Неча нас Родиной пугать! ..., ... и другие гарнизонные истории

Во, эротика пошла в массы!

пандравилась???
то ли ещё будет!!!

III. СЛУЖБА … дни и ночи

Так … вообще …

Прошло какое-то время и я втянулся в, что называется, суету повседневной службы. Тогда какие-то моменты воспринимались весьма и весьма тяжко. Это сейчас кажутся они смешными и незначительными, но тогда…. В моменте, так сказать, это воспринималось как что-то героическое и сверхвозможное – всякие там выезды «в поле с ночными бдениями» или вдруг чередой тянувшиеся повышенные готовности и всяческие усиления боевой готовности. А в выходные непрекращающиеся мероприятия типа спортивных праздников или торжественных строевых смотров….
И всё-таки нам было легче. Постоянное боевое дежурство, знаете ли, от много, говоря на современном жаргоне, отмазывало. В смысле мероприятий, обязательных для управления дивизии. Частенько взвод полностью уводился на дежурную точку, где под красиво накануне написанный конспект, жарились, например, шашлыки и варилась кукуруза.
Шашлыки, врать не буду, мы жарили для себя. Хотите - верьте, хотите - нет, но, ни разу мы мяса из солдатского котла не брали. Или покупали или своё пайковое использовали, но чтобы…, не было такого.
Дежурная СРЦ стояла посреди кукурузного поля. Так что сим продуктом запасались мы очень плотно и хватало его чуть ли не до нового урожая. У нас на дежурной батарее свой сарайчик был, типа каптёрки при парке, ну вот там стратегический запас и хранился. Так что парни наши лопали её часто и со удовольствием.
А потом Жорка (был такой сержант) умело и ловко готовил мамалыгу разных видов. Так что и нас бывало, подкармливали.
Однажды сидим мы у комбата дежурной батареи, пи…. Чай пьём. Вдруг влетает дежурный наблюдатель. Был такой в боевом расписании. Только не смейтесь – в соответствии с приказом МО СССР, на дежурных точках ПВО назначался военнослужащий, который обязан был отслеживать аномальные явления в воздухе. Дежурный УФОлог. Ни больше ни меньше.
Так вот. Влетает он, даже без стука и … нет, не докладывает, а практически вопит:
- На СРЦ чешская шкодовка поехала!!!
СРЦ наша дежурная, она несколько в стороне, как было сказано, в поле, стояла. Как ни крути, а это ЧП.
Запрыгнули мы на комбатовский БТР и рванули на позицию. И точно – стоит возле станции чешская шкодовка, гламурного розового цвета. Чешская, потому что номера на ней чешские, а не по национально-промышленному признаку. И стоит дедок, который нашим бойцам что-то горячо объясняет.
Скажу сразу, что дедок никаких криминально-шпионских целей не имел, а просто пытался объяснить нашим бойцам, что кукуруза, которая вокруг них растёт несъедобная. Несъедобная человеками. Кормовая она. Для скота. И есть её никак нельзя, потому что пищевая кукуруза – она совсем другая. Наивный!!!
Ну а в воздухе витал сладкий аромат варёной кукурузы. Пацаны, как раз, партию доваривали. Себе, и во взвод хотели отнести – народ побаловать. Ну выпроводили мы дедка и проверили его слова. Лично. Обманул дед. Вполне была кукуруза. А если ещё с сольцой … а если с пивком!!!
Или скажем пожарный водоём на дивизионных складах ГСМ. Сразу за автодромом. В водоёме этом жили карпы. Их туда пускали и откармливали. Кто пускал? Зачем откармливал? Так ведь рыба … она разве ж расскажет.
Бойцы наши ухитрялись, подкупив караул, обычной маскировочной сетью (опыт этот потом пригодился на Эмбе) вылавливали этих симпатичных рыбок и использовали по прямому назначению.
Ну, это так … бытовые мелочи. А вообще дел хватало. График включения «высокого», т.е. реальной боевой работы станции был очень плотный и постоянно «плыл». Т.е. приходилось и допоздна сидеть на точке и ночью туда бегать, а то и не уходить вовсе.
Всё это перемежалось со всевозможными учениями, сборами и прочими занятиями. Скажу сразу, что занятия по общевойсковым дисциплинам у нас оставались только на бумаге. Расписания писались, конспекты составлялись, проверки сдавались - на бумаге было всё. А на деле – основные наши дисциплины - специальная, техническая подготовка … всё это постигалось бойцами в процессе несения службы. Тем, кто приходил из учебки, было же конечно намного легче. А прочих обучали … «не отходя от станков», так сказать.
Отрадным фактом были регулярные поездки всех сил ПВО дивизии на стрельбы. На полигон близ города Кежмарок. В Словакию. В Высоке Татры, горы такие. Это был, практически, внеочередной отпуск для нас. Мы там ставили на постоянное БД нашу КШМку, а всё остальное … там полигон за нас работал. Ну, разок за месяц устраивали внутреннюю тренировку по управлению, вот и все дела.

Стрельбы

Итак, близ города Кежмарок, в горах был полигон. Полигон располагался на склоне горы, обращённой к городу Попрад. Т.е. город располагался в долине, а левее него есть аэродром. Гражданский. Очень небольшой.
Ну а мы эти стрельбы обеспечивали, чтобы значит….
Тогда на вооружение дивизии, в полковых ЗРАБатрах были «Шилки» и «Стрелы» на базе БРДМов и ручные. А полк зенитный в то время, был вооружён зенитно-артиллерийскими комплексами.
Так вот по склону горы устанавливали стреляющие комплексы. С левой стороны от аэродрома заходил самолёт, обозначающий цель. А стреляли «в зеркалку». Т.е. наводили на самолёт слева, а стволы отворачивались вправо, под тем же углом. При совмещении было видно «попали» или нет. Ну, стволы и по «конусу» стреляли. А вот ракеты только «в зеркалку» пускали, или поднимали на вышке «вертолёт». Мишень такую. И зажигали там внутри пиротехническую шашку, с земли, по проводам электрозапал включали.
Пуск ракеты, удовольствием был дорогим. Поэтому на плановые дивизионные стрельбы выделялись только две ракеты. Одна для «Стрелы-1», что на БРДМе и одна для ПЗРК «Стрела-2» - ручного.
Поэтому среди всех ЗРАБатров и отделений стрелков-зенитчиков дивизии устраивались тренировочные занятия и потом проходили довольно жёсткие соревнования. И только лучший экипаж и стрелок – победители этих соревнований допускались к реальным пускам. Бойцы «рвали на себя» так, что … вообщем тут никого подгонять или агитировать не приходилось. Ибо удачный реальный пуск означал только одно – ОТПУСК!!! Причём не глядя ни срок службы, ни на прочие, вполне вероятные «заслуги» … и выполнялось это правило свято.
ЗРК «Стрела-1» стрелял, как правило, по реально летящей мишени, совершающей, как положено, противоракетный маневр, но конечно, как было сказано «в зеркалку». Это было зрелищно. Но всё-таки там было несколько иное, отличающее от пуска ПЗРК «Стрела-1».
Как я уже сказал, поднималась вышка с решетчатой мишенью «Вертолёт». По обрыву двигался БТР, на броне которого сидел боец-стрелок с трубой ПЗРК на плече. Труба была опущена и находилась в походном положении. Когда мишень поднималась, это означало, что вертолёт находится в зоне видимости и стрелку предоставлялось небольшое время для подготовки к пуску. И вот, когда пирошашка вспыхивала, что означало приближение вертолёта на расстояние поражения (она, шашка имитировала работающий горячий вертолётный двигатель) стрелок имел право начать все манипуляцию по подготовке и самому пуску. Ну, типа прицелиться, чтобы там захват произошёл и нажать что положено. Это было очень зрелищно. Ракета сначала как бы проваливалась вниз, а потом шла с набором высоты к мишени. Потом влетала в ромб мишени, и происходил подрыв. Подрыв был уже за мишенью и механизм поворота мишени и сама мишень оставались невредимыми. Но только не в этот раз. Видимо стрелок всё-таки от мандража произвёл пуск на какое то мгновение позже нужного и ракета врезалась в основание ромба, т.е. в поворотный механизм и вертолёт был реально сбит!!!
Начальник ПВО танкового полка, откуда был стрелок, потом прятал бойца в своём номере, в гостинице. Ибо его разыскивал разъярёный начальник полигонной команды. Он то проблем поимел…, будьте – нате! Кусок вышки, поворотный механизм, сам ромб … все было искорежено насовсем.
Но всё обошлось … начальнику ПВО танкового полка в пару литров спирта и хороший шашлык. Знаю доподлинно, потому что мы выступили в качестве миротворческой силы и выделяли долю спирта. Надо же было помочь собратьям по оружию. Да и подполковник этот танковый был мужик что надо.
Ну а со стрельбой ЗРК «Стрела-1» «смешнее» было. Сначала расскажу про тренировку.
Идёт, значит, тренировка. Сидим мы на вышке, начальник ПВО, командует. Летает самолет. Двухмоторный такой, большой и серебристый. Нач. ПВО целый полковник, наш М., старый уже. Всё лётчику зудит:
- Ниже, ниже. ….
Ну, тому надоело. И пошёл он в лобовую на вышку …. Мама родная! Мне показалось, что он вывернул в трёх метрах перед вышкой. Брюхо самолёта проехало просто по головам. Даже заклёпки отдельные были различимы …. Полковник в микрофон:
- Ты, …ля, …. …ля … ты … о...ел!!!! ( Это было самое возможное для приведения тут, в тексте..) А сам мокрый, из под фуражки пот струится … Его то кресло впереди, а стена перед ним прозрачная. И ещё все фрамуги открыты, лето. Ну, вообщем, просто по нему пролетело чудо это железное. И звук, и цвет и картинка …
Пришлось мне, потом в Зволен мотаться ночью. Плёнки с ребятами подчищать. Опять же спиртом, немалым количеством. А что делать? Погоны шефа дороже. Ну, может я, и преувеличиваю, конечно, но выговорешник от командующего Группой обломился бы, к гадалке не ходи.
А с ракетной со стрельбой было так. Заходит, значит, самолёт слева, угол берётся больше при наведении, и ракета уходит вправо … и над горами срабатывает самоликвидатор. Не знаю, что там не срослось в графике полётов, но случилось так.
Выходит ероплан, мишень обозначающий, на боевой курс, ЗРК едет вдоль рубежа, навели, значит, захватили, ПУСК!
А в это время на полосу аэродрома заходит АН-12, гражданский, с пассажирами. В помещении КП всё смолкло моментально, только вентилятор шумит. Что называется тишина звенящая. Мишень идёт на высоте, … стремительно приближаясь к вышке, и с набором уходит влево, гражданский же идёт к полосе, медленно снижаясь. Он получается между ракетой и мишенью. Не знаю, что там, в мозгах ракеты перемкнуло, но разворачивается она в сторону АНа и, вильнув, начинает снижаться.
Шеф начинает сползать с кресла, натягивая при этом фуражку на голову. Я не знаю, как ему удалось, но: во-первых, он уместился между креслом и пультом – там расстояние было сантиметров сорок максимум; во-вторых, околыш фуражки закрыл ему рот ….
Картина жуткая. Солнышко, АН блестит, как ёлочная игрушка, красивый такой, раскрашенный самолётик … и ракета, снижающая на боевом курсе к этой игрушке. И абсолютная тишина …
Слава, Богу, сработал самоликвидатор по высоте. Не долетела. Вспышка. Но она, вспышка, закрыла на какие мгновения от нас самолёт. Я не знаю, шеф этого видеть не мог, но в этот момент прозвучало его сдавленное:
- ….дец! Попали …
В ответ голос офицера контролирующего совмещение. На выдохе с огромным облегчением:
- Промазали!!!
И тут же шеф:
- Мудаки, стрелять не умеете ….
Мы истерически ржали, … мы очень долго ржали, … а потом ещё больше съели антистрессового продукта …
Я помню это всё как совершенно нереальное зрелище, будто бы не со мной было. Но страшно было эти несколько секунд … даже не передать как. Вот-вот произойдёт, а сделать ничего нельзя … я даже не знаю, как передать это ощущение.
А фуражку с шефа, чтобы снять, разрезать пришлось. Стянуть не могли – нос мешал.
Вот так мы и стреляли.
Но сначала долго тренировались. А потом уже стреляли. И всё это происходило, повторюсь, довольно высоко в горах и территория полигона была весьма обширна. А сам лагерь находился в центре, на горе. Понятное дело ни развлечений, ни магазинов никаких не было. И были всего две возможности связи с внешним миром. Водовозка и доставка продуктов. Любой из офицеров (!!!) мечтал быть назначенным старшим на водовозку. Ибо за питьевой водой ездили в жемчужину Высоких Татр – небольшой, но очаровательный городок Левочу. И пока машина заливалась на пожарке, можно было пройтись по центру, выпить пивка, съесть гуляшик …, а то и татарски бифштек. Ну и коллег сослуживцев побаловать гостинцами. Надо было только эти гостинцы не везти через КПП лагсбора, там замполит полковой, он же заместитель начальника лагерного сбора сил ПВО дивизии по политической части, водовозку встречать обожал. Ну, это решали на раз. Верные люди встречали машину на подходах и контрабандные гостинцы, минуя кордоны, благополучно оказывались там, где им и должно быть.
Только однажды машину не встретили в условленном месте. Замполитовский прихвостень, целый парторг полка, в чине майора встречающего перехватил. Гонец, типа грибы вышел собирать. Ну, майор, его выследив, предложил собирать эти грибы вместе, парень сообразил и увёл его от дороги. Он, парторг этот, был, в принципе безвредный, но сильно исполнительный и всего боялся.
А старший машины, гвардеец товарищ Гусев, прапорщик из ЗРАБатра 265-го, не растерялся, взял и свалил все бутылки с пивом и боровичкой в чрево водовозки. Замполит, встретивший машину, радостно облазил все мыслимые для сокрытия места. Вычислил только бутылку тришняка, заныканую водителем. Гусев исходя из шкурных интересов сокрытия основного груза, взял бутылку «на себя». Конечно же, излишне говорить, что бутылка была разбита, Гусев навечно был вычеркнут из графика «дежурных по воде». Водила солдатик промолчал, и получил материальную компенсацию, а всё вкусное всё равно оказалась там, где надо.
А ещё, когда водовозка шла в город за «вечерней водой» нашлись удальцы, которые стали в пустой бочке выезжать. Продолжалось это довольно долго. Потом кто-то вложил. И стали ловить. УАЗик легко догонял водовозку до выезда с полигона, уже перед КПП, производился досмотр, и … удальцы получали приказ явиться через 20 минут к начальнику лагсбора. А это только бегом ми в гору. Так что охоту отбили быстро.
Но шеф наш, полковник М,, был добряк, по сути. И ввел, как правило, непреложное следующий порядок. Батарея, отстрелявшая задачу не ниже чем на «хорошо» получала право «увольнения в город». Т.е. офицеры и прапорщики этой батареи. Под руководством своего начальника ПВО получало дежурную машину и время с восьми вечера до четырёх утра. Мы, как любимые «папины дети», естественно пользовались этой возможностью особенно широко. Ни один выезд без нас не обходился. А потом, скажу без похвальбы, никто большего нашего не знал где пиво слаще, музыка веселее и … так вообще!!! Мы то практически каждый вечер с кем-то из папиных помощников, а то и с ним самим устраивали себе расслабуху.

Цитата (ПЕНСИОНЕР @ 5.12.2009 - 21:30)

Тут ведь вопрос такой ... беру материал "из под карандаша" - это раз. Очень интересна реакция - это два (а вдруг - зря?!). Ну и интернет формат ... читать сложно, если сразу много ... мне так кажется. Так что ... вообщем, извините.

Ну, а от меня тогда - крест.
Читается с удовольствием, а по главам - даже удобнее.

отмечаюсь только дл того, чтобы самому не запутаться, что уже прочёл.

Добротные и правильные буковки про ЮГВ. Или ЦГВ?

ЦГВ. Чехословакия.

Укрепление дружбы народов

Одним из самых ярких моментов был такой. Совпала отличная оценка батареи, получение комбатом звания «майор» и назначение его на должность начальника ПВО полка, и убытие по замене прежнего начальник. Прикиньте. Попали мужики крепко. Отправились мы отмечать всё это в «Пирамиду». Это на международном курорте Штребско Плесо отель такой был. Да и сейчас, наверное, есть. Он сделан именно в виде пирамиды, весь стеклянный и стоит на берегу горного озера. По тем временам (1979 год) это был такой …, вообщем кто знает, тот знает, а кто не знает – не объяснишь.
И вот в подвальный, т.е. цокольный холл, ввалилась ватага советских офицеров и прапорщиков, все такие полигонного вида, в полевой форме, в ремнях, в сапогах … красота. Метр тут же подскочил, усадил. Водка заказывалась только «Столичная», пиво мы конечно калошкой приправляли, чтобы забирало. Фляги то по полевому, на нас были. Ну и пошло. А тут ещё в ресторане оказалась группа туристов из Союза. Так они, инструктажами зашуганые, от нас чуть не сбежали. Пришлось объяснять, что мы не переодетые провокаторы, а настоящие, что ни на есть, советские военнослужащие. Успокоились они только после того, как мы предъявили документы. Но их старший строго увёл всю группу в 23-00, спать. Самое смешное было в том, что они шёпотом и по секрету предлагали нам купить у них водку и икру. Икру мы брать не стали, а водку … сами понимаете.
А вот от кого отбиваться пришлось, натурально, так это от немцев и голландцев. Они с нас ободрали все звёздочки, эмблемы и значки. Был у нас один перец, так он обмен наладил. Знаки нашего различия на, понятное дело, водку.
Одним словом эта нормальная офицерская гулянка запомнилась надолго всем сторонам. Одно только исполнение «У солдата выходной!» силами международного хора под джаз-оркестр ресторана чего стоило. Я не говорю уже о зажигательных быстрых танцах, и интимно - медленных … вообщем было весело.
Добрая половина личного состава уволенных на посадку при отъезде не явилась. НО!!! Что характерно, на утреннем построении были АБСОЛЮТНО все! И в полном порядке. Во-первых, выучка. Во-вторых, нельзя было подвести тех, кому завтра выход мог бы быть запрещён. Ответственность, знаете ли.
И была ещё одна традиция, связанная с Кежмарком. Дембеля и заменяемые в свой последний выезд на полигон, оставляли там т.н. «Дембельский щит». Брался лист фанеры. Ему придавалась самая удивительная форма, это зависело от фантазии автора. Щит раскрашивался и расписывался. Но всегда присутствовало…, например, «ДМБ-79», «в/ч пп 86841», « Гвардейцы не мажут!!!» … ну и т.д. Щит должен был быть прибит на самой высокой сосне. Чем выше, тем круче!!! Интересно, там сейчас хоть один сохранился?
Случались и трагедии. Было дело, сорвался один крендель, щит прибил, хотел вскинуть обе руки и крикнуть «УРА!!!», а на ногах не удержался. Не разбился, но падая, сломал руку и ногу и ободрался весь о ветки. Так что на дембель поехал на три месяца позже, а комбат его наоборот уехал через неделю – в ЗаБВО … не прослужив в Группе и трёх месяцев.

ДИРЕКТРИСА

Служба в управлении дивизии предполагала участие во всяких мероприятиях, которые напрямую нашей сферы не очень касалась. Т.е. касалась, конечно, но только в обеспечении какой-то узкой, специфической её части. А приходилось иногда «отвечать за всю державу». Проще говоря, припахивали нас на всякие обеспечения и т.п. Или говоря по-другому, придавали в качестве…, в разных качествах приходилось выступать, чего уж там. Молодым, как говорится, везде у нас.…
Вот однажды произошло такое.
Когда-то командиром нашей Сорок восьмой дважды Краснознамённой …. Ропшиинской мотострелковой дивизии был маршал Советского Союза Куликов. А в годы упомянутые, оный маршал был командующим войсками Варшавского договора. И дивизия наша входила в эти войска, со страшной силой. Развёрнута она была, как и все части в ЦГВ, по полному штату. И боевая учёба шла без дураков, ежедневно и еженощно. Передовые, даже впереди передовых, рубежи обязывали, знаете ли.
И вот, однажды, в солнечный весенний денек прилетел маршал к нам в дивизию. Причём неожиданно, свалился как снег на голову. В прямом смысле. Приземлился на своём Ми-1 прямо на автодром.
Прошёлся по штабу, в приказном порядке оставив комдива в его кабинете. Из свиты с ним был только один полковник с блокнотом. Маршальские мысли и указания записывал. Кое-кто потом из этого блокнота внеочередное звание получал, кто-то медальку. Даже пару орденов оттуда выскочило. Но и снятие с занимаемой должности, неполное служебное, выговора и т.п. тоже, как гадюки кусачие выползали, случалось. Надо понимать, что даже выговор из маршальского блокнота, это клеймо на всю оставшуюся офицерскую жизнь. Редко, когда маршал вспомнит, что взыскание снять надо, а напомнить ему вряд ли кто решится. Ну и даже если заслужено, поощрить офицера с таким взысканием не может никто. Ибо для того, чтобы поощрить, надо снять (а это само по себе поощрение) предыдущее взыскание. А сделать это могут только те, кто выше зам. Министра стоит. А таких раз-два. Вот и ходили бывало офицеры до пенсии в капитанах или старлеях, если его такая благодать там застала, до дембеля.
И вот погулял маршал, погулял, да и объявил общий сбор для 375 танкового и 265 гвардейского мотострелкового полков. И конечно управление дивизии тоже поднял. И поехали мы на полигон. Либава, который, был полевым учебным центром дивизии.
А учения, маршал принял решение, провести с боевой стрельбой, да ещё и вводная была типа, отработка совместного наступления этих самых полков на злобного и жестокого супостата, засевшего в Либавских полях и лесах. И срок подготовки определил в одни сутки. Оставил он в дивизии офицеров свиты, в качестве посредников-инспекторов, сел в вертолёт, пообещав комдиву через сутки на Либаве, горячее свидание и улетел.
Естественно указанные части и мы, управление дивизии поскакали на полигон. Лише всего пришлось танкистам. Они эшелонами на Либаву выдвигались. Значит им в «бой» предстояло вступить прямо с площадок разгрузочных, т.е. «а ля гер ком а ля гер» … «на войне, стало быть, как на войне».
Оперативные группы штабов этих полков, конечно, полетели на полигон на автомобилях и бегом. Как и мы, ОГ штаба дивизии.
Что мы должны был сделать к приходу и развёртыванию основных сил? Подготовить танковую директрису, мишенную обстановку, обозначить рубежи боевой стрельбы и т.д. Причём всё должно было работать минуту в минуту. А то начнут танки шмалять из пушек-пулемётов по какому-нибудь ретивому пехотному взводу, вылезшему вперед, и подписывай комдив тридцать похоронок. Шуток то здесь, извините, никаких. А времени оставалось на подготовку «наступления» всего ничего. Так что задача предстояла весьма сложная. И проверка это для комдива была нешуточная. Тут все сработать должны были, как один человек. Ибо команду «огонь!» отдавать комдиву, а значит и ответственность вся на нём.
Стрелять должны были все силы полков. Т.е. и с БТР и с БМП и Шилки-Стрелы наши пэвэошные и просто автоматы-пулемёты, гранатомёты, танки и …. Короче всё, что в полках стреляет. И все со своих точек, по своим рубежам, чтобы дел не наделать, не война всё-таки.
Нашей группой командовал НШ и НачОпер дивизии.
Не буду вдаваться в детали. Это долго и скучно. Просто замечу, что выделили нам под производство всего это действа какую-то из танковых директрис полигона.
Это, если просто, кусок полигона, по которому танки ездють тудым-сюдым, отрабатывая марши, развёртывания в разные боевые порядки, стрельбу по всяким целям и прочее. Оборудована она была великолепно. Мишени могли стоять статические, появляться и пропадать, изображать движущие объекты и даже была вышка с подъёмником, чтобы изобразить боевой, атакующий практически, вертолёт. Вообщем техника могла работать по полной программе. Но и для пехоты мишенные поля имелись.
Ближе к середине ночи Куликов сообщил, что он пригласил на данное действо немцев, поляков и чехов. Поэтому сначала будут работать «коровы». Определить для них цели - рубежи. Это раз. На мишенные поля добавить бочек с мазутом-соляром-бензином, чтобы наглядно было!!!
Это означало, что надо организовать некое мишенное поле вне директрисы, но рядом. Демонстрация демонстрацией, но восстанавливать после таких демонстраций директрису никому не хотелось.
Отдельное спасибо полку Либавскому. Выручили мазутом-соляром-бензином и бочек дали. Это конечно было сделано не без умысла. Потому как списать можно было под это дело столько ГСМ и тары, сколько хотелось. Кто проверит-то. Но безнаказанной помощи не бывает, что вообщем совершенно правильно.
Скоро сказка сказывается, а ни спать, ни есть нам не пришлось. Но ко времени «Ч» всё было готово.
Мишенная обстановка полностью согласована и выверена по метрам и минутам. Мишени и бочки на своих местах. Связь опробована и проверена тыщу раз. Ракет сожгли на дублях команд три «Урала». Войска на исходных. Воздух от предстартового мандража вибрирует.
Тишина над директрисой такая, что слышно как мухи жужжат.
Помните как в кино. Затишье перед наступлением на Берлин.
Сидим, ждём Виктора Георгиевича и иже с им.
От комдива, НШ и начОпера, хоть прикуривай. Ну, начОпер то наш был мужик, но и тяжелее ему было, чем остальным начальником. Мы то народ простой, вместо кофия ночью, сами понимаете, что пили. А он с нами. Не отрывался от коллектива. Всё было в рамках, но всё же. С одной стороны НШ, с другой мы. Ему отношения портить ни с тем, ни с другими не надо, да ещё и нас прикрыть необходимо, мы ж не ангелы. Хотя и начальники служб и родов войск дивизионные остальные, нас прикрывают. Но мандраж общий то и дело прорывался тирадами комдива в адрес кого-нибудь, кто попадал ему на глаза или вспоминал он кого. Мат в эфире стоял … мама родная.
А тут я ещё коллег своих бывших узрел. Машинка ПРТК, смотрю, стоит сзади КП и антеннами пошевеливает. А это моё подразделение, я там кусочек срочной провёл. И какие гадости смогут ребята сделать, знаю.
Подхожу к начОперу, дёргаю его за рукав.
- Тащ, полковник, надо нейтрализовать. Думаю, литров за пять решу.
Тот в ответ только кивнул. Ну, сорван был у него уже голос.
Я иду к машинке. А пересекать линию охраны у машины ПРТК во время боевой работы, в Группе имели право только два человека, помимо экипажа, Командующий и НШ Группы.
Водитель, а именно он несёт караульную службу в данной обстановке, меня увидел, и не знает, как реагировать. Водила то дослуживал ещё наш, Васька Воронин. Он мне шипит, аки змей:
- Ну куда, ты, что не знаешь?
Я ему:
- Кто работает?
Он мне говорит:
– Лёнька и …. Второй новый какой-то лейтенант, я его не знаю.
Я ему:
- Лёню зови.
Выходит Лёнька. Он с моего призыва, тоже остался прапором, и потом кореша мы с ним были. Ну, кинулись обниматься. Фуражки в пыль. Лёня меня за рукав и в машину. С летёхой тем чуть плохо не стало. Конечно, потом понял что к чему, подобрел, а поначалу за ливорверт схватился.
Взяли мы по соточке чайку на грудь. Я им, мол, так и так. Договорились. Но попросили мужики передать комдиву, чтоб кашлял, перед тем как ругаться. Тогда потрещать можно, пока мужик разрядится. А прочее перемонтируют и последят, чтобы не подставлять. Кожбахтеев, начальник штаба Группы, очень большое внимание вопросам культуры эфира уделял, хотя сам мог так загнуть, что … некоторые его корреспонденты седели. Чес слово!
Иду к начОперу. Объясняю. Тот меня подталкивает к комдиву. Мол, сам давай, греби свои очки. Я, конечно, был парень не совсем чтобы скромный, но секретничать с комдивом … это уже чересчур. Вслух же это никак. Подошёл, спросил разрешения обратиться и зашептал. Он меня поначалу не понял, да запах ещё. Потом врубился. Ему НШ с другой стороны зудит про то же самое. Вот тут на нашего генерала простуда и напала. И смех и грех!!! А вообще-то это сейчас смешно. Тогда было нам … ещё веселее.
Нет. Мне-то фиолетово. Ну что с меня возьмёшь. Только анализ пота. А вот этой тройке было бы не до смеха где-нибудь в глубоком Заполярье, случись чего.
Ждём. Напряженье растёт.
Наконец дождались.
Прилетели. Вышли. Важные такие … торжественные.
Сначала что? Правильно заслушивание. Маршал к карте. Комдив указку в руки и рассказывать. А сам кашляет. Остановиться никак не может. Я ушёл в сторону, но не могу. Разбирает меня, еле сдерживаюсь, я-то причину командирского кашля знаю. НачОпер и НШ мне кулаки издаля показывают, а мне уже, честно, и самому в лом, но успокоиться не могу и всё тут.
Выслушал Георгиевич комдива, подумал. Ткнул пальцем в карту и приказывает:
- Изменить рельеф рубежа прицеливания! Потом поворачивается к капитану из свиты, с сумочкой брезентовой скромно стоящему,
- Иванов (а может Петров или Сидоров, не помню), организуй ка, братец!
Тот, нахал эдакий, головкой кивнул и коротко так, быдто анирал какой:
- Машину!
Я поясню, что он имел в виду. Идут танки в наступление. По правому флангу, одному из взводов, предстоит отразить атаку супостата. Который силами такого же танкового взвода атакует вдруг из вроде как засады. Это значит, что в соответствии с мишенной обстановкой, в определённый момент, поднимаются справа мишени, этого супостата обозначающие. Наши туда из пушек – шварк! И нет супостата. А т.к. всё условно, и конечно уже многократно обработано, то на определённом рубеже танкисты стволы доворачивать начинают, разные там свои трубка-прицел и прочие параметры устанавливают, а потом, выйдя на рубеж открытия огня, тангентой щёлкают, готовы мол. И командир полка командует – «Огонь, мол, по врагам!». Те конечно, бабах, и нет супостата. Красиво? Конечно. Все понимают, что это отработано, но условность есть условность. Не война всё-таки, учения, кому лишние приключения нужны. И командиры соответствующие, с рассвета, директрису на пузе и карачках «пеший по машинному» излазили. И каждую кочку-ямку изучили.
Вот маршал и решил задачу усложнить. Тем более, что войска на исходной, за валом и директрису не видят.
НачОпер мне кивает, прыгаем мы с ним и этим капитаном в БээМПэшку комдивскую и туда. Приехали. Экипаж быстренько ямку вырыл, куда капитан пальчиком ткнул, тот туда из сумки шашечков насыпал, взрыватель дистанционный установил. Засыпали, отъехали. Предупредить никто никого уже не может, ибо посредники-инспекторы уже везде присутствуют. Капитан кнопку нажал. Я-то думал взрыв будет, а там - так просто, пыхнуло. Но яма образовалась знатная. Нет, танк не застрянет, но тряхнёт его изрядно. Вот вам и проверочка, как технику содержат, да и реагировать умеют. Т.е. ели всё в норме, то сработает система стабилизации, и снаряды цель всё равно накроют. Если взводный - рас…., вообщем недобросовестно относится к своим обязанностям, то промажут. И всё. В такой ситуации мало никому не покажется. Оргвыводы последуют незамедлительно.
И чего делать. Все уже понятно, что если не предупредить ребят, то шансов на успешную стрельбу мало, потому что война – войной, а сориентироваться в такой обстановке сложно. Всё отработано и слажено, а тут … сбой вероятен процентов на девяносто.
Вернулись мы на КП. НачОпер доложил. Маршалы и генералы забухтели о своём. Вопросы начали задавать, ответов ждать.
А я …, правильно, пошёл опять к братанам из ПРТК. Частоты то знаю. Ну, напрямик выхожу на взводного и русским языком ему излагаю. Магнитофон, конечно, «сломался» на пять минут. Всё ему изложил. Мол, тряхнёт, начать прицеливание сразу после этого рва, появившегося на пути, десять минут назад. Успеете, если зевать не будете.
Чтобы долго не рассусоливать, занял этот бросок минут двадцать. Пехота, правда, бежала, и танки маневрировали подольше, но это уже после боевой стрельбы и совсем неинтересно. Слава Богу, обошлось без ЧП. Главное не произошло случаев травматизма, или, упаси Господи, гибели людей. И отстрелялись на ура и попали во всё и т.д. и т.п.
Похвалил нас (т.е. дивизию) маршал, даже слезу утёр (ну мне так показалось, по крайней мере…).
А мы, как он отлетел, … ох и сколько же мы выпили. Двух свиней точно слопали. Парни мои из ПРТК, так те вообще еле живые уехали, ну и с собой честно заработанные полканистры увезли.

Иваныч, мысль крепчает! Иногда ловил себя на мысли при прочтении-а не совместно ли с Резуном-Суворовым пишете? Местами его "Записки освободителя" прямо виделись. Тоже про чехию, кстати.

Читали, знаем.
А что делать? Если ничего не изменилось в описываемый период времени.
:-)

I. КАК МЫ ЖИЛИ, КОГДА СЛУЖИЛИ

Если кто думает, что я сейчас тут начну рассказывать о том, что дни и ночи напролёт (я в смысле свободного от службы времени, а оно случалось) конспектировали и изучали, например работы классиков Марксизма-Ленинизма, или гениальные литературные труды … сами знаете кого…. А как же ещё? Всё-таки советские военнослужащие, за границей …. Одним словом, если так, то ошибаетесь.
Мы были молоды и никакие, говоря современным языком, общечеловеческие ценности нам были не чужды. Да и обещал я правду рассказывать. Так что … вообщем прошу извинения у эстетов и … что было – то было, из песни слов не выкинешь.

ПРО ЧИСТУЮ И НЕЖНУЮ ЛЮБОВЬ или ПОЛИТОТДЕЛ НА СТРАЖЕ МОРАЛЬНОГО ОБЛИКА СОВЕТСКИХ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ.
(на самом деле грустная история)

Позволю себе напомнить, что речь идёт о конце семидесятых. Был я молод, холост, нагл и самоуверен. Не могу сказать, что блистал красотой, но говорят, что симпатичности лишен не был.
Вырос я в нормальном московском дворе и до армии прошёл все уличные «университеты» того времени. Т.е. за плечами было регулярное посещение разных модных в то время молодёжных московских тусовок, типа «Метлы», «Лиры», «Ангары», «Лабиринта», «Жигулей» и пр. Много читал, так что язык был подвешен и правила подхода-отхода знал и умел. Но в то же время с женщинами был робок и несмел, хотя мозги запудривал на раз, если уж подойти решался.
Как и все холостяки жил, я, как уже было сказано, в общаге. Большое серое здание рядом со штабом. В первом этаже общаги располагалась столовая для холостяков и прочих беспризорных военно и т.п. служащих. Там же питались и ребята из интерната.
Вот там-то я впервые и увидел. Кого? В силу моей сексуальной наклонности – конкретный лесбиян по жизни, не подумайте чего плохого, а просто постарайтесь представить. Молоденькая (десятый класс, значит лет шестнадцать-семнадцать), роста чуть выше среднего, длинные тёмные волосы, немного смуглая кожа, огромные чёрные, нет, не глаза – глазищи. Постоянно - неловкая застенчивая улыбка. Непременно в туго обтягивающих – такие нельзя одеть, в таких надо родиться – джинсах (это при том, что тогда стренчей не было), легкомысленной рубашечке или блузочке типа топика (при размере груди около третьего), обязательно на высоких каблучках. Девушка размера 44, так что пропорции и формы округлостей – впуклостей - выпуклостей представьте сами. Я до этого опускаться не буду. Ибо здесь речь не о сексе, а о чувствах молодого человека, имеющего в то время, смею надеяться, некие моральные принципы. Звали это чудо, скажем так, нет, не будем говорить, нет, всё равно скажу - Даша. И была она дочерью (это всё впоследствии выяснилось) какого-то работника посольства. Какого? Да какая в принципе разница. Если училась в нашем интернате, значит определённо дружественной и братской страны или нашего в Чехословакии.
Я немного потерял голову, т.е. потерял конкретно. Влюбился, одним словом, как мальчишка. Хотя именно таковым тогда я и являлся. Было-то мне тогда чуток больше двадцати. Вот.
На обед я приходил всегда в числе первых и, стоя на крылечке, тоскливо потягивал пиво и покуривал, не сводя глаз с крыльца интерната. Ждал, пока появится она, моя мечта, чтобы насладиться видением. Подойти-то стеснялся.
И вот однажды стою, жду. Появляется солнышко. Не идёт, а просто плывёт девочка. И эта улыбка, сводящая с ума и вызывающая томление в чреслах. А я стою за колонной ... и глаз с неё не свожу. Стесняюсь себе потихоньку. На крылечке я, конечно, не один был. Стояли там, кроме прочих, трое парней из 265 полка. Они жили в одной комнате и были все одинаковые – в том смысле, что как из одной, пардон, задницы вылезшие, потому что другим местом таких уродов родить мама не могла. Нет, правда. Всегда какие-то мятые, немытые … вообщем непонятно кто. И вот один из них – лейтенант, между прочим, когда мой нежный идеал поднималась по лестнице. Вид-то был, ребята … Сверху – вниз, а вырез блузочки … а в вырезе всё такое упругое, смуглое, подрагивающее при каждом цоке каблучков …Ой!!! Ну, стой спокойно, смотри и наслаждайся. Нет, этот гамадрил немытый, эта злобная карикатура на офицера, эдак развязно и через губу, не вынимая из своей, уж извините, вонючей пасти обмусоленный окурок Гуцулки:
- Дашк, дай за сиську подержаться!
Громко так, противно. И сразу га-га-га!!! Ну, я и … короче въехал я этому поручику в … , т.к. лицом его харю назвать трудно. Проглотил он окурок вместе с зубом. Конечно, он не остался безучастным. И хотя я успел несколько отклониться, но задел он меня по носу. Нос у меня слабый по жизни. В результате – у него фингал и разбиты губы, у меня кровь из носа и саднит скула. Мы ж не по разу взмахнули, пока нас растащили. Стоим по углам, раны зализываем.
Даша моя прошла уже в столовую. Я платком каким-то утираюсь, этот тоже. Конечно за кордонами ребят, нас разделивших, обмениваемся мнениями – кто из нас кто. И вдруг солнышко моё яркое выходит обратно и подходит … ко мне, протягивает со своей застенчивой улыбкой мне свой платочек, смочила его, умница. Я прямо чуть не заплакал, ей Богу. Слёзы то навернулись точно.
Вообщем суть да дело, но вечером мы с Дашей отправились на прогулку. А была это ранняя осень. Вторая половина сентября. Тепло, тихо, одним словом идиллия. И стали эти прогулки повторяться достаточно часто. Так как я служил в управлении, то рабочий день был весьма упорядочен, и проблем особых не было со временем по вечерам. Да ещё и все мои ребята в отделе мне сочувствовали. Даже шеф относился лояльно. И вот что самое интересное – не возникало у меня тогда желания проявлять какие-то всякие разные там действия, выходящие за рамки платонических отношений. Максимум – за ручку держались, честное слово, не вру. Можете не верить, но так было.
Мы с ней гуляли, в кино ходили. Один раз даже на озеро купаться пошли. Купаться не стали, но позагорали. Сами понимаете, спину я себе сжёг. Когда девушка в купальнике предстала, я … чуть было не ослеп. Но …, повторюсь. Это было светлое чувство, хотя и тяжелая физическая пытка.
Я, почему об этом так подробно. Потому что дальше начинается, ёлка зелёная, колючая, политотдельская грязища, пошлятина и мерзость.
Долго эта идиллия продолжаться, без вмешательства руководящей и направляющей на великие дела и свершения воли и силы, не могла. Мы же ни от кого не прятались. Даже, более того, вели себя, по тем временам и в тех условиях даже вызывающе, хотя ничего такого не делали. Просто дружили девочка и мальчик. Ну и радовались бы, ревнители морали. Так нет, радоваться за других – это ж не партийный подход.
Прихожу однажды я на службу, шеф мрачнее тучи. Задаёт мне вопрос в лоб. Что у меня, мол, с этой девочкой и т.д. Этот разговор происходит при ребятах. Я обомлел сразу-то, что там мекнул, но даже и не пойму – ведь ещё вчера он добродушно подтрунивал, и все было чудесно. Встрял старпом – капитан, и очень хороший мужик. Настоящий старший друг, даже брат, я бы сказал. Вы мол, чего, тащ полковник – не похмелившись. Мы же все в курсе. У человека любовь, а вы тут …. знает о чём. Мы офицеры или где? Какого … ? Он правильный был мужик, хотя и строгий. Шеф фуражкой об стол – в смысле, ёж небритый этому аисту в глотку, мне чего больше всех надо. Нас с тобой … пусть будет Фурманов (это наш начПО) вызывает. Пошли, чтоб ему до конца жизни Ильич на броневике снился с Чапаевым в обнимку …..
Пошли, а куда денешься. От этих не спрячешься.
Что было в политотделе – Вы понимаете. Я хоть и объяснять пытался, и говорить чего-то, и шеф тоже не молчал, но начПО был непреклонен. Вердикт был следующий. Ещё один сигнал и 24 часа – в Союз. Родины-то я не боялся, но это ж значило, что Дашу я больше не увижу никогда. А это мне тогда было …… хуже и горше наказания не придумаешь. Короче поставили мне условие, что сегодня вечером я должен встретиться с ней в последний раз, объясниться и … одним словом прекратить все отношения, а не то раз-два и в тюрьму. И было это сказано безо всяких шуток. Я думаю, что было ему (начПО), в принципе, всё это барабану, но вдруг до начальства политического докатится. Ну и вообще, ему всегда было плохо, если кому-то оказывалось хорошо.
Пришли мы от начПО. Рассказал я ребятам. Старпом говорит, а касторки им, детям собачей матери, политодельским, в горло. Договорились мы так, Никаких свиданий на территории гарнизона и лучше ваще в Мито. Воскресенье твое. С ноля часов и до шести утра понедельника. А в будни – не выёживайся, должен быть примером в соблюдении дисциплины и правил пребывания.
Вечером я Дашеньке мой нежной все объяснил. Оказалось, что всё это пошло из интерната. То-ли воспитательнице девушку вложили, то-ли она сама увидела, но, испугавшись, зело, мало ли чего, радости моей тоже вливание сделала. А та её просто послала, вместо того, чтобы снивелировать ситуацию. Ей-то радости моей, что? Максимум от мамы схлопочет, да и то, как показало время, было нереально, ибо мама её была человеком абсолютно нормальным и достаточно лояльным. Подумали мы с ней и решили, что лучше всего будет сделать так, как придумал старпом.
И началось. Я в воскресенье с первым автобусом, это где-то часа в четыре уматывал в Прагу – три с лишним часа в один конец. Радость моя меня встречала. Весь день мы с ней шатались по Праге, вечером я уезжал на рейсовом автобусе, она на посольской машине. Вместе-то нам было нельзя. Настал тогда аллес капут моим мечтам о покупке ковров и люстр. Зарплаты хватало только на любовь и кое-что на одежду. Надо ж было выглядеть.
Но все проходит, да. Родители Дашки заинтересовались – где дочка по воскресеньям пропадает, какие, ё моё, музеи. Девка приходит домой с распухшими губами и несколько, мягко выражаясь, перевозбуждённая. Ну, Дашенька всё маме и рассказала. Короче при очередном моментальном контакте в Мито, т.к. мы всё же урывали у жизни сладкие моменты, я был предупреждён, что в следующий приезд должен соответствовать предстоящему знакомству с родителями. Я – то сначала стреманулся. А потом подумал – куда деваться. Во-первых, контакт с родителями, дело нужное. Если все пройдёт хорошо, то имел я в ввиду политотдел вместе с его руководящей и направляющей. Мне её мама с папой разрешили с дочкой встречаться. Во-вторых, зима началась. И хоть в Чехии она мягкая, но всё одно зима.
Короче предстал я перед предками. И видимо понравился. Мы могли целый день сидеть у неё в комнате, но ни разу никто не подумал поинтересоваться, а что там происходит. Очень умные и тактичные люди. Папа даже настоял, чтобы я вечером с девочкой на машине возвращался в Мито, но мы с ней больше любили на автобусе. Во-первых, дольше, а во-вторых без соглядатаев типа водителя или ещё хуже мамы или папы. Добирали вообщем недобранное за день. Даже в Мито опять стали, и гулять и в кино ходить. Это после того, как папа однажды сам приезжал в интернат, дочку навестить, и поговорил заодно с воспитательницей, объяснил, что ничего зазорного в нашей, кхе-кхе, дружбе не видит. А дружба была уже очень крепкая.
Тут, правда, особист меня попытал – каким образом я с папой познакомился и тыр-пыр, но потом отстал. Он у нас не вредный был, по крайней мере, в этом вопросе.
Потом была весна, у Даши экзамены, выпускной. Меня не позвали. Нет, она предлагала пойти, но я отказался – чего гусей дразнить. Официального то приглашения от администрации не было. Были даже слёзы, но договорились. И вообще этот роман были на редкость бесконфликтный и почти без ссор и выяснений отношений. Просто идиллия.
Было бурное расставание. Три дня (шеф отпустил, учитывая обстоятельства) в Праге мы вообще друг от друга не отлеплялись.
Поехала радость моя учиться дальше, конечно в МГУ. Предполагалось для того, чтобы мы с ней видеться могли.
Были письма, поначалу частые и нежные. Потом пореже – учеба, мол, всё время отнимает.
И вот приехал я в отпуск. В конце года. Не виделись мы с ней около полугода. Полетел к ней в общагу …
Вообщем, всё банально. Новая компания, новые друзья. Свободные нравы. Ну, встретились, ну поговорили. Верите, нет, но это была единственная в Москве и последняя встреча.
Вот так!
А я ведь, по большому счёту, погонами и дальнейшей судьбой рисковал. Подойди начальство принципиальнее и …... Уборщиком в общественный туалет не устроился бы.

Орган
(или … даже и не знаю – как назвать…)

Произошёл этот случай в Северной Моравии. Я не помню название небольшого городка, в котором нам пришлось остановиться. Что-то с машиной случилось, или просто пивка остановились попить, не помню. Кто мы? Трое на было. Офицеров и прапорщиков Советской Армии.
После употребленного (Сурово в меру!!! Без излишеств) мы решили немного прогуляться. Если знаете, то в этих небольших городках, что в Чехии, что … вообщем по всей срединной Европе, традиция одна. Небольшая центральная площадь, на которой, или около неё, традиционно есть собор. Главный городской.
Понятное дело, что были мы тогда атеистами. Кто научными, а в основном - просто от незнания и непонимания. Но ничего и никто, … а даже если и, … то предпочитали особо таких знаний не обнаруживать.
И вот заходим мы в собор. Встали в проходе, осматриваемся. Ждём, пока нас будут выводить. Почему? Да ходила такая байка, что если кто из наших в соборы местные заходит, то этих, зашедших, быстренько выбрасывают за двери, а учреждение культа потом заново освящают. И что приезжает это освящение производить чуть ли не сам папа римский. Потому что мы вроде как чужеверцы, которые считается, что осквернили святые стены. Чушь конечно, но, повторюсь от незнания и дремучести нашей, канала, что называется, эта замполитовская сказка, за чистую монету.
А навстречу нам идёт … ну не знаю я, кто это был. Но мне кажется, что был это настоятель этого храма. Подходит он к нам и спрашивает. Зачем мы зашли? Покаяться??? Помолиться??? И всё это доброжелательно, с улыбкой. Никаких поползновений выгнать нас вон или что-то ещё …
Мы конечно растерялись. Сильно. Я бы сказал, опешили просто.
Падре нам очень вежливо сказал, что надо бы головные уборы снять, всё-таки храм святой. Сняли, конечно.
Видя наше замешательство, падре сказал:
- Ребята, вы присядьте, - он указал на скамейки в первых рядах, - а я вам поиграю на органе …
Вообщем падре почти час … понимаете, ощущение было … полёта наверное. Очень спокойно и торжественно стало на душе. Это чувство передать просто невозможно.
Потом он пригласил нас перекусить и выслушивая слова благодарности, восторженные и немного бестолковые смотрел на нас очень добрыми и всепонимающими глазами. На прощание он каждого перекрестил и произнёс какие-то слова на латыни … Что они значили? Не знаю. Но думаю, что были они добрыми, потому что глаза этого человека …
Вот такая история. Не помню я, к сожалению, название этого городка … а то бы обязательно, бывая в Чехии, нашёл бы этого человека и, если он жив, поклонился бы ему. Ну а если … то.… Потому что это был очень серьёзный урок, урок мне - мальчишке двадцатилетнему, урок добра и взаимопонимания …

Отлично написано! Жду продолжения с нетерпением!

В бытность свою проводником, с 88-го года частенько я езживал с Белорусского в польские и немецкие городки,где стояли наши части : Вюнсдорф,Шверин,Свидница,Легница и пр., и к сожалению порой наблюдал,мягко говоря,неадекватное поведение наших военнослужащих (в основном,конечно,в питейных заведениях : гаштетах и пр.) за которое было очень стыдно и где-то понятно,почему местные зачастую не жалуют советских.Да что далеко ходить - в обувном магазине на Вацлавской я обратился к продавщице по-русски с просьбой принести мне кроссовки большего размера, - она сделал вид,что в упор меня не слышит; когда я повторил ту же фразу по английски - пошла и принесла тут же. А на Вашей памяти были такие случаи,или просто не хотите о них вспоминать (игнор местными и непотребное поведение со стороны представителей контингента)?!
Это сообщение отредактировал Frogg - 15 янв 2010 в 16:09

Frogg

Выложу сейчас. Продолжение.
А про ...
Польша - это вообще отдельная тема. Более националистически настроенных людей я не встречал нигде. Даже в Анголе, их черные "белые" так себя не вели, хоть и не сильно цивилизованные вообще. Пожалуй только в Венгрии были похожие случаи. Да и то ... больше от практически несхожести языков.
В Чехии же ..., конечно случались казусы. Особенно в хоккейные дни. НО оголтелости националистической не замечал.
Ну а Германия ... Знаете, вы заходите ко мне на гарнизон (ссылку, если нужна - сброшу в личку, чтобы тут не нарываться), я там свои рассказы выкладываю. Вот в "детском" цикле и будет "про это". Про самый первый опыт интернациональной солЕдарности и укрепления дружбы народов.

ПИВО И ПРИЛАГАТЕЛЬНЫЕ …

Конечно эту тему никак невозможно обойти. Я бы сказал даже неприлично. Поэтому и не станем.

«… ссорит нас водка, братцы,
Пиво сближает людей …»
Е.Евтушенко.

Почему и прилагательные? Потому что «пиво» – имя существительное, остальное – прилагательное.
Сами понимаете, Чехословакия. Ну, где было советскому гражданину ещё пива хорошего попить? Только в загранкомандировке. Это если вволю и от души.
Рассказывать про все интересные случаи, связанные с употреблением означенного напитка … это никакого времени не хватит. Но кое-что вспомнить можно.
Количество сортов. Это вообще обсудить невозможно. После Союза, где, хватило бы пальцев на одной руке: «Жигулёвское», «Ячменный колос», «Московское», «Рижское», «Столичное» … ну сколько ещё? В этой стране был сумасшедший дом. Помимо сортов центральных и общеизвестных типа «Праздрой», «Старопрамен», «Будвар» … в каждом уважающем себя чешском или словацком городке или даже деревне была своя пивоварня, или две. А в Словакии было одно место (это то, что я знаю доподлинно) которое называлось Шаришь. Т.е., строго говоря, это две деревни Велки Шаришь и Малы Шаришь. Так там помимо трёх пивоварен был ещё и спиртозаводик.
И варили, на этих пивоварнях местных, пиво обычно двух сортов. Десятку и двенадцатку. Хотя варианты бывали … тёмное или … вообщем многообразие сортов и видов было ошеломляющим. Поверьте, нам было с чем сравнивать. Так вот - было оно, пиво это, чесслово – везде разное. По вкусу, аромату … понимаете, везде качественное, вкусное, но РАЗНОЕ!!! Это для нашего советского восприятия мира в пивном разрезе, было ОЧЕНЬ удивительно и непривычно.
В любом, даже самом маленьком, самом деревенском магазине всегда стояло на полках пять - десять сортов, и обязательно присутствовало пару сортов тёмного пива и хоть один сорт пива «про ржидичи», это для водителей, значит. Безалкогольное, говоря современным языком. Я попробовал как-то, но … не проникся. Вот такое пивное изобилие. И никаких осадков, бутылки только тёмного стекла, никогда за шесть лет не попалось ни разу прогорклое или кислое … только свежак, только, только, только ….
Потом, когда вник в тему, узнал следующее. У них, у местных, были очень строгие правила на этот счёт. Пиво за сутки до окончания срока реализации, если был непроданный остаток, снималось с прилавка и отправлялось обратно на пивоварню, … на переработку в какие-то кормовые добавки скотине. Ну, а если какая-нибудь комиссия находила такое пиво (на грани окончания срока или просроченное) на прилавке … это грозило потерей разрешения на торговлю пивом.
А магазины, в большинстве своём, уже в то время были кооперативные. Т.е. была у них система потребкооперации (и не одна, между прочим). Называлась она “JEDNOTA”. На мой взгляд, это было хорошо организованная сеть частных, чаще всего семейных торговых и общепитовских заведений. Также к этой системе относились и много мелких производственных предприятий. Перерабатывающих и т.п. Так что эта бумага имела огромное значение. И вообще за шесть лет пребывания в стране я не могу припомнить ни одного случая приобретения кем-либо некачественных продуктов (к системе Военторга это не относится).
Но мы тут о пиве.
Разливное пиво, или бочковое, Это как угодно.
В мелких посёлках, или деревнях не обходилось без одного, а то и двух (встречалось и больше) кабачков или пивных. Кабачки такие назывались «Хостинец» или «Похостинство», но и в городах их было много. На самом деле это действительно небольшие пивные заведения. Встречались и ресторанчики, т.е. на вывеске значилось – «ресторан». Встречались… ну это я допустим…, на самом деле их много было. А ещё вдоль всех дорог в большом количестве были «моторесты», а «колибы» … много было таких и разных заведений.
Ну а то, что при каждой практически пивоварне было обязательное питейное заведение и говорить то наверное лишнее.
Обо всех рассказать … сложно это. Складывалось впечатление, что жители страны беспрерывно думают только о том как попить пива и чем его заесть. Повторюсь, что для нас это было, мягко говоря, непривычно.
Я не могу сказать, чем отличались эти заведения друг от друга, видимо предполагалось, что в ресторанах, в отличие от прочих, можно было заказать и горячую пищу. Хотя я не помню, чтобы нельзя было покушать и в остальных. Еще, наверное, была разная наценка на предлагаемые напитки и еду, но только не на пиво. Стандартно – цены полулитровой кружки пива: десятка – крона девяносто (девятнадцать копеек) и двенадцатка – две двадцать. Кажется, только Прздрой стоил дороже, вроде две девяносто.
Ну и размеры зала может, имели значение.
Интерьеры заведений тоже разнились очень сильно. Были современные, т.е., что называется, стандартные, без особых изысков. Были стилизованные под какие-нибудь избушки или подвалы. Но было очень много действительно старинных, или вернее сказать старых. Со времён незабвенных.
Но независимо от вывески, расположения, интерьера всегда чисто, всегда покрытые свежими чистыми, в большинстве случае – белыми, скатертями столы. Я не могу вспомнить заляпанных полов или грязных туалетов. Даже если кабачок был где-нибудь на задворках цивилизации и «заход» был типа «сортир» там всё было выскоблено и вычищено.
Чего уж говорить о таких мелочах, как сверкающая посуда и приборы, салфетки и прочее, что сопутствует процессу….
Зашли вы попить пивка? Присаживайтесь. Картонку под кружку (картонок у меня этих где то лежит … ящик) и пожалуйста, пейте на здоровье.
Пиво было всегда охлаждённое. Именно охлаждённое, а не холодное. Про седьмую ступеньку слышали? Это вроде притчи, но всё же. Пиво в погребе нужно хранить не ниже, но и не выже уровня седьмой ступеньки, тогда температура напитка для потребления в самый раз. Не холодное, не теплое, … а именно то, что доктор прописал.
За шесть лет почти, которые провёл я в Чехословакии, и потом ездил туда раз ...дцать. Так вот ни разу, нигде я не встречал пива очень холодного или тёплого. Всегда в меру охлаждённое, всегда то, что надо. Причём это не зависело, где его пьёшь. В шикарном ли ресторане, моторесте у дороги, деревенском кабачке или киоске на улице ...
Посуда. Чаще всего не кружка, а стакан. Высокий и узкой. Разной формы. С логотипом сорта пива или ресторана, но пиво из таких стаканов почему-то вкуснее, чем из кружек пить. Не знаю почему, но вкуснее.
И вот ставят перед вами такой стакан, он слегка запотевший, шапка пены, которая опадает медленно и равномерно. Ни в коем случае не проваливается, а именно равномерно оседает плотной шапкой. Вкус, цвет, запах ….
Вы его не пьете, … а наслаждаетесь напитком. Практически едите. Вот уж действительно жидкий хлеб.
Закуски. Традиционно пить пиво безо всякой закуски. Сидят местные, пиво потягивают, в карты играют, телевизор смотрят, или просто разговаривают. Могут с одной кружкой часа два сидеть. Могут и больше.… Ну, иностранцы, что с них взять.
Так случилось, что я не был в Чехии восемнадцать лет. Т.е. после отъезда оттуда и до следующего приезда прошло столько времени. И вот в первые же часы мы зашли в Праге в столовую Марии-Терезии. Или ресторанчик пивной – это кому как нравится. На Соколовской. Это такой подвал, в нём, кстати, за восемнадцать лет ничего не изменилось. Длинные столы, грубые лавки, кафельный пол … одним словом настоящий пивной ресторан. Пиво там разливают в середине зала. На разливе стоит дядька такой огромный, пузо у него, как три я (а был я тогда – максимум сорок восьмого размера). По пояс голый и в кожаных штанах, в кожаном же фартуке. Личность калоритнейшая, скажу я вам.…
Заказали пиво. Покушать, конечно, тоже, но пиво в первую очередь подаётся. И вот я поднёс кружку к организму, и оторваться уже не смог. Официантка отойти на три метра не успела, у меня уже пустая. Этот крендель на меня смотрит. Аж крякнул и сделал удивлённое лицо. Повторю, комплекция у меня не совсем к таким выпадам располагающая. Официантка обернулась и тоже не поняла, подумала, наверное, что забыла подать. Я, конечно, на кружку показываю, повторить мол. Она вторую … вообщем третью я осилил только до середины. И не жадность это была, а просто … ну как-то само собой так получилось. Третью я, кстати, тоже быстро допил.
С четвертой кружкой этот мужчина подошёл сам. Поставил её на стол, посмотрел на меня уважительно и спросил – где это я так к пиву пристрастился, и пить его научился, вроде по комплекции никак не вписываюсь в стандарт. Ну, я ему и говорю, что работал в стране, было дело, долго, и вот восемнадцать лет …. Он покачал головой, мол, как же ты жив то до сих пор … и объявил, что всё пиво, которое мы выпьем – за счёт заведения.
Очень пользительно было употреблять с пивом кнедлики. Или кнедлики с пивом? Мне больше всего нравились картофельные, хотя и мучные тоже были хороши, с моравскими колбасками или мадьярским гуляшом .… Хотя и парки (сосиски) тоже были весьма и весьма. Шпекачки (свиные сардельки с кусочками жира, поджаренные на углях в шкафу. Т.е. сардельки развешивались на полках, а угли были внизу), на мой взгляд, были жирноваты … больше под водку подходило.
Но королевой закусок, или вернее королем, на мой взгляд, был, всё-таки татарский бифштекс.
Это блюдо из смеси свежайшего сырого мяса. Самый лучший татарски готовили в Словаки, всё-таки.
Итак, смесь телятины, свинины и баранины (хотя и из одного сорта мяса тоже вкусно). Мясо разбивалось деревянным молотком. Перемалывалось до состояния однородной массы.
Вот французы пропускают мясо через мясорубку, и оно, мясо, получает привкус железа, … ну что тут скажешь. Они, французы, кроме лягушек, наверное, ни в чём не понимают.
И вот такую мясную смесь выкладывают на деревянном подносе, доске практически, розеткой. Внутрь розетки разбивается яйцо. Вокруг, небольшими кучками, выкладывается рубленый репчатый лук двух, а то и трёх сортов, чеснок, зелень. Ставится на стол стойка с пряностями всевозможными и кувшинчики с соусами и маслами растительными нескольких видов. Соль, естественно.
И вот начинаешь ты смешивать это мясо со всеми составляющими. Добавляешь по вкусу, что считаешь нужным, и что тебе, естественно, нравится.
Смешиваешь, …пробуешь, … смешиваешь, … пробуешь.… Смешал. Получилось вкусно и готово.
Берешь топинку. В левую руку. Это краюха хлеба чешского, поджаренная. Мажешь, или вернее намазываешь, приготовленную смесь на этот хлеб. Посыпаешь сверху мелко нарубленной зеленью, можно слегка присолить и поперчить, но это на любителя. Потом в правую руку берёшь полдец (стаканчик, ёмкостью пятьдесят грамм) Боровички желательно. И … приступаешь к процессу. Сглотнул можжевеловую и хрусть!!! Хрусть … хрусть. Запиваешь этот, с вашего разрешения, бутербродик пивичком … и кушаешь, кушаешь …
Порция татарски, обычно триста грамм. Размазывается на три-четыре топинки, если кушать правильно. Полдецов по количеству топинок … пиво, правда, уходит больше.
Так вот я не видел ни одного человека, кто съел бы что-то ещё после татарски. А если что-то было съедено до татарски, по неопытности, то доесть бифштек было сложно. И ни разу, никто, не был пьяным, … сколько и чего бы потом не выпили.
Вообще, кто пробовал, тот поймёт. Кто не … всё равно – сколько ни кричи «халва» - во рту слаще не станет. Это пробовать надо.
Конечно, впервые было сложно психологически – всё-таки сырое мясо. Но это только до первого укуса. Правда, потом домешивал остаток. Потому что сразу не сообразил чего и как добавлять. Например, обязательно надо добавить по капле подсолнечного, оливкового, масло виноградных косточек, грецких орехов. Но по капелюшечке … и про уксус не забыть. Лучше красный.
Почему татарский? История этого блюда такова. Во времена давние, Чингисхана ещё, в походе, татарские воины утром клали кус мяса под седло. Оно за день размочаливалось и пропитывалось конским, простите, потом. А потом, вечером мясо это намазывали на жареный хлеб и съедали.
Ой, хватит, мы же о пиве.
Конечно же, мы, советские, употребляли и излюбленную нашу к пиву закуску. Т.е. вяленую рыбу. Местные её практически не ели – называли «мёртвая рыба», но были и те, кто распробовал. Особо не приветствовалось, есть рыбу в заведениях, мусора много. Ну, смирялись, конечно. И мы, бывало, уважая местные традиции, чистили заранее, хотя и смак уже конечно не тот был. В некоторых точках, особенно в тех, какие находились в непосредственной близости к гарнизонам, препятствий никто не чинил. Считалось нормально. Приносился либо поднос большой, либо стол застилался скатертью бумажной, поверх матерчатой, чтобы, значит, удобнее убираться было.
Креветок там или раков не помню. Не употребляли. Наверное, в ресторанах были креветочные салаты или там ещё что, но не помню, чтобы мы заказывали. В основном баловали себя мясными или рыбными блюдами, приготовленными на гриле.
В условиях домашних, т.е., извините, вне, но в заведениях … ну там, в служебных помещениях и т.п. излюбленным пивом была, конечно, десятка. Во первых цена была более демократичная, во вторых пиво было полегче. И, что характерно, это было повально в Группе. Больше пили десятку. Потому что, наверное, всё же и ассортимент был шире и местный колорит ощущался острее что ли.
Так вот. Под это пиво покупались в магазинах бутерброды. Какие там были бутерброды.… И салатика на ветчинку там, или колбаску – буженинку, чехи клали. Салатика не листик, а с майонезиком. Перчика маринованного кусочек или огурчика дольку. Хлеб всегда был свежайший, … заворачивали их так аккуратно, и в такую бумагу, что сам по себе свёрток с бутербродами являл собой некий признак «заграничной» жизни.
Или лосось. Мелкие-мелкие стружки слабосоленого лосося. Хлеб или рогалик с маслом и этим самым лососиком. Ну, ничем по вкусу от красной икры не отличался этот продукт.
Однажды занесло нас в Пльзень. Что то там недалеко происходило. То ли учения, то ли в какую-то часть с проверкой занесло, но поехали мы на пивной завод. С кем-то из ребят, кто недалеко там служил и имел в знакомых главного технолога старого завода. Так мне запомнилось. Может, человек и кем другим там работал, но явно был начальником. Потому как был у него свой кабинет и пропустили нас по его команде быстро и сопровождали … почти почётно.
Повёл он нас на экскурсию по заводу. Интересно конечно было. Всякие там дробилки, месилки, чаны и прочее.
И вот дошли мы до места, где готовое пиво выдерживается. Я уже не помню точно сроков и т.п., поэтому, за точность не ручаюсь. Но главное было в том, что приготовленное за день пиво сливалось в одну большую цистерну. А цистерна эта двигалась по рельсам узкоколейки. И, продвигаясь по этой дороге, ровно на длину одной цистерны выталкивала к розливу соответственно тоже одну такую же цистерну. Путь этот занимал две недели, кажется, но за точность, повторю, не ручаюсь.
И вот пошли мы вдоль этой дороги, примерно через каждые три цистерны, пробуя пиво, которое настаивалось. Напробовались,… очень получилась вкусная экскурсия.
Запомнилась одна фраза, сказанная этим чехом. Пиво, говорил он, и у вас варить умеют очень хорошее и качественное. Но вот технология … Положено пиво две недели выстаивать, а у вас … стоят рядом два чана. В одном неделю стоит, и в другом тоже неделю. Слили вместе – две недели. А разливают как … В ПРОЗРАЧНЫЕ БУТЫЛКИ !!! Это было сказано с таким ужасом в голосе, что мы аж вздрогнули. Да ещё в светлом месте храните. Вот и получается. Не пиво, а … Он, между прочим, в Союзе учился, так что знал это всё не понаслышке.
Вот так.
Ну а на прощание, снабдив нас несколькими коробками пльзеньского пива разных сортов … да-да разных сортов и накормив на дорогу, опять же под приличную дозу пенящегося свежайшего янтарного напитка, сказал, что если бы ему дали возможность свободно покомандовать заводом им. Бадаева в Москве, он бы на нашей воде такое бы пиво варил, что лучшего бы в мире не было бы … Это, не скрою, было приятно, тем более что, как мне показалось, говорил он искренне и даже с некоторой болью.
Тема пива … она неисчерпаема. Можно долго рассказывать о том, например, как я впервые попробовал «Золотой фазан», или о прелести сырной закуски к пиву, или ….. Но это уже другие истории.

Ма-а-а-а-аленькое дополнение …

Пожалуй, всё-таки стоит немного добавить о закусках.
Ну во-первых это, конечно, утопенец. Для тех, кто не знает – это маринованная (не варёная или как-то там ещё приготовленная), именно маринованная сарделька. Сочная, мягкая, ароматная … В зависимости от того как и кем приготовлен утопенец, он может быть подфарширован (именно подфарширован) луком, огурчиком или паприкой. Подаётся она, как правило, с маринованным же луком. Маринад в различных заведениях может отличаться друг от друга, … поэтому вряд ли можно найти утопенцы одинакового вкуса. Это в меру острые, практически с неощущаемым вкусом жира, что ли, хотя сардельки весьма и весьма поросячьи.… С охлаждённым ли пивом или чем покрепче типа сливовицы или боровички.… Одним словом вкус сисипический … одну съешь, вместо «спасиба» на языке крутится только «дай ещё…»
Есть ещё, приготовленный подобным образом, козий сыр, … но это, действительно, на любителя.
Кстати, в связи с новыми евросоюзовскими санитарными нормами прошёл слух, что утопенцы и татарски не проходят по этим самым нормам и будут запрещены … Не знаю, правда или нет, но будет обидно, если … Хотя чехи вряд ли откажутся от своих традиционных закусок.
Также хороша и тлаченка … это сорт колбасы такой … со специями и луком. Их несколько видов существует, поэтому надо пробовать сначала, по маленькому кусочку. Иногда бывает, что не оторвёшься, а иногда, на мой вкус, бывает перебор с пряностями и есть как-то не очень. Нюхать – да!
Или – гусиная печень. В винном, луковом и т.п. соусах. Блюдо весьма коварное, потому что очень сытное. По неопытности съешь по порции в винном и луковом соусе, и … уже наелся. Так что осторожнее надо.
Гусиная тема – тема сама по себе отдельная.
Весьма оригинальная закуска – гусиные потрошки … Жареные … печёночки, желудочки, сердечки, кишочки.… Это нечто. Летит в организм, как семечки, но вкуснятина … необыкновенная. И готовятся все эти потрошки в печи. Поэтому достигается такая необыкновенная вкусовая гамма. А запах … это просто … сознание теряешь. Представьте такие тонкие спиральки, зажаренные до хруста. Именно зажаренные, а не засушенные. Тает во рту, практически.
Под Братиславой, на Дунае, вернее в районе гидроузла очень многие люди разводят гусей. И вот там в этих сёлах лучше всего эти гусиные радости и испытывать. Просто в палисаднике, у дома, накроют тебе стол. Угостят домашним пивом, вином или сливовицей, потом зажарят или приготовят еще, как захочешь (но захочешь обязательно жареного в духовке настоящей печки) гуся … и обойдётся то недорого, но впечатлений – ощущений … на всю жизнь хватит. И местный колорит, и условия и радушность хозяев … не говоря уж о самой еде и питье …
Ну а излюбленным блюдом в нашем кругу была всё-таки сырная закуска. Готовилась она очень просто. Как правило, на любом выезде каждый из нас имел баночку, в которой была эта мняка. Женатикам, конечно, готовили супруги, а холостяки варганили себе сами.
Процесс был совершенно несложный.
Плавленый сырок … практически любой. Хоть «Дружба», хоть «Волна» хоть с сыром, хоть с грибами. Мельчился этот сырок, как правило, на крупной тёрке, но можно было и меленько порубить – нашинковать. Потом чеснок. От зубчика до … в зависимости от вкуса готовившего. Специи. Мелко-мелко … и ещё мельче нарубленная смесь зелени. Опять же от вкуса и предпочтений зависящая.
Ну и конечно немного майонеза или сметаны …
И вот мажется эта мазилка на кусочек слегка поджаренного, лучше бы ещё горячего хлеба … Представили? Вот то то же.

Огромное спасибо за труд в изложении, получил немалую дозу положительных эмоций, особенно от последних глав.
Если можно, киньте в личку ссылку, где ещё можно почитать ваши рассказы.

Укрепление Дружбы народов II

Этот момент тоже обойти невозможно. Было конечно всякое. И надписи похабные появлялись на стенах наших домов и заборах частей. И выпады откровенно враждебные и … но больше всё-таки было хорошего. И не только бизнес – связи были тому причиной, но и просто нормальные человеческие симпатии и отношения. Ну, вот например такая история.
Года три до моего прибытия, командование наше и местное (чешское) комсомольское начальство решило в честь какого-то праздника организовать, как говорилось в двадцатые, смычку между нашими военнослужащими и местной молодёжью. Для лучшего так сказать … и вообще.
Организовали молодёжный вечер. С концертом художественной самодеятельности, танцами и всем сопутствующим. Братание, одним словом.
Сказано – сделано.
В концерте самодеятельности принимали участие естественно и те и другие. Пели, плясали, как водится, стихи декламировали. Ну да вы сами знаете, как это бывает.
С нашей стороны был один паренёк. Срочник. Назовём его Саша. Он был немного постарше, так как призывался с третьего курса института. Так вот Саша этот великолепно играл на гитаре и пел. Естественно входил он в состав ВИА, который был организован при ГДО (Гарнизонный Дом Офицеров). А в концерте … одним словом был он гвоздём нашей программы. А среди чешских девчонок оказалась одна девушка, которая неплохо знала русский язык и очень ей нравились песни Окуджавы. И вот когда Саша запел «Виноградную косточку» Булата Шалвовича девочка эта, Зденка её звали, Саше начала подпевать, а уж допели они дуэтом, что называется.
Потом были танцы. Угадайте с трёх раз, с кем Саша танцевал весь вечер, когда играл чешский ансамбль, а с кем танцевала Зденка? И что она делала, когда Сашка стоял на сцене. Надо подробно…? Вот-вот.
А потом была служба и жизнь по разные стороны забора. Деталей никто не знает. Бегал ли Саша в самоволку, … но в те времена одна сторона забора была … решётка там стояла. Так что при правильной организации у ребят была возможность общаться с местным населением без особого труда.
А шила в мешке…. Прознали командиры и отослали Сашу быстренько от греха подальше от гарнизона. Оборвали ниточки. Ну что поделать – традиции были такие. Чтобы служба мёдом не казалась, наверное.
А потом уволился Саша в запас. Уехал домой.
А года через два приехал он в Чехословакию … то ли с тургруппой, то ли в составе отряда студенческого. И естественно – сразу полетел в гарнизонный свой городок. А девочка эта, Зденка, закончила уже свой техникум и переехала в.… И хотя недалеко от городка она жила, но уже не в городе.
Пришёл Саша в техникум, рассказал всё тамошнему комсомольскому вожаку, он парню и помог. Разыскали кого-то из участников той встречи. Те вспомнили кто и что. Фамилии то Зденкиной Саша не знал, конечно. Ну и нашли вообщем девушку.
Вот так Саша её и разыскал. А год на дворе был семьдесят девятый. Порядки какие были - многие знают, а те, кто не знает, вообщем непросто было, находясь за границей, устроить свою личную жизнь с гражданкой пусть дружественного, но иностранного государства.
Но, ребята, любовь она на то и любовь.… Поженились ребята.
Я долго думал, что это легенда. Даже посмеялся, потому что легенд подобного рода ходило в группе великое множество. А потом случилось мне познакомиться с одним чехом. И как-то мы с ним стали общаться. Собака у него была, овчарка. Он жил рядом с нашим городком и выгуливал пса на речушке, что протекала за нашими домами. Я как-то раз подошёл … два.… А имя у этого чеха было почему-то …. Вообщем вы поняли, что это и был этот самый Саша. Они со Зденкой мне и подтвердили достоверность этой истории.… Вот такие пироги.
Лично мне не раз приходилось участвовать во всевозможных мероприятиях по вот этому самому укреплению. Проходили они всегда по одному шаблону. Примерно как у Ильфа с Петровым – сначала речи, а обед потом. И наоборот не получалось никогда.
Хотя был один забавный случай. Граничащий, так сказать, с воинским преступлением практически.

День Победы

Я уже упоминал про стрельбы на полигоне Кежмарок в Словакии. Вот выехали мы как-то раз на полигон. И в процессе боевой работы вышел у обеспечивающих из строя некий блок в аппаратуре. Станции то у нас были однотипные, но наша была не настроена по всяким там местникам и т.п. Поэтому мы на их аппаратуре и работали, вместе с ними.
Но блока нам было не жалко. Хотя ЗиП подобного рода мы с собой не таскали. Блок относился к секретным и хранился в специальном хранилище в гарнизоне. Вот и пришлось нам с Лёхой ехать за этим блоком. Очень хотел нач. ПВО дивизии, чтобы оценки были хорошими. Взяли мы старый, сержанта с оружием и сами, вооружившись, отправились на базу. Приехали, неисправный блок сдали, исправный получили и вечером того же дня на нашем поезде «Миловице - Москва» отправились назад.
Погрузились мы на станции Забржег вечером восьмого мая.
Поезд. Скорый. Экспресс практически. Номер пятьдесят два. Потому что в сторону Москвы идущий … или едущий??? Он от Москвы другой номер имел. Пятьдесят один.
И поехали. Хоть и в сторону Союза, но не совсем чтобы…. Вот едем мы, значит, и везём жутко всем нужный ящик, который должен был обеспечить стрельбы сил ПВО на полигоне, что около города Кежмарок. В Высоких Татрах. В ящике лежало полста кило электронно-вакуумных и прочих графитно-оловянно-конденсаторно-бумажных и т.п. токо и волно проводящих деталечек. Вообще там лежал БЛОК (!!!) для одной станции обнаружения низко и прочих, НО летящих целей … Станция в ту пору была ещё секретной. Поэтому мы с Лёшкой, как уже было сказано, имели на боках в кАбурах (не путать с кобурами) свои славные Макаровы и одного сержанта … который был не просто сержант, а сержант оснащённый изделием конструкции славного нашего деда, которого Тимофеича.
Охраняли вообщем мы этот ящик так …, что никакому супостату не было к нему подобраться!!!
И вот.
Ранним утром следующего дня, а было это девятое мая одна тысяча девятьсот восьмидесятого года. Около восьми утра. Станция Попрад – Татры … это … если смотреть со стороны Союза, сразу за Кощице, но, ещё не доезжая до Оломоуца …, а если наоборот, то наоборот надо и смотреть.
И вот сошли мы с поезда. На перрон, если вдруг я непонятно до этого что сказал. Вокзала. Попрад-Татры. До полигона от вокзала, через город Кежмарок, было ехать ещё километров около … или чуть больше тридцати. Понятно, что пешком, хоть и до зубов вооруженными, но с таким ящиком … вообщем нас должны были встретить! НО!!! На перроне встречающих заметно не было. Выйдя на площадь привокзальную, мы также не обнаружили ни транспорта военного, ни кого-либо вообще в форме славной Советской Армии. В смысле встречающего.
Никакого недоумения или тем паче паники … мы же с Лёшкой не первый день служили. Оставив сержанта Васю Власюка охранять и оборонять…, мы пошли … ну вообщем позвонить! Куда звонить? Кому звонить? Может у командира полигонщиков и был телефон с номером словацким, … но откуда нам было его (номер) знать? Но всё же мы зашли … Куда? Угадайте с трёх раз …
Правильно.
В ресторацию вокзальную. Потому что рассудили, что транспорт всё равно приедет. Так как телеграмма, т.е. даже кодограмма вчера отправлена и бросить нас не могут. Т.е. вполне могли бы, если бы не ящик. А ждать его, транспорт, на улице было как то несолидно.
Зашли. А там сидит компания пожилых и очень солидных словаков. Он праздник уже начали отмечать. А тут мы. Два таких … военных … советских … со звёздочками на фуражках и погонах … красноармейских командира.
Вообщем нашли нас только одиннадцатого мая к середине дня. Всех. С ящиком, пистолетами, автоматом и с сержантом. И ящик был опломбированный и нетронутый. Вообщем, если честно, никто нас и не искал. Потому что машину за нами так и не прислали. Что-то там со связью не сложилось. Кодограмма вовремя и не по тому адресу … короче не связалось. Поэтому.…
Вообщем было так. К воротам части подъехала «Татра» … Нет, не грузовая, а как раз легковая и чёрная. Председателя народного Выбору города Попрад-Татры.… Сам этот председатель нас и привёз. Они долго объясняли дежурному, что вот эти три тела, сопровождают вот этот ящик и эти три ствола … и что они (друзья-Словаки) этими телами уже вдоволь (только вот не надо…не надо…) попользовались. И заберите их, уже пора … и вот это (коробка, плотно увязанная и тоже с пломбой) тоже их.
Выгрузив нас на руки дежурному, словацкий начальник уехал. Хорошо дежурный знал Лёшку в лицо. Лёшка, он служил больше чем я и на стрельбы в Кежмарок приезжал уже не раз. Он парень был с понятием и по-тихому нас в комнате отдыха дежурной смены наряда КПП спать, или вернее досыпать уложил. Туда же сложил и всё наше имущество. Включая и ящик тот жутко … и коробку … и сержанта … и оружие.
А к обеду уже и паника поднялась. Дошла кодограмма до … уже и машину снарядили и…, но тут … одним словом обнаружилось, что мы типа сами добрались. Дежурный по части и дежурный по КПП нас не сдали. Сказали, что мы ночью едва живые приползли. В смысле уставшие. Но, сами понимаете, к концу дня мы уже немного отдохнувшие от процесса самостоятельного ДОбиранствия до полигона, блок этот самый на своё место установили и станцию запустили. И даже на начальство, при встрече, успели слегка обидиться. Что странно у шефа не возникло вопроса – почему это мы тридцать километров добирались двое суток. А может и возник. Но он счастливый от того, что все целы и всё в порядке, вопрос этот задавать не стал. Он, повторюсь, хороший был мужик. Добрый. К своим.
Вскрыли коробку.… Не ящик, коробку. Что там было??? Там было…. я подробно перечислять не буду, но в числе прочего лежал там пакет с фотографиями.
НЕТ! Было на них вовсе не то, что вы подумали!!!
Прикиньте!!!
Ничего мы с Лёшкой не смогли вспомнить…. Хотя на фотографиях мы с ним были запечатлены говорящими речи, на каком-то митинге, произносящими тосты на торжественном банкете.… Мы сожгли их, эти фотографии, в целях самосохранения, … прикиньте, что бы было, если бы они попали на глаза Замполиту или Особисту?
Вот. А так ничего нам не было.… Почему? Да потому что двенадцатого мая в два часа пополуночи станция работала и обнаруживала все низко и не совсем летящие цели, а доблестные средства войсковой ПВО Сорок восьмой Дважды … Ропшинской им. Калинина мотострелковой … ныне не существующей уже, к сожалению, Дивизии, эти самые цели скрупулёзно и дотошно уничтожила!!! Это раз.
Мы поделились с ребятами содержимым картонного ящика, который братья словаки приложили к нашим организмам. Это два.
Все военнослужащий, и иже сними, как то БЛОК, оружие и боеприпасы были в целостности и сохранности. Это три!
А то, что двое суток выпали из … так и не то бывает. Подумаешь…. Если бы больше трёх, тогда да.… А так.…
Вообщем сошло.
Мы с Лёшкой потом всё-таки пытались восстановить в памяти ход событий. Но чётко вспоминали только то, как мы, зайдя в ресторанчик, заказали: два крат пивичко, два крат парки, а два полдеца Московской… Дальше ВСЁ!!! Память отказывала. Причём синхронно. Только отрывочно… Лёха, например, утверждал, что я красочно рассказывал, как в сорок третьем на Курской Дуге, … а я помню, как Лёха рассказывал, что вот он в сорок пятом….

Хочется рассказать ещё одну историю про любовь.… Ну, что делать, повторюсь, мы были молодыми и холостыми. И вопрос этот – вопрос любви и дружбы с противоположным полом был для нас весьма актуален.
А контингента женского хоть и было вокруг немало, но….
Наверное, поэтому и случилась эта история.
Итак, история – опять про любовь. В шести, извините, частях.

ЯРОМЕРЖСКИЕ ДЕВЧЁНКИ

Часть I. Медицинско – лирическая

Ну, скажите, кто из нас, служивших в рядах легендарной и непобедимой, не мечтал о койке в санчасти или медсанбате, или даже - госпитале. Особенно в первый -второй периоды службы. Особенно в учебке. Есть такие люди? Есть! Ну, это, ребята, либо – поздравляю Вас соврамши (это почти 101 %), либо вы из серии – гвозди бы делать из этих людей. Я, по крайней мере, таких гвоздеобразных в повседневной армейской жизни не встречал.
Ну, это так – лирика. А дело было так.
Попал я однажды в госпиталь. Групповой. В славный город Яромерж. В в/ч пп 40302. Расшифровывали мы это так – 40 полковников, 300 женщин, 2 девочки, и те временно … на учёте. Это был такой рассадник невест для молодых офицеров и прапорщиков не особо умудренных жизнью и очень желающих жениться. А также заповедник, простите, как бы это политературнее … женщин лёгкого поведения для женатых и тех из холостых, кто жениться не хотел, а вот … всегда, пожалуйста.
Было мне немногим больше двадцати. В это время я был еще холостой и уже прапорщик. Не знаю, насколько завидным или завалящим женихом я тогда был, но если учесть, что девоньки в госпиталь приезжал и работать, конечно, но и выйти взамуж и устроить свою личную жизнь … то вы понимаете, что на фоне больных солдатиков и в большинстве своем женатых представителей командного состава, я выглядел предпочтительнее.
Угодил я на госпитальную койку аккурат после учений ВД – то ли «ЩИТ», то ли ещё как-то они назывались, не припомню. Помню только, что гоняли нас неделю с Либавы на Доупов и аж в Кежмарок (это полигоны были такие в Чехословакии) «воевать» и стрелять реально. Учения то были крупные. А руководил ими Куликов, он тогда был главком ВД. А когда-то командовал нашей 48 не единожды Краснознамённой дивизией. Вот и шерстил он дивизию по полной программе. А я служил в то время в управлении дивизии, и были мы всегда у него на глазах. Вообщем не выпить для сугреву (а было это в феврале), ни галоши от ОЗК поверх сапог натянуть. Это я к тому, что была команда от комдива (уже Русаков рулил) быть в хромачах, дабы вид иметь молодецкий и героический. Тока вот зачем это надо было? А что такое хромачи в слякотном поле любой офицер или прапорщик знает – раскисают он вмиг.
Ну, повоевали, Куликов поблагодарил – медальки роздал и улетел. Мы их, медальки, обмыли лихо и перед погрузкой спать завалились. Я упал в палатке на лапник. Меня только через час ребята сообразили в ОЗК завернуть. Успел я простудиться.
Приехали в Мито, разгрузились, то-сё. Короче, пошёл я утром, извиняюсь, пописать и …. как том анекдоте …. писаю и плачу. А, честно - никаких делов половых, только подготовка к учениям. Я ж самый младший в команде был из командиров. Ну и отдувался.
И что делать прикажете?!
Иду сдаваться в медсанбат. Меня пытают – когда, с кем и даже как. Я им – безгрешен, простудился. Ну не поверили, конечно. Думали – скромничаю. Лечили меня в медсанбате неделю, вы будете смеяться, от гонореи. Неделю хожу обколотый, шары мои к организму с рождения приданные, пардон, как воздушные шары – в штанах не помещаются. И что самое оригинальное – капель не прекращается, несмотря на уколы и прочие радости лечения. Им любопытно, а мне, больно, ссыкливо, извините, и тоскливо. Эскулапы, ёлочки зелёные. Вообщем, чуть погодя, в Яромерж отправили. Решили поделиться с тамошними медиками. Не все же самим лечить. Пусть коллеги тоже, значит, позабавятся.
В госпитале, хорошо, разобрались, венерическое клеймо сняли.
Начали лечить.
Картина маслом – лежу неделю. Завтрак – сплю – обед – сплю – ужин – сплю …. И не просыпаюсь практически. Тока если в туалет припрёт или там очень покурить захочется. Представляете, как младший мед. персонал на это дело реагировал. Все мужики в отделении люди как люди – кобелируют, а тут молодой холостой и на прекрасный пол - ноль внимания. И вроде не такой уж больной. Это сейчас бы придумали определение, а тогда такого не было практически, поэтому плохого не подумали.
Позже разобрались. Мне доктор, начальник отделения (не помню фамилии, но мужик был золото), давал отдельно от прочих назначений, три раза в день, по таблетке. Маленькие такие, голубенькие. Не, не угадали, вовсе не Виагру. ДИМЕДРОЛ. Потом, на мой вопрос – зачем, ты, Миша? Чтоб лечился, говорит, а не…. И ведь прав был майор. Абсолютно.
Ну, когда перестал он меня подкармливать, денька через два у меня глаза открылись. А тама …. Эх!!! Как молоды мы были. Где мои семнадцать лет.
Три раза начальник отделения со мной беседовал – ты, говорит, выбери одну, а то ведь кастрируют. Не убедил. Но и не кастрировали, он меня выписал, от греха подальше.
Написал в бумаге – нуждается в отпуске при части. Так я неделю в части таким образом долечивался. По гарнизону хожу, но мимо службы. Зато за пятнадцать минут до конца рабочего дня – я вот он. Надо ж пиво с коллективом пить. Пока ПАПЕ это не надоело. Пришлось выходить на службу.

Часть II. Полигонно – командировочная

Проходит ещё неделя. Суббота. Кто не знает или забыл – в субботу мы трудились до обеда, после обеда – типа выходной. Сели мы в общаге, селёдочку порезали, хлебушка в пекарне комендантской роты черенького позаимствовали …. Налили … дальше … стук в дверь. Не выпили, открыли. Стоит, посыльный … нагло так ухмыляется … нехороший человек, ибо всё понимает и спешит сделать приятное … Тащ прапорщик, ВАС СРОЧНО ШЕФ … Ёк! Иду, стучу … ну вас - тоже скажете, … в дверь шефского кабинета стучу. Нате вам, вот он я. Шеф мне бодренько – Иван, пять минут на сборы, замкомдива едет на Либаву, бери Пастухова (это писарь наш был), там людям помочь надо. Денька три – четыре побудь на Либаве, разберись.
С кем, зачем, с чем ни слова, ни полслова. Ладно, думаю, замкомдива задачу поставит. Садимся мы все в УаЗик и едем, вместо всего вышеперечисленного, на Либаву. Это полигон такой – общевойсковой.
Привозит нас замкомдива на какое-то, мишенное поле. Высаживает на краю, огонёк спрашивает, видишь? Вижу, говорю. Вам туда, там избушка. Там вас ждут. Обратно поеду, заберу вас. Я даже не успел спросить - когда это «обратно» настанет. Дверца хлоп, ж-ж-ж-ж и тишина. Стоим с Васей – жизнью военной наслаждаемся.
Пошли, не в поле ж ночевать. Подходим. Домик, огонёк. Стучим. Вылетает какой-то бешеный майор. Ав-гав-дав … Ты кто? Это он у меня спрашивает. Я ему в ответ – такой-то мол. Он спрашивает – зачем? Я ему – спроси у замкомдива, мне то что. Он мне: а он сам, что не приедет. Я ему – а он в гостиницу поехал, у него и спроси. Короче всхлипнул он, фуражку одевает и бежать. В поле куда-то. Смотрю, лейтенантик за ним вышел. Я спрашиваю – он куда? Этот тоже добрый – стреляться, говорит, побежал. Расстроился, что начальник мимо проехал, он две недели тут всё пи… приукрашивал, готовился. Я флягу достал: помянем, спрашиваю…? Вообщем, чтобы долго не распространяться – поминали мы этого майора целую неделю. Главное – ничего не делали. Ни я, ни Вася. Лейтенант этот, Костик тоже ничего не знал – что, и зачем мы тута им сдались. Я от безделья и спирта совсем озверел. Хорошо хоть закуси у Кости было до краёв. Впрочем, на второй день мы уже и спирт его пили. Мой-то выветрился еще в первый вечер. Пиво к среде казалось несбыточной мечтой.
Короче «обратно» наступило в следующую субботу, опять-таки ближе к вечеру. Но ещё светло было.
Подъехал замкомдив вместе с комдивом. На комдивской вишневой «Волге». Хорошо нас предупредили с утра – ждите. Поэтому мы с Костиком были трезвые. Встречаем. Костя (он начальник стрельбища был) докладает. Я скромно представляюсь. Комдив прошелся, посмотрел. Похвалил. Давай, говорит, в антомобиль, домой поедем. Ну, нас уговаривать, долго не пришлось. Мы прыг в авто и поехали …. Забегая вперёд, я потом получил денежную премию – 500 крон. Васька благодарность от комдива. За что? А мы так и не поняли, но было приятно.
Приезжаем мы в Мито. Зашёл к шефу. Доложил. На вопрос – что я там неделю делал, ответил, естественно, что пахал как проклятый за троих и нуждаюсь в продолжительном отдыхе, можно даже и не организованном.
Я и технику проверял …
И ремонтировал её родимую…
И территорию убирал, подвергаясь надругательствам старослужащих и старших по званию…
И корма полигонной лошади заготавливал …
Ну чего там говорить – работал, как первогодок.
Потому что никто не станет прикомандированного жалеть. На то он и прикомандированный.
Засим и был до понедельника отпущен - … отдыхать … хи-хи.
Захожу в общагу. Смотрю, народ со мной здоровается оч-е-е-е-нь уважительно и заискивающе. Ничего себе думаю, слава о труженике комдивом похваленном (а Русаков хвалил кого-то крайне редко) уже докатилась. И главное все ухмыляются, но никто ничего не говорит. Дежурная, мама Зоя (тётка была золотая – чья-то жена – но фамилию не помню) меня останавливает и очень проникновенно мне говорит. Мол, Ванюша, вы смотрите, чтобы было всё хорошо. Что хорошо, что чтобы было? Но на всякий случай в ответ: конечно – и не сомневайтесь. Иду в комнату ……

Часть III. Общежитийно – танцевальная.

Поднимаюсь по лестнице, иду по коридору. Смотрю, напротив нашей комнаты у окна народ клубится. Что за конференция? Подхожу. Ё!!!! Сидят на подоконнике две ласточки. Любушка и Милочка. Зайки такие, пушистые. Девчушки медюшечки… подружки мои Яромержские. А вокруг наши ребятки общежитиевские козликами скачут, копытами стукают, блеют надрывно. Ну, я народ растолкал и скромно, но игриво говорю: Здрасти! Перья распустил, расшаркался. Девчонки меня целовать кинулись, обнимать. Я весь из себя, такой …как рупь юбилейный сияю. Думаю, день у меня выпал – ну не бывает так, чтобы... Комдив похвалил, на Волге покатался …! Девчонки приехали, любовь-морковь привезли. Такая масть пошла. И умирать не надо.
Открываю дверь, приглашаю войти. Попутно объясняю, что меня неделю не было, так что извините за беспорядок. Гляжу – что за дела? Чистота и порядок. Все блестит. Ну, думаю, мужики подгадали с уборкой. Открываю шкаф – тама вино и фрукты. Не спирт и огурцы солёные с горбушкой вчерашней, а именно вино и фрукты. Бананы там, апельсины – яблоки. Парадокс!!! Для нашего быта. Усаживаю я козочек, наливаю, чищу апельсинчик. Хватаю полотенце, одёжку…, мол я в душ на секундочку. А чтобы не было инцидентов с прецедентами от остальных претендентов дверцу закрою … и испаряюсь. Народу в коридоре прибавилось. Познакомь, тра-та-та. Еле отбился. Побежал в душ. Разделся. Ключ спрятал за щёку и в воду. Зачем ключ за щёку спрятал? А как оставить – если полный коридор козлов похотливых. Украдут вместе с ласточками нежными … и разрешения не спросют. А-д-н-а-з-н-а-ч-н-а!!!
Помыл я, значит, по быстрому организм и в комнату рысью. А тама. Ну и как, по-вашему, можно такое в общаге бросить незакрытым и без присмотра? Ну вот – я и не оставлял.
Ну, вообщем пока суть, да дело, пришел Женька – сосед мой. Ахи, охи вздохи … Я их вроде знакомить, а они все покатываются.
Я вам сейчас скажу, вы просто … не, не охудивитесь, а мне посочувствуете. Оказывается в прошлую субботу, после моего отъезда на полигон, явились девчонки с вечерним автобусом. Во, пирамидон. Я значит тама … а они тута. Это сейчас смешно, а тогда. Ну не смеялось. Скорее прослезилось.
Ладно, чего теперь, посмеялись, поплакали, да и пошли на танцы. В Дом офицеров. Нам, конечно, советовали не светиться. Мол, посидите себе в комнатке. Но мне, например, было даже любопытно, что может произойти. Во-первых, я и так уже был скомпрометирован по самые уши, во-вторых, не забывайте, я в тот день был обласкан самим комдивом и было мне море по колено. Одним словом полная потеря контроля и резко завышенная самооценка. Ну, молодой был, наглый. Ну и покровительство начальника разведки дивизии свое дело, конечно, сделали.
Пришли мы, значит в ГДО. Сели, взяли, налили, выпили … танцевать пошли.
И надо же такому случиться, чтобы именно в этот день начПО решил проверить субботний досуг, проводимый офицерами и членами их семей в ГДО.
Увидел он, конечно, нас сразу. Нас холостяков тогда на весь штаб четыре человека были. Сами понимаете, составляли группу риска номер, даже не раз, а два нуля. Стоит и на нас … такой хороший добрый человек, смотрит. Женька забоялся к нему подойти, хотя он был писарем в АХЧ, ему то что. … Ну, встал я, подошёл. Поздоровался вежливо. Он мне:
- Кто с вами такие? Не видел их что-то раньше?
Деваться то некуда, начни неправду говорить – проверить-то ему, два пальца об стол. А … Сглотнул я и …, хотите верьте, хотите нет, но понесло меня … не надо смеяться… я в лучшем смысле… в нужном направлении. Солдатская смекалка, она …
- Представители комсомольской организации из Яромержского госпиталя приехали. Я недавно там лечился, вот и договорился с девчонками КВН организовать. Они приехали предварительно договориться.
- А почему в политотдел не доложились?
- Так, тащ полковник, неофициально пока. Мы решили прикинуть, что к чему. План набросать. Потом уже хотели к Вам зайти посоветоваться. А то вдруг …. И нёс я такую пургу ещё минут пять. А он меня глубокомысленно слушал и головой кивал. Гляжу, проканывает. Замолк. Стою скромно, жду.
А вокруг нашего столика уже группа стервятников образовалось. Видють, что я типа стратегические вопросы с начПО решаю – они думают, мы с ним решаем каким поездом мне ехать – то-ли утренним на губу, то-ли вечерним в ЗабВо. Ну и набросились. Все приглашают мою, так сказать, девушку, поскольку Женька во вторую вцепился мертвой хваткой. НУ НЕ ЛЮДИ, а…!
Молчал начПО, молчал эдак глубокомысленно, а потом издает, … нет, не пук, а мысль такого плана:
- Это ты молодец. Хорошо придумал. Тока давай не КВН. Зачем нам эта дисседентщина. Давай шире подойдём – у них устроим «А ну кА парни!», а к нам их пригласим – пусть они у нас « А ну кА Девушки !». А? Как тебе идея?
- Идея, говорю, тащ полковник гениальная! А у самого мысль – не описаться бы прилюдно. Я, почему то конкурсы прикинул, и в голову типа «А ну кА …», или «Жизнеутверждающий … во славу мудрого начПО». Ну не одного приличного Короче картина маслом – НачПО приехал!!!
- Ты зайди в понедельник в ПО, обмозгуем. Это он мне так важно и (!!!), руку с улыбкой протягивает. Да! вдруг добавляет, а где девушки ночевать-то будут?
И тут я, окончательно обнаглев, смерд, понимашь, поганый, эдак заговорщечки:
- Ну, тащ полковник, и развожу руками с улыбочкой типа – ты чего не мужик что ли?
Тот крякнул, понимающе улыбнулся, но пальцем погрозил и уплыл не торопясь к своей Фиме Серафимовне.
Уф! Ёк! Практически благословил.


ЧАСТЬ IV. Комнатно – ночная

Потанцевали мы в ГДО. Поели там, попили, музыку послушали, хором даже попели, да и пошли домой, захватив с собой то-сё по мелочи. Сами понимаете – как нам с Женькой эта самонадетельность, фиолетово в тот момент была. Мы, хотели конкретного и приземленного, и какое нам дело до этих всяких «…над землей летели лебеди…», если мы их держали в руках, тёплых и нежных.
А потом эти, песни хором – «… ландыши, ландыши…». У нас припев был другой в этот момент – «… пойдём лучше в камыши, …там прижмемся от души … и зачем нам … ландыши…». Не романтик, скажете? Ну и не надо. Какой романтизм? В двадцать с небольшим жить не только не регулярно, но и временами ваще не жить. Насильственные сексуальные извращения в кабинете шефа, когда у него настроение плохое или похмелиться нечем – не в счёт. Тем более что в такие моменты имеешь не ты, а тебя и в извращённой форме притом.
Ну, пришли мы в общагу. Зашли в комнать. Сели, налили, употребили. Решили, конечно, дотанцевать…. Сначала так.
Настал момент – устали. Ну, устали и всё тут. Давай типа спать укладываться. Дамы, конечно, захотели умыться … то да сё. А, как я уже упоминал, туалет на этаже один, общий и мужской к тому же. Душевая на семейном этаже, да плюс работает по расписанию, да плюс горячей воды после двадцати двух уже нет. Мы им про это, а они – хочим и всё. Ну что делать – иду в сортир, гоню оттуда всех, кто там был, никого новых не пускаю – объясняю мужикам – мол, надо. Шутки добродушные, конечно, сыпятся как из мешка. Типа, а что только в туалете можете … ну и т.д.
Ладно, разогнал всех, выводим гостей, провожаем. Стоим, как часовые у мавзолея. Сами не смотрим и другим не даем. Ну и по закону подлости дежурная домой собрамшись, выходит из своей комнаты. Глядит на нас – вы, мол, чего. Мы её любезно – до свидания мол, спокойной ночи. У самих в голове – иди уже быстрее. А она, почувствовав, не уходит. И ещё кто-то из мужиков идёт, и к туалету. Мы ему низзя, он – а мне охота. И несознательный попался – рвётся. Так бы объяснили и всё, а так.… Чуть до драки не дошло. А дежурная на нас смотрит и удивляется потихоньку. Ну, сами представьте картину. Стояли мы так бодались-бодались, пока девушки наши в коридор из заведения не выплыли. Немая сцена, Гоголь со своим финалом в «Ревизоре» нервно курит в углу и смертельно завидует. Такие были эмоции на лицах у всех задействованных в этой сцене. Пожалуй, у всех, кроме девчонок.
Дальше возвращаемся в комнату, я задержался – успокоил дежурную. Гасим, вообщем свет. Раскладываются девочки по кроваткам…. Я к своей, так сказать девушке, подсаживаюсь, мурлыкать там начинаю…, любовь-морковь, тыр-пыр, … начинаю потихоньку руки распускать – под одеяло запускать. Занимаюсь я этим делом и чувствую, что сосед мой улёгся к себе в койку, уткнулся носом в стенку, а вторая голубка одна парится. Думаю что за компот? И вдруг мне эта фея, моя волшебница ночи, можно сказать … говорит ……..

ЧАСТЬ V. Совсем сначала печальная, но с весёлым окончанием.

Извини, говорит мне моя фея, моя волшебница ночи, позови его – соседа то есть. Я конечно реально недоумеваю.
Оказывается в ту субботу, когда я был на Либаве, девчонки приехав, ко мне в гости, были развлекаемы …. По ПОЛНОЙ ПРОГРАММЕ, но, …… увы, не мною.
Ну, что тут делать – встал я и ушел … из её жизни навсегда, из комнаты – на время.
Пошёл к братьям разведчикам, а в субботний вечер парни сурово развлекались, путём распития и преферанса. Употребил там сначала немножечко, а потом смахнул карты со стола. Поначалу чуть не применили ко мне парни меры грубого физического воздействия, но поняв, что просто так на святое не посягают, внимательно на меня посмотрели.
Я пацанам всё изложил и попросил помочь осуществить план мести коварной изменЧице.
И пошли мы с мужикам к нам в гости, тем более, что в гости к нам хотели практически все. Сначала, честно скажу, думал, неудобно вроде – чего кайф ребятам – это я про тех, кто у меня в комнате был - обламывать, а потом пришла такая мысль. Кто кого тут…? Я что с коллегами посидеть не могу. А потом скучно ведь, чего не развлечься с друзьями.
Теперь представьте себе картину. Время около двух ночи. Меня не было в комнате около полутора часов. Эти разомлели уже … тыр-пыр, чих пых там, то да сё. И в это время в комнату вваливается группа нетрезвых товарищей с закуской в охапку. Спиртное то у них кончилось, а у меня было.
Итак, вваливаемся – а там сеанс в разгаре. В деталях рассказывать не буду, но увидев, что происходит, мужики радостно взвыли и хором выдали пожелание, что характерно не сговариваясь, ТЫ СМОТРИ НЕ ПОДАВИСЬ ! Кому это было адресовано – пусть думает каждый в силу своей фантазии. Потом, расставляя закуску по столу, или тьфу ты - на столе продолжали этой парочке советы давать. Девица то замерла, у соседа челюсть отпала, а одеяло они как-то не удосужились накинуть ….. Картина Репина – «Воздушная гимнастка со …в зубах». А какие добрые и сердечные советы посыпались …. Вы бы послушали только. Самое приличное, что я могу привести – диалог между Сашкой - командиром взвода глубинной разведки из, естественно, разветбата и фельдшером из медсанбата.
- Женьк, а она зубы-то почистила, это Сашка, а то, ить, инфекции в роте, они знаешь какие злобные …
- Да ладно, Сань, - это фельдшер, кариес половым путём не передаётся …… И дикое в несколько глоток ржанье. Нам же весело было – офанареть можно как. Что каждый день такой КВН, что-ли?
Одежда этих троих лежала на стульчиках, возле кроваток. Ну, кто-то из парней всю эту одежду переложила на свободную койку в дальнем углу, а что – нам стулья нужны, сесть надо было на что-то.
Сели, налили.
Женька – сосед мой, было взвился поначалу, но потом понял, что тут лучше побыть героем, но другого плана. Т.е. в глазах своих, чем стать легендой Яромержской общаги. Встал бедолага, как был, прошел через комнату, надел штаны, да и присоединился к компании. Ну, сами посудите, стать объектом беззлобных шуток и дружеского ржанья при воспоминаниях или оказаться с подбитым лицом, а по-другому не катило, и тоже быть героем, но анекдотов.
А гостьи наши лежат под одеялами, натянутыми под подбородок и потихоньку скулят. Типа, мальчики, дайте одеться, там то-сё. В ответ ржанье и комментарии типа - да чего вы стесняетесь, все свои.
Или что мы баб голых не видали? Были предложения и мужскую компанию украсить.
Через некоторое время это развлечение и постоянное нытьё надоело.
Ладно, Сашка говорит – он как старший по возрасту, званию и должности, решил взять командование на себя. - Мы уходить не будем. А вот свет на пять минут погасим, на столе маленькую свечку поставим. Вы одевайтесь, и …. У нас тут компания мужская, вы тут лишние. Девушки согласились – куда деваться.
Зажигаем свечку, гасим свет. Одежду им предварительно поближе дали, прямо одной на кровать ворохом. Сидим, по честному не встаём, разливаем аккуратно. В темноте Шур-шур-шур. Бдительности, однако, не теряем. Просекаем момент.
Ну, кто догадается, что дальше было?
Правильно!!!!! Через минуты две свет вспыхнул. Одевающиеся же не знали, что был дубль выключатель у каждой кровати, чтобы не вставать с койки лишний раз.
Вот Витёк, он с гитарой на третьей койке развалился, свою арию и исполнил, коварный.
Представьте себе визг, перемешанный с … нет, это был не хохот,… это были истерические рыданья, перемежаемые возгласами, самым понятным из которых было – ой, …ять!
Ну, вообщем девиц смыло, даже полуодетых. Куда? Кто знает.
Я-то было, на соседа поначалу обиделся. Но потом Сашка разлил остатки водки и рассудил. Ввиду того, что я был тогда молод и неискушен в отношениях с женщинами, то, скорее всего, женился бы. При нормальном развитии событий, т.е. если сосед не влез. Чем бы этот брак кончился бы, не знаю, но, скорее всего, была бы тривиальная гарнизонная история. Встречались вам такие истории – я уверен. Сначала любовь, перемежаемая повальным женским … с кем только возможно, а потом, ближе к замене, разделом имущества, не в мою, конечно, пользу, вернее выцеживанием всего купленного за время командировки и разводом. Это я встречал не раз, но потом, и, слава Создателю, с другими. Так что - сосед, влезши в эту байду, спас меня от непродуманного и имеющего плохие, прямо скажем, последствия.
С Женькой мы потом разошлись по жизни. Жаден он оказался, до отвращения. А я таких людей ненавижу. А если кого не люблю, я нервничаю, расстраиваюсь и плохо с такими разговариваю, а от этого дело страдает.
В заключение могу сказать, что никто и никогда потом ни одного раза меня не подколол. Ни в глаза, ни за глаза. Сашка у нас, в натуре, в авторитете был. А потом - всё было по справедливости.
Но похождения, яромержскую тему, затрагивающие на этом не заканчиваются.

ЧАСТЬ VI. Заключительная

А девчонки потом еще полгода по выходным в гости ездили. Видать понравилось, а может, остаток ночи душевно провели. Ребята в общаге были довольны.
А прекратилось это безобразие, когда Володька, сосед, на одной из них женился – по благословению начальника политотдела. Потому что невеста у начПО пошла разрешения на брак спрашивать. Так он на меня, чудак, обиделся – змею ему, видишь - ли, в кровать подсунул. Сам падаль съел, а кто-то виноват.
Но на его примере многим стало понятно, что это развлечение небезопасное, в т.ч. и мне.

Про жизнь … вообще …

Основным местом компактного, так сказать, проживания, в свободное от службы время, советских военнослужащих и членов их семей был … ну если не микрорайон, то уж большой квартал на окраине города. Назывался он незамысловато. Ивановка. Кто его так назвал? Я не знаю. Может братья чехи. А может кто-то из наших это словцо запустил в обиход. Но название звучало именно так.
Район, на самом деле, представлял собой территорию, застроенную стандартными, советского образца, блочными пятиэтажками. Выглядело всё это очень похожим на какие-нибудь Черёмушки. Просто ряды домов, дорожки, вытоптанные газоны … вообщем нормально. В сравнении с окружающими чешскими кварталами выглядело это несколько экстравагантно, но для нашего глаза вполне ничего себе.
Часть народа проживало и в других местах. Кто жил в чешских малоэтажках, вместе, кстати сказать, с чехами под одной крышей. Кто-то получал жильё в чешских же домах … и даже с лифтами. Ну а кому-то совсем повезло и жили они в стандартном ДОСе, но возле штаба дивизии. Причём распределение квартир не имело зачастую какой-то особой подоплёки. Т.е. прапорщик мог жить, пусть и с подселением, но в чешской малоэтажке, а подполковник пусть и в отдельной квартире, но в стандартной блочной пятиэтажке.
В чешских домах были некоторые для того времени удивительные вещи. Удивительные для нас. Приезжих из Союза. Ну, например. Входите вы в подъезд. Свет в подъезде не горит. Вообще. Но есть выключатель. Щёлкнули и подъезд осветился. Поднимаетесь на этаж, входите в квартиру, а свет через минутку гаснет. И снова на всех этажах, во всём подъезде происходит экономия электроэнергии.
Это сейчас рассказ о том, что это было экзотикой, вызывает улыбку, а тогда….
Сразу за Ивановкой было поле. Кукурузное. И естественно, в сезон, кукуруза варилась практически на всех кухнях. Хотя, как уже было сказано, была она кормовой и, по мнению чешских соудругов несъедобной … ну прям как дети – чесслово. Т.е. наши-то дети, как раз, прекрасно понимали, что повари её, кормовую, подольше. Да потом маслицем сливочным смажь и сольцой присыпь. И получится … просто пирожное.
А за полем была деревушка. Действительно небольшая деревушка. Было там три достопримечательности. Одна – это огромный дуб. Такое могучее развесистое дерево, что дух захватывало. А остальные две были связаны между собой. Это маленький деревенский кабачок и его хозяйка. Кабачок располагался в небольшом домике, избушке практически. Там, что было совершенно необычно для Чехии, даже туалет был, как говорил покойный Папанов, типа сортир. На улице, отдельный такой … даже не домик, а просто загончик.
Очень был интересный кабачок. Небольшой зальчик с низким потолком и маленькими окнами. Интерьер и вообще весь этот домик вовсе не был никакой стилизацией. Это был действительно очень старый ресторанчик.
На стене висел портрет очень красивой женщины. Женщина, изображённая на портрете, была очаровательна, в парадном платье, с украшениями … ну очень эффектно смотрелась.
А хозяйка была дама не просто преклонных годов, а практически древняя старуха. Мы звали её между собой - старуха Изергиль. Пиво она частенько подавала сама. Передвигалась бабушка с клюкой. Вот представьте себе – идет, еле-еле передвигая ноги, и несёт кружку в одной руке, а во второй клюка. И горе тому, кто по незнанию традиции попытается бабушке помочь. Это она считала оскорблением. Поговаривали, что некоторым таким тимуровцам перепало … этой самой клюкой.
Бабка была с жутким норовом. Она могла совершенно просто отказать в пиве, а могла наоборот не взять денег. Чем руководствовалась? Это только ей известно.
История её такова. На портрете, который был описан выше, изображена была именно она. В молодости, конечно. И родом она была из аристократической семьи. Титулованная особа. И вот влюбилась она во владельца этого хутора. И сбежала с ним. И прожили они всю жизнь на этом хуторе. Не знаю – правда, или нет. Сами понимаете, что найти общие черты в лице молодой прекрасной девушки на портрете и древней согбенной старушки было весьма трудно.
А ещё, с приходом тёплых дней, около Ивановки на пустыре разворачивался Лунапарк. Или Балаган. Это был ужас всех наших семейных, которые имели малолетних детей. Соблазнов там было жутко-огромное количество. Помимо аттракционов продавали там всякие сладости, типа невиданной тогда в Союзе, сахарной ваты и совершенно немыслимые для детского восприятия игрушки. Марионетки, например, или пугачи. Помните, были такие, отлитые из непонятного блестящего металла (что-то типа силумина) ковбойские кольты. В них забивались пробки, состоящие из бертолетовой соли и (как мне кажется) алебастра. И при спуске курка раздавался грохот, и была вспышка, и был дым. Выглядело это как при взаправдашнем выстреле. Практически.
Конечно, и катание на аттракционах и сладости и игрушки бесплатно не раздавали. А если учесть, что хозяевами балагана были цыгане, которые отлично умели найти подходы к детским душам, то бреши в бюджетах семейных образовывались немалые. Не зря же они всегда разворачивались около наших поселений. Понимали, что русские есть русские.
Ну а когда вечерами или там, в выходной, допустим, папы сгруппировавшись, выводили чад в этой самый Балаган, то доходы хозяев увеличивались в разы. В лавке при этом самом Балагане пиво-то было всегда. Ну а какой отец, если уж…, ребенка не побалует?
Ну и пользовались хозяева этим по полной. В выходные даже цены на пиво снижали. Не намного, на копейки буквально, но дело не в сумме, дело в принципе.
И вообще, если выделить две основные составляющие, то наше население делилось на две части. Те, кто спокойно жил, наслаждаясь этой самой жизнью, не заморачиваясь всякими там коврами и люстрами, а покупая то, что было необходимо и не отказывая себе в тех нормальных жизненных благах, которые окружали нас в Чехии. А второй тип экономил каждую копейку и живя, практически впроголодь, порой на одном пайке на всю семью, но с какой то безумной энергией и маниакальностью скупал всякий там хрусталь и прочую мануфактуру.
Но не будем о грустном.
Многое в городе, конечно, не то чтобы вызывало удивление, на наш взгляд, но было необычным. Городок то был махонький совсем по нашим меркам, но были в городе аж два бассейна. Зимний - крытый и летний. Летний был по существу не просто бассейн, а эдакий благоустроенный пляж.

Праздники и прочие развлечения …

Конечно, сначала была официальная, так сказать. Всякие там собрания, построения и прочие прохождения торжественным маршем и т.п. строевые упражнения с песней или показательные выступления по выполнению строевых приёмов с оружием, например. После обеда – спортивный праздник, как правило. И только к ужину основная часть командного состава получала возможность слиться с семьями.
Возьмём, к примеру …

Новый год

Вообще-то Новый Год в Группе мы встречали дважды. По Праге и по Москве. Но это такие мелкие детали …
Признаком хорошего тона, для командного состава, который действительно командовал, т.е. имел в подчинении личный состав, было примерно до одиннадцати – половины двенадцатого пробыть в подразделении. Поздравить бойцов, выпить с ними бокал лимонада. Ну, а потом, в каптёрке, с остающимся в подразделении ответственным, пропустить рюмку-другую чего покрепче. И бежать домой. К семейному столу. Так что, как правило, провожать старый год начинали минут за пятнадцать до.…
Это уже после Олимпиады, вернее к Олимпиаде, появились в гарнизонах ретрансляторы, которые позволяли смотреть по телевизору наш первый канал. И тогда в дома пришли Новогодние огоньки и концерты к праздникам. А до этого приходилось довольствоваться чешскими развлекательными передачами. И куранты с поздравлениями советскому народу слушали по радио…. Если слушали.
А потом? Потом было у всех по-разному. Семейные компании пили-ели, веселились-танцевали. Холостяки в общаге встречали Новый год своим компаниями. Хорошо, если в гарнизоне были служащие СА женского полу необременённые семейными узами. Тогда получалось «всё как у людей», т.е. с танцами, например. Но чаще всего холостяки встречали Новый Год или в подразделениях-нарядах, а кому ещё службу нести? Не семейным же. Ну а свободный народ – тот, кого не пригласили к себе семейные коллеги, в основном надирался, извините, сидя у телевизоров.
Ну и хулиганили. В смысле стрельбы ракетами (сигнальными конечно… сигнальными) и озвучивания наступления Нового года хлопками взврывпакетов, например. Чехи всегда недоумевали. Городок то был совсем махонький и никак не могли они взять в толк – зачем так шуметь? Что с ними было делать? Другой менталитет.
В некоторых гарнизонах устраивали общие мероприятия. В ГДО, гарнизонном доме офицеров. Или в офицерском кафе. Пару раз мне довелось присутствовать на подобных мероприятиях. Что называется, не проняло. Ну, какое веселье может быть под постоянным и недреманным присмотром политрабочих и командования. Да ещё постоянное насильственное втягивание в какие то игры и конкурсы, придуманные тружениками культмассового сектора и женсовета … типа, кто не успел сесть на стул – расскажи стишок или спой песенку. Самым запомнившимся конкурсом был такой. Залезаешь на стол, берёшь в зубы яйцо … и спрыгиваешь сначала на стул, а с него на пол. Но не просто на пол, а надо было отпрыгнуть от стула подальше. Критерием успеха служило, значит, расстояние отпрыгнутое от стула - раз, оставаемость на ногах - два, и целостность, т.е. целость яйца - три. Конкурс этот втюхал начальнику клуба один из наших шутников. Типа, когда он служил, т.е. учился в Рязанке – это был такой тренаж «на мягкое приземление». Чушь конечно, но политотдельцы с радостью принялись засовывать народу в рот яйца (куриные!!!) и.…
Скованность, конечно, исчезала после первых ста пятидесяти, принятых вовнутрь. Но общее впечатление всё равно было каким-то неправильным. Поэтому, в основном, народ предпочитал собираться мелкими компаниями по симпатиям. И отдыхать «не как положено», а «как душа попросит». Песняка после рюмки врезать и поплясать от души.
Понимаете, какая история, новогодняя программа по телевидению, конечно, отвлекала от празднования. Безусловно. Но служила, в основном, фоном. В основном общались и веселились. Всё-таки традиции несколько разные. Это в Союзе послеогонёчную передачу про мелодии и ритмы зарубежной эстрады ждали, как некое откровение. А тут … этот самый Карел Гот, Вондрачкова и ФридрихШтадтПалас были событиями достаточно обыденными и даже привычными. Даже, скажем, такие вспышки (для Союза) как АББА или ещё какие-нибудь Спейсы или … воспринимались весьма привычно, даже не побоюсь этого слова, несколько равнодушно.

А где продолжение? Как то все оборвалось на самом интересном месте((

I. На родную сторону.

Конечно, мы всегда стремились попасть домой. Домой – это в Союз. Врать не стану – насовсем, мало кому хотелось. Но возможность съездить домой, помимо отпуска, всё же существовала.
Я не говорю о таких «увеселительных» поездках, как уборка урожая или плановые выезды на полигоны на территорию Союза тех подразделений, вооружение которых ни в коем случае не предусматривало использование оного за пределами Родины. Это уж кому как везло. В смысле – служить в таких подразделениях или удостоиться чести быть зачисленным в «целинный» батальон, который ежегодно формировался на базе дивизии.
Всевозможные сопровождения чего-либо в составе караулов тоже особо не радовали, т.к. сопровождалось это наличием личного состава и оружия, а в таких случаях не особо до личных дел.
Другое дело командировки «за молодыми» или «с дембелями». Особенно второе. Тут вообще всё просто было. Принял команду в дивизии, усадил в самолёт, прилетели в Союз – раздал ребятам воинские требования, попрощался и свободен. Неделя, как минимум твоя.
Вот о такой поездке я и расскажу.

ДЕМБЕЛЬ

Так случилось, что самому мне в шкуре «дембеля» побывать не удалось. То есть не то чтобы совсем «нет», но.… Будем говорить так, стопроцентно не удалось. Домой я вернулся, конечно, но очень ненадолго. Впрочем, об этом я уже писал.
Но побывать в этой ипостаси мне пришлось, т.е. увидеть вроде как со стороны, но в то же время изнутри - КАК это бывает, и прочувствовать, конечно.
Итак.
Однажды весной подвернулась возможность съездить в Союз, в командировку. Для сопровождения увольняемых в запас. Попасть в список командируемых лиц для сопровождения было нелегко. Такая командировка – это, по сути, дополнительный отпуск. Срок то командировки до десяти дней. Так что время заехать домой вполне хватало. Поэтому список составлялся только на основании представлений командиров частей. Список этот подписывал лично комдив.
Коварные офицеры ООиУ тасовали счастливчиков частенько «наоборот». То есть, допустим, родные края утверждённого кандидата где-нибудь в Узбекистане, а его цепляют к партии в Хабаровск. Человек бежит и просит – перемени! И вот, повторюсь, коварные и хитрые, упомянутые выше ООиУшники во главе с добрейшим, но хитрющим начальником, подполковником Василием Ивановичем Ф. назначают ему оброк. Но к чести их, надо сказать, всё, что дороже бутылки коньяка ими оплачивалось, даже «с верхом». А коньяк распивался совместно. Так что никакой коррупции, просто военная хитрость.
Я до сих пор задаю себе вопрос – а зачем было это правило – сопровождать дембелей в Союз. Зачем они были нужны эти сопровождающие? Чтобы дембелей успокоить, если что? Интересно, что мог сделать один офицер или прапорщик со полуторой сотней милых мальчиков, если бы они стали резвиться в салоне самолёта? Но это ладно, нам-то от этого только хорошо было. Вписывалось в паспорт строчка, что со мной следуют сто пятьдесят человек, в список для пересечения границы вносились реквизиты оного паспорта и все обязанности составляли – сдать сопровождаемую команду в аэропорту прибытия пограничникам в соответствии с этим списком, раздать ребятам требования и предписания и свободен.
Формировались команды (далее «партия», так мы говорили) увольняемых по географическому признаку. В ЦГВ все обещания командования отправить лучших с первой партией, а тех, которые … в самой последней обычно не выдерживались. Причину я уже указал. География и вторая – расписание самолётов. Принцип был такой – в ЦГВ борт вёз молодых, обратно уволенных. Так было в наше время.
Непонятно конечно, почему ребят, призванных из Западной Украины, например, нельзя было отправить домой на поезде? Им и пешком недалеко было.
Вообщем приказ, оформление, сборы, это всё закончилось. Определился – вылетаю с горьковской партией. Такого то числа, во столько то. В день вылета прибыть в клуб нашего придворного полка, получить свою партию и убыть с оной в Божи Дар. Борт, ориентировочно – во столько то!
Отлично!
В указанный день, на шефовом УАЗике я прибыл в полк. А что прикажете, вещи через пол Мито на горбу тащить?
Подошёл к НШ полка, он командовал сбором и формированием команд, доложился, поздоровался. Удостоился неодобрительного «Пижон!». Ну, подумаешь, туфли … вроде бы и уставные, но из чешского магазина. Перчаточки лайковые, но ведь коричневые. Дело то молодое, однова живём. А что, если в форме домой ехать приходиться, то, что … пугалом вырядиться? В смысле в складское? Складское было только из категории «полевая форма одежды», остальное … извините.
Суть да дело, но получил я список команды и задачу построить людей в 11.00 на плацу (ткнули пальцем - «где») и пошёл в клуб. Там была организована сборка. Дембелей, назначенных для отправки в этот день свозили туда со всей дивизии.
В моей команде был один старшина из рембата. Бравый и строгий. Вот ему и было поручено. Моя команда состояла из ребят Митовского гарнизона, и в большинстве своём парни были из подразделений, расквартированных в нашем, четвёртом городке. Поэтому я и решил, что старшине и карты в руки. И, кстати, не ошибся. Парень сделал всё быстро и чётко. Чесслово, у меня бы так не вышло. Ну, какой из технаря командир? Так…, видимость, правда с погонами.
Пока пришли машины, три раза всех строили и проверяли. А зачем? Парни от мест построения не отходили дальше курилки, которая была расположена в пяти шагах. И по общей команде НШ полка «Проверить наличие людей!» дополнительно даже командовать не приходилось. Потому что не успевали мы, старшие команд подойти, уже всё стояли на местах. Кому надо было пробовать на себе лозунг «Дембель в опасности!!!»?
И ведь ладно бы Митовские. Сбор был назначен к восьми. Из других гарнизонов люди повыезжали уже кто в три, кто в четыре утра, чтобы успеть. Будто бы.… Но Дембель спишет всё. На мой взгляд, народ готов был пешком идти, даже из самых дальних гарнизонов.
Но вот за забором раздалось рычание УРАЛов, и улицу перед полком заполнила колонна дембельских, так сказать, повозок.
Ну, естественно «Равняйсь!!! Смирна!!!»
НШ полка сделал шаг вперёд:
- Товарищи солдаты, сержанты и старшины! Сегодня вы закрываете, пожалуй, важнейшую страницу своей жизни. Вы закончили службу в Армии! Сейчас вы сделаете первые шаги по дороге к дому! Спасибо вам за службу!
Секундная пауза, пока дошло …
- УРА!!! УРА!!! УРА!!!
- Счастливого пути, парни!!! НШ опустил мегафон и, … по-моему, смахнул на выдохе слезу.
- На погрузку … Шагом…, в это время начали раскрываться ворота на улицу, и точно, в момент, когда створки коснулись ограничителей, - МАРШ!!!, и тут же грянул полковой оркестр. «Прощание славянки» …. Разорвало тишину и рвануло душу. Окна казарм, выходящие на плац, распахнулись и в них высунулись счастливые улыбающиеся рожи братьев по оружию. Ребята размахивали пилотками, полотенцами и кричали … стандартно и предсказуемо:
- ДЕМБЕЛЬ ДАВАЙ!!!
Оркестр играл так, что, … а может, просто настроение было, такое … соответствующее было настроение. Когда команды вышли уже за ворота, оркестр тоже промаршировал и встал в открытом проёме и играл, не переставая до тех пор, пока люди рассаживались по машинам, и когда колонна уже тронулась. Марш гремел, пока последняя машина не покинула полковую, так сказать, улицу. И, вы знаете, я понимал, что это не мой дембель, но глаза были влажные, и душа рвалась так, как будто …
Братва размахивала фуражками и под крики «Дембель давай!», «Ура, домой!» и т.п. выражения ликования колонна вышла из Мито.
Дорога до аэродрома была неблизкой, колонна шла с очень небольшой скоростью, километров сорок максимум. Понимаете, рассказы о ДТП с дембельским транспортом, отнюдь не сказки. Отдельные машины, действительно … под настроение устраивались гонки, ну и.… И гибли и калечились пацаны. Поэтому УАЗик, шедший впереди ехал не быстро. Только комендантская шишига сновала вдоль колонны, регулировщиков то на всю дорогу … вот они их и меняли.
По ходу мы проезжали какие-то наши гарнизоны и обязательное - «Дембель давай!!!» прокатывалось вдоль колонны. Но этого было не избежать. И бороться, сами понимаете, было бесполезно, да никто и не собирался.
Но вот и Божи Дар.
На краю лётного поля были разбиты палатки. Лагерь, значит. Ну и штабная КШМка. На полосе стоял красавец ТУ-154. Народ оживился, и тут же поползла «абсолютно верная информация», что именно для нашей команды и предназначен этот лайнер. Но никто не обратил внимания, что за палатками был пятачок огороженный колючкой, на котором, под навесами стояли столы и группа офицеров вела досмотр ранее приехавшей команды .
Встретил нас, как родных комендант лагеря. Капитан Костя Ф. Представьте себе мужика полтора центнера весом и за метр восемьдесят ростом. Представили? Цвет лица у Костика был такой, как будто он хлорпикрина нанюхался … и вид соответствующий. Бравый и воинственный.
Быстро распределив людей по палаткам с правой стороны, именно справой, он дал команду личному составу зайти в палатки и носа не высовывать … без … «пока не позовут! Ясно?». Народ робко запросился … типа в туалет. Костя был лаконичен и непреклонен «Потом, не умрёте».
Дело было очень простое. Из палаток по левой стороне, после Костина рыка, высыпала молодёжь. И хотя дембеля были уже в палатках, традиционное «Вешайтесь салабоны!!!» всё же прозвучало дружно и неоднократно!
Построили молодых, перекликнули, погрузили и колонна попылила обратно … служить и не унывать!
После чего дембелям было доведено кратко и по-деловому.
- Кого поймаю за вот этой лентой с этой стороны или на полосе с той … задержу своей властью тут, дневалить … и отправлю последним самолётом!
Вот эта угроза была реальной. Комендант лагсбора мог сделать что угодно. Потому что списки на посадку он мог откорректировать «на раз». И прецеденты такие бывали. О чём парни были оповещены своими предшественниками в письмах «с гражданки».
Тут же были собраны военные билеты, проездные документы и т.п. Мы, сопровождающие, также сдали паспорта. Т.е. в выданную мне коробку лёг дивизионный список, документы пацанов и мой паспорт. Коробка исчезла в КШМке. Вещички свои я также сложил у Кости. А дальше меня ожидал приятный сюрприз. Пошёл я к палаткам, посмотреть, где там мои, и чего вообще. Смотрю, а навстречу мне ребята взводные из БУиАР, соседи наши. Они вчера ещё с командами своими уехали и должны бы уже быть в Союзе.
- ?????????
- График сдвинулся … чего-то там с бортами. Сутки сидим. Улетим только завтра к обеду.
Вот те раз! Я-то настроился уже ночью дома быть. Чего там от Горького до Москвы? Час лёта. И рейс подходящий был. Разведка донесла. А тут такое дело. И ведь что интересно, нам тоже запрещено было покидать территорию лагсбора. Мы же за людей отвечаем. Практически каждый из нас превратился в командира роты, по численному составу временно подчинённых. Поэтому ситуация для нас была даже смешнее, чем у парней. Ребятам выдавали сухпаи и был гарантирован горячий чай. А нам … чай то, пожалуйста, но ведь чем его заесть?
Забегая вперед, скажу, что Костик остался на высоте. И накормил и напоил. Но, увы, только нас троих. Одна контора, деваться некуда. А вот трое ребят из пехоты и один из танкового полка как-то сами разбирались. Но они и улетели, зато, кто-то вечером, а кто-то ночью. К утру остались только наши три партии.
Вечером и ночью, как уже было отмечено, прилетели и ушли четыре борта. И команда каждого имела с собой некоторое количество жидкой валюты. Бутылка русской водки в чешских магазинах и в военторге стоила восемьдесят пять крон, а экипажи уступали нам по тридцать. Вот поэтому ночь мы провели славно. В разговорах душевных … одним словом практически всю ночь в КШМке шла нормальная офицерская пьянка, перемежаемая привлечением участников к приёму молодняка, который размещался в освободившихся палатках, откуда выводились команды «на вылет».
Происходило это так. Команду дембелей выводили на воздух. Бедные парни. Конец апреля в Чехии конечно гораздо теплее, чем, скажем, в районе средней полосы России, но тоже не очень, чтобы. А парни в кителях. Шинели были у единиц. Да место открытое. Ветер, то сё. Так вот строили ребят слева и заводили в загон, где особисты устраивали шмон с проверкой. О нём я расскажу потом. А молодёжь группировали у трапа и отводили в палатку. Там уже ожидали «покупатели» и кого-то разбирали и уводили-увозили, а кто-то ждал своей очереди.
Проверенные дембеля грузились на борт и Тушка, завывая турбинами, со свистом устремлялась в небо. О том, что можно спать в такой ситуации, не шло и речи, поэтому в паузах между бортами мы и предавались душевному разговору, усугубляя настроение прозрачным приветом с Родины.
Но в районе четырёх часов, проводив последний борт, всё-таки разошлись, решивши отдохнуть.
Спать, кроме как в палатке с личным составом, было негде. Но мы люди привычные. Хотя спальные места были организованы … м-м-м, как бы это лучше сказать. По-армейски просто и лаконично. То есть в палатках стояли ряды голых солдатских коек. В два яруса, как водится. Ни матрацев, ни одеял, ни подушек … вообщем ничего, кроме голых сеток, местами ржавых. На моей койке лежала солдатская шинель и подушка. Уж не знаю где, но нашли пацаны и решили, что командиру «положено». Причина такого уважительного отношения была проста. Во-первых, я договорился с местным прапорщиком, который ведал доставкой чая и руководил кружками, чтобы тот привезёт на ужин два бачка картошки и солёных помидоров, чтобы пацаны могли поесть по людски, хотя бы один раз за последние сутки. Сухпай, конечно тоже неплохо, но разогреть консервы было негде. А холодные, они малопригодны для употребления. Выставил, как водится мужику стакан, и дело было сделано. Товарищ ещё масла с килограмм притащил. Так что ребята худо-бедно, но перекусили.
Но была ещё одна причина такого заботливого отношения. Как только парни построились, по приезду, особист проверил у нескольких хлопцев наличие записей в военных билет на предмет гвардейских значков. В дивизии был только один гвардейский полк – двести шестидесятый мотострелковый, вот он у чернопогонников и поскручивал незаконные награды. Из моей партии попало под раздачу трое. В том числе и командующий старшина. Конечно, пожаловались они мне и слёзно попросили. С особистом я договорился. Всё ж соседи, а потом парень был не на шутку увлечён бардовской песней (без подтекста, просто знал и любил), ну а у меня было десятка полтора кассет. Помимо Высоцкого, Визбор, Окуджава, и ещё ряд тогда малоизвестных авторов. На этой почве мы с ним и подружились. Сначала-то ему стукнули – мол, антисоветчина процветает в комнате № 21, но разобрались быстро, и не посадили даже. Поэтому торг был простой.
- Новые песни хочешь?
- А то!
- Отдай мальчишкам цацки.
- Нет проблем. Но увижу ещё раз – не взыщи.
- Договорились.
Ребята чуть не плакали от счастья, когда к ним вернулись значки. Правда, один деятель возроптал, что у него был бронзовый, а вернули простой – алюминиевый. Ну, я ему посоветовал самому сходить и обменять. Он не пошёл почему-то. Ну, дембель. Они ленивые.
Ночь, вернее остаток оной, я провёл более менее с удобствами. Когда ребята из БУиАР зашли меня будить, то были сильно удивлены такой заботой обо мне незнакомого личного состава. Я им конечно гордо ответил:
- Ближе надо быть к людям, товарищи офицеры, проще жить … и люди к вам потянутся.
Не скрою, мне было очень приятно.
Сразу дораскажу историю со значками. Парней на площадке досмотра шмонали крепко. И в частности все, абсолютно, значки, которые не были вписаны в документы, беспощадно изымались. И парни обратились ко мне с просьбой спрятать их «награды» от злых и посторонних глаз. Поэтому был определён размер двух свёртков, чтобы не выделялись из карманов. Потому что мои вещи досматривались также. А до личного досмотра не доходило. И свертки должны быть тугими, чтобы не гремело ничего. Самое смешное, когда я в самолёте отдал свёртки обратно, мне предъявили претензию, что чего-то там не хватает. Ну, тут уж я просто послал жаловавшегося.… Разбирайтесь сами. Мораль одна – не хочешь зла ….
Болтались мы на площадке целый день. Сначала, ещё до обеда, улетели взводные со своими командами, и только уже в конце дня, наконец, прилетели и за нами.
Как водится, построились, сверили наличие людей, проверили по военным билетам правильность составленного списка и партиями по десять человек начали заводить парней для досмотра на огороженную колючкой площадку.
Вот вопрос – а зачем было огораживать колючкой? Ну, обнесли бы навес-шатёр, где это действо происходило лентой той же и нормально. Но эту патологическую тягу к колючке у особистов и погранцов я потом встречал не раз в своей жизни. Где дело касалось подобных мероприятий – возникала колючка. Вот так Родина прощалась с убывающими на защиту её зарубежных аванпостов, и также их встречала. Других примеров нет. Раз пересылка, то и порядки соответственно.
Проверка была суровая. Тут уже не обращали внимания на форму одежды или неуставные её детали. Проверялись вещи, альбомы, каждого ждал личный досмотр. Т.е. проверяли содержимое карманов и даже прощупывали швы. Пяток здоровых сержантов и три офицера дело своё знали туго.
В картонную коробку летели всевозможные аэрозоли. Дезодоранты, освежители рта и т.п. парфюмерная продукция. И что смешно – ну сто тысяч раз было говорено дембелям – не покупайте, не пропустят их в самолёт, правилами безопасности полётов запрещено. Нет, всё равно. Стоили они копейки, выглядели презентабельно, в Союзе такого не было, вот парни и набирали.
Тут опять возникла проблема. У одного хлопца была целая упаковка (а практически кроме альбома и десятка пакетов конфет у него больше ничего и не было) лекарства от астмы. Знаете, есть такие баллончики с раструбом. Он взвыл. Мама болеет астмой, а такого лекарства не сыскать в Союзе. Парень просто заголосил:
- Дяденьки, не отымайте, у меня мамка болеет, я целый год деньги копил….
Особист сжалился:
- Пошли к командиру (самолёта), если даст «добро» – вези.
С экипажем был пилот инспектор, пожилой дядька. Весь в галунах. Не меньше генерала, наверное, гражданско-авиационного. Выслушав нас, он сказал, что это вообще не разговор, мол, вы можете вообще все эти аэрозоли не отбирать, это мелочь, которая ….
Спасли вообщем гуманитарный лекарственный груз.
Но я свою пену для бритья тоже выбросил в эту коробку. Мне-то претензий никто не предъявил, но всем, так всем.
Особисты перелистывали альбомы и выдирали беспощадно оттуда фотки, где были видны бортовые номера машин, рисунки разные шутливого содержания. Вот тоже – секрет полишинеля. Как колонны с незаклееными номерами по Чехии гонять – это всегда, пожалуйста, а тут … и рисунки эти, ну какую опасность они представляли.
Но пяток мужиков попали «по-взрослому». Содержимое чемоданов у них тянуло на пару-тройку десятков тысяч крон. И был это народ, в основном кавказской национальности. А потом все они направлялись в Азербайджан, Армению и т.п. места. Вот этих сняли с рейса. Забегая вперёд, скажу, что улетели они с пустыми торбами и самыми последними, в Хабаровск. Их прокуратура крутила, но пожалели. Хотя наказали ЗНШ в частях, откуда они были. Не имели права их отправлять в МВО. Поскольку были партии в их округа. Но эти партии уходили после первого мая. Вот блатняк полковой и расстарался. А по ходу, при более детальном осмотре были изъяты ещё и цепочки серебряные, зашитые в швы кителей и деньги советские.… Но пожалели их – сажать не стали. А зря. Прикиньте сколько они всего попрадовали и сколько денег у молодёжи поотнимали. Деньги все были в купюрах от рубля до пяти, проходили в письмах копейки материнские, а эти шакалы….
Но красивые баллончики, изъятые у народа, и вообще всё, что было отнято, было при избранных из числа дембелей, свидетелях высыпано из коробки в очко туалета. Себе не взяли ничего.
Я вообще то тоже лишку загрузил. У меня в кейсе лежал десяток дисков. Окуджава, Высоцкий и т.п. Диски были в основном из-за речки. Пара супрафоновских. Окуджава и Дассен, а вот Владимир Семёныч и ещё несколько … это была стопроцентная неизвестно как в страну попавшая продукция. И особист это понимал. И сам он тоже, я рассказывал, слабость питал. Но сдержался. Хотя на понт и брал. Мол, по прилёте всё равно изымут. Ты мне оставь, я тебе их верну. Пришлось пообещать дома переписать и кассеты привезти. Отстал. Но облизывался, как кот, пока я в самолёт не залез.
Взлетали мы … мама, не горюй!!! Такую свечку командир выставил… мы лежали горизонтально на креслах. Истребитель…, чистого ему неба!!!
После взлёта выяснилось, что курить во время всего полёта … засада, одним словом. Но, минут через тридцать стюардесса меня пригласила,… короче экипаж решил мало-мало перекусить и меня позвали. Вот так я оказался в кабине. Виды, описывать не стану, но ощущения … нет, правда, это нельзя описать. Это надо увидеть!!! Красотища такая!!!
Полюбовавшись на красоты, я попросил командира объявить о пересечении границы и ретировался с пилотом наставником, или инспектором, проверяющим, одним словом. Мы устроились в закуточке у кабины. Как водится, попробовали бортового коньячку. Я притащил банку крабов из запаса и мы …
Тут прозвучало объявление командира:
- Борт такой то пересёк границу Союза Советских … в районе города …». Ох, и реакция была. В салоне просто стоял рёв, хотя я и предупреждал, что объява будет при гарантии спокойной реакции. Куда там! Правда, обещание не вскакивать с мест, почти никто не нарушил, но крики «УРА!!! Здравствуй Союз!!! Дембель давай!!!» и почему-то «Вешайтесь, салабоны!!!» не стихали ещё минут пятнадцать. Вышел я в салон, и честно, хотя парни и сидели и орали, но почти у всех на глазах были слёзы, а некоторые, не стесняясь, хлюпали носами…. Радость была неподдельная и такая искренняя и широкая, что чесслово даже завидно стало. Поздравил их с пересечением границы, чем вызвал новую бурю.… А вообще на душе стало как-то легко и светло, будто бы я всё это организовал. Правда-правда!
… Ну а мы тем временем продолжили с инспектором. Так незаметно, под коньячок, лимончик и шпроты (крабов мы отдали штурману – у того предстоял день рождения) борт вышел на посадочную прямую у славного города Горького (не забывайте, что на дворе был семьдесят девятый).
В Горьком, напуганные особистом, мы ждали какого-то глобального выверта наизнанку, потому что последнее, что он сказал парням, при посадке в самолёт было:
- Если кто чего не сдал, лучше отдайте сейчас. Найдут в порту прибытия (до взлёта никто так и не объявил – куда летим), вместо дома, угодите, в лучшем случае, на губу.
Но поднявшиеся на борт погранцы, опять же - собрали военные билеты, забрали список, мой паспорт и пачку проездных. Опять таки было велено построить народ у трапа и следовать ко входу в терминал:
- Сержант проводит!
Последовал кивок на небольшого роста сержанта. Он был одет в шинель. Вот тут ребята, те, кто шинели не взяли, я думаю, несколько раскаялись. Я хоть и дал команду всё делать бегом, т.е. высыпаться с борта и строиться, но пока туда-сюда всё равно прошло минут двадцать. Нашлись солдаты, которые вспомнили, что они дембеля и перестали торопиться. Но после … вообщем ребята сами навели порядок. Дальше мы шли к терминалу минут пятнадцать, почему то по кругу, хотя по прямой было метров сто пятьдесят. Но на лётном поле свои правила движения.
Простояв ещё минут двадцать у дверей терминала, ребята стали потихоньку синеть. Было, во-первых, совсем не жарко. Время где-то было за одиннадцать и сильных холодный ветер. Зашёл вовнутрь. В зале пусто, только за столом у выхода два прапорщика погранца отштамповывали проездные и стоял сержантик, который нам дорогу показывал Вообщем дал я команду своим воинам заходить. Прапора даже голову не подняли, а сержант кинулся навстречу:
- Куда? Команды не было! Стоять!
Ну, пришлось ему двумя резкими короткими фразами объяснить, что … Он вроде обернулся к своим командирам, но те сделали вид, что всё нормально.
Поганец, а не погранец. Есть власти капелюшка, давай ей упиваться. В строю стоят такие же мальчишки как и он, а у этого понтов … два ведра. Гадёныш, чесслово.
Никакого шмона или даже мелкого досмотра не было. Ребятам, вызываемым по фамилии, выдавался военный билет и Дембельский червонец. Ставилась подпись в расходном кассовом ордере и привет. Свободен. Проездные вручили мне – раздашь, мол, в зале. Хорошо я догадался пересчитать, не отходя от кассы. Трёх не хватило. Каждый из прапоров пересчитал проездные сам и оба удивились. Пришлось им раздавать требования сами, и потом мы долго бодались – кто потерял? Я или они. Но потом, наконец, до них дошло, что собирали проездные они сами у бойцов и валить что-то на меня бессмысленно. Проездные быстро нашлись.
Один из пограничков спросил меня:
- Тебе куда добираться?
- В Москву!
- Первый рейс в семь утра. С билетами помочь?
- А поезд.
- Есть много проходящих, всю ночь ходят. Но на вокзал не советую, там патрулей много. Комендатура рядом. Залетишь, такой красивый.
- Прорвёмся.
- Смотри, если надумаешь, заходи к коменданту … с билетом поможем, - сказал мне финик, отоваривая мой чек, выданный заботливым начфином.
- Спасибо.
Мой сосед по комнате, улетел с дембелями сутками раньше. Он повёлся на заботу этих самаритян и остался в аэропорту до утреннего борта. Жил человек в Жуковском и ему от Быково, добираться было удобнее. Так вот. За билет, в кассе то не было, он отдал полтинник. И принял приглашение переночевать в комнате отдыха в комендантской. В результате был вовлечен в употребление вкусных спиртосожержащих напитков, типа «коньяк». Первую бутылку выставили хозяева, а потом угощал – догадайтесь кто? В результате сосед, прилетев в Быково, тащил свои баулы сам, потому что на носильщика не осталось. Хорошо соседи дома были, одолжили за такси рассчитаться.
Выхожу я в зал, а мои парни стоят стайкой, ждут меня. Ночных рейсов из Горького практически не было. А на вокзал добираться … автобус рейсовый крайний уже ушёл.
Начали думать. Вышел на площадь, смотрю «Икарус» стоит. Подхожу к водиле. Тот объявляет по пятёре с носа.
- Тебе не жирно будет? Сто парней по пятёре … опухнешь.
Пауза.
- Сколько дашь?
- Четвертак за всех.
Сошлись на сорока. Скинулись. Загрузились. Поехали.
На вокзале было хорошо. Все, кто утром и днём улетели, сидели и ждали…, билеты на проходящие поезда начинали продавать по прибытии поездов. По десять билетов, больше не было. Ну и…. А комендант на просьбы не реагировал. Засада. А домой хочется. Ближайший поезд через двадцать минут. Если на него попасть, то уже в восемь утра дома.
- Денег давать пробовали?
- Один ты такой умный?
- Чего делать будем?
- Ждать. В час ночи уходит Горький-Москва, пассажирский (это значит со всеми остановками) обещал (комендант) посадить. К обеду будем в Москве.
- Так на него тоже билетов нет?
- Тоже.
Ладно. Считаемся. Нас пятеро и два моих бойца. С вещами помогают. Итого семь.
- Если сейчас на скором уедем, поляну кроете?
- Иди ты … не трави душу.
Иду,… но, вовсе не туда, куда послали, а к междугороднему телефону автомату. Звоню мужу сестры. У него друг детства служит в Москве в ВОСО, т.е. какой-никакой, но всё-таки начальник военным комендантам вокзалов по всему Союзу. Ночь конечно, но деваться то некуда. Вообщем жалуюсь. Называю номер поезда и количество мест. Перезваниваю через десять минут, а по трансляции уже меня зовут срочно к коменданту. Иду. Встречает как родного, звонит при мне в кассу.
Вообщем через десять минут мы уже грузились в купейный вагон этого самого скорого. За бойцов доплатили, там копейки, какие то. Сразу скажу – поляну зажали. Типа устали сильно и т.д. Мол, потом проставимся. Ага, проставились. Жмоты.
Вот так. Но это был не самый худший вариант. Случалось потом и тяжелее. Гораздо.
Вагон, к слову, полупустым до Москвы шёл. Вот такие дела.
Из командировки я конечно опоздал. На неделю. Приехал только после девятого мая. Шеф конечно ругался и даже наказал. Но после употреблённой Старорусской и домашних, замаринованных мамой, грибочков подобрел и снял ранее наложенное взыскание. Ещё и командировочное сам относил в строевую, чтобы на меня не наезжали.

Ну а отпуска … что ж это дело такое. Главное было вовремя исчезнуть с горизонта видимости после получения документов. Очень был распространён «отпускной аккорд». Наш шеф меня только раз тормознул на три дня. У меня уже отпускной на руках, проездные, а ему приспичило. Но, к чести его сказать, разрешил задержаться, чтобы компенсировать.
Так что отпуск это было нечто такое приятное и быстропролетающее, что … ну вот разве что был такой случай.

КАК СПАСАЛИ ХОМЯКА ….

Итак, Ехал я как-то в отпуск.
Собрались мы в купе компашка холостяков. Что такое компания холостяков, едущих в отпуск? Пральна! Сели в поезд в Хоцене, к Забржегу уже почти никакие. Потому как проводы в общаге, они мало того, что обязывают, они ещё и накладывают.…
В Чиерне – Чопе, отходняк, перемежаемый с похмелоном, вплоть до впадения в полную прострацию. Единственная цель – получить денюшку с книжки и закупиться, чтобы не беспокоиться о мелочах. До Москвы то почти полтора суток.
Но!!!
Наше душевное спокойствие нарушило одно обстоятельство.
Погранцы-то отрабатывали свои дела на блок-посте и до перрона Чопа таможенники шустрили. И вдруг в соседнем, а может быть через одно или два, купе раздаётся истошный детский плач. Мы-то в пьяном угаре не особо с соседями знакомились. Выходили из купе только в угол вагона. Курили даже в купе. А что? Проводнику полсотни крон и он «не видит». Ну, идёшь по коридору, хватаясь за поручни на окнах. Ну, крутятся дети под ногами. Когда тебе двадцать два – много ты обращаешь внимания на детей трёх- четырёх … но пятнадцатилетних девушек ещё, или уже, конечно, реагируешь. Но только до Оломоуца. Ибо после оного, уже и идти то не можешь.
Так было, что сделаешь. Правда жизни, понимаете ли.
Итак. Раздался истошный детский плач-крик.
Мы, конечно, кинулись на источник. Было такое ощущение, что ребёнку оторвали какую-то часть тела. Маленькая девочка, лет пяти максимум, не просто рыдала, а кричала. Она прижимала к себе … ХОМЯЧКА!!! Не было у животной ни паспорта, ни других бумаг. А таможенник тупо и твёрдо твердил, - Нэ можно! Нэ можно!- Родители ребёнка находились в прострации. Мама обнимала девочку вместе с хомячком, а папа, был растерян абсолютно. А этот – в фуражке, заладил,- Эсли будэте возмущаться, то сныму с поэзда. Что такое снять с поезда семью с двумя детьми, в отпускной сезон.… Вообщем родители в панике. А оторвать хомячка от девочки можно было, только, по-моему, её убив. Трагедия.
Посмотрел я на это дело. Мои пацаны тоже присоединились. Мы с папой и пацанами и деньги таможеннику совать начали, кроны причём. И рубли обещать стали. И ещё что-то. А эта орясина, - Нэ можно! Нэ можно!
Вообщем взяло меня зло. На благородной основе. И пошёл я …. звонить. Сказав многозначительно отцу девочки, - Продержись, брат, часок.
Дело в том, что мой старший брат работал тогда в Главном таможенном управление СССР. Но был он молодым специалистом, и веса особого не имел. А вот начальник его управления и наш не пойми какой, по мужу сестры, родственник – другое дело.
И вот прикиньте. Вваливаюсь я, слегка нетрезвый и растрепанный. А также взвинченный ситуацией и настроенный недружелюбно к начальнику Чопской таможни в кабинет. Был тогда Иван Васильевич Г. Милейший мужик. Но это я потом узнал. И с порога ему заявляю, - Мне надо позвонить в Москву.
Он мне, - Иди на вокзал и звони,- там автомат слева от входа стоял.
Я ему, - Мне надо позвонить в ГТУ.
- Зачем?
- Узнаете.
- Звони.
Пока я дозвонился, время то утреннее. Пока В.Г. нашли. Его на месте не оказалось. Прошло пол часа. Глеба уже понял, по ответу секретарши и т.п. услышанному, типа, сказанного мною, - Оля, найдите дядю Витю, тут проблемы…, - что я свой, и мы с ним уже начали пить, вынутый им из стола коньяк.
Выдал я дяде Вите трель полную печали. В ответ услышал, - Передай трубку Г.
Я дал. Тот минуту слушал, положил трубку. Налил. Улыбнулся. Сказал, - А мне сказать не мог?
- А вы бы послушали?, - язвительно, в ответ, спросил я.
- Нет! – припечатал Г., - Сняли бы и хомяка и семью с поезда. Или бы они отдали хомяка.
- А куда вы его (хомяка) дели бы?
- Та, выкинули бы.…
Весь этот разговор происходил на фоне его переговоров по рации. Он давал указания, что этот хомяк, какой надо хомяк. И чтобы оставили этого хомяка в покое.
Ну, добавили мы с Г. Потом я скромно попросил его обеспечить внеочередной проход в отделение полевого банка. Ибо пока мы «спасали хомяка» там уже была приличная очередь. Указание было дано. Меня сопроводили. Получил я деньги. Прикупил чего надо на путь следования и вернулся в вагон, уже на площадку смены колёс.
Встретили меня, как национального героя. Спасли мы хомяка.
Но девчонку потом успокаивали до Львова. По моему, все шоколадки из вагона-ресторана перекочевали в их купе. А её папа … бедные его отпускные. Мы до Москвы вместе ехали. Папа нас поил. Мы его тоже, но покупал выпивку он. Да, впрочем, я на его месте поступил бы также.
А девочку было очень жалко. Надо было видеть, как она этого хомяка к себе прижимала. Сколько было в её глазах ужаса перед этим дядей, который хотел отнять у неё её хомяка. Никогда не забуду.

СЛУЧАЙ В ОТПУСКЕ

1979 год. Лето. ОТПУСК!!! Алушта.
И не просто Алушта, а кусочек набережной. От бочки с яблочным вином, 20 копеек кружка ноль пять, что стояла аккурат напротив почтамта к бару «Капитанский мостик», вообщем попив винца, иду себе на пляж, в сторону Рабочего Уголка. Весь такой из себя … из за границы приехавший. Шорты буржуйские, рубашечка марлевая пляжная в солнышках с цветочками на пузе узлом завязана, сандалетки…. Не мальчик – картинка.
В сумке для установления коррумпированных связей в санатории МО с целью получения курсовки, пара двенадцатицветных наборов фломастеров да орешки солёные – пяток пакетов. А как же?! Мы ж не просто так, мы из-за речки, пиво без орешков – моветон практически. (Я вам про содержимое сумки не просто так для похвальбы рассказал.)
Иду значит, любуюсь на море сквозь итальянские солнечнозащитные (именно так!) очёчки…. И слышу вдруг, у самого морвокзала:
- Эй ты, - и…. сю…а!
Думал не мне. Со мной же так нельзя! Но оказалось мне.
Два мента.
- Ты чё как клоун вырядился?
- ??????????????????
- По постановлению председателя горсовета в общественных местах надо соблюдать культуру одежды! Пройдёмте….
От так! Не больше – не меньше.
Одним словом вправили мне мозги в отделении, благо оно было совсем рядом, за пивными автоматами. Ну а когда в сумку заглянули, потому как дОкументов у меня с собой, увы, не было, я ж на пляж шёл, то вообще чуть было в фарцовщики не угодил. Дабы избежать протокола, догадайтесь с трёх раз, кому достались фломастеры и половина орешков. Ну, штраф – червонец заплатил. Скандалить было опасно. Можно было легко лишиться возможности вернуться в ставший уже родным, среднеевропейский городок.
Одна выгода – менты до дома подбросили, чтобы я мог переодеться и в Рабочий уголок на пляж отвезли.
Вот так! А вы говорите пятидесятые. В конце семидесятых на человеков в джинсы задницу засунувших ещё оооочень косо смотрели. И это было ПРАВИЛЬНО!!! Ибо неча!!!

VI. ПОЛК

Время от времени, в связи с перемещениями начальствующего состава, особенно в штабах разного уровня, появляется необходимость в освобождении ближних к оному должностей. Новой метле, чтобы мести правильно по её разумению, свои ветки нужны. Вот по этой причине и был я «сослан в тыл». В наш зенитно-артиллерийский полк. Нет, должности то предложены были и технические и даже командира взвода. Но до замены мне оставалось полтора года и хотелось провести их как-то поспокойнее, чтобы хлопот поменьше было.
Вот я и согласился – напросился на тыловую работу.
Полк стоял в славном таком городке. Практически местечко было курортное. Шумперк. Это было нечто. В дивизии его называли «маленький Париж». Вот туда меня и занесло.
Про службу рассказывать не стану. Ну что такого особенного в тыловой службе? Да ничего. А вот про жизнь и про людей, пожалуй, стоит.

Про замполитов

В полку я в очередной раз крепко «подружился» с замполитом. Т.е. «дружен» то я с ним был уже до этого. Мы сталкивались на Кежмарке с оным товарищем и взаимной любви уже тогда с ним не возникло. А тут я к нему прямо в руки попал.
Хотя гадил он мне, в основном, по мелочи. Я конечно тоже в долгу не оставался, но, в общем и целом паритет у нас сохранялся. Вообщем то мы с ним и не пересекались особо. В плане политподготовки ко мне претензий особых не было, а по службе ему прессовать меня было невыгодно.
Он был очень деятельный товарищ. И предприимчивый. Одна история с инструментами для духового оркестра чего стоила.… Но об этом в своё время.
А вообще-то был он, на самом деле, всего лишь довольно стандартным и тривиальным представителем сословия этих самых политических, в поте лица, работающих на СЕБЯ, т.н., или вернее, как большинство из них самопровозгласилось, «комиссаров». Были они самые политически грамотные и наиболее изо всех правильно понимающие политику партии, и всё остальное в этом ключе, но ни капельки не любящие Родину и окружающих людей, хотя абсолютно уверенных в своей непогрешимости.
Влияние замполита на командира нашего было огромным. Что ни говори, а конвейер, по которому мы все шли: «Ясли-Детсад-Школа-Октябрёнки-Пионеры-Комсомол-Армия…» накладывал и некий шаблон поведения.
И что главное - мы действительно верили. В то, что завтра всё станет лучше, чем сегодня.
Но главными приоритетами мы подспудно считали всё-таки нечто другое. Вспомните детство. Играя в войну, мы, «идя в атаку» не кричали «За Сталина! За партию!», а вот «За Родину!» всегда. В нас, благодаря политике патриотического воспитания молодёжи (и очень правильной, я считаю, политики) сидели чёткие и ясные понятия. И слова о чести Родины, безопасности народа и т.п. не были для нас пустым звуком.
Но вот беда. Люди, которые не словами, а делом показывали пример служения Отчизне, делали это без лишней помпы и звона. А те, кто в основном с блокнотом (заметьте, связка «замполит плюс блокнот» неразделима и неразрывна), боролся с безобразиями и недостатками, и НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ практически, а делал только «язычески» (в смысле только языком) вызывали раздражение и, даже не неприязнь, а чувство близкое … практически к ненависти.
Вспомните. Сделал ты чего-нибудь не так. Книжку ли не ту прочитал. Поступок не тот совершил. Поехал на танке не в ту сторону, стрельнул не туда, выпил больше чем надо и попал, или там еще совершил что-то не то. Обматерил тебя командир, влепил нарядов несколько или того круче засадил на губу. Неприятно? Да! Обидно? В первые минуты – да! Потом, когда осознаешь, что сам попал или как у нас говорили «прорвался», обида уходит. А вот продолжение, к которому прикладывает руку политрабочий, в виде комсомольского собрания, да еще его шестёрками подготовленное. Где твои же пацаны, пряча глаза, говорят правильные слова и льют на тебя замполитовские (не свои же) нечистоты. Вот где в сердце кипит обида.
И понимаешь ты традицию политорганов втоптать ошибившегося в грязь, смешать его с пеплом и дерьмом, а назвать в отчёте этот процесс – воспитательной работой и очищением индивидуума от грехов перед лицом всего коллектива.
«… ты мне Лазаря не пой …, я учёная! Ты лЮдям всё расскажи – на собрании…»
И привлечь к этому фарсу окружающих, для того чтобы замазать всех. А назвать это – надо честно говорить правду в лицо, если ты настоящий друг.
И не секрет для тебя то, что попробуй ты, скажи им правду, о том, как они живут, и что ты о них думаешь, то ты вообще жить перестанешь. Психушка или зона, больше тебе ничего не светит.
А по жизни все, что инкриминируют тебе, они делают постоянно, и живут этим, и плевать они на тебя хотели, что и тебе хочется.
Вот такие по моему вкратце, источники нашей огромной любви к этому сословию (а лучше к «стаду»), имя которым ПОЛИТРАБОТНИКИ ВСЕХ МАСТЕЙ.
А в партию я, было дело, хотел вступить, не коммунистом стать, а в партию вступить, потому что считал, да вы не хуже меня понимаете, зачем это надо было.
Но по порядку.
Случилось это перед самой моей заменой. Имея перспективу начать учёбу сразу после замены, я внял совету старшего Друга и наставника вступить в кандидаты в члены КПСС. Написал заявление, собрал рекомендации, прошёл все инстанции – дошло дело до общего партсобрания полка.
Но вернёмся к моему «любимому» замполиту, которому я, честно, благодарен. Наступает день собрания. То-сё, ля-ля, тополя. Опять же, как у Галича – «…у них первый был вопрос – свободу Африке, а потом уж про меня – в части «разное»». Короче, в результате интриги, которую сплёл замполит, против меня выступили и командир полка и ПНШ и ещё ряд товарищей. Были люди, которые и за меня мазу тянули. Но … Вообщем отказали. Но секретарь партбюро все мои документы заверил, срок действия продлил, вступишь в Союзе, не грусти. Хотя на собрании и голосовал, против, до этого всегда был «За».
Парадокс да? В приёме отказали, но достойным всё же посчитали и, подписав все документы, благословили на вступлению в свою команду, но не у нас. Вот такие были способы «поставить на место».
А рекомендации и характеристики эти, заверенные печатями партийной комиссии дивизии, я храню.
Иногда перечитаешь, и так тепло на сердце делается – ведь вот какой хороший я был. И верный политике партии, и честно исполняющий, и морально устойчивый, и правильно реагирующий, и т.д., и т.п. Не верите? А у меня документ есть. С печатью и подписью треугольника между прочим.
Так вот, ребята, от какого страшного шага меня этот замполит – майор Юрий Е. М., спас. За это я ему вечно буду благодарен. Дал он мне время подумать. Больше я не пытался – одумался.
Я не хочу обидеть память тех замполитов и комиссаров, кто вставал в атаку первым, были и такие, кто своим примером увлекал бойцов, кто погиб в боях, как настоящий солдат. Ни в коем случае не умаляю их заслуг. Но никуда от правды не денешься. В большинстве случаев было наоборот. По рассказам отца и деда знаю - выпихивая из окопов в атаку, комиссары под пули не спешили.
А в мирное время …. В мирное время они нам тоже скучать не давали. Придумывали всяческие
внеслужебные «развлечения». Почему кавычки? Давайте вспомним всевозможные спортивные и т.п. праздники, проводимые обычно в воскресные и праздничные дни. Давайте вспомним, что с точки зрения, в основном замполитов и им подобных, нас должно было «развлекать» и «радовать» в редко выпадающие дни праздников и календарных выходных. Ведь их фантазии не было границ. И временами она был весьма изощрена. Ну вот, например, наш молодой и энергичный майор М. Как было замечено парень был из тех, кто и дома любое обращение к семье, по моему, начинал словами «…. Я, как и весь советский народ, воодушевлённый решениями очередного …… пленума ЦК ….» и дальше в том же духе однажды проникся глубокой любовью к хоровому пению.

ПРО ХОР

Итак, у нас в полку, была попытка создания хора военно и прочих служащих гарнизона, а также членов их семей, объединённого на почве горячей и безумной любви к пению, в основном, патриотических песен и гимнов.
Расскажу, что из этого вышло.
Так вот. Решил, значит, замполит создать в полку хор. Ну, решил и решил – пусть его. Начались спевки. В хору (или в хоре – как правильно?) поначалу стали петь, естественно, военнослужащие срочной службы и те офицеры и прапорщики с членами своих семей, кто от оного замполита зависел или был у него на крючке по грехам своим тяжким. Ну и конечно те, кто очень сильно любил петь хором, особенно с замполитом.
Казалось бы, все хорошо – пойте себе, хоть запойтесь.
А ему мало. На очередном разводе заявляет замполит – сделаю, мол, полк поющим, как в кино. Хоть бы святого не трогал. (Это я про фильм). Через одного зелёного будет стоять бирюзовый и цветной. Что? Мы тоже не сразу поняли. Это он имел в виду порядок построения поющих в хоре: солдат, офицер или прапорщик, женщина и т.д. Вообщем, слушай полк приказ: после службы (а когда же ещё – это ж развлечение) все в клуб на спевку. Угадайте, кто пришёл? Правильно – всё те же самые и совсем мало нестойких.
Утром снова – здорово, и так настойчиво... Мол, туда – сюда, пятое – десятое. Он ведь, как сказал в итоге – саботируете мол, товарищи, важное мероприятие политотдела и ППР – это так партполитработа называлась, если не вдаваться в подробности. Короче, кто вечером не придет – поимеет. Даже, если ты в наряде – то пришли жену.
Ему вопрос – а если таланта нету. Ну, это же замполит. Тут же ответ. Комиссия, состоящая из политрабочих и членов женсовета, будет прослушивать. Мы, говорит, все таланты выявим. Тут мы несколько затосковали. В городе чехи афиши повесили, вечером кино. «Боже, как я низко пала». Кино, я Вам должен доложить – дюже завлекательное. Кто не видел – очень рекомендую. Занимательная история. Рассказывать не стану. А то смотреть потом неинтересно будет.
Поговорили в курилке и решили. Если двое – трое не придут, получат. А если наоборот…. Вообщем вечером у чехов в кинотеатре, сами понимаете, был аншлаг.
Идем из кино, обсуждаем. Подходим к полку – что за е-моё. Вой, дым, огонь. «Общий сбор», одним словом.
И у КПП дежурный – все в строй. А мы в гражданке. Давай-давай. И с жёнами. Без разговоров. Зашли. Встали. Картина маслом – 70% офицеров и прапорщиков полка стоят в цивильном. Жены позади строя. Вообщем, направо и в клуб – на спевку. Ну, мы с-п-е-е-е-ли. До сих пор, наверное, местные эту гастроль вспоминают.
Послушал это безобразие зам. командира майор Б. (классный был мужик и настоящий строевик) и послал он нас…. По домам. А то, говорит, солдатам спать не даёте.
Вышли мы из полка, а Коля Еремеев и говорит – пошли, ребята, ко мне. Накатим, споём. А, вообще-то, очень мы это любили. Не надо ухмылок – и выпить, и спеть. У Коли жена, Катерина, казачка кубанская, певунья была – мама дорогая, да и сам он как затянет – какая там Каруза, даже Кобзону завидно делалось.
Сказано – сделано. Собрались. Накрыли поляну. Вообщем разошлись под утро, охрипшие.
А утром замполит. Грустный такой. Печально ему – понял, видно за ночь, что хора не будет. Так вот он и говорит на разводе. Иду, говорит, вчера домой с тревоги (это он так сказал, не я), у Еремеевых окно открыто, а из окна … такие голоса, так поют, я, говорит, полчаса стоял. Слушал. Что ж вы петь-то не хотите? Ну а Коля ему в ответ – соловьи, мол, в неволе не поют.
Расстроился замполит.
Хотя конечно огульно всех политрабочих охаивать не стоит. Встретился и на моём пути один …. ну честно – не обманываю, всего один политработник. Там же в полку. Но это явление заслуживает отдельного рассказа.


КАК Я «СЛОВИЛ» СВОЕ ПЕРВОЕ НСС

И всё-таки "сильно умный..." это очень веская причина была, чтобы получать. Например от начальства, не говоря уж о замполитах. Язык мой - враг мой. А если кто-то начинает не просто так разговаривать, а "умничая", т.е. аргументируя и цитируя какие документы или ..., то вообще спасу нет.
Свое первое НСС я получил знаете как? Будучи временно исполняющим обязанности начальника вещевой службы. Только меня назначили, что называется, на должность. Месяца не прошло. Приехал в полк один политрабочий. С проверкой. Он был замполитом ОБС дивизии, а его планировали в политотдел - вот и послали полк проверить. Не что-то конкретно, а "так ... вообще". Понятно, что он полез во все дыры, а особенно туда, где очков можно было принципиальностью своей нагрести. И нашёл, конечно. В ремроте, в парке, увидел на бойцах старые и рваные бушлаты. Ну и давай дрючить взводного, ротного, старшину и командира полка с замами ... На вопросы типа, а в каком же виде эти бушлаты ещё будут, если бойцы под машиной возятся ... ремонтируют ходовую и т.п. реакция ваще пошла ... как от соды в уксусной эссенции.
Ну, тогда старшина роты возьми и ляпни, что мол новых то и не выдали ...
Вот тут я и попал. Т.е. меня вызвали ... уже в кабинет к командиру полка и "попали" в руки этого самого проверяющего. А пока меня искали и то - сё, его обедом накормили и как водится нОлили. Он и подобрел ко всем..., кроме меня.
А меня увидев (а до этого мы встречались. В одном городке у нас бойцы жили. А, сами понимаете - отдельный взвод начальника рода войск дивизии. Вообщем он на нас зубами то клацал, а ...) он мне и решил припомнить все грехи тыловиков от Александра Македонского и на сто лет вперёд. Орал так громко, но, правда, бездарно (ну замполит ... вообщем то простительно), что надоело его слушать. И я ввернул. ЦИТАТУ!!! Из "Целины". Автора называть?
Как раз шло усиленное её конспектирование и изучение.
А звучала она так. Конечно, дословно привести её не смогу, но «.... Мне глубоко противна, писал автор этого нетленного произведения, привычка некоторых чванливых руководителей КРИЧАТЬ на людей. А вдвойне она отвратительна, когда этим занимаются политработники ....» Ну и т.д.
Я эту цитату тогда просто наизусть знал. И произнёс её в паузе, пока тот воздуху набирал. Громко и чётко. С выражением. Куда там этому народному артисту и впоследствии Герою соцтруда, который эти повести, потом озвучил по всему Советскому радио. Прозвучала эта цитата очень, как мне потом сказали, неожиданно и была всем понятна до крайнего знака.
А этот радетель … ну идиот конченый ... выстрелил:
- Ты прапор тут всякую х....ю не неси!!! ... и ещё произнёс слов с десяток. Но почувствовав изменившуюся атмосферу, окончание выдоха зажевал ....
Рапорт я сгоряча написал. Потом, поддавшись уговорам замполита, зампотыла и командира порвал.
С бушлатами тоже разобрались, кому интересно, лежали новые, как положено, в каптёрке ремроты.
А я в итоговом приказе схлопотал НСС за грубое нарушение ВД и бестактное поведение со старшим офицером. Ну, это я сам виноват. Не надо было рапорт рвать!!!
Поехал в штаб дивизии и обратился напрямую к начальнику политотдела. Благо знакомы были, что называется. Майор тот, конечно, сотрудником политотдела не стал, но я с полгода проходил с этим НСС до итоговой проверки.
А мне бы промолчать, глядишь и сошло бы. Да ещё потом и с ремроты можно было бы получить за подставу, хотя, врать не стану - они проставились.

ПЕНСИОНЕР

Я канешна дико извиняюсь за возможно глупый и непонятный вопрос, но...
Александр Иванович, Вы ли это?

Совсем забыл! Крестую от всей души... Ибо СА это наше всё, а ЦГВ - вдвойне.
Это сообщение отредактировал Zoldner - 15 мар 2010 в 17:45

Zoldner

Не ... Иваныч - да, но не Александр.
И ... посмотри личку.

плюсанул..написано крепко. тем более, в армии я не служил, патамуша инвалид на всю голову, хоть подробности узнаю.
а ведь, если так писать, можно написать про самую, казалось бы, скучную профессию, и все читать будут с восторгом. всё не осилил, ибо глаза болят. буду читать частями, так же, как автор выкладывал)))
автору - спасибо!