Апостол, роман с продолжением

goos666, молодец! Все-таки решился сюда выложить Люди, рассказ действительно захватывает, после "Ночного фотографа" тоже прочел на одном дыхании! Большой крест (лучше два)!!!

это роман...даже начало..боюсь даже браться за продолжение..и выложил только для того, чтобы узнать, стоит ли продолжать.
но сначала Бродяги)))

Курская область. Шесть часов утра.

Спутник Сергия, Даниил, постелил на капот “Жигулей” полотенце, на которое принялся выкладывать продукты – сало, вареные яйца, солёный огурец, хлеб. Почистил луковицу, разрезал на четыре части. Поставил термос. Постучал в запотевшее окно.
Сергий проснулся, бодро, словно и не спал, вылез из машины, потянулся. Улыбнулся, увидев завтрак.
- Да ты волшебник, брат. Я за ночь проголодаться успел. – Он прочитал в полголоса молитву и налил себе чай.
- Ехать пора уже. Нам осталось километров десять. Перекусим и едем. – Даниил захрустел огурцом. – Вы готовы?
- Я всегда готов. Я ждал этого всю жизнь. Почти всю. А скажи, как нашли его?
- Вы же знаете – у нас люди везде. А такое дело разве утаишь. Мальчонка в свои полтора года такое вытворяет. Говорят, со зверьём разговаривает и читает уже. В полтора-то года. Погоду предсказывает, однажды дождь вызвал. Просто посмотрел в небо и дождь попросил. Так за считанные минуты тучи нанесло и ливень пошёл. В общем, вундеркинд. Слава пошла, приехали учёные из Академии Наук. Тут-то они и поняли, что это наша забота. Сразу отцам позвонили, а они уже мне. Вот такие дела. Вы уже знаете, что с ним делать будем?
- Говоришь, из Академии позвонили?
- Да, там каждый второй – наш человек.
- Вот и отлично. Поехали.
- Куда? Рано ещё. Съешьте чего-нибудь.
- Куда там есть? Хочется на дитя божье посмотреть. Что ещё известно?
- Мать – доярка. Пять классов образования. Отец - мастер по технической части. Трактора, комбайны, сеялки-веялки. Закладывает за воротник частенько. Мальчик ходит в сад. Живут небогато.
- Давай, доедай и поехали.
- Ладно, ладно, едем. – Даниил налил из термоса остывший чай, выпил одним глотком, свернул весь завтрак в полотенце и сел за руль. Машина завелась легко, и помчалась вдоль полей, на которых ещё серели остатки снега. Солнце поднялось над горизонтом красным шаром, растворяя останки ночи.
Когда въехали в посёлок, уже совсем рассвело. Проехали мимо клуба с кустарной афишей фильма “ Месть и закон”, мимо магазина с дверью, накрест перетянутой металлической шиной. Вывеска висела криво, а в зарешёченных давно не мытых окнах цвела герань. На площадке возле поселкового совета уже собирались помятые, ещё непохмелённые, сонные люди в кирзовых сапогах и телогрейках.
- Дом у них на окраине, - сказал Даниил. – За лугом. Там асфальта нет. Не застрять бы. Должны проскочить - за ночь подмёрзло.
Проехали луг с перекошенными футбольными воротами, редкие прохожие с интересом провожали взглядом чужаков. Старик с велосипедом приветственно поднял руку с картузом, баба с вёдрами сошла на обочину, пропуская машину. Наконец, остановились возле облезлого забора с хлипкой калиткой. На стоге чёрного прелого сена сидел петух. Пара куриц разгребали грязь в поисках еды.
Вышли из машины, Даниил без стука вошёл в калитку и направился к дому. Сергий последовал за ним, с брезгливостью разглядывая двор, заваленный всяким хламом – покрышками, досками, ржавой, негодной утварью. Дом низкий, оббитый рубероидом с вырезанными проёмами для окон, покрытый заплесневевшим шифером, больше похож на сарай. Как могут люди жить в таких условиях, подумал он, да ладно жить самим, но здесь жил тот, кто… кто должен жить совсем иначе. И сейчас эта ошибка будет исправлена. Сергий почти уже ненавидел родителей мальчика, за которым он приехал. Они казались ему чудовищами со свиными рылами, возящимися в куче навоза.
Но дверь им открыла вполне приличная женщина, опрятно одетая, даже симпатичная, если бы не тот след, который оставляет на лице человека сельская жизнь. Обветренное лицо, ранние морщины, заскорузлые мозоли на не отмывающихся руках и запах молока, навоза и свежеиспеченного хлеба. Она как-то загнанно улыбнулась ранним гостям. В этой глуши незнакомцы появляются не часто, а ещё и одетые по-городскому.
- Зинаида Алексеевна? – спросил Даниил, протянув ей руку для приветствия.
- Да, она самая, - женщина пожала ладонь крепко, по-мужски.- А вы кто будете?
- Можно войти? Мы по поводу Паши. Из Академии Наук.- Сергий тоже пожал ей руку. – Поговорить бы. Можно вас Зиной звать?
- Да зовите, как хотите, только я вашим уже говорила… - она напряглась, взгляд с вызовом, и вся стала похожа на самку, защищающую своё логово. Хотя не поменялась ни поза, ни выражение лица, но сразу почувствовалась решимость и протест.
- Да вы не думайте, мы просто поговорить. Можно войти? Мы всю ночь ехали.
- Ну, заходите, куда ж вас денешь, академики. – Зина пропустила их внутрь.- Есть хотите? Молока свежего, только надоила.
Они прошли через сени и оказались в комнате, относительно чистой и убранной, с русской печью в углу. Две койки, возле окна стол, три самодельных табурета.
- Можно, - Даниил присел на стул.
Сергий жадно оглядел комнату, но ребёнка не было нигде, дверь в соседнюю комнату приоткрыта, видно только угол шкафа. Может, на печи спит? Сергий тоже сел. Не спеши, не торопи, говорил он себе. Ты уже на месте, всё будет так, как захочешь, и никто тебе не помешает. Выпил ещё тёплого молока, отломил кусок хлеба.
- Ну, и чего приехали, я же сказала вашим – сына не отдам. Пусть подрастёт, потом и поговорим. Он болеет часто, маленький совсем, куда же его от матери отнимать.
- Да никто же его у вас не забирает, - Даниил видимо был в курсе ситуации, - мы же как лучше хотим. Сынок же ваш – феномен, понимаете вы или нет? Вундеркинд. Таких – один на миллион. И что ему тут светит, в вашей дыре? Чему вы его научите – говно месить и самогон пить? Эх, какая же вы мамаша после этого? Он же великим человеком вырастет, если вовремя заняться.
- Заняться? – Зинаида упёрла руки в бока, - Он вам как кролик подопытный нужен. Изучать будете, да? Анализы всякие брать, или что вы там делаете с кроликами?
- Ну, что вы такое говорите? Вы же всегда, когда захотите, сможете его проведывать. Гостинцы возить. Москва недалеко, а мы вам даже номер в гостинице будем предоставлять.
Сергий сидел молча, рассматривая Зинаиду. Сколько ей лет, интересно. Можно дать и двадцать и сорок. Красивая, правильные черты лица, хорошая фигура. Сколько красавиц сгинуло в навозе колхозной жизни, сколько золота покрылось патиной тяжёлого труда и безысходности бытия. Сколько принцесс сгинуло в коридорах заводских общежитий. Скольких женщин перемолотила мясорубка жизни.
Сергий не жалел её, просто ещё одним примером был Павел, который мог спасти мир, а мог умереть от ножа в пьяной драке, мог замёрзнуть пьяным, не дойдя до дома. Мог дожить до преклонных лет и уйти больным никому не нужным несчастным стариком, так и не узнав о своём предназначении.
- Сергей Николаевич, ну скажите вы этой глупой бабе. – Оторвал от мыслей Даниил.
- А где мальчик? – спросил монах. – Хоть взглянуть на него можно?
- Взглянуть можно. Только он ещё спит. В той комнате. Проснётся – вот и посмотрите.
У Сергия перехватило дыхание. Он здесь, он рядом. В двух метрах от него, за тонкой глиняной стеной.
- А муж ваш где?
- Да где, на работе, к посевной уже готовятся полным ходом. Технику проверяют.
- Зинаида, - Сергий встал, подошёл к ней почти вплотную, - последний раз спрашиваем – можно нам мальчика забрать? По хорошему, без проблем?
- А что вы мне сделаете? По партийной линии протянете? Так я беспартийная. Нет такого закона, чтоб детей у матерей забирать. Что ты мне угрожаешь, академик? А ну проваливайте, а то сейчас…
Она не договорила. Глаза удивлённо посмотрели на монаха, рот жадно вдохнул воздух и выпустил струю крови, побежавшую по подбородку на вязаную кофту. Руки судорожно схватили Сергия за плечи, ноги подкосились, она повисла ненадолго, затем пальцы разжались, и тело мешком упало на пол. Сергий взял на столе полотенце, вытер лезвие ножа, которое после нажатия на кнопку, спряталось в рукоятку.
- Дура, - резюмировал Даниил.
- Спрячь тело, чтоб ребёнок не видел. Не нужно ему это. – Сергий пошёл в комнату, где должен был спать тот, кого он искал так долго.

Опять, на самом интересном месте, роман оборвался. С нетерпением жду продолжения...
Это сообщение отредактировал Monff - 12 мар 2010 в 09:26

Требую продолжения!!!!!!!!!!!
Очень интересно!!!

классно!! с нетерпением жду продолжения!!!!

ждём продолжения)

Татарников И. И., бывший участковый посёлка Т. Курской области.

- Да, убийцу искали долго. Только совершенно безрезультатно. Тело нашли только вечером. Машину видели многие, но, ни номер, ни даже модель никто не запомнил. А ориентировка – белые “Жигули”, сами понимаете. И ребёнка не нашли. Районный угрозыск всё приезжал, народ будоражил. На мужа даже хотели свалить, но он весь день на работе был. Алиби у него железное. Муж убитой, Василий, выпить любил, а потом совсем спился с горя. Тем же летом в пруду утонул. То ли спьяну, то ли сам утопился. То ли помогли ему. Но даже дело не открыли. Списали на несчастный случай. Василий нормальный был мужик. Сыном гордился, всё рассказывал про его таланты. А мальчишка и правда был странный. В год другие только ходить учатся, а он уже буквы знал и разговаривал. Помню, идёт навстречу мне Зина, мальчишку на руках несёт. А встретились как раз возле конторы. А пацан пальчиком показывает и говорит: народ и партия едины. Я остановился даже, ушам своим не поверил. Потом смотрю – над входом в совет транспарант висит. Дико, знаете ли, смотреть на чудо. А иначе и не назовёшь. Читающий младенец – всё равно, что говорящая лошадь. А ещё я видел, как он с собаками ладил. У одних был пёс – дворняга, но громадная, и пасть чёрная. Говорят у лютых собак пасть внутри чёрная. Собака дурная была. Прохожих облаивала за километр. И вот прибегает ко мне её хозяин, кричит – бери пистолет, Барбос с цепи сорвался, чтоб беды не было. Побежали мы с ним собаку искать. Недолго искали. Смотрим – стоит Зинка, белая как простыня. А в метре от неё сын её собаке холку треплет. Барбос лежит, не шевелится. Мы к нему, думаем, как бы его взять. Я дуло наготове держу, хозяин сам собаки боится. Пёс увидел нас и рычит, зубы скалит, но не шевелится. Я ещё за ребёнка переживаю, чтоб собака не загрызла сдуру. Пацан увидел нас и собаке что-то на ухо сказал. Та встала и побрела домой. Сама. Хозяин потом говорит – если б у неё руки были, она бы и ошейник себе надела. Вот такой феномен. Так и пропал без вести. Кажется, Пашей его звали. Павлом.

Павел. Четверг.

Его звали Павлом. Он свыкся с именем, хотя оно и не нравилось. Людей, которые называли его по имени, можно было сосчитать на пальцах, поэтому имя не особо раздражало. Скорее, вызывало томление по чему-то потерянному, вернее, не найденному. Имя было для него, как неудобная обувь или одежда не по размеру. Носить можно, но неудобно, мешает и беспокоит. Несильно, но дискомфорт чувствуется. Раньше он примерял для себя другие имена, но все были чужими, нескладными, и он бросил это занятие, смирившись.
Он знал, что его называют апостолом. Когда-то он знал, почему. А сейчас забыл. Странно знать и не помнить. Он очень плохо помнил детство, только некоторые штрихи, и то, скорее, на эмоциональном уровне, а не события. Всплывали пейзажи – густая тень от яблонь летним утром, верёвочные качели на ветке, запах скошенной травы. Вязкий серый туман, сквозь который проступали причудливые силуэты, лента дороги теряла свои очертания и растворялась в мареве, а колокольня тонула в упавшем небе. Зимний закат, окрашивающий снег в сиренево-розовые оттенки, берёзы в белой пелене инея, осевшего на тонких ветках. Аромат травяного чая, прикосновение к полированному дереву, прохлада земли под босыми ногами, ворчание голубей на чердаке. Фрагменты далёкой и почти чужой жизни. Захватывающие дух и несущие чувство утраты. Мир никогда больше не будет таким ярким, таким новым и необычным. Никогда листва не будет такой зелёной, а узор на крыльях бабочки не вызовет удивления своей красотой и геометрической гармонией. Больше ничто никогда не будет новым.
Павел не любил воспоминаний. Помимо этих бесполезных тревожащих чувств к нему возвращалось чувство вины, и страха, и ненависти. Далёкие, неясные, беспокоящие чувства, непонятно откуда берущиеся. Если бы Павел мог вспомнить своё детство, ему бы было легче побороть эту хандру. А так, иногда он просто плакал, забившись в угол дивана, иногда делал кукол. Образы возникали сами по себе, до боли знакомые, всплывали из того же прошлого. И Павел брался за ножницы и иглу. Неистово, без остановки кроил, намётывал, шил, клеил, пока кукла не будет готова. И всегда она требовала последнего акта, она жаждала смерти, умоляла Павла о казни, о боли, о принесении в жертву. Всегда. Павел не считал, сколько изувеченных кукол сложено в чулане. Иногда он показывал их Астафию. Тот брал их в руки, трогал пальцем набивку, выпирающую из разорванной ткани, заглядывал в пуговичные глаза. И никогда ни о чём не спрашивал. Просто говорил – молодец, здорово у тебя получается. О том, сколько их ещё свалено в пыльной темноте, он тоже не подозревал.
Только все, кроме кошки, появлялись из далека, они были старыми друзьями, забытыми, из прошлой жизни. А кошка пришла не прошенной гостьей, такая живая, без налёта нафталина и ностальгии. И поэтому её было особенно жалко.
Павел долго ещё лежал, уставившись в потолок, рассматривая причудливые тени. День погас, жара спала, и в открытое окно потянуло приятной прохладой. Где-то залаяла собака, слышались голоса, женский смех. Павел встал, включил ночник, хлебнул недопитый чай, взял конверт, оставленный монахом, вынул оттуда несколько купюр.
Нужно купить продуктов на неделю. Не забыть мёд и орехи для лепёшек. До ближайшего супермаркета двадцать минут ходьбы. Он пошёл, поглядывая на жёлтый серп луны, сквозь аромат черёмухи, мимо светящихся окон, не замечая стоящих возле ларька мужиков, старушек, сидящих на скамейке в поиске объектов для обсуждения и осуждения. Они, конечно, будут говорить о нём, только ему всё равно.

На этом пока всё.
Продолжение следует. Не скоро. Пока Бродяг не добью - ни за что другое не берусь.

Автор МОЛОДЕЦ!!!

жаль что не скоро =(, лично меня Бродяги не увлекли так сильно как Апостол

Цитата (TRIpa @ 13.03.2010 - 17:26)

жаль что не скоро =(, лично меня Бродяги не увлекли так сильно как Апостол

ну, не может же быть одинаковых предпочтений..но Бродяг осталось совсем немного..а потом вернусь к апостолу..он мне очень тяжело давался, вот я его и забросил..но теперь понимаю, что зря.
мне все говорили, что после фотографа, апостол вообще не катит..вот я и подумал, что нафег его)))

Цитата (goos666 @ 13.03.2010 - 17:29)

Цитата (TRIpa @ 13.03.2010 - 17:26) жаль что не скоро =(, лично меня Бродяги не увлекли так сильно как Апостол ну, не может же быть одинаковых предпочтений..но Бродяг осталось совсем немного..а потом вернусь к апостолу..он мне очень тяжело давался, вот я его и забросил..но теперь понимаю, что зря. мне все говорили, что после фотографа, апостол вообще не катит..вот я и подумал, что нафег его)))

ну "на вкус и цвет...." как говориться, хотя Фотограф конечно вне всяких конкуренций, но и Апостол очень даже, начало интригует и не отпускает )

хе, тут ещё даже начала толком нет.дальше планируется бойня))

Цитата (goos666 @ 13.03.2010 - 20:35)

хе, тут ещё даже начала толком нет.дальше планируется бойня))

блин, нельзя такое писать! теперь в голове крутится только одна мысля: "поскорей бы он закончил писать "Бродяг" и принялся за "Апостола"!!"

ну, тогда - я пошутил..дальше планируется любовь на фоне металлургического комбината и выполнения годового плана

Я не зануда, но всё-таки:

Цитата

Недописанные и неоконченные креативы. Такие Крео будут отсылаться на доработку без обсуждения.

Эта цитата из правил раздела ЯП-издат.
А от себя добавлю. Очень мне нравится, как афтар пишет. Но незаконченные произведения раздражают меня, как читателя. Только начинаешь погружаться в атмосферу креатива, а погрузиться есть куда, резонировать с каждой фразой, а тут бац и облом!!! Как, блин секс без оргазма, простите за сравнение... Я и Бродяг не начал читать из-за этого.
А вопрос продолжать, не продолжать для меня вообще не стоит. Всё, что афтар пишет - достойно прочтения.

кста, я выкладывал в инкубатор..кто перенёс - не знаю, но точно не я.)))
спасибо, будем продолжать))

блин, и когда же будет продолжение то?))

очень не скоро((( я не могу разорваться

Бродяги дописаны, теперь возвращаюсь к Апостолу. Правда, забыл уже, о чём писал...

Утро. Степацов Н.Г.
Николай Геннадьевич Степанцов, полковник в отставке, совсем не выглядел на свои пятьдесят семь. Пятьдесят, и то с натяжкой. Правильное питание, ежедневные пробежки и гантели поддерживали фигуру, седина только начала пробиваться на висках. Морщины пощадили лицо. Как говорила покойная супруга: «морщины бывают от улыбок и от злобы». Николай Геннадьевич не страдал излишней улыбчивостью, как и злостью. Он пытался не показывать эмоции и чувства. Поэтому всегда держал невозмутимое спокойствие на лице, пренебрегая мимикой. Этим качеством отличались игроки в покер и работники органов. Степанцов тридцать лет посвятил себя, увы, не покеру. В КГБ он попал сразу после армии, отличился, проявил себя, заслужил доверие, и, в конце концов, дослужился до полковника. Службу несколько раз переименовывали, но он для себя так и остался сотрудником КГБ.
Выйдя на пенсию, Николай Геннадьевич не остался за бортом. Открыл сыскное агентство, охранную фирму, не брезговал и сомнительными сделками. Связи были везде – от криминальных авторитетов до министров и депутатов. Но деньги были не главным стимулом для открытия бизнеса. Нельзя было останавливать жизнь. Он зал многих коллег, которые, выйдя на пенсию, медленно истлевали от бездействия. Кто-то спивался, кто-то впадал в депрессию, кто-то сдавал на глазах, превращаясь в дряхлого, больного старика. Те, кто отдавал всего себя работе, выйдя на пенсию, теряли смысл жизни. Это болезнь профессионалов, преданных делу.
Нынешнюю деятельность Николай Геннадьевич рассматривал уже не как работу, а как игру. Уйдя на вольные хлеба, освободившись от пресса субординации, бумажной волокиты и чувства ответственности за судьбу государства, он пересмотрел взгляды на жизнь, и на работу в частности. Однажды откуда-то сверху спустилось откровение – всё, чем занимаются люди – это игра. У каждого своя. Только кто-то игрок, а кто-то пешка. Игрок отличается от пешки тем, что он знает о том, что это игра, и это знание позволяет ему передвигать фигуры на поле так, как ему нужно, устанавливать правила, делать ставки и, если возникнет необходимость, уйти из игры, пока не проиграешься в прах. Мотивы у игроков тоже разные – одни играют ради самого процесса, другие – чтобы сорвать банк, третьи - от скуки, четвёртые – ради азарта и острых ощущений. Бизнес, политика, криминал – большая песочница, в которой солидные дядьки возятся, пытаясь отобрать друг у друга игрушки, используя для этого целые армии оловянных солдатиков под названием – народ.
Степанцов предпочитал играть в одиночестве и получать удовольствие от игры. Ни с кем ничем меряться он не собирался. Его игра напоминала пасьянс.
Вот и сейчас у него всё сложилось. Карта к карте, чёрное к красному. Пришлось повозиться, поломать голову, привлечь несколько валетов со стороны. Результат радовал, как тем, что лишний раз Николай Геннадьевич подтвердил свой профессионализм, так и тем, что вознаграждение обещалось щедрое.
Николай Геннадьевич положил на стол папку, улыбнулся заказчику – мужчине с изувеченной рукой, усталым взглядом и странным именем.
- Мы его нашли. Надеюсь, что это он. Здесь фото, видео на диске, адрес, отчёт за три дня слежки – перемещения, посетители.
Азель нетерпеливо стал развязывать верёвочки на папке. Потянул не за тот конец и бантик стал узлом. Недостающие пальцы всё пытались помочь, и это отвлекало. Узел затянулся ещё сильнее.
- Давайте, я помогу, - предложил Николай Геннадьевич.
- Спасибо, я сам, - Азель потянул за узел, вырывая верёвочки с корнем из картона.

Очень жду продолжения!

продолжать буду в середине апреля, не раньше.
полный аврал и цейтнот

середина апреля,а пролжения нет.

Работа стала....Сижу под впечатлением и кажется,что ничего более важного и срочного нет,кроме ожидания продолжения рядков букв завораживающих причудливым построением в слова,слов в фразы.Оглушён.Вынужден вынырнуть в реальную обстановку с чувством лёгкого раздражения...Когда же наконец изобретут машину времени,чтобы не ждать продолжения увлекательных событий...Впрочем она и не нужна,процесс созидания форсировать не удастся...Наберусь терпения...Так ,что я сегодня должен создать?А...ну его всё подальше-вынужденный простой.
А скиньте ссыль на "Фотографа".Воображение подготовило полотно экрана и готово проецировать любые вымышленные вещи,очень далёкие от сегодняшнего солнечного дня...А за окном суета:турникеты,пассажиры.На платформу,с платформы,муравейник без звука.Взгляд даже не фиксируется на деталях.Просто объёмная картинка в поле зрения,где люди напоминают собственный разброд мыслей.
И "Бродяг почитаю,подскажите где?
Это сообщение отредактировал Рециркулятор - 17 апр 2011 в 14:37