Или у меня просто голова болит, или я чего-то не поняла
Нужно было прочитать "Палату №6". Лечит без таблеток. Проголосовал за №3: из множества...выбирают меньшее. Ждем-с 12 минут, раскрываем маски и рукоплещем авторам. От них одно-по возможности объяснений на предмет....
Это сообщение отредактировал BuratTino - 14 фев 2017 в 14:47
Или у меня просто голова болит, или я чего-то не поняла
Нужно было прочитать "Палату №6". Лечит без таблеток. Проголосовал за №3: из множества...выбирают меньшее. Ждем-с 12 минут, раскрываем маски и рукоплещем авторам. От них одно-по возможности объяснений на предмет....
Добрый человек. я потом уж скумекала, что сообщение смолкар отредактировал. После замечания Триполи
А "Палата№6" - рулит. Бедный, бедный АнтошаЧехонте
До озвучки авторства ещё 50 минут
Это сообщение отредактировал Кривда - 14 фев 2017 в 15:10
Или у меня просто голова болит, или я чего-то не поняла
Нужно было прочитать "Палату №6". Лечит без таблеток. Проголосовал за №3: из множества...выбирают меньшее. Ждем-с 12 минут, раскрываем маски и рукоплещем авторам. От них одно-по возможности объяснений на предмет....
Добрый человек. я потом уж скумекала, что сообщение смолкар отредактировал. После замечания Триполи
А "Палата№6" - рулит. Бедный, бедный АнтошаЧехонте
До озвучки авторства ещё 50 минут
осталось 13 минут и потом будем кого-то бить и пинать ногами
Murrmyshka Да так заждался/переволновался на предмет...(ну как и сообщал ранее!) , что время перепутал, свое с мск!!! А вот теперь- точно, как и говорил - 12 минут!
Это сообщение отредактировал BuratTino - 14 фев 2017 в 15:49
zolotko, я была к тебе жестока сверх всякой меры, поэтому хочу чтобы ты знала кое-что)))). Никогда не относись серьезно к моим бредам-комментариям)) Сама я не создала ничего *тут - я имею в виду* сколь-нибудь путного - всегда и стабильно числюсь в аутсайдерах всех здешних движух, поэтому - судья я - из тех, которые "А судьи кто?"))).
Не огорчайся, и не смей завязывать с опробированием)) А вообще, предлагаю скооперироваться и совместно потрудиться - потворить))) Еще Димульку-Буратино в свой штат до кучи приберем и будет у нас команда УХ!
Скрытый текст
BuratTino, Димуль, ты с нами?))))
Это сообщение отредактировал Триполи - 14 фев 2017 в 16:36
Как- то не совсем понятно, а я отписАлся с поздравлением к Серебрянной/зачеркнуто к Золотку в Клуппе Ду...этих?...элянтов! Уж заедино- сюда что ли? Али как, где по-более набросают?
Это сообщение отредактировал BuratTino - 14 фев 2017 в 16:48
Как- то не совсем понятно, а я отписАлся с поздравлением к Серебрянной/зачеркнуто к Золотку в Клуппе Ду...этих?...элянтов! Уж заедино- сюда что ли? Али как, где по-более набросают?
ZM87 попутал и так слабые мозги наши) Я тоже тут вот. Щас туда продублирую. Дим, я тебе вопрос задала, если что))) Не ради красного словца так-то)))
От свободы и вариантов голова аж закружилась? ...Политика партии по данному вопросу простая: топик с дуэлями закрывается, когда подходит установленный распорядителем срок, дабы не сбивать с толку действующей голосовалкой при уже завершенной сече.
Так что, думаю, самое логичное - продолжать подводить итоги в клубе, а закрытый топик присовокуплять к архиву с задержкой, например, в сутки (+/-). А почему именно так - было выяснено опытным путем в режиме он-лайн и с вашей помощью. Мысли вслух
Настала пора тряхнуть стариной, отставить в сторону бутыль рома и смахнув соленую пыль, раскрыть перед читателем сборник дивных морских историй...
Правила дуэли
1. Тему для дуэлянтов выбирает секундант (распорядитель дуэли):
Шторм, чернильное небо смотрит прямо в душу сквозь рваные паруса, тусклый одинокий маяк на вершине утеса. (Как вариант — тухлый одинокий моряк, болтающийся на рее.)
Остальная безнадега полностью на воле автора.
Необязательное условие — наличие в тексте огромного кракена. Обязательное условие — наличие в тексте зеленого горошка.)
2. Время на написание крео — 7 дней. 3. Лимит от 8000 до 16000 символов (без пробелов). 4. Жабить можно, как бы поддерживая действо в тонусе, но в зачет эти жабы идти не будут. 5. Дуэль считается завершенной в 16:00 (по МСК) во понедельник 27.02.2017 6. Авторство креативов раскрывать до окончания дуэли строго запрещено. 7. Дуэлянты выступают анонимно, авторство будет раскрыто по окончании дуэли.
Больше правил нет.
Это сообщение отредактировал ZM87 - 28 фев 2017 в 05:59
Сегодня монстры опять пришли в полночь, так же, как и всегда. Я уже давно перестала звать на помощь родителей. Отец хмурил брови, а мама ругалась и называла меня несносным ребенком. Они спешили уйти, словно я отвлекла их от чего-то важного или интересного. Хотя, это ничего, я привыкла. Ко всему можно привыкнуть, даже к ночным чудовищам. Каждую ночь я натягиваю одеяло поверх головы и зажмуриваюсь. Каждый знает: чем сильнее закроешь глаза, тем лучше спрячешься от чудовищ. Еще бы уши заткнуть, чтобы не слышать страшных звуков, но этого делать нельзя, иначе застанут врасплох. Язык монстров – это какофония воя, вздохов, клацанья и бульканья. Иногда я подолгу раздумываю о чем они могут говорить. Возможно, «гернальшлык» означает «она спит!", а «рарнакискс флавч» - "хранители идут!" Так они, наверное, называют моих родителей. Ведь родители являются первой линией обороны против чудовищ. Если они проверяют шкафы и заглядывают под кровать, то разрушают проход в наш мир, и чудища не могут появиться. Но есть дети, которых защищает только фонарик под одеялом и крепко-накрепко зажмуренные глаза. Те, кто знает, что неверие и сердитые родители открывают путь для монстров. Они слишком рано начинают понимать, что лишь устанавливая границы, можно оставаться в безопасности. В моем случае – это одеяло. Я чувствую на коже рисунок флисового одеяла. На дворе - жаркая осень, и я сплю в тонкой футболке. Натянув одеяло так плотно, как только возможно, крепко сжимаю в руке фонарик, но надо соблюдать осторожность, направляя его свет. Если направишь слишком низко к полу – лучи пробьются сквозь просвет в дверях, и родители увидят свет, тогда фонарь заберут, и я останусь беззащитна. Когда я направляю свет к ногам, чудовища гоняются за ним, словно шкодливые кошки, а иногда и сдергивают одеяло. Но если зажечь фонарь как раз в тот момент, когда они склоняются над моей головой, луч света пугает монстров, быстро разгоняя тени по углам. Они надолго затихают, а я успеваю уснуть. Мне слышно, как один из монстров подходит очень близко. Шорох его странных шагов — ш-ш-ш-шут - ш-ш-ш-шут, становятся все громче. Так может ходить только тот, у кого очень мягкие ноги. Вдруг рядом, снизу, слышится смех еще одного, какой-то странный, журчащий смех — клинк-клинк-клинк! Стоит жаркий вечер, но я чувствую, как мурашки ползут по всему телу. Мое дыхание учащается, и я слышу, что всхлипываю в такт с монстром. Еще сильнее сворачиваюсь в клубок, надеясь, что стану незаметней, но разум говорит, что такая уловка не поможет – я уже много раз пробовала этот трюк, и он не сработал. Шаги останавливаются и я могу слышать хриплое дыхание прямо над моей кроватью. Рваное дыхание, будто вздохи посланы через воздушный компрессор, похожий на тот, что работал на стройке, рядом с нашим детским садом. Мои глаза зажмурены сильнее, чем я когда-либо их закрывала, но я сжимаю веки еще и еще, вызывая калейдоскоп алмазов, цветов и звезд. Я думаю, что теперь мне удастся спрятаться от их шагов, дыхания и назойливого внимания. Но это не так...
***
Тонкие лучи света проникают сквозь трещины в ставнях, падая на небрежно окрашенные половицы моей чердачной комнаты, и пылинки начинают пьяный танец в лучах солнца. Мне это не нравится. Потому что, когда пыль начинает свой утренний танец, приходят они. Я не люблю темноту, но в темноте меня оставляют в покое, тогда можно зажечь свечу и глядеть, как плавится воск, рисуя на столе причудливые узоры. Пылинки танцуют все быстрее, и они приходят: мужчина с листами бумаги, чернильницей и перьями; женщина с миской каши в одной руке и кувшином воды в другой; черная кошка с невидящим, безразличным взглядом. Мужчина хватает со стола исписанные листы, мою ночную работу - три страницы. Он читает, потом привычно сминает бумагу в кулаке. "Мусор!" – презрительно произносит он и бросает на пол, где полно таких же мятых листов. Женщина ставит тарелку на стол. Она молча смотрит на меня пустыми глазами. Потом бродит по комнате, собирая мятую бумагу с пола. Она никогда не произносит ни слова. Мужчина снова смотрит на меня. "Мусор!" - повторяет он и уходит прочь. Мне нравится, когда он уходит, это хорошо для маленькой чердачной комнаты: он пахнет хуже, чем ночной горшок. Женщина не смотрит на меня. Она складывает мятые листки в карман фартука, забирает ночной горшок и тоже уходит. Молча. Кошка остается. Она просто смотрит, смотрит, смотрит и тоже ничего не говорит. Я знаю, что теперь должна делать: мыться, пить и есть. Я делаю все одновременно. Женщина возвращается с чистым горшком. Она собирает посуду и оставляет кувшин с водой. У двери поворачивается и, поджимая верхнюю губу, корчит лицо. "Мусор", - говорит она. Я вздрагиваю, глядя на её зубы, черные, щербатые, кривые и сломанные. Наконец она уходит. Я прислушиваюсь, как удаляются ее шаги. Она ушла. Я дергаю дверную ручку. Закрыто. Всегда закрыто, но я всегда дергаю. Кошка забирается в кучу рваных одеял - мою постель. Она сидит и пялится на меня, зеленые глаза глядят пристально, обвиняют. Я молча смотрю в ответ. Молчит и она. Я сажусь за стол и гляжу на пустой лист белой бумаги, на перьевую ручку и чернила. Я беру ручку, окунаю в чернила и пишу. Слово. Два слова. Три. Это то, что они хотят, мужчина, женщина и кошка. Они хотят, чтобы я писала. Они хотят, чтобы я написала законченную историю. Они хотят, чтоб ее конец был счастливым. Я пишу рассказы. Я пишу истории, создаю интриги, придумываю героев, описываю острые ощущения, ужасы, даже комедии, но я не пишу историй, которые заканчиваются. Они никогда не заканчиваются. Я пишу истории, а потом останавливаюсь. В них не живут долго и счастливо. В них нет конца. Ужас перетекает в ужас, время течет бесконечно. Всегда. Я пишу несколько слов. Потом неподвижно сижу просто так, словно задумавшись. Пишу еще несколько слов, сминаю лист в комок и бросаю на пол, сижу еще немного. Затем заполняю буквами целую страницу, за нею - сразу вторую, и снова комкаю ее. Бумажные комки окружают мой стол. Кошка приходит и наблюдает за ними. Я швыряю новые комки и тоже смотрю, как они катятся. Кошка разгоняет шары по комнате. Я смотрю на кошку, она смотрит на меня. Она хочет, чтобы я писала больше. Я пишу больше. Потом делаю шар из исписанной страницы и бросаю в кошку. Кошка отбивает его в ночной горшок. "Корзина!" – думаю я.
***
Соня была прекрасна! Она родилась три шестьсот, не больше, не меньше. Редко плакала и быстро научиться ходить и говорить. Она всегда была ангелом, а люди это чувствовали. Ее всегда обнимали и задаривали подарками, она нравилась даже незнакомым людям, а я… Я просто души в ней не чаял. Казалось, она любила меня больше всех. Постоянно оставалась со мной, держала за руку и шептала самые заветные секреты только мне. Она была маленькой папиной дочкой. Соня была прекрасна, а я был горд. Когда она пошла в школу - проблем не прибавилось. Казалось, что учеба дается ей с необычайной легкостью. Девочка была хорошо воспитана и всегда так мила, что отбоя от друзей просто не было. Я ни разу не видел, чтобы она закатила истерику или просто разозлилась. Учителя приходили от нее в полный восторг. Только раз меня подняли на родительском собрании, для того, чтобы отметить ее великолепные успехи. Вскоре Соня занялась художественной гимнастикой, и даже там добилась потрясающих результатов. Она была моим ангелом, и я был горд. Идиллия продолжалась до конца восьмого класса, а потом что-то произошло. Соня стала мрачной и спряталась в своей комнате, как отшельник. Сколько я ни просил, ни умолял, не говорила причину. Почему она не рассказывает папе, что случилось? Почему она перестала доверять мне свои секреты? Чувство ненужности и бесполезности рвало меня на части. Я отчаянно хотел помочь ребенку, но не знал, чем. Однажды, включив местный канал, я услышал о трагедии, которая произошла в наших местах. Диктор рассказывал о школе, которую посещала Соня — ученик восьмого класса, Антон Демидов, сорвался со скалы. В новостях сообщили, что это случилось во время школьной экскурсии в горы. Предполагалось, что ученик стоял слишком близко к краю, он поскользнулся и разбился насмерть. Крупным планом показали фотографию погибшего, и я узнал одноклассника Сони. Я помнил, что подписал разрешение на эту экскурсию для дочки. Должно быть, она стала свидетелем этого ужасного события. Узнав возможную причину, я попытался утешить Соню, но она только рассердилась и сказала, что даже не знает, о ком я говорю. Я решил, что она до сих пор в шоке, и что лучше ей некоторое время побыть в одиночестве. Шло время, но Соня все больше отдалялась от меня. Она стала опасным злым волчонком, который готов в любой момент укусить гладящую руку. Соня поздно приходила домой, а иногда совсем не ночевала. На любые вопросы не реагировала или реагировала так, что мне становилось страшно. Куда делся мой ангел? Кто сглазил мою девочку? Недавно встретил маму Сониной подруги, она сказала, что давно не видела мою дочь, наверное, девочки поссорились. Потом принялась уверять меня, что ничего страшного не происходит, ребенок растет, гормоны играют, перебесится. Посоветовала обратится к школьному психологу, которого очень хвалили. Психолог оказался молодым человеком в очках, с волосами, зачесанными назад, на манер Утесова. Он провел меня в пустой класс и усадил за тесную парту. - Я знаю о проблемах вашей дочери и не раз пытался ей помочь, но она игнорирует мои приглашения. - Что-то серьезное? - впервые я серьезно испугался. - Серьезное. У нее полная расфокусировка. Она постоянно отвлекается. - Это вы о дефиците внимания? Нужны какие-то препараты? - Нет, дело не в этом. Соня отвлекается на мальчиков. - Вы с ума сошли, какие мальчики? Ей только пятнадцать лет! Он достал из портфеля несколько тонких папок и протянул мне. - С этими ребятами встречалась ваша дочь. На каждой из папок фломастером было четко написано «Самоубийство»...
***
Женщина приходит с супом. Он должен быть в полдень. Пылинки больше не танцуют. Я вижу полоски дневного света сквозь щели гниющей древесины, но никаких солнечных полос на полу. Очень жаль. Я скучаю по танцу, когда его нет. Женщина собирает шарики. Она видит шарик в горшке и хрюкает. Женщина забирает горшок и листки. Она впервые вынесла горшок в обед. Обычно я сижу с вонью. Пью суп. Овощи, разваренные до неузнаваемости. Мяса нет, только куриные кости. Их я выплевываю. Кошка хватает кости лапами, обнюхивает и грызет. Женщина возвращает пустой горшок. "Пишите", - говорит она и забирает пустую миску. Я иду к двери и попробую ручку. Закрыто. Кошка тянет заднюю ногу и лижет у основания хвоста. Я пишу, я сижу, я комкаю. Писать, сидеть, комкать. Кошка свернулась в клубок. Кошка лежит, смотрит, клубится. Сидеть, смотреть, клубить. Почти аллитерация. Я пишу это внизу листа. Пищать, сидеть, комкать. Писать. Свистеть. Копать. Нет, бред. Калякать. Сидеть. Хрустеть. Кутить. Сопеть. Храпеть. Нет, не нравится. Нет ритмики. Сядьте, плюньте, шп... Я гляжу на кошку. Клянусь, она точно знает, как сказать правильно! Сю..., сплюнул, шп.... Нет. Она бьет меня. По всем статьям. Пишите, подождите, комкайте. Шипите, погладьте, лакайте. Оно работает. Я снова пишу внизу. Это история. Это моя история. Это то, что я делаю. Истории приходят, истории продолжаются, но они не заканчиваются, никогда не заканчиваются. Приходит ужин: хлеб - твердый, сухой, черствый. Я ем. Я голодна. Всегда голодна. Кошка исчезает, когда женщина возвращается за пустой тарелкой, и я остаюсь одна со свечой и пустой, белой бумагой. Я смотрю на дверную ручку. Бред. Я сяду, возьму перьевую ручку, опущу ее, напишу слово. Два слова. Ходить-крутить. Я иду к двери и пробую ручку. Поворачивается. Дверная ручка поворачивается? Дверная ручка поворачивается! Такого никогда не случалось раньше! Я замираю. Она повернулась. Этого не было ни разу с тех пор, как они привели меня сюда: мужчина, женщина и кошка. Я тяну. Дверь открывается. Выхожу в длинный темный коридор. Я крадусь вдоль стены. Тихо-тихо, спокойно. Я иду вниз по лестнице: один шаг, два шага, три, больше, больше, вниз, вниз! Они на кухне, мужчина, женщина и кошка. Я прячусь в темном углу и смотрю. Они едят. Мясо, обжигающе горячее и сочное; картофель, пропаренный и душистый, приправленный маслом, с зеленым горошком; овощи - блестящие в оливковом масле. Мой живот бурчит. Кошка ест кости и подливу. Волна слюны заполняет мой рот. Я голодна. Всегда голодна. Я хочу их пищу. Я хочу пищу их кошки! Я хочу любую пищу. Мужчина и женщина смотрят в измятые страницы с оборванными краями. Страницы с моими словами. Одно слово, два, помните? Мятые и брошенные мной на пол страницы теперь громоздились на столе.
***
Когда вы находитесь в металлической сигаре на сотни метров ниже уровня Атлантического океана и едва помните, когда в последний день видели солнечный свет, реальность становится субъективной. Изоляция и постоянно спертый воздух могут оказывать странное влияние на уставший мозг каждого из сорока пяти членов экипажа. Это словно в шторм смотреть сквозь грязные стекла перископа, когда чернильное небо смотрит прямо в душу, а сквозь рваные паруса, видится тухлый одинокий моряк, болтающийся на рее или тусклый одинокий маяк на вершине утеса. Но нет ничего хуже вещей, которые творятся за металлическим люком торпедного отсека, который стал местом моего добровольного заключения. Весь экипаж мертв, кроме меня. Я видел, как безумие охватило весь корабль и сейчас подбирается ко мне. Осталось недолго. Эти дураки в Берлине посчитали бы это неправильным. В наглых умах наших фюреров возникла идея высшей расы. Они цитируют Ницше и Киплинга, но не смогли должным образом учесть тайны мироздания. Если есть какое-либо суперсущество в природе, то оно, безусловно, живет за этим люком. Его способность использовать собственные страхи человека против него самого обуславливает окончательную победу над теми, кто вторгся его безмолвный мир.
Главная балластная цистерна под диспетчерской разорвалась, как только мы попали на риф. Как правило, мы не бывали на таких глубинах. Неисправность в бортовой электросистеме заставила нас быстро падать. Страшный удар о скалы вызвал ударную волну, заставив содрогнуться всю лодку, сбивая экипаж с ног. Диспетчерская была заполнена зловонными испарениями дизеля. Луч фонаря проникал сквозь туман, и знакомый голос крикнул мне: - Номер один! Это ты Готтлеб? - Это комендант Краузе. - Я. Как дела в машинном отделении? - Бирман пытается устранить утечку, но полость быстро заполняется водой. - Возьмите еще двух матросов и помогите ему. Я хочу, чтоб вы залатали эту дыру! - Мой голос ворвался на крик. - Мюллер, на какой мы глубине? - Двести семнадцать метров, капитан! Нам удалось остановить течь. В течение десяти минут отчеты о повреждениях были переданы на мостик, ужасная новость прокатилась по экипажу: в балластной емкости разрыв, наши шансы на спасение ничтожно малы. Это обычное дело для подводной лодки - просто исчезнуть в Атлантике, безвести пропасть, как эпитафию оставляя только искаженный радиосигнал бедствия. Именно тогда постукивание и началось. Началось с кормы и двигалось медленно по всей длине корпуса. Мерное, ритмичное постукивание, на которое отзывалась каждая деталь субмарины, каждый болтик, каждый член экипажа. Оно не было похожим на свист гидролокатора союзных эсминцев, оно звучало так, словно кто-то прощупывает лодку на прочность. Кто-то чесался о лодку железными когтями, терся чешуйчатым телом, всячески показывал заинтересованность. Во всяком случае, так мне подумалось тогда...
***
- Сидит, смотрит, комкает, - читает мужчина. – Умная! Эти рассказы приносят совсем немного, но все же на хлеб с маслом хватает! Женщина кивает и улыбается, вид ее жутких зубов снова бросает меня в дрожь. - Сколько уже? - спрашивает он. Женщина идет к шкафу и приносит стопку журналов. Считает их. - Десять, - говорит она. - Двенадцать, - говорит мужчина. - Не забывай, что две истории опубликованы в одном выпуске. Дважды. - Двенадцать, - повторяет она. - И это будет тринадцать. Счастливые тринадцать! Оба смеются. Я поднимаюсь по лестнице обратно в свою комнату и закрываю дверь. Я иду к моему столу и пишу, сижу, комкаю. Нет! Пишу, поджидаю, комкаю. Свеча умирает, и я иду спать в одеяла на полу. Утром пылинки пыли начинают танцевать и приходят они: мужчина, женщина и кошка. Он сминает мою ночную работу, наверно, еще одну "умную" историю. Она собирает бумажные шарики. Кошка сидит, смотрит и молчит. Перерыв. Я моюсь, пью, ем. На следующий день все начинается снова и продолжается в прежнем порядке, за исключением того, что я больше не пытаюсь повернуть дверную ручку. Я пишу, я комкаю, но в основном я жду. Женщина приносит мой ужин. Больше хлеба. Я перетаскиваю стул и ставлю рядом с дверью. Я стою на нем с тяжелым кувшином в руках. Я жду. Женщина возвращается за пустой миской. Я бью ее по голове. Она без движения падает на пол. Возможно, она мертва. Я двигаюсь по коридору тихо-тихо, очень спокойно, вниз по лестнице. Я чувствую вкусный запах обеда. Кошка сидит на кухне и, не мигая, смотрит на меня. Мужчина спиной ко мне разглаживает комки бумаги, складывая их. Я вижу нож на хлебнице. Беру его и приближаюсь к мужчине. Он слышит шаги и оборачивается, когда я делаю выпад, и еще один, и еще. Нож погружается, погружается, погружается в мягкий живот. Мужчина падает на пол и не двигаться. Возможно, он мертв. Ужин на плите. Я стою на кухне, вся в крови мужчины и ем из кастрюли. Мясо, картофель, овощи. Еще. Еще! Я наедаюсь, сильно наедаюсь. Я не наедалась так очень давно. Я иду в свою комнату и моюсь. Потом меняюсь своей одеждой, пропитанной кровью, с женщиной. Она тяжелая и может быть мертва. Я снова моюсь. Я оставляю свою комнату, иду вниз по лестнице, и через кухню выхожу на улицу. Кошка проносится мимо меня, и я отшатываюсь. Так много еды после голодания вызывает спазмы в животе. Меня рвет, и я падаю в канаву. Мне плохо, двигаться нет сил. Я вижу горящие кошачьи глаза далеко внизу, в темной аллее, и я лежу в своей блевотине, в истории, которая не заканчивается...
Солнце стояло в зените и безжалостно жарило, но прикрываться смысла уже не было, за те семь дней, что яхта дрейфовала, отдавшись на волю ветра и океанских течений, мы уже по много раз обгорели и облезли, средства от загара давно кончились. - Бесполезно все! – заорал Андрей (откуда силы берет только?) и отшвырнул спиннинг – без блесны не клюнет никто. - Ну, вчера же поймали, – захныкала Валя – на желтую тряпочку - Хуяпочку, – Андрей попытался сплюнуть, но его пересохший рот воспротивился – за пять дней одну сраную рыбу! Умная если, снимай трусы и лови! - Отстань от нее, – вступилась за подругу Катя – ноги не держат. Я любовался теряющимся в мареве горизонтом, не особо вслушиваясь в уже не первый раз возникающую перепалку. - Ну, а я что, не устал? Я не устал? Как в жопу укушенный с этой удочкой. А жрали вчера все поровну! Так что занюхни дорожку, цепляй труселя на крючок и в бой! Я посмотрел на девушек. Катя что-то злобно бурчала под нос, Валя плакала, прикрывая руками трусы, боясь, что их разорвут на наживку, а Вика сидела у меня в ногах с закрытыми глазами и, похоже, дремала. Андрюха немного покривил душой. Вчерашняя дележка не была эталоном равенства. Он сожрал больше всех, дал большой кусок мне, а две блондинки, получившие рыбу следом, едва не забыли поделиться с Викой, оставив практически голый хребет. Поделился я, но сильно не помогло, моя темноволосая подруга слабела быстрее всех и все чаще спала, ее лицо осунулось, и все ребра можно было легко посчитать. Осторожно, стараясь не потревожить спящую, я встал и поднял спиннинг. - Что делать, Валь, надо ловить, снимай трусы.
Катер уверенно скользил по волнам, рассекая лазурную воду Атлантического океана. Португальский берег практически скрылся из вида. - Мы точно не потеряемся? – я повернулся к стоящему за штурвалом Андрею. Он не ответил, так как в это время увлеченно рассказывал на ухо прижавшейся к нему блондинке, кажется Кате, что-то, видимо, весьма увлекательное, они оба широко улыбались. - Андрюх, – тронул я его за плечо – точно, говорю, не заблудимся? Андрей, нехотя, оторвался от спутницы, похоже, это все-таки Валя, а Катя та, что с татухой. - Не дрейфь, Колян, компьютер у моей ласточки высший класс, если надо, до Америки доведет! - А бензина хватит? До Америки? – подала голос девушка. - На полдороги точно, – Андрей заржал и подтянул ее к себе, - а дальше на веслах, специально два прихватил. - Ну и хрен с тобой, – пробормотал я и, взяв из холодильника бутылку пива, пошел на корму развлекать других девушек. Их было двое, одна почти точная копия оставшейся с Андреем Вали, высокая блондинка с большими сиськами и с татухой. А вторая брюнетка, и ее, по сравнению с остальными можно было назвать миниатюрной, девушек выбирал Андрей и она, похоже, соответствовала его мнению о моем вкусе. Ее звали Вика. - О, кавалер явился, – подбежала ко мне Катя и приобняла левой рукой, в правой она держала бокал с шампанским – мы уже думали, вы там тройничек замутили. Она засмеялась и провела ногтями по моей обнаженной спине. - Ты-то еще не готов к подвигам, котик? - Пока нет, – я улыбнулся и открыл бутылку. Красиво жить не запретишь, чего уж тут. Море, склоняющееся к горизонту солнце, безотказные девочки, чего еще желать? Я открыл бутылку, сделал глоток и, размахнувшись, кинул крышку, стараясь попасть точно между буранами пены, тянувшимися за яхтой. - Но, думаю, скоро буду, - от хлопка упругая ягодица Кати немного покраснела – ну расскажите красавицы, чем еще занимаются посреди океана?
- Э, корова, притормози! – Андрей выхватил почти пустую бутылку из рук Вали – каждому по два глотка! - Но я хочу еще! -Все хотят! – Андрей залпом допил воду, потряс, закинув голову, опустевшую тару, собирая все до последней капли, и бросил за борт, затем указал на Вику – этой давать? Не было понятно в сознании ли девушка, практически весь день она не открывала глаз, но губы постоянно шевелились. - Конечно,– я открыл новую бутылку, и, наклонившись к Вике, приподнял голову – Викусь, просыпайся, надо попить. Она сначала не узнала меня, но обведя взглядом лодку, всех нас и бескрайний океан, вспомнила. - Давай, аккуратненько, пару глоточков, - придерживая ее, я помог совладать с бутылкой - ну все ложись. - Воду только переводить, – пробормотал Андрей – все равно сдохнет скоро. Я промолчал. Скорее всего, Андрей был прав. Еда кончилась, воды на пять человек осталось совсем мало, а надежды, что после восьми дней нас кто-то найдет, еще меньше. Похоже, шторм здорово отнес нас от берега. А после попадания молнии все электроника вырубилась, и подать сигнал бедствия мы не могли. Смеркалось. Волны с легким всплеском разбивались о борт, слегка покачивая яхту, мы лежали на корме. - Колян, – спустя полчаса проговорил Андрей – а все-таки звезды другие, не наши. Небо темнело, и с каждой минутой появлялось все больше светящихся точек. - Я не секу в этом Андрюх, – я невольно залюбовался открывающейся картиной – да и быть этого не может. - Да по-любому! - настаивал он – я, конечно, не астроном, да и тоже привык к Российскому небу, но и тут не в первой, не узнаю вообще, да и звезд гораздо больше. - И что это значит? - Да хз, что значит, но небо не то. Мы замолчали, и чем сильнее сгущалась тьма вокруг катера, тем сильнее притягивал взгляд небосвод, его словно отсекло от земли, и чем больше я всматривался, тем величественнее и необъятнее он становился, пугая, и одновременно наполняя надеждой. - Огонь!!! – резкий крик Вали заставил меня вздрогнуть – вон там, вдалеке, огонь! Все посмотрели в ту сторону, куда указывала девушка. И действительно! Расстояние определить было невозможно, но что-то светило в темноте. Или прожектор корабля, или маяк. Андрей выхватил из-за пояса сигнальный пистолет и выстрелил. Ночь разрезала вспышка ракеты, затем, не сговариваясь, мы схватили по веслу и начали грести.
Оказалось, что посреди океана, на крутейшем катере-яхте миллионера, занимаются в основном сексом, коксом, бухлом и рыбалкой. Наркотики я не употреблял, так что после того, как уединился в одной из двух кают с Викой, остались только бухло и рыбалка. Андрюха заядлым рыбаком не был, так что из всех снастей нашелся только спиннинг, и тот только в базовой комплектации - катушка, блесна и крючок. Ну, хоть что-то. Заходящее солнце проложило оранжевую дорожку к нашему борту. Андрей и блондинки вновь уединились и попросили позвать их, когда появятся звезды. Вика осталась и рассказывала о своей жизни, брошенном институте, старых родителях, изо всех сил стараясь показать, что она не такая, как две другие наши спутницы. Я иногда кивал, иногда отпивал пиво, иногда закидывал блесну, слушая, как она плюхается в воду, но мыслями был далеко, передо мной то и дело возникал образ Светы. То ласковый и улыбающийся, то кричащий какое, я говно. Месяц прошел, как мы разъехались, и вопреки предположениям большинства друзей, легче не становилось, наоборот, я думал о ней все чаще, насколько вескими были причины конфликтов и обоснованны взаимные претензии? Сейчас, они казались ничтожными. Но прошел месяц, и я, скучая по ней, ебу шлюх, а она? Что делает, скучая, она? - Колюсик, ты меня не слушаешь? – Вика встала на цыпочки и нежно укусила меня за ухо. - Слушаю, слушаю, – я чмокнул ее в ответ – задумался просто. - Может второй раунд? Я найду, чем тебя отвлечь. - Почему нет? – я смотал леску, и мы пошли в гостевую каюту, не заметив, как на горизонте начали собираться тучи.
Рассвело. Весло вывалилось из моих обессиливших рук и с грохотом упало, едва не ударив Катю. - Че творишь, Колян! Греби! – заорал Андрей, его широко раскрытые глаза не отрывались от тускнеющего в свете нового дня огонька. Под носом белели остатки кокаина – нюхни и вперед! За ночь если мы и приблизились к цели, то не сильно. Руки ломило. Дорожка, которую меня уговорил вынюхать Андрей, придала поначалу сил, но теперь они полностью иссякли, я повалился рядом с Викой, которая не спала и обняла меня. - Ну, если Бобик сдох, – рассвирепел хозяин злополучной яхты, - вы, клуши, по очереди, вперед! - Я не могу встать, – Валя привычно захныкала, а Катя даже не повернула голову, продолжая смотреть на океанские волны. Зато встала Вика и тонкими, как палки, руками попыталась поднять весло, но не смогла. - Твою мать! – Андрей вскочил – надо было вас сразу после шторма за борт выкинуть! Он пнул ногой бесполезный спиннинг, у которого уже кончилась леска, так что не к чему было приделывать даже самодельные крючки, и ушел в свою каюту. Вика легла ко мне.
Стемнело. Огонек вновь появился на горизонте, но сил грести уже не было. Во рту давно было сухо. За день каждому удалось выпить по несколько глотков воды, и ее осталось не больше двух литров. Живот от голода, казалось, переваривал сам себя. Андрей с блондинками не выходили из каюты. Мне же нравилось находиться под открытым небом. Вика лежала рядом, за день она приходила в сознание всего несколько раз, и эту ночь могла и не пережить. Она сильно похудела и больше походила на обтянутый кожей скелет. Несколько раз в бреду, назвала меня Димулей, да и мне пару раз казалось, что это Света обнимает меня. Ох, сколько бы я отдал, чтобы увидеть ее снова, прижать к себе, а затем броситься на колени и молить о прощении. Но, видно, не судьба. Еще раз взглянув на недостижимый огонь, я закрыл глаза.
Не знаю, что меня разбудило, шорох или стон Вики, но я отрыл глаза и увидел силуэт закрывающий звезды. Сверкнуло лезвие, рука, будто против, воли взлетела вверх и отвела нож, я попытался встать, но обессилевшее тело едва слушалось, благо противник так же ослабел. Дернул его вниз, перекатился и лег сверху, с трудом удерживая руку с ножом. -Андрей! – я еле узнал перекошенное лицо - Прекрати! Ответа не было, он двумя руками держал оружие, направляя мне в горло, белки глаз светились в свете звезд, а весь рот был в крови. Свихнулся, решил я, и это придало сил. Убрал одну руку, позволив ножу приблизится, и большим пальцем надавил ему на глазное яблоко. Андрей заорал, хватка ослабла, и я, вырвав нож, размахнулся и вонзил его в шею бывшему товарищу, забулькало, и черная кровь хлынула из раны, а следом изо рта. Тяжело дыша, огляделся, Вика прижалась к борту и с ужасом смотрела на нас. - Все кончилось, милая, все кончилось, - пошел к ней, но она отпрянула, кровь стекала с моих пальцев – сейчас, сейчас смою. Перегнулся через борт и, опустив горячие ладони в прохладные воды океана, долго тер их. - Он умер? – Вика сидела в той же позе, не отводя взгляд от трупа. - Да, милая, да, – решив не подходить пока к ней, я огляделся, и меня кольнуло дурное предчувствие. Нагнулся над Андреем и достал из кармана его легких брюк фонарь. Что-то звякнуло. Посветил. Ключи от сейфа бывшего капитана катера валялись в луже крови. Взял их и, освещая путь, пошел к каютам. Первая, наша с Викой, ожидаемо пустовала, заглянул во вторую. Луч фонаря вырвал из тьмы пустую широкую кровать. Где же они? Что-то грудой валялось на полу. Я шагнул вперед, присмотрелся и отшатнулся. Валя и Катя лежали голые, залитые кровью. Мертвые. Глаза обеих были открыты и, казалось, девушки смотрят друг на друга. Я подавил рвотный рефлекс и хотел уйти. Но тут из темноты вынырнул сейф. На негнущихся ногах, стараясь не смотреть и не касаться мертвых тел, я подошел и открыл его. - Ах, ты ж сука! – в сейфе лежал батончик сникерса, и несколько пустых оберток, тарелка с заплесневелыми остатками зеленого горошка, даже не доел, гад, и закрытая банка фанты. Вот почему Андрей оставался таким бодрым, дело было не только в коксе. Я взял добычу и пошел к Вике. Она отодвинулась еще дальше от тела и смотрела прямо перед собой. Присел рядом и, открыв, протянул ей растаявшую шоколадку. Она удивленно посмотрела на меня, потом на сникерс и, выхватив его, стала жадно есть. - Тихо, тихо, не торопись, – я старался удержать ее руку, но тщетно, вся вымазавшись, Вика проглотила лакомство, практически не жуя, затем, осознав, виновато посмотрела на меня. - Не переживай, я не хочу есть, – я улыбнулся и отошел. Перед мысленным взором поочередно вставали две картины, испачканный кровью рот Андрея, и рваная рана на шее Кати. Видно, он решил, сохранить запасы из сейфа на самый крайний случай, а пока поесть свежего мяса и попить крови, заодно избавившись от лишних ртов. Живот крутило. Хотелось жрать, и, к своему ужасу, я заметил, что при мысли о человеческом мясе, рот наполнился остатками слюны. Достал фанту и открыл. Звонкий «чпок» и шипение прозвучали райской музыкой. Спасительный свет был все так же далеко.
Сникерс надолго не помог. Есть человечину Вика отказалась и в сыром, и в жареном виде. Чтобы не травмировать ее больше необходимого, не стал жарить мясо, но дважды спускался в каюту и ел Катю. После первого раза все выблевал. После второго сдержался. К вечеру кончилась вода. Свет не приближался.
- Вот ты мне не веришь, а я действительно не шлюха! – шел первый день после шторма, и мы с Викой лежали в нашей каюте, за стенкой слышались стоны то ли Кати, то ли Вали – звучит неправдоподобно, но маме на лекарства. Звучало неправдоподобно, но чем больше я узнавал Вику, тем больше ей верил. - Вот спасут нас, твой дружок расплатится и назад в Казань. Маме помогу и восстановлюсь в институте, – она погладила ладонью мой живот и заглянула в глаза - ты мне позвонишь? - Позвоню, – чмокнув ее в лоб, соврал я.
Солнце вновь в зените, но что-то не как всегда, небо не того цвета, и поднялся ветер в первый раз за девять дней после аварии, над горизонтом посерело. - Вик, погода меняется, может дождь пойдет! – я бросился к подруге, которая лежала на полу, и потряс за плечо. Она не шелохнулась, но голова от рывка повернулась, и мертвые глаза уставились на меня. - Твою ж мать, – руки упали вдоль тела и я, опустив голову, разрыдался. От чего? Не знаю. От жалости, от страха, от бессилия? Может быть. Но в основном от одиночества. Долго я сидел рядом с телом Вики, то гладя ее по голове, то поправляя, что бы ей стало удобнее. А ветер все сильнее раскачивал яхту, и тучи стремительно сгущались.
Наверное, я задремал, а точнее заснул, не смотря на разбушевавшуюся стихию. Разбудил меня хлынувший стеной дождь, было почти темно, видимо, из-за туч. Катер бросало по волнам, но я, схватившись за борта, достаточно крепко держался. Больно было смотреть лишь на то, как катается, ударяясь обо все подряд, тело Вики. Думал уйти в каюту, но какое-то предчувствие заставило остаться наверху. Прошло несколько часов. Шторм продолжался, но я твердо удерживал позиции. Внезапно тьму разрезал луч света и тут же пропал. Я смахнул воду с глаз и пригляделся. Ничего. Привиделось? И тут отчетливо показался свет – это был маяк! Он озарял низко летящие тучи и утес, на котором стоял совсем недалеко, не дальше километра! Я вскочил и схватил прикрепленное к борту весло, но тут осознал, что сил нет. Еда! Я спустился в каюту Андрея, но выскочил едва войдя. Вонь! Адская вонь тухлого, разлагающегося мяса. Я вновь на корме. Вплавь? Куда там! Нужна сила, нужная еда! Катер подбросило на очередной волне, соленая вода залила меня, а в ногу что-то уперлось. Посмотрел. Вика. Моя милая неудачница, Вика. Лучше бы ты осталась в Казани. Я упал на колени и изо всех сил рванул зубами ее горло.
Бегаю от борта к борту и работаю веслом, как заведенный. Ветер на моей стороне. Берег медленно приближается. Час. Другой. Остается метров сто, не выдерживаю, ныряю. Погружаюсь в холодную воду, и больших трудов стоит вынырнуть. Справляюсь, гребу. То и дело волны накрывают. Выныриваю. Гребу. Маяк, вода, маяк, гребу. Силы кончаются, понимаю, что это последний гребок. Вода вновь накрывает, я тону и упираюсь ногами в песок, отталкиваюсь, воздух! Еще несколько толчков от дна и взмахов руками. Берег. Стою на четвереньках пытаюсь отдышаться, меня рвет морской водой и кровью Вики. Поднимаю голову. На утесе маяк. Идти в гору. Встаю. Вперед.
Передом мной дверь. Я на коленях и едва дышу, путь занял три часа. Падаю на бок, кашляю блюю и засыпаю. Просыпаюсь. Все еще темно. Ветер завывает в кронах деревьев, а снизу слышен рокот накатывающих на берег гигантских волн. Открываю дверь и встаю на первую ступеньку. Первый пролет легко дается, прислоняюсь к стене, и в голове образ меня 4-летнего, как я забиваю отцу гол в только что сделанные из диванных подушек импровизированные ворота. Второй пролет, труднее, но терпимо. Вижу себя в старших классах, меня бьют за школой какие-то парни, но у подъезда встречаю одноклассницу Таню, и она мне улыбается. Третий пролет. Трудно. Останавливаюсь и долго перевожу дух. Студенчество, пьянки, академ. Ссора с родителями, смерть матери, вновь институт. Встреча со Светой. Света, мой свет, где ты? Как ты? Прости! Я был мудаком! Прости! Четвертый. Вика – ты прожила короткую и тяжелую жизнь, покойся с миром.
Делаю несколько шагов и подхожу к двери, ее створки разъезжаются. Передо мной белая просторная комната. Внутри что-то есть, но свет бьет в глаза, и не могу разобрать. - Только сильный духом и чистый помыслами спасется! Кручу головой. Слышу голос Андрея. - Это не наши звезды! Делаю шаг вперед, сквозь свет проступают очертания кровати, на ней кто-то лежит, а вокруг бегают люди в зеленых халатах. - Коля! Мне плохо без тебя, вернись! – это голос Светы. Делаю еще два шага, на кровати лежу я. - Удар молнией в яхту во время шторма, единственный выживший! - Сестра, разряд! – тело вздрагивает. На мониторе прямая линия становится синусоидальной. Врач снимает маску и тяжело опускается на стул.
Мурманский морской порт. Причал №7. 16 июня 2002 г.
«Либертад» плавно шел по морской глади Кольского залива. Отражение величественных мачт и рей трепетно ворошила зеленоватая морская рябь. В утренней тиши беззвучно приближающийся грациозный фрегат, казался кораблем-призраком из морских легенд. Мистичности добавляло отсутствие какого-либо движения на палубе, обрывки парусов на фок-мачте и величественная гальюнная фигура в виде Нептуна с трезубцем на носу корабля.
Таким предстало учебное судно ВМФ Аргентины «Libertad» перед группой людей ожидающих корабль на причале Мурманского морского порта. Компания надо заметить собралась интересная и для несведущего человека довольно пестрая. Были в ней и морские офицеры, и чины из правоохранительных органов и люди в гражданском. Особый контраст добавляла колоритная фигура рослого морского офицера в парадной белой форме, с такими же парадными усищами, который выделялся на фоне окружающих, словно айсберг над темными водами. Белую тужурку моряка украшали золотые пагоны с двумя золотыми же звездами на каждом из них.
Все усердно вглядывались в подходящий фрегат. Когда судно поравнялось с причалом, и взору встречающих предстала верхняя палуба, вице-адмирал сказал спокойным голосом. - Ну что, господа хорошие. Вот и провели мы молодежную бригантину, с нашими аргентинскими товарищами. Совершенно секретно. Вице-адмиралу Корноухову Л.С. В территориальных водах Российской Федерации найден фрегат «Libertad». На судне находились мертвые тела сорока двух членов экипажа, в том числе десяти офицеров. Обнаружены многочисленные следы борьбы. Выявлено, что причинами смертей были огнестрельные и ножевые ранения, удушения, удары топорами, баграми и иными предметами.
Экипаж был сформирован, специально для участия в молодежной Бригантине из представителей многих государств. Среди них на судне находились младшие наследники восьми монарших семей из Европы, Азии, Африки и арабских стран.
Руководство связывает данный инцидент с односторонним выходом США из Договора о противоракетной обороне. В 15:00 завтрашнего дня Госдепартамент США собирает расширенный брифинг. На него приглашены все ведущие издания мира. По имеющейся секретной информации, речь будет идти о Либертаде. Обвинят во всем Россию. Будет ряд громких заявлений. Вплоть до разрыва дипломатических отношений, и возможных ответных шагов.
С учетом разницы во времени у Вас осталось четырнадцать часов для раскрытия этой диверсии. Ввиду надвигающегося шторма и запрета полетов необходимо выполнить задание своими силами. В данный момент в Мурманске проводит отпуск следователь по особо важным делам Следственного Комитета Строев Олег Константинович. Общее руководство операцией возлагаем на Вас. Оперативное руководство на Строева О.К. Вы обязаны выполнять все его указания в рамках расследования.
Москва, Кремль.
Привезли следователя по особо важным делам в порт прямо с рыбалки. Как был, в резиновых сапогах, бушлате и с трехдневным перегаром.
Внешне Строев никак не походил на грозу преступного мира. Чуть выше среднего роста, простодушное лицо, тихий голос. Он больше напоминал Юрия Никулина, нежели Глеба Жиглова. - Повезло нам, что вы на малой Родине оказались, - начальник следственного управления Вдовин, прикрыл голову капюшоном от проливного дождя. – О вас легенды ходят. А здесь дело особой важности. Еще и штормовое. На вас вся надежда. - Да куда уж мне старому. Скоро уже и на пенсию. Мозги обленились. Хватка не та, - отвечал Строев, следуя за Вдовиным в сторону большого ангара. - Вот и пришли, - Вдовин потянул на себя дверь врезанную в большие ворота. – Пока вас искали, все вещдоки перенесли сюда.
Войдя в помещение Строев увидел впечатляющую картину. На всю площадь ангара были разложены многочисленные предметы изъятые с судна. Проходя по импровизированным рядам, он отметил про себя, что все распределено четко и аккуратно. Вот личные вещи экипажа, вот инвентарь, орудия убийства. В углу огороженном ледниками, лежали тела членов команды в пластиковых пакетах. - Сюда мы еще вернемся. Теперь отведи меня на корабль. – Речь Строева обрела некую чеканность. Да и сам он казалось, преобразился на глазах. Взгляд стал цепким, колючим, походка пружинистой.
Либертад стоял в оцеплении морской пехоты у того же причала № 7. Во всполохах молний и под плотным ливнем он приобрел еще более зловещий вид, чем по прибытии. - Интересно, интересно, - подойдя к трапу следователь задержал взгляд на носовой фигуре - Нептуна. Осмотрев, казалось бы, поверхностно судно, следователь устремился обратно в ангар.
- Виталий, что мне от тебя необходимо. Первое - вызови мне сюда начальника водолазной бригады порта. Второе – протяни сюда телефон с международной связью, нужен выход на Интерпол. Третье – занеси ведро морской воды. Четвертое – оставьте меня одного, никого без моей команды не впускать. Вроде все. Если что-то будет нужно, я сообщу по рации. - Все будет сделано! – Вдовин, было засобирался на выход, как вспомнив что-то, вернулся обратно. - Олег Родионович, я тут чуть вещдок не утащил. Хлипкий листочек поэтому в кармане его таскал. Вдовин протянул обрывок салфетки, на котором корявым почерком на русском языке было написано: «Шторм, чернильное небо смотрит прямо в душу сквозь рваные паруса, тусклый одинокий маяк на вершине утеса. Где-то в глубине океана проснулся Кракен с километровыми щупальцами». - Больше ничего не забыл? - Да вроде нет. Разве что судовой журнал. Но толку с него мало. Листы повырывали. А что осталось, описывает повседневную рутину экипажа. - Хорошо, я учту. - Ну успехов, - Вдовин пожав руку следователю развернулся к выходу. - Виталий, - окликнул его Строев перед выходом. – Еще мне бутылочку пива, пожалуйста, и пятьсот рублей. Только цельной купюрой. Усек? - Угу
Строев направился к телефону. - Алло, Трофимыч? Здравствуй дорогой. Он самый. Сколько лет сколько зим. Тоже ничего. Тут такое дело, помощь твоя нужна…
Далее, ознакомившись с судовой ролью экипажа, следователь набрал международный номер Интерпола. - Хелло, Франк! Строев Олег беспокоит, если помнишь такого…
К вечеру распогодилось. Дождь прекратился, ветер стих. Строев перебрав последние вещдоки, нажал на кнопку рации и проговорил: - Вдовин. Собирай всех в 20:00 на палубе Либертада. - Будет сделано.
В означенное время собрались вице-адмирал, прокурор области, начальник УВД области, Вдовин, капитан порта и сам Строев. Он расположился в носовой части, раскладывая какие-то предметы на установленный рядом стол. - Замечательно. Все в сборе, - Строев довольно прихлопнул в ладоши. – Пожалуй начнем. - Итак, Либертад три недели назад вышел из порта Буэнос-Айреса в направлении Мурманского порта с целью участия в молодежной бригантине. Последней точкой связи судна, пять дней назад, был порт Лаврик в Норвегии. Там они пополнили запасы провианта, воды и направились дальше. После этого, документальных сведений о состоянии экипажа и судна у нас не имеется. Все что у нас есть это сам фрегат и то, что было на нем. - Начнем, пожалуй, с этого, - Строев взял со стола плюшевого медведя и курительную трубку. – Это было найдено под подушкой одного из молодых членов экипажа. Не совсем сочетается, правда? А вот женская сумочка и кукла. Они найдены у другого такого же молодого члена команды. Странноватые сочетания, вам не кажется? И таких странностей надо отметить, наши коллеги обнаружили у большинства членов экипажа. - Как известно, каких-либо контактов, с другими судами, фрегат по пути следования из Лаврика в Мурманск не имел. Но многое указывает на существование некой третьей силы. Здесь меня заинтересовали вырванные листы из судового журнала. Которые так и не были найдены. Я пригласил известного местного фальшивомонетчика Трофимыча. - Дар у него от природы. Пальцы очень чувствительные. Как он сам выражается, это его второе зрение, которым видит он то, что другим не дано. Прощупал он оставшиеся страницы. И прочитал мне, что огибая северную оконечность Скандинавского полуострова, Либертад встретил тонущее судно. Людей на судне обнаружено не было. В течение получаса судно затонуло на их глазах.
- Кто-то все-таки поднялся на корабль с него, - сделал умозаключение вице-адмирал.
- Совершенно верно. – Строев кивнул. – Более того, этому кому-то помог один из членов экипажа. Как видите без веревки или лестницы с воды на фрегат не взобраться. То есть у этого кого-то, назовем его Тунец, был сообщник на судне. - При этом, наш Тунец прибыл на судно не с пустыми руками, а с подарками для большинства членов экипажа. Кому отцовскую трубку подкинет, кому сумочку мамину, а кому и куклу сестренки. По линии Интерпола было установлено, что члены семей ребят, обращались в местные органы полиции о пропаже личных вещей. Так вот, к подаркам этим прилагалась записка такого плана: «Выбирай, жизнь чужого человека из экипажа или жизнь владельца вещи».
- Но подождите! – вмешался начальник милиции. – Никаких записок как нам известно, найдено не было.
- В вещдоках их нет. Вы правы. Надо отдать должное Тунцу. Прибрался он на славу за собой. Но опять же Трофимыч вычитал. Сообщник писал эти записки здесь же на корабле. Писал в своей записной книжке, а затем вырывал страницы. - А теперь представьте, - продолжил Строев. – Неокрепшие юношеские умы, первое плавание, полное отсутствие связи и тут такие подарки. Достаточно одного сорвавшегося, и он как пусковой крючок, запускает кровавую жатву на этом судне.
- Предположим все это так, - вице-адмирал снова взялся за ус. – Но как мы докажем это мировому сообществу? Тунец та ушел опять в море. - Ошибаетесь. Он никуда не ушел, - взгляд следователя впился в окружающих. - Более того, он здесь среди нас.
- Как это?! – чертыхнулся вице-адмирал.
- Меня очень заинтересовала одна найденная записка. Которую мне предоставил Вдовин, - продолжил Строев. - Вот ее текст: «Шторм, чернильное небо смотрит прямо в душу сквозь рваные паруса, тусклый одинокий маяк на вершине утеса. Где-то в глубине океана проснулся Кракен с километровыми щупальцами». - Написана она была в помутненном сознании. Но что-то мне подсказало, что ключ именно в ней. Язык написания русский, хотя русских в команде не было. Изучив личные вещи членов экипажа, я установил автора записки. Ивелин Балаков. Парень из Болгарии из благополучной семьи. Увлекался русским языком. По данным полиции в последнее время увлекся радикальными течениями и мог являться членом одной из могущественных преступных организаций.
- Кракен надо понимать ее название? – Корноухов снял фуражку и поправил редкие волосы.
- Нет. Она без названия, просто Организация, - Строев взял со стола два мастерка и подошел к самому носу, где лежала привязанная к борту люлька для покраски судна. Рядом стояло ведро с водой и два мешка с чем-то сыпучим. – На этой люльке были обнаружены мельчайшие следы, вот этих материалов, - следователь указал на два мешка. Затем ловко размешал на одном из мастерков две смеси и зачерпнув воду из ведра полил на получившуюся горку. Отставил в сторону и продолжил. - Ну так вот. Кракен это и есть наш Тунец. Профессиональный киллер, организатор и исполнитель многих громких преступлений. Он один из ведущих воинов Организации. – Строев подошел к мастерку со смесью. – Вот и подоспела наша кашка. – Он бросил окаменевший кусок на палубу. - Современные материалы. При взаимодействии с морской водой быстро затвердевают и становятся очень прочные. Но не на раскол, наподобие чугуна, - следователь киркой расколол кусок на мелкие кусочки.
- Олег Родионович, а что случилось с Балаковым? - робко спросил до этого молчавший Вдовин.
- Он помог Кракену в расправе над оставшимися в живых членами экипажа, а также еще кое в чём, но участь его была предрешена. Он был отравлен. А когда понял, что умирает, составил эту записку. Иносказательно, чтобы месть не обрушилась на его семью. Ну а Кракен в этот момент уже не мог приблизиться к нему. У кого есть пятисот рублёвка? Только цельная.
Вдовин порывшись в кармане протянул купюру. - Нет, нет мне не нужна. У меня своя есть, вернее ваша, - улыбнувшись Строев достал мятую пятисотку. – Покажи свою начальству для наглядности.
Собравшиеся встали в кружок вокруг Вдовина, разглядывая купюру. - Ничего не напоминает вам изображение справа от Петра? - Надо же! – Вскрикнул вице-адмирал. – Ни в жизнь бы не подумал. Это же Либертад во всей красе! Откуда ж он на нашем рубле оказался? - Это он и есть. Как он там оказался уже другая история. А теперь найдите одно отличие, - Строев медленно направился к самому краю носа палубы, прихватив с собой кувалду. - Погодите, погодите, - прокурор достал очки, - нос судна чист. Отсутствует носовая фигура! - Так точно, товарищ прокурор. А еще наш Ивелин Балаков был скульптором и судя по всему весьма не плохим, - следователь дошел до края носа корабля и встав над гальюнной фигурой занес кувалду для удара.
Но резкий хруст прервал замах следователя. Фигура Нептуна разлетелась на мелкие осколки и из нее стремительно нырнула в воду человеческая фигура. - Стоять! – завопил Вдовин на ходу вытаскивая пистолет. В это же мгновение с берега к носовой части судна натянулся трос и поднимая пузыри и волны вытянул человека на причал окутанного тонкой металлической сеткой. - Виталя, прими Кракена. Хотя он больше сейчас похож на тунца, - Строев устало опустился на палубу опершись о борт и одобрительно кивнул старшему водолазной бригады.
Уже в кабинете у начальника милиции, где давал показания Кракен. Вдовин подошел к Строеву и тихо заговорил: - Олег Родионович. Можно вопрос? - Валяй. - На пятисотке та фрегат не совсем верно нарисован. У Либертада есть носовая фигура - тётка с сиськами. - Ты прав, - хитро улыбнулся следователь, - и я об этом прекрасно знаю. Но ведь и тётя не совсем Нептун. А я всегда стремился к красивым разгадкам. Тут дверь громко распахнулась и на пороге возник вице-адмирал. Лицо его сияло от счастья: - Благодарю вас друзья, - начал он с места в карьер. – Поимка такой влиятельной фигуры Организации еще и с поличным спутала все карты США. Пока единственная реакция это отмена брифинга. В остальном молчание. Оно и понятно, вырабатывают дальнейшую стратегию. Но самое страшное уже миновало.
Строев тихо проскользнул за спиной Корноухова в коридор, уводя с собой Вдовина. - Ты это Виталик, вот твой пятихат. Сгоняйка за бутолочкой холодного пива. Трубы горят страшно.
Прочла История которая не заканчивается И вот прям- " Ух!" хотела бы придраться, да не к чему Автор - гений! Да, неизгладимое впечатление произвело на меня крео, что я как Эллочка - только междометиями могу выражаться: "Хо-хо!Мрак!Жуть.Кр-р-расота!"/с/
Да, что же это такое? Прочла "Маяк", и что прикажете делать? Снова пишу, что автор - гений!Да, так , а не иначе. Такая динамика в повествовании. Начинается вяло, тягуче, а потом начинает возрастать темп, и уже не успеваешь , мчишься за развитием сюжета вместе с автором и его ГГ. Знаете, что мне напомнило всё повествование, а вот сердце." На мониторе прямая линия становится синусоидальной. "/с/ Вначале прямая линия, а потом зубчики, зубчики жизни... Ну, автор, ну, погоди!! Да, всё думала, вот эта жажда к жизни, что мне напоминает. Вспомнила! У Майн Рида есть роман" Затерянные в океане" - зачитывалась в детстве. Автор,
Прочла пока что третью работу. Читала и видела Эраста Петровича ибн Фандорина во всей красе. Ну только не заикается, а так такой же мастак. И решения то в голове зреют как в ускоренных кадрах кино и видит даже то,чего вообще быть не может. Этакая пародия на раннего Акунина. Автор наверное раз сто проверял свой текст, что не может не вызывать уважения. Наверное подрезал подрезал, от чего и потерялись краски, а остался четкий черно-белый сценарий. Фантазии автору не занимать, но писано как-то очень уж не вольготно что-ли, без задора . Может это спецом так. Спасибо.
Прочла и Либертад Автор, такое чувство, что ты вырезал рассказ из полномасштабного произведения. Оставили читателю минимальное повествование и всё. Ты отсек щупальцы от "Кракена с километровыми щупальцами". А в этих "щупальцах" : Строев, Вдовин, Корноухов, Организация, судьбы детей с бригантины, да много ещё чего... и всё это осталось за кулисами.
Автор, пиши роман. Сюжет уже есть. Герои тоже. И Да, ты - гений
**Жиглов пишется с буквой "е" - Жеглов .................................................................................
И что прикажете делать? За кого голосовать? Очень сильные дуэлянты. И не удивлюсь, если будут два, а может и все три, победителя в этой интереснейшей дуэли.
Прочла История которая не заканчивается И вот прям- " Ух!"
Согласен, но... Череда эссе, собранная, как бусы на нитку, впечатляет слогом и мастерством владения словом, но... Тема конкурса обозначена формально. Морские байки бывают смешные, страшные и страшно-смешные. Подсев на шизофрению последних дуэлей, я как последний наркоман, начал искать шизу в первом рассказе. Страхи девочки под одеялом на это не тянули, но когда все эссе стали выстраиваться в строго структурированный шизофренический бред, я впечатлился.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com