Февраль. Уходящая зима приветствовала утренний город слабеющими морозами. Порыв ветра со стуком распахнул форточку, и шум машин с едва уловимым запахом гари ворвался в тёплое пространство. Казалось, время обошло стороной эту маленькую, но такую уютную кухню на последнем этаже пятиэтажки. Те же ходики с кукушкой и двумя шишками-гирьками на цепочке, столетник в горшке на подоконнике, те же красные банки в белый горошек, тот же толстый кот – шерстяной террорист с проблесковой совестью, лежащий на своем законном месте у батареи, и тот же ничем не выветриваемый обожаемый запах ванили. Единственная инородная деталь, выбивающаяся из общей картины, – телевизор, прозванный мамой «жуткокристаллическим», по которому в данный момент убедительно что-то вещал очередной спаситель народа.
Мама, Оксана Николаевна, вечно суетящаяся у плиты, успевающая делать несколько дел разом; аромат еды, дразнящий пустой желудок и наполняющий рот слюной. Все как в детстве, и, кажется, вот сейчас зальется трелью звонок, резко распахнется дверь, и в прихожую, споря и пихая друг друга, закатятся пара сугробов, точнее то, что каких-то три часа назад было двумя братьями. Кухня наполнится шумом и гамом, мама строго цыкнет, шутя замахнется полотенцем, отправит мыть руки, а потом посадит за стол обедать.
Сергей, похожий на широкоплечего медведя, сейчас чувствовал себя в этом родном оазисе, как и в детстве, маленьким мальчишкой, где всегда грело тёплое доброе солнце – мама, с её неподражаемыми блинами, борщами, варениками и вкусно заваренным чаем на травах. Как же тут хорошо!
– Сергію, може, кави? Он очі які сонні, а тобі ще до Маришки йти.
– Лучше чайку, да покрепче, на дежурстве уже кофейное ведро выпил.
Последние месяцы выдались особо жаркими – срочные подъёмы по тревоге, стояние в оцеплении слилась в одну «пулеметную» ленту. А главное – жена должна была вот-вот на днях родить. Ждали двойню.
Оксана Николаевна, вздохнув, пододвинула поближе вазочку с любимым вишнёвым вареньем.
– Сергій, синок, я знаю, що не до часу, але мені щось тривожно...
– Мам, ну нормально у меня все. Это служба, все стоят, и мы стоим.
– Сергей, я хочу поговорить о Богдане.
– И что малой такого натворил? В институт ходить перестал?
Младший сын не особо подходил на звание «раздолбай года». Где-то там в небесной канцелярии при раздаче первому ребёнку решили с лихвой отвесить бычье здоровье, а второму – в избытке ума. Богдан, классический зубрила, очкарик, ботаник, уверенно шёл на красный диплом, абсолютно игнорируя попытки Сергея вытащить его в спортзал и почти всё свободное время проводя за компьютером. Несмотря на то что братья были похожи и внешне и внутренне, как ветка сосны и автомат Калашникова, их всегда паяла глубокая привязанность друг к другу и нежная любовь к матери.
– З Богданом щось недобре, я відчуваю.
Сергей рассмеялся густым баском.
– Неужели наконец-то оторвал пятую точку от экрана и начал пить и курить? Или… Загулял? Девушка??
– Сергій, мені не до жартів. Яке пити і палити з його астмою. Якби дівчина! Він сам не свій останнім часом. Приходить за північ. То мовчить, нічого не розповідає, то весел незрозуміло від чого. Позавчора раптом запитує: «Мам, а ты согласна с классиком, что никая всемирная гармония не стоит слезы одного замученного ребёнка?»
– Ма, ну он не пацан, что страшного-то я не врублюсь никак?
– А то… Ось що я вчора знайшла у нього.
Мама молча встала, открыла кухонный шкафчик, и достала стопку листов.
– Мам ну что ты ей богу! Из-за этого, что ли? Такими бумажками полгорода закидано, студентам вон платят, они разносят. Скоро же праздник, может, на подарок тебе копит.
– А ти почитай, що в цих листівках, почитай, це не жарти!
– Да знаю я, знаю, вечером поговорю с малым, обещаю! Только не переживай, прошу.
В кармане завибрировал мобильник. После короткой беседы лицо Сергея стало серьёзным, почти суровым.
– Синку, що сталося?
– Срочно вызывают. Ма, сходишь к Маришке, не получается у меня сегодня, никак не получается, похоже.
****
Последнюю пару отменили, и шумная толпа студентов вывалилась из дверей, тут же разбившись на группки – кто покурить, кто просто обменяться новостями. Богдана буквально вынесло наружу. Отойдя чуть в сторону, откинул клапан рюкзака, нашарил ингалятор, и, сняв колпачок, пшикнул себе в рот.
– Богдан! Давай к нам!
Светка. Его звезда, по прозвищу Снежная Королева, первая и пока последняя любовь, стояла в окружении однокурсников и махала ему рукой. В эту неотразимую диву были влюблены почти все парни курса, и шансов у Богдана на её внимание почти не было никаких. Он писал за нее курсовые, чинил ноут кричаще-розового цвета, совершенно не надеясь, что их отношения могут перерасти во что-то большее. Но полгода назад звезда неожиданно пригласила Богдана на день рожденья, где после достойной дозы спиртного к нему подсел старший брат Светки, Олег - гроза вуза и по совместительству бригадир футбольных фанатов. Положив свою перекачанную руку на плечо, он предложил поговорить на воздухе, и после того памятного разговора Богдан стал чуть ли членом Светкиной семьи. Теперь почти всё время он тратил на встречи с новыми друзьями, полностью отдавшись свободолюбивым идеям и планам воплощения их в реальность.
– Привет, друже!
Олег протянул ему руку, а Светка привычно одарила лучезарной улыбкой.
– Ну что, ты сегодня с нами? Готов?
– Мог бы и не спрашивать. Конечно!
– Тогда к пяти чтоб при полном параде, выдвигаемся организованно. Точно будешь? Не зассышь?
Богдан вспыхнул, сжал кулаки и возмущённо покосился на Светку.
– Что за наезды не понял? Я хоть раз дал повод усомниться в себе?
– Шучу, не пыли, – миролюбиво усмехнулся Олег. – До встречи.
***
Вечерний город как будто раскололся на две части, в одной ездили машины, люди торопились домой, по своим делам. А в другой – огромная толпа народа, размахивая флагами, с криками и воплями кидала камни, бутылки с зажигательной смесью, возводила баррикады. Со стороны казалось, что мир перевернулся, превратившись в одночасье в кровавый ад, наполненный жирным, едким дымом, пламенем, лижущим небо, больно режущим слух воем сирен.
Позади сгоревшего остова автомобиля и бочек с огнём выстроился очередной отряд бойцов с дубинками, щитами, в бронежилетах и защитных шлемах.
– Серега, продвинься с ребятами чуть вперёд и перекройте доступ к левой баррикаде. Начинайте оттеснять к тротуару.
Голос командира почти тонул в гуле площади.
– Есть! А что с огнём? Поджаримся же скоро, как цыплята гриль.
Две мощные волны, переполненные ненавистью и жестоким азартом, ринулись друг на друга с первобытно-звериной силой, готовые рвать, бить и уничтожать до последнего вздоха. Страха как такого не было, его блокировали адреналиновый мандраж и бесовская отвага. Вспышки. Грохот. Сознание Сергея фиксировало всё автоматически. В состоянии боевого транса он не разбирал лиц, а тренированное тело действовало по заученной схеме - шаг, принять на щит, удар, еще шаг, горячая головня отскакивает от забрала, дым щиплет глаза, снова удар, отход. Обезумевшая волна с битами, щитами, дубинами накрыла как девятый вал. Каски, лица, обмотанные шарфами. Принять на щит, снова шаг, ещё удар. Раскрученная цепь бьёт по шлему, соскальзывает на плечо. Еще удар, и дубинка выскальзывает из пальцев. Сильный толчок по ногам, и, потеряв равновесие, тело тянет назад. Рука шарит по разгрузке в поисках гранаты. Удар по руке, хруст, темнота, боль. Как в замедленной, съёмке, трехгранное стальное жало входит в плоть, рот наполняется чем-то соленым с привкусом металла. Остекленевшие глаза смотрят не мигая. И дикий вопль, перекрывший на один миг все вокруг.
– Серегааааааааа!!!!!!! Брааааат!!
С распахнутой курткой, разбитыми очками, в копоти, перемешенной с кровью, Богдан бежал какое-то время за машиной, увозившей тело Сергея. Потом, задыхаясь, перешёл на шаг. Его трясло как в лихорадке, челюсть ходила ходуном, удивленный застывший взгляд старшего брата и кровь, толчками выходящая изо рта, стояли перед глазами. Всхлипывая, он то и дело сильно зажмуривался, и на какой-то миг всё происходящее начинало казаться нереальным кошмарным сном, но в следующее мгновение стрельба, человеческие крики где-то рядом возвращали к действительности, и он начинал задыхаться снова. Он не понимал, в каком месте остановился, чувствуя, что воздуха больше не хватает и, если срочно не приложится к ингалятору, то просто упадёт. Рука машинально скользнула в карман, но обратно уже не вынырнула. Внезапно, всего лишь на одно мгновение, запах гари сменился острым ароматом сладкой ванили, грохот площади – хрустом раздавленных очков, а мёртвый взгляд брата – глазами мамы. Пуля прошла на вылет, и он не успел даже удивиться или испугаться обрушившийся тишины.
**********
На коленях возле холма, густо заваленного венками, живыми цветами и двумя фотографиями теперь вечно молодых лиц, стояла пожилая женщина. Время от времени она припадала к холодной земле то одной, то другой щекой и начинала что-то шептать потрескавшимися губами. Лица родных, близких и незнакомых людей были залиты слезами, но глаза матери оставались сухи. С той минуты, как Оксане Николаевне сообщили о её горе, она ни разу не заплакала. Шок не отпускал третий день, парализовывал всякие эмоции и проявления каких-либо чувств – слишком нереально, дико, несправедливо казалось случившееся, чтобы можно было принять такое. И вновь, падая головой с поседевшими прядями на землю, она повторяла как заклинание:
«Що ж ви наробили, синочки, що ж ви наробили, що наробили …»
Чьи-то сильные руки поднимали её с колен, но она снова припадала к холодному холму.
«Господи, це не може бути правдою. Виправи все. Пробач мені, якщо я в чому винна, забери все, забери здоров'я моє, життя, я згодна голодувати, жити в болі, в кандалах, в стражданнях, лише поверни моїх хлопчиків. Що ж ви наробили, орлята, пішли героями, навіщо мені ваш героїзм, коли вас більше немає. Навіщо мені без вас жити?...»
*******
Первый день весны осветил измученный потрясениями город яркими лучами солнца. В сопровождении родственников невестки Оксана Николаевна встречала Маришу с двумя новорождёнными близнецами-мальчиками - Сергеем и Богданом. Крошечные внуки, как две капли воды были похожи на отца, и их сопящие носики абсолютно пока не хотели знать о том несовершенном мире, в который они попали. Они пришли назло и вопреки всей несправедливости, глупости, мракобесию и жестокости этого мира, и решительно заявили этим приходом своё главное право – право на жизнь. Поочерёдно беря на руки то одного, то другого малыша, Оксана Николаевна нежно прижимала к себе маленькие комочки, впервые за последние дни впуская в своё сердце и острую живую боль со слезами, и любовь, ради которой она теперь смогла бы продолжать своё существование. Вдохнув в лёгкие весеннего воздуха, она запрокинула голову и тихо прошептала: «Ніщо, синочки, ніщо, не стоїть в цьому житті дорожче самого життя».
«НИ ОДНА МИРОВАЯ ГАРМОНИЯ НЕ СТОИТ СЛЕЗИНКИ ХОТЯ БЫ ОДНОГО ЗАМУЧЕННОГО РЕБЁНКА…» – вторило матери чистое, солнечное мартовское небо.
Февраль. Уходящая зима приветствовала утренний город слабеющими морозами. Порыв ветра со стуком распахнул форточку, и шум машин с едва уловимым запахом гари ворвался в тёплое пространство. Казалось, время обошло стороной эту маленькую, но такую уютную кухню на последнем этаже пятиэтажки. Те же ходики с кукушкой и двумя шишками-гирьками на цепочке, столетник в горшке на подоконнике, те же красные банки в белый горошек, тот же толстый кот – шерстяной террорист с проблесковой совестью, лежащий на своем законном месте у батареи, и тот же ничем не выветриваемый обожаемый запах ванили. Единственная инородная деталь, выбивающаяся из общей картины, – телевизор, прозванный мамой «жуткокристаллическим», по которому в данный момент убедительно что-то вещал очередной спаситель народа.
Мама, Оксана Николаевна, вечно суетящаяся у плиты, успевающая делать несколько дел разом; аромат еды, дразнящий пустой желудок и наполняющий рот слюной. Все как в детстве, и, кажется, вот сейчас зальется трелью звонок, резко распахнется дверь, и в прихожую, споря и пихая друг друга, закатятся пара сугробов, точнее то, что каких-то три часа назад было двумя братьями. Кухня наполнится шумом и гамом, мама строго цыкнет, шутя замахнется полотенцем, отправит мыть руки, а потом посадит за стол обедать.
Сергей, похожий на широкоплечего медведя, сейчас чувствовал себя в этом родном оазисе, как и в детстве, маленьким мальчишкой, где всегда грело тёплое доброе солнце – мама, с её неподражаемыми блинами, борщами, варениками и вкусно заваренным чаем на травах. Как же тут хорошо!
– Сергію, може, кави? Он очі які сонні, а тобі ще до Маришки йти.
– Лучше чайку, да покрепче, на дежурстве уже кофейное ведро выпил.
Последние месяцы выдались особо жаркими – срочные подъёмы по тревоге, стояние в оцеплении слилась в одну «пулеметную» ленту. А главное – жена должна была вот-вот на днях родить. Ждали двойню.
Оксана Николаевна, вздохнув, пододвинула поближе вазочку с любимым вишнёвым вареньем.
– Сергій, синок, я знаю, що не до часу, але мені щось тривожно...
– Мам, ну нормально у меня все. Это служба, все стоят, и мы стоим.
– Сергей, я хочу поговорить о Богдане.
– И что малой такого натворил? В институт ходить перестал?
Младший сын не особо подходил на звание «раздолбай года». Где-то там в небесной канцелярии при раздаче первому ребёнку решили с лихвой отвесить бычье здоровье, а второму – в избытке ума. Богдан, классический зубрила, очкарик, ботаник, уверенно шёл на красный диплом, абсолютно игнорируя попытки Сергея вытащить его в спортзал и почти всё свободное время проводя за компьютером. Несмотря на то что братья были похожи и внешне и внутренне, как ветка сосны и автомат Калашникова, их всегда паяла глубокая привязанность друг к другу и нежная любовь к матери.
– З Богданом щось недобре, я відчуваю.
Сергей рассмеялся густым баском.
– Неужели наконец-то оторвал пятую точку от экрана и начал пить и курить? Или… Загулял? Девушка??
– Сергій, мені не до жартів. Яке пити і палити з його астмою. Якби дівчина! Він сам не свій останнім часом. Приходить за північ. То мовчить, нічого не розповідає, то весел незрозуміло від чого. Позавчора раптом запитує: «Мам, а ты согласна с классиком, что никая всемирная гармония не стоит слезы одного замученного ребёнка?»
– Ма, ну он не пацан, что страшного-то я не врублюсь никак?
– А то… Ось що я вчора знайшла у нього.
Мама молча встала, открыла кухонный шкафчик, и достала стопку листов.
– Мам ну что ты ей богу! Из-за этого, что ли? Такими бумажками полгорода закидано, студентам вон платят, они разносят. Скоро же праздник, может, на подарок тебе копит.
– А ти почитай, що в цих листівках, почитай, це не жарти!
– Да знаю я, знаю, вечером поговорю с малым, обещаю! Только не переживай, прошу.
В кармане завибрировал мобильник. После короткой беседы лицо Сергея стало серьёзным, почти суровым.
– Синку, що сталося?
– Срочно вызывают. Ма, сходишь к Маришке, не получается у меня сегодня, никак не получается, похоже.
****
Последнюю пару отменили, и шумная толпа студентов вывалилась из дверей, тут же разбившись на группки – кто покурить, кто просто обменяться новостями. Богдана буквально вынесло наружу. Отойдя чуть в сторону, откинул клапан рюкзака, нашарил ингалятор, и, сняв колпачок, пшикнул себе в рот.
– Богдан! Давай к нам!
Светка. Его звезда, по прозвищу Снежная Королева, первая и пока последняя любовь, стояла в окружении однокурсников и махала ему рукой. В эту неотразимую диву были влюблены почти все парни курса, и шансов у Богдана на её внимание почти не было никаких. Он писал за нее курсовые, чинил ноут кричаще-розового цвета, совершенно не надеясь, что их отношения могут перерасти во что-то большее. Но полгода назад звезда неожиданно пригласила Богдана на день рожденья, где после достойной дозы спиртного к нему подсел старший брат Светки, Олег - гроза вуза и по совместительству бригадир футбольных фанатов. Положив свою перекачанную руку на плечо, он предложил поговорить на воздухе, и после того памятного разговора Богдан стал чуть ли членом Светкиной семьи. Теперь почти всё время он тратил на встречи с новыми друзьями, полностью отдавшись свободолюбивым идеям и планам воплощения их в реальность.
– Привет, друже!
Олег протянул ему руку, а Светка привычно одарила лучезарной улыбкой.
– Ну что, ты сегодня с нами? Готов?
– Мог бы и не спрашивать. Конечно!
– Тогда к пяти чтоб при полном параде, выдвигаемся организованно. Точно будешь? Не зассышь?
Богдан вспыхнул, сжал кулаки и возмущённо покосился на Светку.
– Что за наезды не понял? Я хоть раз дал повод усомниться в себе?
– Шучу, не пыли, – миролюбиво усмехнулся Олег. – До встречи.
***
Вечерний город как будто раскололся на две части, в одной ездили машины, люди торопились домой, по своим делам. А в другой – огромная толпа народа, размахивая флагами, с криками и воплями кидала камни, бутылки с зажигательной смесью, возводила баррикады. Со стороны казалось, что мир перевернулся, превратившись в одночасье в кровавый ад, наполненный жирным, едким дымом, пламенем, лижущим небо, больно режущим слух воем сирен.
Позади сгоревшего остова автомобиля и бочек с огнём выстроился очередной отряд бойцов с дубинками, щитами, в бронежилетах и защитных шлемах.
– Серега, продвинься с ребятами чуть вперёд и перекройте доступ к левой баррикаде. Начинайте оттеснять к тротуару.
Голос командира почти тонул в гуле площади.
– Есть! А что с огнём? Поджаримся же скоро, как цыплята гриль.
Две мощные волны, переполненные ненавистью и жестоким азартом, ринулись друг на друга с первобытно-звериной силой, готовые рвать, бить и уничтожать до последнего вздоха. Страха как такого не было, его блокировали адреналиновый мандраж и бесовская отвага. Вспышки. Грохот. Сознание Сергея фиксировало всё автоматически. В состоянии боевого транса он не разбирал лиц, а тренированное тело действовало по заученной схеме - шаг, принять на щит, удар, еще шаг, горячая головня отскакивает от забрала, дым щиплет глаза, снова удар, отход. Обезумевшая волна с битами, щитами, дубинами накрыла как девятый вал. Каски, лица, обмотанные шарфами. Принять на щит, снова шаг, ещё удар. Раскрученная цепь бьёт по шлему, соскальзывает на плечо. Еще удар, и дубинка выскальзывает из пальцев. Сильный толчок по ногам, и, потеряв равновесие, тело тянет назад. Рука шарит по разгрузке в поисках гранаты. Удар по руке, хруст, темнота, боль. Как в замедленной, съёмке, трехгранное стальное жало входит в плоть, рот наполняется чем-то соленым с привкусом металла. Остекленевшие глаза смотрят не мигая. И дикий вопль, перекрывший на один миг все вокруг.
– Серегааааааааа!!!!!!! Брааааат!!
С распахнутой курткой, разбитыми очками, в копоти, перемешенной с кровью, Богдан бежал какое-то время за машиной, увозившей тело Сергея. Потом, задыхаясь, перешёл на шаг. Его трясло как в лихорадке, челюсть ходила ходуном, удивленный застывший взгляд старшего брата и кровь, толчками выходящая изо рта, стояли перед глазами. Всхлипывая, он то и дело сильно зажмуривался, и на какой-то миг всё происходящее начинало казаться нереальным кошмарным сном, но в следующее мгновение стрельба, человеческие крики где-то рядом возвращали к действительности, и он начинал задыхаться снова. Он не понимал, в каком месте остановился, чувствуя, что воздуха больше не хватает и, если срочно не приложится к ингалятору, то просто упадёт. Рука машинально скользнула в карман, но обратно уже не вынырнула. Внезапно, всего лишь на одно мгновение, запах гари сменился острым ароматом сладкой ванили, грохот площади – хрустом раздавленных очков, а мёртвый взгляд брата – глазами мамы. Пуля прошла на вылет, и он не успел даже удивиться или испугаться обрушившийся тишины.
**********
На коленях возле холма, густо заваленного венками, живыми цветами и двумя фотографиями теперь вечно молодых лиц, стояла пожилая женщина. Время от времени она припадала к холодной земле то одной, то другой щекой и начинала что-то шептать потрескавшимися губами. Лица родных, близких и незнакомых людей были залиты слезами, но глаза матери оставались сухи. С той минуты, как Оксане Николаевне сообщили о её горе, она ни разу не заплакала. Шок не отпускал третий день, парализовывал всякие эмоции и проявления каких-либо чувств – слишком нереально, дико, несправедливо казалось случившееся, чтобы можно было принять такое. И вновь, падая головой с поседевшими прядями на землю, она повторяла как заклинание:
«Що ж ви наробили, синочки, що ж ви наробили, що наробили …»
Чьи-то сильные руки поднимали её с колен, но она снова припадала к холодному холму.
«Господи, це не може бути правдою. Виправи все. Пробач мені, якщо я в чому винна, забери все, забери здоров'я моє, життя, я згодна голодувати, жити в болі, в кандалах, в стражданнях, лише поверни моїх хлопчиків. Що ж ви наробили, орлята, пішли героями, навіщо мені ваш героїзм, коли вас більше немає. Навіщо мені без вас жити?...»
*******
Первый день весны осветил измученный потрясениями город яркими лучами солнца. В сопровождении родственников невестки Оксана Николаевна встречала Маришу с двумя новорождёнными близнецами-мальчиками - Сергеем и Богданом. Крошечные внуки, как две капли воды были похожи на отца, и их сопящие носики абсолютно пока не хотели знать о том несовершенном мире, в который они попали. Они пришли назло и вопреки всей несправедливости, глупости, мракобесию и жестокости этого мира, и решительно заявили этим приходом своё главное право – право на жизнь. Поочерёдно беря на руки то одного, то другого малыша, Оксана Николаевна нежно прижимала к себе маленькие комочки, впервые за последние дни впуская в своё сердце и острую живую боль со слезами, и любовь, ради которой она теперь смогла бы продолжать своё существование. Вдохнув в лёгкие весеннего воздуха, она запрокинула голову и тихо прошептала: «Ніщо, синочки, ніщо, не стоїть в цьому житті дорожче самого життя».
«НИ ОДНА МИРОВАЯ ГАРМОНИЯ НЕ СТОИТ СЛЕЗИНКИ ХОТЯ БЫ ОДНОГО ЗАМУЧЕННОГО РЕБЁНКА…» – вторило матери чистое, солнечное мартовское небо.
Очень даже. Единственное что сугубо на мой вкус последний абзац слишком плакатным вышел.и медведь в начале... широкоплечий) глаз зацепился на нём.
Аурландс Не надо оверквотинг постить, ты ж пишешь прямо под цитируемым сообщением. Айс Очень здорово написано! Интересно - а украинский текст полностью понятен неукраиноязычным? Мне правда очень интересно.
Это сообщение отредактировал IvSkoi - 6 июн 2020 в 18:45
Аурландс Не надо оверквотинг постить, ты ж пишешь прямо под цитируемым сообщением.Айс Очень здорово написано! Интересно - а украинский текст полностью понятен неукраиноязычным? Мне правда очень интересно.
Спасибо.Честно не знаю, я сам если, что не украинец. Но мне кажется он необходим для атмосферы, хотя могу и ошибаться
Аурландс Не надо оверквотинг постить, ты ж пишешь прямо под цитируемым сообщением. Айс Очень здорово написано! Интересно - а украинский текст полностью понятен неукраиноязычным? Мне правда очень интересно.
Не знаю что такое оверквотинг.ну не надо так не надо)
Аурландс Не надо оверквотинг постить, ты ж пишешь прямо под цитируемым сообщением. Айс Очень здорово написано! Интересно - а украинский текст полностью понятен неукраиноязычным? Мне правда очень интересно.
Не знаю что такое оверквотинг.ну не надо так не надо)
Айс Но все слова понятны? Мне реально интересно, поскольку я украиноговорящий. И текст там правда хорош и для атмосферы уместен. ЗЫ Не знаю кто тебе шпалу кинул, поправил. ЗЫЗЫ Оверквотинг - избыточное цитирование.
Это сообщение отредактировал IvSkoi - 6 июн 2020 в 18:54
Айс Но все слова понятны? Мне реально интересно, поскольку я украиноговорящий. И текст там правда хорош и для атмосферы уместен. ЗЫ Не знаю кто тебе щпалу кинул, поправил. ЗЫЗЫ Оверквотинг - избыточное цитирование.
Мне понятны, ну так от части, и переводчик есть) вроде бы у русскоязычных вопросов не было, хотя читали не многие, но нареканий вроде не было
Это сообщение отредактировал Айс - 6 июн 2020 в 18:58
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com