мужчина обвел собравшихся недовольным взглядом и возмутился:
- В чем дело? Мне позвонили, сказали, что требуется моя помощь.

Священник прошел к ущербному разумом, обнял того за плечи и принялся успокаивать.

Воздух вокруг сгустился и потемнел. Стены задрожали и исчезли. Семеро человек оказались на заснеженной горной вершине, перед ними стоял архат.

- Мне трудно держать здесь столько неподготовленных людей, - загрохотал его голос. – Я всего лишь человек и силы мои ограниченны. Но времени нет, вам надо перейти на следующий уровень своих Лучей.

Архат говорил, закрыв глаза.

- Из точки Сущего, что в душе каждого
- Из точки света, что в умах каждого
Пусть Свет струится в души людей…

Пусть План осуществится
И запечатана будет дверь, за которой зло.

Закончив говорить, старик ударил клюкой, разметав ею снег.

- Идите служить, - отпустил он их.

Видение пропало, они все опять находились в тесной кухне. Врач очнулся первым. Не говоря ни слова, развернулся и быстрым шагом ушел прочь.

От кухонного окна величаво двинулся священник.

- В обитель возьму, - проговорил он, делая упор на «О» и махнув рукой в сторону сумасшедшего.

Парочка покинула квартиру, следом за ними выбежал Скобкин, недоуменно оглядываясь. Остались Сергей, учитель и дизайнер.

- Что это было, Николай Гаврилович? – спросил Горбунов.
- Если бы я знал сам, молодой человек, - собеседник пожал плечами. – Видимо, нас только что посвятили. Хотя мне казалось, это должно было происходить как-то иначе. Если позволите, я тоже пойду. Мне надо подумать.

Учитель ушел, оставив в кухне хозяина квартиры и растерянную девушку.
- Оля…,- начал Горбунов, но посетительница прервала его.
- Что здесь происходит? – истерически выкрикнула она. – Кто был этот старик? Кто ты? И этот бомж?

Зарождалась истерика, Ольга едва держала себя в руках. Неожиданно Горбунов улыбнулся и предложил:
- Пива хочешь?
- А есть? – с надеждой спросила Ольга.
- Нет, - честно ответил хозяин, - но ты можешь остаться, и я куплю.

Зеленая аура вокруг ее головы приобрела яркий изумрудный оттенок. Ольга покраснела, странным образом превратившись из дурнушки в привлекательную милашку. И оказалось это так… гармонично, так по-настоящему, что Горбунов непроизвольно протянул руки, а Ольга, не думая, нырнула ему в объятия и прижалась зеленой головой к груди, слушая, как бьется его сердце.



Дмитрий Услугин – практикующий хирург – размашистым шагом двигался по улице. Он не понял, что произошло в незнакомой ему квартире, и за каким чертом его вообще туда понесло. Он был дома после дежурства, когда раздался звонок и незнакомый женский голос взволнованно сообщил, что по такому-то адресу срочно требуется его помощь. И ведь в голове его, уставшей после суточного дежурства, даже не мелькнула мысль отказаться. Он просто встал, оделся и пошел, как на работу.
Выйдя из квартиры, пожал плечами и отправился домой, выкинув мысли прочь.

- Ой, простите, - услышал внезапно и, очнувшись, увидел интересную женщину, с которой, задумавшись, не смог разойтись на дороге.

Еще миг, и они столкнулись бы прямо лбами, но женщина непроизвольно схватила Дмитрия за руку, останавливая.

«Рак матки, - мгновенно понял он, увидев внутри нее страшную черноту, - пока еще операбельный, но времени мало».

- Возьмите мою визитку, - не раздумывая, протянул он случайной прохожей белый прямоугольник бумаги, - я обязательно вам помогу.

Женщина осталась за спиной, недоуменно глядя вслед странному прохожему, вручившему визитку хирурга.
Обтекая со всех сторон, Услугина окружала толпа людей. Они задевали его плечами и локтями. Кто-то толкал, кто-то обходил стороной, прикасаясь случайно.
Цветными всполохами у него перед глазами вставали диагнозы. Цирроз печени, опухоль мозга, рак легких, язва желудка…

Доктор ринулся вперед, зажимая уши и избегая прикосновений.



Отец Иннокентий степенно двигался по улице, поддерживая под руку сумасшедшего, которого увел из дома того странного молодого человека, кому помогал на недавнем ДТП. Ущербный вел себя тихо, только что-то все время бормотал о высших силах и спасении. Как всякий священник Иннокентий верил в Бога, но давно пришел к выводу, что Бог – это не сущность. Это то, что внутри каждого. Тот самый стержень, который не дает человеку окончательно упасть в пропасть.

Батюшка уже подошел к машине, собираясь усадить в нее спутника, как неожиданно почувствовал толчок в спину. Обернувшись, увидел подростка на скейте. Паренек извиняющее улыбнулся и уже собрался уезжать, как Иннокетний строго произнес:

- Не делай того, что задумал, сын мой. Воровство – тяжкий грех.

Как наяву священник увидел, что милый улыбчивый подросток собирается обворовать собственную маму, спихнув все на ее невнимательность.

Парнишка поглядел на священника дурными глазами, подхватил доску для скейта в руки и бросился прочь.

Сумасшедший вдруг поднял на батюшку совершенно разумный взгляд и благоговейно произнес:
- Началось…

В церкви Иннокентия поджидал жаждущий исповедоваться прихожанин. Перед вечерним богослужением священник сам назначил ему время. Устроив сумасшедшего в каморке, Иннокентий подошел к стоящему перед аналоем человеку. Покрывая голову прихожанина епатрахилью, священник случайно прикоснулся к его вискам…

Иннокентий держал в руках заряженный карабин. В свое время он отдал за него почти три штуки зеленых и очень любил эту свою игрушку. Охота на фазанов – занятие крайне увлекательное, но сейчас он пришел не за дичью. Он пришел, чтобы убить своего друга. И по совместительству любовника жены. Тело за ночь обглодают дикие звери. Искать убитого будут, но вряд ли найдут, ведь они уехали на охоту на три дня.

А потом он выстрелит из двух стволов в голову жены, подожжет дом и уедет навсегда.

Иннокентий, огорошенный увиденным, задержал руки на голове прихожанина, появившегося в его приходе полгода назад. Тело друга обглодали дикие звери, порочное женское тело на кровати с почти оторванной выстрелами головой, сожрали языки пламени.

- Уходи отсюда, - выдавил он сквозь силу, - я не буду тебя исповедовать.



Петр Скобкин решил появиться на работе хотя бы к вечеру. Сесть за компьютер и попытаться разобраться с собственными мыслями.
Подойдя к пешеходному перекрестку, он отчетливо увидел, как из-за угла вылетает серебристая «Ямаха». Как двухколесного зверя выносит на встречку, визжат тормоза машин и тело мотоциклиста, сделав в воздухе кульбит, падает на асфальт. Как черный шлем слетает с головы и, подпрыгивая, катится по проезжей части.
«Что такое?, - удивился бывший инженер. – Привидится же всякая чушь»

Выбросив все это из головы, он осмотрелся по сторонам и увидел, как из-за поворота вылетела серебристая «Ямаха». Завизжали тормоза джипа, мотоциклиста подбросило в воздух, ударило об капот и тело его свалилось на асфальт. А черный шлем покатился, подпрыгивая.

«Твою ж ты мать…, - зачарованно протянул Скобкин., - вот это дела».
Вокруг раздались крики. Кто-то звонил в «Скорую», кто-то в милицию, кто-то пожарным, а Скобкин пошел домой вместо работы.



Бывший учитель химии варил на кухне плохой кофе. Николай Гаврилович покупал только его для экономии. Ему не хватало пенсии. Не то, чтобы она была слишком маленькая, все-таки в школе он проработал почти тридцать лет. А просто была у Николая Гавриловича страстишка: он любил выпить.
Нет, алкоголиком он не был, но выпить любил.

Дешевый, оставшийся еще с советских времен, дверной звонок ожил пронзительным пиликаньем. Учитель посмотрел в глазок и увидел соседку Марию Захаровну. В последнее время она заглядывала все чаще. То за солью, то за перцем, то со свежеиспеченными булочками.

И все чаще у Николая Гавриловича мелькала мысль, что соседка тоже одинокая и тоже скучает, а скучать вдвоем всегда веселее, чем порознь. А бедра ее еще не утеряли былую стать и кожа не висела дряблыми складками, и сверкали темные, как у его Зины, глаза.

И он уже улыбнулся, собираясь пригласить Марию Захаровну в квартиру, как потемнело в глазах и мир изменился.

- Мы – ржаные, толоконные,
Пестрядинные, запечные,
Вы – чугунные, бетонные,
Электрические, млечные.
Мы – огонь, вода и пажити,
Озимь, солнца пеклеванные,
Вы же таин не расскажете
Про сады благоуханные.
Ваши песни – стоны молота,
В них созвучья – шлак и олово;
Жизни дерево надколото,
Не плоды на нем, а головы.
У подножья кости бранные,
Черепа с кромешным хохотом;
Где же крылья ураганные,
Поединок с мечным грохотом?
На святыни пролетарские
Гнезда вить слетелись филины;
Орды книжные, татарские,
Шестернею не осилены.

Восторженная девочка в темном платье звонким голосом читала со сцены колхозного клуба стихи Клюева. Сидящая в первом ряду мать утирала кончиком головного платка выступившие слезы, а строгий отец обводил односельчан гордым взглядом, будто говоря: «Это моя дочь, слышите? Моя умница-красавица».
- Хоп-хоп-хоп-хоп, - послышалось за стенами клуба.
Воздух разорвал свист нагаек, колхозники сорвались с мест, толпой бросились к выходу.
- Без паники! – взревел председатель, но его никто не услышал.
Дверь была завалена снаружи и в окна люди видели, как бандиты атамана Каленого обкладывали стены сушняком, собираясь поджечь деревянное здание. Выбирающихся наружу укладывали меткими ружейными выстрелами. В воздухе ощутимо запахло гарью. Крики людей оглушили Николая Гавриловича. Под рухнувшей крышей была похоронена партячейка колхоза «Светлый Путь Ильича».
Изумленный учитель взглянул на соседку и увидел в ней ту самую девочку, читавшую со сцены стихи революционного поэта. Каким-то непостижимым образом он увидел ее предыдущее воплощение.

© Ятаган

Продолжение:
2 часть
Это сообщение отредактировал ZM87 - 7 фев 2017 в 12:42